Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Письмо Рону из дома:
"Дорогой Рон! Я очень рада, что тебя зачислили в Гриффиндор! Посылаю тебе по этому поводу десять галлеонов, как ты и просил. Сынок, запомни: десять пишется с одним нулём, а не с двумя!"

Список фандомов

Гарри Поттер[18463]
Оригинальные произведения[1236]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[133]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12657 авторов
- 26948 фиков
- 8603 анекдотов
- 17670 перлов
- 660 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Пост мортем

Автор/-ы, переводчик/-и: Evanesco
Бета:Kaisla
Рейтинг:G
Размер:миди
Пейринг:
Жанр:Action/ Adventure
Отказ:Вместо отказа:
Шон Бин в сериале хорош, как тысяча рассветов. Недаром он сам и продюсировал проект. Играет кучу разных персонажей, при этом прямо видно, насколько наслаждается процессом. Сценарий... ну, в общем, американская фильма про русскую мафию. Как ни странно, но второй сезон, про мафию чеченскую, выглядит живее и правдоподобнее, чем первый. Даже чем-то трогает. Хотя говорящий по-русски Шон - зрелище не для слабонервных.
Вызов:Winter Temporary Fandom Combat 2017
Фандом:
Аннотация:Агент в отставке - реальность или вымысел?
Комментарии:Канон: сериал "Легенды" 2014-2015 гг.
Постканон, события происходят через полгода после завершения сериала.

Автор уверен, что сериал кроме него не смотрел никто, но упоролся и написал, попутно пытаясь связать нестыковки канона и сделать развесистую клюкву чуть менее развесистой.

Публикация на сторонних ресурсах без разрешения автора запрещена.
Каталог:нет
Предупреждения:Tекст не требует предупреждений
Статус:Закончен
Выложен:2018.03.28
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 804 раз(-a)



Шаги гулко отдавались в коридоре, по ним можно было отбивать ритм: «раз-два, левой-правой». Коридор продолжался и дальше, но шаги замерли возле его двери. Он удивился: обед уже прошёл, а для прогулки ещё рано, но отложил книгу и встал, привычно одёргивая чёрную арестантскую робу. Конвоира нужно встречать по стойке смирно. В этой тюрьме рукоприкладством не злоупотребляли, но кое-что сумели вдолбить раз и навсегда.

– Волков! С вещами на выход!

Ещё одна странность. На прогулку или допрос вещи не нужны, а больше ему деваться отсюда некуда. Впрочем, и вещей у него никаких нет – костюм отобрали в пропускнике, выдав взамен робу похоронного цвета. «Оставь надежду…», ну или что-то в этом роде. Он оглянулся на койку и стол, на книгу, раскрытую почти в самом конце. «Танкер «Дербент»», типичнейший представитель так называемого соцреализма, но при этом неплохо выстроен по композиции. Хотя язык и суховат. Алексу Рэду она пришлась бы кстати, чтобы противопоставить её Булгакову в лекциях по русской литературе двадцатого века. Жаль, тридцать лет назад ему не попалась. Оксфорд стёрся из памяти почти полностью, лица, пейзажи – всё как будто смыло. А навыки профессора-литературоведа всплывают в самый неподходящий момент. Книга была библиотечная и к его вещам не относилась. Привычно заложив руки за спину, он шагнул к двери.

В самом начале, когда у генерала Иваненко ещё оставались иллюзии насчёт их совместной работы, его вызывали на допрос почти ежедневно. Потом – два раза в неделю, потом раз. Генерал, доживший до глубоких седин, всё не мог поверить, что кто-то может променять жизнь и свободу на одиночную камеру с зарешёченным окном и молчаливым конвоиром. Так прошли лето, осень. Зимой его на допросы уже не вызывали. Кормили по часам, выводили на прогулку и в душ, так же тщательно следя, чтобы он ни с кем не мог перекинуться даже взглядом. А на допрос больше не вызывали, и он иногда ловил себя на мысли, что с удовольствием поболтал бы даже с Иваненко. И пусть от одного взгляда на старого чекиста по спине начинали носиться табуны мурашек, живой человеческий голос того стоил.

В кабинете из-за стола поднялся полковник лет сорока. Типично русская внешность – широкое лицо, нос картошкой, русые прядки пытаются прикрыть лысину. Небольшие серые глаза быстро взглянули с привычной цепкостью, мигом оценивая и внешний вид, и осанку, и землистый цвет лица. Он машинально выпрямился, хотя и до этого не сутулился. Полковник был незнакомый, а, значит, процесс вербовки вышел на новый виток.

– Алексей Олегович, проходите, присаживайтесь.

Непривычное имя уже не резало слух, Иваненко его иначе и не называл. Он прошёл и сел на стул посреди кабинета.

– От имени всей нашей службы приношу вам искренние извинения.
– Что? – какие ещё извинения? Впрочем, какая разница, если ответ всё равно будет «нет».
– Покойный генерал Иваненко несколько вольно толковал свои обязанности и имел довольно своеобразные понятия о долге перед Родиной…
– Покойный? – Покушение? Или казнь? И что теперь будет с ним, с агентом, имевшим один-единственный контакт – этого самого генерала Иваненко?
– Увы. Рак лёгких. Хотя мои подчинённые твёрдо уверены, что старика убило запрещение курить в помещении конторы.

Полковник усмехнулся, всем своим круглым лицом изображая «своего парня», а он с удивлением отметил смутную грусть, промелькнувшую где-то на задворках сознания. Иваненко был врагом, самым ненавистным человеком из существовавших на Земле. И последним, кто знал о нём всё. На самом деле всё.

– После него осталось не так уж много незавершённых дел, но все настолько запутанные, что мы даже не сразу поняли, что его агент сидит в нашей же камере. Так что вы уж извините нас, что мы продержали вас тут лишку – пока свели концы с концами…
– Вы хотите сказать, что я свободен? – он намеревался произнести это с иронией, но голос почему-то дрогнул. Видимо, полгода заключения пагубно сказались на самообладании. Нехорошо.
– Абсолютно. Более того, вот здесь, – полковник передвинул тоненькую серую брошюрку со старым гербом СССР на обложке. «Сберегательная книжка», внизу ещё что-то мелким шрифтом, не разглядеть. – Здесь ваша зарплата и командировочные за тридцать лет. Сумма приличная. Вы не смотрите, что книжка старая, вклад действующий. Мы на него перечислили вашу премию по выслуге лет и ветеранские. Вообще-то, вам, как ветерану ФСБ, ещё и квартира полагается, но генерал оформил на вас свою московскую квартиру, а наследникам отошёл его дом в Подмосковье. Мы посовещались и решили, что лучше выплатим вам компенсацию в размере…
– Подождите. Я не понимаю. Какая премия, какая квартира? О чём вы говорите? – То ли что-то случилось с его русским, то ли с русскими. А скорее всего, с головой, что неудивительно – недаром четверо психиатров из пяти назвали его неадекватным. Вот оно и проявилось.
– Простите, Алексей Олегович, – глазки полковника из узких враз стали круглыми. – А вы разве не знали, что вас завербовали ещё в Оксфорде?
– Нет. Или да. В общем, у меня была контузия, и я почти ничего не помню, даже если и знал. Но Иваненко сказал, что я всю жизнь работал на вас…
– Вот именно! – полковник расплылся в улыбке. – И всё это время вам шла зарплата. Генерал, конечно, с большими тараканами в голове был, но вас через отдел кадров провёл. И звания вам повышал вовремя, товарищ полковник.
– Что?
– Ваше звание – полковник ФСБ. В отставке.
– В отставке? – сквозь завалы бреда удалось вычленить кое-что разумное. – Значит, я сейчас не на службе?
– Уже нет. Но мы с радостью…
– Нет уж. Если я в отставке, то лучше пойду.
– Постойте, Алексей Олегович! Куда же вы? В арестантском-то…
И точно. Он затормозил у двери, растерянно глядя на свои помятые чёрные брюки.
– Я сейчас вам пропуск подпишу. Романов! – в кабинет проскользнул тощий парень в растянутой толстовке. – Вот, это Илья Романов, он студент-юрист, практику у нас проходит. Он вам поможет – до дома довезёт, и вообще, можете распоряжаться им, пока не освоитесь. А может, хоть лекции у нас почитаете?
– По русской литературе? – сварливость прорезалась, как будто полгода спала, а тут ей волю дали.
– Почему по литературе?
– Я, вообще-то, именно её и преподавал в Оксфорде. Пока у меня не убили жену, – он выскочил за дверь, опасаясь с отвычки ляпнуть что-нибудь ещё, и так хлопнул дверью, что чуть не пришиб парнишку. – Извините. Как вас там, Романов, да? Можете быть свободны.
– Да вы не волнуйтесь, Алексей Олегович, – парень расплылся в широкогубой улыбке. Конопатины на щеках и носу смешно сдвинулись. – Мне не трудно. К тому же рядом с вашей квартирой, возле Измайловского парка, у меня девушка живёт. В смысле, мы уже расстались, но я там всё изучил, так что не заблудимся. Пойдёмте, я вас в гардероб провожу сначала.

Костюм за пятьсот полновесных британских фунтов висел на нём, как на вешалке и пах плесенью. Поверх пришлось надеть тюремный ватник, щедро пожертвованный кастеляном. Похоже, весть о его нежданной реабилитации разлетелась в этой конторе быстрее новости о премии к Дню чекиста, если такой есть. Встречные и поперечные препятствий ему не чинили, зато разглядывали как редкий вид орангутанга, разве что пальцами не тыкали. Он вышел под яркое зимнее солнце и едва не слетел с крыльца. Повезло, что у студента реакция оказалась отличная – поддержал под руку.

– Ботиночки у вас летние, скользкие - Романов трещал, не переставая, но его слова лишь изредка прорывались сквозь пелену безмыслия и отупения, навалившуюся в пропускнике. – Но ничего, у нас, похоже, размер одинаковый, я отвезу вас домой, а потом прикуплю вам и обувь, и одежду.

Парнишка притащил его к ярко-алой Ауди, вызывающим пятном выделявшейся в ряду монохромных машин. Внутри оказалось тепло.
– Мужчина, а ездишь на красной машине? Это что, каминг-аут?
– Это у вас там, в европах, может, и он самый. А у нас – то, что батя сумел купить пятнадцать лет назад, то мне и подарил на совершеннолетие. А на свою я ещё не заработал.

Поездка по зимней Москве промелькнула как-то мимо сознания. Голые деревья, много снега под ними. Люди, дома, машины – всё какое-то одновременно голое и укутанное. Чужое. Иваненко рассказал ему, забывшему о себе всё, что он родом с Урала, в Москве был единственный раз – привозили повидаться с матерью перед поступлением в Оксфорд. В перепаханной памяти всплыл запах снега и почему-то ванильной сдобы. А ещё солёный вкус холодной маминой щеки – он поцеловал её, неловко наклонившись, страшно стесняясь, что он, такой взрослый, восемнадцатилетний, а надо как-то показать любовь к этой невысокой женщине с чёрными, разделёнными на прямой пробор волосами. Если бы знал тогда, что расставание навсегда… Лицо стёрлось из памяти, остался только карий глаз и морщинки возле тяжёлого, монгольского века. И странное слово «айналайн». Он так и не узнал перевода, всё как-то было недосуг. А теперь и не важно – Иваненко сказал, что мама умерла четырнадцать лет назад.

– Ну, вот и приехали. Сейчас поднимемся, чайку согреем. Вы же англичанин, должны чай любить.
– Люблю.

А может, и нет. Он не был уверен. Алекс Рэд наверняка любил чай, а Мартин Одум предпочитал кофе. Большинство его легенд любили чай, значит, он нравился и самому Алексею? Называть себя этим именем было дико и непривычно. Может, счесть Алексея Волкова ещё одной легендой? А что, замечательная заготовка. Мальчик, реально родившийся в Челябинске и живший там до десяти лет. Жертва безумного эксперимента двух шпионов – русского тогда ещё полковника Иваненко и англичанина полковника Гранта. Кому из них пришла в голову «гениальная» идея вырастить идеального шпиона, вырвать из семьи и обучить с младых ногтей работать на две разведки одновременно, неизвестно. Но, похоже, у них получилось.

Дальше его следы затёрты очень тщательно – тайный перелёт в Англию, смена имени, частная школа, Оксфорд. В двадцать три официально принят на работу в Ми-6 и неофициально – в КГБ. Два куратора – генерал Иваненко, так и не узнал его имени-отчества, а теперь и не надо, и Теренст Грант. Один в могиле, другой в психиатрической лечебнице. А больше о его прошлом не знал никто. И не знает, что самое смешное. Чистый лист, никаких связующих нитей. Пиши, что в голову взбредёт. Никакой гарантии, кстати, что легенда уже не использована кем-нибудь. К такой личности очень легко придумать любую жизнь – хоть праведную, хоть не очень. Он помотал головой, отгоняя непрошенный полёт мысли, мгновенно выстроивший систему перекрёстных ссылок: записи в департаменте среднего образования, каком-нибудь вузе, паре поликлиник…

Квартира оказалась крошечной, почти как та, что он снимал в Лондоне, когда искал своё прошлое, стёртое «Огненным дождём». Только жилая комната, и так невеликая, не разделена на две микроскопические клетушки – спальню и гостиную, но так, похоже, даже лучше. Ковёр на полу потемнел от пыли, тюль даже трогать было страшно: не то взорвётся пыльным облаком, не то рухнет, рассыпавшись от старости. Он медленно отодвинул затвердевшее от времени полотно и осторожно, стараясь не сломать, открыл дверь на крошечный балкончик. Генерал, который тогда ещё не был генералом, наверняка выходил сюда покурить и вот так же облокачивался, стряхнув снег с кирпичного бортика.

– Фух, еле включил! – Романов нарисовался в жилой комнате, вытирая пот со лба вымазанной чем-то чёрным рукой. – Вы не стойте на холоде, простудитесь ещё. Я говорю, газ лет двадцать не включали – труба едва не заросла. Но теперь всё горит. Сейчас чай будет, мне мама с собой ватрушек дала, так мы их и…
– Спасибо, Романов. Не нужно ватрушек. Идите уже.
– Илья. Называйте меня по имени. У русских так принято даже после шапочного знакомства. По фамилии только представляются. Ну, и в армии, конечно, обращаются по фамилии.
– А вы меня Алексеем?
– Алексеем Олеговичем. Вы старше меня, я не могу вас по имени. И вы можете говорить мне «ты».
– Странно. В среде русской мафии немного не так.
– Ну, так мы тут и не мафия, – конопатины опять запрыгали по рожице, заставляя вглядываться, чтобы отловить их танец. – Хотя, вообще-то, это с какой стороны посмотреть.

Илья оказался очень настойчивым и деятельным. Парень действительно купил ему одежду, забил холодильник продуктами и даже помог выгрести тонны пыли, скопившиеся в квартире. Выцветшие обои, старые, рассохшиеся оконные рамы, откуда немилосердно дуло – Илья заткнул щели женскими колготками, попутно треща о том, что помирился со своей девушкой. Полупустые книжные полки: те книги, что остались, желания открыть их не вызывали, разве что Салтыков-Щедрин и неизвестный на Западе, но удивительно неплохой писатель Анатолий Иванов. Его «Вечный зов» он проглотил за две ночи, оба тома. И пианино. Расстроенное даже больше, чем его нечаянный инструмент в Нью-Йорке. Илья вызвал настройщика, хотя его об этом никто и не просил.

– Играете? – худой старик гротескно-еврейского вида оценивающе поглядел на его руки. Ещё бы, к пистолету они явно привычнее, чем к клавишам.
– Учусь. В смысле, начал учиться год назад.
– Ну что ж. Бог в помощь, как говорится. Но инструмент советую сменить. Я, конечно, попытался сделать всё, что в моих силах, но он вернётся к прежнему печальному состоянию уже через месяц. Дрова-с.
– Всё равно спасибо. Сколько я вам должен?

Старик назвал сумму, он расплатился, а потом до ночи мучил пианино и соседей корявыми гаммами – пальцы не желали гнуться и вместо ровного бега получался какой-то авангардный канкан. Нужно будет спросить у Ильи, где поблизости есть книжный магазин и поискать учебник для начинающих. Всё какое-то заделье в неожиданной отставке.

Несмотря на заткнутые колготками окна, по ногам тянуло немилосердно, и наутро он проснулся с соплями и головной болью.
– Ремонт вам тут сделать надо, Алексей Олегович! Это же не дело со сквозняками жить! Ой. У вас лицо такое…
– Какое? – он поймал себя на мысли, что стал слишком расслаблен с этим вихрастым парнишкой и чаще пытается разгадать траекторию конопатин на его подвижном носу, чем следит на выражением собственного лица.
– Как у моей бабушки, когда я ей так же про ремонт сказал. А она ответила: «А для кого мне это ремонтировать?» Как будто для себя и не надо.

Он отошёл к окну и уставился на заснеженный двор сквозь реденький новый тюль. Илья прав, хотя и не в том смысле, что его бабушка. Для кого эта квартира, пианино и вообще вся эта новая жизнь? Для челябинского мальчика Алёши Волкова? Он исчез сорок три года назад. Научился выживать в волчьей стае учеников элитной школы. Научился драться не до первой крови, а до полной победы, научился убивать словом и лгать в глаза. Превратился в лощёного Алекса Рэда с несгибаемой осанкой и твёрдой верхней губой. Только никакая твёрдость не спасёт от любви. Размяк, поверил, что взаимная любовь, интересная работа и старый, заросший плющом дом – это всё, что нужно для счастья. Вот только счастье его схоронили на еврейском кладбище в Оксфорде. В полиции сказали – несчастный случай. Но он был уверен тогда и снова уверился, когда вернулся этот клочок памяти: случаем та автокатастрофа не была. Московский ли, лондонский ли куратор решил наставить на путь истинный агента, возмечтавшего слишком рано вернуться с холода, теперь уже не узнать.

Может, дом для Джона Кэмерона? Беда только, что про эту легенду не сохранилось никаких воспоминаний вообще – лишь координаты лагеря в иракской пустыне, которые он диктовал в телефон, чёрные дула автоматов расстрельной команды, глядящие ему в лицо, ослепительное золото и чернота взрывов. «Огненный дождь», огонь по своим, который он вызвал на себя. Который едва не убил его, наградив полугодовой комой, амнезией, женой – агентом прикрытия и годовалым сыном. Больше сотни жертв, но главный злодей ушёл из-под удара. Джон Кэмерон провалился по всем статьям.

Мартин Одум остался в пустой Нью-Йоркской квартире вместе с несбыточной мечтой о возвращении жены и сына и обвинениями в убийстве, которое он, вот ведь неожиданность-то, не совершал. К тому же, Мартин совершенно не знал русского. Он не помнил своего детства и юности, но прекрасно помнил свадьбу на пляже в Малибу и воспитывал черноглазого мальчика с тонкими арабскими чертами. Самое удивительное, что в памяти периодически всплывали картинки той самой свадьбы, которой никогда не было, а чтобы вспомнить что-то реальное, ему нужно было увидеть фотографию.

Дмитрий Петрович Кудашкин? Нет, только не этот отморозок. Настолько комплексовавший из-за своей фамилии, что заставил весь преступный мир Чехии и даже Интерпол называть себя исключительно по отчеству. Петрович блеснул на всех видеокамерах Грозного этим летом, так что легенда провалена и надо сделать так, чтобы никому не пришло в голову связать того бойкого диверсанта с нынешним степенным пенсионером. Впрочем, у Петровича был дом в Лондоне, целых три года счастья с Ильяной и Катюшей Закаевыми. Как странно – дочь, опять неродная, вспомнила его мгновенно и сразу назвала папой, а ему для этого потребовалось пробраться тайком в их новый дом и найти старые фотографии. Он надеялся, что тот, кто заменил его в сердце Ильяны, хорошо заботится о его девочках.

Больной раком инженер Линкольн Диттманн, потомок техасских «уайлдкэттеров» Лэн Барлоу, оружейный барон Данте Ауэрбах, даже скандальный журналист Себастьян Иган – никому из этих персон не было места в этой комнате, среди этого снега и тишины, рядом с расстроенным пианино и Салтыковым-Щедриным.

Он не знал, как ему жить. Кем ему жить. Оказалось, что кроме легенд в его жизни не было ничего, абсолютная пустота. Он не знал, что ему нравится, а что нет, не знал, как должен реагировать на шутки и оскорбления. И кто будет реагировать? Кто из множества его? Как люди живут, не держа перед собой эталон – тут Себастьян должен расхохотаться или съязвить, а Лэн дёрнуть рюмку виски или дать в морду?

Ночью снилась Соня. Она прижимала к себе черноволосую голову Эйдана, сын выкручивался, она улыбалась, а в прозрачных глазах цвета дождя стояли слёзы.

– Алексей Олегович, а я вашу сестру нашёл! – карие глаза Ильи сияли отсветом салютов, явно грохочущих внутри, конопатины выделывали на носу и щеках что-то совершенно невообразимое, и даже каштановый вихор на макушке торчал по-особенному победно.
– Да? И где нашёл?
– На Одноклассниках!
– Это что такое?
– А, вы же не знаете. Вот, смотрите. Погребная Валентина Олеговна, девичья фамилия Волкова. Челябинск, улица Девятого мая, дом три. И фотография детская. Вот это ведь вы, да?
– Да.

Он помнил это фото – оно было в деле, которое Иваненко принёс ему в надежде, что воспоминания пробудятся и вернётся прежний агент, как бы его ни звали. Но врачи, и американские, и британские, были единодушны: если по прошествии одиннадцати лет память не вернулась, она потеряна навсегда. Фотография тогда не помогла, он не вспомнил свою сестру. Вернее, что-то было: ощущение мягкого тепла рядом, запах сбежавшего молока и клубничного варенья, желание чихнуть от того, что светлые тонкие волосинки на голове лежащей рядом девочки лезут в нос. Наверное, когда-то его положили спать вместе с сестрой, и это настолько глубоко отложилось в памяти, что даже огненный дождь выжечь не смог. Больше – ничего.

Он встретился с ней, невысокой женщиной с монголоидными чертами лица и светлыми, зелёными, как у него, глазами. Она его тоже не помнила, но напоила чаем с домашним печеньем и показала альбом с семейными фотографиями. Там была мама, её он ещё более-менее помнил.

– Интересно, как так получилось, что ваша сестра – нерусская, а вы…
– А я русский? – в самолёте по пути обратно в Москву было неимоверно скучно, он как-то не догадался закачать себе книг в телефон, а играть, как Илья, так и не привык. Но, видимо, телефонные игрушки и тому надоели, захотелось поболтать.
– Ну, вы светлый, и черты лица… Европейские, в общем.
– Мой дед был латышским стрелком. Он не вернулся в Латвию, остался в Москве. Его расстреляли в тридцать восьмом, а бабушку с сыном, моим отцом, сослали в северный Казахстан. Там он и встретил мою маму. Бабушка к тому времени умерла, про отца он не помнил, языка не знал, поэтому поменял латышские имя и фамилию на созвучные русские. Женился на маме, а после окончания Петропавловского политеха распределился на Урал. Там и появились мы с сестрой. Отец погиб вскоре после рождения Вали. Ничего не настораживает в легенде?
Илья встрепенулся, захлопал ресницами:
– Да нет, всё, вроде бы, логично. А это легенда или было на самом деле?
– У меня ретроградная амнезия. Я не помню ничего раньше середины две тысячи четвёртого года. Да и дальше, как выяснилось, жил по легенде. Всё, что я знаю о себе, я прочёл в своём деле, подсунутом мне генералом Иваненко. А вот что творилось в голове у него, я думаю, не знали ни он сам, ни бог или дьявол. Вполне мог и фальшивку смастерить.

Илья погрузился в свои мысли, а потом включил игрушку. Беседа затухла, едва начавшись. Мартин Одум или даже Дмитрий Петрович знали бы, как разговорить мальчишку и скоротать полёт, но как это сделать ему?

На терминале в Шереметьево им пришлось миновать довольно плотную толпу хмурых мужчин специфически бодигардного вида. Один из шкафов в костюмах непривычно темпераментно доказывал по-английски девочке за стойкой, что им непременно надо в Лондон и именно этим самолётом, который, как гласила надпись на табло, летел в Милан.

– Что там у них? – Илья вертел головой на длинной шее, как будто хотел, чтобы она оторвалась и полетела сама разузнать, что же происходит там, в чернокостюмной толпе.
– А ты языка не знаешь? – хмуро вопросом на вопрос ответил он.
– Не настолько хорошо. Да и далеко они уже.
– Не ври, там всё было понятно сразу. Гроб с трупом их нанимателя почему-то загрузили в этот самолёт. Вместо того, чтобы затребовать его выдачу по официальным каналам, они зачем-то рвутся внутрь, как будто в гробу, помимо тела, по меньшей мере, сокровища Британской короны запрятаны.
– А вдруг и правда, – развеселился Илья. – Ну, не короны, конечно, и, может, даже не сокровища. Но вдруг там какая-то тайна?
– Халатность там, а не тайна. А язык начинай учить. В любом случае пригодится.

Как ни странно, на этом происшествие с гробом не закончилось. На следующий день Илья звонил в дверь уже в полдевятого утра.
– Тебе на занятия не надо? – он открыл мальчишке и сразу вернулся на кухню – там было намного теплее.
– Так я же на практике! А Николай Михалыч, ну, полковник наш, меня к вам приставил. Правда, я ещё должен и документы в архиве разбирать, но у вас-то всяко интереснее!
– Это чем же?
– У вас, Алексей Олегович, интересный взгляд на всё. Как будто вы смотрите со стороны, а так всегда виднее, чем изнутри. А у меня новости про вчерашнего покойника.

Он поставил перед Ильёй дымящуюся парком чашку и придвинул печенье. Сам по утрам пил голый чай, даже без молока, чтобы проснуться, а в этого дрища, как он успел заметить, сколько еды не впихивай, голодный блеск в глазах не тухнет. Впрочем, голод мог быть и просто любопытством, но накормить ребёнка никогда не лишне.

– И что же там за новости?
– Оказывается, это не первый труп богатенького иностранца. Неизвестно, что им понадобилось в Москве, да ещё зимой, только делают визу на две недели, приезжают, а дней через пять-семь скопытиваются – и обратно в ящике. Швед и немец до Нового Года, вчера вот мы британца почти застали.
– Странно. И что полиция?
– Полиция землю, конечно, роет. Но Николай Михалыч говорит, что бесполезно всё. Туристы-то все один и тот же клуб посещали. Только для своих, с охраной на всех дверях и входным билетом стоимостью с мою годовую стипендию. Но мёрли не в нём или сразу после, а кто через пару дней, кто и вообще через четыре.
– Тогда при чём здесь клуб?
– А больше трупы между собой ничего не связывает, разве что наличие толпы бодигардов.
– А мне-то ты с чего всё это рассказываешь?
– Ну, загадка же. Да и последняя жертва ваш соотечественник, в некотором роде.
– В некотором роде. А ещё это намёк на то, что неплохо бы мне вернуться в строй, так?
– Да не то, чтобы… Николай Михалыч так прямо не говорил, но намекал, что мужчине без дела нельзя, а вы столько лет на передовой…
– Вот именно. И не хочу туда снова. Отпуск у меня. Библиотека вон нечитанная, этюды невыученные.
– Утки некормленные. На пруду.
– Они самые.

Но утки больше не радовали, ноты и буквы навевали скуку. Три трупа – это слишком много для совпадений. И ведь как всё ровно ложится: всем троим около пятидесяти. Все трое отнюдь не бедны, у всех налаженный бизнес, все больше времени проводили в перелётах, чем на земле. Просто образцовая ситуация для выхода на сцену Данте.

Вечером он не утерпел, попросил Илью принести копии документов по этим смертям, а тот, знал, зараза, тут же и вытащил из рюкзака три толстенькие папки и флэшку.

***


На дверной табличке стояло только «Полковник Нефедьев Н.М.», и ни слова больше – какую должность занимает этот полковник в ФСБ, оставалось только догадываться, но для себя он решил, что, скорее всего, полковник ведает отделом по особым операциям или его аналогом. Не зря ведь так настойчиво обхаживал его, старательно кормя пряниками в виде заботливого стажёра и поисков родни, после кнута покойного Иваненко. Особые операции, те, что проводят агенты под прикрытием, те, для которых действительно выдаётся что-то вроде лицензии на убийство. То, чем он занимался всю жизнь, не только, сколько себя помнит, но и двадцать лет до того.

– Данте Ауэрбах, оружейный барон. Родился в семье инженера в Ливерпуле, получил стипендию от Оксфорда, но бросил учёбу в девятнадцать лет, чтобы записаться в армию и воевать в Афганистане. Меня вышибли из армии через пару лет за контрабанду виски, – полковник, Илья и ещё двое незнакомых русских – женщина лет тридцати и мужчина чуть старше, слушали раскрыв рот, и от их внимания в груди поднималось такое знакомое, но почти забытое за последний год чувство всемогущества. – У меня целый парк грузовых самолётов, я торгую одновременно с обеими сторонами конфликтов, и поэтому никогда не проигрываю. Меня несколько раз пытались упечь за решётку, но команда моих адвокатов всегда наготове. В Россию меня привели дела, но нельзя жить только сделками, иногда нужно и отдыхать. Элитный клуб, предоставляющий специфические услуги, к тому же настолько модный, что его посещают такие люди, как Дон МакКормик и Ноак Форсберг, вполне удовлетворяет моим запросам.

Он остановился, переводя дух, и оглянулся на слушателей. Как ни странно, привычного уже ужаса и отвращения на лицах не увидел. Неужели в этот раз удалось удержаться и не свалиться в легенду? Да нет, судя по пузырькам экстаза, мечущимся в крови, он мгновение назад был Данте. Дома, в Нью-Йорке, его после такого перехода опять бы потащили к психологу, а она два часа вынимала бы душу, чтобы вбить в голову, что нужно отделять легенду от реальности. И ни один психиатр так и не понял, что реальность была ещё одной легендой. Только Мэгги принимала его переходы из личности в личность как должное и глядела вот так же, как Илья – открыв рот и с выражением восторга в широко распахнутых глазах. Но Мэгги, как и его самого, наверное, тоже нельзя было назвать нормальной в полном смысле слова. Просто психиатры за ней следили менее бдительно, чем за ним.

– Потрясающе! – Илья, незнакомый с субординацией, вылез вперёд. – У вас изменился голос, осанка, взгляд. Вы реально стали другим человеком! Даже, кажется, линия подбородка изменилась, хотя это и невозможно!
- И акцент, - встряла женщина. – Вы на второй же фразе перешли на английский и говорили точно как уроженец Ливерпуля, я услышала это, потому что изучаю диалекты английского, это и профессия для меня, и хобби.

Интересно, что делает лингвист в компании безопасников, нынешних и будущих? Впрочем, если они хотели убедиться в его профпригодности, то пусть слушает. Он и на американском английском может, хоть по-бостонски глотая гласные, хоть плюясь по-техасски. Расставаться с образом Данте не хотелось – тот был уверен в себе и никогда не мучился сомнениями, как реагировать. Просто реагировал, естественно и так, как должен был именно он, Данте. С ним было ясно и легко, он мог всё: доставить удовольствие женщине, уломать самого неуверенного покупателя и выбить признание из врага, он жил и дышал полной грудью.

– Значит, билет, виза, обратный билет, номер в гостинице, – начал перечислять мужчина, последний незнакомец в этой компании. Он понял, что это, наверное, коллега Мэгги – айтишник, который втиснет запись о его регистрации задним числом во все базы, которые положены для прилетевших иностранцев тут, в России.
– Подберите мне ещё несколько бодигардов, желательно со знанием английского. Будет странно, если мне придётся обращаться к кому-нибудь из них по-русски.

Полковник Нефедьев и Саша, тот самый айтишник, провернули всё быстро и чётко – уже через три часа Данте Ауэрбах вышел в толпе телохранителей из терминала «Д» в Шереметьево, чтобы на четырёх машинах, предоставленных отелем «Савой», домчаться до самого отеля и заселиться в люкс, забронированный им, оказывается, ещё в октябре. Охранники, секретарь и личный повар поселились там же, в номерах попроще. Вечером англичанин засветился среди публики, пришедшей насладиться балетом Большого театра, а на следующий день его видели на экскурсии в Кремле.

Щедрые чаевые, раздаваемые в «Савое» и ресторанах, сделали своё дело – в «Белом кролике» за соседним столиком оказалась женщина из тех, что не просто стоят очень дорого, но и развлечения предлагают из «особого списка». Ритуал случайного знакомства и соблазнения Алиса провела мастерски, ему даже подыгрывать почти не пришлось, только расслабиться и наслаждаться процессом. И в постели они оказались так легко и естественно, что он не преминул немного подразнить кареглазую прелестницу, позволив ей вести и предлагать ему новые и разнообразные сценарии, не выказывая предпочтения ни одному из них. Алиса показала себя умелой и старательной, очень естественно разыгрывала страсть, чутко прощупывая границы дозволенного. Расстались они утром, чрезвычайно довольные друг другом. На столике рядом с голубой вазой с цветами обнаружился пригласительный билет в клуб «Красная лента».

Экипировка агента под прикрытием в России от экипировки в Америке практически не отличалась. Несколько маячков в одежду и в обувь (с подкожным чипом решили не заморачиваться, чай, не на военную базу проникать). Несколько микрофонов в удобном месте, чтобы незаметно достать и прилепить в помещении. Видеокамера, классическая, джеймсбондовская, под прозрачным камнем в булавке галстука. Реквизиторы даже фразочками перебрасывались такими же, как и американцы, только по-русски, а не по-английски. Дежа вю, странная роскошь для человека, лишённого памяти о четырёх пятых собственной жизни.

Задачей Данте в этот раз было только пройти в общий зал и оставить там микрофон. Он, конечно, справился с этим, но микрофон был не один, а возвращаться с полными карманами аппаратуры и несолоно хлебавши было очень не в духе этой легенды. Поэтому когда Алиса потянула его куда-то в неприметную дверь, он, не раздумывая, двинулся следом. Спальня в ярко-алых тонах, несмотря на широченную кровать с прочными металлическими столбиками, для сна явно не предназначалась. И вообще, количество металла и полосок кожи в этой комнате слегка превышало необходимое. А вот тонкий хлыст в изящной ручке Алисы смотрелся очень гармонично.

Данте, наверное, был бы не против такого поворота событий, но вот сам он… Чувство несовпадения с легендой было непривычным и напрягающим. Раньше он такого за собой не замечал, раньше легенда легко становилась жизнью, меняя характер, образ мыслей, даже ритм дыхания и сердцебиения, если было нужно. Не то, чтобы наручники с прокладкой внутри или хлыст пугали, но возбуждения не вызывали точно. А без этого вся затея теряла смысл. Он снова нырнул в шкуру Данте, упал на кровать и потянул за собой женщину, не давая ей возможности начать игру по её правилам. Микрофон уже торчал за притолокой двери, но уходить просто так было бы странно, поэтому пришлось разыгрывать опьянение, благо, выпил он сегодня действительно немало, и только привычное состояние нервного напряжения не давало алкоголю затуманить мозг. С легендами всегда так. Мартин Одум мог напиться в хлам, ведь он не знал, что его не существовало. На всех остальных виски или коньяк переводить было бесполезно.

Он честно отработал положенное, изображая пьяного мужлана, сделал вид, что уснул, но, не дождавшись никаких действий от Алисы, – она что, решила выспаться за его деньги? – резко всхрапнул, якобы проснулся и убрался из клуба, напоследок забросив микрофон ещё и в туалет. Ну да, грязная работа, он и сам много раз сидел на прослушке, когда его коллеги устанавливали аппаратуру в спальнях и ванных. Люди почему-то считают, что в туалете их не будут слушать и несколько раз именно из этих непрезентабельных мест поступали самые нужные сведения.

Он вернулся к Нефедьеву, где обосновался штаб операции. Одежду и обувь тут же унесли на проверку, и не зря – в шов ботинка оказалась воткнута крошечная булавка с микрофоном. Хорошо, что он разговаривал с водителем только по-английски, а тот в ответ кивал или «угукал», его рязанский акцент скрыть не было бы никакой возможности. Алиса и её неведомые хозяева решили проследить за богатеньким британским Буратино. Что ж, они получат море наслаждения. Данте решил за один день осмотреть как можно больше достопримечательностей Москвы, несясь с экскурсии на экскурсию со всей возможной скоростью.

При этом пару раз ему организовали якобы встречу с контактом – среди толпы экскурсантов и за столиком в ресторане, чтобы не выходить из образа. Благо, следы от всех предыдущих операций остались в многочисленных базах, взломать которые было непросто, но от этого они только становились правдоподобнее. В этом и прелесть старой легенды: начиная со второй миссии она сама начинает себя поддерживать. Данте Ауэрбах, не существуя в реальности, оставил множество следов, начиная с записи в родильном отделении больницы «Харт энд Чес», через протоколы трибунала Британского контингента в Афганистане, записи об аресте и освобождении в полицейских управлениях пяти стран Европы и обеих Америк, до списка пассажиров рейса Аэрофлота и брони в гостинице «Савой».

Микрофон, изящно подложенный в «Красной ленте», исправно передавал сигнал в клуб, но никаких движений в отношении Данте противная сторона не предпринимала. Чтобы подтолкнуть их к действиям, он приказал секретарю заказать билет на завтра в Санкт-Петербург. Улетит птичка, останутся ребята ни с чем.

На этот раз в фойе Большого его ждала не Алиса. Мужчина совершенно незапоминающейся внешности легонько толкнул его плечом, и он почувствовал слабый укол. Если бы не напряжённое ожидание чего-то подобного, то и вовсе бы не заметил. Как и внезапно навалившуюся усталость, и неодолимое желание спать. Садясь в машину, Данте коротко велел водителю: «Домой». Это было кодовое слово, означавшее, что игра вошла в опасную фазу. Во все другие разы он говорил: «В гостиницу». Пока лимузин «Савоя» ехал к гостинице, туда уже стянулись реанимационная машина, лаборатория и весь штаб Нефедьева.

Ауэрбах поднялся в номер, немеющими руками сорвал ботинки и упал на руки молчаливых сотрудников ФСБ, которые бесшумно и быстро спустили его обратно, в реанимационную машину. В номере в это время оставшийся сотрудник ходил, имитируя походку Данте, но усталого и с заплетающимися ногами, включил и выключил воду, лёг на кровать и изобразил дыхание засыпающего человека.

Агента, проведённого в документах ФСБ под именем Алексея Волкова, откачивали в реанимационной, благо, токсин должен был действовать медленно. Команда сработала профессионально, через час и пять минут яд идентифицировали и ввели сыворотку в вену.

– Мы же договаривались, Алексей Олегович! Никакой самодеятельности! А вы этот билет в Питер заказали…
– Без Питера они бы ещё неделю телились, – говорить было тяжело, сыворотка ещё не подействовала в полную силу, а, может, сказывалась усталость и напряжение последних дней, слишком бурных после полугодового практически растительного существования. – У меня от постоянного напряжения могла притупиться бдительность. Я и этот укол почти не заметил, насторожила внезапная усталость, Данте обычно более вынослив.
– Вы так говорите, как будто Данте – это не вы.
– Ещё бы знать, кто это – я…

На следующее утро из «Савоя» вывезли чёрный, украшенный серебряными накладками гроб. В нём действительно лежало тело, но на лицо его была надета латексная маска, тщательно имитирующая мёртвого Данте. И снова гроб отправили не на тот рейс. Настоящий Данте Ауэрбах, если его вообще можно назвать настоящим, стоял в плотной группе бодигардов и вместе с ними полетел на этот раз в Рим той же компанией «Alitalia», которая везла и гроб прошлого умершего британца. Легенда была уж больно хороша, он ни за что не хотел от неё отказываться, поэтому решил воскреснуть в очередной раз, а заодно и самостоятельно завершить операцию.

Во всей этой истории с убийствами, помимо клуба было ещё кое-что общее – гробы, неизменно отправляющиеся в Италию. Он с новыми коллегами из ФСБ решил дежурить в багажном отделении по очереди, чтобы, если кто-то следит за ними, затруднить определение отсутствующего. Простой пассажир не может попасть в багажное отделение самолёта, тут нужен специальный ключ, которым их снабдили втайне от экипажа лайнера. Видимо, поэтому так удивился второй пилот, когда оказался схваченным за руки над открытым гробом.

Рядом с трупом неизвестного в маске оказалась упакованное в непромокаемые пластиковые мешки оружие. По чудовищных размеров глушителю он опознал СВ 1367, русские её называют почему-то «Выхлоп», возможно за то, что эта крупнокалиберная снайперская винтовка бьёт на шестьсот метров, но совершенно бесшумно. Для убийства политического лидера или какого-нибудь тщательно охраняемого лица вещь совершенно незаменимая. Но не ему осуждать свою новую родину, изобретшую эту винтовку. Его дело – вернуться в мир живых.

– И что, вот эта штуковина стоит смерти человека? – он вышел вперёд, как будто в волнении ещё сильнее увеличив ливерпульский акцент. – Да связались бы со мной, я бы вам таких малышек сотню предложил. И по сходной цене.
Пилот молча хлопал глазами, переводя взгляд с мёртвого лица в гробу на живое, на котором яростно сверкали холодные зелёные глаза.
– Что, удивляешься, почему я жив? Если бы этот придурок не пытался злить меня, наряжаясь в дешёвые подделки под мои костюмы, может, у вас бы всё и удалось. Подумать только, я хотел его уволить, как только вернусь домой. А он принял яд за меня. Ну ладно, винтовку вы из России вывезли. А как вы собирались её протащить в Италию?

Пилот молчал, как будто не понимал по-английски.

Рим ему в этот раз посмотреть не удалось. Они вернулись в Москву ближайшим рейсом, прихватив с собой и пилота, пока тот не очухался и не обратился к местным властям. Он раскололся сразу же, как только увидел снежный двор за окном кабинета, видимо, решил, что его отправят в Сибирь и эта белизна будет с ним до конца жизни. Начинающий оружейный барон вышел на кладовщика склада ФСБ, выход стандартный – деньги. Дома, в Италии, через интернет нашёл покупателя. В России кладовщик, пользуясь удостоверением, пронёс винтовку в аэропорт, а пилот – в багажное отделение. В полёте он спустил её в сливной бак. В Италии, после того, как работники бак опорожнили, он вернулся и вынул разобранную винтовку. Запах, конечно, был тот ещё, упаковка в полёте оказалась нарушена. Но клиент все равно заплатил оговоренную сумму, хотя и воротил нос. А потом этот клиент уже сам нашёл следующего покупателя. Деньги новая сделка обещала немалые, так что пилот опять вышел на своего русского подельника. Вот только снова проносить оружие в Шереметьево тот отказался, пришлось изобретать новую схему – с клубом, в котором у кладовщика брат работал охранником, и с гробом, в котором для предотвращения протекания жидкостей из трупа, дно и борта имели водонепроницаемую прокладку. Прокладка по счастливому совпадению ещё и экранировала металл винтовки. Детали раскладывались под тело, в аэропорту гроб просвечивали и открывали крышку, но ворочать тело никто не догадывался. А дальше по той же схеме – сливной бак, ночное проникновение на борт, достать несколько непромокаемых мешков. Теперь ушлый пилот упаковывал оружие гораздо тщательнее, и клиенты оставались довольны.

– Ну что, Алексей Олегович, приятно вернуться в строй?
– Под «приятно» вы имеете в виду отравление? Нет уж, спасибо. У вас вон новый сотрудник энтузиазмом пылает. Теперь его время, а я лучше на пруд, к уткам.
– И к этюдам? А может, поделитесь с молодёжью? Так, между делом?
– Вы так и будете держать Романова возле меня?
– Так и буду, Алексей Олегович. Так и буду, пока он не сможет стать таким же работником, как вы, пока не начнёт врастать в легенду всей плотью и душой. А иначе – ничего не получится, не так ли?
...на главную...


май 2020  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

апрель 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.05.30 09:53:34
Наши встречи [2] (Неуловимые мстители)


2020.05.29 18:07:36
Безопасный поворот [0] (Гарри Поттер)


2020.05.24 23:53:00
Без права на ничью [2] (Гарри Поттер)


2020.05.24 16:23:01
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.22 14:02:35
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.21 22:12:52
Поезд в Средиземье [4] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.15 16:23:54
Странное понятие о доброте [1] (Произведения Джейн Остин)


2020.05.14 17:54:28
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.11 12:42:11
Отвергнутый рай [24] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.10 15:26:21
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.10 00:46:15
Созидатели [1] (Гарри Поттер)


2020.05.07 21:17:11
Хогвардс. Русские возвращаются [354] (Гарри Поттер)


2020.05.04 23:47:13
Prized [6] ()


2020.05.04 14:38:54
Дамбигуд & Волдигуд [5] (Гарри Поттер)


2020.05.03 09:44:16
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2020.04.25 10:15:02
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.04.24 20:22:52
Список [12] ()


2020.04.21 09:34:59
Часть 1. Триумф и вознесение [0] (Оригинальные произведения)


2020.04.20 23:16:06
Двое: я и моя тень [4] (Гарри Поттер)


2020.04.15 20:09:07
Змееглоты [3] ()


2020.04.13 01:07:03
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.04.05 20:16:58
Амулет синигами [118] (Потомки тьмы)


2020.04.01 13:53:27
Ненаписанное будущее [18] (Гарри Поттер)


2020.04.01 09:25:56
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.03.29 22:38:10
Месть Изабеллы [6] (Робин Гуд)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.