Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Русских малолетних фиктрайтеров засадили за шифровку. Вот уже третий год даже суперкомпьютеры не могут справиться с шифром.

Список фандомов

Гарри Поттер[18230]
Оригинальные произведения[1149]
Шерлок Холмс[700]
Сверхъестественное[432]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[225]
Робин Гуд[215]
Доктор Кто?[207]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![178]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[22]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[7]



Немного статистики

На сайте:
- 12312 авторов
- 26880 фиков
- 8249 анекдотов
- 16997 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Мой. Только мой

Автор/-ы, переводчик/-и: Mystique
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Размер:мини
Пейринг:Ритсу/Соби, Сеймей/Соби, Рицка/Соби
Жанр:Adult, Filk/Song
Отказ:моего ничего нет. совсем ничего.
Фандом:Нелюбимый
Аннотация:Что значит для главного героя фраза "Мой. Ты - только мой!"?
Комментарии:Повествование от первого лица. За сюжетную линию взята песня "Не отрекаются, любя" на стихи М. Цветаевой.
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, насилие/жестокость
Статус:Закончен
Выложен:2009.02.24 (последнее обновление: 2009.02.21)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [7]
 фик был просмотрен 5164 раз(-a)



Один… Боль, которую ты даришь мне, никогда не приносит страданий. Это сложно понять, но я не проклинаю твои удары, как проклинал удары учителя. Я никогда не забуду первый удар Ритсу-сенсея. Он заставил меня закричать. От этого следующий удар стал еще сильней. Но твоего первого удара, Сеймей, я ждал. Я ждал, когда моя кожа отзовется на твое прикосновение. Я ждал, когда ты коснешься меня.
Спасибо тебе, Сеймей! Теперь я знаю, что все у нас так, как надо. Знаю, что этот удар сблизил нас.
Два… Я знаю, что сейчас на моей спине уже два следа, которые оставил на мне ты. Думаешь, мне не больно? Да, именно это ты думаешь. Но я всего лишь человек, Сеймей. Мне больно. Я умею молчать. Хотя я долго учился. Первый год каждый удар Ритсу-сенсея я воспринимал, как наказание, и кричал, и извивался. А он бил сильней. Второй год я только стонал, до крови кусая губы, и сжимая кулаки до судорог. А потом, кажется, привык. Я научился «отключать» боль, научился думать не об ударах, а о чем-то отдаленном. Когда мне исполнилось 15, Ритсу-сенсей после очередной «тренировки» крепко обнял меня, чуть касаясь еще горящих отметин: я тогда вздрогнул, а он поцеловал меня в лоб, и сказал:
- Это важно, Соби! Жертва не бьет тебя просто так. После каждой такой пытки Жертва обязана отдать тебе Силу.
И он потянулся к моим губам, и это было так восхитительно, так ново, что, когда он оторвался на минуту, я всхлипнул. И он вновь накрыл мои губы поцелуем. С тех пор связь «боль-поцелуй» стала неразрывной. И сейчас, когда плеть, врученная тебе лично сенсеем, со словами: «Боль, Сеймей! Ему нужна боль!», я успокаиваю себя мечтами о твоих поцелуях.
Ты видишь, что я молчу, и бьешь сильнее… Три, четыре, пять… Ярость, которую плетка может пробудить в человеке, не имеет предела. Семь… Десять… Я привык считать их. Ритсу-сенсей редко заходил за отметку в тридцать ударов.
Первый раз, когда я сказал про себя «тридцать», сенсей посмотрел на меня с гордостью в глазах. И вновь, обняв, поцеловал. Поцеловал так, как никогда раньше. Требуя, умоляя простить его.
Я услышал его хриплый вдох и понял, что с сенсеем что-то произошло. Он еще крепче прижал меня к себе, и я почувствовал, что он возбужден. Страх, закравшийся в меня в ту ночь, я помню и сейчас. Мне было 15. Многие мои товарищи по школе уже лишились ушек со своими Жертвами. И я ночами представлял себе расплывчатый образ моей Жертвы, фантазировал, как у нас это будет в первый раз. К сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться. Почему к сожалению? Потому что я хотел гореть страстью, хотел дарить всего себя. Добровольно. Но сенсей захотел решить этот вопрос сам.
Я всегда недоумевал, почему именно меня он выбрал среди прочих Бойцов. Ответ, который я получил, выпускаясь из школы, стал самым больным открытием в моей жизни. Я никогда не знал своих родителей. Они погибли, когда мне было 10. Хотя сенсей рассказывал, что они тоже учились в этой школе. Я считал, что они были парой, но оказалось, что у отца была другая Жертва. Не моя мама. Она была жертвой Ритсу. И он любил ее всю жизнь, в душе сгорая оттого, что она любила отца.
Отношения сенсея и мамы были идеальными для пары Боец-Жертва. Но они так и не смогли стать лучшими в школе. Потому что их близость была только духовной. И когда мама погибла, сенсей поклялся, что никогда ее место не займет кто-то другой. Поэтому он решил стать Учителем.
Я жил у родственников, которые относились ко мне достаточно жестоко. Когда он пришел, чтобы забрать меня в 7 Лун, их лица светились от счастья. Поначалу он только приглядывал за мной, стараясь не сближаться. Когда же сенсей начал преподавать нам Искусство Боя, получилось, что я стал лучшим в классе. У нас начались «индивидуальные уроки». Он видел во мне маму, не меня.
Когда его длинные тонкие пальцы начали нежно дотрагиваться до еще свежих ран, по всему моему телу пробежала дрожь. Я понял, что сегодня не вернусь в свою комнату.
Он стал покрывать робкими поцелуями все мое лицо. Хотя это и должно было быть приятно, я не чувствовал ничего, кроме страха, подгибающего мои колени. Он воспринял это как знак, и, подняв меня на руки, понес в спальню. Аккуратно уложил на широкую кровать. Когда я очутился на спине, которую адски пекло, я с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Он перевернул меня на живот. Начал медленно стягивать одежду, шепча: «Мой, сегодня только мой…» Я понял эти слова как нельзя хорошо. Но только поздно. Мне было стыдно находиться в комнате сенсея обнаженным. Его руки так умело прикасались ко мне, что вскоре мое тело начало откликаться на эти ласки. Я не заметил, когда он успел раздеться сам. У него было очень красивое тело. Будь я немного другим, я был бы счастлив оказаться в его постели. Но я хотел партнера-Жертву. Сенсей прижался ко мне так тесно, что я ощутил его возбуждение. Он, тяжело дыша, начал медленно входить в меня. Все внутри кричало: «Не надо, остановись!» Но я был с учителем и не имел права ослушаться. Сенсей был нежен и безжалостен. Он то покрывал все мое тело поцелуями, то так резко врывался в меня, что я стонал. Стонал от боли и обиды. Обиды на то, что он разрушил мои наивные мечты. Когда же он слышал эти стоны, ему, вероятно, казалось, что я схожу с ума от удовольствия.
Несколько резких и глубоких толчков и он остановился. Расслабился. Повалился на кровать. Потом потянулся к прикроватному столику за пачкой сигарет. А я лежал и смотрел в стену, на которой висели большие рамки с мертвыми бабочками. Тогда я впервые задумался, почему сенсей коллекционировал бабочек. Он хранил мгновения красоты.
В душе было пусто. Нет, он не пользовался мной, повторял я себе в тысячный раз. Я услышал щелчок зажигалки и почувствовал запах его сигарет. Той ночью он не сказал мне ни слова.
Утром он разрешил мне не посещать в этот день занятия. Когда после душа подошел к зеркалу, в отражении на меня смотрел чужой человек. У него не было ушек. Они остались на подушке у Ритсу-сенсея. И хвост больше не бил меня по ногам. Он остался в простынях Ритсу-сенсея.
Хоть это и случилось всего один раз, я не смог относиться к сенсею как прежде. Он стал чужим.
Через неделю он познакомил меня с тобой.
Двенадцать ударов. Ты устал. Но продолжаешь. Тринадцать… Пятнадцать… Девятнадцать… Плеть легкая, но чтобы оставить следы, нужно приложить немалые усилия. Ты оставляешь на мне следы. Ты «подписываешь» меня.
Двадцать пять… Двадцать девять… В бессилии падаешь на кровать.
- Сколько можно, Соби? – кричишь ты.
«Сколько можно, Сеймей?» - мысленно повторяю я.
Молчишь. И я не говорю. Не отрекаются, любя…


Минут десять ты даже не шевелишься. Конечно, сегодня важный для нас обоих день. Ты вкусил «плеть для Бойца». Я познал «боль от Жертвы». Потом приподнимаешься на руках. Знаю, что смотришь на меня. Слушаю твое неровное дыхание. Чувствую, как ты приближаешься. Снова боль, Сеймей? Моего плеча касаются твои губы, отчего я вздрагиваю, а ты замираешь.
«Нет, нет, не останавливайся!» – мысленно кричу я.
Губы касаются свежих ран, слизывая каждую каплю крови.
Удовольствие. Вот его вкус. Вкус крови, боли и поцелуев. За столько лет эта мысль так тесно вросла в мое сознание, что я просто не смогу иначе. Ты прижимаешь меня к себе, и хоть я не вижу твоего лица, я знаю, что на нем две тонкие мокрые струйки. Сегодня мы оба сломали преграду, мешавшую нам быть целым. Быть парой. Ты познал боль. А я познал удовольствие. Все целуешь меня, всю спину, что всего двадцать минут назад хлестал. И я счастлив. Впервые по-настоящему счастлив. Потому что вот он ты, настоящий. Наутро все будет как прежде. Ведь жизнь кончается не завтра…


Через год ты приходишь. И я понимаю, что что-то произошло. Ты прячешь глаза в пол и молчишь. Это не похоже на тебя. За этот год ты стал настоящей Жертвой. А я - Бойцом. Раньше, когда ты приходил, мое сердце начинало бешено колотиться, предчувствуя, что ты собираешься меня наказать. Я просто знал, что потом ты станешь меня целовать. И вот, когда ты так неожиданно врывался в мой дом, я знал все, что случится едва ли не до секунды. Кричал мне: «Соби!». Находил любую возможность зацепиться за мою «ошибку», как ты называл мои неловкие попытки пошутить, чтобы потом наказать… Я знаю, что дома тебе доставалось. И я был тебе самым близким человеком, с которым ты мог бы поделиться всем… Мог бы, но не делал этого.
А сейчас ты молча смотришь в пол. И сердце мое не колотится, как прежде. Лишь изредка стучит. С длинными перерывами.
«Что случилось, Сеймей?» – хочу спросить я, но тоже молчу.
- Агацума! – Начинаешь ты. – Соби Агацума. Чистый Боец. Я пришел попрощаться.
ВСЕ. Мира нет. Ничего нет. Он не может так поступить.
- У меня есть другой Боец. У нас общее Имя. Настоящее. Я ухожу.
И он ушел. Закрыл дверь. Сеймей. Мой Сеймей. Моя Жертва. Мой любимый. Мой нежный. Мой ласковый. Мой. Мой… Мой Сеймей.
Слезы тонкими струйками стекают по щекам. Становится трудно дышать. Сажусь на пол. Смотрю на дверь и все жду, когда ты откроешь ее, накажешь меня. А потом я буду целовать тебя. Сижу. Час наверное. И смотрю на дверь. Внутри пусто. Ты не придешь. Ни сегодня. Ни завтра. Боль. Ты стал Мастером боли, Сеймей. Я чувствую ее сейчас. К этой боли я не привык. Меня не учили, как с ней справляться. А у Ритсу-сенсея я никогда об этом не спрошу. Время… Нужно время. Я перестану ждать тебя…


Лежу в кровати. Ночь. А может утро. Меня уже это не заботит. Курю. Десятую сигарету за ночь, пожалуй. Люблю, когда дымом наполняются мои легкие, когда во рту остается послевкусие от моего табака. Он сладкий. Или только кажется сладким. Он имеет вкус твоих поцелуев. Сам ты никогда не курил, но часто целовал меня после того, как я потушу сигарету. А теперь я только курю. Не жду поцелуев. Твоих оскорблений. Пощечин. Твоего крика. И сладкого наказания. Ты не придешь. Не придешь… Никогда больше… Я перестал вслушиваться в тишину, надеясь, что раздастся звук открывающейся двери. Перестал верить в чудо. Потерял свою надежду. Потерял тебя. За окном зима. Снег мягкими хлопьями ложится на еще зеленую траву. А мне все равно. Помнишь, как мы играли в снежки прошлой зимой? Ты смеялся. Я очень люблю твой смех. Кажется лишь он сможет растопить мое сердце, покрывшееся тонким слоем льда. Я раньше чувствовал тебя. Понимал, когда тебе плохо. Когда ты нуждаешься во мне. Одевался и шел к тебе. Лез на балкон на второй этаж. Ты сначала кричал на меня, что сейчас не время. Иногда ударял. Но я видел, что ты благодарен мне. А теперь я ничего не чувствую. Уже два месяца.
Стою с кровати и иду на кухню. Достаю новую пачку сигарет. Возвращаюсь в комнату. Ложусь. Смотрю на зеркало.
Ты. Ты. Сеймей. Ты в зеркале. Да, Агацума Соби, я знал, что когда-нибудь это произойдет. Когда-нибудь у тебя начнутся галлюцинации.
- Соби… - шепчет мне отражение в зеркале. Выглядишь неважно, Сеймей. Ну вот, теперь к визуальным галлюцинациям добавились слуховые. Надо завтра зайти в госпиталь. – Соби… - повторяет отражение и пропадает. И вот он, Сеймей, стоит всего в полушаге от меня. Подходит близко. Очень близко.
- Я вернулся, Соби!
Нет, это всего лишь мое воображение.
- Соби, мы проиграли.
Проиграли… Проиграли? Это ты, Сеймей? Мой? Мой Сеймей? Ты?..
- Соби, я вернулся! – повторяешь ты.
Вернулся? Вернулся… Улыбаюсь. Ты. Живой. Настоящий.
- Это что, смешно? – огрызаешься ты.
Нет, не смешно. Я просто… потерял надежду увидеть тебя хотя бы еще раз.
- Проиграли? – спрашиваю дрожащим от возбуждения голосом.
- Да. Нисей… ни на что не способен.
Вернулся. Мой. Вскакиваю с кровати и кидаюсь тебе в объятья. И ты не отталкиваешь, только крепче прижимаешь меня. По щекам катятся слезы. Я не хочу их сдерживать. Пусть, пусть катятся. Я счастлив, что ты вернулся.
Молчишь. И я. Не нужны сегодня слова. Только поцелуи и твое хриплое «Соби». Поцелуи и вкус слез на губах. Поцелуи и счастье. Ты лежишь в моих объятиях.
- Я не верил, что это случится.
- Что, Соби? – уставшим голосом спрашиваешь ты.
- Что ты придешь.
- Я рядом, Соби. С тобой.
Еще немного молчим. И ты засыпаешь. И я твержу себе: «А ты придешь совсем внезапно»


Утром, когда я открываю глаза, первая мысль: Сеймей здесь. Улыбаюсь.
- Сеймей? Сеймей!
Нет тебя. Сон. Это был сон. От этого становится гадко и вновь пусто. Обман. Все это обман.
По привычке иду на кухню. Готовлю крепкий кофе. А хочу ли я сейчас чего-нибудь? Хочу кофе? Смотреть в окно? Видеть тебя… Видеть тебя? Да, на той стороне улицы идешь ты, ведь я узнал бы тебя даже… Сеймей… Ты - так рядом! Наблюдаю, как ты переходишь дорогу. Грустный. Голову вниз опустил. Идешь… В мою сторону? Ты идешь… ко мне?
Через минуту я уже стою у двери, сжимая ручку, готовый дернуть ее и… Стучишь. Надо же!
- Кто? – спрашиваю, стараясь успокоиться и скрыть внутреннее напряжение.
- А то это не ты только что рассматривал меня в окне? – Как же я скучал по этому голосу!
- Сеймей… - я почти шепчу твое имя.
- Соби… - интонация… Твоя интонация обжигает меня огнем желания. Вернулся. Я не ошибся.
- Впустишь меня? Тут прохладно.
Открываю дверь и смотрю на тебя. Совсем не изменился. Разве что румянец делает тебя еще красивее. Сеймей… Мой Сеймей… Мой сон, моя мечта.
- Мы проиграли, Соби!
Наша связь сохранилась? Ведь ты не мог, не мог меня звать! Или звал? Звал, а я не почувствовал, не отреагировал.
- Проиграли? И что теперь?
- Ему плохо, Соби! Помоги ему! Я знаю, ты умеешь. Не знаю, откуда. Но твои руки творят чудеса.
Помочь? Я должен помочь твоему Бойцу? Да ты… Большей боли я не в силах выдержать. Отворачиваюсь, чтобы ты не видел моих слез. Просить меня об этом? Знаешь ведь, что не смогу отказать! Зачем только хочешь нас свести? Ведь это боль, Сеймей!
Я молча надеваю пальто и выхожу на улицу. Не хочу видеть сейчас твой взгляд. Я помогу тебе, Сеймей. Я помогу твоему Бойцу. Не отрекаются, любя!..


Я не видел тебя около 5 месяцев с той ужасной ночи, когда ты привел меня к почти умирающему Нисею. Я видел, что ты нуждаешься в нем. И я действительно знал, как помочь тебе. Это было трудно.
Физическую боль я всегда в состоянии стерпеть. Но видеть, как ты, чуть не плача, умоляешь меня… Каждую ночь я вспоминаю тот день. Образы так четко въелись в мое сознание, что я могу без труда воспроизводить их вновь и вновь.
Наверно, ты уже повзрослел. Скорее всего, у тебя уже нет ушек. Как я мечтал держать их в своих руках! Как мечтал провести ладонью по твоей макушке и…
Я все так же учусь в университете. Учителя говорят, что мои картины наполнены каким-то истинным трагизмом. Особенно бабочки. Я представляю себя бабочкой. Легкой, свободной, непорочной. И безумно одинокой.
На улице лето. Вечер. И закат. Ярко-оранжевое марево заполнило всю мою квартиру, отчего чувствуешь себя как дома. Дом? Домом, пожалуй, я называл школу. И квартиру Ритсу-сенсея. Дом – это когда все хорошо. Когда можешь говорить то, что думаешь. Когда сам решаешь, чем тебе заняться. Когда есть надежда. Когда спокойно закрываешь глаза и засыпаешь.
Бессонница часто мучает меня последние полгода. Обычно я беру кисть и начинаю… Помнишь, как тебе нравилась вон та картина, на которой я изобразил сидящего рядом с качелями мальчика? Таким я впервые нарисовал себя. Ты, конечно, не узнал об этом. Я специально не снимаю ее, хотя я уже и не считаю себя тем мальчиком. Просто эта картина напоминает мне о тебе.
На часах два пополуночи. В руках чашка горячего зеленого чая с мятой. Я люблю мятный вкус. Он похож на твой поцелуй – легкий, еле ощутимый и такой необыкновенный. Сегодня я хотел бы закончить свою последнюю работу – «Танец Бабочек». Таким я вижу себя сейчас. Такими я вижу нас, Сеймей.
Подхожу к мольберту с разных сторон, пытаясь понять, почему же бабочки не кажутся мне живыми. Технически картина прорисована идеально. И все же я не могу сказать, что доволен собой.
Может ли быть все настолько идеально, что перестаешь верить в подлинность? Возможно ли всегда поступать правильно? И разве танец бабочек – не начало смерти?
Достаю из пачки сигарету. В свете заката дым кажется чуть красноватым. Для меня красный – цвет крови и любви. Любви и крови. Любуюсь, как завитки дыма кувыркаются в воздухе и тают. Когда-нибудь и я растаю…
Беру в руки кисть. Нужно кое-что подправить. Да, вот здесь. Подношу кисть к холсту. Звук открывающейся двери. Рука дрогнула, и теперь в крыле бабочки будто образовалась небольшая зазоринка. У моей бабочки теперь порвано крыло. Отхожу на два шага. Вот оно – недостающее звено. Теперь картина лишена идеальности. Теперь это не «Танец Бабочек». Теперь это – «Танец Смерти».
Оборачиваюсь. В дверях стоишь ты. На улице темнеет. Солнце уже скрылось за крышами домов.
- Сеймей! – шепчу я.
- Соби. Я больше так не могу! – дрожащим голосом говоришь ты.
- Опять Нисей? – безразлично, даже холодно задаю тебе вопрос.
- Нет. Я сам. Я… Я просто не могу больше так. Без тебя.
И он кидается ко мне в объятия. Не успеваю и слова сказать, как его губы находят мои, и целуют, страстно, жадно. Почти кусают. О, Боги! Как я ждал этого! Сеймей! Имя твое – мое главное заклинание, моя боль и моя вечность. Тянешь меня к кровати, и я, как тот пятнадцатилетний мальчишка, теряюсь, будто не зная, что делать. Но ты не обращаешь внимания. Цепляешь меня за водолазку и тянешь на себя. Ты так близко, так рядом. Вновь целуешь меня. Сам.
- Соби, не заставляй меня вновь брать в руки плеть! – шепчешь ты, и я понимаю, насколько ты возбужден. Крепко обнимаю тебя, прижимаясь всем телом, но ты отталкиваешь меня.
Я в испуге смотрю на тебя, но замечаю лишь ухмылку. Стягиваешь свитер. Широкие тонкие плечи. Не совсем отдавая себе отчета, тянусь к ним губами, покрывая всю твою спину поцелуями. Затем снимаю свою водолазку.
В принципе, мы не раз оставались с тобой такими, полуобнаженными. И я не решаюсь требовать большего. Ведь на твоей голове все еще есть ушки. И хвост обвил мою ногу.
- Соби! Большего! Я хочу… - задыхаясь, просишь ты.
- Я не могу! Не могу, Сеймей! Я не хочу… - отстраняюсь от тебя и пытаюсь встать. – Я не имею права. Нет. Нет! Нет, Сеймей! - Ты будешь потом жалеть, успокаиваю я себя. Но я слишком возбужден, чтобы ты мог мне поверить. Тогда ты сам стягиваешь джинсы. Я отворачиваюсь.
- Нет, Сеймей! Ты же потом… - вновь целуешь меня, прикусываешь губу. И вот во рту вновь вкус крови. Крови, боли и удовольствия. И я забываю обо всем, прекращаю мысленно останавливать себя. Просто делаю то, что требует моя душа.
- Соби! Соби! Соби! – зовешь меня ты, и это как клятва, молитва звучит сейчас из твоих губ. Сам стягиваешь с меня плавки. Сеймей, ну почему ты такой нетерпеливый? Неужели ты… Тоже ждал этого? Я должен, обязан спросить.
- Ты… ты тоже хотел этого, да? – шепотом говорю ему на ушко.
- Ну а сам как думаешь? – огрызаешься ты, - И хватит болтать!
О, Боги! О, Боги! Сеймей…
- Только скажи мне, как… - неловко спрашиваешь ты. Если бы не мрак, окутавший комнату, я бы явно увидел румянец на твоих щеках.
Я встаю, но ты хватаешь меня за руку.
- Ты же просил помочь! – поднимаю бровь.
Улыбаешься и разжимаешь захват. Подхожу к шкафчику и достаю из него масло.
- А без этого нельзя? – удивляешься ты.
- Можно. Но так будет лучше.
Открываю бутылочку и начинаю медленно наносить масло на твой член. Горячий. Пульсирующий. Когда я отстраняюсь от тебя, ты резко опрокидываешь меня на спину и прижимаешь так сильно, что становится трудно дышать. Целуешь. Вновь и вновь заставляешь меня выкрикивать твое имя. Потом медленно спускаешься ниже, еще ниже. Я закрываю глаза и чувствую легкое головокружение. Твои горячие губы обхватывают меня тугим кольцом.
- Сэймей! – громко, почти крича, выдыхаю я.
Возбуждение волнами нарастает во мне, так трудно сдерживаться, когда я понимаю, что все это происходит на самом деле, в моей кровати, в моей квартире. Со мной. Я выгибаюсь тебе навстречу, пытаясь подстроиться под твой ритм. Я понимаю, что скоро уже не смогу сдерживаться.
Переворачиваюсь на живот. Ты поймешь, поймешь… Ложишься сверху меня. Я расставляю колени пошире, а ты обнимаешь меня за плечи. И начинаешь медленно входить. Вот она – наша грань. Вот отношения, которые я мечтал построить в паре Боец-Жертва. Самое близкое. Самое сокровенное. Самое крепкое и прочное.
Видно, что ты медлишь. Боишься, что сделаешь что-то неверно? Я сам, поймав слова, которыми шепчет мне твое тело, понимаю, что должен помочь тебе. Немного подаюсь назад. Ближе к тебе, и ты входишь в меня до предела. Стон, сладкий, полный страсти и нежности стон слетает с твоих губ. На секунды мы замираем, понимая, что сейчас мы – единое целое. И лишь мой глубокий вдох развеивает тишину. Движение вперед, легкое скольжение внутри меня. Такой горячий. Такой восхитительный. Рывок назад. Стискиваешь до боли мои плечи. У тебя всегда были сильные руки.
И мы начинаем двигаться в одном ритме, то отдаляясь на мгновение, то вновь сближаясь до последней клеточки на теле.
Ты прерывисто дышишь и шепчешь мое имя. И я вторю тебе, я схожу с ума от твоих прикосновений. Завтра я не буду прежним. И это высшее счастье – быть с тобой. И пусть я знаю, что ты уйдешь. Знаю, что уже не твой Боец. Сейчас я счастлив.
- Мой, мой, только мой! – Сейчас эта фраза – часть меня, часть, которую я сохраню до конца своих дней.
Ты царапаешь мою спину, впиваясь острыми ногтями в кожу. И пусть будут раны. Пусть льется кровь. Кровь и любовь. Боль и удовольствие. Я никогда не забуду этого, сенсей!
И я кричу твое имя, Сеймей, кусаю подушку, и горю, горю, сгораю дотла, как бабочка у огня, дарю всего себя, до самого последнего вздоха. Ты крепко обнимаешь меня, двигаясь в бешеном ритме. И я кончаю, я больше не в силах терпеть эту пытку. И мы кончаем, вместе. Чувствую, как во мне пульсирует твой крепкий член. И ты шепчешь мне:
- Твой, Соби… Твой.
А потом ложишься рядом. Мне хочется посмотреть на тебя. Поворачиваю голову. Ушки на месте. Но как? Провожу ладонью по макушке. Так, как мечтал. И они падают на подушку. Твои ушки. Наверное, ты не заметил. Лежишь. Закрыл глаза. И улыбаешься.
- Я люблю тебя, Сеймей!
- Я знаю, Соби!
Я и не надеялся, что ответишь. Просто я не знаю, как еще сказать все то, что у меня внутри. Молчим.
Я навсегда запомню этот день, Сеймей. Ведь этого может никогда больше не повториться. Знал бы, что ты придешь, когда темно


За окном поздняя ночь. Открываю глаза. Ты – еще здесь. Со мной.
- Спишь, Сеймей? – шепотом спрашиваю я, в надежде, что ты не ответишь.
- Нет. Уже не сплю.
- Давно?
- Минут 10.
Твой голос спокоен. Даже слишком.
- Сеймей, я… - пытаюсь что-то сказать, объяснить.
- Я сам, Соби, помнишь? И я рад, что все так получилось. Но… - тут ты осекаешься, и я понимаю, что это «но» вновь все разрушит.
Прикрываю тебе губы ладонью, и ты целуешь мои пальцы. И в этом столько интимности, столько доверия и любви, что с моих ресниц слетает слезинка.
- Не надо, Соби! У нас это было, и я счастлив, что оставил свои ушки в твоих руках. Мне придется уйти сегодня. Не знаю, вернусь ли. У меня с собой ушки ненастоящие. И хвост. Для остальных ничего не изменится. Но не для меня. Теперь мы – пара. Навсегда.
Я молчу. По лицу текут слезы. Ты говоришь все так правильно, так хорошо… Спасибо за эти слова, Сеймей.
Ты встаешь с кровати. Одеваешься. Наблюдаю за каждым твоим движением, потому что знаю, что могу никогда больше этого не увидеть. Одевшись, ты оборачиваешься. И в этом твоем взгляде столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.
- Ну, я пошел, Соби? – тихо, почти шепотом.
- А ушки? – ты улыбаешься, достаешь из карманов ушки, прикрепляешь их. Неловкая улыбка. И ты отворяешь дверь, шагая через порог на улицу. В комнату врывается порыв холодного ветра. Ты вновь уходишь. Придешь ли когда-нибудь еще? Я буду ждать. И верить. До следующей зимы, когда в окно, как и в мое сердце, ударит вьюга.


Время летит быстро. Половину лета я сдавал экзамены, пришлось по 12 часов, работая над очередной картиной. И это помогло. Я все меньше вспоминал о тебе, хотя ни на минуту не забыл о тебе. Мне уже легче дышать. Я уже сплю по ночам. И я не рисую мертвых бабочек.
Бабочки – мой символ, моя печать, моя судьба. Возможно, это лишь самовнушение. Но это уже в моей крови и я не смогу избавиться от этого.
Мне нужно увидеть тебя. Нужно напомнить о себе. О том, что я жив. Что жду тебя. Я знаю, где тебя найти. Ты будешь с Нисеем, но он не сможет засечь меня, Ритсу-сенсей хорошо постарался, дав мне знания, недоступные обычным Бойцам. Возможно, я выделяю себя среди прочих Бойцов, но это действительно так. Я не такой, как они. Ты должен понять, что это я.
Идея возникает внезапно и очень вдохновляет меня. Конечно, только одна эта картина сможет помочь мне. Мальчик и качели.
В 6 я выхожу из дома и иду на ту улицу, где ты теперь живешь. В 6:25 вы с Нисеем выходите из дома. Неудобно, конечно идти с этим «Мальчиком» по улице. Но это будет самым верным.
Когда припомнишь, как давно


Мне приходится прятаться за забором соседнего дома, чтобы ты не заметил меня. Открывается дверь. Я вижу тебя. Ушки и хвост. Не шевелятся. Неужели они не замечают? Хотя ты стараешься идти так, чтобы он немного раскачивался из стороны в сторону. Нисей смотрит на тебя с восхищением и… будто обожествляя. Разве такими должны быть отношения между Бойцом и Жертвой? И зачем ты ушел к нему, Сеймей? Ведь вы уже два раза терпели поражения в битвах!
Идете молча. Кажется, ты чем-то недоволен. Когда мы раньше куда-то ходили, ты часто улыбался, а иногда даже смеялся. Может, мне это только кажется. Но со мной тебе было лучше. Я все никак не могу привыкнуть, что ты – не моя Жертва. Это ведь означает, что я – чей-то Боец, и моя Жертва ждет встречи. Но я не могу. Противно, но я сейчас напоминаю себе Ритсу-сенсея. Я не смогу тебя предать, Сеймей!
Замечаешь мою картину. Около 5 секунд, которые кажутся мне часами, смотришь на нее. А потом начинаешь оглядываться. Ищешь меня, Сеймей? Нисей поворачивается к тебе и что-то говорит. Но ты не слушаешь. Вижу, что его это злит. Но он не покажет своего негодования. Мне его жаль.
Так и хочется крикнуть: «Я здесь, Сеймей!» Но я не могу. Не должен так беспечно поступать. Иначе же все не сработает. Вновь оглядываешься и смотришь на картину. Когда вы скрываетесь за поворотом, я понимаю, что все получилось. Ты поймешь, что должен сделать. Тебе меня не хватает.
Ведь так давно не согревали мы друг друга


Теперь остается лишь считать время. Ты не сможешь не прийти. Я уверен в этом. Накрываю ужин и достаю бутылку вина. Нужно расслабиться и не смотреть каждые две минуты на дверь. Я ненавижу ждать. Это выматывает и отбирает очень много сил. Мне еще нужны силы. Нельзя поступать так необдуманно.
Когда я допиваю бутылку вина и чувствую, что добился нужного результата. Руки сами тянутся к кисти и чистому холсту. Линии, которые степенно вырисовывают мои руки, вновь складываются в образ бабочки.
Когда я рисую, время будто убегает прочь, и это ощущение напоминает мне твои поцелуи. Из раза в раз, рисуя бабочек, я думаю лишь о тебе. Хотя я никогда не связывал тебя с бабочками.
Слышу, как скребет ключ в замке. Я намеренно не менял замков, подсознательно ожидая тебя. Медленно поворачиваюсь к тебе. Я знал. Да. Ты придешь, когда темно.


- Соби! Ты подстроил это, да?
Я не смогу соврать, да к тому же, это не имело бы смысла. Я знал, что ты придешь.
- Неужели тебе нужно было поступать именно так? – в глазах ирония и усмешка. Нет злости. И я понимаю, что ты так же хотел видеть меня, так же скучал, как и я. И становится так тепло на душе, так радостно, что я улыбаюсь.
Ты подходишь и крепко обнимаешь меня.
- Соби… Ты… Часть меня… И я без тебя не могу.
Ты тянешься к моим губам. Жар охватывает все мое тело, и я целую тебя, горячо, страстно, отчего слышу твой сдавленный стон. Ну зачем ты убегаешь от меня, Сеймей? Ведь я рядом. Всегда жду тебя. Прощаю тебе все. И люблю, люблю…
- Прости меня! Прости, Соби!
- Не за что, Сеймей! – отвечаю я, и, уткнувшись тебе в шею, позволяю себе заплакать. Мы никогда не буем вместе. И я всегда буду ждать. Но ты…
И так захочешь теплоты…


Ты гладишь мои волосы, целуешь лицо, руки, губы… Спускаешься к шее и замираешь. Смотришь на Имя. Смотришь на Имя.
- Тебе ведь больно, Соби?
- Когда ты целуешь меня?
- Не надо шутить, Соби! – твой голос серьезный, отчего мне на минуту становится страшно. Но ты ведь не обидишься? Когда ты рядом, я остро ощущаю, как боюсь потерять тебя.
- Больно, Сеймей… Я не знаю, что такое боль. Хотя… Боль – это удовольствие.
- Ты извращенец, Соби! – кричишь на меня, - Как ты можешь такое говорить?
- Сеймей, я люблю каждое твое прикосновение. Тогда я и мечтать не мог о том, что когда-нибудь ты сам захочешь меня поцеловать.
- Ты не мечтал об этом? – разочарование в твоем голосе.
- Мечтал. Больше всего на свете мечтал!
- Но почему ты позволил мне сделать это? – смотришь на мой шрам.
- Потому что ты – моя Жертва. И я должен исполнять приказы Жертвы. И терпеть любую боль.
- Ты сумасшедший! Ты ведь не робот, Соби!
- Я не робот. Но я так воспитан. Меня так учили, Сеймей!
- Прости… - шепчешь ты.
Под покровом ночи ты так беззащитен, возможно, даже беспомощен, что я прижимаюсь к тебе всем телом. И ты тянешься ко мне, сам целуешь, сам обнимаешь. Я знаю, что тебе это нужно сейчас, как воздух. Ты хочешь этой моей теплоты, не полюбившейся когда-то…


Вот уже неделю ты ночуешь у меня. Со мной. В одной кровати. Мы не высыпаемся. Говорим. Много говорим. Я не знал тебя таким. Нежным. Влюбленным. Счастливым. А Нисей ревнует тебя. Хотя нигде не сказано, что Жертва должна принадлежать Бойцу. Наоборот. И сейчас ты мой. Только мой.
Я сижу на экзамене. Знаю, что ты станешь звонить, когда проснешься. Поэтому я твой мобильник забрал с собой. Я должен сконцентрироваться. Профессор очень на меня рассчитывает, и я не в праве его разочаровать.
Начинаю писать тест. На все вопросы я знаю ответы. Самое главное – правильно рассчитать, сколько у меня есть времени и насколько развернуто я могу ответить.
До конца экзамена остается около 20 минут. Смотрю в окно. Ты. Стоишь прямо напротив института. У телефонной будки. Нервничаешь. С кем-то ругаешься. Я улыбаюсь. Ты за меня волнуешься. И переждать не сможешь ты трех человек у автомата…


Кричишь на меня прямо на крыльце моего университета.
- Да что ты вообще творишь? Я чуть с ума не сошел! Хоть бы записку написал, что ушел на экзамен! Я пол города оббегал!
На нас оглядываются мои сокурсники и улыбаются. Ушки-то ты не нацепил!
- Ушки, Сеймей! Ты уже привык к тому, что у тебя нет ушек!
- Что? – до тебя доходит смысл фразы и лицо заливает румянец. – Никто ведь ничего не подумает, правда, Соби?
- Ты взрослый, Сеймей! Никто даже слова не скажет.
- Пойдем домой, Соби! Я скучал…
- Голоден?
- Как волк!
- И что, ты не умеешь готовить?
- У меня же есть ты, Соби!
Вот как захочешь теплоты…


Один. Два. Я почти люблю, когда ты делаешь это. Без злости. Без страха. Почти интимно. Шесть… Восемь… Возможно, тебе даже больнее, чем мне. Я привык. Ведь, как ты понимаешь, связь «Боль-Удовольствие» для меня навсегда останется лучшей. Двенадцать… Четырнадцать. Плеть падает на пол. Твои руки нежно обнимают меня за плечи.
- Прости, Соби!
Да не за что, Сеймей. Я – твой Боец. Ты – моя Жертва. Так должно быть. Всегда. Целуешь свежие горящие болью бороздки, оставленные плеткой. Я стону. От удовольствия. Ты – моя Жертва. Только моя. Ты не встречаешься с Нисеем вот уже 3 месяца. Не могу сказать, что я рад. Он все же твой Боец, у вас общее Имя. А я… Искусственно созданное подобие. Я – чистый Боец… Плевок душу, вот что! В семье Агацума не мог родиться такой, как я. Неужели сенсей не знал, что не я – Боец Сеймея? Или он специально так поступил, чтобы поскорее… избавиться от меня? Ведь всего через неделю после «той» ночи, он познакомил нас… А до этого знакомства я избегал его и практически не видел сенсея.
Тонкий ход, Ритсу? Одним махом сгладил мое разочарование и избавил себя от необходимости что-то объяснять. Я должен, обязан с ним поговорить. Потом. Позже. Еще есть время.
Ты лежишь в моих объятиях. Спишь. Немного приподнимаюсь, чтобы получше тебя разглядеть. Красивое, умиротворенное лицо. И сам ты расслаблен и ничем не обеспокоен. Я никогда так не спал. Всегда ожидаю, что произойдет что-то непоправимое. Произойдет с тобой. Последние дня такие сны возникают все чаще и чаще, и с каждым разом я понимаю все яснее, что это не случайно. Я должен всегда быть рядом, кажется, опасность ходит за тобой по пятам.
Вдруг ты тревожно вздрагиваешь и открываешь глаза.
- Все хорошо, Сеймей! – шепчу я, стараясь не выдать своей тревоги.
- Сон плохой. Спи, любимый! – бормочешь ты. По щекам начинают слетать слезы.
Любимый… Ты сказал… За это можно все отдать…


Утром я открываю глаза и замечаю, что ты уже встал. В квартире приятно пахнет: кофе. И неприятно: подгоревшие тосты. Хотел сделать мне сюрприз? Быстро одеваюсь и выхожу на кухню. Так непривычно видеть тебя на кухне в роли готовящего, а не поглощающего… Улыбаюсь. Так должно быть всегда. Наше счастье. Одно на двоих.
- Привет, Соби! – хмуришься.
- Здравствуй, Сеймей! Помочь?
- Вот еще! Садись, ешь!
Смотрю на стол и понимаю, что мне действительно придется это съесть.
-Хочешь, сегодня в кино сходим? – наивно, даже безобидно спрашиваешь ты.
- Я… у меня есть одно важное дело на сегодня. – Не догадаешься. Нельзя тебе этого знать.
- Вчера говорил, что свободен будешь, а сегодня… Что за тайны, Соби?- в тебе просыпается огонек недоверия. А это очень, очень плохо.
- Нет, никаких тайн. Хотел зайти к учителю, узнать результаты экзамена. - Прости. Я должен был соврать. Я потом расскажу тебе. И получу по заслугам. Но не сейчас. Нельзя меня останавливать.
- Ты же можешь узнать их позже, вместе со всеми!
- Но я хотел… Ты мне доверяешь, Сеймей?
И что меня заставило задать этот вопрос, ведь я сам, сам не доверил тебе свои мысли и переживания!
- Да, Соби. – Смотришь в пол. Чувствую себя ужасно виноватым. Резко вскакиваю из-за стола, и, уже переступая через порог, говорю:
- Я буду скоро. Никуда не уходи.
Ты не успеваешь сказать и слова, как захлопывается дверь. Если бы я знал, Сеймей…
Стою у кабинета Ритсу. Не знаю, с чего начать. Вдруг открывается дверь и он смотрит мне прямо в глаза. Так умело скрывать эмоции может только он! Ни один мускул не дрогнул на его прекрасном лице, хотя мой визит для него – полная неожиданность.
- Агацума Соби? – тон Ритсу-сенсея слишком правильный, чтобы я мог ему поверить. Наверное, я сам разучился уже быть правильным. Не знаю, к лучшему ли это.
- У меня к Вам разговор, сенсей! – стараюсь скрыть волнение, которое захватило мой рассудок, когда я вновь увидел учителя. Мы очень давно не виделись. Больше года. Или двух. Он жестом приглашает меня войти. Прохожу, сажусь в удобное кожаное кресло.
- Сеймей очень странный юноша, неправда ли? – начинает Ритсу, и я поражаюсь, как точно он смог угадать тему беседы. – Когда он был ребенком, я часто возмущался, как только таких… - пауза, слишком наигранно выдержанная, и я понимаю, что для него это как театральная постановка. Что ж, я тоже умею играть. – Таких берут к нам в школу. Он всегда отличался ото всех.
- Как и я, сенсей! – эта поправка немного сбивает тебя с того ориентира, что ты наметил, чтобы спустить меня с небес.
- Ты – отдельный разговор. Моя гордость.
Гордость? Чем гордиться, сенсей? У меня и Жертвы-то нет.
- У тебя нет Жертвы. Но это не означает, что ты не можешь сражаться. – Вновь залезаешь в мои мысли? Уж играл бы по-честному! – Послушай, Соби! Тогда, когда ты… познакомился с Сеймеем, я надеялся исправить ту ошибку, за которую по сей день проклинаю себя. Да, в ту ночь… Позволь договорить, это важно для последующего шквала вопросов. Если ты, конечно, остался таким же любопытным. – Хитро и подло. Он же знает, что я никогда не задам ни одного вопроса, буду ждать, пока он сам расскажет. – В ту ночь я сделал недозволительное. И прошу у тебя прощения. Да, ты простил меня, я знаю. Считаешь, что это был очередной урок. – Да с чего ты взял, Ритсу? Я не простил. Моя детская боль и обида сейчас вновь вернулись, стоило тебе произнести эти слова. Разве я не человек? Почему вы ко мне так относитесь? – Но я прошу понять меня. Нам сейчас нужно поговорить о Сейме, и для этого ты должен верить мне.
- Верить? – произношу я раньше, чем понимаю, что не стоило этого делать.
- Да. Верить.
Верить? Тебе? Тебе, сенсей?
- Я знаю то, что ты давно должен был заметить, но почему-то…
- Что ты знаешь?! – но я ведь никогда раньше не задавал вопросов. Неужели… я изменился?
- Да как ты не видишь этого! Они вместе, Соби! Они – лучшая пара!
Нет. Нет! Ты лжешь мне! Этого не может быть!
- За последние полгода они не проиграли ни разу…
- Ни разу? Но как же? – то, что он говорит – неправда! Не может быть правдой!
- Сила, Соби! Ему просто нужна твоя сила!
Слова… Боль… Слова это не Удовольствие. Не счастье. Это Боль. Боль, которую я не умею скрывать. Которую я не умею не ощущать. Боль в самом сердце. Не на коже, не на спине. Слова – не плеть. Слова – хуже.
Я выскакиваю из кресла.
- Ты – лжешь! – кричу, но понимаю, что это – правда. Тебе просто незачем мне лгать.
Убегаю прочь. Вперед, до самого заката. До края земли. Лишь бы не эта боль. И не слова: «Сила, Соби!» Ты – мой! Только мой! Так будет всегда. Только это может быть правдой. И только это может быть ложью. Твоя «любовь» - очередная ловушка. Боль.
Но ты все объяснишь, все расскажешь! И все будет по-прежнему. Утро на двоих. Кофе. Полуулыбка. Редкий смех. Страсть. Прикосновения. Поцелуи до потери пульса. И удовольствие. Ты мой, мой, Сеймей! И до того я в это верю…


Уставший, возвращаюсь домой. Уставший от всего. Ото лжи. От Боли. От любви. От всего. Поворачиваю ключ. И вхожу в пустую квартиру. Тебя нет. И он был прав. Сажусь прямо в коридоре и плачу. От того, что ты предал. Что использовал меня. От того, что я тебе верил. Плачу так, как никогда раньше. Обман. Все это – четко продуманный обман. И от осознания этого лишь в тысячи раз больней.
- Сеймей! – кричу, что есть силы… Силы… У меня нет сил. Нет ничего. Даже пустоты. Ничего нет.
Сколько времени? На улице ночь. Я не могу даже встать. Я отдал тебе все. Всю силу. До конца. Ты получил то, что хотел.
Резко сдавливает грудь, и я почти мечтаю умереть. Мечтаю, чтобы поставить точку. Лишь бы не эта боль!
Ты придешь. И все будет как прежде. «Придешь, придешь» - словно укачивая себя, шепчу в темноту. Придешь… Вернешься… И трудно мне тебя не ждать…


Безмолвие ночи скрывается за шумом просыпающегося города. Гаснут фонари - убийцы снов. Начинают реветь моторы. Люди говорят. Невыносимо. Ненавижу это. Все ненавижу. И прежде всего – себя. За то, что я – такой. За то, что я не смог быть твоим. За то, что не понял тебя. За то, что ушел так вчера. За то, что не смог дать тебе то, что дал Нисей. За то, что у вас истинное имя, а у меня – жалкая пародия. За то, что я оказался таким… Не способным дать все. Ненавижу за все. И проклинаю. Единственное, что осталось во мне – умирающая любовь.
Вот он секрет. Бабочка – это любовь. Нет. Любовь – это бабочка. Легкая, стремительная. Такая, что не может жить долго. Такая, что легко оторвать крылышко. Крылышко счастья. Ни ты, ни я. Мы – не бабочки. То, что между нами – бабочка. Навсегда бабочка. Мы не смогли стать ближе. Всегда оставалось место для бабочки. И наша бабочка сейчас умирает. Навсегда.
Поднимаюсь по стенке и ползу в комнату. В надежде, что доберусь до кровати. Замечаю, что холст с последней работой повернут к стене. Ты подходил к нему. Видел Ее. Нашу любовь – бабочку. В два шага оказываюсь у мольберта. Обхожу его. И замираю.
Вот она, наша бабочка. Ты сказал больше, чем мог. Больше, чем я. Больше, чем все на свете. Крылья бабочки покрывают мелкие красно-бордовые капли. Как кровь. И эта бабочка – самое ужасное, что я когда-либо видел. Самое честное. Самое настоящее.
Как наша любовь.
У меня больше нет сил. Даже на слезы. Даже на слова. Нет сил. Я отдал тебе все, Сеймей!
Сажусь против холста. И смотрю в коридор. И буду так сидеть.
Весь день, не отходя от двери…


Открываю глаза от того, что ярко светит упрямое солнце. Хотя секундой позже я понимаю, что разбудила меня острая боль, сковавшая все мое тело в невидимые цепи. Трудно пошевелить даже пальцем на руке.
- Сеймей! – выдыхаю я, и само твое имя будто снимает эти оковы. Я сейчас нужен тебе, сразу же понимаю. Я должен найти в себе силы, должен найти тебя. Все, что было вчера – страшный сон. Я нужен тебе сейчас. Но почему тогда так мучительно больно? Раньше, когда ты звал меня, я ощущал легкое покалывание в шраме-Имени. Теперь же я весь будто соткан из Боли, она проходит через всего меня, питая и истощая каждую клетку своим присутствием.
- Сеймей…
Имя-молитва. Имя, которое способно убить и воскресить. Твое имя. Ты не любил, когда нас называли Beloved. Хоть в этом и была суть моих чувств. Нас ненавидели другие пары. Ведь то, что их связывало – это отсутствие чего-то. Без дыхания. Без сна. Без веры. Кажется, есть еще Без любви. А мы – Возлюбленные. Наша связующая нить – любовь. Точнее, твоя и Нисея.
Быстро собираюсь и выхожу на улицу. Погода отличная. Люди куда-то спешат. Дела… Машины… Трафик… Я не люблю эту суету. Все мы разучились наблюдать жизнь. Поэтому люди не умеют любить. Ведь любить – не поклоняться, не быть рабом иллюзий. Любить – быть рядом. Пусть только мысленно. Любить – видеть счастье в глазах Любимого. Любить – уйти в тень. Любить – смеяться просто так. Любить – смотреть в его глаза и знать, что это – навсегда. И я любил тебя, Сеймей.
А любит ли тебя Нисей? Не думаю. Хотя тебе и не нужна его любовь. Нужно его подчинение и поклонение.
А значит, для тебя мы – не равны. Значит…Он – только твой Боец. А я – больше.
Чувствую, что ты где-то совсем рядом. Мог бы, закричал. Но не могу. Зову тебя всеми силами, но ответа нет. И я не хочу верить в то, что говорит мое подсознание. Ты – жив. Ты рядом. Я найду тебя.
Закрываю глаза. Нужно остановиться. Понимаю, что я был здесь один раз с тобой. Старый заброшенный гараж в 10 метрах отсюда. Там была одна наша Битва.
Я бегу. Так быстро, как могу. Двери того самого гаража раскрыты настежь. А внутри помещения светит солнце. Замечаю какого-то длинноволосого юношу. Нисей. Тот, что забрал у меня тебя. Тот, кому я сам тебя отдал. Тот, что…
Если это – Нисей, то где ты?
- Нисей! – кричу, громко, так, что сам пугаюсь, как агрессивно вышло. – Где он?
Нисей поднимает голову, и я вижу, что он плачет. Отталкиваю его в сторону и вижу тебя.
Один. Лежишь. На грязном, залитом кровью, полу. Один. Тебе холодно. И больно.
- Сеймей! – кричу сам, не зная зачем и кому, - Сеймей! СЕЙМЕЙ! Мой Сеймей. НЕТ! – рыдания сдавливают мою глотку, и я не могу дышать. И я не хочу дышать. Не хочу видеть этого.
- Мы проиграли, Соби. – Нисей кладет руку мне на плечо, и я вскакиваю, оттолкнув его.
- Это ты! Ты! ТЫ! – и я не могу ничего сказать. Ведь знаю, что не он виноват. И не я. И никто не виноват. – Уйди! Уходи! Ты ничем ему уже не поможешь! УЙДИ ПРОЧЬ! – слезы обжигают щеки, и я не могу сдерживаться, я колочу его кулаками. Он лишний здесь. Теперь только Сеймей и я. Я и Сеймей.
- С..оби! – хриплым голосом еле говоришь ты. Я кидаюсь к тебе, прижимая к груди. Я не знаю, чем помочь тебе. Никто не поможет. - Я должен сказать тебе… - хрипишь ты.
- Нет, мой любимый, не надо, так будет только хуже тебе! – сквозь слезы шепчу ему я.
- Рицка. Ты помнишь Рицку? Брат…
- Да, да, я знаю, что у тебя есть брат!
- Обещай мне…
- Все, что угодно! – ведь ты с каждой секундой все тяжелее дышишь, все больше уходишь от меня… от всего этого мира.
- Обещай, что будешь любить его, как меня!
- Обещаю, обещаю, обещаю! – как молитву твержу тебе, сам не вполне понимая смысла слов и вообще всего происходящего.
Ты смотришь мне в глаза и шепчешь:
- Люби…меня… как…меня…
И я киваю в ответ. Потому что готов на все для тебя. Ради тебя. На все. Только не уходи! Будь со мной! Будь со мной…
Твоих губ касается тень улыбки, ты киваешь головой и закрываешь глаза.
Все. Теперь все. Навсегда. И ничего нет. Ни боли. Ни слез. Ни обиды. Есть только я и ты. Навсегда. Мой Сеймей. Мой возлюбленный.
Я сижу, прижимая тебя к груди. Теперь мой. Только мой.
Подходят какие-то люди, пытаются отнять тебя у меня, но я сопротивляюсь, отталкиваю их. Мой! Он МОЙ! Только мой! Чувствую, как острая игла впускает в мое тело какую-то дрянь. И отключаюсь.
И думаю. Лишь бы они спасли тебя. Лишь бы ты остался жив…
За это можно все отдать.


За окном осень. Я заново научился говорить с людьми. Улыбаться. Смотреть в глаза. Говорить о погоде. Теперь люди не раздражают меня только одним своим присутствием. И все же… я уже не тот. Я живу будто по схеме. А по-другому и не надо. Просто в этом нет смысла. Я ни в чем не вижу смысла. Знаю только, что обещал тебе то, что еще не выполнил. Это выше моих сил. Ведь найти этого мальчика – значит исполнить твою последнюю волю. А я не хочу признавать, что тебя больше нет. Не хочу. Нет.
Я пару раз встречался с Нисеем. В школе. Ходил к сенсею, мне нужно было выговориться. А более близкого человека у меня нет. Ты был. А сейчас, хоть я и говорю с тобой, ты не отвечаешь.
Я привык решать все сам. Привык, что никто не приказывает. Привык, что не чувствую боли.
Раз ты просил меня встретиться с Рицкой, я не могу этого не сделать. И так откладывал. Хотя… Я просто забыл.
Дождь. Я люблю эти мелкие теплые капли. Вот уже неделю не переставая за окном дождь. Он успокаивает. И дает мне сил верить, что потом появится солнце.
Смотрю на стену перед кроватью. Я повесил Ее сразу, как вернулся из больницы. Она идеальна. Я один раз показывал Ее в университете – кто-то не понял, кто-то согласился, что в Ней вся суть. Конечно, они все прекрасно знали, что погиб мой друг. Весь город знал. И, спасибо им, не задавали лишних вопросов. Учителя отнеслись с пониманием и первые два месяца практически делали мне поблажки. Я не хотел ничего. Даже кисть лежала нетронутой. Я просто не мог…
Лежу и смотрю на Нее. Несомненно, это моя лучшая работа. Но она никогда бы не стала такой, если бы не ты, Сеймей! И я благодарен, что ты подарил мне Ее.
Насколько мне известно, через пару часов в школе закончатся занятия. И больше нельзя откладывать.
Душ. Кофе. Сигарета. Одеваю плащ и выхожу на улицу. Дождь закончился. Город оживает. Машины. Трафик. И это – мимо меня. Я – вне времени. Я будто в вечности и небытие. Может, знакомство с этим мальчиком что-то изменит. Подхожу ко двору школы, в которой, насколько мне известно, учится твой брат Рицка. Странное у него имя. Рицка. И нежное, и непокорное. Встречусь с ним пару раз… А там уже и…
Солнце. Я не люблю солнце. Оно будто обещает, что все будет хорошо. Когда умирала мама, светило солнце.
- Боец, Соби! Помни! Ты – Боец! Нет ничего важнее этого! – шептала она, уже закатывая глаза. Сейчас я понимаю, как неуместно и неправильно было это слышать – ни слов любви, нежности, ни материнского благословления. Боец. Я – Боец. Все вы всю жизнь вбивали мне это в голову. Но никто не спросил: а хочу ли я им быть? И я сам уже не знаю. И никогда не знал. Просто я не умею по-другому. И так проще.
Легкий ветерок развивает мои волосы. Стою, оперевшись на забор. Школа… Для меня школа – это Боль. Боль оттого, что родители умерли. Оттого, что сенсей только казался…их заменой. Оттого, что у меня не было детства. И вообще вся моя жизнь – Боль. И только ты – недолгих 3 года – Удовольствие.
Меня родители с детства готовили к тому, что я – Боец. Не били, правда. Но я не Боец. Потому что у меня нет Жертвы. Мне незачем драться. Не за кого драться.
Звонок. Из школы начинает выбегать радостная ребятня. Один из них – Рицка, напоминаю себе я. Мимо проходит какая-то парочка и косится на меня. Что ж, довольно странно видеть взрослого юношу у школы. Не докурив, тушу сигарету. Замечаю, что из школы выбегает мальчишка и направляется в мою сторону. Хватаю его за руку.
- Рицка? – А если нет? А если я ошибся? Смотрю ему в глаза и понимаю: нет, не ошибся. И ты был прав, Сеймей. Мне нужен этот мальчик. Как ты. Как воздух. Как никто другой. Нужен.
Не отрекаются, любя…


- Ты плачешь, Рицка?
- Не твое дело! Ты кто такой?
- Я? – А действительно – кто я такой? Пожалуй, никто никогда не даст мне ответа на этот вопрос. Я так и останусь никем.
- Я Боец. Слышал что-нибудь об этом?
В глазах смятение и испуг. Не ожидал, что я так спокойно отвечу?
- Нет, не слышал. Что тебе от меня нужно? – неужели он всегда кричит? Даже Сеймей умел сдерживаться.
- Я думал, ты сам меня найдешь!
Понимаю, что сейчас это звучит глупо, но это единственное, что я могу сказать.
- Зачем? – ну как я смогу ему объяснить?
- Я друг Сеймея! – говорю чисто машинально, возможно даже защищаясь от той энергии, которая исходит от Рицки. А вдруг он – тоже Жертва? При мысли об этом сдавливает сердце и становится тяжело дышать. Понимаю, что разглядываю его, отмечая, как же он похож на тебя. Те же глазки, тот же овал лица. Маленький только. Хотя… Когда я слышу его голос, мне вовсе не кажется, что передо мной ребенок. Просто выглядит по-детски. У него милые ушки. Конечно, мальчик может подумать что-то неладное.
- Сеймей! Ты знал Сеймея?
Я расскажу тебе о нем. Позже. Обязательно расскажу. Тебе, как брату, был незнаком мой Сеймей. Я расскажу. Ты узнаешь моего Сеймея. Ты? Я впервые назвал тебя – Рицка – на ты? Но ведь только Сеймея… Этого не может быть. Нет. Не так. Не с ним. Он – только брат Сеймея. Он – не Сеймей.
- Как тебя зовут? – неужели то, что я увидел в его глазах – первые искорки доверия?
- Соби. Агацума Соби. Чистый Боец.
Я сделал это. Я сказал. И мальчик не смотрит на меня так, как обычно смотрели на меня Сеймей и мои одноклассники в Семи Лунах.
- Можно тебя попросить «сделать воспоминания»?
Хочешь, чтобы у нас были воспоминания? Маленький непокорный котенок.
Я люблю осень. Осенью часто льют дожди. И еще осенью под ногами золото. И весь этот золотой ковер соткан из листьев, каждый из которых – одна история, одна жизнь и одна смерть.
Он почти не улыбается. Странно для ребенка. И ходит с фотоаппаратом. Еще неизвестно, кому больше нужно наше общение. Прошло около недели, как я впервые поцеловал его. Я не видел его больше шести дней. И мне плохо. Я не должен был показывать свою слабость.
Но этот мальчишка слишком быстро схватил меня за грудки, заставив нервно вдыхать и поднимать взгляд при одном только его имени. Рицка. Волшебство. Магия. Заклинание. И Рицка – Жертва.
Моя Жертва?
Сеймей! Неужели ты что-то знал? Но ты не мог, просто не мог знать. Даже Ритсу не знает, почему у меня нет Имени. Совпадение. Но и их в моей жизни не бывает.
Смотрю в окно. Ночь. Точнее вечер. Просто рано темнеет. Кажется, там ветер. И я впервые за последний год понимаю, насколько мне одиноко. В соседней комнате сидит Кио. Но мне не нужен Кио.
Выхожу в коридор, надеваю пальто. Крикнув Кио: «Буду нескоро», выхожу в темноту. Я знаю, что Кио меня любит. Не понимаю только, почему. Мы просто соседи. Просто друзья. У меня все просто последний год. И только встреча с тобой – сложно. Сложно смотреть в твои глаза. Сложно прикасаться к тебе, Рицка. Да просто сложно без тебя.
Стою у того самого балкона, на котором знаю каждый сантиметр, каждый выступ и впадинку. В комнате горит тусклый свет. Похоже, что у тебя включен компьютер. Но почему же ты еще не спишь?
- Рицка!
- Соби? – резко оборачиваешься, - Где тебя носит? – пытаешься выглядеть обиженным и злым, но вижу лишь, как счастлив ты, что я пришел.
- Прости меня, Рицка! – наклоняюсь и целую тебя. Тут же получаю кулаком в живот.
- Прости, Рицка! Я должен быть с тобой. Всегда. Нам так много нужно друг другу сказать. Так много нужно сделать…
Ведь жизнь кончается не завтра…


На часах 8 утра. Через два часа мы встречаемся с твоими друзьями, Юйко и Яёем, и идем кататься на аттракционах. Два часа, которые станут для меня неделей. Кио еще спит. Поэтому мне приходит в голову совершенно неожиданная, но немало радующая меня идея.
Беру в руки карандаш и начинаю быстро обрисовывать свою задумку. Здесь – острее угол. Тут – немного размазать линию. Достаю забытые кисть и краски. Время летит быстро, и, когда мой будильник оповещает, что пора бы выходить, я смотрю на законченную работу. И не могу спрятать улыбку.
- Соби? Ты рисовал? – Кио проснулся от «пения» моего мобильника.
- Да. А что? Я испачкался?
- Соби! Ты РИСОВАЛ! – он говорит это с таким чувством, будто открытие сделал. СТОП. Я. Рисовал. Спустя год. Я вновь рисую. Рисую яркими красками. Рисую голубую бабочку. И не вспоминаю о Сеймее.
Этому мальчишке удалось украсть меня у времени. Украсть из плена небытия. Вернуть мне вкус и цвет. Вернуть меня к жизни. Ему удалось побороть во мне того Соби. Удалось убедить, что солнце уже вышло из-за тучи моей любви к Сеймею.
Я выхожу на улицу и улыбаюсь. Рицка. Когда-нибудь я скажу тебе мое самое заветное слово.
Когда ты смеешься, мне так легко забыть обо всем и просто смотреть на тебя, так легко улыбаться тебе в ответ, что я уже не хочу вспоминать то, прошлое. Мы до сих пор не говорили о Сеймее, хотя оба и нуждаемся в этом разговоре. Просто ты знаешь о моем Имени. А я – о том, что ты не можешь Вспомнить. И первое, и второе связано с Сеймеем. И пока есть эта невидимая нами связь, все по-прежнему.
А когда-нибудь мы проснемся в одной кровати. Я не хочу торопить события. Просто знаю, что это так будет. Потому что это – неизбежно. Потому что ты – Жертва. Потому что я – твой Боец. Потому что мы пара.
Пока же я держу твою ладошку в своей, и лишь изредка целую. И я счастлив, что больше не нужно боли. Что можно просто гулять по парку и смеяться. Сидеть на лавочке и кидать птицам крошки. Снимать тысячи фотографий и забывать о них. Смотреть телевизор и говорить о Канте. Я упиваюсь этим счастьем. Это мой единственный шанс быть не тем, каким меня хотят видеть. А быть таким, какой я есть.
Я понял кое-что, Сеймей. Я твердил себе, что перестану ждать тебя. Так вот. Я перестал.


С нашего знакомства прошло около 7 месяцев. Заканчивается учебный год. Ты готовишься к экзаменам, поэтому мама отпускает тебя ко мне без вопросов. Как-то даже разрешила тебе оставаться у меня на ночь. Кио уехал на каникулы к матери, поэтому никто нам не мешает. Фактически, я лишь отвожу тебя ночевать домой. Все остальное время ты проводишь со мной. Сегодня мы хотели заняться химией, у тебя что-то с формулами не получается. Через 10 минут ты должен прийти. Успеваю выкурить сигарету, и дверь открывается. На тебе моя любимая желтая футболка – ты всегда надеваешь ее, когда не хочешь учиться. Возможно, ты отметил ее влияние на меня.
- Привет, Соби! Подходишь и обнимаешь меня, отчего я не могу даже пошевелиться. Потом резко отскакиваешь и смотришь так, будто что-то хочешь сказать.
- Ты же знаешь. Я не задаю вопросов. Рад тебя видеть, Рицка!
- Соби! Не будь таким упрямцем!
- Ладно. Что случилось, Рицка? – мне до сих пор трудно задавать вопросы. Но я учусь. Ты меня учишь.
- Сегодня Шиноме-сенсей пришла в школу… - повисшая пауза и твоя хитрая улыбка сводят меня с ума.
- Но она же каждый день в школе, Рицка! – искренне не понимаю, что тебя настолько удивило.
- Без ушек! – и начинаешь смеяться. Я недоумевающее на тебя смотрю:
- И чего же смешного, Рицка?
Ты перестаешь смеяться и отворачиваешься лицом к стене.
- Извини. Я думал… - наблюдаю за тобой. Ты не умеешь скрывать эмоции, и поэтому твои глаза и мимика лица говорят красноречивее, чем ты мог бы. – Почему ты ЭТУ не снимешь? – резко поворачиваешься ко мне, и я понимаю, что не смогу не ответить.
- Она мне дорога как воспоминание!
- Это плохое воспоминание, Соби! – подходишь и снимаешь Ее со стены. Ставишь на пол, повернув изображением к стене. Вот так. Эта бабочка – это Сеймей. И он – плохое воспоминание.
- Не надо так говорить, Рицка!
- Но мы же повесим на ее место другую, лучше, а не ЭТУ, мертвую. Ей не место в нашем мире, Соби!
Рицка умный ребенок. И говорит все очень правильно. Так почему же мне сейчас снова так больно?
- Иди ко мне? – протягиваю руки и ты покорно шагаешь в мои объятия.
- Уже вечер. Пойдем ужинать?
Мне нравится, как мы с тобой живем. Нам никто не нужен. После ужина делаем уроки, а потом смотрим телевизор или играем в видеоигры. Да и сегодняшний день ничем не отличается от остальных. На часах 10. Пора вести тебя домой. Поворачиваюсь и вижу, что Рицка спит, свернувшись, как котенок на диване. Выхожу на балкон и звоню его маме. Ничего страшного, если в школу он пойдет от меня.
Быстро переодеваюсь и подхожу к Рицке. Страшно принять решение: могу ли я раздеть мальчика? А вдруг завтра он проснется и подумает, что я…
В конце концов решаю, что лучше не рисковать. Беру его на руки и несу в кровать. Он обвивает меня одной рукой, поэтому приходится прилечь с ним, чтобы не разбудить. Засыпаю со счастливой улыбкой. Рицка в моей кровати, и все так хорошо, так правильно, как я мечтал.
Стук в дверь. Сначала я принимаю его за сон. Но когда в дверь начинают барабанить, я просыпаюсь окончательно. Надеюсь, что Рицка не пробудился, однако он уже смотрит на меня испуганными глазами.
- Соби! Мне страшно!
- Не бойся, Рицка! – целую его в макушку и крепче прижимаю к себе. – Идем. Нужно открыть! – ты все еще прижимаешься ко мне, и приходится поднять тебя на руки, чтобы дойти до двери. Мне страшно. Страшно как в детстве. Когда боишься открыть дверь, думая, что там, за ней, самое страшное, чего ты даже представить не мог. Рука тянется к ключу.
- Соби! – шепчешь мне на ухо. – Я кое-что понял сейчас.
- Прямо сейчас?
- Да.
Обнимаешь меня и говоришь:
- Я тебя люблю.
И больше ничего не нужно. И есть только ты. Рицка. Мой Рицка. Моя Жертва. Человек, который смог помочь мне поверить в чудо. Мой Рицка, который показал мне цену настоящей любви. Который меньше чем за год подарил мне столько счастливых моментов-воспоминаний.
- Рицка, мой Рицка!
Поворачиваю ключ и одним движением открываю дверь.
Ночь.
Тишина.
Лишь изредка ветер теребит ветки деревьев.
Он.
Живой.
Стоит передо мной.
Слышу всхлип Рицки и инстинктивно сжимаю его плечо.
Смотрю тебе в глаза и хочу сказать:
«Не бойся, мой малыш!»
А ты придешь совсем внезапно…


- Сеймей?
- Ты еще не забыл мое имя? Я смотрю, ты зря времени не терял!
Ненависть, с которой он смотрит на меня, напрочь стирает из памяти все хорошее, что там от него осталось. Я уже не тот, Сеймей. Я умею любить. Я знаю, как был глуп. Но я не жалею ни о чем. Возможно я даже благодарен тебе за все, что произошло. Ведь в противном случае я никогда бы не встретил моего Рицку.
- Рицка! Что ты тут делаешь? Совсем с ума сошел? Ведь этот извращенец и у тебя ушки отнимет!
- Ты лжешь, Сеймей! – я будто сквозь туман слышу твой голос и понимаю, что ты уже принял решение.
И тут Сеймей улыбается. Мне улыбается. Не зло. Так, как раньше. И я уже не понимаю, почему он так и стоит на пороге, а не целует меня. Ведь я мечтал об этом! Мечтал, чтобы он остался жив, чтобы врачи его спасли.
- Соби! – бархатным голосом вырывает он меня из моего обмана.
Вот они. Два брата. Два самых дорогих мне человека. Двое мужчин, которых я любил больше, чем можно понять. И они – по разные стороны.
С одной – Сеймей. Мой Сеймей. Моя первая Жертва. Человек, подаривший мне Удовольствие. Человек, с которым я был счастлив. Человек, который всегда ко мне возвращался.
С другой стороны – Рицка. Мой Рицка. Мой мальчик. Ты, который научил меня Любви. Ты, который доказал, что удовольствие – не Боль. Просто ты.
Сеймей протягивает мне руку. Я должен принять решение. Рицка до боли стискивает мою руку. Ему страшно, какое решение я приму.
- Не отрекаются, любя, Соби! Ты – мой.

- Нет. Рицка. Я твой. Навсегда твой. Не отрекаются, любя.
Ты плачешь и обнимаешь меня. Сеймей разворачивается и уходит. Он вновь проиграл. Но теперь ему не к кому идти.
А мой мальчик шепчет:
- Соби… Мой… Только мой…
...на главную...


август 2017  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

июль 2017  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2017.08.17 23:49:57
От Иларии до Вияма. Часть вторая [13] (Оригинальные произведения)


2017.08.17 21:17:11
Право серой мыши [6] (Оригинальные произведения)


2017.08.17 06:57:15
Секреты [31] (Гарри Поттер)


2017.08.17 01:21:47
Всё началось с Тайной Комнаты [34] ()


2017.08.16 22:35:46
Змееловы [1] ()


2017.08.16 09:44:58
Обреченные быть [4] (Гарри Поттер)


2017.08.15 19:50:11
Десять сыновей Морлы [38] (Оригинальные произведения)


2017.08.14 13:42:31
Другой Гарри и доппельгёнгер [10] (Гарри Поттер)


2017.08.13 18:59:51
Список [7] (Гарри Поттер)


2017.08.13 17:53:09
Последняя надежда [1] (Гарри Поттер)


2017.08.12 22:11:10
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [11] (Гарри Поттер)


2017.08.12 12:30:57
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2017.08.11 16:50:57
Camerado [6] (Гарри Поттер)


2017.08.11 16:34:00
Когда ты прикасаешься ко мне [5] ()


2017.08.11 14:26:31
Превыше долга [2] ()


2017.08.10 02:54:45
Рассыпая пепел [3] (Гарри Поттер)


2017.08.09 22:02:33
Своя цена [14] (Гарри Поттер)


2017.08.09 17:42:40
Мои стихи и иже с ними [2] (Оригинальные произведения)


2017.08.08 13:05:50
Быть женщиной [0] ()


2017.08.04 24:50:09
Слишком холодно [41] (Гарри Поттер)


2017.08.04 13:40:01
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2017.08.03 22:59:44
Виктория (Ласточка и Ворон) [12] (Гарри Поттер)


2017.08.03 17:03:45
Добрый и щедрый человек [2] (Гарри Поттер)


2017.08.02 18:42:19
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2017.07.30 20:13:03
Свой в чужом мире [2] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.