Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Артур Уизли - Молли:
- Дорогая, у кого ты покупала противозачаточное зелье?
- У Северуса Снейпа.
- Мне кажется, он продал тебе некачественное зелье...
- О-о-о... Он поплатится за это!..
- Да, дорогая... Когда все наши дети придут к нему учиться!

Список фандомов

Гарри Поттер[18570]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[25]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12797 авторов
- 26280 фиков
- 8691 анекдотов
- 17717 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Дракон № 4

Автор/-ы, переводчик/-и: Artaletta
Бета:Yulita_Ran
Рейтинг:NC-17
Размер:миди
Пейринг:Антонин Долохов/Чарли Уизли
Жанр:AU, Action/ Adventure, Romance
Отказ:Отказываюсь
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Мистеру Уизли сделали интересное предложение.
Комментарии:немагическое АУ, ООС, псевдостимпанк, авторские кинки, матчасть не проработана, Том Реддл умер в нищете и забвении, мат, юст, флафф, ХЭ
Каталог:AU, Второстепенные персонажи, Полуориджиналы
Предупреждения:AU, OOC, ненормативная лексика, слэш, флафф
Статус:Закончен
Выложен:2014.12.14 (последнее обновление: 2014.12.11 21:43:48)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [5]
 фик был просмотрен 2360 раз(-a)



Репортаж с места крушения повторяли в каждом выпуске новостей. Но сегодня бывшему пилоту Уизли было не до чужих катастроф – хотя сложись обстоятельства иначе, он бы уже разобрал пятиминутный ролик по секундам. А так день оказался слегка загруженным: с утра Чарли увольняли, потом он паковал вещи и съезжал с казенной квартиры, а часов с шести методично надирался в пабе, искренне считая, что имеет на это полное право. Поэтому к моменту, когда на экране визора опять появилась новостная заставка, и бармен, поколдовав с рычажками, прибавил звук, ныне безработный Уизли пока еще балансировал на грани реальности, но уже готов был уплыть по волнам милосердного забытья.

В голове приятно шумело, а скотч шел гладко, как вода. Чарли с недоумением заглянул в свой опять опустевший стакан, сделал знак бармену и попытался сфокусироваться на экране. Там, среди обгоревших обломков, по заснеженному полю бродили люди в униформе, а голос за кадром, истерично подвывая, вещал что-то о третьей катастрофе за год. Чарли присмотрелся к лаконичным эмблемам на плащах и вздернул бровь:

- «А.Д.»? Опять «Дракон»?

И сам еле понял, что сказал – язык позорно заплетался.

- Опять, - бармен отточенным движением наполнил его стакан. – С утра передают.

- Херово, - лаконично высказался Чарли и вдруг, потеряв равновесие, едва не съехал с высокого и скользкого, сука, табурета. От падения спас чей-то вовремя подвернувшийся локоть, за который и пришлось ухватиться. Да, всякое бывало в жизни бывшего пилота, но такого конфуза, чтобы подводили даже не ноги, а собственный любимый зад, еще не случалось... Чарли кое-как заполз обратно, с благодарностью потрепал руку помощи и опрокинул-таки виски в себя – конфуз конфузом, но не пропадать же добру.

- Не то слово, малыш, - неожиданно согласились рядом. – Не то слово.

А вот на «малыша» стоило бы и отреагировать. Но в желудке уже распускался огненный цветок, посылая жаркие всполохи по венам, поэтому Чарли сперва переждал миг чистого блаженства и лишь потом, открыв глаза, с осторожностью развернулся.

У типа, сидящего на соседнем табурете, оказалось четыре брови, один запасной нос и лишняя пара глаз. После напряженной фокусировки количество глаз сократилось до приемлемого, но смотрели они непонятно – как-то и скучающе, и оценивающе одновременно. От этого взгляда встали дыбом волосы на загривке и почему-то занемели губы. Чарли невольно облизнулся, тут же забыв про «Дракона», а тип перестал пялиться, протянул руку и отрывисто бросил:

- Тони.

Уизли без раздумий пожал крепкую ладонь, и на этом внятные воспоминания закончились.

***

Проснулся Чарли от клацанья собственных зубов и первое, что увидел, едва приоткрыв глаза – это слетающее с губ облачко пара. Двумя секундами позже выяснилось, что он не чувствует пальцев на руках и ногах, а следом – что его угораздило снять угол, смахивающий на ледник не только температурой, но и идеальной белизной стен. Чарли настолько опешил, что перестал трястись и резко сел, уронил покрывало на пол – такой же идеальной белизны, как и стены.

Действительно угораздило. Вокруг всё было белым, начиная от мебели и заканчивая шторами на окне, за которым вовсю валил снег. Ни коврика на полу, ни картины над кроватью - глазу не за что зацепиться… Оригинальный он нашел отель. Надо ж было так надраться, чтобы даже не включить отопление на ночь… Или… это не отель? Уизли поднапрягся и с трудом, но вспомнил, как случайный знакомый из бара – кажется, Тони, – куда-то тащил его на себе, а перед этим они много пили, да и после, наверное, пили тоже. И Чарли, спотыкаясь на ступеньках, жаловался на неблагодарных ёбаных сук, вышвырнувших его из ВВС, а Тони непонятно отвечал – ничего, малыш, была бы шея, а ярмо найдется… А дальше – провал, хоть плачь.

Да, неплохо он вчера… отметил начало новой жизни. Или не вчера? Голова, на удивление, была ясной, не трещала, как обычно с перепоя, а вот с памятью прямо беда случилась. Но ступеньки узкой железной лестницы он помнил отчетливо, все семь, потому что запнулся на каждой. А может, он в гостях? Тогда почему здесь так холодно? Уизли, оглядывая безликую комнату, машинально похлопал себя по карманам и вдруг не обнаружил в них фонотона, как, впрочем, и бумажника с документами.

В пот бросило моментально – оказывается, чтобы согреться, нужно всего-то лишиться кредиток, паспорта и связи с миром. Но запаниковать всерьез Чарли не дали. Дверь бесшумно открылась, и версия с отелем и нечистым на руку портье, все же маячившая на периферии сознания, отпала сама собой.

Возникший на пороге человек демонстративно поправил свисающий с плеча автомат и мотнул головой. Чарли проклял всё на свете и встал, стараясь не делать резких движений. Нет, с выпивкой точно пора завязывать - во что же он вляпался? И, главное, как? Впрочем, задавать вопросы смысла явно не было, поэтому Чарли безропотно надел протянутую ему теплую безрукавку и вслед за охранником вышел в темный коридор.

Идти пришлось недолго – чему Уизли только обрадовался, потому что в коридоре было еще холоднее. Через три поворота и два пролета его провожатый остановился возле неприметной двери и без стука повернул ручку. Чарли пропустили вперед, и глазам, немного привыкшим к яркому свету, предстала мирная, чуть ли не идиллическая картина. На диване, застеленном пледом, сидел вчерашний Тони и, держа в одной руке чашку, другой ласково гладил растянувшегося рядом рыжего спаниеля. Пес уютно посапывал, снег за огромным, во всю стену, окном падал крупными хлопьями, а в нагретом – ну, наконец-то! - воздухе плыл аромат какао. Вот только вместо классического камина в углу гудела мощная тепловая установка. Уизли, уже ничему не удивляясь, сбросил безрукавку, без приглашения уселся на край массивного письменного стола и скрестил руки на груди.

Тони, не прекращая почесывать собаку, смотрел с интересом и молчал. Чарли – а то вчера было как-то недосуг – в ответ с не меньшим интересом рассматривал его, невольно подмечая и шрам на лбу, и нос горбинкой, и волевой рот, и чисто выбритый подбородок. Для человека, пившего полночи напролет, гостеприимный хозяин выглядел до отвращения бодро. Делец, меценат, бандит, кто он, этот Тони? Кабинет, в котором они играли в молчанку, мог принадлежать кому угодно – даже с учетом копии Вентури на стене, роскошного ковра на полу и вооружённой охраны за дверью. Но опять-таки – зачем бандиту или меценату понадобился безработный пилот?

- Документы верни, - наконец, мирно попросил Уизли. – И фонотон.

Объяснений, значит, пока не будет. Что же, он подождет, он не гордый. Из-за сушняка голос звучал хрипло и незнакомо, и Чарли, поморщившись, откашлялся. Спаниель, не просыпаясь, дернул ухом и вдруг перевернулся, раскидывая лапы в стороны и подставляя под ласкающую руку беззащитное розовое пузо.

- Верну, - улыбнувшись, неожиданно согласился Тони. – Но сначала, малыш, попей воды. А потом посмотри в окно.

Графин обнаружился здесь же, на столе. Чарли такие реликтовые наборы со стеклянным подносом и парой стаканов раньше видел только в кинематографе. Простая вода на вкус показалась слаще меда, и жить сразу стало легче. Уизли выпил еще стакан, удовлетворенно выдохнул, вытер рукавом мокрый рот и лишь потом развернулся к окну.

Снаружи ничего не изменилось – по крайней мере, с этого ракурса. То же низкое небо и тот же снег. Волны идущего от установки тепла приятно облизывали начавшее оттаивать тело, и двигаться не хотелось, но Чарли все-таки встал, дальновидно решив не нарываться. Попить воды, посмотреть в окно — пока что Тони хочет от него не так уж и много. До стеклянной стены было не больше пяти шагов, Уизли сделал три и замер.

- Это же…

Перед ним, как на ладони, расстилалось огромное бетонное поле. Половину его занимали ощетинившиеся антеннами ангары с занесенными снегом крышами и лаконичным логотипом «А.Д.» на стенах, оставшуюся часть чистили снующие туда-сюда снегоуборочные агрегаты. А вдоль дальнего края - и зрелища прекрасней пилот Уизли в этой жизни еще не видел – стояли пять одинаковых серебристых птиц. Чарли дернулся вперед, не замечая, что упирается носом в стекло, сощурил заслезившиеся от непривычной белизны глаза, но ошибки быть не могло, он действительно видел то, что видел.

- Это – «Драконы», - вкрадчиво прозвучало над ухом; незаметно подошедший Тони встал рядом и с легкой полуулыбкой кивнул на заснеженный лес, который начинался у дальней кромки поля и тянулся, насколько хватало глаз, теряясь в белой дымке у самого горизонта. – А это – Сибирь. Летом, малыш, здесь еще красивее. Так что – добро пожаловать.

Уизли, не отрывая от истребителей зачарованного взгляда, тупо кивнул. Сибирь так Сибирь, всё правильно, где же ещё быть «Драконам», как не в Сибири? Тони ободряюще похлопал его по плечу и вернулся на диван к спаниелю, а Чарли, налюбовавшись, перевел дух и вдруг связал-таки голые факты в простую логичную цепочку. А если прибавить к этому и Вентури со стены – какая, к дьяволу, копия! – то выводы напрашиваются сами собой и вполне однозначные…

- А ты, Тони, значит, Долохов, - уже по-новому глядя на раскинувшиеся под ногами владения, медленно произнес он.

Сказал – и сам себе не поверил. Такого просто не могло быть, не с ним и не в этой жизни. И сразу, будто с насмешку, вспомнилось, что именно это лицо с завидной периодичностью мелькало и в разделах светской хроники газет, и на экране визора. С упрямой реальностью пришлось смириться - на диване действительно сидел Антонин Долохов, глава корпорации «Дракон» и один из самых богатых людей по эту сторону океана. Чарли чертыхнулся и отлип от окна.

- Собственной персоной, - Тони отвесил ему легкий полупоклон и добавил с непонятной усмешкой: – Владелец заводов, газет и так далее.

- Капитан второго лётного корпуса королевских ВВС Чарльз Уизли… - Чарли запнулся, скривился, припомнив, с чего всё началось, и нехотя закончил: - В отставке.

Отупение проходило, в голове прояснялось. Правда, то, что магнат и миллиардер по какой-то прихоти пил с ним во второсортном пабе, а потом лично волок на себе его нетрезвое тело, до сих пор казалось дикостью, лежавшей где-то за гранью возможного. Да и на вопрос дня – зачем? – ответа по-прежнему не было, хотя смутные догадки, одна хуже другой, на периферии сознания всё-таки мелькали. Только владелец заводов, судя по всему, вносить какую-либо ясность в ситуацию и не думал. Долохов гладил собаку, пил своё какао и пытливо смотрел на Чарли - как будто ждал чего-то, словно Чарли должен был слёту обо всём догадаться, но почему-то тормозил и не догадывался.

- Тони, - наплевав на пиетет и регалии, сквозь зубы сказал Уизли, который игрой в гляделки уже был сыт по горло, - объясниться не хочешь?

- А что тут объяснять, малыш? – Долохов осторожно отодвинул пса и, стряхнув с брюк налипшую шерсть, закинул ногу за ногу. – Визор ты смотришь. Мои «Драконы» вдруг стали падать, - из голоса при этих словах исчезла обманчивая мягкость, он стал сухим и отрывистым. – Новые, только что вышедшие из цеха «Драконы» падают на первых же испытательных полётах. Один раз может быть случайностью, два раза – ладно, законом парных случаев. Но три – в этом я усматриваю явный саботаж, мистер Уизли. Только крысу вычислить не могу – инженеры хором клянутся, что с машинами был полный порядок, а лётчиков, увы, не спросишь, разве что заняться спиритизмом и призвать к ответу их бестелесные духи. Тебе нужны ещё объяснения?

- Так, стоп, - Чарли выставил вперёд руку – интуиция взвыла дурным голосом, в мозгах что-то щелкнуло и встало на место, и картинка вдруг сложилась полностью. – Стоп. Если ты ищешь самоубийцу, который поднимет твою заведомо неисправную машину в воздух, разберётся, в чём дело, и посадит её обратно, то это – не ко мне. Найди себе другого идиота, а мне верни мои вещи и…

Тони запрокинул голову, тихо, с удовольствием, рассмеялся, и это было красноречивее любого ответа.

- Твою мать! – Уизли с силой пнул вычурную ножку стола, и стаканы на подносе жалобно звякнули. – Ну почему вдруг я, а?! С хера ли мне столько чести – Долохов лично явился в Лондон, напоил, выкрал… - взгляд случайно упал за окно, на бесконечный белый лес, Чарли задохнулся от вдруг ошпарившей злости и завёлся ещё сильнее: - Приволок в этот медвежий угол! Я ведь обычный пилот, почему не Корсак, почему не Дарлингтон, Тони?! Они же, мать твою, элита ВВС!..

- Потому что, когда я говорил, что лётчиков уже не спросишь, я как раз имел в виду полковника Корсака и майора Дарлингтона, мистер Уизли. Они оба разбились на «Драконе», который упал вчера. Так что элиты теперь нет, мой догадливый малыш, - Тони легко поднялся и, поставив чашку на стол, вдруг приподнял прикусившего язык Чарли за подбородок. – И другой альтернативы, сам понимаешь, у меня нет тоже.

Его глаза – серые, с рыжими крапинками – оказались совсем рядом. Долохов, как и тогда, в пабе, смотрел в упор, будто гипнотизируя, и под этим взглядом уже не только немели губы, но и начинали гореть скулы, и куда-то уплывала нить их джентльменской беседы; но потом лица коснулось теплое дыхание, Чарли опомнился и отшатнулся, чтобы тут же налететь задницей на острый угол стола.

- Зато у меня есть, - процедил он, потирая ушибленный копчик и глядя куда угодно, только не на Тони, по-прежнему стоявшего чересчур близко. – Я тебе не малыш. И от твоего заманчивого предложения я отказываюсь. Или ты будешь пытать меня током, а потом запихнешь в кабину пускающего слюни пилота? Нихера у тебя не выйдет, мистер Долохов, отсоси.

- Уже, - с безмятежной улыбкой отозвался Тони. – Ах, да, ты ведь у нас ничего не помнишь… - и пока Чарли, онемев, хватал ртом воздух, Долохов подошёл к картине, надавил на одну из завитушек на раме и достал из открывшегося сейфа простую чековую книжку. – Кстати, заманчивого предложения я тебе ещё не делал, поэтому не спеши с отказом, - как ни в чём ни бывало, добавил он. - Сто тысяч фунтов, мистер Уизли. Сразу, чеком или на любой счёт, который ты назовёшь. И ещё двести, когда посадишь «Дракона» и доложишь мне о причине неисправности. Заметь, я сказал «когда», а не «если». Я в тебя верю. А насчет пыток ты прав – в нашей ситуации толку от них будет немного.

Чарли сглотнул горький ком. Мысли лихорадочно метались – между небрежно брошенным, равнодушным «уже» и попыткой представить сто тысяч фунтов, эту херову кучу денег, которую он не заработал бы и за всю оставшуюся жизнь. И… что, серьёзно, фелляция?.. Не может такого быть… Или может?! Когда они успели, когда Тони успел?! Щеки полыхали всё сильнее, Чарли откашлялся, покосился на Долохова и, поймав насмешливый взгляд, едва не заскрежетал зубами от бешенства – да над ним же откровенно издеваются! Никто никому не отсасывал, что за бред, это ведь Долохов, холостяк номер один, завидный жених, владелец, мать его, заводов, для него и сто, и двести тысяч – мелочь в кармане, чтобы он – и взял в рот у бывшего пилота, дьявол, почему же Чарли нихера не помнит из вчерашнего…

Воспоминания обрушились внезапно, как белый шквал, оглушая и ослепляя. Первый раз в жизни – и оказалось, что это вовсе не фигура речи – противно затряслись колени; Уизли, покачнувшись, зажмурился, но фривольные картинки под закрытыми веками стали только чётче.

Вот Тони волочёт его по плохо освещённой улице; цилиндр Долохова куда-то пропал, в волосах тают снежинки, да и ноги тоже нехило заплетаются. Чарли спотыкается, виснет на жестком плече, несёт какую-то пургу, он пьян до одури и до трясучки возбуждён, когда успел, с чего так завёлся – хер знает. А Тони упрямо и так крепко прижимает его к себе, что бороться с похотью и терпеть ядовитое возбуждение сил уже не остается. И Чарли, не выдержав, толкает его в темный проулок – о, вот на это силы нашлись - и шарит руками по телу, обрывая пуговицы пальто, и с жадностью целует мягкие, оказывается, губы, и слышит в ответ лихорадочное: «Боже, малыш, какой ты, стой, да остановись же, всё будет, будет, только подожди до цеппелина…» Чарли ждать не хочет, просто не может, но Долохов настойчив, и они вываливаются на дорогу, где позёмка, желтые пятна от фонарей и бьющий по глазам свет фар. Потом – пахнущий кожей и бензином салон мотоколяски, черный силуэт шофёра на фоне окна, снова поцелуи и касания, выносящие мозг, потом – те самые железные ступени трапа, единственное, что Чарли запомнил. А дальше – мягкое кожаное кресло, и паника в глазах стюарда, и расстёгнутая, наконец, ширинка, и голова Тони между ног, и жаркая теснота его рта, и скользкие, умелые пальцы в заднице. И – взрыв, который выжал досуха, и собственный протяжный стон, и невесомое прикосновение губ к бедру, и… и всё. Новый провал.

- Твою мать… - в паху стало горячо и тесно, во рту пересохло; Уизли, не глядя, нащупал графин и, сжав горлышко, сделал несколько жадных глотков. – Твою ж мать…

- Смею надеяться, что это - «да»? – садясь за стол, с кривоватой усмешкой уточнил Тони. – Что ж, разумное решение. Так всё-таки чек или перевод, мистер Уизли?

Холодная вода и, главное, полный цинизма голос Долохова подействовали, как капсула запрещенного Отрезвина. Чарли помотал головой, сгоняя остатки дурного морока, и со злостью посмотрел на недвусмысленно вздыбленную ширинку. Да, давно его так не срывало с резьбы, чтобы после пары стаканов – ну, хорошо, не пары, - наброситься на первого встречного и… Только в чём реальная причина – в дешёвом виски, хроническом недотрахе или в самом Тони? Или - сразу во всём?

Значит, это всё-таки не блеф. Не наёб, а… реально выданный авансом бонус. Благотворительная разовая акция, пикантное дополнение к сотне тысяч фунтов, цинковому гробу и безымянной могиле в этой заснеженной дыре. Решение созрело мгновенно, Уизли оскалился и всем телом развернулся к столу – а пусть видит.

- Сто тысяч, говоришь? А Дарлингтону и Корсаку ты предлагал столько же? Тони, как думаешь, на том свете нужны им эти деньги?

- Зато на этом свете деньги, увы, нужны всегда, - но Долохов не разглядывал его пах, он без улыбки смотрел Чарли прямо в глаза, - а у них обоих остались семьи. Престарелые родители, малолетние братья, сестры на выдачу… Да, чуть не забыл, - он выдвинул один из ящиков, пошуршал там бумагами и бросил на стол серую папку-скоросшиватель с пятизначным номером в углу и грифом «Совершенно секретно» поперёк. – Когда всё закончится, тебя – по твоему желанию, естественно, - восстановят в должности капитана второго лётного корпуса королевских ВВС. В тот же день, и с присвоением очередного звания.

Его личное дело. Его любимая работа, его второй корпус, заменивший семью, его ненаглядная «Ласточка». Уизли не дыша смотрел на папку и – в который раз за этот день – не верил глазам своим. Отдать всю душу и полжизни полётам и в итоге по смехотворному поводу очутиться на улице, просто потому что кто-то – кто-то?! – вальяжно шевельнул мизинцем…

- Ты… - мир вокруг вдруг потемнел, кровь в ушах взревела так, что Чарли за этим рёвом не слышал даже собственных слов. – Ты и к этому руку приложил? Меня уволили… из-за тебя?! Потому что ты так захотел?!

- Да, потому что я так захотел, - тоже повышая голос, отрезал Тони. – Когда я что-то покупаю, то исключительно в безраздельное пользование. Ты мне нужен весь, с потрохами, безо всяких посторонних обязательств, а потом… Потом уже твоё дело. Но учти, - он неприятно улыбнулся, - если ты до сих пор тешишь себя надеждой, что мы расстанемся ни с чем… Что ты еще умеешь, кроме как летать? Нихера ты не умеешь, капитан Уизли. А сделать так, чтобы работу ты больше не нашёл, для меня труда не составит, поверь.

Чарли верил. Смотрел в прищуренные глаза Долохова, на тонкую полоску его губ, заходился от яркой, бессильной ненависти, но – не сомневался ни на пенни. Как не сомневался и в принятом минуту назад решении, дурном, безрассудном, но почему-то казавшимся сейчас единственно правильным.

- Деньги мне не нужны, Тони, - кое-как выровняв дыхание, медленно сказал он. – Оставь свои паршивые тысячи себе на запонки. Но у меня есть одно условие.

- О, - Долохов вздёрнул бровь и, откинувшись на высокую спинку, сложил пальцы «домиком», - это другой разговор. Рад, что мы друг друга поняли. Условие выполнимое?

- Тебе вполне по силам, - лицо Тони застыло. Уизли вернул ухмылку и, буравя его взглядом, оперся на стол. – Я сяду в твоего ёбаного «Дракона» и подниму его в воздух. И даже постараюсь вернуть машину на аэродром, и даже – максимально целой. Очень постараюсь, а там как пойдёт. Но ты, - он ухмыльнулся ещё шире, - ты, Тони, летишь со мной вторым пилотом. Я знаю, ты раньше летал, поэтому без вариантов. Или мы оба, или иди на хер. Мы действительно друг друга поняли?

Долохов отвёл глаза первым. Задумчиво посмотрел за окно, потом – на посапывающего пса, побарабанил пальцами по столу.

- Гм… Я – на хер, а ты, значит, с гордо поднятой головой отправишься мести улицы или выгребать дерьмо за слонятами в зоосаде? Какая унылая перспектива. Да, интересное у тебя условие, мистер Уизли. Я бы сказал, нетривиальное. И знаешь… - он вдруг шало улыбнулся, поднялся, не торопясь, и, не успел Чарли опомниться, как его губ на секунду коснулись чужие. – Я, пожалуй, его приму. Я ведь уже говорил, что верю в тебя?

***

Он, наверное, задремал. Сказались и вчерашняя попойка, и сегодняшний стресс, а вода в бассейне, приятно-горячая, умиротворяюще плескалась о бортики и так чудесно расслабляла, что Чарли и сам не заметил, как улетел в дальние дали. И, видимо, поэтому осторожное прикосновение к плечу было сродни удару током. Чарли дернулся, ушел под воду с головой, чуть не нахлебался и приглушенно взвыл – в глаза, конечно, тут же полезла пена.

За спиной раздался тихий смешок.

- Господину нужна помощь? – с учтивым безразличием поинтересовался другой голос, пока Чарли отфыркивался и с силой тёр лицо. – Господину позвать лекаря?

Жжение в слезящихся глазах постепенно утихло.

- Лекарь мне не нужен, - Уизли поморгал, отбросил назад намокшие волосы и злобно посмотрел на две одинаковые фигурки, замершие у дальнего бортика. – И помощь не нужна. И - нет, - не дожидаясь новых вопросов, с нажимом добавил он, - экзотики господин тоже не хочет.

Гостеприимство Тони, получившего его принципиальное согласие, не знало границ и не лезло ни в какие рамки. Нет, когда вместо белоснежного ледника Чарли проводили в апартаменты этажом ниже, он не возражал - хотя его мрачную шутку насчет любого каприза смертника конвоир с автоматом наверняка не оценил. И от любезного приглашения посетить перед обедом парные Уизли тоже не отказался, кстати, на этот раз звали учтиво, не тыча в глаза оружием. Всё уже решено - он предъявил ультиматум, Долохов его принял, утром они оба садятся в «Дракона», так почему бы не расслабиться напоследок, тем более что шансы пережить завтрашний день просто смехотворные?

А парные у Тони по роскоши не уступали апартаментам – здесь были и мраморные бассейны с водой разной температуры, и кедровые бочки с целебным, продирающим до костей паром, и наполненные теплыми опилками ванны, и горячие камни, и ещё много всякого разного, чему Уизли не знал и названия. Банщики вверенное им тело намывали и растирали от души, и под их умелыми руками Чарли так размяк, что даже предстоящая авантюра начала видеться ему не в самом мрачном цвете. Но когда отдых бравого капитана по очереди попытались скрасить сначала томная блондинка с пышными формами, потом – не менее томный юноша, а следом и мускулистый массажист Ибрагим, от благодушного настроя Уизли очень быстро не осталось и следа.

И не то, чтобы он не хотел… Нет, он был бы не прочь… расслабиться ещё больше. Только почему-то отказался и от юноши, и от блондинки, и от интимного массажа для джентльмена – как Чарли смог тогда удержаться и не послать Ибрагима открытым текстом, для него самого оставалось загадкой.

Однако Тони в своём стремлении разнообразить его досуг был настырен, как торговка с Портобелло. После массажиста Уизли минут двадцать никто не трогал, он даже умудрился выключиться в бассейне – пока его не разбудил очередной подарочек щедрого хозяина. На этот раз ему прислали близнецов, мальчиков или девочек, Чарли так и не разобрался; на него смотрели две пары одинаковых, сильно подведённых глаз, а он в ответ хмуро разглядывал египетские парики, смуглую кожу и крохотные грудки с позолоченными сосками. Итог оказался идентичным предыдущим. В паху так ничего и не трепыхнулось, зато едкое раздражение, чуть утихнувшее после изгнания Ибрагима, вспыхнуло с новой силой.

Близнецы не двигались, сплетясь в объятии и застыв, как статуэтки – не будь Чарли так зол сейчас, он бы даже признал, что композиция вышла соблазнительной. Но кипящая внутри кислота оценить прекрасное по достоинству не давала, и Уизли, чертыхнувшись, коротко мотнул головой – валите, мол, отсюда. Близнецы быстро переглянулись и так же незаметно, как появились, исчезли, растаяв в мутном от пара воздухе. Чарли выдохнул, сгрёб рукой пушистую пенную шапку и вдруг… успокоился.

Пузырьки пены с тихим шелестом лопались на мокрой ладони. Злость – на Долохова, на кого же ещё? - почему-то ушла, оставив после себя странную щемящую пустоту, а в голову неожиданно полезли назойливые, как гнус, мыслишки – а стал бы он злиться и отказываться, если б вдруг сам Тони… Но Чарли гнал их, не давая оформиться, - ведь где вопрос, там и ответ, а такой откровенный ответ ему бы точно не понравился. Сонную негу и расслабленность как рукой сняло, зато напомнил о себе желудок, в котором со вчерашнего вечера побывал один только виски. Чарли невольно подумал об ужине, в животе заурчало ещё громче, и тут же, как по волшебству, рядом появился банщик, держа наготове длинный бархатный халат.

***

- Ты так никого и не выбрал? – сходу спросил Долохов, садясь рядом и кивая прислужнику, застывшему неподалёку с кувшином. – Странно, от Ибрагима мои гости обычно в восторге. С лёгким паром, капитан. Морсу?

Чарли, только что отправивший в рот ложку какой-то слизкой серой дряни, подавился от неожиданности. Он битый час просидел за столом в гордом одиночестве – истуканы за спиной в счёт не шли, – успел и разозлиться, и расстроиться, и поесть, и на то, что хозяин всё-таки снизойдёт до его скромной персоны, уже не рассчитывал.

- Я здесь не гость, Тони, - нелюбезно процедил он, запил дрянь предложенным кисловатым морсом и, не утерпев, мстительно добавил: - И опускаться до какого-то массажиста после всего, что было между нами?.. Ты меня обижаешь.

Какой реакции он ждал на этот мелочный выпад, Чарли и сам не знал, но уж точно не довольной улыбки и не сытого блеска в глазах. Вокруг Тони сразу засуетились прислужники с блюдами, и Уизли запоздало вспомнил, что они вообще-то не вдвоём. Но, сколько не присматривался, ни одного косого взгляда в сторону хозяина так и не поймал - у Долохова вся прислуга была выдрессирована по высшему разряду. Тони слегка отодвинулся, дожидаясь, когда тарелку наполнят ароматным рагу и, ухмыльнувшись во весь рот, щелчком расправил салфетку:

- Увы-увы. Как бы я ни мечтал составить тебе компанию, вырваться из цепких рук нотариусов и душеприказчиков не так-то просто, мистер Уизли. Пришлось повоевать с ними за каждый пункт в завещании – а что делать, большое хозяйство требует большой ответственности. Но знать, что ты думал обо мне… О, теперь эта мысль будет греть моё холодное сердце. Кстати, икру лучше намазывать на хлеб, а не есть ложками – так ты вряд ли оценишь её своеобразный вкус.

Чарли замер. Последняя едкая ремарка цели не достигла, а вот вскользь упомянутое завещание камнем упало на и так неспокойную душу. Все те часы, что он млел и потел в парных, Долохов, оказывается, просидел с нотариусами – действительно, ему же надо на кого-то оставить и все свои миллиарды, и кресло главы корпорации, и целый парк «Драконов», и эту башню, и… Да, без завещания наследники и претенденты в миг разберут всю империю Тони по винтику. Большая ответственность – это еще мягко сказано. Чарли, сглотнув, медленно опустил зависшую над столом руку с ложкой. Если где-то в глубине души у него и оставались сомнения, то теперь они исчезли без следа. И, кстати, наследники…

- Почему ты согласился лететь? – вопрос вырвался сам собой. – На мне же свет клином не сошёлся. Ну, я отказался – так нашлись бы другие, мало ли вокруг безумцев?

- Во-первых, их не так много, как кажется на первый взгляд. А во-вторых… - Тони, который набросился на рагу с аппетитом хорошо поработавшего человека, на секунду перестал жевать. – Конечно, и Дарлингтон, и Корсак, и ещё двое – пусть земля им будет пухом – официально считались лучшими, но в кулуарах твоё имя почему-то звучало чаще. Так зачем мне другие, малыш? Я больше не хочу ошибаться с выбором. Гибнут люди, под угрозой моя репутация, а знаешь, сколько стоит каждый «Дракон»? И, если таково твоё условие – что ж, так тому и быть.

- А дети, Тони? – прямо спросил Чарли, не желая терзаться еще и этим. – Дети у тебя есть?

Своевременный вопрос, ничего не скажешь. Но как интересно получается: это ведь его жизнь похерили лёгким движением руки - вышвырнули с работы, приволокли к чёрту на рога, пытались купить, шантажировали, и очень может быть, что съеденный сейчас обед окажется последним для капитана в отставке Чарльза Уизли. Ему положено рвать и метать, чувствовать себя униженным и оскорблённым, а он мало того, что спокойно сидит за одним столом с похитителем и шантажистом, так ещё и мучается внезапно накрывшим чувством вины. Конечно, вынудил одного бедного магната задуматься о бренности бытия... И… если вдруг где-то есть Долохов-младший, то как же невинное дитя, случись завтра что, будет играть золотыми кубиками без мудрых отцовских подсказок? Твою мать, какая чушь… Чарли даже головой помотал – знал бы раньше, что его совесть способна на такие фокусы, записался бы к мозгоправам на модные ныне сеансы психоанализа.

- Дети? Увы, этим счастьем я не обременён… – Тони мазнул взглядом по его закушенной губе и с удивлением вздёрнул бровь. – Мистер Уизли, да на тебе лица нет. Поверить не могу, неужели мысль о том, что мои гипотетические крошки вдруг осиротеют, настолько тебя взволновала? О, успокойся, даже при самом печальном раскладе сиротами ты никого не сделаешь. И не надо, - глаза Долохова вдруг стали такими колючими, что Чарли тут же проглотил вертевшуюся на языке фразу, - задавать мне вопросы, которые начинаются со слов «а если бы». Ответов на них ты точно не получишь. Поэтому застольную тему предлагаю сменить. Что тебе больше по нраву – скачки в Аскоте, скандалы в высшем свете, Хенлейская регата, политика?

- Авиастроение в Сибири, - буркнул Чарли и, только сейчас заметив, что всё ещё стискивает в пальцах чёртову ложку, бросил её на скатерть. - Тут запретов, надеюсь, не будет?

Так явно выдыхать от облегчения, будто с души упал немаленький такой камень, он тоже не должен. И незаметно вытирать о край скатерти взмокшую ладонь. И он вовсе не собирался спрашивать – а если бы, - у него и без этого поднакопились вопросов, поактуальнее всяких глупостей…

- Отличный выбор, - Тони ободряюще улыбнулся – одними губами, холодная настороженность из глаз никуда не исчезла. – Очень животрепещущая тема. Что именно тебя интересует, капитан? И не стесняйся – если тебя не удовлетворю я, к твоим услугам будет любой мой сотрудник.

Что именно его интересует. Чарли внутренне собрался и, выкинув из головы все левые мысли, облокотился на стол. Разговор предметный и по существу – это уже не обсуждение высоких материй и моральных аспектов, это конкретика, от которой завтра будет зависеть многое, если не всё…

***

По визору шла авантюрная драма на тарабарском языке. Мужественный герой и его хрупкая подруга жарились в пустыне, в обход коварных ловушек пробирались внутрь пирамид и, попутно отбиваясь от темных личностей, искали сокровища фараона. На заднем плане мелькал друг героя с потрёпанным в бурях аэропланом – ему-то и полагалось спасти всех в самый последний момент от неминуемой смерти. Чарли, который всё равно не понимал ни слова, прикрутил ручку звука до нуля и снова уткнулся в разложенные на кровати бумаги. М-да. Жаль, что у него нет в запасе такого полезного компаньона – Тони, разумеется, не в счёт. Неминуемая смерть – это, конечно, вряд ли, но вот надеяться капитану Уизли, кроме как на себя, любимого, завтра будет абсолютно не на кого...

С маршрутом и полётным планом, выбранными Долоховым, он уже ознакомился – ничего интересного или сложного, тут и новичок справился бы, не особо напрягаясь. Интересно было другое. И маршрут, и план один к одному совпадали с предыдущим, только ни Дарлингтон, ни Корсак, бесславно погибшие накануне, не считались новичками уже лет двадцать и имели в активе, кроме званий, не одну тысячу часов налёта. Метеосводка на завтра тоже полностью повторяла вчерашнюю - на маршруте ожидались отличная видимость, незначительная облачность и почти нулевое обледенение. Летай – не хочу. Так неужели Тони прав, и дело действительно в самих «Драконах»? Чарли потёр вдруг занывшие виски, отодвинул выученную наизусть карту и невидяще уставился на экран – там отважные герои как раз пробрались в пирамидные недра.

Было и ещё одно «но». После каждой катастрофы всех поголовно конструкторов и механиков проверяли на полиграфе. Так что те не просто клялись, что с истребителями был полный порядок, их заверения подтверждал абсолютно беспристрастный и неподкупный «детектор лжи». Уизли и сам не поленился, прогулялся после обеда и в цеха, и в КБ, потрепался с рядовыми механиками, посмотрел на работу инженеров. И, в отличие от Долохова, был склонен верить полиграфу и собственному чутью. Только если человеческий фактор исключался, что же тогда оставалось – бракованные детали? Но все детали, до последней гайки, производились здесь же, в цехах, а значит… Твою мать, какой-то замкнутый круг. А на экране тем временем нежные женские ручки подпалили фитиль. В пирамиде что-то взорвалось, световая вспышка резанула по глазам, Чарли на секунду ослеп, выругался и со злостью ударил по выключателю.

Визор медленно потух. Уизли поморгал и со стоном откинулся на спину. Мигрень и так усиливалась с каждой минутой, а тут ещё и это. Темные круги перед глазами нехотя таяли, Чарли разглядывал лепнину на потолке и как воочию видел сержанта Макнаббса, всегда полагавшего, что лучше качественного траха средства от мигрени нет и быть не может. Собственно, за это сержанта и выперли из корпуса с волчьим билетом – принимать аморалку на службе за прогрессивный метод лечения начальство отказалось наотрез. Чарли усмехнулся воспоминаниям и тут же поморщился – в висках заломило с новой силой. Всё, хватит на сегодня. Нахер бумажки, подробный анализ данных и разбор несчастливых полётов. Раз он ни до чего не додумался, то завтра разберётся по ходу дела, а сейчас… Дьявол, но как же болит голова. Попросить, чтобы принесли порошок от мигрени? А может, Макнаббс был всё-таки прав, и не стоило так уж категорично гнать от себя Ибрагима? Может, просто снять трубку фонотона, и пусть Тони вместо порошка пришлёт сюда…

Образ сержанта перед мысленным взором незаметно сменился на колючие серые глаза, шрам, полуприкрытый вихрами, и расстёгнутый ворот рубашки.

Тони, - небрежно скажет Чарли в трубку, - знаешь, я тут подумал – насчет твоего хвалёного массажиста. Если он действительно так хорош… Неужели решился? – хмыкнет в ответ Долохов, хмыкнет с ленивой усмешкой и даже без капли раздражения, хотя сколько натикало на часах, двенадцать? – Правильно, капитан, на подвиги нужно идти только так – натрахавшимся, расслабленным и полностью довольным жизнью… А минут через десять откроется дверь, пропуская прекрасного обнаженного Ибрагима, и у Чарли… упадёт всё, что встало после разговора.

Уизли скривился и поправил съёжившийся от такой перспективы член. Нет, не вариант. А вот если…

Тони, - небрежно скажет он в трубку, - знаешь, я тут подумал… Вдруг эта ночь - последняя, и у меня, и у тебя, так какого хера?.. Мы оба хотим одного и того же, поэтому прекращай выёбываться – я ведь прекратил – и, если через пять минут тебя здесь не будет... Малыш, - рассмеётся в ответ Тони, и только после этого Чарли выдохнет, его отпустит, ему сразу захорошеет - от одного-единственного ненавистного протяжного «малыш». Захорошеет настолько, что напрочь забудется мигрень, внизу живота разольётся томное тепло, а рука сама потянется к кальсонам и сожмёт выглянувшую из-под завязки головку… Тони услышит его нечаянный стон, коротко выругается, и в трубке заиграет простенькая мелодия отбоя. А через пару минут - нет, даже быстрее, - откроется дверь, пропуская на удивление серьезного Долохова, и Чарли притушит лампу и закроет глаза, чтобы не видеть и не думать, только чувствовать.

Пальцы сквозь бельё очертили выпуклость быстро твердеющего члена. Под бедром зашуршали разбросанные по покрывалу бумаги, Чарли, не глядя, спихнул их на пол и чуть раздвинул ноги. Дверь не откроется, потому что никто не возьмёт никакую трубку и не станет никому звонить, а мечтать о том, что Долохов читает мысли или случайно, вот прямо сейчас, идёт мимо по коридору, даже не глупо, а смешно и унизительно, капитан. Лучше представить, как взгляд, по-прежнему серьёзный, неторопливо скользит по ногам, животу и груди, вообразить, как о голую кожу трется ткань дорогих брюк, как руки Тони ложатся на согнутые колени и разводят бёдра ещё шире. И как мгновение спустя на члене смыкаются губы…

Воздух вокруг вдруг задрожал, сгустился до вязкой патоки, в груди с каждым рваным вздохом пекло всё сильнее. Глаза закрылись сами собой, и ощущение чужого присутствия усилилось в тысячу раз. Чарли рывком расправился с завязкой, плюнул на ладонь и, сомкнув пальцы вокруг подрагивающего ствола, резко задвигал рукой.

Губы Долохова сначала только дразнят, скользят с невыносимой неспешностью, сжимают недостаточно сильно, а потом и вовсе исчезают. Тони дует на влажную от слюны головку - в пах будто впиваются сотни ледяных крошек, - тихо хмыкает и, прижав дёрнувшиеся бёдра к постели, берётся за дело всерьёз. В зад сразу проникают пальцы, трахают резко, не жалея, сам минет великолепен – неужели так было и в тот, первый, раз? – и Чарли готов позорно спустить уже через пару минут. Но Тони ломает весь кайф, отстраняясь перед самым финалом, опять окидывает взглядом – уже другим, тёмным и жадным, - а потом неторопливо, пуговка за пуговкой, расстёгивает собственные брюки. Не смотреть невозможно, член у Долохова толстый, с рельефными венами, на бордовой головке блестит капля смазки. Чарли облизывает пересохшие губы и, не выдержав, стонет, когда Тони дёргает его на себя и вставляет одним слитным движением...

И в мозгах словно что-то взорвалось. На пальцы и живот брызнуло тёплым, собственный жалобный скулёж раздался словно на краю сознания. Чарли жмурился и, выдавливая последние капли, пытался выровнять дыхание. Внутри всё дрожало от острого, почти болезненного удовольствия, из размякшего тела будто вынули все кости до единой. Мигрень прошла, как рукой сняло, и только на душе почему-то было так муторно, что хоть волком вой. Уизли, не открывая глаз, слабой рукой нащупал подушку, стёр с живота остывающее семя и завернулся в покрывало. Твою мать. Лучше б… Тони действительно его трахнул, чем вот так. Чем кончать от одной лишь мысли об этом…

В наступившей тишине стало отчетливо слышно, как за окном, далеко внизу, сигналят клаксоны авто, гудят на ветру антенны и шелестят вертушки флюгеров. В полумраке спальни умиротворяюще тикали часы, этажом выше, перед кабинетом Тони, прохаживались охранники, и в такт их шагам позвякивали подвески огромной хрустальной люстры. В самом кабинете что-то глухо бубнило – работали или визор, или радио, а может, несмотря на поздний час, полным ходом шло очередное совещание. Чарли вдруг поймал себя на том, что не дышит, пытаясь разобрать в этом гомоне голос Долохова, и еле справился с горячим желанием врезать самому себе. Нет, это же надо - так скатиться за неполные сутки!.. Всё, решено. Вот вернётся – и первым делом к мозгоправу. После того, как восстановится в родном лётном, конечно.

***

Синоптики не ошиблись – погода с утра стояла просто отменная. В чистом небе вовсю сияло холодное зимнее солнце, и в его лучах поднятые легким ветерком снежинки сверкали, как тысячи бриллиантов… Не то, чтобы Чарли имел счастье лицезреть тысячи бриллиантов, конечно. Но морозный воздух как будто искрился, искрился и корпус готового к взлёту «Дракона», вокруг которого суетились механики, и невыспавшийся Уизли, поневоле очарованный и погодой, и хищным видом прекрасной машины, даже взбодрился. Под ногами хрустко поскрипывал снежок, а когда кто-то сунул в руку кружку, исходящую ароматным паром, и потрепал по плечу, жизнь так и вообще показалась сносной. Чарли потягивал сладкий кофе, смотрел, как отъезжает от «Дракона» неповоротливый заправщик, и улыбался непонятно чему - сейчас, на поле, среди привычной суеты, да ещё и под кофе о плохом как-то не думалось. Правда, хорошее настроение капитана Уизли продержалось ровно до той минуты, пока он не оглянулся и не увидел идущего к ним по полю второго пилота.

Нет, теряться и прятать глаза при виде предмета своих вчерашних грёз Чарли не стал. И сердце не обмерло и не затрепетало, и томная нега в груди не разлилась – там разливалось стылое оцепенение и уже знакомая бессильная ярость. Чарли, забыв про кофе, сверлил взглядом надвинутый до самых бровей потёртый шлем, очки, закрывающие пол-лица, высокий ворот свитера и, чем больше сокращалось расстояние, тем сильнее, до судорог в пальцах, сжимал в руке горячую кружку. А ведь он почти поверил. Почти, мать его, поверил Тони.

- Ну, что? – второй пилот подошёл, поднял очки и, сощурившись от яркого солнца, хлопнул Чарли по спине. – Вижу, «Дракон» готов. А ты, капитан?

Чарли вдохнул и не выдохнул. Долохова сразу же взяли в оборот, он говорил что-то ещё, выслушивал окруживших его техников, кивал, жестикулировал и отфыркивался от летевшей в лицо снежной пыли. А Чарли, которого вдруг бросило в пот, смотрел, как шевелятся его губы, и не понимал при этом ни слова – уши от ревущей в них крови капитально заложило.

В чувство привели чужие пальцы, сжавшиеся, как клещи, выше локтя. Долохов, умолкнув на полуслове, выволок несопротивляющегося Чарли из толпы, развернул к себе и тут же отпустил. Даже отступил на шаг, спрятав руки за спину, как будто боялся не справиться с соблазном и… Что - ударить? Притянуть поближе? Скулы вдруг начало покалывать и припекать, губы захолодило – не иначе, как от ветра, - Чарли поморгал, одним глотком допил остывший кофе и машинально облизнулся.

- В чём дело, мистер Уизли? – впиваясь взглядом в его лицо и понижая голос, сквозь зубы процедил Тони. – Ты сначала краснеешь, как маков цвет, потом бледнеешь и потеешь – тебе, что, дурно? Через пять минут наши жизни целиком и полностью будут в твоих руках, а у тебя такой вид, будто ты вот-вот грохнешься в обморок. Что случилось – ты вчера перепарился, отравился, не выспался? Может, мне стоит отложить вылет и отправить тебя в лазарет, пока не поздно?

- Ничего не случилось, - проклиная свою мнительность и отводя глаза, буркнул Чарли. – И не надо ничего откладывать, я в порядке. Просто…

- Просто – что?

Признаваться в собственной паранойе не хотелось совершенно. Уизли, начиная злиться, с силой встряхнул кружку, и белый снег украсила россыпь коричневых пятен. Сказать, не сказать? Тони, не обращая ни малейшего внимания на притихших за спиной техников, молча ждал. Чарли покосился на поцарапанные носы чужих ботинок, скользнул взглядом по бриджам, видавшему виды ремню и потрёпанной кожаной куртке и в который раз обозвал себя идиотом. Даже форма у Долохова, в отличие от новенькой экипировки Чарли, явно была не единожды ношеной.

- Просто… - он глубоко вздохнул и наконец-то посмотрел Тони в глаза, - мне на секунду показалось, что ты меня обманул. Что – это не ты, а кто-то другой, вместо тебя, а ты передумал и… не летишь.

- Так-так-так, - Долохов с усмешкой прищурился, но напряжение из взгляда ушло, он заметно смягчился, - какая свежая, оригинальная мысль. Жаль, только, что слегка запоздалая – теперь-то дублёра уже не подошлешь. И как я сам до такого не додумался?.. Это всё, капитан? Больше твою душу ничего не тревожит?

Уизли выдавил кривую улыбку. Ну, протупил, с кем не бывает… Тони, видимо, собирался добавить что-то ещё, наверняка что-то едкое и унизительное, и даже открыл рот, но потом лишь фыркнул, покачал головой и кивнул в сторону истребителя. В серых глазах черти вовсю отплясывали джигу - о, да, всё, что Долохов думает о нём, его мнительности и умозаключениях, Чарли ещё услышит. Гарантировано и во всех мельчайших подробностях, но только позже. Потом, когда они вернутся. Внутри вдруг стало легко и радостно, вся нервозность ушла, в крови, как всегда перед стартом, забурлило азартное предвкушение. Не справится он, что ли, с каким-то «Драконом»? А когда они сядут – теперь уже точно «когда», а не «если», - Чарли разложит этого манипулятора на первой попавшейся горизонтальной поверхности и трахнет сам. Фонарь кабины приглашающе отъехал в сторону, Уизли, не глядя, сунул кружку в чьи-то руки и, подтянувшись, первым залез на крыло.

***

Истребитель вёл себя безупречно. Как бы Чарли ни любил свою «Ласточку», как бы ни считал её самой умной и замечательной машиной на свете, с «Драконом» его крошке было не сравниться. О том, что новый истребитель Долохова по всем параметрам гораздо выше классом, Уизли, в общем-то, догадывался, но одно дело – сухая теория и скучные чертежи, и совсем другое – пощупать это собственными руками. Казалось, «Дракон» справился со всем вообще без участия пилотов – и взлетел сам, и сам лёг на выбранный курс, и теперь вот сам летит, а Чарли только и остаётся, что держаться для проформы за штурвал, да разглядывать в окно заснеженный, без конца и края, лес. И неужели точно такое же чудо пару дней назад сгорело где-то внизу?.. От ошибок и фатальных случайностей никто не застрахован, опыт и навыки, увы, не есть гарант безопасности, а в небе порой могут происходить и абсолютно необъяснимые вещи… Но как на этой идеальной машине можно было в принципе разбиться – особенно Дарлингтону с Корсаком! - Чарли представлял себе плохо.

Тем временем лес под крылом начал заметно редеть. Кое-где среди деревьев замелькала тёмная лента железной дороги, стали появляться крыши построек, сначала – по одной, потом – всё кучнее и чаще. Блеснула излучина реки, на юге, в сизой дымке, обозначились силуэты нефтяных вышек. Вскоре от леса, который, казалось, не закончится никогда, остались отдельные островки, а пологие берега скованной льдом реки сплошь усеяли дома – «Дракон» пролетал над Пустошью, городком нефтяников и углежогов, единственным оплотом цивилизации на многие мили вокруг. Чарли оторвался от изучения пейзажа и взглянул на датчик уровня топлива - Пустошь в полётном плане была обозначена как точка невозврата. Всё правильно, пришло время разворачиваться, керосина в баках оставалось чуть больше половины.

- Ну, что? – похлопав Чарли по плечу, прокричал над ухом Долохов. – Домой?

Уизли кивнул, потянул штурвал на себя и мягко повернул его влево; «Дракон» послушно набрал высоту и ушёл в плавный вираж.

- Ничего не понимаю! – под ровный гул двигателей крикнул в ответ Чарли. – Всё нормально работает, это мечта, а не машина!.. Тони, в каком месте упал Дарлингтон?

- Смотри правее… Нет, ещё правее! – руки Долохова легли на наушники шлема и повернули голову Чарли в нужном направлении. – Видишь, на окраине Пустоши торчит сопка, а за ней – голый пятак?

Уизли отыскал взглядом сопку, присмотрелся. Ровная, свободная от деревьев и построек прогалина у её подножья, пусть и с натяжкой, но вполне годилась для аварийной посадки. Очевидно, когда что-то случилось, Дарлингтон принял решение сажать «Дракона» именно там – другого подходящего клочка земли здесь просто не было. М-да. Решение-то принял правильное, только почему-то не посадил... Чарли вдруг сильно затошнило, как-то сразу и сильно – не иначе, как от неуместного любопытства. Некоторые вопросы лучше задавать на земле, чтобы не накликать беды, но ведь излишней суеверностью капитан Уизли раньше, вроде бы, не страдал…

- Я не вижу обломков! – оглядываясь на Тони, крикнул он. – «Дракон» по-прежнему там?

- Нет, – Долохов, не отводя от прогалины напряженного взгляда, отрицательно покачал головой, - вчера увезли на цеппелине.

- На цеппелине? Разве к тебе не протянута «железка»? – теперь к тошноте добавилось ещё и лёгкое головокружение; и мнительность была здесь явно ни при чём, наверное, в кабине понизилось содержание кислорода – или нарушилась подача, или где-то была утечка. Чарли мельком взглянул на датчик, но тот показывал, что с кислородом полный порядок. – А как же в цеха доставляют оборудование и материалы? А людей?

- Только по воздуху… в целях безопасности…

Ему почудилось, или Тони произнёс это как-то сдавленно? Уизли сделал пару глубоких вдохов, но это не сработало, дышать становилось всё труднее. Точно, кабина негерметична, а проклятый датчик просто навернулся... Чарли проверил его показания ещё раз – уровень кислорода упорно держался на положенной величине, - потом, на всякий случай, подвигал остальные рычажки и понажимал на кнопки. Судя по приборам, дела у них обстояли прекрасно, все параметры были в абсолютной норме.

- Безопасность превыше всего, - пробормотал Чарли себе под нос, стараясь вдыхать и выдыхать на счёт три. Не помогало, проверенный много раз метод не работал нихера.

А если… дело действительно не в кислороде? Почему-то вдруг вспомнилась горячая кружка, которую кто-то заботливо всучил ему перед самым отлётом. Может, причина в выпитом кофе? Или в том, что в этот кофе добавили?.. Ведь Чарли и внимания не обратил, кто принёс ему выпить, и кто потом эту кружку забрал… Тошнота не проходила, наоборот, усиливалась с каждой секундой, желудок скрутило узлом, на лбу выступила испарина - твою мать, неужели ему и в самом деле подсыпали отраву? И других травили тоже? Всё настолько банально?! Во рту начало горчить, а поблёскивающий далеко на горизонте ориентир – шпиль башни Долохова – неожиданно потерял свою чёткость. Чарли сглотнул заполнившую рот вязкую слюну, поморгал и крепче вцепился в штурвал. Увы, не померещилось, у него вдобавок ко всему ещё и стало расплываться зрение.

- Малыш! – а Тони как будто почувствовал что-то; шлем Чарли поехал в сторону, холодный воздух лизнул взмокший висок, и, хотя рёв моторов теперь слышался гораздо громче, зато и голос Долохова возле самого уха звучал куда отчётливей. – Малыш, ты как?!

- Херово! – изо всех сил пытаясь не паниковать и сфокусироваться на шпиле, рявкнул Чарли; перед глазами вдруг замелькали разнокалиберные чёрные кляксы, и именно это почему-то напугало больше всего остального. Отравление – хер с ним, в крайнем случае проблюется, не барышня, но как же он сядет, если ничего не будет видеть?! – Тони, ты слышишь? Давай меняться, забирай управление, мне и правда херово! Кажется, мне что-то подсыпали в кофе, я…

Геройствовать надо тогда, когда нет другого выхода – в лётной школе эта святая истина вдалбливалась в голову буквально с первых часов обучения. Чувствуешь, что не справляешься сам – сразу отдавай штурвал напарнику. Твоя задача в критической ситуации – вернуться на базу самому и по возможности спасти машину, а собственный гонор и якобы уязвлённое самолюбие можешь засунуть куда подальше… Уизли бы сейчас куда подальше засунул нарастающий панический ужас. Клякс в поле зрения всё прибавлялось, они то разделялись на мелкие хлопья, то сливались в один большой дрейфующий сгусток. Чарли трясущейся рукой сдёрнул шлем с очками и вытер мокрый лоб. Без очков стало светлее, но ненамного, он по-прежнему видел кусками – или часть торпеды с датчиками, или лес под крылом, или сверкающий на солнце шпиль…

- Послушай, - дыхание Долохова обволокло ухо, следом горло обхватила ледяная ладонь, и от этого, как ни парадоксально, стало чуточку легче, - дело не в кофе, малыш. Это… другое. Меняться не будем, я посадить уже не смогу, придётся тебе… Ты только делай, что я скажу… Что с глазами, ты что-нибудь видишь? Кивни, если да.

Твою мать, ну просто зашибись, что значит – посадить уже не смогу?! Отступившая было паника навалилась снова, тисками сдавила грудь, душила, не давая вдохнуть, заставляла дрожать руки мелкой дрожью. Знал же он, ещё вчера чувствовал, что не надо рассчитывать на Долохова! Но… если Тони спрашивает про глаза, выходит, сам он тоже не видит? Совсем?! И что значит – «это другое», не кофе, тогда что?! Чарли вдруг вспомнил, что надо кивнуть, и отрывисто кивнул, стиснув зубы. Желудок тут же прыгнул к горлу, и съеденный с утра завтрак вместе со злосчастным кофе оказался на полу – хорошо хоть, что не на торпеде. От резкого движения в ушах взревела кровь, в голове застучало, но тошнить стало поменьше, да и кляксы вдруг куда-то уплыли, теперь Чарли, пусть и сквозь серое марево, но увидел картинку целиком.

- Ничего, ничего, - пальцы Тони успокаивающе погладили шею. – Малыш, нам надо спуститься как можно ниже. Нырнуть под волну, и побыстрее… Как можно ниже, чтобы брюхо царапало верхушки, ты понял? Давай, давай, прямо сейчас. Все объяснения потом… И ты справишься, не бойся.

Потом так потом. Если Тони такой умный и с ходу догадался, что за херня тут творится, значит, должен знать, как им из неё выбраться... Только надо взять себя в руки, голос у Долохова, хоть и хриплый, но вроде спокойный и уверенный, а приказы не обсуждаются, верно? Вниз, так вниз, под какую волну, правда, непонятно, но Чарли не будет паниковать и сделает, других же вариантов нет... Рука Тони на горле чуть сжалась, Уизли забил на истерично вопящее чувство самосохранения, сплюнул в лужу на полу и, вытерев рот рукавом, без раздумий отпустил штурвал.

Нос «Дракона» резко ухнул вниз, и заснеженные верхушки деревьев понеслись навстречу с пугающей быстротой. Уши на секунду заложило и тут же прострелило острой болью, по губам и подбородку потекли солёные струйки, вернулись и тошнота, и проклятые пятна, но на себя Чарли было уже наплевать. Мыслей почти не осталось, в мозгах пульсировало только одно – как бы не отправить «Дракона» в пике. Рёв двигателей нарастал, на взбесившиеся датчики и мигающие индикаторы тревоги Уизли даже не смотрел, и без них было понятно, что высоту они теряют слишком быстро. Тони прохрипел над ухом: «Выравнивай!», Чарли на одних голых инстинктах досчитал до пяти и потянул штурвал на себя.

«Дракона» затрясло так, что, казалось, ещё чуть-чуть, и корпус, не выдержав, начнёт разваливаться на куски. Уизли вцепился в штурвал до судороги в мышцах, даже не видя – чувствуя всеми внутренностями, как уменьшается угол тангажа. Вдруг заверещала сирена, сигнализируя о критически низкой высоте, и через миг по жестяной обшивке заскрежетали ветки деревьев. Выровняться удалось в самый последний момент, и «Дракон» на той же бешеной скорости понёсся, как по заказу – прямо над лесом, то и дело цепляя брюхом голые верхушки. Чарли перевёл дух, помотал головой, силясь хоть немного разогнать кляксы перед глазами, и растёкся по сидению. От пережитого стресса его даже перестало тошнить.

Визгливый вопль сирены неожиданно умолк и сменился другим – низким и непрерывным.

- Левый… двигатель… - с придыханием выдавил Долохов, отпуская наконец многострадальное горло Чарли. – Я думал, будет хуже… Хорошо нырнули. Теперь не заденет, но скорость не сбавляй… Много ещё осталось?

Опять это непонятное «нырнули», снова Тони говорит загадками… Чарли, щурясь, пригляделся. Башня по-прежнему торчала впереди, как путеводная звезда, и, к счастью, казалась гораздо ближе – он даже рассмотрел темные силуэты дирижаблей, пришвартованных к одной из вышек.

- Миль сорок. Дотянем? - он с трудом оглянулся, собираясь напомнить про обещанное «потом», и едва не заорал – белки глаз Долохова были сплошь залиты кровью. Кровь текла и из носа, капала с подбородка на ворот свитера, и Тони вытирал её рукой, только сильнее пачкая белое, как мел, лицо. Чарли медленно выдохнул, изо всех сил борясь с желанием бросить штурвал и тоже провести по чужим губам, стирая огибающую их темную струйку. Интересно, он выглядит сейчас таким же красавчиком? Скорее всего, да.

- Теперь ты просто обязан дотянуть, капитан, - Уизли в ответ криво ухмыльнулся, а Тони вдруг осел в своём кресле и самым коварным образом отключился, оставляя Чарли наедине со всеми его страхами, так и не случившейся истерикой, чёрными кляксами в глазах и навернувшимся левым движком. И без ответов на вопросы, естественно.

***

Как они с «Драконом» дотягивали на единственном работающем двигателе и как садились с вдруг не открывшимся правым шасси, Чарли помнил смутно. Запомнился скрежет железа о бетон, запах гари и сварки, сбитые радиолокаторы и окончательное торможение в стену одного из ангаров. Ни как их с Тони вытаскивали из кабины, ни где он сам умудрился сломать ногу, в памяти не отложилось. Из-за ноги было особенно обидно. Закончить более-менее целым такой безумный рейс, нормально – ну, почти нормально – сесть, и вдруг, пожалуйста! И ведь он даже не сам поскользнулся на оледенелом крыле, наверняка его уронили с носилок из-за какой-то криворукой суки! Приставленный к потрёпанному капитанскому телу эскулап был категоричен – сначала месяц в гипсе, потом месяц реабилитации. Чарли вздохнул, поправил подвешенную на растяжках ногу и уставился на белый потолок лазарета. Радовало одно – с каждым днём клякс перед глазами становилось всё меньше.

О Долохове Чарли спросил лишь однажды – у того же лекаря, потому что персональная сиделка, круглосуточно торчавшая в палате, по-английски знала только «кушать», «мыться» и «мистер Чарли». Эскулап отделался расплывчатым «Узнаете в своё время, капитан», и задавать вопросы сразу расхотелось. Не пригодилось составленное с трудом и боем завещание, жив Тони - и хвала всевышнему. Да и с носилок Долохова точно не роняли, значит, он должен уже оклематься. Ну а то, что до сих пор не пришёл проведать – так мало ли у магнатов и миллиардеров дел?

Тони объявился дней через семь, на ночь глядя и действительно на своих двоих. Правда, был несколько бледен, явно не в настроении и прятал глаза за очками с затемнёнными стёклами. Чарли, опустив на живот наполовину прочитанные «Невероятные приключения Виржинии», в упор разглядывал позднего визитёра. Иррациональная обида, с переменным успехом подавляемая всю неделю, при виде Долохова с радостью напомнила о себе – с Тони сейчас не хотелось говорить, его не хотелось слышать, да и видеть, вообще-то, тоже. Долохов зачем-то потрогал гипс, с неодобрением хмыкнул и чинно уселся на стул возле кровати, закинув ногу за ногу. Щекочущая нервы пауза – как и в тот достопамятный раз – неумолимо затягивалась.

Понять из-за очков, куда Тони смотрит – на гипс, на книгу, на своё отражение в тёмном окне или прямо в глаза, - было сложно. Секундная стрелка на часах сделала круг, третий, пятый, а Долохов по-прежнему молчал, расслабленно откинувшись на неудобную спинку. Ему что, больше посидеть негде и помолчать не с кем? Чарли даже стиснул зубы, чтобы не ляпнуть ненароком какую-нибудь глупость, и уже хотел было демонстративно уткнуться в «Приключения», как до звона натянутая тишина неожиданно лопнула.

- И что ты надумал, мистер Уизли? – сухо спросил Тони.

Хорошее начало беседы. А поинтересоваться здоровьем и сказать элементарное «спасибо»? Чарли всё-таки перевернул страничку и только тогда поднял взгляд.

- Что я надумал по поводу чего? – так же сухо уточнил он.

Губы Долохова тронула кривая улыбка.

- По поводу того, что случилось над Пустошью, - снимая очки, пояснил он. – С нами и с «Драконом». У тебя ведь наверняка есть собственная версия?

Версия у Чарли, конечно, имелась, и даже не одна – какая только чушь не полезет в голову за столько дней полного безделья. Но он, во-первых, предпочёл бы сначала послушать Долохова – в том, что тот провёл расследование и уже получил результат, сомнений не было, - и только потом делиться своими теориями. А во-вторых, оказалось, что глаза Тони – очень усталые, с залегшими под ними тенями – по-прежнему красные от крови. А если прибавить к этому белое даже в мягком свете лампы лицо, трёхдневную щетину и тусклый, явно нездоровый взгляд… Странно, ведь после их фееричного возвращения уже прошла неделя, а Долохов до сих пор выглядит как человек, готовый в любую минуту отключиться.

- Как твои глаза? – вопрос сорвался раньше, чем Чарли опомнился. – Зрение вернулось?

- Не до конца, - после паузы нехотя ответил Тони, - но уже терпимо. А у тебя? Впрочем, я в курсе, мне докладывали.

- Понятно, - Уизли снова уставился в книжку; на угольки тлеющей обиды как будто бросили горсть пороха – ну, конечно, ему докладывали... Докладывали обстоятельно и с такими подробностями, что не было никакого смысла утруждать себя посещением лазарета. Пока на лифте спустишься, пока по коридору пройдёшь… А так прочитал отчёт эскулапа, или выслушал доклад по фонотону – и порядок. И уже в курсе.

- По радиосвязи, - невзначай добавил Тони, отворачиваясь к окну. – В Пустоши точка слабая, слышно было отвратительно, но суть я уловил – ты, капитан, уверенно идёшь на поправку.

- В Пустоши?! – вскидывая голову, неверяще переспросил Чарли. Обижаться сразу расхотелось, зато возникло острое желание дотянуться и постучать этим упрямым лбом о железную спинку кровати. – Ты снова был в Пустоши? И за каким хером тебя туда понесло? – чуть не слетевшее с языка «в таком состоянии» удалось проглотить в самый последний момент.

- За каким? – Долохов пожал плечами – мол, что тут непонятного, - перевёл взгляд на стоявшее на столике блюдо с апельсинами и, выбрав один, принялся неторопливо очищать кожуру. – Возглавлял проводимую по горячим следам карательную экспедицию. Увы, иногда на подобных неприятных мероприятиях надо присутствовать лично, капитан. На, ешь.

Палату наполнил терпкий цитрусовый дух. Злость вслед за обидой растаяла без остатка, а о том, что Тони может сейчас шутить, даже мысли не возникло. Чарли автоматически сжевал протянутую липкую дольку, ещё раз обдумал услышанное и сопоставил с собственными выводами. Получалась какая-то глобальная нестыковка.

- Если причина была не в «Драконах»… и не в отраве, которую подсыпали твоим пилотам, тогда в чём? – прямо спросил он.

Ответить Долохов не успел - дверь в палату, скрипнув, отворилась, и сиделка со словами «Кушать, мистер Чарли» вкатила заставленную тарелками тележку. Чарли едва не застонал от досады – ну как нарочно, на самом интересном! И точно – Тони моментально поднялся, отодвигая стул, посмотрел на часы и с укором покачал головой:

- А, твой ужин... Совсем забыл. Приятного аппетита, мистер Уизли, не буду тебе мешать. И – спокойной ночи. Наш разговор вполне можно закончить и завтра.

- Нет, постой, - Чарли, уронив книгу и чуть не опрокинув тележку, извернулся и ухватил его за запястье, - не уходи. Никаких «завтра», мистер Долохов, я тебя и так неделю ждал. Ты всё объясняешь мне сегодня и сейчас, а за это… - он на секунду запнулся, вдруг заметив, что настойчиво притягивает Тони всё ближе к себе, а тот наконец-то оторвал взгляд от пальцев на своей руке и с интересом переспросил:

- А за это, капитан?

Кожа Долохова была сухой и горячей, и выпускать руку не хотелось.

- А за это я поделюсь с тобой целебным бульоном с сухариками, - нехотя разжимая схватку, нашёлся Чарли. – И отбивной. И салатом. И вот этой серой гадостью – твой эскулап, кстати, утверждает, что она страшно полезна при малокровии. Устроит?

- Устроит, - усмехнулся Тони и, присев на край кровати, придвинул к себе тележку, - только мы сделаем наоборот. Сначала ужин, потом объяснения. Тогда с полезной гадости и начнём. Икра, малыш, это называется икра. Запомни уже.

***

- Кстати, мистер Уизли… - Тони сыто перевёл дух, и Чарли невольно улыбнулся; мысль разделить ужин на двоих явно была верной, и после горячего бульона с отбивной Долохов уже не так смахивал на оголодавшего вампира. – Как у тебя обстоят дела с теоретической физикой, а в частности – с учением об акустике? Ты что-нибудь знаешь о звуковых волнах сверхнизкой частоты?

Обещанный переход к делу был несколько внезапным, особенно на фоне того, что последние двадцать минут они обсуждали футбольные матчи. Кусок непрожёванной отбивной сразу встал поперёк горла, Уизли сглотнул, машинально потянулся за стаканом, и тут мозги наконец-то щёлкнули и переключились.

- Об инфразвуке? – морс так и остался нетронутым, а Чарли выпрямился с и недоверием посмотрел на мгновенно посерьёзневшего Долохова. - Но ведь это…

- Выдумки? – подсказал Тони, поднимаясь и отходя к окну. - Я тоже так считал. А выяснилось, что... Слышал о скандальном докладе в Королевской Академии наук, который пару лет назад делал некий Томас Реддл? Конечно, слышал, об этом все слышали. Реддла тогда не просто освистали на трибуне. Учёные мужи его чуть ли не гнилыми помидорами закидали, а после пинками проводили из Конгресс-Холла, прямо в объятия милосердной толпы.

Уизли, помедлив, кивнул. О том скандале слышали действительно все, даже те, кто лично не видел, как почтенного академика другие почтенные академики спускали с парадной лестницы. Газетчики тогда постарались на славу, и резонанс был, что надо – бредовые теории Томаса Реддла ещё долго высмеивались на каждом углу.

- Кажется, Реддла лишили звания и вышвырнули из Оксфорда.

- И вскоре после этого он умер. В нищете и забвении, что характерно. А вот его новаторские идеи, увы, оказались гораздо более живучи.

- Идеи о несуществующих в природе волнах? – закатывая глаза, переспросил Чарли. – А при чём тут вообще Реддл и его идеи? Что, между ними и твоими разбившимися «Драконами» есть какая-то связь?

Отражение Долохова в темном окне дёрнуло уголком рта.

- В феврале прошлого года мне нанёс визит человек, назвавшийся мистером Флетчером. Что за отношения связывали его с покойным академиком, и почему он стал наследником Реддла, я понятия не имею – не спрашивал. Мистер Флетчер показал мне копии некоторых записей из дневника Томаса. С подробными чертежами установки, которую Реддл назвал инфразвуковой пушкой – оружием невидимого действия и небывалой силы поражения… Думаю, во что наша беседа вылилась дальше, догадаться несложно.

- Инфразвуковая пушка?! Ушам не верю! - всё-таки дотянувшись до стакана, скептически фыркнул Уизли. – И сколько мистер Флетчер запросил за оригинал, тысячи две? Или все пять? Тони, в Лондоне таких ушлых проходимцев – каждый второй. Удивительно, что он не попытался продать тебе ещё и карту сокровищ Атлантиды. Надеюсь, ты его послал. Нет, версия с невидимыми волнами, конечно, красивая, но…

- Мистер Флетчер запросил четверть миллиона, - разворачиваясь и скрещивая руки на груди, спокойно перебил его Тони, и Чарли от неожиданности чуть не разжал пальцы – хорошо хоть, глотнуть не успел, а то бы точно подавился. – Я счёл цену слегка завышенной, тоже подумал про Атлантиду и от сделки отказался. После чего мистер Флетчер… - нет, угрозой я бы это не назвал – откровенно предупредил меня, что обратится к другим инвесторам, и вот тогда мой отказ обойдётся мне куда дороже. И, знаешь, малыш, что самое обидное? Он оказался прав, три «Дракона» стоят больше двухсот пятидесяти тысяч. Не говоря уже о четырёх загубленных жизнях. И моей пошатнувшейся репутации, кстати.

Морс Чарли всё же выпил – просто для того, чтобы хоть что-то сделать. Как-то не увязывались серьёзные взгляд и тон Долохова с той откровенной несуразицей, которая вываливалась сейчас на бедную капитанскую голову.

- Ладно. Ладно. То есть, ты пытаешься мне сказать, что Флетчер умудрился всучить этот утопический патент – за четверть миллиона фунтов! - кому-то ещё, а этот кто-то построил такую установку и принялся сбивать твоих «Драконов»? Тони, ты сам-то хоть слышишь, насколько бредово это звучит?

Долохов, не ответив, подошёл к кровати, отобрал у него стакан и поставил его на столик.

- Только не говори, что в Пустоши… - дрогнувшим голосом начал Чарли и замолчал. – Вы, что, нашли там что-то? – шёпотом закончил он. – Вы нашли инфразвуковую пушку? Серьёзно?!

- В тех записях, которые я видел, - Тони опять сел рядом, но почему-то на стул, а не на кровать, - кроме чертежей, было ещё и подробное описание симптомов, возникающих у человека при воздействии на него инфразвуком. Реддла, судя по всему, опыты над людьми интересовали больше голой механики… Всё зависит от уровня интенсивности. При слабом и кратковременном воздействии это всего лишь лёгкая тошнота и головокружение, которые быстро проходят. А при более сильном – рвота, спазмы, боль в животе, нарушение дыхания, резкое расстройство зрения, малообъяснимая паническая атака вплоть до полной потери контроля над собой… Ничего не напоминает, капитан? Да, мы нашли пушку. Сейчас её изучают мои инженеры, испытания пока не окончены, но уже понятно, что всё, описанное Реддлом – правда чистой воды. И я подозреваю, что эта установка – не единственная. У первых упавших «Драконов» маршрут был другим, а значит, надо искать ещё.

Чарли открыл рот. И захлопнул, так ничего не сказав. Долохов покосился на него, вздохнул и поправил сползающее одеяло:

- Естественно, «Драконам» в плане механических повреждений инфразвук никакого вреда не причинял. Он выводил из строя самих лётчиков. И всё происходит настолько стремительно, что шансов спастись практически нет. Дарлингтон, скорее всего, полностью ослеп и не смог посадить истребитель. И с остальными случилось то же самое. Никому ведь и в голову не пришло при первых же подозрительных симптомах резко уйти с высоты. А вот нашему с тобой тандему повезло – ты мгновенно выполняешь приказы и не задаёшь ненужных вопросов, а я не жалуюсь на память и в критических ситуациях умею быстро думать... Плюс, конечно, твоё мастерство, капитан. Ну, ты все ещё считаешь, что тебя отравили утренним кофе?

- Ты спас мне жизнь, - не глядя на него, потрясенно пробормотал Уизли, которого беспощадное осознание вдруг захлестнуло, утопило и, стукнув пару раз о дно, выбросило на берег суровой реальности. – Если бы я полетел один, я бы разбился, как и все, и никакое мастерство... Ты спас мне жизнь, Тони.

Сомнений больше не осталось, весь ребус сложился идеально и полностью - стоило лишь поверить в немыслимое... А ведь тогда, над Пустошью, Долохов не только потерял зрение. Его так же выворачивало наизнанку, душило от нехватки воздуха и накрывало паническим ужасом, как и самого Чарли. И какими же стальными нервами надо обладать, чтобы суметь в таком состоянии сопоставить факты, понять, что к чему, и принять безумное на первый взгляд, но единственно верное решение? Да ещё и попытаться успокоить своего истерящего пилота?

- Один бы ты не полетел, - Тони вздохнул и неожиданно поднялся. – Забыл о своём ультиматуме, капитан? Поэтому других вариантов, кроме как выжить, у нас с тобой не было.

- Это очень утешает, - Чарли, до сих пор не пришедший в себя, издал нервный смешок. – Я даже не стану спрашивать, кому вдруг понадобилось так тебя подставлять. И зачем.

Долохов, успевший дойти до двери и взяться за ручку, остановился и оглянулся:

- Зачем? Самый лёгкий вопрос. Ты ведь в курсе, что в свете последних политических событий Корона собирается проводить полную модернизацию вооружения всей армии? И воздушных сил – в первую очередь. А я со своими «Драконами» - главный претендент на поставку. По крайней мере, был, - он жёстко усмехнулся. - Cui prodest, ищи, кому выгодно – и не ошибешься. И именно этим я собираюсь заняться… Всё, мистер Уизли, отдыхай, приятных тебе снов. Как говорится, переспи со всем этим, утро вечера мудренее. Увидимся завтра.

- Спокойной ночи, - буркнул Чарли ему в спину и вдруг подскочил, вспомнив, что так и не задал самый животрепещущий вопрос. – Тони, подожди! А того «Дракона»? «Дракона» починят?!

- Починят, - уже из коридора крикнул Долохов, - куда они денутся?

***

Со «всем этим» Чарли переспал. И проснулся утром в прекрасном настроении, ни капли не сомневаясь, что – пусть и не с минуты на минуту, но с часу на час – Тони обязательно появится. Тони не появился. На следующий день пропавшего мистера Долохова неожиданно показали по визору – Тони прогуливался по мюнхенской пинакотеке в компании красивой дамы. Потом были репортаж о переговорах в Зальцбурге, реклама модного в этом сезоне лыжного курорта Давос и почти двухчасовая трансляция венского Охотничьего бала. Вальсировал Тони превосходно, как, впрочем, и скользил по горным склонам. Больше Чарли ни визор, ни радио без особой нужды старался не включать. А дирижабль с логотипом «А.Д.» вернулся на родину лишь через десять дней, правда, о своём обещании «увидеться завтра» загруженный переговорами и балами Долохов, очевидно, позабыл. Ну, позабыл – и позабыл. Напоминать Уизли не стал.

Опытным путём вдруг выяснилось, что выздоравливать, когда на душе царит полный раздрай, не так-то легко и просто. А уж когда раненую гордость лелеешь куда больше сломанной ноги… Но Чарли, не подводя эскулапа, наверняка продолжавшего строчить свои отчёты, старался изо всех сил. До крошки съедал всё, что давали, пил мерзкие микстуры, выполнял упражнения и терпел болезненный, но так необходимый для мышц лечебный массаж. С тяжкими ночными думами и ночными же развратными грёзами дела обстояли хуже, но Уизли и тут выкрутился. Очнувшись как-то с рукою в кальсонах и мыслями о чёртовом владельце заводов, он вспомнил о снотворном и с тех пор, после укола на ночь, засыпал как младенец. И организм медленно, но верно поправлялся. Зрение восстановилось уже полностью, перелом под гипсом зарастал, и к концу третьей недели, после очередного осмотра, случилось чудо - Чарли наконец-то выдали костыли и разрешили встать с кровати.

Первые попытки доковылять хотя бы до двери были, конечно, смешными. Потом Чарли приспособился и уже через пару дней наматывал мили по коридору лазарета. А дальше коридора его отчего-то не пускали. Где на этаже лифт, Уизли так и не нашёл, а стоило приблизиться к выходу на лестницу, как перед ним, будто по волшебству, вырастала вездесущая сиделка. Поэтому взращенный в минуту слабости план – самому добраться до Долохова и высказать всё, что накипело – пришлось отложить до лучших времён. Только вот надежда на то, что такие времена вообще когда-нибудь наступят, с каждым уходящим днём таяла всё больше…

Самое смешное, что умом-то Чарли всё понимал. Рассматривал в окно ранние алые закаты, или косые снегопады, или утреннюю зыбкую дымку, предвещавшую ясный и солнечный день – и понимал. Одноразовая сделка с миллиардером – разве она могла закончиться чем-то иным? Чарли ещё спасибо должен сказать – за то, что не отправили со сломанной ногой восвояси и не выкинули на мороз - а что, магнаты бывают разными, порядочными и не очень… За то, что лечат, как родного, холят и заботятся, да и обещанные Долоховым тысячи он наверняка получит, несмотря на свой гордый отказ. И в родной лётный корпус бывший капитан Уизли вернётся майором и героем – пусть о некоторых подвигах не пишут в газетах и не кричат по визору, но все, кому надо, точно будут в курсе, тут уж никаких сомнений. А Тони – Тони сейчас по макушку в Большой Игре, где на кону не только огромные деньги и его драгоценная репутация, но, похоже, и будущее пары-тройки соседних держав. И вот нахер ему под ногами какой-то пилот? Правильно, какой-то пилот Долохову не нужен. А пилоту, кстати, магнат тоже без особой надобности… Пялиться в окно – не самое интеллектуальное занятие, но почему-то именно оно отвлекало лучше всего остального. На запад уходили и возвращались цеппелины, метели стали быстрыми и злыми, а день потихоньку, по минутам, прибавлялся. И когда довольный эскулап сообщил, что завтра снимет гипс, и Чарли будет свободен, как ветер, теплящаяся вопреки всем доводам рассудка надежда испарилась окончательно.

***

Но добила Уизли вовсе не перспектива отправиться завтра на все четыре стороны. Последняя капля постучалась в дверь сразу после обеда, назвалась непривычным слуху именем Игнат и, представившись секретарём мистера Долохова, деловито устроилась на стуле. В руках Игнат держал объемную папку с бумагами, и при виде этой папки впавший в глубокую апатию Чарли вдруг почувствовал, что звереет. Нет, выбор Тони он оценил: у Игната была невзрачная внешность серой мыши, высокий лоб, умные глаза и очень неплохой английский. И – секретарь открыл папку – имелось поручение ввести мистера Уизли в курс дела. Чарли, который после ухода эскулапа всё для себя уже решил и сжёг последние мосты, вводиться в курс каких бы то ни было дел, связанных с мистером Долоховым, категорически не желал. Но взгляд Игната оказался неожиданно твёрдым, голос – тоже, и в следующие четверть часа мистеру Уизли волей-неволей пришлось выслушать массу любопытных вещей.

Выяснилось, что завтра утром он первым же цеппелином отправляется в Лондон. В госпитале святого Варфоломея самое лучшее в стране отделение механотерапии и прекрасные специалисты, поэтому весь период реабилитации мистер Уизли проведёт именно там, потея под наблюдением светил медицины на тренажёрах, принимая целебные ванны и попивая минеральную воду. Лечение и пребывание, разумеется, полностью оплачены.

Нога под гипсом внезапно заныла. Чарли сжал зубы, а Игнат вдруг улыбнулся ему теплой улыбкой и переложил в папке несколько листков.

Личное дело мистера Уизли – та самая папка с грифом «Совершенно секретно» - уже возвращена на своё законное место. Со вчерашнего дня мистер Уизли восстановлен во втором лётном корпусе королевских ВВС, повышен в звании до майора и, как только закончит лечение, может смело приступать к дальнейшему несению службы на благо родины и Короны. По поводу чего корпорация «Дракон» и лично мистер Долохов приносят майору Уизли свои самые горячие поздравления.

На моменте принесения поздравлений новоиспечённый майор вдруг осознал две вещи. Во-первых, горло перехватило неслабым спазмом, а во-вторых, из-за этого он не может выдавить из себя ни слова благодарности. Игнат был вынужден на минуту прерваться и протянуть ему стакан с водой, однако весь его вид говорил о том, что это далеко не конец.

Денежное вознаграждение, обещанное мистером Долоховым, перечислено на счёт, открытый в Банке Англии на имя Чарльза Уизли. Размер вознаграждения по устной договорённости составляет двести тысяч английских фунтов, счёт открыт под семь с половиной процентов годовых – больше, увы, не бывает. Кроме того, так как мистер Уизли, в связи с неблагоприятным стечением обстоятельств, лишился в Лондоне казённого жилья, мистер Долохов предоставляет в его полное распоряжение апартаменты в районе Мэйфер. Прислуга предупреждена и ждёт, а об арендной плате мистер Уизли пусть не беспокоится. Ключ от нового дома, адрес, договор на открытие счёта и чековая книжка находятся в этом конверте. На договоре, правда, придётся расписаться лично. Вот теперь, пожалуй, всё, а если у мистера Уизли вдруг имеются вопросы, то Игнат на них с удовольствием ответит.

Чарли опустил глаза на белый прямоугольник конверта, подумал и допил-таки воду, с вялым удивлением отмечая, что от невыплеснутой злости начинают потеть ладони. Тони, сука, всё прекрасно решил сам - за него и без него. Значит, бесплатное лечение в Бартсе, апартаменты в престижном районе и счёт в банке? А что, хороший откуп. И наверняка сверхщедрый – с точки зрения любого нормального человека. Интересно только, с каких это пор Чарли перестал считать себя нормальным? Нога разболелась не на шутку, но ёрзать на глазах у этого Игната, устраиваясь удобнее, было как-то не комильфо. Уизли, наконец, перестал гипнотизировать конверт и, подняв голову, встретился с профессионально-бесстрастным взглядом.

- Игнат, а где сейчас мистер Долохов?

- Мистер Долохов на важном совещании, мистер Уизли, - последовал быстрый и чёткий ответ.

- Мистер Долохов всегда на важном совещании, - спина тоже противно взмокла, хотя в палате было совсем не жарко; Чарли взъерошил волосы на затылке и, резким движением разорвав конверт, вытряхнул содержимое на покрывало. – Что ж, очень жаль. Тогда могу я попросить вас выполнить одну мою маленькую просьбу? Теперь, когда я полностью в курсе дела, мне бы хотелось тоже кое-что передать мистеру Долохову.

- Хотите написать записку? – протягивая ему карандаш, уточнил Игнат.

- Нет, записка – это лишнее, моё послание будет на словах. Да, и верните обратно вот это…

Договор с банком был напечатан на десяти листах плотной бумаги, поэтому рвался крайне неохотно. С чековой книжкой, выдранной из кожаного переплёта, дело пошло быстрее, а листок с адресом апартаментов в Мэйфере Уизли просто скомкал. Потом подобрал упавший вычурный ключ, бросил его в конверт и ссыпал туда же все до единого обрывки. Игнат принял конверт, не моргнув глазом.

- Передайте мистеру Долохову, - любезно продолжил Чарли, - что если через десять минут я его здесь не увижу, он может идти на хер вместе со счётом, ключами и богадельней святого Варфоломея. Передадите, Игнат?

Секретарь отделался нечитаемой полуулыбкой, но Чарли почему-то был уверен – его послание дойдёт до Тони слово в слово и без всякой цензуры. И, когда за Игнатом закрылась дверь, сразу посмотрел на часы, прикидывая – за сколько минут тот поднимется в пентхауз, сколько понадобится Долохову, чтобы выслушать, вздёрнуть бровь и, извинившись перед гостями, выйти из кабинета… Или, что гораздо вероятнее – выслушать, вздёрнуть бровь и, брезгливо отложив конверт, продолжить своё важное совещание. Твою мать, как же он жалок с этим запоздалым ультиматумом, нашёл, чем угрожать – порванным банковским договором и возвращённым ключом!.. Секунды ползли ужасающе медленно, и на целых две минуты мозги словно отключились - Чарли тупо следил за стрелкой и ни о чём не думал. А на третьем круге словно пелена с глаз упала. Дрянное всё-таки чувство – надежда, а он даже не жалок – он идиот. Тони о нём уже и думать забыл, а если он когда-то и был, этот пресловутый удачный момент, то Чарли давным-давно его упустил. Так что теперь майор Уизли может смело расслабиться и перестать гипнотизировать несчастные часы. Долохов не придёт.

Секундная стрелка сделала ещё один круг, потом ещё и ещё. За раскрашенным белыми узорами стеклом вдруг прозвучала короткая предупредительная сирена. Чарли моргнул, наконец-то отвернулся к окну и стал смотреть, как возле дальней вышки, причаливая, маневрирует дирижабль.

***

Дверь, похоже, открывали пинком.

- В моём кабинете, - застывая на пороге и не утруждая себя приветствием, сквозь зубы сообщил Долохов, - сидят три министра обороны и один министр финансов. Решают судьбу Европы, между прочим. Пятый час решают, и до сих пор ни до чего не договорились. А теперь объясни мне, майор, почему я должен всё бросать и мчаться сюда по первому твоему зову? Разве Игнат не сказал тебе, что я занят? Или ты не нашёл более подходящего момента для своих фокусов? Как назвать твой поступок, Чарли, красивым жестом или тупым бабским капризом?

Тони был в ярости – не наигранно, а по-настоящему, в той холодной и взвешенной ярости, которая до поры до времени прекрасно удерживается в узде. Злость плескалась в глазах, от неё подрагивали крылья носа и кривились губы, ломая застывшую, словно приклеенную улыбку. Чарли, дёрнувшийся было навстречу, медленно опустился обратно на кровать. Слов Долохов мог и не тратить – и одного его взгляда хватило бы, чтобы остро вспыхнувшая радость тут же переплавилась в злобное спокойствие.

- Называй, как хочешь, - Чарли отодвинул костыли и скрестил руки на груди. – Мог бы и не мчаться, мистер Долохов. Я просто хотел напомнить тебе - напомнить, пока я здесь, - что твоя щедрость и подачки мне и нахер не нужны. Обойдусь как-нибудь.

- Вот как, - Тони недобро прищурился и сделал шаг вперед, - обойдёшься, значит? Хорошо, ты мне напомнил. Только не могу не заметить, мистер Уизли, что в твоём экспрессивном послании не было сказано ни слова о майорстве. Что, обзавестись третьей полоской на погонах для тебя – само собой разумеется? Это подачкой не считается, я правильно понял?

- Ты правильно понял, - Долохов бил по больному, знал об этом, и выдержка потихоньку начинала подводить. – Своё майорство, Тони, я бы и сам заслужил, не влезь ты в мою жизнь. Пусть не в этом году, так в следующем. Поэтому третью полоску я расцениваю как извинение. А всё остальное…

- А всё остальное… - улыбка Долохова вдруг стала опасной, и Чарли заткнулся, неожиданно растеряв все умные и нужные мысли. - А всё остальное, малыш, тебе и нахер не нужно, не повторяйся, с этой частью мы разобрались. Ладно, признаю, по-хорошему у меня не получилось. Тогда попробуем по-другому.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что стёкла, кажется, задребезжали по всему этажу. Чарли тут же подобрался, ведь закрытая дверь и разозлённый Долохов действительно ничего хорошего не сулили. Но оказалось, что поднимать руку на больного в гипсе в ближайшие планы Тони не входило. Он подошел вплотную, остановился, вскользь задевая ногой колено Уизли, и, сняв пиджак, небрежно бросил его на спинку кровати.

- Что? – хрипло выдавил Чарли, не зная, куда смотреть в первую очередь – или вверх, на кривую ухмылку, или прямо перед собой, на ловкие пальцы, одну за другой расстёгивающие пуговки на брюках. – Что это ты делаешь?

- Штаны расстёгиваю, - озвучил очевидное Долохов и, приспустив брюки на бёдрах, коротко мотнул головой: - Ложись, майор. Давай, сам. Лицом в подушку или на спину – как будет удобнее. Потому что, если тебя уложу я – тебе вряд ли понравится.

Его член под бельём вставал на глазах, оттопыривая шёлковую ткань. В окно заглядывало полуденное солнце, и заливавший палату яркий свет только подчёркивал всю бредовость происходящего: вот плавают пылинки в косых лучах, вот на крашеном полу лежат солнечные пятна, вот блестит и переливается молочного цвета шёлк…Чарли в шоке вскинул взгляд, но спасительная мысль, что всё это – лишь циничный розыгрыш, улетучилась, стоило только увидеть, как Тони смотрит на него. Уже не со злостью – с жадным, собственническим, еле сдерживаемым нетерпением, совсем как в тех горячих грёзах. И все жесты у Долохова такие же, как представлялось, как мечталось тогда – ленивые, неспешные, уверенные…

- Пошёл вон, - еле разлепив губы, прошептал Чарли. – Пошёл вон, Тони.

- Я бы пошёл, - Тони наклонился ниже, провёл рукой вверх по гипсу и вдруг, вырвав судорожный вздох, сжал пальцы на налившемся, как по приказу, члене Уизли. – Пошёл бы, если б не вот это, майор.

Чарли сделалось невыносимо жарко. По телу разливалась сладкая слабость, глаза закрывались, и на секунду померещилось, что он всё-таки спит и видит очередной бесстыжий сон; но другая рука Тони запуталась в волосах, резко потянула, вынуждая поднять голову, и Чарли вместе с болью окатило новой волной жара – нет, какой там сон, это самая что ни на есть реальность. А раз так, значит, надо сопротивляться, надо вырваться, оттолкнуть, ударить, в конце концов, нельзя же растекаться безвольной лужей только потому, что кто-то взял тебя за член… Но взгляд Долохова, словно приковавший к себе, его властность, его ласки сводили на нет и сами мысли об отпоре. По губам мазнуло пахнущее табаком дыхание, Чарли, как привязанный, потянулся навстречу, но жаркий выдох лишь согрел щёку. Тони, снова шепнув: «Ложись», до боли прихватил его ухо зубами, тут же отпустил, выпрямился и настойчиво, уже с явным нетерпением надавил на плечи.

- Твоё совещание… - пробормотал Уизли, откидываясь на спину, - у тебя же там вроде совещание…

- Помню, - процедил Тони, рывками избавляя его от закатанных пижамных штанов. – Хотел же… сделать всё по-человечески… Дождаться, когда поправишься… - штаны полетели на пол, следом отправился единственный носок, и Долохов подхватил кусающего губы Чарли под бёдра, с осторожностью устраивая больную ногу на кровати и отводя здоровую в сторону, - прийти в гости… напоить тебя хорошим скотчем… поухаживать, твою мать!.. Так нет, ты, мистер Уизли, всё переиначил по-своему!

- И поэтому… - пальцы Тони втиснулись внутрь, и Чарли, сжавшись на них, захлебнулся воздухом, - тебе придётся трахать инвалида в гипсе. Без скотча, комфорта, романтики и… Да аккуратней ты, мистер Долохов!

- Инвалида, который вечно торопится с выводами, - Тони едва заметно улыбнулся и, убрав руку, кое-как устроился между его разведённых ног. – А теперь вдохни поглубже, майор.

***

- Значит, деньги не возьмешь?

Уизли, не открывая глаз, запустил руку под так и не снятую рубашку Тони и, проведя ладонью по взмокшей спине, отрицательно покачал головой. Долохов вздохнул куда-то в его шею, помолчал и вдруг отстранился. Теплая тяжесть сверху исчезла, а секунду спустя подбородок настойчиво сдавили пальцы, и глаза всё-таки пришлось открыть.

- И в Мэйфере жить не будешь? - в упор рассматривая его, уточнил Тони.

- Нет, конечно, - Чарли поморщился, невольно представив апартаменты, занимающие весь этаж, невидимую прислугу, тишину и пустоту. - Где я, а где – Мэйфер, сам подумай.

- Хорошо, - неожиданно согласился Долохов и, рывком поднявшись, принялся приводить в порядок одежду, – тогда жильё ищи себе сам. Хочется, правда, верить, что это будет не какой-нибудь клоповник в районе старых доков. И… я всё-таки настаиваю на Бартсе, майор. Здоровье – это не шутки.

- Хорошо, - приподнимаясь на локте, в тон ему откликнулся Уизли, - Бартс, значит Бартс… - Тони, надевая пиджак, коротко улыбнулся, а Чарли нашарил на полу ком пижамных штанов и как можно равнодушнее спросил: - А ты что-то имеешь против чужих клоповников, мистер Долохов? Или ты в гости собрался?

- Как честный человек, - Тони стряхнул с брюк несуществующую пылинку и поднял на него насмешливый взгляд, - я теперь просто обязан нанести тебе визит, мистер Уизли. Если только ты не возражаешь, - перестав улыбаться, серьёзно добавил он. – Ты ведь не возражаешь?

Зыбкое и невнятное «возможно» вместо категоричного «никогда»? Тони ведь, по большому счёту, ничего ему не обещал – так, вскользь намекал, что может быть, когда-нибудь они ещё увидятся, и только. Чарли взвесил все плюсы и минусы этого неоднозначного варианта – минусы навскидку перевешивали, - снова посмотрел на ждущего ответа Долохова и решил, что нет. Что всё-таки он не возражает.

***

- Капитан Бинс, борт номер двенадцать. Капитан Джейкобс, борт номер триста семьдесят. Майор Далтон, борт номер сто. И… майор Уизли, борт номер четыре.

На его имени полковник всё-таки запнулся, и Чарли, положа руку на сердце, его, в общем-то, понимал. Потому что, несмотря на успешно проведённую модернизацию, истребитель майору Уизли, герою и легенде, достался слегка потрёпанный. Другие три машины, радуя глаз, буквально сверкали новизной, а у борта номер четыре обшивку фюзеляжа и правого крыла покрывали беспорядочные царапины, да и надпись под фонарём местами облезла. Зато на хвостовом гребне, перед номером, почему-то красовалась оскаленная морда мифического гада - нарисовано было мастерски, и дракон смотрелся совсем как настоящий.

Не то, чтобы Чарли разбирался в настоящих драконах, конечно. Но в прошлый раз этой морды на гребне он что-то не заметил. Да и номер на истребителе совершенно точно был другим… И всё же это несомненно был тот самый «Дракон», четвёртый по счёту, но первый, который смог вернуться из рейса. Отремонтированный и возвращённый в строй, как Тони и обещал. Что ж, приходилось признать, что поухаживать Долохову всё-таки удалось… Уизли обошёл вокруг машины, потрогал новенькие шасси, улыбаясь, проследил пальцами борозды на листах обшивки и чуть не вздрогнул, когда за спиной вдруг раздалось негромкое покашливание.

- Может, дать заявку на замену, майор? – тоже рассматривая поцарапанное брюхо «Дракона», тихо спросил полковник. – Для тебя поменяют.

- Ни в коем случае, сэр, - так же тихо ответил Чарли. – Мы с этим Четвертым уже практически сроднились.

Полковник, помедлив, кивнул, бросил короткое: «Поздравляю» и направился к другим осчастливленным, а Чарли влез на крыло, сдвинул в сторону фонарь и забрался в кабину. Положил руки на штурвал, оглянулся на кресло второго пилота, в котором когда-то сидел Тони… Раз такое дело, то стоит напомнить Долохову и насчёт давным-давно обещанного хорошего скотча. А то всё как-то было недосуг.














...на главную...


ноябрь 2022  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

октябрь 2022  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.11.27 04:50:43
И по хлебным крошкам мы придем домой [3] (Шерлок Холмс)


2022.11.25 22:52:23
Наследники Гекаты [15] (Гарри Поттер)


2022.11.25 20:06:56
Последняя надежда [5] (Гарри Поттер)


2022.11.24 23:19:38
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.11.22 19:54:05
Вы весь дрожите, Поттер [7] (Гарри Поттер)


2022.11.19 23:09:23
Гарри Снейп и Алекс Поттер: решающая битва. [0] ()


2022.11.18 20:01:10
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.11.17 20:05:49
Танец Чёрной Луны [8] (Гарри Поттер)


2022.11.15 21:52:10
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.11.15 20:16:44
Глюки. Возвращение [242] (Оригинальные произведения)


2022.11.14 12:18:34
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.11.04 18:51:04
После дождичка в четверг [6] ()


2022.10.25 19:52:40
Соседка [2] ()


2022.10.24 17:50:59
Декабрьское полнолуние [3] (Гарри Поттер)


2022.10.23 23:53:47
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2022.10.05 19:45:39
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2022.10.04 13:33:50
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2022.09.28 13:18:39
Отвергнутый рай [38] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.09.27 15:20:38
письма из пламени [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.26 01:49:17
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2022.09.10 23:28:23
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2022.08.28 22:32:15
Моя странная школа [5] (Оригинальные произведения)


2022.08.16 22:09:41
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


2022.07.02 08:10:00
Let all be [39] (Гарри Поттер)


2022.06.24 19:20:20
От меня к тебе [10] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.