Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Снейп устраивается на работу. Заполняет анкету.
Вопрос: Имеете ли Вы детей?
Снейп: Да уж... вопросы-то у них с подвохом!!

Список фандомов

Гарри Поттер[18450]
Оригинальные произведения[1228]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[175]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[132]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[3]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12622 авторов
- 26920 фиков
- 8573 анекдотов
- 17643 перлов
- 656 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Нас двое

Автор/-ы, переводчик/-и: Sever_Snape
Бета:kasmunaut
Рейтинг:PG
Размер:миди
Пейринг:CC, ГП
Жанр:Drama
Отказ:Благодарю Дж. Роулинг
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Те же, там же, тогда же.
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, Книги 1-7
Предупреждения:AU
Статус:Закончен
Выложен:2015.12.18
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [10]
 фик был просмотрен 2765 раз(-a)



1

Я собирался лечь спать пораньше. Болела голова, то есть болела сильнее обычного. Время шло, а ситуация с Малфоем продолжала оставаться неясной, и все мои усилия ровным счетом ни к чему не приводили. Больше всего я боялся, что кто-то действительно серьезно пострадает. И что тогда делать? Хорошо Дамблдору отдавать распоряжения. «Присматривай». Ну, я присматриваю, дальше-то что? Несмотря на весь мой присмотр, девчонка попала в больницу. Вероятно, гораздо эффективней было бы вообще глаз с Малфоя не спускать. Даже когда Малфой спит. Но для этого необходимо привязать Малфоя к себе веревкой и не спать самому. Никчемные рассуждения, далекие от реальности; мой присмотр не решает дела. Ничего у меня не получается, не выходит. Может быть, к мальчику нужен какой-то особый подход, помноженный на адское терпение. Дамблдор наверняка надеялся, что я стану для Драко кем-то вроде второго отца, заботливого и заинтересованного. Малфой должен понять, что я и в мыслях не держу присвоить его славу или чего там… уже не помню точно, какую еще ахинею он нес. Особый подход, второй отец. Осуществимо примерно так же, как посыл привязать к себе веревкой. Ни на какие «особые подходы» я не способен, а терпение подходит к концу. С меня хватит. Я устал. Я не могу больше.
Кого интересует мое «не могу», продолжал я мысленную жвачку, разбирая постель, поправляя подушку, расстегивая пуговицы на мантии. Кого это интересует, если не интересует даже меня самого? Но когда-нибудь всё кончится. Пожалуй, это была единственная банальная, но здравая мысль, спасавшая меня от отчаяния. Как смертельно больной, я способен утешаться исключительно мыслями о скором конце. Ну, по крайней мере, я надеялся, что конец и впрямь будет скорым. И вот тогда я уж отдохну. Если, конечно, на том берегу мне снова не встретится Дамблдор. Может быть, хоть на том берегу у меня хватит воли послать его ко всем чертям и ещё куда подальше.
Другой берег — всего лишь бесконечная тьма — и ничего больше. Тьма на веки вечные. Вот уже несколько месяцев, как данная мысль перестала меня пугать. Даже не в контексте себя самого, я-то не боялся и не боюсь. В ее контексте. Я по-прежнему ее вспоминаю, теперь все реже, урывками, неясно, словно отошел очень далеко, почти за поворот, и, оглядываясь, вижу через плечо смазанную картинку, где свет почти поглощен тенью предвечерья, предзимья, предсмертья. Если раньше, несколько лет назад, я мог часами бродить по закоулкам собственной памяти, выискивая самые отрадные и согревающие меня моменты, связанные с ней, то теперь вспоминалась только последняя наша встреча, мимолетная, случайная, примерно за год до. Я помню ранний снег, и сумерки, и ее счастливое, обращенное не ко мне лицо, и свой суеверный ужас, накативший внезапно и ниоткуда. Тогда я подумал, что испугался оказаться замеченным. Но, скорее всего, это было просто предчувствие конца. Выражение счастья на ее лице осталось в памяти как никчемная мыслеформа; я не помнил ее счастливого лица. Но зато я помнил нетающие крупные хлопья снега на рыжих волосах и нечеткий контур фонарного света, ложившийся на лицо мертвецким восковым оттенком, и ледяной ветер, и холод, слишком пронизывающий для самого начала зимы. Вот такой — смутной, болезненной, тревожащей и холодной — она и вспоминалась теперь. И чернота, поглотившая смысл моей жизни, вдруг перестала пугать так, как раньше.
Это все усталость, доводящая до безразличия. Я больше ее не люблю, я не люблю Лили, я никого не люблю больше. Нужно просто лечь спать, постараться отдохнуть хоть немного, чтобы завтра быть в состоянии «присматривать». Пусть даже от моего присмотра и нет никакого толка.
Есть ли вообще хоть какой-то толк от моей жизни? А от чьей — есть? Есть вообще хоть какой-то пресловутый толк хоть в чем-то? Голову дернуло болью. Только пафоса и риторики не хватало! К черту! Не забыть выпить зелье и скорее лечь спать.
Я считал капли, поднеся пузырек и мензурку к самому носу, так как не хотелось включать верхний свет. Вначале я даже не понял, почему сбился. Просто стук в дверь в такое время был настолько неожиданным, что едва поддавался идентификации. Отложив на стол пузырек и мензурку, я все же прибавил света в газовом рожке и, застегнув ворот рубашки, пошел открывать. Дамблдор, больше в такое время некому. Надеюсь, ничего не случилось. Не случилось еще чего-нибудь.
Я открыл дверь. Это был не Дамблдор.
Гарри Поттер.
Вначале я подумал, что все-таки успел лечь и заснуть. Однако даже во сне с приходом Гарри Поттера в мои личные комнаты после отбоя надо было что-то делать. Мое изумление прошло рекордно быстро, и на смену ему явилась вязкая, пульсирующая тревога, от которой мгновенно стало трудно дышать. Я вытянул шею, стараясь в полумраке разглядеть выражение его лица.
— Что случилось?
Он втянул голову в плечи, зыркнул исподлобья и хриплым голосом буркнул:
— Можно мне войти?
Я попятился в сторону, давая ему проход, и он торопливо вошел. Мне ничего не оставалось, как захлопнуть за ним дверь.
— Что случилось? — повторил я, стараясь сохранить остатки спокойствия и не выдать себя голосом. — Зачем вы явились? Ну говорите же.
Он стоял посреди моей гостиной, сгорбившись, и норовил отвести взгляд, вернее, он смотрел куда угодно, только не мне в лицо.
— Поттер! Да что…
— Ничего не случилось! — выпалил он, не дав мне договорить. — Ничего. Не случилось. Я просто…
Он просто что? Я лихорадочно соображал, просчитывая все возможные и на всякий случай невозможные варианты. Оборотное зелье. Заклятие. Или Дамблдор. Вариантов ничтожно мало, о последнем — невозможном ли? — лучше не думать. Дамблдор. Если это в самом деле Дамблдор, я пойду и убью его прямо сейчас, и никакой пролонгированной рефлексии, никаких душевных терзаний, тянущихся еще с прошлой весны, убью — и не оставлю ни секунды для эпитафии.
— Почему вы не спите после отбоя? — задал я нелепейший вопрос, кажется, удививший Поттера не меньше меня самого.
— Простите, сэр. Я сейчас уйду. Мне нужна только одна минута… я хотел…
Не дожидаясь окончания невнятной тирады, я все же решил действовать согласно предполагаемым вариантам один и два: оборотное зелье или колдовство. Все мои манипуляции палочкой воспринимались внезапным визитером (кем бы он там ни был) совершенно спокойно, даже безучастно. Спустя несколько минут я был вынужден констатировать, что не нахожу ничего. Абсолютно ничего: ни зелья, ни какого-либо заклятия. Значит, Дамблдор. Все-таки Дамблдор, черт бы его побрал!
— Это в самом деле я, профессор, — наконец подал голос Поттер, видимо, только теперь уяснив суть моих действий с палочкой, и подобная мыслительная нерасторопность была лишним свидетельством правдивости его слов. — Меня никто не заколдовал и не принуждал, я сам пришел, я хотел вам сказать…
Гнев на пару секунд уступил место любопытству. Что он хотел сказать? Что такое необходимо мне сказать, заявляясь в мои комнаты среди ночи?
— Я хотел вас поблагодарить за…
Что и требовалось доказать. Я схватил Поттера за грудки и приблизил свое лицо к его лицу, успев разглядеть смятение и испуг.
— Что бы вам ни наговорил Дамблдор, все это абсолютная чушь, вам понятно? А теперь выметайтесь отсюда, и минус тридцать баллов с Гриффиндора за хождение по замку после отбоя!
— Но…
— Вон! — я схватил его за рукав мантии и, дотащив до двери, выпихнул в коридор.
Прислонившись спиной к стене, я перевел дух. Не знаю, сколько времени я так стоял. Меня душила ярость. Поняв, что до утра просто не выдержу, я хлопнул дверью и побежал в директорские покои. И плевать мне, что кто-то, может быть, уже лег спать и успел заснуть. Плевать! Я этого так не оставлю.
***
— Ведь вы же обещали! Вы обещали мне, что никогда никому не расскажете, тем более самому Поттеру!!!
Дамблдор сделал вид, что удивлен. Вопреки моим прогнозам, он еще не ложился, он и не раздевался даже, и я вскользь подумал: а спит ли он вообще? Он сидел в своем кресле и жестом, доведенным до автоматизма, стискивал здоровой рукой обшлаг рукава мантии, полностью скрывавший руку, изуродованную заклятьем. Я видел, как выпирают побелевшие костяшки пальцев на здоровой кисти — значит, сжал максимально сильно, значит, боль в поврежденной руке почти нестерпима. Но сейчас мне было все равно.
— Я не понимаю тебя, Северус. О чем ты? Конечно, я ничего не говорил Гарри. Я ведь действительно обещал. Присядь.
— Не хочу я сидеть! У вас есть какое-то другое объяснение тому, что Поттер явился среди ночи чтобы «поблагодарить» меня? Потрудитесь озвучить.
— Я не знаю. — Он покачал головой, и по его виду невозможно было догадаться ни о чем, кроме того, что его мучает боль в руке. — Может быть, ты накануне сделал для Гарри что-то хорошее, а потом забыл об этом?
— Очень смешно, Дамблдор.
Он коротко вздохнул и снова покачал головой. Это следовало расценивать, как деликатнейшее предложение убираться ко всем чертям и оставить его наедине со своей рукой и со своими ночными кошмарами, но не мог же я просто уйти, так ничего и не выяснив.
— Может быть, вы ему как-то намекнули? Или он имел возможность сунуть нос куда не надо, например, в вашу голову?
— Прости, Северус, но я все же не настолько слаб, чтобы позволять проникать в собственную голову всякому, кто возымеет такое желание. Даже если это Гарри Поттер. Я ему ни на что не намекал и не имею ни малейшего представления, чем Гарри руководствовался, придя к тебе так поздно, и что именно он хотел сказать. Кстати, было бы гораздо разумнее с твоей стороны дать мальчику выговориться до конца. Может быть, из его слов ситуация прояснилась бы. Надеюсь, не случилось ничего плохого.
Последнюю фразу он произнес почти шепотом, так что я едва расслышал ее, и мне вдруг опять стало тревожно. Тревожно, а еще стыдно, что я и в самом деле не нашел в себе сил выслушать Поттера до конца.
— Ладно, Дамблдор, если вы даете мне слово, что это не вы, то…
— Разумеется, я даю слово.
После этого я провел в директорском кабинете еще примерно полчаса, общаясь исключительно с изувеченной рукой Дамблдора. После того, как на его бледное до синевы лицо вернулось хоть какое-то подобие красок, более оптимистичных, чем синяя, я развернулся и ушел к себе. За эти полчаса мы не сказали друг другу ни единого слова.
***
— Я не понимаю, о чем вы говорите, профессор.
Поттер смотрел мне в лицо с нескрываемым раздражением, то есть как обычно. Как раньше. С одной стороны, меня это радовало, с другой — заставляло волноваться еще больше.
— Что вы вчера хотели мне сказать? — повторил я свой вопрос. — Вчера ночью, — уточнил на всякий случай.
— Ничего. — Поттер пожал плечами. — я правда вас не понимаю. — Ничего я не хотел вам сказать, какого чер…
Окончание фразы он благоразумно проглотил и отвернулся; в дверь кабинета просунулась рыжая вихрастая макушка и исчезла прежде, чем я успел открыть рот.
— Можно мне идти? Я опаздываю на трансфигурацию.
— Идите. — Я раздраженно махнул рукой, понимая, что ничего не понимаю.
Поттер что-то буркнул под нос и поспешно ретировался. Последнее время он словно с цепи сорвался, и его выходки переходят всякие границы. Если врет, то очень искусно, а если не врет…
Если не врет, то я помешался. Ну или увидел странный сон. Или проворонил какое-то колдовство во вчерашнем визитере. Я или сошел с ума, или сплю на ходу, или растратил половину магических навыков. Богатый выбор, ничего не скажешь.
Проще всё свалить на Поттера, конечно, он врет. И он прекрасно понял, о чем я его спрашиваю. Но зачем? Зачем было приходить вчера ночью, а сегодня днем все отрицать? Какой в этом смысл?
Может быть, ночью он был пьян? Запаха я не почувствовал, но я и не принюхивался особо. Да, отличная теория: был пьян настолько, что наутро ничего не помнил. Не рассказать ли Макгонагалл? Пусть у нее тоже голова поболит, в конце концов, это ее студент, а не мой.
Не мой. Немой. Мычал ночью, как немой, слова не мог вымолвить. Так он мямлил в разговорах со мной только на первом курсе, откуда что взялось, внезапный регресс в младенчество, с чего бы, на пустом-то месте — или не на пустом? Что же он хотел сказать, что вообще все это значит, и почему я должен разбираться со всем этим, как будто мне мало других забот?
Нет ответа.
До конца дня я думал только о ночном визитере, пытаясь разгадать загадку. От того, что мысли мои витали где-то далеко, я справлялся с обязанностями надсмотрщика еще хуже, чем обычно, по правде сказать, не справлялся вовсе, не просто то и дело теряя мистера Малфоя из вида, но и вообще забывая о его существовании.
Так никуда не годится, говорил я сам себе, укладываясь вечером спать. Что сказал бы Дамблдор, если б узнал, чем занята моя голова в служебное время. Это непрофессионально, так нельзя. Неизвестно, сколько времени я предавался бы самоедству, но моя внутренняя беседа с самим собой была прервана стуком в дверь. На сей раз я не удивился. Я был уверен, что знаю, кто стоит за дверью моих комнат.
***
— Прошу, мистер Поттер. Вспомнили, что хотели сказать? Странная у вас память, активизируется только ближе к ночи. Жаль, что занятия проводятся днем, когда ваша память ни на что не годится.
Я говорил бездумно, включив функцию ограниченного препода-злыдня, врага всего живого. Благо, исполнение хорошо знакомого репертуара не требовало ни малейших усилий. Я вцепился в него взглядом, боясь упустить хоть малейший оттенок в выражении его лица. Поттер был смущен и взволнован. Это единственное, что я сумел прочесть.
— Мистер Поттер. Или вы говорите, что происходит, или мы с вами идем к профессору Макгонагалл, чтобы объясняться с ней. Ну?
Он шумно выдохнул и без приглашения уселся на стул. Я почувствовал странное давление под левым ребром, как будто там сейчас резко начнет болеть.
— Простите меня, сэр. Я должен был рассказать еще вчера, но я… Я действительно пришел поблагодарить вас.
— За что? — спросил я механически. Мне тоже хотелось сесть, но я не решался, словно если я сяду, то мгновенно утрачу контроль над ситуацией. Хотя о каком контроле речь? Поттер сидит на стуле в моей гостиной, у него странное лицо, как будто повзрослевшее на несколько лет, между бровей залегла складка, и чересчур много осмысленности в глазах, и сцепленные в замок руки торчат из слишком коротких рукавов мантии.
— За что? — повторил я с нажимом, потому что он так и не ответил, только губы шевелились, будто беззвучно репетировали ответ. — За что спасибо?
— За все, — наконец сорвалось и упало бессмысленной фразой, стоило ли тянуть паузу, чтобы ответить, не отвечая по сути.
— Что вам рассказал Дамблдор? — Я все еще пытался направить разговор в русло здравого смысла даже вопреки всем заверениям Дамблдора, что ничего он не говорил.
— Это не Дамблдор. Не он мне рассказал. Это вы сами. Ваши воспоминания. Я их видел.
Мои воспоминания он видел на пятом курсе, почти год назад. Что такого он мог увидеть и почему ждал целый год, чтобы…
— Профессор Снейп, — произнес Поттер так мягко, так… не по-детски, что мне сделалось тошно, словно я провалился в дурной сон, из которого не выбраться, не сбежать, которому не было конца. А потом он зачем-то снял очки и посмотрел прямо мне в глаза. И я, как зачарованный, не мог отвести взгляда от его глаз — и не думал уже ни о чем. Собственно сам Поттер будто исчез куда-то, я видел не его, видел ее, не тот призрачный восковой образ, преследующий меня последнее время, а ее настоящую, живую, прекрасную — и мне было совсем нечем дышать. Я не знал, сколько это длилось, минуту или вечность. Потом Поттер надел очки — и магия исчезла. И я вдруг понял, что мне все равно, что происходит, что будет происходить и какой во всем этом смысл. Мне все равно, потому что самое главное уже произошло.
Я все-таки сел в кресло, силясь разобраться в своих чувствах и одновременно не желая ни в чем разбираться, может быть, самым правильным было бы лечь в постель и заснуть, и пусть он делает, что хочет, пусть идет, куда хочет. Заснуть — и желательно навсегда. А потом я почувствовал внезапный резкий озноб, и неприятное мышечное содрогание привело меня в себя.
— Кто вы такой? — спросил я вполголоса, ожидая услышать в ответ что угодно. Я абсолютно точно знал, что сидящий передо мной человек — не Гарри Поттер. Не тот бестолковый, агрессивный и крайне неприятный подросток, который сегодня днем разговаривал со мной через губу.
— Я… это я. Просто не совсем я. То есть я, но не сейчас. Нас двое. То есть, я один, но…
Я не удержался и фыркнул. Кто бы он ни был, у него явный дефицит умения связно выражать мысли.
Видимо, прочитав на моем лице что-то не вполне лестное, мой гость покраснел и поспешно выпалил:
— Хроноворот! Теперь понимаете?
Хроноворот. Боль в подреберье наконец-то распустилась пышным цветом и запульсировала в унисон с биением сердца. Не знаю почему, но я сразу поверил в то, что сказал гость. Он — Гарри Поттер, но не совсем. Их двое. Быть может, я поверил потому, что Поттер предъявил мне сам хроноворот, болтающийся у него на шее, на цепочке под мантией.
— Сколько?
— Что? — Он посмотрел с тревогой.
— Сколько оборотов?
— А… много оборотов. Гермиона все рассчитала. Тринадцать тысяч сто сорок оборотов. Мне понадобилось зелье выносливости, да и то я под конец чуть с ума не сошел крутить эти чертовы часы. Наверняка несколько раз сбивался при счете.
Тринадцать тысяч сто сорок оборотов. Сколько это? …Полтора года. Я-то со счета не собьюсь.
— Темный Лорд. Что с ним?
— Он уже мертв.
Темный Лорд мертв, а Поттер жив. Значит, Дамблдор ошибался, значит, Поттер все-таки выжил, господи, какое облегчение. Все это не напрасно. Все это… имеет смысл. Будет иметь смысл. Мне казалось, я хочу спросить о чем-то еще, казалось, хочу спросить о тысяче самых разных вещей, и вместе с тем больше всего я хотел, чтобы он немедленно, прямо сейчас ушел. Я даже был готов выдать ему зелье выносливости, чтобы он, не медля, начал крутить рычажок в обратную сторону.
Я прикрыл глаза, надеясь, что Поттер проявит сообразительность и такт и свалит куда-нибудь подальше. Туда, откуда пришел. Но, разумеется, я слишком многого от него ждал. Все-таки это был Поттер, даром, что повзрослевший на полтора года. Он и не думал уходить, сидел на краешке стула, потупив глаза, и как будто чего-то ждал. Может, ждал, когда я выгоню его взашей. Или начну расспрашивать про будущее. Например, спрошу, а жив ли в этом будущем я сам. Я мгновенно понял, что мне неинтересно. И нет в этом не-интересе никакого позерства, просто я и так знаю ответ, зачем же спрашивать.
Я узнал самое главное. Темный Лорд мертв, Поттер жив. С души свалился пудовый булыжник, однако освобождение имело и негативные последствия. Я вдруг совершенно обессилел, словно пружина, державшая меня в чудовищном напряжении, лопнула, и все внутри обмякло, обвисло, перестало держать форму. Я всерьез испугался, что немедленно засну прямо в кресле.
Я боялся заснуть, а он продолжал сидеть, глядя в пол и улыбаясь зеленоватым разводам на моем старом ковре.

2.

И Рон, и Гермиона были категорически против моей затеи, и у каждого нашлись на то свои причины. Рон, тот просто не понимал, зачем мне это. Ну не мог он понять. Гермиона-то понимала, но ее пугала магическая сторона вопроса. По ее мнению, путешествовать так далеко назад с помощью хроноворота могло оказаться небезопасным. Я час или два выслушивал какие-то страшилки про ведьму, которая по временному недоразумению унеслась на пятьсот лет назад и впоследствии умерла в клинике святого Мунго от внезапной старости; она якобы провела в прошлом пять дней, а в результате ее путешествия несколько человек исчезли из настоящего, потому что вообще не родились. Я вяло возразил, что не собираюсь идти на пятьсот лет назад и не собираюсь торчать в прошлом пять дней.
То есть тогда не собирался. Сейчас на исходе второй день, а я пока не готов вернуться.
Гермиона все-таки сдалась и выпросила у Макгонагалл личный профессорский хроноворот, тот самый, что так выручил нас на третьем курсе. Я мимолетно поинтересовался, откуда у Макгонагалл личный хроноворот, но тут же об этом забыл. Какая разница. Просто мне повезло. Если бы этот хроноворот принадлежал Министерству, его бы постигла печальная участь остальных хроноворотов.
Я вначале никак не мог определиться с датой. Не хотелось забираться слишком далеко. Но точно раньше, чем Дамблдор… чем он убил Дамблдора. И, пожалуй, раньше, чем всплыла вся эта история с книжкой, ну, в туалете, когда я метнул в Малфоя сектумсемпрой. В итоге у меня получился примерно февраль шестого курса.
Я ничего не продумывал заранее. Я боялся, что если начну продумывать — у меня просто смелости не хватит показаться ему на глаза, не то что говорить с ним. А может, я, как и Рон, не понимал, на фига я вообще это делаю. До конца точно не понимал. Ну вот, разобраться-то по сути, зачем ему моя благодарность? Это он не для меня старался. И я не имею никакого отношения к тому, что он был влюблен в мою мать. И все-таки… и все же я не мог не пойти. Ну не мог — и все тут!
Гермиона раз сто повторила, чтобы я никуда там не лез и по возможности никому на глаза не попадался, кроме Снейпа. Она опасалась, что моя вылазка изменит настоящее.
Она-то опасалась, а я именно этого и хотел. Тем более, тело так и не нашли. То есть он, возможно, не умер. А для того, чтобы он и в самом деле не умер, нужно было пойти туда и предупредить его. Делов-то.
Вот прямо сейчас и скажу! Не могу же я вечно торчать в совятне, от меня уже за милю несет пометом. Я не рассчитывал задерживаться здесь больше чем на день. Уже второй на исходе. Подступиться к Снейпу днем нет никакой возможности. Он все время где-то шляется; то есть вчера, следуя за ним по пятам в мантии-невидимке, я выяснил, где он шляется. Ходит за Драко Малфоем. А еще вчера он разговаривал со мной. Как же, как же, отлично помню этот разговор. Я тогда даже втайне порадовался, что, наверное, Снейпа кто-то траванул, иначе с чего это он городит какой-то бред, будто я! ему! ночью! хотел что-то сказать!
Какое же у него измученное лицо. Ну да, я раньше такого не замечал, а вот сейчас смотрю — и не знаю, что чувствую. Да ничего я не чувствую. Просто я должен его предупредить. Не хочу я, чтоб он умирал. Он меня всегда ненавидел, но все-таки несколько раз спасал мне жизнь. Да что там говорить, я жив только благодаря ему. Нужно хотя бы попытаться отплатить тем же. И какая разница, как он ко мне относится. Как я к нему отношусь. А как я к нему отношусь? Мне стыдно на него смотреть, то есть не стыдно, а неловко как-то. Это все из-за того, что он сказал перед смертью, он попросил посмотреть на него, конечно, если б он не умирал, хрен бы о таком попросил, но он умирал, ему было все равно, он мог думать только о том, как бы увидеть ее глаза в самый последний раз. Чудно. Никогда бы не подумал, что он способен так вот… привязываться. Любить. Хотя, что я о нем вообще знаю. Ничего ведь. Совсем ничего.
Я украдкой оглядел комнату — все то же. Раньше бывал здесь пару раз. Те же стеллажи с гадами в стеклянных банках. Та же старая мебель и протертый зеленый ковер. Все то же самое, только вот он совсем другой. Глаза полузакрыты, спит, что ли? Какое измученное лицо, как будто тяжело болен или сильно устал. Почему до сих пор меня не прогнал? Вчера-то быстро вышвырнул, я и глазом не успел моргнуть. А сегодня он знает, кто я и откуда. Знает — но почему тогда молчит? Почему сам не спрашивает ни о чем? Только про Лорда спросил. А про себя самого ни слова. Неинтересно ему что ли?
Надо сказать скорее, пока не очухался и не выставил меня. А как сказать-то? «Профессор, на вас натравят змею, поэтому будьте осторожны, носите с собой противоядие и заодно уж что-нибудь кровоостанавливающее, желательно мощного действия, а то у вас из шеи хлестало, как из дырявого шланга, сам видел».
Я молчал. Может быть, потому, что если я скажу про змею, нужно будет сразу уходить. А я разве не хочу уходить? Я ведь планировал только один день, да и Гермиона говорила…
— С вами там все в порядке, Поттер? — неожиданно спрашивает он; у него даже голос другой, какой-то… сиплый, что ли. Там — это где? Это сейчас на стуле или в будущем? Зачем он спросил? Как будто ему до меня есть дело.
— Если вы про будущее, сэр, то да. Там со мной все в порядке. Ну, то есть насколько вообще может быть в порядке после всего… Хотите еще о чем-то узнать?
Он отрывисто качает головой.
— Вам пора возвращаться. Вы в курсе, что при помощи хроноворота можно вернуться в свое время, просто нужно крутить в противоположную сторону?
Я решаю не обращать внимания на его привычный издевательский тон, проклюнувшийся буквально изниоткуда. Привычка, видимо.
— Я ведь даже вас не поблагодарил. Я хотел так много сказать, ну, насчет того, что вы для меня сделали, и что я был неправ, хотя и вы тоже… то есть, я не то хотел сказать, простите, я…
— Надо было записать свою благодарственную речь на бумажке и выучить наизусть, — фыркает он.
— Я правда вам благодарен. Но вы ведь это не для меня делали. А для… для нее. А я для вас — пустое место, и моя благодарность для вас ничего не значит.
— Хорошо, что вы это понимаете. Но зачем же тогда пришли?
— Я хотел вас предупредить кое о чем.
— Я умру. — Его голос звучит с равнодушной ленцой, это даже не вопрос, утверждение. — Об этом меня не надо предупреждать. Я и сам это знаю.
— Послушайте, Волдеморт натравит на вас свою змею, это случится в мае следующего года, в Визжащей хижине, когда Волдеморт нападет на Хогвартс. Мы не нашли вашего тела, так что, может быть, вы и не умерли, вы же наверняка сумеете найти средство…
— Довольно, — прерывает он меня все тем же равнодушно-ленивым тоном. — Вам и в самом деле пора идти. Только прежде скажите, не должен ли я сделать еще что-то… для вас? То есть такое, о чем бы я сам не догадался.
Опять он делает вид, что ему есть до меня дело. А, ну да, все время упускаю из вида. Он же для мамы старается. Верный палладин. Слово дурацкое, наверняка от Гермионы подцепил. Что он должен для меня сделать? Откуда я знаю, о чем он сам бы не догадался? Ну, насчет меча ему наверняка Дамблдор сказал. И про воспоминания — это тоже часть его собственного плана, я тут ни при чем. Сказать ему, что он должен непременно выжить, что это необходимо для моего спасения? Соврать уж наверняка, лишь бы не смотрел вот так тупо, бессмысленно в пустоту, мимо меня, мимо вообще всего, будто и не собирается сам себя спасать. Соврать ему. Пусть живет. Мне нужно, чтобы он жил, мне так спокойнее, я не хочу быть ему должным, слишком уж непомерная цена, он ведь погиб из-за меня. Я не хочу быть ему обязанным. Я не хочу, чтобы он умирал, мне, по сути-то, все равно. Я просто не хочу быть ему обязанным. Наконец-то я разобрался во всех своих порывах, и то, что я понял, совсем не радует. Может, он не так уж сильно заблуждался на мой счет? Я ведь даже, идя сюда, не о нем думал. Я думал только о себе.
— Сэр… как вы себя чувствуете, сэр?
Дурацкий вопрос срывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. Сейчас он меня пошлет — и будет прав.
Он не говорит в ответ ни единого слова. Просто смотрит на меня. И я снова осмеливаюсь посмотреть ему в глаза. Его глаза ровным счетом ничего не выражают. Это не-выражение пугает настолько, что я готов немедленно встать и идти, чтобы, простившись еще раз с Хедвиг, начать крутить назад эти чертовы часы.
Но он не прогоняет меня. Он просто смотрит — и молчит.

3.

Поттер находился здесь уже столько времени, что я успел привыкнуть к его присутствию. Происходящее перестало казаться дурацким сюрреалистическим сном; пожалуй, я не чувствовал уже ничего, кроме досады. Скажите пожалуйста, какое благородство натуры, притащился в прошлое, чтобы предупредить меня о покушении на мою жизнь, как это по-гриффиндорски, как правильно. На самом деле просто не хочет чувствовать себя обязанным. Это у них семейная склонность к самообману, его отцу тоже казалось, что он не свою шкуру спасает от наказания, а мою — от клыков оборотня. Вначале подставить, а потом…
Думать об этом было нестерпимо скучно, как и о том, что Темный Лорд даже не соизволил заняться мною лично, а поручил своей верной змее. Быть укушенным змеей (и хорошо, если впоследствии не сожранным, тело ведь так и не нашли) — не та смерть, которую я себе пожелал бы. Но я и не думал, что умру в собственной постели. Да и какая, в сущности, разница.
От нечего делать я наблюдал за Поттером; на его лице явственно отражалась напряженная работа мысли, и зрелище прямо-таки завораживало своей редкостью, практически уникальностью. Почему я до сих пор его не прогнал, я и сам не знал. Может быть, потому, что после его ухода мне пришлось бы лечь спать, опять выпив зелье сна без сновидений, которое уже толком не помогало. Даже сквозь оглушающее забытье просачивались мысли о том, что предстоит сделать, и от этого было так невыразимо тоскливо, что, пожалуй, я согласился бы и на змею. Вот прямо сейчас.
Но сейчас никакой змеи рядом не было, был только размышляющий неизвестно о чем Поттер-из-будущего, живое олицетворение финала всех моих трудов, слава Мерлину, что живое.
— Сэр… как вы себя чувствуете, сэр?
Напряженная умственная деятельность породила именно этот нелепый вопрос? Я опять ожидал чего-то большего, очевидно. Вопрос был настолько неуместен, что я предпочел ничего не отвечать. Хотя мог бы. Я себя никак не чувствую, потому что мне нечем себя чувствовать. Пафосно, зато правда. Дамблдор частенько осведомлялся о моем самочувствии, но я сильно сомневаюсь, что хоть раз его интересовал ответ. А ведь я ему однажды сказал правду! Я вспомнил, как совсем недавно пытался быть с Дамблдором откровенным, это происходило в лесу, в самом подходящем месте для сумятицы ощущений, в которые я позволил себе провалиться, черт, да я буквально кричал ему, что больше не могу, не могу больше! Но никто, кроме меня, не знает, насколько Дамблдору плевать. Для него не существует ничего, кроме интересов дела; по крайней мере, мои чувства уж точно не существуют. Иногда я и сам забывал, что у меня есть чувства, но не в тот раз. Точно не в тот.
Поттер все еще ждал ответа, или, вернее, ответа ждала она — смотря на меня мягко, чуть встревоженно, совсем как тогда, в те времена, кажущиеся сейчас и вовсе не существующими, во времена «до Джеймса Поттера». Что мне сказать тебе, Лили? Что каждый стук моего сердца… Да ты и сама знаешь. Знаешь так же хорошо, как и я знаю, что стук моего сердца тебе совершенно безразли…
— Мне кажется, вы не очень-то хотите выжить? Так?
Мягкое знакомое выражение исчезло из глаз, на меня смотрел просто мальчишка, выросший на полтора года, но ничуть не изменившийся. Наверное.
— Мне кажется, вас это не касается.
Пора с этим кончать. Бессмысленнейший эпизод моей жизни слишком затянулся, нужно подвести его к логическому концу. Я решительно встал и шагнул к двери. Распахнул ее.
— Прошу, Поттер. Удачного возвращения и извольте ничего не перепутать, хроноворот не терпит легкомысленного обращения, это не игрушка, а вы и так умудрились злоупотребить. Прощайте.
Помедлив, он встал и уставился на меня. Я взглядом остановил любые попытки дальнейших словесных излияний и открыл ему дверь. Хватит. Действительно хватит.
Зелье сна без сновидений не помогло вообще. До самого утра я пролежал на спине, глядя в потолок (да и тот, разумеется, не видел, пока не начало светать). Понятия не имею, о чем я думал. Ни о чем. Интересно, где он крутит свой хроноворот, наверняка в совятне или в Выручай-комнате. Хоть бы и в самом деле ничего не перепутал. Я не имел ни малейшего желания вытаскивать его из очередной передряги. Мне и местного Поттера хватало. А двое — это точно был перебор.

4.

Гермиона меня убьет. Хотя какая разница-то, три дня, четыре или даже пять. Я ведь ни с кем не взаимодействую, я даже в Выручай-комнату не лезу, все-таки там полно магии, и кто знает, не произойдет ли чего. Уж в совятне по-любому безопаснее, хотя, конечно, очень неудобно, и долго я здесь не протяну. Даже прилечь толком негде! Хорошо хоть, есть этот старый матрас, понятия не имею, кто его сюда притащил. От матраса воняет пометом, но с учетом вонючести всего пространства эта вонь практически и не ощущается. Разве что если ткнуться в матрас носом. По правде говоря, именно этого и хотелось — носом в матрас и не отсвечивать. Просто тихо-тихо лежать и думать, почему я до сих пор здесь. Что меня держит?
Вчера, вернувшись из его комнат, я хотел свалить сразу, но была поздняя ночь, и я решил поспать хоть час, прежде чем начинать считать до трех тысяч ста сорока. Собьюсь еще и попаду совсем не домой, а неизвестно куда.
Мне приснился Снейп. Конечно, он и раньше мне снился, но в основном во всяких кошмарах. А сейчас… Не то чтобы это был хороший сон, нет. Я даже и не помнил толком, что именно во сне происходило. Зато я помнил его лицо, измученное и пустое. И помнил, что во сне он меня о чем-то просил, а о чем именно — не знаю. Забыл. Или не услышал, не разобрался. Почему-то казалось важным вспомнить, и я лежал на спине, глядя, как по потолку мечутся тени от совиных крыльев, и все думал… думал. Я хотел вспомнить сон, но вместо этого вспоминалось совсем другое. Например, рассказ Хагрида про подслушанный разговор в лесу. Снейп сказал Дамблдору, что устал. И что не сможет выполнить его просьбу. Дамблдор повышал голос. Они спорили… Когда Хагрид рассказал про это, я подумал — речь идет о слежке за Малфоем, но теперь-то я понимаю, что Снейп имел в виду. Он хотел отказаться выполнять обещание, данное Дамблдору. Обещание убить. Но Дамблдор ему не позволил отказаться. Обещал — значит, делай. Знакомая ситуация. Дамблдор умеет быть очень убедительным. Я вспомнил, как насильно поил его зельем в пещере, и меня передернуло. Я же видел, что это зелье убивает Дамблдора. И все равно заставлял пить, потому что пообещал. Потому что так было нужно для дела. Вот и Снейп…
Смог бы я убить Дамблдора, если б тот приказал? Наверное, нет. То есть я, может быть, и смог бы, но после этого вряд ли смог бы жить сам. Вот и Снейп… наверное. А я-то еще удивляюсь, что он не слишком-то хочет сам себя спасать. Каково ему сейчас? Как он может спокойно разговаривать с Дамблдором, смотреть ему в глаза, зная, что ему предстоит сделать? И зная, что все будут ненавидеть его за это — то есть ненавидеть еще больше? Какой-то кошмар.
От этих мыслей хотелось сбежать куда подальше. Может быть, я первый раз думал о Снейпе как о живом человеке, у которого есть какие-то чувства. И который может страдать, которому может быть больно. Я впервые думал о Снейпе не в контексте себя самого (Снейп — мое персональное зло или Снейп — мой персональный ангел-хранитель, второе не исключает первого), а о Снейпе в контексте самого Снейпа. Я пытался представить себе его жизнь — и мне казалось, я заглядываю в какую-то бездонную пропасть. Пропасть, в которой можно пропасть — достаточно оступиться у края всего-то на полшага. И что? Что я могу сделать? Это его жизнь. Моего сочувствия ему точно не нужно, а уж тем более жалости. Да не жалею я! Я не жалею, я просто хочу… Так нельзя. Нельзя взять — и свалить сейчас домой, я ведь уже не смогу просто так жить, зная, что даже не попытался, не ради себя, ради него самого! Не попытался… не попытался… Что? Я не знаю! Не знаю, что должен попытаться сделать. Снейп больше не выглядел как вечная негативная картинка в моей голове, он выглядел как живой человек! По-моему, только сейчас до меня начинает доходить. Я не хочу множить ненависть, пусть, если хочет, и дальше продолжает меня ненавидеть, но он должен знать, что я не ненавижу его больше. Мало того, сейчас я понимаю, что мне не все равно, выживет он или нет. Не ради себя не все равно, а ради него самого.
Я едва дождался вечера. Весь день, валяясь на старом вонючем матрасе, я вел со Снейпом мысленные бесконечные диалоги, пытаясь договориться хоть о чем-то. Даже воображаемый Снейп смотрел на все мои потуги со снисходительным презрением или в лучшем случае с безразличием. Но я все же не терял надежды достучаться, хотя по-прежнему не очень-то понимал, в какую дверь надо стучать. Значит, буду колотить во все двери подряд, авось, что-то и выйдет. И выбора у меня никакого нет — я просто не могу поступить иначе.

***
Конечно, была вероятность, что он вообще меня не впустит. Ломиться в его комнаты третий раз подряд, тем более, накануне он вроде как со мной простился — это был явный перебор. Но я ведь уже решил ломиться во все запертые двери, чего уж теперь-то мяться. Вот она, первая дверь, к моим услугам. Я торопливо постучался и на всякий случай отошел чуть подальше, мало ли что.
Дверь распахнулась сразу, как будто он ждал гостей.
— Не хватало, чтоб вас кто-нибудь здесь заметил в такое время! — прошипел он и буквально втащил меня к себе, хлопнув дверью. — Ну?! Что еще?! Забыли, сколько оборотов крутить, сломали хроноворот, что?
— Не забыл и не сломал. Просто вы мне не даете договорить, вот и все. Я должен договорить. Пожалуйста.
— Черт бы вас побрал, Поттер! Вы хоть понимаете, что ведете себя, как последний болван?
— Понимаю, — кивнул я. — Вы правы, я себя веду как болван, и вообще, вы во многом были правы на мой счет.
Ничего похожего на интерес не отразилось на его лице; он прикрыл глаза и как-то слишком уж поспешно опустился в кресло, почти рухнул в него.
— Вам нехорошо?
В ответ на мой вопрос он только досадливо отмахнулся.
— Говорите, я не буду вас перебивать. Похоже, другого шанса быть оставленным в покое у меня просто нет. Говорите, только побыстрее, а потом я сам всуну вам в руки хроноворот, и вы будете крутить его на моих глазах все три с лишним часа, пока не исчезнете отсюда.
Все мои отрепетированные дневные диалоги разом вылетели из головы. Не хотелось мне ничего говорить, а хотелось дать ему чаю, и хотелось, чтоб он лег спать и наконец-то отдохнул.
— Может, я лучше завтра приду? — вякнул я. И зря.
— Завтра?! — Он вскочил с кресла и в один немыслимо длинный шаг очутился ко мне так близко, что его длинный крючковатый нос едва не ткнулся мне в скулу. — Да вы издеваетесь!
Он часто так делал. Нарушал личное пространство. Вероятно, это был его привычный рычаг в попытках оказывать давление и демонстрировать, кто здесь главный. Раньше всегда срабатывало. Помню, когда он на третьем курсе вот так же наклонился ко мне, едва не столкнувшись щекой с моей щекой, я чуть в штаны от страха не наложил. А сейчас было совсем не страшно. Он него шел еле уловимый не слишком приятный запах какой-то травы или зелий, а еще самую малость пахло обычным потом. Мне было одновременно и противно, и неловко, и вместе с тем даже как-то… не так безнадежно. Это добавляло в его образ телесности, вот что. Помогало воспринимать его не как картинку, а как живого человека. И еще я подумал — чисто отвлеченно, конечно — что он так близко стоит, что я мог бы его обнять. Ну или оттолкнуть. Интересно, чтоб он тогда сделал, выкинул меня за дверь или что похуже?
— Я не издеваюсь, профессор. Можно мне сесть? Пожалуйста.
Я все-таки к нему прикоснулся — едва-едва, хотел его отодвинуть, чтобы сесть, но как только он угадал моё движение, так тут же отпрянул, отшатнулся, как от чумного. Я сел. Он тоже сел. Минуты две мы молчали.
— Поттер. Мое терпение на исходе.
Такого бессильного голоса я еще не слышал. Он не притворяется, вот что! Он уверен, что видит меня последний раз в жизни, что в будущем мы с ним не встретимся, поэтому передо мной можно не держать лицо. Неужели больше никто не видит, какие у него черные круги под глазами, и в лице ни кровинки?
Я сжал палочку в кармане, моля небо, чтобы он ничего не заметил. И произнес заклинание про себя. Редкое заклинание, меня Гермиона научила. Вернее, я сто раз слышал, как она применяет это заклинание ко мне самому. Ведь зелье сна без сновидений мне уже не помогало, а кошмары продолжали мучить. Если б не Гермиона, я бы, наверное, вообще не смог спать — в тот самый первый месяц после окончания войны.
Собственно, заклинание сработало, как оно обычно срабатывало и со мной. Голова Снейпа опрокинулась на подголовник кресла, глаза закрылись, а рот немного приоткрылся. Он задышал глубоко и размеренно. Уснул.
Жаль, что это заклинание нельзя применять к самому себе. Мог бы и попросить кого-нибудь, зачем же так мучиться. У него бессонница, на лице ведь написано. Я эту заразу (бессонницу, в смысле) изучил досконально. Пусть поспит. Хотя в кресле, конечно, не слишком-то удобно.
Я колебался минуты три. Ну не убьет же он меня за это, в самом-то деле. Ему нужно как следует отдохнуть. А я уже не ребенок, и уже не его ученик, и…
Когда я тащил его в спальню, у меня коленки тряслись, несмотря на все самоподбадривания. Нет, на вес он оказался совсем не тяжелый. И не проснулся в процессе. Но все-таки это был Снейп.
Я уложил его на кровать, стараясь устроить максимально удобно, и накрыл пледом. Ну вот и хорошо, вот и отлично. Никаких докучливых снов не будет, только покой.
Я даже и не решился разглядеть его спальню. Меня ж никто сюда не приглашал. Все-таки я, в отличие от него, не любил без спроса нарушать границы. Я поспешил вернуться в гостиную и сел в кресло. На минуточку, чтобы только дух перевести и отправиться восвояси на свой вонючий матрас. Я посидел отведенную самому себе минуточку, потом еще пару минут. И сам не заметил, как провалился в сон.

5.

Спит в моем кресле, в которое я даже садиться никому не разрешаю. Каков наглец. Поттер, чего еще от него ждать. Тот или этот, никакой разницы. Да и почему должна быть разница, ведь на самом деле это не два Поттера, а один. Все тот же. Ну, почти.
Никогда не видел его спящим. Всего полтора года прошло, а ведь уже не выглядит мальчишкой. Очки свалились на пол, можно случайно раздавить.
Я машинально положил очки на стопку книг и снова посмотрел на его лицо. С закрытыми глазами, да еще без очков, он сам на себя не похож. Вернее, он не похож на них. Я пялился, словно хотел в нем дырку просмотреть, в попытке разглядеть в этом лице Лили и Поттера-старшего. Я не видел ни ту, ни другого. Когда же он перестал быть похожим на своих родителей? Понятия не имею. Подбородок за ночь потемнел, но совсем не это выдает возраст. Он выглядит даже старше, чем положено выглядеть в его восемнадцать — или сколько ему там сейчас? Морщина на лбу, не слишком заметная, но все же. Складки в углах рта. Тени под глазами. Нахмуренный и сосредоточенный даже во сне. И воняет в прямом смысле этого слова дерьмом. Птичьим. Значит, и правда обосновался в совятне. Конечно, я не видел Джеймса Поттера спящим, но готов поклясться, уж его-то лицо точно было безмятежным, как подошва башмака. И ее. Ее я тоже не видел спящей. Никогда.
Откуда он знает это заклинание? И еще научился колдовать невербально, но я, конечно, все равно понял, какое он заклинание применил. Здесь не обошлось без всезнайки Грейнджер. Как бы я не злился на Поттера, все-таки я был ему благодарен за то, что впервые за несколько недель у меня не шумело в голове. Я выспался. Я чувствовал себя отдохнувшим. И мог с новыми силами приступить к процессу изгнания гостя из будущего. Он сам понятия не имеет, чего ему от меня нужно и зачем он вообще сюда явился. Кажется, еще вчера я сказал, что всему есть предел. Но такой уж Поттер человек, что ему все надо растолковывать по сто раз. Надеюсь, в нашем случае будет достаточно и двух.
Какое-то время я продолжал его разглядывать, ожидая, что от моего взгляда он сам изволит проснуться. Но ничего подобного, он продолжал спать. Чем дольше я на него смотрел, тем мне делалась тревожнее. Какого черта он меня усыпил? Должна же быть какая-то цель! Может быть, что-то искал в моих комнатах? Но что? Может быть, там, в будущем, не все так гладко и ему что-то от меня нужно? Почему он прямо не скажет? Кажется, он доверяет мне гораздо больше, чем нынешний Поттер. Если бы не доверял, то уж точно не решился бы заснуть в моих комнатах. Но меня-то он зачем усыпил? Я уперся лбом все в тот же вопрос, и понял, что ждать, когда Поттер проснется, терпения не хватит.
Я вытащил палочку и тихонько ткнул его в грудь. Он мгновенно открыл глаза, и я прочитал в них что-то очень похожее на испуг.
— Проснулись? — спросил я небрежно, кончиком палочки подцепляя цепочку от хроноворота на его шее. — Вот и замечательно. А теперь берите хроноворот и начинайте обратный отсчет. Прямо сейчас. Немедленно.
— Надеюсь, вы тоже хорошо спали, профессор.
Видимо, он уже взял себя в руки, потому что в голосе никакого испуга уже не ощущалось. А напрасно.
— Ну?
— Что?
— Крутите, что!
Он поерзал в кресле и нерезким, осторожным движением отодвинул мою палочку от своей груди.
— А если я не стану крутить, тогда что? Что вы мне сделаете? Убьете? Примените «imperius»? Пожалуетесь Макгонагалл или Дамблдору?
— Наглец, — прорычал я и ощутил, как злость мгновенно накатила черной душной волной, ища выхода хоть в каком-то действии. Стул за моей спиной взвился к потолку и обрушился на ковер грудой деревянных щепок.
— Впечатляет, — пробормотал Поттер, вжимаясь спиной в кресло. — Пожалуйста, со мной так не нужно, я в отличие от вас хочу жить дальше.
— Если вы не хотите, чтоб вас постигла та же участь, что и стул, отвечайте, зачем вы меня усыпили? Рылись в моих вещах? Зачем вы вообще сюда явились? Отвечайте правду или я не знаю, что с вами сделаю! Ну!
Он все еще смотрел с опаской, но его рот так и норовил разъехаться в идиотской улыбке. Лучше бы он прекратил меня злить, мне и так стоит огромных усилий сдерживаться!
— Ни в каких ваших вещах я не рылся, профессор. По части бдительности вы покойному Грозному Глазу дали бы сто очков! А усыпил я вас, потому что у вас бессонница. И я просто хотел, чтобы вы поспали. Отдохнули. А зачем я сюда пришел, я вам уже говорил. Еще какие-то вопросы?
— Нет у меня никакой бессонницы!
— Ну конечно. Кому-нибудь другому это расскажите. Я знаю, что такое бессонница. После войны… ну, когда все кончилось… я больше месяца не мог нормально спать. Если бы ни Гермиона с этим самым сонным заклятием, я, наверное, угодил бы в Мунго с помешательством.
— Вы точно от меня ничего не скрываете? Если у вас есть какая-то конкретная цель, и вы до сих пор ее не озвучили… Я должен что-то сделать? Так?
— Вы должны постараться выжить.
— Это нужно для… какой-то цели?
Он молчал, смотря на меня рассеянно, вскользь. Потянулся за очками, нацепил их на нос.
— Это нужно для того, чтобы вы жили. Недостаточная цель?
Сам не знаю, что я хотел ответить — и ответил ли вообще. Наш бестолковый разговор прервал стук в дверь. Поттер испугался гораздо больше, чем я. Он в одно мгновение вскочил с кресла и заметался по комнате.
— Кто это? Вы кого-то ждете? Меня никто не должен видеть!
Кто это? Хороший вопрос. Какой сегодня день и который сейчас час? Сегодня воскресенье, а время, я посмотрел на часы на каминной полке, без трех минут десять. Воскресенье, десять утра. О, черт!
— Где ваша мантия-невидимка, надевайте скорее!
— Я ее прячу снаружи, рядом с вашей входной дверью, там очень удобная ниша. Ну что вы так смотрите, я ее в кармане, что ли, должен носить?
— Вы идиот, Поттер.
— Да, я в курсе. Вы знаете, кто там пришел? Может, не открывать?
— Это вы пришли! Вы! У вас отработка назначена на десять часов!
Поттер присвистнул, и прежде чем я успел хоть слово сказать, метнулся в мою спальню. Я увидел через дверной проем, как он рухнул на пол и одним махом закатился под мою кровать. А это еще зачем?! Достаточно было просто уйти в спальню и прикрыть за собой дверь.
Я не стал заострять ситуацию, хлопнул дверью спальни и пошел впускать Поттера № 1.
Тот стоял на пороге, раздраженный и злой, и от одного его вида у меня мгновенно заныли все зубы сразу. Даже не ответив на его невнятное приветствие, я сказал:
— Ступайте к Филчу, мистер Поттер, и скажите, что это я вас прислал и что вам назначена отработка по уборке школьных туалетов.
— Но, сэр…
— Никаких «но». Ступайте. Если Филч останется недоволен результатом ваших стараний, в следующее воскресенье вас будет ждать то же самое. Вам понятно?
Злобно сверкнув глазами, Поттер развернулся и ушел, даже сутулой спиной демонстрируя мне, как сильно он раздражен. Надеюсь, Филч не слишком удивится, все-таки о таких вещах принято предупреждать заранее. Ну, пусть это окажется для Филча приятным сюрпризом.
Вернувшись в спальню, я обнаружил Поттера № 2 сидящим на полу возле моей кровати. Он смеялся.
— Что смешного?
— Да я вспомнил эту отработку! Оказывается, я сам был виноват в том, что пришлось драить туалеты! Вы не представляете, как я на вас злился!
— Ну отчего же, очень хорошо представляю. Только что имел возможность наблюдать своими глазами.
Поттер встал и смущенно отряхнул мантию.
— Прекрасно провел время под кроватью, — пробормотал он. — У вас там чисто, как в лаборатории. И извините, что я на вас злился. Я ведь не знал, почему вы меня отправили к Филчу.
— Какой смысл извиняться за единичный случай.
— А, вы хотите, чтобы я извинился за все разы, когда я на вас злился? Ну хорошо. Извините. Мне действительно стыдно. Мне и в голову не приходило, да и не могло прийти, что вы часто бывали правы, когда назначали отработки, да и вообще… даже когда вы ко мне цеплялись, у вас на это имелись основания.
— Я к вам не цеплялся.
— Цеплялись. И еще как. Ну вот, например, вы подозревали, что мне нужна слава. Тогда это казалось бредом, но если вспомнить ваш учебник по зельям… Мне ведь действительно было очень приятно, что меня считают крутым зельеваром. Я просто тащился от этого! А никакой моей заслуги в этом не было, и я получил признание абсолютно незаслуженно.
— Я вам говорил, что вы — вылитый отец.
— Нет. Даже не начинайте. Вы же не можете так всерьез думать, профессор. Я люблю своего отца, но я совершенно на него не похож. Разве я хоть раз, хоть один-единственный раз поступил с Драко Малфоем так, как они все время поступали с вами? «Сектумсемпра» не в счет, я не знал, как она действует, и я просто хотел защититься от его «круциатуса».
Я был совершенно не готов обсуждать с Поттером проделки его отца, крестного и всей этой дурацкой компании. Впрочем, Поттер, кажется, вовсе не собирался обсуждать ничего подобного. Он просто пояснил мне, что не поступал так, как его отец. И я, к своему удивлению, был вынужден признать, что он говорит правду.
— Или вот, например, вы считали меня эгоистом, — продолжал он, так и не дождавшись от меня ответной реплики. — И это тоже правда, в какой-то степени. Вернее, это не эгоизм, это что-то другое, но тоже ничего хорошего. Я привык все вокруг воспринимать исключительно через самого себя. Как будто все имеет ко мне отношение, а если не имеет, значит, оно не важно. Я понял уже здесь, вот только вчера понял, что я не о вас думал, приходя в прошлое. Я просто не хотел быть вам обязанным.
Что и требовалось доказать. По крайней мере, у него хватает мужества признаться.
— Спасибо за откровенность, Поттер.
— Да подождите, подождите, дело в том, что я не видел в вас реального человека! Я просто сразу же вас придумал. Я был глупым и ненаблюдательным и абсолютно не понимал, что означают слова «люди не те, кем они кажутся». Это Квиррелл сказал, в смысле, Волдеморт, он про вас невольно ляпнул правду! Вы казались очень подозрительным. Просто идеальный злодей, никакой другой кандидатуры и искать не нужно! Я и не искал. Ничего не хотел видеть, не анализировал, только злился. Только ненавидел вас. Если б на моем месте был кто-то более наблюдательный и более сообразительный, он бы заметил в вашем поведении столько нестыковок, а я и не хотел ничего замечать! Да что там, я и Дамблдору не верил насчет вас! Я себя умнее Дамблдора считал!
Зачем он это говорит? Мне было как-то не по себе, я ощущал себя не в своей тарелке, я просто не знал, что ему отвечать. Можно было по привычке разозлиться, но я не чувствовал злости. Я вообще не понимал, что чувствую.
— Мне не хочется оправдываться, но все-таки, наверное, у меня есть одно оправдание. Во мне ведь жила частица Волдеморта, может быть, поэтому я был таким… нетерпимым. И эгоистичным. Знаете, я еще никому об этом не говорил, да и не скажу никому. Но вам… вам я могу. Первое время, когда я избавился от этой частицы, мне было плохо. Плохо по-настоящему, я ощущал, что лишился чего-то очень важного, значительного в самом себе, как будто перестал быть самим собой! И как же меня пугали эти мысли! Я не знаю, от чего я больше мучился — от того, что изменился, или от того, что мне было безумно жаль, что я теперь не такой, как раньше!
— А в чем вы чувствовали себя другим? — спросил я поспешно, боясь спугнуть его откровенность. Конечно, это был чисто академический интерес, ведь хоркруксы и все, что с ними связано, никто никогда и не изучал толком. …Плевать я хотел на академический интерес. Я чувствовал тревогу за него — и ничего больше.
— Ну, я стал менее сильным… в смысле энергии, но это потом прошло. Не это главное. Понимаете, я просто стал другим. Тонкокожим каким-то, что ли. Я стал гораздо больше заморачиваться. Если б я раньше был таким, как сейчас, я, наверное, рехнулся бы от всей этой ответственности, от того, что я избранный, ну и все такое… А раньше это воспринималось гораздо проще.
— Мне кажется, Темный Лорд тут ни при чем, то есть он, конечно, при чем, но виновата не его частица его души, которая жила в вас. Просто вы через очень многое прошли, Поттер. Вам досталось много испытаний. Вы повзрослели. Опыт лишает нас легкости восприятия, но дает возможность совершать меньше ошибок. Если уметь учиться, конечно. Я долго думал, что этого вы не умеете.
— А разве вы вообще обо мне хоть когда-нибудь думали? — спросил он с сомнением и с неожиданной обидой в голосе.
— Нет, — сказал я отрывисто. — Я о вас не думал. Зато теперь думаю. Думаю, что вам пора. Наконец вам действительно пора. У меня полно дел, я не могу с вами день напролет возиться.
— Да погодите вы! Только начало хоть что-то получаться!
— Это вы о чем?
— Я про разговор. У нас начал получаться разговор, а вы сразу гнать! Нечестно!
— Поттер, вам не кажется, что вы слишком уж забываетесь?
— Я вас не боюсь.
— Что?
— Я вас не боюсь! Вот я сейчас смотрю на вас, и я вас не боюсь, не ненавижу вас, мне интересно с вами говорить!
— Да какая мне-то разница, что вы там чувствуете, с чего вы взяли, что для меня это может быть хоть на йоту важным?! Вы живы, и слава Мерлину. Я дал себе слово, в память о вашей матери, что буду оберегать вас. Теперь слово исполнено, и меня с вами больше ничего не связывает. Ничего больше нет, вам ясно? Убирайтесь.
— Это все из-за них, я знаю. Из-за моих родителей. Я тоже всегда был для вас нереальным, был — и остался. Я — не Джеймс Поттер! Я — это я! Если вы взрослый и опытный, то почему ж вы до сих пор не можете этого понять? Я — это я.
— Я понимаю. И вы мне абсолютно ничем не интересны. Если бы не ваша мать…
— Если б не моя мать, вы сейчас так и продолжали бы прислуживать Волдеморту!
— Если б не ваша мать, я никогда и не посмотрел бы в его сторону! Ради нее я должен был стать сильным!
— А, так это моя мать виновата! Отлично, просто отлично! Знаете что, мне плевать, как вы ко мне относитесь! Я буду к вам относиться так, как считаю нужным! Я не буду вас ненавидеть, не буду врать, что вы мне безразличны! Можете прикидываться кем угодно, но вы — хороший человек, я это знаю! И я знаю то, что вы уже столько лет страдаете какой-то фигней! Вы до сих пор обижаетесь на Сириуса, на моего отца, но какой в этом смысл?! Неужели вы сами не видите, где вы — и где они? Они оба уже мертвы, и при всей моей любви… они же ничего значительного не сделали! Конечно, мой отец был моим отцом, он дал мне жизнь, но я не об этом. Я в смысле общей пользы, в смысле… смысла! Если бы не вы, я бы никогда не справился! Если бы не вы, Волдеморт захватил бы власть, погибли бы тысячи, миллионы людей, мир бы скатился в пропасть! Вы самый храбрый из всех людей, что я знаю. От ваших действий зависят судьбы миллионов, а вы все таскаете в сердце обиду на двух несчастных, не успевших сделать ничего! Счеты можно сводить только с равными себе, да и какие вообще могут быть счеты с покойниками?
Все эти слова мог бы сказать мне, например, Дамблдор (но никогда не говорил ничего подобного), но никак не Гарри Поттер. Не тот Гарри Поттер, которого я знал. Не восемнадцатилетний мальчишка, отродясь не склонный к размышлениям. Не тот самый мальчишка, который полчаса назад залез под кровать, совсем как пятилетний ребенок. Его бросает из крайности в крайность, словно он никак не приноровится к чему-то новому в себе. Может быть, он прав, и сгинувшая частица Темного Лорда сделала его другим? Он теперь настолько другой, что я вынужден считаться с этими изменениями, и если прежнего Поттера можно было запросто сгнобить за нахальную фразу, что я-де «уже столько лет страдаю какой-то фигней», то в устах нынешнего Поттера данная фраза — всего лишь невинный эмоциональный разбег для последующих слов, от которых просто невозможно отмахнуться.
По правде сказать, мне были приятны эти слова, даже несмотря на хамскую преамбулу про то, что я «страдаю фигней». Эти слова мне понравились; разумеется, не настолько, чтобы признать это вслух, но все-таки… Мне никто и никогда не говорил ничего подобного. Мало того, я и сам не удосужился сказать себе хоть что-то подобное, а надо бы. Может быть, скажи я себе такое, мне стало бы гораздо легче жить.
Поттер, видимо начисто сраженный собственным красноречием, побледнел и вообще как-то спал с лица. Я неожиданно почувствовал урчание в собственном животе и вдруг подумал: а когда этот умник ел последний раз?
— Хотите есть?
— Что? — переспросил он с таким изумлением, как будто я потребовал немедленный ответ на самый трудный экзаменационный билет СОВ.
— Понятия не имею, чем вы тут все эти дни питались, подозреваю, что воровали еду из столовой. Время завтрака уже вышло, но я что-нибудь принесу. Не вздумайте шарить по моим вещам и вообще ничего не трогайте и никому не открывайте, если станут стучать. Идите в кабинет и ждите меня там. Я скоро. Да, и не смейте садиться в мое кресло.
Не дожидаясь, пока он разродится ответом, я повернулся и вышел в коридор.

6.

Ушел. Слава Мерлину. Мне просто необходимо побыть одному хоть пять минут и попытаться все осмыслить. Сколько я ему наговорил всего! И ведь ни слова из тех монологов, что продумывались заранее. Я говорил совершенно другое, я понятия не имел, что скажу именно это. Да чего там! Я понятия не имел, что некоторые мысли из тех, что я озвучил, вообще водились в моей голове!
Про Волдеморта, конечно, так и есть. Но я не знал, что решусь говорить такое вслух. А ему сказал. Почему? Может быть, я сказал именно ему, потому что знаю: его мнение обо мне и так ниже плинтуса, падать уже некуда. И если я признаюсь, что мучился из-за произошедших во мне изменений, он не будет думать обо мне еще хуже. Вот я проговорил все это вслух, он вроде бы даже и не посочувствовал, но мне стало легче. Может, он прав. Может, Волдеморт тут ни при чем. Может, это я сам изменился. Хорошо, если так. Посмотрим.
А вот про отца и Сириуса… это было неожиданно для меня самого. Я не думал про это. Оно как-то само вырвалось, я даже обозлился на себя, как же я мог такое сказать! Как предатель! Но ведь это правда. Я сказал правду. И вовсе не для Снейпа я это сказал, хотя и для Снейпа тоже, конечно. Я это сказал прежде всего для себя, чтобы поставить, наконец, точку. Я люблю отца, само собой, я и Сириуса очень люблю, но я больше не вижу их обоих исключительно в розовом цвете. И в чем-то я бы ни за что не хотел быть на них похожим.
В желудке у меня урчало вовсю. Он что, в самом деле пошел за едой? Нет, правда? Трудно в это поверить. Скорее уж я поверю, что он притащит за собой Дамблдора, чтобы тот немедленно выдворил меня восвояси. Мне не хочется уходить. Не сейчас. Сейчас происходит — или должно произойти — что-то очень важное, важное для всей моей дальнейшей жизни. И я должен остаться.
Я сидел на неудобном стуле и пялился на дверь, наверное, целую вечность. Потом мне надоело, и я поднялся, стал бродить по комнате, разглядывать корешки книг на полках и гадов в заспиртованных банках.
— Поттер, я ведь просил ничего не трогать!
Явился. Не может не делать замечаний!
— Так я и не трогал! Смотреть вы, кажется, не запрещали!
— Ну, если у вас глаза на пальцах…
— Я просто вытащил книгу, чтобы посмотреть!
— Вот и положите ее на место! Садитесь и ешьте.
Надо же, он действительно принес целый поднос еды. Какое-то время я был занят исключительно курицей и картошкой — настолько я проголодался. Я даже не замечал, смотрит он на меня или нет и что он вообще делает. Только утолив первый голод, я огляделся. Сидит в кресле с чашкой кофе и даже не смотрит в мою сторону. Ну и отлично!
— Можно съесть все или вам оставить?
— Ешьте, сколько хотите.
Я доел то немногое, что еще оставалось на подносе, и только тогда перевел дух.
— Большое спасибо, сэр.
— Наелись? Хорошо. А теперь рассказывайте.
Он смотрел строгими и внимательными глазами, смотрел спокойно и серьезно. Не припомню, чтоб он так раньше на меня смотрел. И лицо у него было… другое.
— А что рассказывать?
— Всё. Рассказывайте всё, что произошло за эти полтора года. Постарайтесь ничего не пропустить. Если уж вы заявились в прошлое, нужно максимально использовать ситуацию для пользы дела.
— А знание никак не повлияет на ваши решения, сэр? Вдруг что-то поменяется, то, что не должно было бы…
— Поттер, в отличие от вас я способен отбрасывать эмоции там, где они не нужны. Информация необходима мне исключительно для более гибкой тактики. Не волнуйтесь. Я не запутаюсь.
Он снисходительно усмехается, и мне не хочется с ним спорить. Я начинаю рассказывать. Он слушает внимательно, и ни один мускул не вздрагивает на его спокойном и сосредоточенном лице.

7.

— Ну, еще пару дней. Пожалуйста. Хорошо, один день!
— Нет. Мы же уже договорились, ни дня больше! Прошел целый месяц. Вы должны возвращаться.
— Ну а кто будет усыплять вас по вечерам?
— Поттер, не валяйте дурака.
— Я… я… буду скучать. Обещайте мне. Поклянитесь! Обещайте, что вы не умрете, что я вас дождусь — там.
— Я ничего не обещаю.
— Если вы ничего не обещаете, я никуда не уйду!
— Поттер. Я постараюсь. Но я не могу обещать.
— Только вы хорошо постарайтесь, ладно? Пожалуйста.
— Ну, довольно. Вот вам ваше зелье, надеюсь, оно не хуже, чем у мисс Грейнджер. Ничего не перепутайте. Будьте осторожны. Берегите себя. Сейчас я поднимусь в учительскую, а вы приступайте. Никто вам тут не помешает. Удачи.
— Профессор!
— Ну что еще?
— Когда я вернусь… даже если вас не окажется рядом, я никогда, никогда не поверю, что вы умерли. Слышите? Не смейте от меня прятаться, я все равно вас найду. Помните, вы не один. Вы больше никогда не будете один! Нас двое.

fin
...на главную...


январь 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

декабрь 2019  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.01.26 08:09:31
«Л» значит Лили. Часть I [1] (Гарри Поттер)


2020.01.24 12:10:10
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.01.23 14:02:47
Прячься [3] (Гарри Поттер)


2020.01.21 10:35:23
Список [10] ()


2020.01.19 13:28:22
В \"Дырявом котле\". В семь [4] (Гарри Поттер)


2020.01.18 23:21:20
Своя цена [20] (Гарри Поттер)


2020.01.15 12:47:25
Туфелька Гермионы [0] (Гарри Поттер)


2020.01.15 12:43:37
Ненаписанное будущее [17] (Гарри Поттер)


2020.01.11 22:15:58
Песни полночного ворона (сборник стихов) [3] (Оригинальные произведения)


2020.01.11 21:58:23
Змееглоты [3] ()


2020.01.11 20:10:37
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2020.01.11 01:11:34
Двуликий [42] (Гарри Поттер)


2020.01.09 20:31:20
Поезд в Средиземье [4] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.01.08 22:42:55
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.01.07 21:23:20
Дамблдор [5] (Гарри Поттер)


2020.01.07 03:14:32
Волдеморт и все-все-все, или Бредовые драбблы [38] (Гарри Поттер)


2020.01.06 22:03:17
Драбблы [2] (Гарри Поттер)


2020.01.06 22:03:04
Драбблы по Вавилону 5 [3] (Вавилон 5)


2020.01.06 19:16:55
Драбблы, Star Trek [2] (Звездный Путь)


2020.01.06 16:59:07
Драбблы по Аббатству Даунтон [2] (Аббатство Даунтон)


2020.01.02 19:07:18
Глюки. Возвращение [238] (Оригинальные произведения)


2019.12.30 19:22:59
Расплата [7] (Гарри Поттер)


2019.12.29 11:44:09
Слишком много Поттеров [42] (Гарри Поттер)


2019.12.21 00:59:19
Мордорские истории [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2019.12.08 02:07:35
Быть Северусом Снейпом [252] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.