Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

-Нет! Нет! Только не это!
-Что, Том, опять приснился сон об этом мальчике со шрамом?
Так маленький мальчик Том Рэддл понемногу превращался в Лорда Волдеморта, теряя волосы после каждого страшного сна

Список фандомов

Гарри Поттер[18561]
Оригинальные произведения[1249]
Шерлок Холмс[719]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[185]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12768 авторов
- 26913 фиков
- 8674 анекдотов
- 17713 перлов
- 685 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Работа над ошибками

Автор/-ы, переводчик/-и: Taala
Бета:мышь-медуница
Рейтинг:R
Размер:мини
Пейринг:ГП/СС
Жанр:AU, Drama, POV
Отказ:Все принадлежит сами-знаете-кому
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Необдуманные поступки усложняют жизнь.
Комментарии:Фик писался по заявке на Diary-фест Spring Break 2012: Снейп изменил Гарри или сделал что-то столь же гнусное, и они расстались. А теперь Снейп хочет вернуться
Каталог:нет
Предупреждения:OOC
Статус:Закончен
Выложен:2012.09.10
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [27]
 фик был просмотрен 7812 раз(-a)



Свет парящих над головой свечей дробится в хрустальных гранях бокалов, отражается от начищенного до зеркального блеска паркета, вспыхивает многоцветьем искр в надетых по случаю торжества фамильных драгоценностях. Он слепит глаза, раздражает до ноющей боли в висках. Его так много, что даже если зажмуриться, под веками пляшут огненные пятна.

Нужно было остаться дома и доварить кроветворное зелье для аптеки Уилкса или систематизировать заметки по разработке омолаживающего, иначе через месяц я сам не разберусь в собственных сокращениях. Пятая годовщина Победы или пятнадцатая — какая разница? Это не повод убивать вечер, нацепив парадную мантию и вымучивая вежливые приветствия малознакомым людям. Не вижу смысла в публичных развлечениях. Я чувствую себя огородным пугалом в модном салоне — нелепым и ненужным, и с трудом сдерживаю нарастающую злость — на окружающих, на обстоятельства, но прежде всего на Поттера. Это именно он заставил меня прийти сюда.

В зале всего слишком — музыки, запахов, разговоров, улыбок. У меня мало опыта в подобных мероприятиях. Я не удостаивался чести получить приглашение на приемы в дома чистокровных магов. На выпускных балах в Хогвартсе приходилось исполнять обязанности надзирателя, а чтобы счесть собрания у Лорда праздниками, нужно обладать недюжинной фантазией. Впору завидовать Люциусу: светские мероприятия — его стихия. Глядя на него, не скажешь, что позади служба в рядах Пожирателей, страх потерять семью, унизительное следствие и суд.

Малфой ослепителен. Недавно исполнилось пятьдесят, а больше тридцати пяти никто не даст. По сравнению с ним я похож на старую развалину. Он непринужденно скользит по залу, перекидывается короткими фразами со знакомыми, рассыпает комплименты дамам и выглядит при этом так, что я чувствую себя первогодкой, не иначе как в насмешку распределенным в Слизерин.

Тогда я не знал, куда деть руки, и все время пытался разгладить мантию, чувствуя на себе брезгливые взгляды соседей. А Люциус, выделявшийся на фоне семикурсников, казался небожителем. Я влюбился в него мгновенно. Сначала не понимал, конечно, мечтал заслужить кивок или улыбку, обратить на себя внимание, вспоминал и представлял, как мы встретимся после школы… Потом прозрел. Хорошо, что к этому моменту он давно закончил Хогвартс и был избавлен от преследований озабоченным подростком. Люциус бы не оценил.
Моя одержимость со временем потускнела, истерлась, как страницы зачитанной до дыр книги, но успела сослужить мне скверную службу — у Лорда я оказался именно из-за Малфоя.

— Северус! Не ожидал тебя здесь увидеть, — он заметил мое внимание и, раскланявшись с каким-то чиновником из министерства, подходит ко мне.

— Я получил приглашение, — и не оправдываюсь, но звучит именно так. Не стоило пускаться в воспоминания — я стремительно поглупел. Впрочем, рядом с Малфоем для меня это обычное состояние.

— На Рождественский бал их тоже рассылали, однако его ты пропустил. Всегда был отшельником, не так ли? — Люциус тепло улыбается, и я ловлю себя на попытке ответить тем же. Идиотизм. Мы не друзья и никогда ими не были, что бы я себе ни придумывал.

— Люди меняются.

— Разумеется. Я слышал, ты оставил преподавание. Не жалеешь?

— Ничуть. Это самое меньшее, что я мог сделать для студентов.

Люциус смеется. Думаю, Драко рассказывал ему достаточно, чтобы он оценил правдивость утверждения.

— И сейчас живешь?.. — он не завершает вопрос, хотя я практически уверен, что ответ ему известен без подсказки.

— В Дареме. Купил дом в деревне. — Я не стану упоминать, что деревня маггловская, и покупка обошлась мне дешевле, чем могла бы в том же Хогсмите.

— Это прекрасно! Деревня, чистый воздух, неспешность бытия, — Люциус явно издевается, а я не понимаю причин и злюсь. — Не скучаешь?

— Ничуть. У меня достаточно заказов от аптекарей, и без работы сидеть не приходится, а если нужно, всегда могу выбраться в Лондон. Аппарировать я не разучился.

— Да-да, мне говорили, что тебя видели на Диагон-аллее, — подхватывает Люциус и припечатывает: — С Поттером.

— И что? — чувствую, как у меня потеют ладони. Мы действительно пару раз встречались с Поттером вне дома, и ничего криминального в этом нет, но не хотелось бы, чтобы кто-то сделал из этого правильные выводы. Я не готов.

— Ровным счетом ничего. Просто в последнем интервью он заявил, что сейчас свободен, и тут же встречается с тобой. Только не пытайся меня убедить в том, что вы предавались военным воспоминаниям.

Сейчас взгляд у Малфоя испытующий, и я пытаюсь понять, сколько ему известно на самом деле. Поттер действительно не скрывает своих… предпочтений, а для меня подобная откровенность немыслима. Я просил его быть осторожнее, но гриффиндорцам осмотрительность не свойственна.

— У нас сугубо деловое общение!

— Конечно, — соглашается Люциус, и его улыбка становится понимающей и чуть брезгливой. — Молодой пидарас приглашает прогуляться по городу…

— В отличие от Поттера я не пидарас! — выпаливаю я, не соображая, что говорю, и успеваю заметить взгляд Малфоя, брошенный поверх моего плеча.

— Не бери в голову, Северус. Никто этого и не утверждал, — Люциус небрежно завершает разговор: — Приятно было поболтать. Я передам привет Нарциссе.

— Передай, — машинально отвечаю я, и он удаляется.

Я боюсь оборачиваться. Уже зная, кто стоит за спиной, я не в состоянии сделать над собой усилие и повернуть голову. Трус.

Самообвинение заставляет собраться. Сглотнув, чтобы избавиться от подступившей к горлу сухости, разворачиваюсь всем корпусом и встречаюсь взглядом с Поттером.

В его газах нет обиды, нет горечи, нет злости — ничего. Они пусты и холодны, как потухший камин. Еще можно вспомнить теплое пламя эмоций, а сейчас и углей не осталось — все выгребли.

Знаю, я должен что-то сказать, объяснить сию секунду, оправдаться — но молчу.

Такое ощущение, что кто-то наложил на меня Муффлиато: шум крови в ушах перекрывает все звуки — ни музыки, ни слов не слышно. Наконец Поттер пожимает плечами, словно получил ответ на какой-то вопрос, и уходит, так и не произнеся ни слова.

До конца вечера мы больше не пересекаемся. Я некоторое время пытаюсь следить за ним издали, вижу, как он смущенно улыбается, отказываясь танцевать, как увлеченно спорит о чем-то с Шеклболтом. Меня Поттер не замечает.

***

Дома спокойно. На стене негромко стучат старенькие, оставшиеся от прежних владельцев ходики. Сквозь боковые стекла футляра можно увидеть работающий механизм. Там, не прикрытые пожелтевшим циферблатом, крутятся стальные шестеренки, отмеряют секунды, заставляют двигаться ажурные стрелки от одной черной, тонко выписанной цифре к другой. Уставшее, многократно чиненное сердце дома. Я не обращаю внимания на его тиканье, но сразу замечаю, если часы останавливаются. Тишина становится оглушительной.

Всегда хотел свой дом, и как-то само собой подразумевалось, что жить я в нем буду один. Быт с родителями даже с большой натяжкой нельзя было назвать уютным. В студенческом общежитии сложно рассчитывать на уединение. Да и профессорские комнаты хороши только на первых порах, пока свежи воспоминания о спальне на пятерых. Связанный работой и долгом, я мечтал о светлой кухне и солнечных пятнах на деревянной столешнице. О поднимающейся над медной джезвой упругой кофейной пенке и полосатой ковровой дорожке в прихожей. О витой лестнице с вытертыми ступенями, ведущей на второй этаж и никогда не меняющей своего положения, и распахнутых летом окнах в спальне. О зеленой калитке с тяжелой щеколдой и кустах жасмина у крыльца. Я знал, что создам этот мир сам, выберу по своему вкусу каждую деталь — от бездетных соседей до фарфоровых тарелок — и буду счастлив в одиночестве. Я точно представлял цель и шел к ней, не допуская даже мысли о том, что пущу кого-нибудь в свою жизнь.
Но одиночество, разбавленное визитами Поттера, оказалось намного притягательнее.

***

На душе паршиво.
Мы договорились, что Поттер придет завтра — после приема его ждали к себе Уизли, — но теперь я не знаю, что думать.
Он не может спустить кому-то оскорбление — даже мне. Поттер, которого я знал, должен был возмутиться, потребовать объяснений, наорать. Так он поступал в Хогвартсе и вряд ли сильно изменился. Кроме того, если человек не скрывает обстоятельства своей жизни, не могу представить, что он станет сдерживать эмоции. Может быть, все не так страшно, и Поттер ничего не слышал? Или не придал значения. А взгляд мне мог и примерещиться.

Мой камин не подключен к сети, и сначала я жалею об этом, а потом понимаю, что отправить письмо проще и в какой-то мере безопаснее.
Слова долго не идут на ум. Верчу перо в пальцах, ловлю обрывки мыслей, начинаю писать, но тут же удаляю строки заклинанием. К черту! Пока он не предъявил мне обвинение — не стану оправдываться. Мне всего лишь нужно подтверждение, что он придет.

«Гарри, должен предупредить, что не успею освободиться к шести. Перенесем встречу на час позже?»

Сворачиваю пергамент, запечатываю заклинанием и призываю сову.

— Дождись ответа и тотчас возвращайся! — строго приказываю я, выпуская птицу.

Надеюсь, что даже если Поттер был обижен, за это время он успеет успокоиться.

Теперь остается ждать. Я ложусь и пытаюсь уснуть, чтобы время прошло быстрее, но сон не идет. Пить зелье не решаюсь — я ничего не услышу. Мысленно прокручиваю разговор с Люциусом, злюсь, ворочаюсь и поминутно прислушиваюсь к звукам за окном.
Совершенно не обязательно, что он ответит немедленно — сейчас ночь, да и путь неблизкий, — но вопреки рассудку я жду.

Скрежет когтей по подоконнику слышится уже утром. Он вырывает меня из тяжелой дремоты и заставляет мгновенно вскочить на ноги.

— Отдай!

Сова неодобрительно моргает, крутит головой, но протягивает лапу.
Пергамент тот же, и мое сердце замирает, пока я успеваю подумать, что Поттер куда-то исчез или закрыл дом от сов. А потом я понимаю, что он написал ответ здесь же.

Читаю раз, другой, третий. Две строчки превращаются в четыре, наползают друг на друга, расплываются. Смысл предельно ясен, однако я не хочу верить.

«Не стоит встречаться с пидарасами ни в семь, ни когда-либо еще».

— Он что, меня бросил?

Произношу это вслух и трясу головой. Не может быть.

Меня не бросали любовники — некому было бросать. Из разговоров однокурсников я сделал вывод, что нетрадиционные сексуальные предпочтения афишировать не стоит. Возможно, родись я богачом и красавцем, как Малфой или Блэк, мне удалось бы найти сговорчивого партнера, а нищему уроду рассчитывать не на что. Став старше, я осознал положительные стороны покорности, но только в теории — мой склочный характер не менялся с юности. До окончания Хогвартса о сексе оставалось только мечтать, после — изредка пользоваться обороткой и услугами маггловских шлюх. Я ни разу не трахал кого бы то ни было дважды и, тем более, ни с кем не засыпал и не просыпался. Выходит, что мой опыт отношений ограничивается Поттером, и я просто не знаю, как реагировать.

Весь день все валится из рук. Голова похмельно-тяжелая, желудок ноет — сказывается бессонная ночь. Холодная вода на время приводит в чувство, но тост все-таки подгорает, а половину горячего кофе я проливаю мимо чашки и едва успеваю отдернуть руку. Вспоминаю о вчерашнем желании поработать над заказами, но, очевидно, зря.
Чуть не испортив простейшую противоожоговую эмульсию, решаю заняться наведением порядка в лаборатории. Всегда после работы остаются флаконы, которые нельзя чистить заклинанием, или лопаточка с присохшей слизью. Хорошо, что магглы изобрели множество чистящих средств на все случаи жизни — они прекрасно справляются с любой задачей даже в наполненном магией доме.
Я полирую фланелевой тряпкой пробирки, обновляю стертые надписи на этикетках, отскребаю жесткой губкой подгоревшее днище оловянного котла — и мысленно прокручиваю в голове последние месяцы жизни. И хотел бы не вспоминать, а не могу — будто провалился в Омут памяти.

***

После войны мы с Поттером встретились лишь однажды — он пришел поблагодарить за помощь и извиниться. Я не принял ни того, ни другого. Нет большой доблести в том, чтобы исправлять последствия собственной глупости, а вся моя деятельность во время войны ничем иным не была. А извинения… Я не притворялся и не старался казаться хуже, чем есть. Не считая нужным миндальничать с отпрыском Поттера, я позволял себе отыгрываться на нем. Стыдно стало позже. Сейчас, когда я разделил наконец очкастое недоразумение и собственное прошлое.

Потом я узнавал о нем из газет. Пресса любит героев, так что новости о его жизни появлялись регулярно. Я был удивлен. Мне казалось, что Поттер ненавидит публичность — чего стоили его истерики на Турнире Трех волшебников. Видимо, время многое меняет.
Он изредка давал интервью, отвечал на вопросы, касающиеся личной жизни, и, судя по всему, добровольно позировал для колдографий. По крайней мере, его изображения теперь не отворачивались от читателей и не прятались за рамкой газетного снимка.
Самым любопытным для публики оказалось то, что Герой магического мира предпочитает мужчин.

Прочитав об этом первый раз, я поперхнулся чаем и долго не мог откашляться. Думал, что это очередная выдумка Скитер, и в ближайшем номере появится опровержение. Не тут-то было. Вскоре «Пророк» напечатал отвратительно романтичную колдографию, на которой Поттер целовал смутно знакомого молодого человека лет на пять его старше — кажется, он учился в Рэйвенкло — и выглядел вполне довольным.
Я был шокирован. Если бы следующий выпуск газеты наводнили письма возмущенных читателей, мне показалось бы это справедливым, но ничего подобного не последовало. Письма были, однако не гневные, а любопытствующие — их печатали с обещанием, что Поттер обязательно ответит на самые интересные вопросы. Нет нужды объяснять, насколько внимательно я следил за публикациями. Общественность простила Поттеру этот досадный изъян. Уверен, ему простили бы и худшее.

Я сохранил себе ту, первую колдографию и все, которые появлялись после. В таком не принято признаваться, но они меня возбуждали. Достаточно скромные, но абсолютно реальные, они будили фантазию сильнее, чем откровенная порнография в маггловских глянцевых журналах.
Да, черт возьми! Я дрочил на своего бывшего студента. Редко, от случая к случаю, но позволял себе представить невозможное. Могу поклясться, что так поступал не я один.

Поттер пришел ко мне сам в начале февраля. Разумеется, не из-за ночных видений — ему понадобилась консультация. В деле, которое он расследовал в качестве стажера, фигурировало зелье Памяти, обладающее эффектом Обливиэйта, но, в отличие от заклинания, необратимое. Поттеру, видимо, лень было сидеть в библиотеке, и он не нашел ничего лучшего, как расспросить об этом зелье бывшего профессора.

Тогда все и началось.
Я предложил ему чай — просто так, отдавая дань вежливости и чуть-чуть гордясь неожиданной возможностью принять визитера действительно у себя. До этого гостей у меня не было, и в шкафу обнаружились только две чашки — моя любимая, белая, удивительно удобно умещающаяся в руках, кофе из которой мне казался особенно вкусным, и высокий бокал из прозрачного стекла с черно-серебряным драконом на боку, купленный в местном супермаркете почти случайно и задвинутый на полку до лучших времен. Поттер достал из кармана пергамент, сверяясь с ним, задал несколько вопросов, получил ответы, и только тогда потянулся к незатейливому угощению. Он сидел в гостиной, подняв тарелку с печеньем чуть ли не к подбородку. Крошки попали на темно-серый, с высокой горловиной, свитер, на джинсы, ссыпались на пол, а он, в попытках выглядеть аккуратнее, казалось, не замечал моего внимания. Я не мог не смотреть. Не потому что меня раздражали его манеры — нет. Я следил за мельканием языка, слизывающего с губ песочное тесто, замечал движение ресниц и встрепанные прядки волос, топорщащиеся над воротником, когда он склонял голову. Не думая ни о чем конкретном, я почти грезил, когда Поттер глянул на меня исподлобья:

— Я оставил вас без сладкого?

— Что? — я постарался сосредоточиться.

— Я об этом, — он продемонстрировал пустую тарелку. — Отдали мне последнее и теперь жалеете?

— С чего вы взяли?

— У вас голодный взгляд. Или меня хотите, или печенье — больше нечего, — он фыркнул и тут же одернул себя: — Ох!

— Поттер! — щекам стало жарко. — Вы забываетесь!

— Простите, само вырвалось. Я не собирался…

— Не собирались что?

— Не важно.

Поспешно отряхнув пальцы, Поттер отставил тарелку, взял чашку, сделал большой глоток порядком остывшего чая и закашлялся.

— Не спешите, — я машинально сделал замечание и сжал губы.

Кольнуло разочарованием, будто смешав ингредиенты, я сам погасил огонь под котлом, и теперь никогда не узнаю, каким вышло бы зелье. Я желал возобновить неожиданный разговор, был практически уверен, что делать этого не стоит — и все-таки не выдержал.

— Поттер, что вы имели в виду?

— Мне показалось, — его скулы слегка порозовели, а голос дрогнул, — что вы проявили определенный интерес. Это не страшно, правда.

— Не страшно? — мне сложно было уловить его настроение, а мысли метались растревоженными пикси. — Вас не оскорбляет интерес подобного рода?

— Смотря чей. Я привык, что многим просто любопытно, с кем я… встречаюсь, — последнее слово он произнес с заминкой, словно заменил им ругательство. — А некоторые хотели бы сами. Это нормально.

— То есть если бы, как вы выражаетесь, я вас захотел, это не было бы оскорбительно?

— Оскорбительно? Нет. Но я бы удивился, — Поттер наконец поднял взгляд от чашки и смущенно усмехнулся. — Это на вас не похоже.

— Вот как? — я стиснул пальцы, спрятав кисти в рукавах мантии, чтобы унять дрожь.

Разговор казался абсурдным сном. Дорого бы я дал, чтобы он продлился еще немного.

— Вы считаете, что хорошо меня изучили?

— Нет, конечно! — Поттер погладил подушечкой пальца край чашки, потом решительно тряхнул головой, поправил очки и выпалил: — Одно время я хотел, чтобы вы обратили на меня внимание, думал о вас, представлял, с кем бы вы могли встречаться. Потом перестал.

— Почему? — я затаил дыхание.

— Перерос, наверное. Понял, что это глупо. Я реалист, мистер Снейп, платоническая любовь не по мне — не считаю возможным тратить время на того, кому я заведомо не нужен.

Он смотрел мне в лицо спокойно, но я почему-то воспринял это как вызов. Губы пересохли, и их нельзя было даже облизать, чтобы не показаться пошлым.

— Уверены, что не нужны?

— Значит, мне не показалось, — задумчиво произнес Поттер.

В навалившейся ватной тишине оглушительно тикали ходики и низко, виновато гудел ветер в каминной трубе.

— Нет, — я не узнавал себя.

Поттер встал, подошел ко мне, уперся коленом в кресло рядом с моим бедром и склонился, обдавая теплым дыханием:

— Так это любопытство или?..

Теперь горели не только щеки. Жар разлился по телу, рубашка прилипла к спине, а воротник домашней мантии врезался в горло, вызывая мучительное желание оттянуть его. Боясь, что не справлюсь с голосом, я выдохнул:

— Не любопытство.

— Тогда я не против.

— Почему? — я не мог не спросить, даже если ответ оказался бы болезненным. У меня не было причин доверять Поттеру, у него — делать мне такой щедрый подарок.

— Это важно?

Его губы оказались совсем близко, и я, не в силах сопротивляться, закрыл глаза, подаваясь навстречу. Все стало неважным.

Я не в силах описать того, что произошло потом. Как бесполезно объяснять магглам механизм действия заклинания, рассказывая об амплитуде движения палочки и интонации произнесения бессмысленных для них звуков, так нельзя передать сладость прикосновений и восторг обладания. Волшебство невозможно выразить словами.

Поттер спал, прижавшись щекой к моему плечу, а я боялся, что если сомкну веки, то все исчезнет.

***

Утром он не торопился уходить. Зевал, близоруко щурясь и прикрывая ладонью рот, а потом спросил, из чего можно трансфигурировать зубную щетку.
В ванной шумела вода, за окном едва начинало бледнеть лиловое зимнее небо, а я варил кофе и мучительно старался придумать, как намекнуть, что я не прочь повторить — и не выглядеть при этом попрошайкой. Нужно ли говорить, что мне понравилось? Допустимо ли проявить инициативу и поцеловать Поттера, или это покажется излишне сентиментальным? Как и о чем нам говорить, и захочет ли он говорить вообще, или уйдет сразу? Я чувствовал себя растерянным и начинал злиться.

— Извини, я взял твое полотенце, — он стоял на пороге кухни, привалившись плечом к наличнику. — Подумал, что тебе может не понравиться, если я выйду голым и мокрым. А от высушивающего заклинания потом всегда кожа чешется.

— Ничего страшного, — заявление, что предпочел бы увидеть его обнаженным, я посчитал неуместным. — Будешь завтракать?

— Нет, спешу.

Для меня это прозвучало как отказ продолжить общение в принципе. Не скажу, что я был удивлен.

— Как хочешь.

Поттер все еще медлил. Несмотря на заявленную спешку, он так и стоял, комкая в руках влажное полотенце.

— Надо было вчера спросить, но как-то не срослось… — он внимательно изучал стену за моей спиной. — У тебя сейчас есть кто-нибудь?

— Прости?

— Любовник. Ты встречаешься?

— К чему подобные вопросы? — я действительно не понимал.

— Если ты свободен, я мог бы зайти в субботу, м?

— В субботу? — притворившись, что обдумываю предложение, я на самом деле пытался унять сердцебиение. — Почему бы нет?

— Так ты свободен? — светло улыбнувшись, Поттер перевел взгляд на меня.

— В субботу — да.

— Нет, вообще? Не хочу быть третьим в паре.

Я наконец догадался, о чем он, и чуть не засмеялся. Меня можно заподозрить во многом, но до Поттера никто не обвинял в ветрености.

— И вообще.

— Прекрасно. Тогда я побежал. Если опоздаю на совещание — намылят задницу, а ей и так уже досталось, — он наморщил нос. — Но я не в претензии.

Не зная, как ответить на это, я промолчал. Накануне распределение ролей споров не вызвало — меня устроил бы любой расклад.
Забыв поставить на стол чашку, я вышел в прихожую.

— Северус? — Поттер замешкался на пороге, а потом мягко поцеловал меня в уголок рта. — Все в порядке? Ты не выспался из-за меня, да?

Забрав позабытое полотенце, я покачал головой. Не сообщать же, что мой сон определенно затянулся.

— Уточню время и пришлю сову, — он размашисто зашагал к калитке, а я хотел протереть глаза — и обнаружил, что руки заняты.

Поттер не обманул.

Мы встретились в следующую субботу. Потом еще раз. И еще.
Он появлялся все чаще, но даже в выходные оставался не дольше чем на завтрак. Я постепенно начал чувствовать себя увереннее.

Поттер довольно быстро стал частью моего существования, но при этом умудрился ничего не нарушить.
Он оказался удивительно откровенен. Мог болтать обо всем на свете — о работе, друзьях, школе Авроров или Хогвартсе, а я с удовольствием слушал, но сам предпочитал затрагивать только нейтральные темы.

Никогда не любил и не умел говорить о личном. Причин много, и одна из них — патологическая скрытность. В детстве из-за боязни насмешек, позже — из обоснованного страха за свою жизнь, я ни с кем ничем не делился.
И до определенного момента Поттера, казалось, все устраивало.

В конце марта резко похолодало. В воскресное утро мы неторопливо завтракали. Поттер с неизменным, после активно проведенной ночи, аппетитом стащил у меня тост и в ответ на справедливое возмущение заявил:

— Не жадничай! Ты остаешься в тепле и уюте, а мне еще мотаться по слякоти.

— Чары непромокаемости изучают на третьем курсе, если я не ошибаюсь, а согревающие и того раньше.

— А как же сострадание? — Поттер глянул поверх очков и преувеличенно-жалобно заморгал.

— Ты надеялся получить его у меня? — я пребывал в прекрасном настроении и охотно поддержал тон. — Предпочитаю злорадствовать.

— Так я и думал, — заявил он удовлетворенно. — Но рано или поздно тебе тоже придется выйти наружу, и ты устыдишься, вспомнив о моих мучениях!

— Например, сегодня.

— Сегодня?

— Почему нет? — я откинулся на спинку стула и привычно сложил руки на груди. — Как раз вчера мне сообщили, что заказанная чешуя дракона доставлена, и я могу ее забрать. Так что в обед я собирался на Диагон-аллею. Чем не повод побывать снаружи?

— В обед? — Поттер задумался. — Не хочешь пойти куда-нибудь перекусить?

— Что? — мне внезапно стало холодно.

— Я хотел увидеться с Джорджем, потом должен заскочить к мадам Малкин за парадной мантией — как раз к обеду освобожусь. Мы могли бы встретиться, что скажешь?

— Скажу, что ты давно не давал интервью. Соскучился по вниманию прессы? — не думал, что так разозлюсь.

Как же муторно!

Конечно, ничего необычного не произошло. Я должен был догадаться, что рано или поздно Поттеру наскучит только заниматься сексом с неуживчивым типом, запершимся в четырех стенах, и он вернется к привычному времяпрепровождению. Должен был, но не догадался.

Меня все устраивало, и я думал, что так же устраивает и Поттера. Видимо, уже нет.
А если я откажусь, он обидится? Взбесится? Найдет себе кого-то посговорчивее?
Лишаться любовника не хотелось, но еще ужаснее было бы увидеть свою колдографию на страницах «Пророка». Представив, как кто-то будет пялиться на нас с Поттером, обсуждать и осуждать, я покрылся холодным потом.

— При чем здесь пресса? — между тем спокойно спросил он. — Если ты думаешь, что они контролируют каждый мой шаг, это не так.

— Неужели?

— Именно. Северус, я не собираюсь тебя прилюдно целовать и держать за руку, не беспокойся. Это не свидание — просто обед двух старых знакомых.

— И только? — я не верил, что такое возможно.

— Да, — он поднес к губам чашку, но не отпил. — Я иногда так поступаю. Полгода назад, когда Молли нянчилась с дочкой Била, мы с Артуром ходили к Фортескью, но после этого никто не писал, что я трахаюсь с мистером Уизли.

— Не стоит сравнивать.

— О разнице знаем только мы.

Я решился прояснить перспективу.

— А если я откажусь?

— Значит, откажешься, — Поттер безразлично дернул плечом. — Я предлагаю, а не заставляю.

— И все же?

— Позову Джорджа или пообедаю один — по настроению. Я подумал, что ты будешь не против.

Я лихорадочно искал в его словах подвох и просчитывал варианты. В данный момент он не настаивал, но долго ли будет терпеть мои правила и меня?

— Так что ты решишь? — мирно уточнил Поттер.

Совершенно расслабленный и доброжелательный, он настолько уместно смотрелся на моей кухне, что внезапно перспектива потерять его показалась более реальной, чем возможность сплетен.

— Хорошо. Пообещай вести себя прилично…

— Договорились.

Его пальцы бережно обхватили мою кисть, потянули, раскрывая ладонь, и сухие губы прижались к линии жизни.
Перед моими глазами оказалась темноволосая макушка — трогательная и беззащитная.
Я вдохнул знакомый с недавнего времени запах волос Поттера, почувствовал обнимающее руку тепло и порадовался принятому решению.

— Все будет хорошо, — шепнул Поттер моей ладони, — обещаю.

Как ни странно, он оказался прав — фурора наше появление в кафе не произвело. Да, заметили, но скорее Поттера, а не меня. Впрочем, с ним тоже поздоровались спокойно — без панибратства и подобострастия.
Тогда я ждал подвоха и не смог расслабиться, но второй раз прошел легче. Опять инициатива принадлежала Поттеру, и опять не произошло ничего экстраординарного.

***

День клонится к вечеру. Дом окутывают майские сумерки, юные, нежно-зеленые клейкие листья охотно принимают прикосновения ветра, с соседнего участка доносится аромат нарциссов. Еще недавно все это доставило бы мне удовольствие, сейчас вызывает глухое раздражение.

Я знаю, что должен поговорить с Поттером. Может быть, еще не поздно?

Он живет на Гриммо. Говорит, что привык, что это память о крестном — возможно.
Мне там всегда было не по себе. Дом с трудом принимал фениксовцев, но явно считал, что именно я оскорбляю его своим присутствием. Не был там лет шесть и предпочел бы никогда не появляться, но выбора нет. Даже будь жив Блэк, это меня бы не остановило.

Полированная бронза дверного молотка холодит ладонь. Звук выходит глухим, в огромном доме его должно быть плохо слышно, но обо мне оповестят охранные чары. Главное, чтобы хозяин оказался дома.

Мне везет, и Поттер открывает дверь. Он стоит на пороге, босой, в великоватых джинсах и растянутой футболке, и молчит. Я соскучился. Не имея возможности прикоснуться, сейчас я это понимаю совершенно отчетливо.

— Здравствуй. Могу я войти? — стараюсь выглядеть уверенно.

— Нет, — он не хочет помочь, и я не могу его за это винить.

— Не хотелось бы разговаривать на пороге.

— Я вообще не собирался с тобой разговаривать, не планировал видеть, но ты с моими желаниями не посчитался.

— Гарри, — я понимаю, что выгляжу жалко и глупо, но не в том положении, чтобы позволить себе вспылить. — Пожалуйста.

— Чего ты хочешь?

Прекрасный вопрос.

— Чтобы ты забыл то, что я сказал, — это правда. Я хочу, чтобы вчерашнего вечера не было и все осталось по-прежнему. — Я был не в себе и…

— Меня это не интересует, — тон Поттера и правда кажется безразличным. — Мне неважно, почему, главное, что ты сделал.

— Гарри, пойми, я был на взводе. Я предупреждал, что не люблю приемы, но ты сам настоял, чтобы я пошел.

Понимаю, что это похоже на встречную претензию, но не говорить же, что в присутствии Люциуса я почувствовал себя малолетним неудачником и совсем потерял голову.

— Я не настаивал, Снейп. Я сказал, что рад был бы тебя видеть, и что твой вклад в Победу намного больше, чем у остальных! — Гарри слегка повышает голос, и мне странным образом становится легче.

— Я думал, тебе важно мое присутствие.

— Важно. Но только если ты сам этого хочешь.

— Я не понял сразу, был раздражен. А предположение Малфоя оказалось последней каплей.

— Какое тебе дело до Малфоя?

— Если ты привык выставлять себя на всеобщее обозрение, это не значит, что я готов к огласке! — выдержка, наконец, отказывает и мне.

— Я не выставляю себя, Снейп, — холодно поясняет Поттер. — Просто не прячусь.

— Это одно и то же.

— Нет. Чем больше ты скрываешь, тем более уязвимым становишься. Рано или поздно правда всплывает, кто-то выясняет твой секрет и бьет по больному. А так люди думают, что тебе все равно — знают они или нет.

Я впечатлен. Никогда не додумался бы взглянуть на проблему с этой стороны, но, возможно, в чем-то Поттер прав.

— Гарри, — произношу я после короткой паузы, — мне трудно принять подобную точку зрения, но я постараюсь.

— Дело не в точке зрения, — устало роняет он. — Я думал, что ты меня принимаешь — целиком, а ты и себя-то принять не способен. Уходи, Снейп. Мне не нужен человек, который настолько боится чужого мнения, что готов откреститься от меня при первом намеке.

Дверь захлопывается у меня перед носом, но еще какое-то время я не могу сдвинуться с места. Лицо горит, словно он отхлестал меня по щекам.
Я проиграл.

***
Дом встречает привычной тишиной, но сейчас она не умиротворяющая. В еле слышных вздохах ступеней чудится осуждение, и даже часы тикают презрительно. Я до последнего надеялся, что Поттер оттает. Глупо.
Меня трясет, и горячий душ сейчас просто необходим. Вода согреет и снимет напряжение, а потом я попытаюсь уснуть.

В ванной в глаза бросается вторая зубная щетка — та самая, трансфигурированная в феврале. Я отворачиваюсь, и тут же натыкаюсь на полотенце, повешенное специально для Поттера, но которым он практически не пользовался — предпочитал обсыхать так. Нужно убрать, но сегодня у меня нет сил. Завтра.

Пластиковая шторка для душа — прекрасное изобретение. Она служит преградой не только для воды, но и для взгляда. Задергиваю ее, включаю напор посильнее и жду, что вода смоет стыд и сожаление.

Перед тем как лечь, я благоразумно принимаю снотворное, но все-таки успеваю обнять вторую подушку, зарыться в нее, надеясь уловить запах Поттера, и только после этого проваливаюсь в сон.

***

Дни сменяют друг друга, а вернувшееся одиночество не приносит радости. Дом предал меня — он пристрастился к Поттеру, и теперь ему так же не хватает его, как и мне. В кухонном шкафу под чарами консервации я обнаруживаю бекон, который покупал Поттер, потому что завтракать предпочитал яичницей, а не овсянкой. Прозрачная чашка постоянно попадается под руку, и я даже как-то попробовал пить кофе из нее, но его вкус неуловимо менялся. Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к звукам за дверью, время от времени выхожу на порог — но гравийная дорожка пуста.

Работа помогает отвлечься, но если торчать в лаборатории круглыми сутками, я рано или поздно от усталости допущу какую-нибудь ошибку. Однажды утром заставляю себя выйти из дома — и понимаю, что, пока я терзался, весну благополучно сменило лето. Нужно пополнять запасы сырья, и я хожу в соседний лес за жимолостью, корой ольхи и земляничным листом, но и на ходу продолжаю думать о Поттере.

Мне безумно, до слез хочется чуда. Сейчас же! Когда дело доходит до действительно значимых вещей, мы беспомощны так же, как магглы. Вся наша магия, все знания о чарах и зельях не способны задержать летящую в пропасть жизнь, а ЗОТС не защит от собственной глупости.
Не думал, что хватит нескольких лет, чтобы стерлись школьные впечатления, потускнела взаимная неприязнь, и мы смогли общаться без желания досадить друг другу. Но в то, что мы оказались в одной постели, я не верю до сих пор. Слишком невероятное событие, чтобы оказаться реальностью — и все же оно случилось. Следовало бы ценить подарок судьбы, а я бездарно его упустил.
Никогда я так страстно не желал обладать хроноворотом, чтобы вернуться в тот день и все изменить. Заткнуться самому, заставить замолчать Малфоя. Остановить Поттера и спасти то, названия чему я не в состоянии подобрать.

***

В начале июня я решаю выбраться в Лондон. Его суета должна отвлечь лучше безмятежности леса.

В воскресный полдень в «Дырявом котле» сумрачно и людно. Маги обмениваются сплетнями, освежаются холодным пивом. Женщины судачат о новинках от Малкин и между разговорами безуспешно утихомиривают детей, мужчины ждут отправившихся за покупками жен.

Я выхожу на Диагон-аллею и тут же погружаюсь в человеческий водоворот. Хорошо, что пока мало кто закупается к школе — в августе здесь будет не протолкнуться.
После обязательного визита в аптеку я изучаю свежие поступления во «Флориш и Блоттс», но так ничего и не покупаю.
Срочных дел у меня нет. Бездумно перемещаясь от одной лавки к другой, я подхожу к магазину Уизли и уже хочу пройти мимо, когда замечаю у дверей Поттера.
Он меня не видит. Оживленно болтает с Джорджем, стоя ко мне вполоборота, и я вглядываюсь в его лицо — жадно, пристально, — стараясь определить, изменилось ли что-то. Хоть что-нибудь.
Уизли замечает меня, что-то шепчет Поттеру, тот на миг умолкает, но не поворачивается.
Вот как.
Я еще какое-то время надеюсь, что ошибся, и Поттер посмотрит в мою сторону. Убеждаю себя, что готов довольствоваться вежливым кивком, но напрасно.
Собеседники входят внутрь, и через четверть часа я ухожу.


***

Впервые за долгое время мне хочется не быть. Не умереть, нет — это чересчур драматично, а потому глупо, — а именно не существовать. Желательно, никогда. Без Северуса Снейпа всем стало бы легче. Мне — особенно. Это в детстве кажется, что если умрешь, то все поймут, оценят и проникнутся. Став старше, понимаешь, что кому-то что-то доказать можешь только пока жив.
Чувствую себя опустошенным и безмерно уставшим. За неимением радости, презрение Поттера, словно дементор, вытянуло из жизни покой и удовлетворение. Мир сер, как будто между ним и мной – пыльное стекло, заставляющее тускнеть краски и затухать звуки.

В юности все казалось проще. Упиваясь обидой и унижением, можно было бросить в лицо Лили «грязнокровка» и, оставшись в гордом одиночестве, зализывать раны, наивно надеясь, что истинная привязанность еще впереди. Мы оба сочли тогда друг друга предателями, оказавшись на деле высокомерными идиотами. Не знаю, возможно, она не жалела о потере — а я не мог простить ни ее, ни себя. В первую очередь себя. Если бы я был в нее влюблен — было бы проще. Любить без взаимности можно, дружить — нереально.

Судьба занимательно распределяет вторые шансы.
В пятнадцать я потерял Лили, четверть века спустя — ее сына. Почему-то сейчас мне уже не приходит в голову, что Поттер тоже виноват. Видимо, я все-таки повзрослел.

Поттер совершенно не похож на Лили. И то, что я чувствую и чему не знаю названия, меньше всего походит на дружбу.
Я — неудачник. Из множества эпитетов, которыми меня награждали все — от собственных родителей до съежившихся от страха первокурсников, — я могу с чистой совестью подписаться именно под этим. Неудачник, сделавший однажды неверный выбор и положивший все силы на исправление его последствий. Кичившийся своей исключительностью и отталкивающий тех немногих, кто проявлял толику симпатии. И если я ничего не сделаю, чтобы вернуть Поттера, так и останусь неудачником — старым, одиноким, никому не нужным.

Я знаю, что он обижен — и справедливо, и, должно быть, уже поздно извиняться, — но все же попытаюсь.
Поттер ясно дал понять, что не желает меня видеть, и я не буду настаивать. Остается почта.

Писать и легко, и сложно. С одной стороны — есть возможность обдумать и подобрать слова, с другой — в письме сложнее передать истинные эмоции.
Тому, кто не умеет толком разговаривать, писать тоже непросто.

Я весь вечер терзаю пергамент и с ненавистью вспоминаю то, первое, нарочито-равнодушное письмо. Тогда я прощупывал почву — сейчас готов вывернуться наизнанку, и не могу. Поттеру не нужны оправдания, впрочем, их и нет, а что еще сказать?

Кончик пера царапает шероховатую поверхность, тупится, роняет черные кляксы, и я рад возможности отвлечься. Взять другой лист, очинить несколько перьев про запас, тщательно вымыть руки — множество мелких действий, оттягивающих неизбежное.
Наконец я сдаюсь и пишу то единственное, что действительно имеет смысл.
«Прости меня».
Ни обращения, ни подписи — он не ошибется.
Лили когда-то этих слов оказалось недостаточно, но, может быть, Поттер их примет?
Руки дрожат, будто я творю что-то недостойное. Запечатываю письмо и отправляю, пока решимость не оставила меня.
И после не сплю до утра.

Письмо возвращается нераспечатанным.


***

Я пишу каждый день. Те же два слова — мне нечего к ним прибавить.
Это превратилось в ритуал: развернуть чистый лист, обмакнуть перо в чернила, попросить прощения и ждать, когда мне в нем откажут. Поттер не вскрывает письма, я не перестаю их слать — мы верны себе. За месяц на моем столе выросла гора непринятых извинений. Интересно, что случится раньше — он все-таки ответит, или меня погребет лавина собственной вины?

В доме пусто, и любые неожиданные звуки кажутся чересчур громкими. Скрип рассыхающихся ступеней ночью, завывание ветра в трубе, треск прогорающих поленьев в камине, падение редкой капли из крана заставляют напряженно прислушиваться. Это он? Вернулся? Я знаю, что это невозможно, и все таки не могу не ждать, не разговаривать с ним — вслух или мысленно, в тысячный раз пытаясь объясниться.
Нет, я не схожу с ума. Каждому нужен собеседник — пусть и воображаемый, — и сколько себя помню, у меня всегда была привычка проговаривать проблему наедине с собой. Но если раньше я при этом представлял себе кого-то значительного — дальнего родственника, якобы явившегося забрать меня от родителей и воспитать своим наследником, внезапно прозревшего директора или вспомнившего о малолетке Малфоя, — желая одобрения и поддержки, то сейчас — только Поттера. И этот придуманный Поттер, в отличие от реального, отвечает.

Где он сейчас? Приближается конец июля, наверняка пресса не обойдет вниманием День рождения Героя.
В газетах не появляется ничего, что заставило бы меня нервничать, но о нас тоже ничего не писали, так что это не показатель. Я просматриваю их, выискивая крупицы информации о Поттере и стараюсь даже мысленно не произносить, что он, кажется, еще ни с кем не встречается. Когда Поттер найдет себе кого-то, исчезнет последняя возможность вернуть его.

Любая боль со временем притупляется. Наверное, это справедливо, если речь действительно о боли. А мне никак. Пустоту в душе время не вылечит — мне нужно вернуть утраченную часть. Интересно, чувствовал ли Лорд такой же холод, создавая хоркруксы?

Воспоминания о Волдеморте, не иначе, заставляют аппарировать на Гриммо и провести весь вечер, кружа по площади под дезиллюминационными чарами и наблюдая за домом номер двенадцать. Несколько раз я подхожу к двери, намереваясь постучать, чувствую вибрацию охранных чар и отхожу. Не могу заставить себя коснуться молотка. В чем-то Поттер тогда был прав: я трус.

Когда окна первого этажа озаряются теплым светом свечей, я отправляюсь домой, посылать очередную мольбу о прощении.

На следующий день бессмысленная вахта повторяется. На этот раз мне хватает решимости ударить молотком по двери, но она не открывается. Льщу себя надеждой, что Поттера нет дома, и мне удастся столкнуться ним на пороге — разумеется, совершенно случайно.
Хорошо, что магглы не могут меня видеть — они бы наверняка вызвали полицию. Впрочем, ничего предосудительного я не совершаю. Разве можно обвинять пса, терпеливо топчущего камни мостовой вокруг хозяйского крыльца и вскидывающего голову на каждого прохожего? Он делает лишь то, что подсказывает ему природа.
Смешно, я издевался над Блэком, а сам не отказался бы от собачьего обличья и тех преимуществ, что оно дает. По крайней мере, можно было бы улечься на ступенях и притвориться ковриком — Поттер ведь неплохо относится к животным.

Темнеет, и теперь свет зажигают на втором этаже. То ли Поттер аппарирует сразу в дом, то ли перемещается камином. В любом случае, гостей он не ждет.

***

Меня хватает на неделю.
Я уже практически не таясь сижу часами под дверью. Если хозяин дома, охранные чары должны среагировать на посетителя, но меня не впускают и не прогоняют. Словно меня нет.
Поттер не желает со мной разговаривать, не отвечает на письма, не пускает на порог, и я не знаю, как восстановить собственную целостность.

Одиночество притягательно, пока не узнаешь об альтернативе. Можно кичиться своей самодостаточностью, искренне верить, что тебе никто не нужен, но настает момент, когда приходится признаться, что на самом деле это ты не нужен никому. Даже себе.

Еще недавно я был счастлив не иметь с Поттером ничего общего, а сейчас вынужден горько сожалеть, что встретиться мы можем лишь случайно. Он всегда окружен людьми — друзьями, приятелями, коллегами, поклонниками, любопытствующими — и они наверняка тоже взаимодействуют друг с другом. Люди общаются! Обмениваются сплетнями, делятся проблемами, рассказывают о новостях, сочувствуют неприятностям — мне так кажется. Всегда считал это пустой тратой времени, но веди я менее замкнутый образ жизни — было бы больше шансов достучаться до Поттера. Дать ему знать, что я … виноват.

Общих знакомых немного, среди них настроенных ко мне доброжелательно я не припомню, а о друзьях и говорить не приходится — их нет в принципе.
За меня некому замолвить слово, да и вряд ли кто-то стал бы просить. Разве что Альбус, будь он жив. Видимо, я либо отчаялся, либо окончательно впал в детство, раз позволил себе представить помощь мертвеца.
Попытка действовать через знакомых изначально провальна, но если не это, то останется только подкараулить Поттера в людном месте и кинуться в ноги. Не уверен, правда, что он не пройдет мимо даже в этом случае.

Не могу больше!
Кто-то втиснул под ребра ледяной булыжник, и теперь он ворочается, не давая толком вдохнуть, сбивает с привычного ритма сердце, студит кровь. Я машинально тру грудь, но ладонь тоже холодна, и стылая тяжесть не исчезает, напротив, давит сильнее, распирает легкие, рождая там, в темноте тоскливый вой, пока еще не слышный никому, кроме меня.

Мне нужно увидеть Поттера. Просто увидеть.

В воскресенье я с сожалением оставляю пост на Гриммо и отправляюсь на Диагон-аллею.
Здесь ровным счетом нечего делать. Нет нужды в ингредиентах и перьях, нет потребности приобрести фамилиар, не назначено встреч. Боюсь, что даже подлинная рукопись Мерлина, найдись она сегодня в антикварной лавке, не вызовет у меня интереса, а писем Поттера там пока не продают. И все же ноги сами несут меня мимо знакомых вывесок, призывно распахнутых дверей, сквозь ленивую, равнодушную толчею к вызывающе яркой витрине с тремя сплетенными «У». Как собаку на запах хозяина.

Дальше наблюдения за входом мои планы пока не простираются. Да и планом это назвать нельзя — жалкая зацепка, не более. Если уж Поттер несколько раз навещал Уизли по выходным, то почему бы ему не оказаться здесь и сегодня. Я даже не пытаюсь представить, что скажу ему, если увижу. Давно заметил: чем тщательнее продуманы действия, тем легче все идет прахом.
Я запрещаю себе надеяться.

Место для наблюдения нашлось сразу. Узкая щель между рекламной тумбой и обшарпанным крыльцом, ведущим в антикварную лавку, подходят идеально. Дезиллюминационные чары позволят мне остаться незамеченным, никто не заденет ненароком, зато при необходимости легко сделать вид, будто я только что вышел на улицу, налюбовавшись на сомнительной ценности безделушки.

Перед глазами страница «Пророка» с обзорной статьей, посвященной бюджету министерства. Поверх нее кто-то уже наклеил объявление о продаже шкатулки, не только защищенной от взлома, но и снабженной дополнительными чарами для чистки и полировки украшений. Абсолютно не нужная мне информация, но взгляд цепляется за нее, и я волей-неволей складываю буквы в слова, вдавливаю их в память. И если закрыть глаза, уверен, текст сохранится в памяти четче, чем лицо Поттера.

Минуты ползут еле-еле. Часов у меня нет, а безостановочно накладывать Темпус я отучил себя еще в юности. Умение ждать — полезный навык, и последние дни я практиковался достаточно. Сегодня ветрено, и облака то и дело закрывают солнце, но с каждым его появлением тень от стоящего напротив фонарного столба смещается правее, становясь чуть короче. Когда она, пройдя середину мостовой, вновь начинает удлиняться, я понимаю, что миновал полдень.

Вскоре из дверей магазина Уизли выходит его владелец. У него в руках какая-то брошюра, которую он открывает, не глядя по сторонам. Пока он наискось пересекает улицу, направляясь в мою сторону, я успеваю подумать, что раз Джордж один, то либо обед намечается без Поттера, либо тот ждет уже в кафе, и я могу проследить за ними. Но тут же, будто кто-то толкает в спину, снимаю чары невидимости и покидаю укрытие.

— Снейп! — от неожиданности он отшатывается, и тут же выставляет из рукава кончик палочки.

— Добрый день, мистер Уизли, — я заставляю себя быть предельно вежливым и не обращать внимания на его откровенное хамство. — Простите, что напугал вас.

— Мечтай! Чтобы меня испугать, нужен кто-то пострашнее бывшего профессора.

— Не сомневаюсь. Но мне показалось, что вы меня не заметили, — я выдавливаю слова, проклиная и себя, и этого молодого наглеца за невозможность сорваться. Дурацкая была идея. — Работаете на ходу?

— Случается.

В нем все еще чувствуется напряжение и неприкрытое недовольство, хотя палочка вновь убрана на место.

— Я слышал, ваш магазин пользуется популярностью. Поздравляю, — услышь я такое от Уизли — не поверил бы. Как же навести его на нужную тему, пока он не послал меня к дементорам? — Хотя в вашем возрасте обычно предпочитают друзей бизнесу. Не жалеете о нехватке времени?

— Вам-то какое дело? — Уизли явно не понимает, зачем я к нему привязался, но, по крайней мере, не торопится сбежать. — А что касается друзей — на недостаток общения не жалуюсь.

— Вот как?

— Я же не окопался в подземельях, — он хмыкает, но не добавляет «как некоторые». — Гарри вот заходил на днях.

— Мистер Поттер? — надеюсь, что у меня вышло достаточно безразлично. — Давно его не видел.

Чистая правда. Черт возьми, не думал что так обрадуюсь возможности услышать от кого-то его имя и самому произнести его не в одиночестве, поговорить о нем.

— Только не говорите, что соскучились, — ухмыляется Уизли. — Или вам некого шпынять?

— Нет необходимости, как вы выражаетесь, кого-то «шпынять», — не отвечаю я на первый вопрос. — Сегодня у вас тоже запланирована встреча с мистером Поттером?

— Зачем вам?

— Он обращался ко мне за информацией по зельям, и я подобрал ему необходимую литературу, — первое, что ложится на язык. О том, что это произошло пять месяцев назад, сообщать не стоит.

— Сегодня он не собирался, — тянет Уизли, и я отмечаю, что не зря отказался от дальнейшей слежки — хоть в чем-то не ошибся.

— Ну нет и нет, — надеюсь, что безразличие выглядит убедительно. — Прощайте.

— Эй! — доносится в спину, но я уже отошел шагов на десять и делаю вид, что не слышу.

Желания объяснять почему я не послал сову, у меня нет. И так разговор вышел достаточно нелепым. Но если Уизли все же передаст Поттеру или хотя бы упомянет о встрече…
Я обрываю себя. Идиотизм. Более кретинскую затею трудно вообразить.

Где-то глубоко-глубоко — и не понять, в загнанном ли сердце, в душе, которую во мне трудно заподозрить — притаилось сумасшедшее «а вдруг».

***

Лето на редкость холодное. Не представляю, как магглы не замечают этого. Те, что проходят мимо дома, одеты в тонкие футболки и легкомысленные платья, я же стараюсь плотнее запахнуть мантию, спрятать ладони под мышками, и все равно пальцы постоянно ледяные.

Снаружи хоть как-то помогает солнце — оно создает иллюзию тепла, — а в доме промозгло, и камин не почти спасает. Слоняюсь от окна к двери, торчу пугалом на дорожке, караулю у калитки — и даже не делаю попыток притвориться, что не жду. Ожидание — единственное, на что я сейчас способен. Не занятие — состояние, как покой и движение. Я кажусь себе неприятным ингредиентом в руках первокурсника: то ли бросят в котел целиком, то ли нашинкуют предварительно, то ли отложат или сочтут испорченным и вышвырнут окончательно — и не в моей власти что-то изменить. Скорее бы уже появился Поттер и сделал что-нибудь — ожидание невыносимо.

Ночью подтаскиваю к груди свободную подушку, стискиваю, всерьез размышляя некоторое время, не придать ли ей гуманоидную форму, и укрываю нас обоих одеялом. Так озноб немного ослабевает.
Не уверен, что сплю. Забытье мутное и вязкое, любой звук или призрак звука заставляет насторожиться, но охранные чары молчат, и я остаюсь в постели. Ночью Поттер точно не появится, а даже краткий сон займет меня на какое-то время. Надеюсь.

***

Поттер приходит через два дня.

Я успеваю заметить как он размашисто шагает мимо куста жасмина, и тут же бросаюсь отпирать дверь — вдруг в последний момент передумает.

— Снейп? — Поттер от неожиданности резко останавливается, смотрит в лицо тяжелым взглядом.

На мгновение кажется, что я не справлюсь с голосом, но паника напрасна.

— Проходи, — я торопливо отступаю к стене, освобождая путь, и стараюсь незаметно выровнять дыхание.

Он недовольно хмурится, но подчиняется, и я спешу захлопнуть дверь за его спиной.

— Что тебе?.. — начинает он, но я обрываю:

— Хочешь выпить?

Я отвратительно себя контролирую. Движения суетливы, а руки приходится сжимать в кулаки, чтобы не вцепиться в Поттера. Не ожидая подобного напора, он неохотно проходит в гостиную, садится в кресло и раздраженно постукивает пальцами по подлокотнику.

— Огневиски? Или сделать чай? — Ладони становятся влажными, и подхваченный с каминной полки невысокий стакан чудом не падает на пол. — Дьявол!

— Сядь, — неожиданно спокойно командует Поттер.

Колени внезапно слабеют, заставляя подчиниться. То, что удалось не рухнуть на пол — удача.

— Что тебе нужно, Снейп? — он смотрит в упор, и я разрываюсь между желанием податься вперед, нанизываясь на его взгляд, и потребностью спрятать лицо, закрыться хоть чем-то.

— Мне…

Редкий случай — я не могу подобрать слова. Все безмолвные просьбы, которыми я бредил в одиночестве, застыли в горле. Я твердо знаю, чего хочу, но не представляю, поймет ли это Поттер. Примет ли.

— Зачем ты меня преследовал? Мы поговорили: ты предложил забыть, я отказался и не собираюсь менять решение. Что еще тебе нужно?

Это странно, но Поттер не злится. Непривычно видеть его собранным, почти равнодушным. Чтобы не поддаться искушению и не встряхнуть его, я впиваюсь пальцами в пустой стакан и опускаю голову, выталкивая глухо:

— Не забывай. Вернись.

— Что?

— Я прошу тебя вернуться. На любых условиях.

Его ресницы вздрагивают, а губы на мгновение приоткрываются и тут же сжимаются вновь, запирая то ли удивление, то ли презрение, но так он становится больше похож на себя.
Поттер некоторое время разглядывает меня молча — как товар, с ног до головы. И как любой товар, я знаю себе цену. В моем случае она невысока.

— Поясни. Боюсь, что не вполне тебя понимаю.

— По-моему, я высказался предельно ясно, — кажется, я несу чушь, не то, что он хочет услышать, не то, что должно, но я все еще не могу сосредоточиться. — Я сделаю все, что ты хочешь. Расскажу Люциусу или твоим друзьям. Если сочтешь нужным, могу лично дать интервью Скитер…

— Зачем?

— Ты же предпочитаешь не прятаться, и я… постараюсь соответствовать.

— Нет, — он щурит глаза и невесело хмыкает. — Зачем мне возвращаться?

Вопрос задан ровным тоном, а прозвучал пощечиной.
Действительно, зачем? Это я не в состоянии работать, есть, спать — да я даже дышать не могу! А ему до меня дела нет.

— Не знаю. Нам было неплохо вместе, ты сам это признавал.

— Было, — Поттер согласно склоняет голову. — Пока ты все не испортил.

— Ну так дай мне исправить! Дай сделать хоть что-нибудь. Что угодно, чтобы ты простил меня, — голос срывается, и последнее слово обдирает горло хрипом, — пожалуйста.

Поттер молча встает, прячет руки в карманы и отворачивается, но не уходит.

— Тебе не понять, Гарри, — обхватываю себя за плечи, но меня все равно бьет дрожь. Хорошо, что он пока не смотрит. — Ты, наверное, никогда не ошибался.

— Почему же?

— Мелочи не в счет. Ты не представляешь, каково это — совершить непоправимое, а потом жалеть и проклинать себя — годами. Осознавать, что ничего нельзя изменить, и все равно представлять, как бы было, если бы ты поступил иначе. Казнить себя бесконечно, но так и не суметь расплатиться.

— Не преувеличивай.

Поттер отходит к столу, безотчетно берет и вертит нераспечатанное письмо. Раньше я бы непременно высказался по поводу его привычки совать нос в чужие бумаги, но сейчас мне плевать. Да и не чужие они — на каждом листе его имя.

— Что это? — спрашивает он, но ответа не ждет — все и так ясно.

Пергаменты шуршат насекомыми в жестяной коробке — мерзко, но не страшно, — а потом затихают на полу, словно Поттер не читает их, а обрывает им лапки.

— Ты не прав, — он наконец поворачивается и качает головой — устало и, кажется, с сожалением.

— Знаю. Я виноват, я тебя оскорбил, и…

— Не в этом, — Поттер хмурится, прикусывает нижнюю губу и поправляет очки. — В моей жизни тоже хватало идиотских поступков, а интервью Скитер ничего не исправит.

— Тогда что? Встать перед тобой на колени и стучать головой об пол? Наказать себя, как домовой эльф? — я повышаю голос, но это не злость, а отчаянье.

— Не вздумай! Ты и без этого меня возненавидишь.

Его губы кривятся в невеселой усмешке, а у меня от напряжения стучит в висках.

— Это вряд ли.

— Не обольщайся. Ты не простишь своей слабости ни мне, ни себе, но если хочешь — попробуем еще раз.

Боюсь, что слух мне изменил. Я смотрю на Поттера, стараюсь осознать, что он только что сказал — и не могу поверить. Попробуем?

— Ты серьезно? — выдавливаю с трудом и жду, что он откажется.

— Да, — он пожимает плечами с деланным равнодушием. — Сегодня мы оба не в настроении, но если хочешь, я зайду завтра.

— Конечно, — машинально отвечаю, все еще не уверенный, что мне все это не снится.

— Тогда до завтра.


Поттер идет к двери, но рядом со мной останавливается и легко дотрагивается до плеча:

— Часов в шесть удобно?


Зря он это сделал.
Почувствовав прикосновение, я слепо разворачиваюсь, обхватываю его руками, сжимаю и прижимаюсь сам — не оторвать.

— Снейп? Северус? Эй! — слова шелестят возле уха, путаются в волосах, но не имеют никакого значения. Не сейчас.

Поттер вздыхает, чуть обмякает в моих объятьях и неуверенно кладет руки мне на спину.

— До завтра не подождешь?

Молчу, и он понимает.


Наверное, Поттер прав, и потом я действительно возненавижу его — так, как ненавижу самого себя. Возможно, не прощу. Но и отпустить не смогу. Никогда.

...на главную...


январь 2022  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

декабрь 2021  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.01.15 15:51:25
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [2] (Оригинальные произведения)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [31] (Гарри Поттер)


2022.01.10 00:17:33
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.01.07 08:53:51
Наперегонки [14] (Гарри Поттер)


2022.01.04 10:46:29
Я только учу(сь)... Часть 1 [63] (Гарри Поттер)


2021.12.27 03:13:53
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2021.12.24 21:38:48
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2021.12.23 17:06:13
Ненаписанное будущее [23] (Гарри Поттер)


2021.12.12 18:18:26
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2021.11.29 15:19:40
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2021.11.20 19:51:44
Дочь зельевара [220] (Гарри Поттер)


2021.11.15 19:21:56
Своя цена [28] (Гарри Поттер)


2021.11.09 20:13:52
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [0] (Гарри Поттер)


2021.11.07 10:03:56
Моральное равенство [0] (Гарри Поттер)


2021.11.06 19:11:10
Гарри Поттер и последний враг [2] (Гарри Поттер)


2021.10.31 22:05:41
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.10.29 20:38:54
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.10.24 13:38:57
У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось! [1] (Гарри Поттер)


2021.09.30 13:45:32
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.09.27 15:42:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.09.26 23:53:25
Имя мне — Легион [0] (Yuri!!! on Ice)


2021.09.14 10:35:43
Pity sugar [7] (Гарри Поттер)


2021.09.11 05:50:34
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2021.08.29 18:46:18
Последняя надежда [4] (Гарри Поттер)


2021.08.26 15:56:32
Дамбигуд & Волдигуд [9] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.