Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Волдеморт хочет совсем немного - мира и покоя. Мир себе, покой Поттеру.

Список фандомов

Гарри Поттер[18480]
Оригинальные произведения[1241]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[140]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[107]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12698 авторов
- 26940 фиков
- 8619 анекдотов
- 17682 перлов
- 676 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Старая любовь не ржавеет

Автор/-ы, переводчик/-и: Yulita_Ran
Бета:Artaletta
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:Кингсли Шеклболт/Люциус Малфой, Нарцисса Малфой
Жанр:AU, Drama, Romance
Отказ:да
Фандом:
Аннотация:Однажды в утреннем выпуске "Ежедневного Пророка" Люциус Малфой находит то, что воскрешает его давно забытые воспоминания...
Комментарии:ООС персонажей
Каталог:Пост-Хогвартс, AU
Предупреждения:OOC, AU
Статус:Закончен
Выложен:2014.04.07 (последнее обновление: 2014.04.07 09:57:38)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [2]
 фик был просмотрен 2857 раз(-a)



Над чашечкой веджвудского фарфора вился ароматный пар, и Люциус на секунду закрыл глаза в предвкушении. Он любил заканчивать завтраки едва подслащенным кофе с молоком и свежим номером «Ежедневного Пророка».

Нарцисса на своем конце стола вела оживлённую беседу с троюродной кузиной Розмари, гостившей в Малфой-мэноре каждую весну — за вычетом весны девяносто восьмого, разумеется. Драко энергично расправлялся со второй порцией яичницы, и Люциус позволил себе улыбку при мысли о причинах зверского аппетита сына. Имея в невестах пылкую Гринграсс, а в любовниках неутомимого Забини, неудивительно, что он испытывает такой голод.

Стоит сказать Драко, чтобы был поосторожнее. Люц ничего предосудительного не видел в бисексуальности, а новая политика Министерства распространяла понятие толерантности и на однополые связи тоже, но широтой и современностью взглядов мог похвастаться, увы, далеко не весь консервативный волшебный мир. А учитывая, что проигравшие, но целиком и полностью реабилитированные аристократы по-прежнему интересуют журналистов, есть вероятность, что кто-то докопается до истинной подоплёки отношений Драко с Блейзом. Малфоям не нужен такой скандал за три месяца до свадьбы наследника рода.

Решив непременно поговорить с сыном после завтрака и призвать его к благоразумию, Люциус вновь вернул себе благодушное расположение духа, сделал глоток кофе и открыл, наконец, газету на последней странице — как обычно, он начинал с объявлений о помолвках, похоронах и распродажах артефактов и книг из частных коллекций. Но сегодня большая часть полосы была отдана под статью с броским заголовком «Разврат в стенах министерства! Вот чем занимаются наши чиновники на самом деле!»

В статье, подписанной безвкусным псевдонимом «Безжалостный Шмель», речь шла о письмах, попавших в руки репортера случайным и таинственным образом.

«Перед вами, уважаемые читатели, — восклицал журналист, — не что иное как блестящий образчик эпистолярного жанра и в то же время — превосходной любовной лирики, какую редко отыщешь в наше время! Тем более потрясающим воображение и угрожающим общественной морали является факт, что оба корреспондента, несомненно, мужчины! Мужчины, пылающие друг к другу страстью столь же греховной, сколь и необузданной.

Судите сами — и сами же скажите, допустимы ли подобные отношения между чиновниками нашего обновленного Министерства Магии? Места, где после войны и всех постигших наше общество потрясений работают волшебники с высочайшими нравственными качествами, образцы добродетелей, гиганты духа и отцы нашей молодой, но неукротимой демократии! А в том, что оба корреспондента являются чиновниками, нет никаких сомнений!

Наше Министерство во главе с многоуважаемым Кингсли Шеклболтом, чьи героические поступки во время войны и славные деяния в мирное время говорят лучше всяких слов, проводит мудрую политику во всём, кроме вопросов морали. Увлечение маггловской модой, традициями, попустительство сексуальной распущенности не доведут магический мир до добра! Но я умолкаю, и пусть эти письма говорят сами за себя!

«Гепард! Я все еще ношу твои следы на своей коже и вздрагиваю каждый раз, когда ткань одежды слишком тесно соприкасается с отметинами, оставленными твоими зубами. Я мог бы сказать: пожалуйста, будь осторожнее в следующий раз. Или мог бы наложить Заживляющие. Но я не стану делать ни того, ни другого. Знаешь почему? Мне нравится. Нравится носить их на себе как доказательства того, что ты пометил меня, что я — твой, как доказательство нашей связи, пусть даже доказательства эти имеют значение только для нас двоих.

Жду пятницы с нетерпением — ты ведь отпросишься с планерки, как и обещал? Я — так точно да!

Марципан, хотя не могу сказать, что это имя мне нравится».

«Ты прав, какой ты к боггарту марципан? В жизни не встречал упрямых, строптивых и избалованных конфет. Но твой вид, когда ты начинаешь таять в моих руках, м-м-м... Он меня заводит. Ты меня заводишь. Представляю, как твоя физиономия расплывается в самодовольной ухмылке, когда ты читаешь эти строки. Так что даже не проси — быть тебе марципаном до конца дней своих. Твои ссадины доживут до пятницы? Мне не терпится оказать тебе первую помощь. С планерки сбегу как только смогу, я уже выдумал предлог, хотя мне и ужасно стыдно. Тебе придётся очень, очень постараться, чтобы избавить меня от этого чувства стыда.

Гепард».

Два письма! Вы только подумайте, всего лишь два письма оказались в распоряжении нашей редакции, казалось бы, так мало, но даже на их основании мы можем сделать некоторые выводы. Письма не датированы, на пергаменты были наложены мощные чары, которые искажают почерки и не позволяют установить личности корреспондентов, однако Безжалостный Шмель — ваш неутомимый слуга, стоящий на страже нравственности магической Британии, — ведет собственное расследование и не успокоится, пока не установит истину! В стенах нашего Министерства нет места пороку и разврату»!

В заключительной фразе Безжалостный Шмель обещал держать всю магическую общественность в курсе своего расследования, клялся, что бросит все силы на поиск мерзких нарушителей морали и подрывателей устоев, а также выражал надежду, что в скором времени обнаружит и представит на суд читателям и другие фрагменты переписки Гепарда и Марципана.

— Дорогой! Дорогой, что с тобой? Ты побледнел! — воскликнула Нарцисса, и Люциус не сразу понял, что она ему говорит. Драко отодвинул тарелку и смотрел на него с беспокойством, Розмари удивлённо округлила глаза, Нарси приподнялась на стуле, и всё поведение домашних говорило о том, что Люц не смог удержать лицо, читая эту проклятую статью.

— Что-то неприятное в «Пророке», отец? — спросил Драко сочувственно, и Люциус нашёл в себе силы отрицательно покачать головой, пробормотать что-то о срочном деле, о котором он совершенно забыл, и выйти из-за стола, сохраняя остатки достоинства. «Пророк» он унёс с собой, проигнорировав взгляды, которыми обменялись его родные.

В кабинете Малфой сначала крепко запер двери и залпом выпил четверть стакана огневиски, а уже потом вытянулся во весь рост на кожаном диване и позволил себе предаться размышлениям. Вернее, вначале он нырнул в воспоминания — в те, которые много лет хранил не в своей голове, а в думосборе, и лишь недавно, повинуясь какому-то плохо поддающемуся определению порыву, вернул на место.

Воспоминания согревали душу. Они также возбуждали и подстёгивали фантазию. В них было немного слов, за исключением разве что писем — дурацкая и опасная, как теперь стало понятно, блажь! — но много жарких прикосновений, пряных запахов, влажных шлепков и скомканных простыней. Это началось, когда им было по восемнадцать, продолжалось почти три года и закончилось с женитьбой Люциуса. Что ещё могло быть в этих воспоминаниях, кроме безудержного секса? Их могли застигнуть в любой момент, то, что они делали, было под запретом, и от этого казалось ещё слаще, ещё притягательнее. Они экспериментировали друг с другом и с собственным телом, открывая в себе всё новые грани сексуальности, о которых опыты с женщинами им узнать не позволили. Да они просто зверски трахались, ловили свой кайф, наслаждались короткими моментами счастья перед тем как всё завертелось, и мир провалился в тартарары.

Люциус рывком сел и с силой потёр лицо ладонями. Кожа горела, и он не мог бы с уверенность сказать, что именно было тому виной — только что выпитый алкоголь или картинки почти четвертьвековой давности, во всех подробностях вспыхнувшие только что перед глазами. Ясно было одно — их письма, интимные, не предназначенные ни для чьих чужих глаз, попали в руки газетчикам, и даже если им не удастся докопаться до правды, даже если «Пророк» не узнает, кто скрывается за псевдонимами «Гепард» и «Марципан», Люциус Малфой не желал читать с газетных страниц строки, которые сам писал когда-то. И те, что писали ему.

«Ты сладкий. Знаешь это? Ну, конечно, знаешь, наверняка тебе об этом говорили. У тебя такая нежная кожа и такой чудесный запах, я теряю голову, когда вдыхаю его, честное слово. Мне, конечно, не следовало бы признаваться тебе в этом, учитывая твой мерзкий слизеринский характер, но ты и так знаешь, что я повёрнут на запахах, почему бы не признаться, что и на тебе я тоже слегка повёрнут?

Итак, ты сладкий, вкусно пахнешь и облизывать тебя — само наслаждение, так что даже не проси, я не перестану называть тебя марципаном! Даже не проси. Если хочешь знать, — а ты хочешь знать, я уверен, ты ведь обожаешь манипулировать людьми и выпытывать у них тайны, — я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного. Я становлюсь с тобой мягким и сентиментальным, как думаешь, быстрый трах завтра во время обеденного перерыва может немного исправить положение?

Твой гепард».

«Сегодня поймал себя на том, что полчаса сидел с закрытыми глазами, в красках вспоминая нашу прошлую ночь. Мне кажется, что я покраснел, но рядом не было зеркала, чтобы это проверить. Знаешь, ты зверь. Настоящий дикий зверь. Зверюга. Когда ты двигаешься так стремительно, что я не успеваю сообразить, что происходит, когда в темноте твои глаза сверкают, словно у дикого животного, когда ты входишь в меня так, как будто имеешь на это право, я теряю над собой контроль. Ты не поверишь, но я никогда никому не говорил этого. Что я теряю контроль и возбуждаюсь от одних только воспоминаний. Чёрт, да у меня и сейчас на тебя стоит! Давай, запиши это в моё личное дело, потом сможешь использовать это против меня. У тебя ведь есть на меня личное дело? Ты должен был завести его, чтобы записывать туда всякие грязные подробности, как я люблю кончать, только когда ты разрешаешь, например. Слушай, я так не могу — я пишу тебе письмо, и у меня член скоро выпрыгнет из штанов. Может быть, устроим быстрый трах прямо сейчас, не дожидаясь завтрашнего обеденного перерыва? Я в кабинете совершенно один ещё полчаса, а то и добрых сорок минут.

Приходи, а? Прямо сейчас! Я тебе приказываю!

И — только потому что тебе это нравится — марципан».

Люциус нервно прошёлся по кабинету, распахнул балконную дверь и шагнул через порог, с наслаждением вдыхая свежий весенний воздух. Сердце колотилось как бешеное, и мысли пустились вскачь вслед за ним. Этот бурный, неистовый, неприличный роман давно уже канул в Лету. Он не должен был всплыть никогда и ни за что. Люц был совершенно уверен, что вся их переписка давно уничтожена, так же как и чувства. За прошедшие годы между ними обоими случилось слишком много всего, что не так-то просто списать со счетов. Почему сейчас всё это вдруг всплыло на поверхность? Почему именно сейчас, когда он наконец-то оправился от потрясений и краха, причинённого войной? Когда восстановил репутацию своей семьи, замолил все грехи перед магической Британией и всерьёз собрался передать сыну большую часть бизнеса, а самому уйти на покой и предаться чтению старинных фолиантов и разведению павлинов?

Порыв ветра донёс из сада аромат цветущих вишен. Розовые лепестки посыпались густым дождём, и Люциус смотрел на этот дождь сверху, чувствуя, как бешеный сердечный галоп сменяется понемногу тупой болью.

— Зачем именно сейчас? — тоскливо спросил он у осыпающихся вишен. — Опять интриговать, выяснять, упрашивать, подкупать. Столько суеты ради спасения фамильной репутации — и вот всё опять может полететь псу под хвост. И из-за чего? Из-за того, что хрен знает в каком году два молодых идиота были идиотами настолько, что бесконечно писали друг другу письма, как будто им мало было бесконечного секса, чёрт, чёрт, чёрт!

«До сих пор смеюсь, когда вспоминаю сегодняшнюю сцену. Выражение лица миссис Ридженспорт я не смогу забыть и в глубокой старости! Боюсь, теперь она ещё долго будет относиться к министерским лифтам с подозрением. Но если отставить шутки в сторону, ты уверен, что эта старая карга ничего не заподозрила? В кабинке так остро пахло спермой, и мы оба едва успели застегнуться.

Могут пойти слухи, а ты сам знаешь, как у нас относятся к подобным связям. Я, кажется, нервничаю, гепард, и не только из-за возможного скандала. Ты заставляешь меня озвучивать такие вещи, о которых порядочные джентльмены не думают даже в полном одиночестве. Ты всё-таки зверюга.

P. S. И всё же, идея подрочить друг другу в застрявшем лифе была превосходной. Просто превосходной. Как-нибудь повторим?»

«Забудь о миссис Ридженспорт, я всё уладил, не спрашивай как, но она даже ничего не заподозрила, можешь смело раскланиваться с ней на приёмах и продолжать интересоваться здоровьем дюжины её клубкопухов.

Знаешь, ты тоже действуешь на меня сильнее, чем полагается. Хотя... Ну послушай, откуда нам знать, как оно полагается? Может, всё, что между нами происходит — потому что глупо отрицать, что это просто трах, да? — может, это всё как раз вполне нормально? Ну хорошо, хорошо, не вполне нормально, но в пределах нормы или чуть-чуть выходит за её грани, да боггарт всех дери, мы не делаем никому ничего плохого! Ты скоро женишься, обзаведёшься наследником, и если решишь, что... Меня заносит не туда. С тобой меня постоянно заносит куда-то не туда, марципан. Дурацкое прозвище, да? Мы можем сменить его в любой момент, только назови вариант, который понравится тебе больше.

P.S. А вот то, что нас сегодня занесло в этот лифт — действительно здорово. Будет одним из самых моих любимых воспоминаний...»

Ветер улёгся, щедро раскрасив белыми и розовыми мазками изумрудную зелень газонов, но Люциуса мало интересовала красота цветущего сада. Он вернулся в дом, полный решимости действовать. Первым делом следовало отправиться в «Пророк», но, разумеется, инкогнито. Или нет, сначала надо встретиться с Ритой. Она знает, кто такой этот грёбаный Шмель, и наверняка знает, откуда взялись письма. Значит, сначала Рита. А может...

От лихорадочных размышлений Люциуса отвлекла огромная полярная сова, влетевшая в раскрытые балконные двери. Вслед за ней новый порыв ветра швырнул горсть вишнёвых лепестков, и на какое-то мгновение всё происходящее показалось Малфою сном: статья в «Ежедневном Пророке», угроза разоблачения, давние тайны, грозящие снова выплыть на поверхность, служение Волдеморту, время, стоящее между Люциусом Малфоем сегодняшним и Люциусом Малфоем образца тысяча девятьсот семьдесят восьмого года.

«Ты спишь как бог. Слышишь грохот? Это небо падает на землю, потому что сегодня я впервые признал кого-то почти столь же прекрасным, как я сам. Заметь — я говорю «почти», потому что второго такого совершенства просто не существует во всей Вселенной.

Но если честно — ты прекрасен, когда спишь. Я любовался тобой полночи. Кстати, ты засыпаешь моментально, знаешь? И совсем не храпишь во сне, только тихо посапываешь. Все мускулы расслаблены, но кажется, что при малейшей опасности ты тут же проснёшься и вскочишь, готовый сражаться со всем светом. Зверь. Зверь как он есть.

Не знаю, почему мне пришло это в голову именно сегодня. Может быть, потому что нам никогда раньше не приходилось проводить вместе ночь? Всегда слишком мало времени для того, чтобы ещё и поспать. Всегда слишком неподходящие места, чтобы хотелось задержаться в них подольше.

Почему-то мне кажется, что я должен извиниться перед тобой за это. Слышишь этот страшный шум, ещё сильнее предыдущего? Это небо упало на землю вторично после моих слов. Ты делаешь меня кем-то другим. Это пугает до тошноты, если начистоту. Просто до тошноты.

Ты прав, сладкий марципан — не слишком подходящее для меня имя. Может быть, грустный павлин подошло бы больше? Что скажешь?»

«Я скажу, что ты тоже делаешь меня другим, и меня это не то чтобы пугает, но точно не оставляет равнодушным. Все как-то слишком остро, да? Очень сильно. Каждый раз, когда я вижу тебя, словно кто-то бьёт меня в солнечное сплетение, и я не сразу могу отдышаться и вынырнуть на поверхность.

Ты говоришь, что спящий я похож на бога. Если бы мог, я бы покраснел, честное слово. Из твоих уст... Да, я слышал этот ужасающий грохот, он всё ещё не прекратился, небо падает и падает, и никак не может остановиться. Но знаешь, этой ночью я вообще не спал. Я не мог спать рядом с тобой, даже когда мои силы иссякли после четвёртого раунда, я всё равно не мог уснуть, ощущая — всей кожей, как зверь, ощущая — что ты смотришь на меня.

Что-то подсказывает мне, что ты можешь назваться павлином или нарциссом, а, может, наоборот — гиббоном, флоббер-червём, корнем мандрагоры, чашкой кофе с молоком, кем угодно, гиппогриф тебя раздери! Кстати, гиппогрифом ты тоже можешь назваться, и это уже ничего не изменит.

Мы зашли слишком далеко, но я готов идти ещё дальше. А ты?»

Руки у Люциуса дрожали, когда он отвязывал от совиной лапки письмо и взламывал личную печать Министра Магии. В письме было всего две строчки: время и место встречи, и Люциус перечитал их трижды, словно надеясь, что сейчас начнёт действовать магия, проявляя невидимые чернила и выпуская на волю слова, спрятанные за сухим сообщением.

Разумеется, ничего не проявилось. Сова ухнула, напоминая о себе, Люцуис начертил короткое «да» на том же пергаменте, отправил сову в обратный путь и только потом нервно рассмеялся. Это письмо ничем не могло бы заинтересовать журналистов, как и другая нынешняя корреспонденция Люциуса. Как вся его корреспонденция за пару десятков лет! Он не повторял своих старых ошибок, чёрт возьми! Больше никогда и ни с кем не вёл Люциус Малфой переписки, такой же откровенной, дерзкой, искренней и чувственной. Да он никогда больше не позволял себе быть таким, и это не самое страшное, что может случиться с человеком в жизни. Азкабанская одиночка куда хуже, не говоря уже о метке на предплечье. Страх в глазах жены, смертельная опасность, нависшая над сыном — всё это во много раз хуже утраченной любви!

Любви... Он так и подумал? Именно это слово? Любовь, как глупо, как пошло, как...

«Мы никогда не говорили с тобой об этом, мой мальчик — ты позволишь называть тебя так, раз уж от марципана мы решили отказаться? Мы никогда с тобой об этом не говорили, но, может быть, если бы я был с тобой честен изначально, всё вышло бы иначе.

Нет, не думай, что я стану тебе навязываться или напоминать о себе. Ну, было бы здорово, если бы мы могли остаться хотя бы приятелями, но это совершенно необязательно. Совершенно...

Так вот, о чём я? Да, ты и я. Ты, я и честность. Ты хмуришься? Я вижу, как ты хмуришься, тебе не идёт эта поперечная морщинка на лбу, она делает тебя похожим на отца. Не то чтобы я имел что-то против него, но... Но это именно он и такие как он нас разлучили, разве нет? О, только не говори мне, что он ничего не знал, и мы умело скрывались — я не об этом. Я о традициях и консерватизме. Знаешь, ведь у магглов совсем по-другому, у них мы могли бы иметь какой-то шанс, но у нас...

Я знаю, ты не любишь подобных тем, у тебя другие взгляды, и в этом я тоже виню твоего отца. И я не могу ничего просить у тебя. Впрочем, я и не стал бы просить. Что я могу дать тебе? Что ты можешь дать мне в нынешней ситуации? Я умолкаю со своими сожалениями, потому что хотел говорить с тобой о честности.

В самом начале мне, наверное, следовало сказать тебе... В тот раз, когда мы с тобой... На выпускном в Хоге, помнишь? Я закрываю глаза — и вижу твоё лицо с припухшими губами и совершенно шальными глазами. Я до сих помню, как ты стонал, вцепившись в моё плечо, как ты дрожал, когда я гладил тебя, как ты горячо отдавался. Я впервые видел тебя без маски. Ты выглядел таким искренним, когда получал удовольствие, и когда сам дарил его. Я влюбился в тебя ещё тогда.

Да, я влюбился в тебя. Я всё это время любил тебя, это не был просто трах, как мы не уставали повторять друг другу, лихорадочно помечая собой любую мало мальски пригодную для этого поверхность, без разницы, горизонтальную или вертикальную, лишь бы было обо что опереться. Тебе не кажется, что мы слишком часто твердили: «это просто секс, мы просто трахаемся, всё это можно прекратить в любой момент»? Слишком часто для того, чтобы в это можно было поверить.

Я люблю тебя. И в этом никто не виноват. Разумеется, об этом никто никогда не узнает. Никогда.

И я навсегда останусь твоим гепардом, верно? Даже если судьба разведёт нас по разные стороны баррикады. Ох, не знаю, откуда из меня выскочили эти баррикады, наверное, профессия уже наложила на меня свой отпечаток.

Я не знаю, что ещё должен тебе сказать. Правда, не знаю.

Кроме того, что я очень хотел бы однажды снова проснуться с тобой и увидеть, как ты пьёшь свой кофе с молоком и морщишь лоб, читая «Ежедневный Пророк». И хотел бы видеть это много-много раз».

«Пожалуйста, верни мне все мои письма. Я хочу их уничтожить. Просто верни их мне.

Не думай, что мне не больно! Мне очень-очень больно, мне даже хуже, чем тебе. Тебе, по крайней мере, не надо без конца играть роль и притворяться! И мой отец ни в чём не виноват, не говоря уже о моей невесте.

Я не могу больше говорить с тобой о нас. О себе. Обо всём этом. Лучше всего будет — слышишь! — лучше всего будет, если мы оба сделаем вид, что ничего не было, забудем и...

Ты хорошо накладываешь Обливиэйт?

Забудь, я пошутил.

Просто верни мне эти письма, чёрт тебя возьми, верни мне хотя бы письма, раз уж ты не можешь вернуть мне меня!

Ненавижу гепардов. Вообще ненавижу всех кошачьих, запомни это на всякий случай».

Вопреки привычке тщательно выбирать одежду, Люциус не глядя натянул первый попавшийся камзол и аппарировал с такой поспешностью, что забыл свою трость. Магическая часть Кенсингтонских садов, выбранных министром для встречи, была прекрасна в любое время года, но Люциус не имел настроения любоваться природой. Размашистым шагом он прошёл по тропинке и остановился, будто с размаху впечатался в широкую спину Кингсли Шеклболта, обтянутую лиловой узорчатой мантией. На самом деле между Малфоем и спиной Министра Магии, разумеется, сохранялось ещё приличное расстояние, но ощущение у Люца было такое, словно он крепко приложился лицом.

Кингсли стоял на берегу крохотного, идеально круглого прудика, бросая куски багета пёстрым уткам, суетящимся на воде. Два лебедя — чёрный и белый — плавали в отдалении, не спеша приближаться к кормушке.

— Совсем как мы с тобой когда-то, — произнёс Кингсли, не оборачиваясь. — Мы тоже избегали публичности, верно?

Люциус глубоко вздохнул и поравнялся с министром. Шеклболт, не глядя, сунул ему в руки кусок багета. С минуту они оба крошили хлеб в воду, не говоря ни слова, и Малфой не выдержал первым.

— Я понятия не имею, как это вышло, — сказал он со всей уверенностью, на какую только был способен. — Я уничтожил все письма, твои и мои, уничтожил их очень давно, ещё до...

Он хотел сказать «до первой войны», но запнулся и умолк. Кингсли чуть кивнул, по-прежнему не поворачиваясь.

— Ты уверен, что не никто не мог сделать копии?

Люциус с досадой оторвал слишком большой кусок и зашвырнул его в воду чересчур далеко, чтобы утки могли обратить на него внимание. Зато один из лебедей — чёрный — заметил угощение и поплыл к нему, изящно и стремительно рассекая воду.

— Никто не делал копий, Кинг! Я никогда никому не показывал наши письма! Ни с кем не говорил о них, о том, что...

Он опять запнулся. Чёрный лебедь настиг хлеб и подхватил его клювом, но не спешил глотать, поджидая белого.

Шеклболт наконец повернул голову к Люциусу.

— Я тоже никогда ни с кем не говорил о нас. И копий не делал. Мне не было в этом нужды.

—Почему? — растерянно спросил Люциус раньше, чем успел подумать, о чём, собственно, спрашивает.

Кингсли отвёл взгляд и снова посмотрел на воду. Белый лебедь доплыл до чёрного, и теперь они делили один кусок размокшего багета на двоих. Вокруг орали птицы, и Люциус Малфой вдруг с удивлением обнаружил, что непредсказуемость жизни больше не пугает его, как обычно.

— Я выучил их наизусть, Люц, — сказал вдруг Кингсли своим невозможным бархатным голосом, от которого у Малфоя всегда — все эти годы, что уж теперь скрывать, — мурашки бежали по коже. — Выучил наизусть и не смог забыть. Аврорская память, издержки профессии.

Откровеннее могло быть только признание в любви.

— Поэтому ты решил проводить такую политику в министерстве? — спросил Малфой. — Из-за нас?

Шеклболт пожал плечами.

— Из-за нас. Из-за твоего сына с Забини. И не делай такие страшные глаза, пресса ничего не знает, но я-то не пресса. Из-за других таких же, как мы, не думаешь же ты, что мы — чудо природы? Времена меняются, пора уже волшебникам научиться принимать это. Что касается проблемы с «Пророком», в принципе, можешь не волноваться, мои люди уже там поработали, но нарыли немного, скажу сразу. Никто ничего не знает, не помнит, не видел — причем это подтверждает даже Веритасерум. Два письма под мощнейшими чарами принесла неизвестная сова, которая тут же улетела. Письма самовозгорелись как только с них сняли копии. В редакции ухватились за эту тему, потому что им дай только повод облить новую политику Министерства грязью, но никаких фактов и зацепок для дальнейшего расследования у них нет.

Рокочущий голос Кингсли успокаивал и умиротворял. Люциус стоял так близко, что мог слышать его запах. Ему казалось, что все эти годы он помнил запах Кингсли, хотя это, конечно, никак не могло быть правдой. Внезапно ему остро захотелось вспомнить его вкус.

— Что ты сказал, извини, я не расслышал, — выдавил он, обнаружив, что Кингсли уже замолчал и смотрит на него выжидающе.

— Я говорю, что если в редакции «Пророка» или другой газеты совершенно случайно обнаружится ещё парочка наших писем, я буду немедленно поставлен в известность, так что всё под контролем.

«...когда ты говоришь: «Всё под контролем», гепард, я моментально размякаю и соглашаюсь на это — чтобы контроль всегда был в твоих руках...»

— Не слишком ли много внимания двум письмам без дат и имён? — спросил Люциус. — Твой интерес к этой истории не раскрутит ли её в сторону, совершенно нам с тобой ненужную?

Багет закончился, утки все ещё бестолково ныряли в воду, выискивая крошки. Два лебедя на середине пруда с нежностью чистили перья друг другу. Кингсли повернулся и пошел по песчаной дорожке вдоль берега, увлекая Люциуса за собой.

—Ты имеешь в виду заголовки из разряда «Министр Магии и бывший Пожиратель — кто они друг другу на самом деле?», «Кингсли Шеклболт и Люциус Малфой в одной постели — правда или вымысел?»

Люциус задохнулся от возмущения и боли.

— Ты можешь быть по-настоящему жестоким!

— Я — министр, — отрезал Кингсли, останавливаясь и поворачиваясь к Малфою всем телом. — Я могу быть разным. И в том, что я сказал, нет ни слова неправды. Ты действительно бывший Пожиратель Смерти.

— Спасибо, что напомнил, — резко сказал Малфой. — Что ж, раз ты держишь всё под контролем, мне, полагаю, в редакцию лучше не соваться?

— Я ещё не закончил с заголовками, — перебил его Шеклболт. — Как тебе понравится вот такой: «Всё то, что было написано в старых письмах, до сих пор правда». Или ты предпочтёшь «Почему наш Министр Магии до сих пор не женат?»

— Плагиат, — ухмыльнулся Люциус. — С такими заголовками газеты выходят минимум раз в месяц. С тех самых пор как ты стал Министром, разумеется.

— Ну хватит разговоров, — выдохнул вдруг Кингсли. — Эта история с письмами в «Пророке» подействовала на меня как бокал Амортенции.

Он шагнул вперёд, схватил Люциуса за ворот мантии и подтащил к себе, словно боясь, что Малфой вывернется и ускользнёт из его рук.

— На меня тоже, — признался Люциус, прижимаясь к Шеклболту всем телом и с готовностью отвечая на его нетерпеливый и жёсткий поцелуй. Оказывается, ему так этого не хватало. Этих уверенных сильных рук, этих властных губ, этого — о боги, да! — внушительных размеров члена, эрекция которого ощущалась даже сквозь две мантии.

Кингсли, кажется, разорвал на Люциусе сорочку, стремясь добраться поскорей до его шеи и то ли поцеловать, то ли укусить её. В этот момент Малфою было наплевать на свою сорочку, но он на секунду отстранил от себя Шеклболта, с наслаждением полюбовался его расфокусированным взглядом и вновь прильнул к Кингу, шепча:

— Люблю, когда меня кусают гепарды.

В ответ Шеклболт зарычал и аппарировал их обоих в место, оказавшееся впоследствии его конспиративной квартирой в маггловском Лондоне. Только за первые полчаса в квартире были сломаны диван, журнальный столик и подставка для зонтов, но старое доброе Репаро ещё никогда никого не подводило.

***

— Тебе не кажется, что всё это немножечко слишком? — спросила Розмари кузину спустя час после исчезновения Люциуса из поместья. Дамы возились в оранжерее — Нарцисса срезала тонкие стебли снежно-белых роз и складывала их в корзинку, которую держала Розмари.

— Ведь действительно может начаться скандал, расследование, вдруг журналисты докопаются до правды?

Нарцисса щёлкнула садовыми ножницами и улыбнулась.

— Не докопаются. Полагаю, Шеклболт среагировал оперативно и уже всё уладил, а новых писем в редакции не будет, так что скандал раздувать не из чего.

— Но ведь теперь Люциус и наш Министр могут дать журналистам повод гораздо весомее, чем пачка старых писем.

— Я искренне на это надеюсь. Как и на то, что у них обоих хватит ума и опыта сохранять всё в тайне.

— И всё-таки не понимаю! — воскликнула Розмари и тут же сунула палец в рот. — Чёрт, острые!

Она слизала капельку крови и недоуменно уставилась на кузину, с невозмутимым видом выбирающую самые нежные бутоны.

— Ты своими руками толкнула мужа в объятия другого! И теперь стоишь тут как ни в чём не бывало, щёлкаешь ножницами и улыбаешься! Ты мне уже три раза объясняла, но я так и не поняла, зачем ты послала копии старых писем Люца в редакцию? Да зачем ты вообще сто лет назад скопировала эти письма?

— Если ты находишь тайник собственного мужа, грех не снять копии со всех бумаг, которые там лежат, верно? Ну а потом, когда я прочитала эту переписку... О, Розмари, он никогда не был со мной таким. Никогда.

Нарцисса провела ладонью по срезанным стеблям, ничуть не заботясь о шипах, и Розмари сочувственно дотронулась до её руки.

— В нашей с Люцем жизни хватало событий. Не всегда приятных, может быть, не всегда радостных. Мы столько пережили, и теперь, когда всё позади, и он вылез из кожи вон, чтобы исправить свои собственные ошибки, был таким заботливым со мной, таким виноватым... Неужели он не заслужил право на кусочек самого себя?

С этими словами Нарцисса повернулась и пошла к выходу из оранжереи. Розмари заторопилась за кузиной.

— Но он давно забыл обо всей этой истории! — сказала она. — Ты просто заставила его вспомнить! Сначала подбросила ему идею, что раз Волдеморта больше нет, то Легилеменции бояться нечего и можно вернуть в свою голову все воспоминания, потом придумала эту аферу с письмами! И теперь он убежал навстречу своей старой любви, а ты?

— Всё будет хорошо, Розмари, — мягко улыбнулась Нарцисса. — Всё будет хорошо, правда. А старая любовь, она ведь не ржавеет, знаешь ли.

И она сунула ножницы в глубокий карман своего рабочего передника, где уже вторую неделю хранилось письмо от лорда Дейва Уилтбори, её однокурсника. Недавно овдовевший лорд Дейв жил на континенте и признавался Нарциссе, что до сих пор помнит вкус поцелуя, которым юная Нарси Блэк наградила его на Рождественском балу одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года...
...на главную...


октябрь 2020  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

сентябрь 2020  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.10.19 00:56:12
О враг мой [106] (Гарри Поттер)


2020.10.17 08:30:44
Дочь зельевара [196] (Гарри Поттер)


2020.10.16 22:49:29
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.10.14 23:59:57
Работа для ведьмы из хорошей семьи [8] (Гарри Поттер)


2020.10.13 02:54:39
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 18:14:55
Глюки. Возвращение [239] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 00:13:58
This Boy\'s Life [0] (Гарри Поттер)


2020.09.29 19:52:43
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2020.09.29 11:39:40
Змееглоты [9] ()


2020.09.03 12:50:48
Просто быть рядом [42] (Гарри Поттер)


2020.09.01 01:10:33
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2020.08.30 15:04:19
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.08.30 12:01:46
Смерти нет [1] (Гарри Поттер)


2020.08.30 02:57:15
Быть Северусом Снейпом [258] (Гарри Поттер)


2020.08.28 19:06:52
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2020.08.28 16:26:48
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.08.26 18:40:03
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.15 17:52:42
Прячься [5] (Гарри Поттер)


2020.08.13 15:10:37
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.08 21:56:14
Поезд в Средиземье [6] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.26 16:29:13
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.07.24 19:02:49
Китайские встречи [4] (Гарри Поттер)


2020.07.24 18:03:54
Когда исчезнут фейри [2] (Гарри Поттер)


2020.07.24 13:06:02
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.07.10 23:17:10
Рау [7] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.