Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

На мотив башорга.

Дядя Вернон: ТЫ ЛЕНТЯЙ!
Гарри: Ага...
Дядя Вернон: Ты САМЫЙ ленивый человек на свете!
Гарри: Ага...
Дядя Вернон: Человек ленивее тебя ЕЩЁ НЕ РОДИЛСЯ!!!
Гарри: Ему было лень...

Список фандомов

Гарри Поттер[18248]
Оригинальные произведения[1160]
Шерлок Холмс[701]
Сверхъестественное[433]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[225]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[207]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[24]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[49]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[6]



Немного статистики

На сайте:
- 12333 авторов
- 26875 фиков
- 8384 анекдотов
- 17018 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Зеленая карточка в игре

Автор/-ы, переводчик/-и: Susan Ivanova
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Размер:мини
Пейринг:Майкрофт Холмс, Грегори Лестрейд, Шерлок Холмс, Джон Ватсон, Молли Хупер, Грегори Хаус
Жанр:AU, Crossover (x-over), Drama, Romance
Отказ:отказ
Цикл:Шерлок [61]
Фандом:Хаус, Шерлок Холмс
Аннотация:шестая, заключительная часть Игры на выбывание
Комментарии:пятая часть тут http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=34725

кроссовер с Доктором Хаусом
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, AU
Статус:Закончен
Выложен:2017.08.13 (последнее обновление: 2017.08.13 10:30:51)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 183 раз(-a)



Розамунд в детском саду, так что когда Джон возвращается домой с пакетами продуктов, первое, кого он видит, открыв дверь – сидящего на лестнице Майкрофта, в руках которого большой продолговатый предмет, упакованный в блестящую оберточную бумагу.
Дежа вю, думает Джон, вспомнив еще один такой эпизод.
- Миссис Хадсон впустила, - произносит Майкрофт, встав и одернув брюки. – А потом уехала по делам.
- Ясно, - кивает Джон, стискивая пакеты.
Вроде, и сказать-то нечего, даже на приветствие нет ни сил, ни желания и, что странно, у обоих. Как будто что-то выгорает то ли окончательно, то ли противно тлеет, не в силах разгореться и вспыхнуть, чтобы сгореть побыстрее.
Джон как-то молча сгружает один пакет Майкрофту, молча поднимается по лестнице наверх, открывает дверь и заходит внутрь. Майкрофт молча берет ношу и тот предмет, что держал в руках до этого, заходит следом, покорно относит продукты на кухню и замирает в нерешительности рядом со столом.
Все давит, как будто мигрень. Все неправильно, тошнотворно.
Проходит восемь дней, Шерлок не возвращается из Штатов, а Майкрофт на все дни улетает в Россию по делам. Джон медленно сходит с ума от неизвестности, чуть не лезет на стены, когда телефоны обоих Холмсов отвечают, что они выключены или вне зоны доступа сети, Лестрейд по уши в расследовании, а Джон, вернувшись с Рози из Парижа, вдруг понимает, что он безнадежно, окончательно, бесповоротно одинок, что ему явно не светит встретить новую девушку, создать какое-то подобие семьи, найти дочке мачеху из тех, что любят чужих детей и не хотят иметь своих, потому что… Потому что чертов Майкрофт прав снова, как был прав с самого начала, сказав, что Джон сам ищет войны в мирное время, что ничто иное не даст ему возможность чувствовать себя живым, что жена будет только одна, та самая, которая была наемником-убийцей, та, что родила Джону дочь, и погибла, спасая жизнь Шерлока. Никакая другая женщина не будет даже близко подобна Мэри. Другая будет обычной, слишком скучной, предсказуемой, истеричной, кокетливой, понимающей, доброй, милой – какой угодно, но она не будет Мэри. Даже Шерлок прав – Джон сам выбрал жену, друга, квартиру и судьбу. Джону в самом деле никуда не деться от войны. И пусть все будет проклято – Джон и не хотел бы жить тихо и мирно, даже став отцом-одиночкой, вдовцом, моральным импотентом… впрочем, физическим тоже.
- Это для Вашей дочери, - слышит Джон и оборачивается, глядя на Майкрофта. – Это кукла из страны, которой уже не существует. Из СССР, - говорит Майкрофт, видя недоумение на лице Джона.
- Спасибо, - Джон кивает и принимает коробку, осторожно распаковывая ее из слоя обертки.
Кукла в самом деле очень красивая, явно баснословно дорогая – Джон знает цены на товары стран, которые изменили название вместе с эпохой, а товары СССР – это отдельная ниша коллекционирования.
- Мальвина, - говорит Майкрофт, глядя на куклу, похожую на маленькую девочку, с таким же миленьким личиком, пухлыми щечками, большими синими глазами, жесткими пластмассовыми ресницами и длинными голубыми волосами. На фоне американских тонконогих Барби, большеголовых Братц и жутких Монстр Хай эта невинность как будто сияет бриллиантом, думает Джон, держа куклу в руках.
- Спасибо, - искренне благодарит Джон. – Рози будет счастлива, только это ведь очень дорогая кукла. С такой не играть – такую на полку под стекло и любоваться, не дыша.
- Это кукла, - пожимает плечами Майкрофт. – В куклы должны играть.
Джону почему-то становится совестно перед ним.
Майкрофт Холмс, Снеговик, как назвала его Ирэн Адлер, как звал Мориарти, хладнокровный, слишком взрослый, слишком серьезный и абсолютно не знающий ничего о детях человек вдруг вспомнил о существовании у Джона маленькой дочки и привез ей куклу.
Сюр какой-то.
- Я не должен был срываться на Вас.
- Шерлок задержится еще на пару дней.
Обе фразы срываются в один миг.
- Вы имеете на это право, - чуть пожимает плечами Майкрофт, выдавливая из себя довольно дружелюбную, но холодную улыбку.
Ясно, понимает Джон. Снова закуклился, подумал, что снова оказался непонят, излишне откровенен, слишком раскрылся, за что получил по носу, снова сковал себя льдом и отгородил стенами.
- Не имел, - качает головой Джон, положив куклу на каминную полку, как дешевый конверт, даже не подумав о ее цене. – Солдат, - твердо произносит он, чуть склонив голову и приподняв брови. – Простите, Майкрофт. Я сорвался на Вас.
- Нет, - неожиданно говорит тот, глядя на кончик зонта, которым ковыряет ковер на полу. – Вы не солдат, Джон. В бою – да, в сложные моменты – да, наедине с Шерлоком, который играет на скрипке что-то невыносимое в четыре утра – возможно, но не в доверительных беседах и откровении. Я счел это упреком от друга. Вы не против?
Услышать такое – как будто стать свидетелем второму пришествию Христа. Это не просто какая-то степень доверия, это доверие другу – Майкрофт Холмс и дружба принципиально несовместимы, но если он делает такой шаг вперед, это поистине бесценно.
- Если уж все так, может, прекратим тогда расшаркиваться друг перед другом? – предлагает Джон. – На «ты»?
- Как скажешь, - легко соглашается Майкрофт.
Джон улыбается, и даже на его душе становится легче. Это, конечно, не совместные походы в кино или вылазки за город на природу, не просьбы одолжить пару фунтов, не приглашение выпить пива где-нибудь в пабе, в общем, не панибратство, не теплота общения, как с Лестрейдом, но это и не те отношения, чтобы их оценивать. Что-то большее, чем пациент-врач, что-то более глубокое, чем старший брат лучшего друга, что-то теплее, чем сильное плечо рядом, в общем… что-то другое. Просто что-то другое.
- Обнимемся? – предлагает Джон в шутку, на что Майкрофт тут же реагирует с усмешкой:
- Нет.
Становится еще легче.
- А что там с Шерлоком? – вспоминает Джон. – С ним все хорошо?
- Да, - Майкрофт поджимает губы и кивает. – Насколько мне известно, мой младший брат теперь точно не девственник во всех смыслах, о которых я не хочу даже думать.
- И что мне готовить? Крем от геморроя, обезболивающее или сразу диализ?
- Диализа точно не нужно. Насчет крема – не уверен.
- И что с ним было?
- Наверняка, все.
Джон смеется, хотя на душе кошки одним коготком раздирают терпение на части.
- Хочешь сказать, не подглядывал за братом в такой ответственный момент? – поддевает он, пробуя тонкий лед доверия.
Майкрофт качает головой и нервно облизывает губы.
- Хотелось бы, - признается он. – Увы, при доверии к Шерлоку, доверия к Роджеру нет. Где Роджер Карос, там много кокаина, а ты знаешь, что у Шерлока есть любовь не только к раскрытию преступлений, - вздыхает он, делая хрупкий лед прочнее.
Джон пару секунд изучает его лицо, но сдается. Дедукция – не его конек, если Майкрофт и врет – это его дело.
- Надеюсь, он там никому не будет предлагать руку и сердце, - шутит Джон.
- Очень бы хотелось, - поддерживает Майкрофт. – Зная Шерлока, можно сказать, что если бы предлагал, не исключено, что хотел бы либо раскрыть преступление, либо в самом деле предложить человеческие органы, а американская полиция, увы, не обладает чувством юмора по отношению к черному рынку донорских органов.
Он просто на нервах, догадывается Джон, поняв несколько заторможенное состояние Майкрофта.
Настолько на нервах, что ему уже все равно, как бы Джон стал к нему обращаться – на «ты», на «Вы», на «эй, как тебя там?» или как-то еще.
- Он звонил? – интересуется Джон.
- Да, - кивает Майкрофт. – Вчера позвонил и сказал, что слегка задерживается, что все в полном порядке, ночь была познавательной, он абсолютно здоров и смог ни во что не ввязаться.
- Ясно, - Джон весь подбирается. – Он либо в тюрьме за нарушение общественного порядка, либо кого-то убил.
- Нет, с ним в самом деле все в порядке – поспешно говорит Майкрофт, выдавая себя с головой, и на укоризненно-понимающий взгляд добавляет: - Роджер дал полный отчет. Ты же не думал, что я отпущу брата в Штаты без присмотра?
- И каким был отчет? – прищуривается на него Джон.
- На словах выражался в одном слове и массе интонаций, в текстовом формате - в подробных описаниях, - отвечает Майкрофт. – Так что… диализа не понадобится…
- Но? – слышит Джон это висящее в воздухе продолжение.
- Это его дело, - вздыхает Майкрофт, глядя куда-то внутрь себя. – Мне пора.
- Эм… Может, чаю? – запоздало предлагает Джон, сообразив, что Майкрофт не просто в задумчивости, на нервах или обеспокоенности, он в шоке, причем настолько, что это видно невооруженным взглядом.
- Нет, благодарю, - чопорно-рассеянно отвечает Майкрофт и ретируется из квартиры.
- Господи, Шерлок, что ты там натворил?! – всплескивает руками Джон и набирает номер единственного, кто мог бы дать хоть какую-то информацию о том, что было в «Полночной тени».

Спустя два часа становится ясно, что сидеть дома невыносимо.
Рассудив, что в это время дня Майкрофт может находиться либо на работе, либо в клубе, Джон едет в последний, минуя смс-предупреждения.
Если уж брать Майкрофта, то на месте, решает Джон. Так просто Майкрофт не сдастся, тут либо испуг, либо мягкость, основанная на дружбе.


Треклятый клуб молчаливых старых джентльменов наводит на Джона тоску практически сразу же, но, выучив одно главное правило, Джон молча демонстрирует дворецкому визитку Майкрофта и так же молча направляется в знакомый кабинет.
- Дело не в Шерлоке, верно? – интересуется он, стоит двери закрыться с мягким щелчком, глядя на задумчивого Майкрофта, сидящего за столом с задранными на столешницу ногами и с бокалом коньяка в руке. Поза довольно непривычна для Джона, все-таки, если Майкрофт, уже зная, что к нему идут, не сменил ее, значит, он в глубокой прострации где-то в глубинах своих чертогов разума.
- М? – коротко интересуется Майкрофт, подтверждая догадки Джона относительно пребывания где угодно, но не здесь. – Что Вы… Что ты здесь делаешь? – и вместе с этим Майкрофт садится по-человечески.
Если настолько ушел в себя, значит, что-то действительно из ряда вон выходящее, понимает Джон.
- Я позвонил Чейзу, - сообщает Джон, предупреждая вопросы. – Не насчет Шерлока, а вообще, так что я, собственно, узнал лишь то, что там было, цитирую: «О, господи, Джон, это было нечто!» и больше ничего. Но судя по тому, как ты завис, случилось что-то еще, и если Шерлок не взорвал Пентагон или не изнасиловал какую-нибудь голливудскую девственницу, речь идет о ком-то близком.
- Боже, не надо драмы, - морщится Майкрофт, потирая лоб запястьем свободной руки. – Это не так…
- Хаус? – коротко перебивает Джон.
Бинго!
Майкрофт резко поднимает голову и пристально смотрит на Джона, сжав губы в тонкую полоску и стиснув бокал в пальцах.
- При всем уважении, Джон, это не твое дело, - цедит Майкрофт сквозь зубы.
Значит, все совсем плохо, думает Джон.
Хаус – одно из больных мест почти непробиваемого Холмса-старшего, а если с доктором что-то случилось, это непременно ударит по тому, кому он небезразличен.
- Я его не знаю, - извиняется Джон. – Но я знаю тебя. Тоже недостаточно близко, но мы прошли вместе то, что не каждому выпадет пройти.
- Это… - Майкрофт машет рукой и морщится.
- Чейз сказал, что ему сказал Форман, что Форману звонила Кадди, а Кадди звонила некая Стейси и интересовалась местонахождением Хауса. Из всех перечисленных я знаю только Роберта, но если Хаус…
Джон замолкает, когда Майкрофт с такой силой стискивает бокал, что тот трескается, обдав рукав рубашки Майкрофта коньяком и осколками.
- Я, черт подери, не знаю, что с ним происходит, - шипит Майкрофт так обозлено, что Джон даже не решается помочь осмотреть и промыть рану на ладони. – Его желание самоуничтожения переходит всякие границы.
- Я могу чем-нибудь помочь? – интересуется Джон.
- Чем? – горько фыркает Майкрофт. – Поднять старые связи по армии и нацелить на планету все поисковые спутники? Грегори Хаус – стихийное бедствие, бомба-прыгун и Армагеддон, если он что-то вбил себе в голову. Его может осенить лечить сифилис спиртом и малярией или сбежать так далеко, что никакой спутник не достанет. Слава богу, он не наркоделец или террорист, хотя их хоть можно как-то обнаружить.
- Но ты уже знаешь, что с ним, разве нет? – уточняет Джон, хмурясь.
Майкрофт отряхивает руку от капель и мелких стеклянных осколков, нервно зачесывает выбившуюся прядь из прически и опускает голову, стиснув виски ладонями.
- Могу только догадаться по тем крохам, которые у меня есть, - бормочет он. – Я не могу ему помочь, Джон. Никто не может. Хаус не хочет и не примет никакой помощи ни от кого. Он так же потерялся, как и Шерлок недавно, но у Шерлока есть я, хоть какой-то спасательный круг, у Грега же нет никого.
- А… - Джон вспоминает про женщину, Стейси, кажется, но не договаривает.


Оказывается, совместная жизнь со Стейси приносит пользу только пару недель.
Отличный секс, нежность, забота, старые воспоминания – это как-то помогает, отчасти лечит и купирует боль потерь в душе и мышц в ноге, а потом ад снова напоминает о себе, причем так резко и бурно, что становится невыносимо.
Умирает мать.
Ожидаемо, ведь она в возрасте, здоровье уже давно не то, хотя замужество временно дает эффект омоложения, но сердцу все равно на счастье.
Хаус летит на похороны, молчит, вместо произнесения речи, не обращает внимания на слова соболезнования друзей матери и ее мужа, крепкого старика, который мог бы быть отцом Хауса, а стал отчимом, молчит, целуя мать в лоб, молчит на поминальном обеде, молчит, глядя перед собой пустыми глазами, когда в одиночестве запирается в ванной и пьет какую-то крепкую дрянь из бутылки, молчит, когда дверь взламывают спустя пару часов, обнаружив убитого горем сына, потерявшего мать, в ванной, полной остывшей воды и мочи, молчит, когда врачи откачивают его под капельницей, молчит на немой укор отчима, а потом просто уходит из больницы.
Никто не удерживает его. Он врач, дееспособный, умный, так что все закрывают на побег глаза.
Но Хаус продолжает молчать, явившись домой, молчит, когда Стейси пытается хоть что-то узнать, как-то помочь, дергает его, утешает, кричит, молит… он произносит только одну фразу, когда приходит в себя и понимает, что то, где он живет – это прошлое, это призраки прошлого, а он застрял в нем, как муха в сиропе.
Стейси просто просыпается утром и понимает, что в доме стало мертвенно-тихо, когда кровать со стороны Хауса остывает, когда из шкафа пропадают рубашки, джинсы и новые кроссовки Хауса, когда не обнаруживается ни его документов, ни трости, ни мотоцикла. Он просто молча и тихо бросает все и уезжает, поняв, что никакой семейной жизни не получится, что не будет никакого счастья там, где его уже давно нет, что это очередной самообман и попытка оттянуть неизбежное. Это просто привычка, то, из-за чего люди не могут расстаться спустя годы, десятки лет несчастливого брака.
В первый раз не вышло, во второй Стейси была замужем и изменила мужу, в третий… а почему третий должен чем-то отличаться от первых двух?
Стейси ищет Хауса по знакомым, по старым связям, по коллегам, и первое, что она слышит, позвонив Лизе Кадди, ее истеричный напуганный смех.
- Я люблю тебя, - вот и все, что он сказал за все время с момента похорон матери. И сказал не той, к которой так долго шел, а другой, замужней женщине с приемным ребенком, с туповатой девчонкой, к которой по-своему привязался. Другой терпеливой и умной женщине, понявшей, что Хаус всегда шел по пути саморазрушения и увеличил скорость, лишившись якоря – лучшего друга.
А потом были слезы обеих, потом были страхи, паника, обзвон всех, кто хоть как-то знал Хауса, но тщетно.
Байк нашелся у нового владельца, купившего его на законных основаниях, документы, кредитки и водительские права были обнаружены спустя пару дней в одном из такси, причем кредитки были пустыми, а с грязных водительских прав смотрело не фото Хауса, а пустой белый квадратик с оборванными краями того, что раньше было фотографией.
Вот и все.
Еще одна потеря, еще одно, самое последнее откровение, еще одна… две… три?.. разрушенные жизни и исчезновение в никуда.


- Все равно, он не мог исчезнуть, не изменив внешность, - пробует Джон.
- Любой человек может исчезнуть, даже не меняя внешность, Джон, - усмехается Майкрофт. – Далеко ходить не надо – Мексика примет любого беженца, если есть либо большое желание спрятаться, либо большие деньги, либо знания и умения. Хаус врач, блестящий врач, его услуги пригодились бы где угодно, хоть в Испании, хоть в Штатах, хоть в Гренландии. Уверяю, если такой человек скажет, что не хочет светиться, его не выдадут.
- Не обязательно Мексика, - пожимает плечами Джон, пытаясь сообразить, куда и зачем мог бы сбежать гений, прихрамывающий при ходьбе, не желающий возводить заново сожженные мосты с прежними связями и не нуждающийся в помощи тех, кому он дорог.
- Не обязательно, - соглашается Майкрофт. – И это вряд ли Мексика. У него есть деньги, значит, либо курорт и проститутки, покер и наркотики, либо…
- Индийский ашрам? – предлагает Джон, понимая, насколько нелепа эта идея.
Впрочем, куда пойти тому, чье сердце разбито, как не в место покоя и просветления? Конечно, покоя и просветления там нет, есть ворье, нищета, арома-палочки и бубнеж размалеванных шаманов-шарлатанов, но, может, именно гению и откроется путь в Шамбалу?
На ум почему-то приходит сравнение с бродячим котом, а следом другая.
- Он не хочет, чтобы его нашли, - задумчиво произносит Джон.
- Знаю, - кивает Майкрофт.
- Хочешь сказать, ты его не искал?
Ответом ему служит устало-укоризненный взгляд.
Искал, конечно. Не мог не искать.
- Зачем?
И снова в ответ взгляд, полный усталости и вселенского терпения.
- Викодин? – Джон бьет наугад и попадает в яблочко.
Викодин – сильное обезболивающее, но для наркомана это наркотик, сажающий печень, почки и сердце при длительном употреблении. Хаус немолод, он на викодине не первый год, органы начинают барахлить сильнее, а после таких ударов по нервам и душе, это как бокс по мошонке.
Хаус слишком привязывается к тем, кто дорог, понимает Джон. А кто бы нет? Но Хаус ревнивый собственник, он Отелло с уникальным разумом. Может, Майкрофт и был развлечением, но Уилсон и Лиза Кадди – точно нет, иначе зачем был тот звонок с признанием?
Впрочем, как думает Джон, Майкрофт неправ относительно отношения Хауса к себе. Вряд ли такой человек стал бы заботиться о том, к кому безразличен, требуя практически у постороннего человека присмотреть за старым другом тире любовником и вытащить его из прочной ракушки, куда тот себя загнал.
- Я не знаю, где он, - говорит Майкрофт. – И я даже не уверен, что хочу знать.
- Исходя из его желания жить в одиночестве? – уточняет Джон.
- Не знаю.
Джон смотрит на мужчину перед собой и вдруг понимает, что он врет. Умело, конечно. Майкрофт – блестящий политик, иначе он не может, но врет, чтобы защитить себя и Хауса от… чего-то. Видимо, все очень плохо, если Майкрофт и сам в таком состоянии заторможенности. Если так, значит, Хаус выкинул фокус почище того, что устроил Шерлок, выдав Ирэн Адлер расшифровку задания по Ковентри.
Знает. Майкрофт знает, где его друг, и это до жути пугает его.
- Если… - начинает Джон. – Вдруг что-то… Просто скажи, - предлагает он, зная, что даже этих слов хватит, чтобы его поняли правильно.
Шерлок даже не узнает, что с его старшим братом, но Джон – это не брат, это что-то другое, какая-то другая сторона монеты.
- Спасибо, - благодарит Майкрофт, глядя ему в глаза.
Все-таки, между ними, между Майкрофтом и Джоном, очень странная дружба, думает Джон.


Три дня спустя подозрительно тихо появляется Шерлок, будто втекая на Бейкер-стрит.
- Ше… Господи боже! – ахает Джон, увидев друга в состоянии, неподдающимся описанию, и в одежде, которую друг едва ли надел бы по своей воле.
Шерлок подстригся, и Джон отмечает по-мужски приятную внешность друга. Скулы еще более заострились, лицо приобрело чуть более суровое выражение, чуть смягчаемое длиной челки, взгляд стал более открытым и вместе с этим весь облик претерпел изменения.
Джон скользит глазами по торсу Шерлока в белой рубашке и мягком черном свитере, по ногам в темных джинсах, даже по ступням не в привычных щегольских ботинках, а в черных кроссовках, поднимает глаза вверх, к лицу Шерлока, и открывает рот снова.
Нет, никаких синяков под глазами нет. Нет и рваных ран, выбитых зубов, сломанных рук. Есть светлая открытая улыбка человека, что-то в себе изменившего.
И это даже пугает.
- Что и сколько ты принял? – спрашивает Джон.
Шерлок хмурится, но потом улыбается еще шире.
- Я ничего не принимал, Джон. Может, сперва поздороваешься и предложишь чаю?
Джон попросту подходит к нему и крепко обнимает, хлопая по спине и зачем-то зажмуриваясь.
Свитер Шерлока пахнет дорогим парфюмом, тонкая дорогая шерсть приятно гладит щеку, словом, не важно, что там произошло, но перемены пошли на пользу.
- Я соскучился, - шепчет Джон, тиская друга, как куклу.
Тот кладет подбородок на плечо Джона и отвечает крепким объятием.
- Я тоже, - слышит Джон.
- Чай?
- Чай.

- Рассказывай! - требует Джон спустя бесконечность, когда чай уже готов и Шерлок привычно устраивается в любимом кресле.
- Это было… - Шерлок как нарочно делает длительную паузу, пригубив чай и смакуя его вкус, пока Джон чуть не ерзает на месте. – Это было познавательно, - заканчивает Шерлок, кивая самому себе.
- И все?! – не верит ушам Джон. – Что ты?.. Кто тебя?.. Черт, Шерлок, выкладывай!
- У меня был бурный секс, - пожимает плечами Шерлок, старательно изводя друга мелкими порциями информации.
- И-и-и? – тянет Джон.
- У меня было много секса, - продолжает Шерлок с улыбкой.
- Я тебя убью, - спокойно обещает Джон. – Кому ты подс… кхм… С кем был секс?
- Сперва я выбрал двух девушек для разминки, - начинает Шерлок, сверкая лукавыми глазами. – Минет, куннилингус, римминг. Должен заметить, это было приятно во всех отношениях. Потом я брал обеих по очереди, пока третья делала… не знаю, как это правильно… массаж моей мошонке. А потом, после эякуляции, меня подготовили к анальному проникновению – сперва с небольшим дилдо, потом с анальными пробками, размер которых менялся, когда кишка привыкала, а потом, когда доктор Чейз… - у Джона буквально отваливается челюсть и широко распахиваются глаза. – О, нет, это было позже. Сперва я делал минет самцу ламы, - глаза Джона лезут буквально на лоб. – Потом меня облизывал жеребец – было немного щекотно от жестких волосков на его губах. А когда меня достаточно растянули и вставили самую большую анальную пробку, затянули мошонку веревками, а на член надели эрекционное кольцо, я взял анально шестидесятилетнего мужчину со вставной челюстью, - Джон издает задушенный звук и закрывает рот ладонью. – Когда же я второй раз эякулировал, сперму вылизала самка гориллы, а моим членом занялся карлик, пока доктор Чейз подготавливал мой анус для настоящего анального проникновения. И знаешь, Джон, должен заметить, Роберт – обладатель размера длиннее и толще среднего, но я был хорошо растянут, поэтому когда он в меня вошел, я не ощутил боли. А уже потом, спустя полтора часа, когда он дважды эякулировал, а в перерывах массировал мне простату и выдаивал из меня сперму, мне позволили так же дойти до кульминации. Боюсь, особенно экзотического секса не получилось, встреча была всего на четыре часа, после чего меня и Роберта чуть не арестовали, так что нам пришлось убегать, в чем мать родила, и потом искать машину, чтобы добраться до гостиницы, где мы остановились.
Джон даже не представляет, до чего у него глупый вид, когда Шерлок заканчивает рассказ.
- Ламе? – переспрашивает он, еле дыша. – Ты… Шерлок, ты ублажал ламу?
- Да, - кивает Шерлок. – Меня заверили, что это специально обученный самец и его спе…
- Хватит, - спокойно перебивает Джон. – Ты серьезно? Ты орально ублажал ламу, а потом занимался сексом с пожилым мужчиной?
- Да, - кивает Шерлок. – Знаешь, вставная челюсть вынималась время от времени, когда он брал в рот…
- О-о-о, заткнись! – просит Джон, закрывая лицо ладонями и усиленно стараясь даже не представлять друга с ламой, гориллой и стариком в одной комнате.
Шерлок терпеливо ждет, а потом прыскает смехом и заливисто хохочет.
- Там был еще наряд полиции и меня пустили по кругу, - фыркая, добавляет он, когда Джон, поняв, что над ним попросту издеваются, запускает в друга подушкой-думкой. – Джон, ты такой легковерный.
- Я тебя точно прибью! – смеется Джон.
- Я мог бы сказать, что перед оргией принял горсть кокаина и запил его виски, а потом расчленял говяжью тушу и обмазывался кровью, - смеется Шерлок.
- А?.. – коротко интересуется Джон.
- Нет! – возмущенно отвечает Шерлок и закусывает нижнюю губу.
- Тогда что? – быстро собирается Джон. – Что из этого было по-настоящему?
- Минет, - коротко отвечает Шерлок. – Анальные пробки. Римминг. Петтинг. Анальный секс.
- И? Только мужчины? Сколько их было? Шерлок, я должен знать, я доктор! – требует Джон.
- Только мужчины, - кивает Шерлок, глядя в пол. – Один мужчина. Не было никакой оргии, Джон. Я просто… - он разводит руками. – Я испугался.
- Слава богу! – облегченно выдыхает Джон. – Ты хоть представляешь, каких страхов я натерпелся, когда ты просто взял и улетел куда-то на какую-то там оргию с гориллами и ламами?
- Ламы были, если что, - добавляет Шерлок. – Лама, горилла, пожилой мужчина, карлик, даже собака, но внутри «Полночной тени». Мне рассказал доктор Чейз. И, Джон, он сам выбрал только трех девушек и одного мужчину, а насчет полиции – это правда. Мы успели вовремя, иначе Роберта бы арестовали.
- Мы? – переспрашивает Джон.
- Я и… - Шерлок кивает куда-то в сторону. – Я и Роджер.
- Этот чокнутый обдолбанный миллиардер?!
- Он довольно умен. Кроме того, когда он проспал около трех часов, он изменился. Должен заметить, как секс-инструктор он великолепен. Я знал теорию, но не мог даже представить, на что способно и как и на что реагирует мое тело.
- Ладно, как инструктор, хорошо, а как любовник?
- Он великолепен, Джон.
Повторы. Повторы – это от эмоций, думает Джон, разглядывая лицо друга. Шерлок по кончики ушей переполнен эмоциями, и, слава богу, положительными. Может, этот Карос и сумасшедший любитель наркотиков и оргий, но едва ли Шерлок позволил пользоваться собой, как шлюхой.
- Значит, ты был только с ним? – уточняет Джон.
- Только с ним, - соглашается Шерлок. – И я узнал… многое о том, что я… - он снова кусает губу и замолкает.
- Он… этот Роджер… причинил тебе боль? – осторожно спрашивает Джон.
Шерлок кивает.
- Я хотел этого. Должен был понять. Я понял и тогда все изменилось.
Джон молча изучает его лицо, пытаясь понять, что чувствует друг.
Боль – для понимания того, что он сделал с братом. Возможно, дозированная, тщательно выверенная, чтобы не получить разрыв кишки. Все-таки Карос не настолько псих, а Шерлок едва ли стал бы улыбаться, упоминая о нем, если бы…
И все же…
- И ты понял?
- Понял, - Шерлок смотрит на него серьезно. Глаза, до этого лукавые, со смешинками внутри, становятся холодными и пустыми.
Он понял боль брата не только физически, но и морально. Всю боль, начиная от самой глубокой в молодости.
- Хочешь поговорить об этом?
- Нет.
- Хорошо.
Действительно хорошо, думает Джон. И дело не в том, что это не его ума дело, а в том, что Шерлок самостоятельно сделал выбор в пользу брата, дал себе шанс стать свободным от вечного тотального контроля, пройдя через братскую боль и что-то глубоко личное. Может, хоть этот Карос смог дать Шерлоку то, в чем тот давно нуждался.
Джон смотрит на задумавшегося друга и отчетливо понимает, что так и есть. Может, не слепая любовь, но точно какие-то глубокие чувства, основанные не только на сексе.


У него дрожат руки и подгибаются колени, стоит только бросить быстрый взгляд на предметы на своей постели. Заставить себя, свое тело, свой разум реагировать на все это правильно, трудно. Годы жесткого контроля, ограничений, близости с теми, кто физиологически не мог бы дать того, чего отчаянно хотелось бы, а тут подарок любимого братца, его пристальный взгляд, который должен был бы что-то означать, загадочное молчание на вопрос, что внутри изящной коробки, упакованной в скромную бумагу. Не издевка, нет - прошение о прощении, извинение, надежда все исправить, просьба капитулировать и дать себе возможность хотя бы так сбросить напряжение.
Наверное, если бы не обстоятельства, Шерлок приволок бы из клуба и живую игрушку.
Майкрофт вежливо поблагодарил брата, засунул коробку в ящик запирающегося стола, забыл до вечера, а потом машинально забрал домой, где распаковал и, не в силах справиться с эмоциями, закрыл лицо ладонями.
Неужели он так жалок? Неужели содержимое этой коробки все, на что он может рассчитывать?
- То малое, что я могу вернуть, - вспоминает Майкрофт голос брата.
Майкрофт еле слышно всхлипывает то ли от сдерживаемого смеха, то ли от подступающих слез, снова смотрит внутрь коробки и берет запакованный тюбик смазки.
Все-таки, больше от смеха, понимает он через миг, разглядев внутри прозрачной тубы мерцающие крупицы блесток. Безвредно для прямой кишки, блестки тают при нанесении на кожу, но это все-таки блестки.
Шерлок попросту взял первое, что попалось под руку, благо под рукой оказалось много всего интересного, и решил, что это – именно то, что нужно. Майкрофт роняет тубу и заливисто хохочет, поняв, что он ошибся – Шерлок не стал бы брать первое попавшееся, он выбрал то, с чем сам имел дело и что ему понравилось, а это в свою очередь значит, что задница дражайшего братца недавно сама сияла звездой.
Может, думать о заднице брата, покрытой блестками, не стоит, но сам факт того, что Шерлок так расчувствовался, что решил «угостить» любимой игрушкой старшего брата – веселит неимоверно.


Утро выдается насыщенным у всех троих.
Джон спускается из своей спальни так тихо, что Шерлок его даже не слышит, говоря по телефону на кухне.
- Я не хочу заниматься сексом в туалете, это неудобно и негигиенично, - Джон вытягивает шею, стоя на пороге гостиной, и прислушивается. – Нет, Роджер, даже ради минета. Ни в поезде, ни в самолете… тем более, не в твоем самолете и… Голым с парашютом? Мы должны обсудить твое пристрастие к эксгибиционизму в общественных местах… Зачем тебе воронья кровь и два метра бечевки, если собрание клуба еще нескоро?.. С чем? С бриллиантом? Ах, со стразами… Ты уверен, что ты высидишь собрание правления на анальной пробке со стразом?.. Роджер, огурец плохо совместим с прямой кишкой, так что я буду думать о тебе общепринятым способом… Могу ответить взаимностью. До связи.
Джон улыбается от уха до уха, даже не делая попыток скрыть вульгарное подслушивание личных бесед друга.
Этот тон, этот тихий рокочущий тембр голоса, свистящий шепот, все эти перебрасывания комплиментов как мяча в теннисе… Это не просто секс и даже не просто привязанность к мужчине, обучившему владению телом.
- Доброе утро, - приветствует Джон Шерлока.
- Доброе утро, Джон, - кивает тот, облаченный в привычные домашние штаны, линялую вытянутую футболку и халат, сидя за кухонным столом над многочисленными пробирками, прикрыв глаза защитными очками и… это действительно сродни второму пришествию - с гарнитурой в ухе вместо привычного телефона.
- Хорошие новости? – интересуется Джон.
- Более-менее, - отвечает Шерлок, не отвлекаясь от работы. Джон уже не может удивляться собранности друга и его мастерству владения голосом и разумом независимо от того, чем он занят. Такой может и с бойфрендом флиртовать, и расследовать убийства, и подбирать свадебное платье невесте, и вспоминать, есть ли в холодильнике молоко, голова или асбест.
- Хорошо, - Джон улыбается самому себе, думая о том, что друг наконец-то спокоен и счастлив.
- Не совсем, - вдруг прерывает его мысли Шерлок.
Джон вопросительно смотрит на него.
- Нужна помощь друга или врача?
- Почти наверняка, - кивает Шерлок, оторвавшись от работы. – Тебе, Джон.
Улыбка гаснет.
- В чем же? – откашливается Джон, скрещивая руки на груди в защитном жесте.
Майкрофт не мог бы так предать доверие, думает он. Тогда кто выболтал? Психотерапевт?
- Ты нервный, - замечает Шерлок после недолгого сканирования Джона внимательным взглядом. – По утрам ты больше не задерживаешься в ванной, по вечерам тоже, хотя еще две недели назад ты…
- Кто сказал? – вздыхает Джон, перебивая друга.
- Ты только что, - отвечает Шерлок. – Я могу чем-то помочь?
- Чем тут поможешь? – Джон отмахивается от него и делает себе кофе, стараясь не думать о том, что Шерлок мог и самостоятельно сделать выводы о незавидном положении соседа. – Не выходит и ладно.
- Я могу найти человека…
- Еще чего!
- Но, Джон, ты не можешь…
- Я взрослый человек, Шерлок, я сам разберусь с этим. И я врач, если ты забыл. Это не приговор, хотя и приятного тут мало.
- Я мог бы сам…
Джон закашливается от подобного заявления.
- Ты?!
Шерлок хмурится.
- Проблемы?
- С тобой я бы точно ничего подобного делать не стал, - заявляет Джон. – Совсем спятил? – шипит он.
- В чем? – не понимает Шерлок. – Я хотел предложить помощь с Рози. Ты не даешь себе расслабиться ни минуты. Думаю, девочку можно определить в престижный детский сад.
- Рози? – Джон ошарашенно смотрит на него, только сейчас понимая, что Шерлок говорил о другом. – Ах, вон ты о чем.
- А ты о чем тогда? – Шерлок приподнимает брови и моргает.
- Я думал…
Джон обрывает сам себя и делает паузу на кофе, давая себе минуту-другую молчания.
Сказать или нет? И если сказать, что потом? Чем Шерлок мог бы помочь?
Шерлок терпеливо ждет продолжения, даже не шевелится.
- Я… - кофе проливается лавой по глотке, несмотря на то, что напиток едва теплый. Джон откашливается и продолжает. – Кажется, я импотент.
Тишина, повисающая вслед за откровением, буквально режет уши.
Шерлок смотрит на Джона, но, как тот подозревает, уже его не видит, уйдя вглубь разума и лихорадочно ища выход.
Джон ждет минут пять, после чего понимает, что Шерлок ушел в себя надолго и ждать его возвращения не стоит.
В пробирках явно нет ни кислот, ни взрывоопасных реагентов, так что Джон с чистой совестью собирается и идет на встречу с доктором.


Пару дней на Бейкер-стрит как будто затишье перед бурей. Шерлок предельно задумчив и молчалив, не реагируя даже на телефон, Джон возится с дочкой, ходит за продуктами, слабо реагирует на молодых женщин в супермаркете, которым отец-одиночка кажется чем-то милым и беззащитным, на Воксхолл-кросс дела еще тише, наконец, когда оживает телефон Джона, мир как будто выдыхает.
- Джон, привет, - говорит трубка голосом Молли. – Не занят?
- Привет, Молли. Нет. Что-то случилось?
- Нет, просто… Шерлок не отвечает на звонки, а он просил меня помочь, так что я подумала…
- Еду.
Просить дважды нет нужды – если Молли нужна помощь, Джон ее обеспечит, если у Шерлока другие планы.

Джон заходит в морг с коробочками с едой, зная, что Молли наверняка голодна, ведь если Шерлок загрузил ее работой, отвлечься он не позволит.
- Рыба и картошка, - говорит он, поднимая пакеты. – И кофе, - и вручает бумажные стаканчики с напитками.
Молли улыбается, забирает еду и кофе, и кивает на стол с промороженным синим телом на нем.
- Я записала данные, как он и просил, - говорил она, отпивая кофе. – Может, что-то опять недостаточно точно, но держать тело еще дольше я не могу.
- Я передам, - Джон смотрит на девушку, застенчиво поедающую рыбные палочки и смотрящую на труп, и вдруг понимает, что ей тоже пришлось нелегко. Может, Эвр ничем ей не угрожала, но вынудила Шерлока нанести удар.
Тихая, незаметная Молли Хупер. Помощница, прикрытие, доверенное лицо, хранившее тайну два года. Подруга, поклонница, коллега в некоторой степени.
Привлекательная молодая женщина.
Последняя мысль прошибает Джона как током.
Она привлекает, думает он, глядя на ее фигуру в белом халате. Она знает то, что не знает больше никто. С ней просто. Она выслушает, даст совет, поможет, поддержит, никогда ничего не попросит взамен, мягко и горько упрекнет, тихо поплачет и простит. Она сильная личность в такой хрупкой оболочке. Полная противоположность Мэри.
- Молли? – шепотом произносит Джон.
- М? – она поворачивается к нему, дожевывая картошку.
- Может… я хочу сказать… - слова застревают в горле, ситуация кажется глупой до невозможности. – Может, сходим куда-нибудь вечером?
- М? - Молли приподнимает брови, доедает картошку и пьет кофе. – Куда? В кино?
- В ресторан.
- Джон… - Молли даже смущается как-то очаровательно беззащитно, думает Джон. Может, это действительно неправильно. В конце концов, где тогда были его глаза все это время? Как он мог выбрать другую, когда Молли всегда была рядом?
- Я просто… - теперь смущается Джон, не зная, куда деть руки, и волнуясь. Он уже готовится сбежать, как Молли вдруг уверенно говорит:
- В семь. Только…
- Да? – Джон ощущает нервозность даже больше, чем когда собирался делать Мэри предложение в ресторане.
- Может, просто поужинаем где-нибудь без вечерних платьев и смокингов?
Джон выдыхает и улыбается в ответ, кивая, как китайский болванчик.

Все происходит само собой.
Ужин перетекает в танец, танец – в прогулку до дома Молли, поцелуй на прощание, долгий взгляд, приглашение на кофе, а потом – страсть.
Одежда летит на пол, на кресла, обувь теряется где-то под столом – все становится неважно.
Она даже не просит уединиться в ванной, он не хочет ждать, оба как будто срываются с цепи, падая на кровать и неистово целуясь.
Она гибкая, легкая, горячая.
Джон входит в нее, нависая сверху и чувствуя, как ее ногти царапают ему шею, она прикрывает глаза, сдерживая стон – для обоих это может быть иллюзией. Это только страсть, она все еще любит другого, он все еще любит другую, но на короткий миг соединения губ иллюзия становится реальностью.
Когда же она засыпает, доверчиво обняв его за шею и прижавшись всем телом, он понимает, что другой такой он никогда не найдет.
Шерлок прав – Джон сам выбирает окружение. Он притягивает именно тех, кто должен быть с ним рядом – неуверенного в себе политика, социопата с нереализованной сексуальной энергией, измученную жертву генетики, наемного убийцу, невезучего копа, еще одного злого гения и еще одного злого гения, бывшую жену наркобарона, каждого убийцу и психопата, каждого врача, женщину-доминантку, женщину-патологоанатома… Так что, а почему и нет?
Чудес не бывает, чудеса делаются людьми для людей. Ждать кого-то понимающего или просто плыть по течению? Рисковать, обжигаться и снова рисковать или предложить разделить одиночество пополам с той, что поймет?
Может, что и выйдет. Может, не любовь, но тихое семейное гнездышко – он стреляет в преступников, она их изучает в морге.
И никаких тайн.
- М-м-м… Джо-о-он, - бормочет Молли во сне.
Джон оглаживает ее плечи, притягивает к себе еще ближе в защитном жесте и закрывает глаза.
Что-то понять может даже он. И он это понимает.

Что-то в самом деле меняется, когда Джон не застает Шерлока дома на утро по возвращении после свидания.
Как всегда ни записки, ни смс, но кухня в идеальном порядке, нигде ни колбы, ни пороха, на каминной полке ни одного письма, зато на компьютере Джона…
- Я его точно убью, - шепчет Джон под нос, читая строчки письма в электронном виде.
«Джон, я с Роджером Каросом. Срок – примерно полторы недели. Можешь приглашать ее к себе».
И ни строчки свыше.
- Точно убью, - улыбается Джон, поняв, что если даже это не было открытым текстом всезнающего гения, где-то в глубинах чертогов его разума сошлись какие-то шестеренки, сложились кусочки паззла, составив цельную картину, где Джон был не один.
Полторы недели неизвестно где, полторы недели с тем, кто сегодня может вести деловые переговоры, завтра улететь в одних трусах на парашюте, а послезавтра поучаствовать в дикой оргии… для Шерлока – в самый раз.
Конечно, приглашать Молли сюда слишком неправильно, здесь живет и Шерлок, мужчина, решивший, что пользоваться женщинами можно только для работы, причинивший боль той, что преданно хранила все его секреты, но едва ли Молли настолько глупа, чтобы не оставить бесплодные мечты о журавле в небе ради синицы в руке. Вдовствующей синицы, потрепанной войной, работой с Шерлоком, самой обычной синицы, способной предложить девушке только свое такое же потрепанное сердце, защиту и родную дочь.
Если подумать, Рози и так воспринимает Молли как няньку и… кого-то больше.
- Алло, Молли? – голос Джона не дрожит, когда тот набирает номер девушки. – И все же предлагаю сегодня пойти в ресторан.


За три дня отсутствия Шерлока на голове Майкрофта чуть не прибавляется седых волос.
И хотя он дал слово не следить за братом, не вмешиваться в его личную жизнь, дело не в соблазне, дело в разумном опасении за того, кто слишком углубился в мир экстрима.
Карос поджигатель во всех смыслах слова. Он алчен до ощущений, он адреналиновый наркоман. Он опасен настолько, насколько совершенно безвреден.
Парадокс.
Хотя Майкрофт только думает о том, где брат и чем занят, но не заходит слишком далеко, не поддается соблазну устроить слежку. Вместо этого им владеет другой соблазн, которому он отдается скорее телом, чем душой – душе нужна плоть, единение, звуки, тело же принимает, что дают.
Ощущения настолько острые, что Майкрофт сдавленно стонет, стесняясь самого себя.
Все-таки, давно не мальчик, слишком худой в конечностях, с некрасивым животом, от которого поможет, наверное, только липосакция, с невыразительным лицом, на котором безобразно смотрится даже легчайший румянец, с веснушками на бледной коже плеч и спины. С такой внешностью стыдно даже в зеркало на себя смотреться, не говоря о представлении себя обнаженным.
Майкрофт занимается собой и подаренной игрушкой только в ванной и в спальне, хотя в распоряжении целый дом без камер внутри.
Стыд и дикое желание преодолеть себя, свой страх и стену самоконтроля, воздвигнутую за десятки лет самоотречения – на три дня как раз хватает.
В какой-то момент игрушка входит максимально глубоко и Майкрофт в голос стонет, закусывая губу почти до крови.
Этого все равно будет мало, но это все, что можно себе позволить.
Звонок на телефон отвлекает его, безжалостно вырывая из сладких вод наслаждения на поверхность в холодную реальность, Майкрофт вздрагивает и распахивает глаза, пытаясь быстро собраться и начать действовать.
- Слушаю.
- Мистер Холмс, - обращается один из охранников дома, - к Вам инспектор Лестрейд.
- Пропустите, - разрешает Майкрофт, наверное, впервые в жизни не соображая, что говорит и почему.
Какого черта, в самом деле?
Поздний вечер перед уикэндом, все работающие люди уже дома с семьей или в пабе с друзьями, в конце концов, Майкрофт тоже планировал немного отдохнуть от политики и уединиться дома на все выходные.
Он разгибается, пытаясь вытащить анальную пробку из себя, но тело зажимается, весь организм как будто бунтует против прерывания удовольствия. Приходится кое-как одеться, натянуть брюки и набросить банный халат хотя бы для того, чтобы нежданный гость не увидел непристойную картину эрекции члена британского правительства.
Когда Майкрофт спускается вниз, инспектор уже стоит у двери с другой стороны и вид у него довольно грозный.
- Инспектор, - Майкрофт холодно кивает, пропуская Лестрейда внутрь и тут же закрывая дверь и запахивая на себе халат поплотнее. – Чем обязан столь позднему визиту?
- Какого черта? – вдруг резко шипит коп. – Купить решил?
Майкрофт недоумевающее смотрит на злого, как черт, полисмена, сжимающего в руке какую-то бумажку.
- Прошу прощения?
- Думаете, если я в первый раз отказался, во второй можно просто швырнуть мне деньги в лицо? Так, мистер Холмс?
Тон голоса Лестрейда не сулит ничего хорошего, хотя Майкрофт почти уверен в том, что произошла какая-то ошибка. Уж ему-то нет нужды повторять дважды – честный и гордый коп не примет денег ни от одного человека, ни от Холмса, ни от самой королевы.
- Уверен, произошла… - начинает Майкрофт, чувствуя себя совершеннейшим идиотом, стоя в холле у двери в брюках на голое тело и халате, перед тем, кто, кажется, сильно не в духе.
- …ошибка? – заканчивает за него Лестрейд, разворачивая бумажку перед глазами Майкрофта. – Это ошибка? За идиота меня принимаете, мистер Холмс?
Выписка из банка. Пополнение счета сегодня вечером, отправитель не указан, сумма…
Майкрофт скользит взглядом по ровным строчкам и старается даже не дышать.
Точно какая-то ошибка. Он не отдавал ни распоряжения перевести такую сумму на счет инспектора, ни запрашивал состояние его счета, ни…
- Я не…
Видимо, Лестрейд взбешен, если он толкает Майкрофта к перилам лестницы и даже умудряется нависнуть над ним, когда Майкрофт от неожиданности чуть приседает.
- Знаете, куда можете засунуть свои деньги, мистер Холмс? – рычит Лестрейд, не убирая ладони от груди Майкрофта, что последний отмечает скорее машинально, чем действительно чувствуя прикосновение чужой руки. Проклятая пробка внутри тела от резких движений посылает волны удовольствия по всему телу, халат едва прикрывает оттопырившийся бугор на брюках, а щеки заливает предательский румянец.
- Но я… - даже голос «дает петуха».
- Я думал, что Вы серьезно, - разочарованно перебивает его Лестрейд. – Я думал, что хоть раз не ошибся, а Вы такой же, как все. Надутый, самодовольный, холодный, расчетливый сукин сын, затыкающий рот деньгами любому, кто может его открыть.
- Я ничего не делал, - наконец, отмирает Майкрофт, испугавшись не только позора, вызванного физиологией и реакцией на игрушку внутри себя и присутствие мужчины рядом, но и гнева этого самого мужчины. – Если я предлагаю сделку и ее отвергают, я не настаиваю на принятии тому, кто так принципиален, инспектор. Моя вина была лишь в том, что я рискнул предложить оплату за Ваши услуги моего телохранителя, но поверьте, я не стал бы столь бестактно покупать Ваше доверие.
Темные глаза инспектора мечут молнии, губы сжимаются в узкую полосу, а рука сгребает халат Майкрофта за отвороты.
- Я Вам верил, Майкрофт, - Лестрейд наклоняется к губам Майкрофта, притягивая его ближе к себе за халат, но недостаточно близко, чтобы почувствовать ответную реакцию. – Я не питал иллюзий, но…
- Я бы никогда не предал Ваше доверие, Грегори, - бормочет Майкрофт в ответ, глядя то в глаза мужчине перед собой, то на его губы.
Тело сходит с ума настолько, что Майкрофт чувствует – еще миг и он опозорится так, что дальше некуда.
Стоять вот так, пытаясь скрыть эрекцию, опираясь на перила сзади себя, дыша через раз и чувствуя, как румянец окрашивает не только лицо, но и шею, расползается по груди – стыдно. Ситуация, достойная всей сумасшедшей истории от начала и до конца. Сперва его пытала сестра, теперь инспектор Скотланд Ярда, каждый по-своему, но оба крайне болезненно.
За что же его так наказывают?
- Я тебе не верю, - Лестрейд комкает в руках мягкую ткань халата, непреднамеренно задевая кончиками пальцев кожу и волоски на груди Майкрофта, даже не замечает этого и прижимает его к перилам собой, наконец, чувствуя то, что скрывает халат.
Если и это не позор, тогда Майкрофт точно идиот.
- Утром я разберусь с этой проблемой, - вместо того, чтобы позволить прижать себя, Майкрофт уверенно накрывает руки инспектора на своем халате, разжимает ему пальцы и решительно отстраняет от себя подальше. – Если это все, тогда прошу меня простить.
Лестрейд смотрит на него, чуть прищурившись, как будто решает про себя какую-то сложную задачу, например, где поудобнее зажать упрямого политика и что сделать дальше, причем смотрит так долго, что Майкрофт судорожно сглатывает вставший в горле комок, молясь почти всем богам, чтобы только не начать краснеть. Румянец у рыжих – сущий кошмар.
- Все? – повторяет Лестрейд, чуть склонив голову набок.
Майкрофт в нерешительности переминается с ноги на ногу, пробка внутри перекатывается, удовольствие шибает прямо в мозг и…
Майкрофт еле сдерживается, чтобы не застонать в голос, покрывается таким интенсивным румянцем, что Лестрейд не выдерживает и улыбается.
- Проблемы, мистер Холмс? – издевательски интересуется он, не совсем верно истолковав реакцию Холмса.
Майкрофт закусывает губу, стараясь даже не представлять, насколько он жалок в этот момент – некрасивый, слишком нескладный, в идиотской ситуации, включающей в себя анальную пробку, подаренную младшим братом, мужчину, которого хочется до зубовного скрежета, ссору…
В голову почему-то приходит глупая мысль, что секс после ссоры самый сладкий, но какой там секс, если между ними ничего не было, не считая поцелуя?
К счастью, Лестрейд больше ничего не говорит, попросту подойдя ближе и притягивая Майкрофта к себе, уверенно обхватив одной рукой его за шею, вторую же положив на задницу.
Слишком долгий перерыв между тем, чего еще не было, и тем, что было мимолетно, думает Майкрофт, стаскивая с инспектора плащ, пиджак, дергая его за галстук, который мертвой петлей обхватывает шею, не давая толком расстегнуть пуговицы на рубашке.
Вот теперь уже без слов, теперь только действия – предельно четкие и кристально ясные, думает Лестрейд, целуя и подталкивая Майкрофта выше по ступенькам, помня, где находится спальня.
Разложить эту упертую задницу на всем этом шелке, хлопке – что у него там? – и вылизать всего, не давая ни секунды на вздох, пока не начал снова зажиматься.
Или лучше свалить лицом в одеяло и подушки, порвать на нем брюки, рукавами халата связать руки и…
Лестрейд мысленно улыбается такой банальности – почему-то Холмс не вызывает желания встать перед ним на колени и взять у него в рот. То есть, в принципе-то, можно, но опыта у Лестрейда никакого, а в первый раз… опасность все испортить… шелк… хлопок… какая же роскошная задница!
- Больше не могу, - стонет Майкрофт ему в рот, вырывая из мира фантазий, жмурясь, нервно облизывая губы и подставляя длинную шею под поцелуи.
- Что, здесь? – Лестрейд прикусывает его кожу, снова целует губы, проводит носом по подбородку, пытается спуститься еще ниже, но поза неудобная для подобных ласк, Майкрофт буквально зажат между самим инспектором и какой-то картиной, стоит им только подняться наверх.
Возбуждение плещется чуть ли не в ушах. Думать о том, что они оба не подростки, чтобы заниматься сексом в коридоре, нет ни малейшей возможности, да и кому какое дело, они вдвоем в огромном доме, так что Лестрейд разворачивает Майкрофта лицом к стене, вынуждая упереться в нее ладонями, сдергивает с него надоевший халат и обхватывает под грудь, прижимаясь к нему всем телом, демонстрируя свое желания и впитывая жар любовника.
Нет ни смазки, ни презерватива – это меньшее, что беспокоит обоих.
Лестрейд проходит осмотры, Майкрофт заботится о себе еще тщательнее – с этим проблем нет, но даже с этим нельзя так сразу.
- Вытащи, - слабо просит Майкрофт, подаваясь к нему ягодицами. – Просто вытащи и сразу вставь. Я растянут.
Будь Лестрейд моложе хотя бы лет на десять, он бы тут же спустил в штаны от такого заявления, но он взрослый человек, способный контролировать себя в любой ситуации, так что штаны Майкрофта спадают с каких-то бесконечно длинных тонких ног, обнажают бледные ягодицы в крохотных веснушках, каких множество на плечах и спине, Лестрейд ведет рукой между упругих ягодиц и осторожно трогает какое-то уплотнение, уходящее основанием внутрь ануса.
Объяснять, что это, не нужно, как не нужно и говорить, как это вытащить.
- Уверен? – шепчет Лестрейд в белую шею перед собой, еле удерживая мелко вздрагивающее от нетерпения тело любовника. Тот только кивает.
Майкрофт весь вытягивается, выталкивает пробку из себя, Лестрейд осторожно тянет ее, пытаясь кое-как расстегнуть на себе брюки и спустить трусы, а когда пробка выходит, Лестрейд швыряет ее куда-то в сторону, вытаскивает свой член и вставляет, наконец, туда, где пару секунд назад была это самая пробка.
- А-ах! – Майкрофт подается назад, стараясь сдержать стон удовольствия, но капитулирует перед давно забытым ощущением, прорывающим дамбу и выпускающим наружу желания.
- О, боже! – бормочет Лестрейд, глядя на то, как его член погружается в задницу мужчины. Не просто какого-то случайного любовника, даже не просто человека, а крупного политика, члена правительства, практически, правительства и есть, но…
К черту все!

Со стороны они наверняка выглядят нелепо, стонущие, рычащие от нетерпения, перевозбужденные, скорчившиеся у стены в глупой позе, когда один почти распластался по картине, упираясь в нее щекой и грудью, а второй вбивает первого в эту картину так, что та трясется. Но свидетелей нет.

Лестрейд вжимает несопротивляющегося Майкрофта в стену с такой силой, что грозит сломать ему нос, но тот не возражает, пытаясь удержаться на месте и подстроиться под бешеный ритм движений бедер любовника.
Лестрейд, чувствуя приближение оргазма, заводит руку под живот Майкрофта, обхватывает его член ладонью даже не думая о том, что это впервые в жизни в его практике, что ощущение горячей твердой плоти в руке прекрасно, что эрекцию невозможно симулировать в отличие от желания у женщины, что Майкрофту такой секс действительно нравится, что все это возбуждает до черных мушек перед глазами, что…
Майкрофт вдруг резко насаживается на член Лестрейда, сбивает ритм, даже чуть сжимается внутри и привстает на цыпочки, становясь еще выше.
Лестрейд перехватывает его свободной рукой, хотя удержаться в таком положении затруднительно, ощущает, как плоть в руке пульсирует, выплескивая сперму прямо в картину, как Майкрофт отрывисто стонет, как пытается помочь себе рукой, вместо этого бестолково гладя руку Лестрейда на своем члене, как что-то бормочет, кажется, даже не по-английски, и вздрагивает.
Тут не до джентльменства и реверансов, понимает Лестрейд, поудобнее обхватывая бедра Майкрофта и наращивая темп, а когда кончает, напрочь забывает о том, что это все-таки мужчина, а не женщина, что от спермы внутри он не залетит, если не принимает таблетки. Лестрейд просто спускает внутрь горячего узкого канала, закрывает глаза и притягивает Майкрофта к себе, прикусывая его за шею от переизбытка чувств, наплевав на то, что засосы – плохой спутник члена британского правительства.
- Боже, как хорошо! – вырывается у него, когда спазмы стихают и нужно открыть глаза, чтобы принять действительность.
Майкрофт приятно-розоватый, разогретый, с яркими пятнами румянца на шее и плечах, с четким отпечатком ладони на правой ягодице – когда только Лестрейд успел? – и немного даже вспотевший, стоит, уткнувшись лбом в испорченную картину, на которую ему глубоко наплевать.
Лестрейд, с бешено бьющимся сердцем, полураздетый, с собственным торчащим членом в руке, встрепанный, как воробей, с лихорадочно блестящими глазами и искусанными губами, горбится над Майкрофтом, еле чувствительно целуя его в лопатку, так же уткнувшись в него лбом.
Нужно посмотреть друг другу в глаза, просто принять произошедшее, двигаться дальше, но обоим почему-то страшно.
Наконец, Майкрофт поворачивается, не заботясь о наготе и отпинывая свои брюки, как бы демонстрируя всего себя и молча спрашивая о том, что дальше.
Лестрейд какое-то время – совсем недолго, как ему кажется – визуально изучает его торс в довольно густой растительности, задерживается взглядом на члене, поднимается выше к ярко-синим глазам, спускается к розовым губам и…
- Хочу тебя, - вырывается у него немного запоздало.
Майкрофт чуть заметно улыбается и нервно приглаживает волосы.
- Не против, если я надену халат? – интересуется он.
- Против, - решительно заявляет Лестрейд, не в силах потерять из виду эти веснушки на плечах, волосы на груди, член и даже круглое пятно на лбу от трения о картину. Вместе с этим он уверенно раздевается до конца, сбрасывая обувь, и притягивает терпеливо ожидающего Майкрофта к себе в объятия.
Немного неудобно, Майкрофт выше, но тот удобно упирается подбородком в плечо Лестрейда и вздыхает.
Кто бы мог подумать, что Холмсы, все-таки, ярко выраженные любители быть снизу? И кто бы подумал, что оба Холмса в самом деле этого хотят, без обмана, без игрового подчинения и прочего?
- Может, переберемся в спальню? – наконец, предлагает Майкрофт, понимая, что хотя в доме их двое, стоять на лестнице голышом как-то неловко.
Лестрейд молча кивает и послушно идет за ним.


Спустя три недели в небольшом внутреннем дворике с редкими детскими турникетами больницы Hospital Pereira Rossell в Монтевидео появляется стильно одетый высокий мужчина в светлом деловом костюме, щурясь на яркое солнце на ослепительно-синем небе, глядя по сторонам на пальмы, белозубые улыбки прохожих, старые полуржавые машины и даже повозки, запряженные лошадьми. Такие люди – белокожие чуть ли не до синевы, легко сгорающие на солнце, рыжие, синеглазые - здесь редкость. Как редкость и вертолет, на котором прилетел джентльмен с темным зонтом-тростью, который такому человеку стоило бы держать раскрытым над вспотевшей головой.
У мужчины с безупречным произношением испанского здесь только одно дело, никак не связанное с детьми, хотя то, что он ищет, находится именно здесь, в детской больнице.
Седой, встрепанный, загорелый, в белом халате поверх яркой футболки и светлых брюк, тот, кого ищет англичанин, сидит во дворике, держа на одном колене маленькую девочку, которой рассказывает какую-то жутковатую историю, судя по тому, как малышка морщит нос и хныкает, рядом же расположив двух мальчишек постарше, молодую женщину – мать одного из мальчишек, и пса, влюбленными глазами смотрящего на рассказчика и время от времени зевающего.
Заметив гостя, доктор ссаживает девчушку на скамейку к мальчишкам, и пока молодая мама что-то говорит сыну и его другу, отходит в сторону.
- Что опять? – вместо приветствия интересуется доктор.
- Всего лишь хотел сказать спасибо, - говорит англичанин.
- На здоровье, а теперь проваливай, - кивает доктор, в речи которого слышится американский акцент и ни капли любезности.
- И ничего не скажешь? Не объяснишь, зачем ты перевел деньги на счет инспектора Лестрейда? – спрашивает англичанин, глядя в ярко-голубые, как небо Уругвая, глаза собеседника.
- А должен? – отвечает вопросом на вопрос американец. – Зачем ты здесь, Майк? – в тоне его голоса слышится усталость, тоска, немного боли, капля сожаления, чего-то потерянного, но щедро сдобренного теплотой отношения к гостю.
- Просто сказать спасибо, - голос гостя не уступает по градусу тепла, в нем этого чувства намного больше, от него веет солнцем, неподдельным счастьем, действительно благодарностью.
- На здоровье, - кивает американец. – А теперь проваливай.
- Грег, - просит англичанин тихо, и американец тяжко вздыхает.
- Я слышал. «Спасибо, Грег, наконец-то я вытащил голову из задницы и подставил ее тому, кто нашел ее достаточно привлекательной для анального секса». Я прав или я прав? Можешь не отвечать. Если ты здесь и собираешься зажарить меня не хуже солнца, значит, я прав. Младшенький до сих пор трахается с Каросом?
Майкрофт только дергает плечом в ответ, понимая, что у Хауса свои источники информации, вероятнее всего, это как раз младшенький Холмс или Роджер, или же Роберт Чейз, или доктор Адамс, или…
Впрочем, не столь важно, потому что Шерлок теперь пропадает с Бейкер-стрит и из Англии чаще, чем сам Майкрофт летает по миру по работе. Дражайший братец, видимо, решил наверстать упущенное время чуть ли не всеми способами.
- В последний раз я видел его полторы недели назад, когда он с мистером Каросом пытался осквернить букву О в надписи «Голливуд».
- Удалось? – приподнимает брови Хаус.
- Трудно сказать, до конца или нет, но по сообщениям службы безопасности они продолжали уже в вертолете Роджера, - отвечает Майкрофт.
- А «Полночная тень»?
- Улетел вчера, не залетая домой. Сбор как раз сегодня. И он узнал, что такое триппер – вычислил у одного из влиятельных «полуночников», чем навсегда закрыл ему доступ в клуб, и теперь Карос имеет и большие проблемы в бизнесе, и самого Шерлока, хотя последнему, по-моему, жесткий секс даже нравится.
Хаус, все это время тщетно пытаясь сдержать улыбку, фыркает от смеха и открыто хохочет. Майкрофт же широко улыбается.
Найти старого друга оказалось крайне нелегко, но когда разведка донесла известия о местонахождении объекта, Майкрофт не бросил все дела ради поездки в Уругвай, а предпочел обдумать все данные.
Не Испания, не вилла на Мальорке, не виноградники Франции, даже не Африка или индийский ашрам – Уругвай, детская больница, белый халат, пациенты-дети, напуганные взволнованные родители, семинары, консультации и… какая-то развалюха-машина вместо шикарного байка, деньги за который и были перечислены Лестрейду.
Заставить Хауса в принципе невозможно, но заставить его надеть белый халат?..
Где-то либо родилась, либо умерла самая яркая звезда небосвода, а может и целое созвездие.
Не альтруизм или жгучая любовь к мелким спиногрызам, не скука от безделья, не усталость от проституток, алкоголя или викодина – нет, банальное чувство одиночества, ненужности той, которой он открыл сердце, которой это сердце оказалось не нужно; то чувство неприкаянности, когда рядом нет сильного надежного плеча друга, уже ушедшего из жизни волей судьбы; смирение перед рождением сверхновой.
Куда еще он мог бы пойти? Где бы пригодился со своим гениальным мозгом, тягой к наркотикам, всей желчью к жизни, к больным, что не могут даже толком сказать правду даже перед лицом смерти, к тупоголовым коллегам, годным только быть рабсилой и ничем больше?
Сердце Хауса, старое, разбитое, с громадной черной дырой внутри, одинокое, билось бы впустую, если бы Хаус хотел под финал пить молодое вино и смотреть на яхты. В чем тогда смысл? Где азарт?
Ему по-прежнему наплевать на бестолковых родителей, на коллег, ни черта не понимающих в сложных диагнозах, ему наплевать и на мелких орущих коротышек, ради здоровья которых и создавалась эта больница, ему уже не лечить какую-нибудь экзотическую болячку методом нестандартной медицины, не увидеть сибирскую оспу и волчанку на одном идиоте-пациенте, не найти медную спираль во влагалище монашки, но и не надо. Найдут и увидят другие, пока он будет играть роль доброго дяди-доктора потому что… Потому что когда-то эту же роль играл другой доктор. Добрый доктор, одинаково любивший детишек, взрослых, коллег, начальство и друга с неизменной тростью и тягой к бунтарству, женщинам и наркотикам.
Не замаливание грехов – о, нет! Благодарность, дань уважения, пусть и по-своему.
- В клуб он не войдет - снова струсит, - говорит Хаус, отсмеявшись.
- Очень на это надеюсь, - признается Майкрофт. – Мне хватает потери нервных клеток от того, что он занимается экстримом с Роджером.
- А как там у тебя твоя насыщенная голубая жизнь?
- Хорошо. Грег прекрасно владеет языком тела. И своим языком. И…
- …не церемонится и нагибает тебя при любом удобном случае – так бы и сказал.
Майкрофт закатывает глаза. Хаус все так же легко читает его, как открытую книгу. Но мир и жизнь изменились, сам Майкрофт давно уже не может ни читать Хауса, ни даже понять ход его мыслей.
- А твоя как?
Хаус чуть пожимает плечами, задирает голову, глядя на небо, прищуривается, переводя взгляд на Майкрофта.
- Ее зовут Габриэлла, у нее большая грудь, шикарная задница и двое довесков от бывшего подлеца-мужа, сбежавшего с какой-то красоткой.
- Солидно, - кивает Майкрофт, представляя Габриэллу пышнотелой жгучей красавицей. После миниатюрной Кадди и стройной Стейси Хаус не вернулся бы к прежней жизни, значит радикальная смена вкуса.
- И у нас отличный секс.
- Рад за тебя.
- Она отвратительно готовит, так что этим занимаюсь я.
- Уверен, Габриэлла и дети ценят такую заботу.
- Она наняла свободную матку, чтобы получить второго ребенка.
Майкрофт мгновенно замечает резкую перемену настроения друга и смену тембра его голоса, хотя фраза произносится практически с той же интонацией, что и предыдущие.
- Суррогатную мать?
Хаус кивает, пристально глядя на Майкрофта.
Речь не о Габриэлле. Даже не о Стейси. Едва ли Хаус стал бы так менять тему, чтобы просто дать другу понять, в связи с чем порвал все связи и исчез после разрывающего душу признания в чувствах.
- Очередной курс гормонов результата так же не дал, - говорит Хаус. – Но теперь у нее будет второй ребенок-идиот, судя по УЗИ – мальчик. Надеюсь, она не опустится до того, чтобы назвать его Джимми.
- Грег, - Майкрофт протягивает к нему руку, но Хаус отстраняется.
- Просто хотел расставить все точки. Рад был увидеть тебя, но еще больше буду рад никогда тебя не видеть, Майк, - говорит Хаус. – Не знаю, как еще отвадить тебя от себя. Может, я должен сказать, что спал с тобой из жалости?
Майкрофт даже не улыбается на довольно грубое замечание.
Это обычный укол, чтобы проверить реакцию, не более того. В этом весь Хаус, это нужно просто принять.
- Я знаю, - говорит он, глядя Хаусу в глаза. – Всегда знал.
Хаус молча кивает.
Не грех соврать, глядя в глаза, тому, кто далеко небезразличен, но чей визит действительно нежелателен для заживления старых ран.
Они оба знают, что произошедшее в прошлом не было ни жалостью, ни банальным сексом из любопытства. И спустя годы их все равно связывает что-то глубокое, уже не основанное на влечении и удовлетворении базовых потребностей. Может, не такая близкая связь, как с Уилсоном, но определенно что-то сильное.
- Ты идиот, - бормочет Хаус.
- Знаю, - вздыхает Майкрофт. – Не пожелаешь счастливой семейной жизни и бурного секса?
- Трахайся на здоровье, - желает Хаус, после чего попросту разворачивается и уходит в больницу.
- И тебе счастья, - шепчет Майкрофт ему вслед, позволяя себе улыбку.
Хаус же, своеобразно простившись с другом и отпустив его в свободное плаванье спустя столько десятков лет, уверенно шагает по делам, стараясь не улыбаться своим мыслям.


Мир не переворачивается только потому, что кто-то разобрался со своими желаниями, возможностями и потребностями, просто что-то становится легче принимать и так же легче отдавать.

- Спи-спи, - едва слышно шепчет Лестрейд куда-то даже не в ухо, а в шею Майкрофта, уже проснувшегося от нежного обцеловывания своих плеч, лопаток… спины… поясницы…
- М-м-м… - коротко отвечает Майкрофт, выпустив подушку из объятий и растянувшись на животе, чтобы инспектору, решившему перед работой снова пересчитать все веснушки на коже члена британского правительства, было удобнее.
Пока Грег продолжает почти ежеутренний осмотр своих владений в виде тела Майкрофта, последний изо всех сил старается не мешать ему помощью.

- Рози! Рози! Забирай его и пойдем.
- Подожди, я помогу ей, а то мы никогда не выйдем из дома. Рози, давай, мы вместе обуем тебя, потом возьмем Скиппи и пойдем в детский сад?
- Ну, ма-а-ам!
Молли чмокает девочку в щеку, быстро обувает ее и снимает со стульчика вместе с большим плюшевым медвежонком, которого та почти не выпускает из рук.
- Мы опаздываем, - напоминает Джон, глядя на двух своих девочек сверху вниз и протягивая самой маленькой руку, целуя ту, что побольше и повыше в уголок рта. – Готовы?
- Наверняка ты снова что-нибудь забудешь, - смеется Молли, пока Розамунд уже начинает капризничать и сообщать папе и маме, что противный Дэвид Маршалл в садике опять будет дергать ее за косички и отнимать игрушки.
- Шерлок напомнит, - отвечает Джон, подхватив дочку на руки и торжественно-торопливо выходя из дома, усаживая дочь в машину, чмокая ее, а когда Молли садится рядом, чуть потеснив Рози, то целуя и ее. – Ну, все, я к нему, а то он уже шесть раз присылал смс. Думаю, вместо седьмого вызовет Лестрейда с Майкрофтом и спецназ, думая, что меня украли по дороге.
- Не исключено, - отвечает Молли, закрывает дверь, и машина трогается.
Джон, может, и гордый, но не тогда, когда речь идет о семье, так что выделенный Майкрофтом транспорт для семьи Ватсон он принимает с благодарностью. Не будь машины, Рози постоянно опаздывала бы в садик, Молли – в Бартс, а Джона доставляли бы на Бейкер-стрит на вертолете.
- Да? Что? Я уже еду, - выпаливает Джон в телефон, стоит тому только зазвонить.
- Я не дома, - сообщает трубка голосом Шерлока. – Адрес вышлю смс, - и тут же отключается.
- Он меня с ума сведет, - жалуется Джон самому себе, подняв руку, чтобы поймать такси до окраин Лондона.
Без длительного присутствия Роджера в Англии Шерлок становится так же почти невыносим, как и еще до встреч с ним, так что привычно для себя переводит кипучую энергию в русло расследований убийств, зато когда его бойфренд рядом, из детектива могут вить веревки даже Майкрофт и Салли.
...на главную...


октябрь 2017  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

сентябрь 2017  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.10.15
Искупление [0] (Одиссея капитана Блада)



Продолжения
2017.10.19 06:58:49
Грехи Альбуса Дамблдора [22] (Гарри Поттер)


2017.10.18 02:24:28
Быть Северусом Снейпом [202] (Гарри Поттер)


2017.10.17 10:53:57
Биение этого хрупкого сердца [2] (Гарри Поттер)


2017.10.17 04:47:06
Неправильные миры [0] (Махабхарата)


2017.10.16 23:48:08
От Иларии до Вияма. Часть вторая [13] (Оригинальные произведения)


2017.10.11 12:43:56
Змееловы [3] ()


2017.10.11 11:22:31
Северный ветер [0] (Оригинальные произведения)


2017.10.10 21:15:26
Один из нас [0] (Гарри Поттер)


2017.10.09 04:14:43
Список [7] ()


2017.10.08 20:45:18
Птичка в клетке [11] (Гарри Поттер)


2017.10.07 20:54:42
Право серой мыши [10] (Оригинальные произведения)


2017.10.07 12:47:34
Самая сильная магия [3] (Гарри Поттер)


2017.10.05 15:19:35
Другой Гарри и доппельгёнгер [10] (Гарри Поттер)


2017.10.04 16:34:18
Обреченные быть [6] (Гарри Поттер)


2017.10.04 08:34:12
A contrario [55] (Гарри Поттер)


2017.10.02 11:14:30
Без права на ничью [0] (Гарри Поттер)


2017.10.02 09:49:53
Harry Potter and the Battle of Wills (Гарри Поттер и битва желаний) [0] (Гарри Поттер)


2017.09.29 16:48:17
Шерлок Холмс и доктор Уотсон. Коллажи [8] (Шерлок Холмс)


2017.09.28 17:37:34
Отвергнутый рай [8] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.09.26 15:20:20
Добрый и щедрый человек [2] (Гарри Поттер)


2017.09.26 00:00:19
Сказки Хогвартского леса [19] (Гарри Поттер)


2017.09.25 10:43:11
Художница и её тень [2] (Гарри Поттер)


2017.09.24 00:46:45
Цена «Триумфа» [1] (Научная фантастика, Оригинальные произведения)


2017.09.21 10:23:19
Особенности национального постапокалипсиса [0] (Оригинальные произведения)


2017.09.19 22:16:48
Право на поражение [5] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.