Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

В продолжение 5434.

Снейп: Опять? Спасать? Я?
Гарри: Опять? Спасать? Он?

Список фандомов

Гарри Поттер[18351]
Оригинальные произведения[1195]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[451]
Блич[260]
Звездный Путь[249]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[210]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[103]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12471 авторов
- 26846 фиков
- 8434 анекдотов
- 17364 перлов
- 645 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Патроциниум

Автор/-ы, переводчик/-и: Rebecca
Бета:kasmunaut
Рейтинг:NC-17
Размер:мини
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:Drama
Отказ:Всё принадлежит Роулинг
Вызов:Мы пишем историю!
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Фик написан на фест «Мы пишем историю!» на «Polyjuice Potion»
По заявке masya : хочется олд-скул гарридраки с высоким рейтингом. много Хогвартса, отношения между факультетами (как будто кроме гарри и драко в хогвартсе никого нет!). как будто мертвые ещё живы, как будто последняя схватка впереди, как будто у гарри и драко, если хватит смелости, что-то может получиться... словом, старая-добрая гарридрака ;) темы, как таковой, нет. свободу авторскому воображению!
Комментарии:Арт: рисунок
Автор: masya
Техника:акварель
Каталог:AU, Школьные истории
Предупреждения:слэш, AU
Статус:Закончен
Выложен:2012.05.17
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [10]
 фик был просмотрен 7302 раз(-a)



Дубовые двери в вестибюль похожи на сомкнутые челюсти, наглухо закрытые окна напоминают равнодушные глаза, факультетские часы – четыре остановившихся сердца, а темные коридоры извилисты и длинны, словно кишки. Хогвартс – будто исполинский дракон, защищающий выводок: приник к земле, застыл тёмной бронированной громадой, ощетинился иглами башен, неумолимый и незыблемый.

Порой Гарри кажется, что в слепой ярости древней магии этот дракон просто заживо сожрал всех своих детей.

Это произошло внезапно, вдруг – как всегда происходят события, меняющие саму суть вещей, безжалостно коверкающие мироустройство. Гарри помнит всё, до самой последней детали. Приторный вкус пирога с патокой, настороженный взгляд Гермионы, визгливый, как хоречье тявканье, смех Малфоя, доносящийся от слизеринского стола, звон вилок, болтовня. Потом тишина, и медленный серьёзный голос директора: «Мне трудно передать словами, насколько серьезна нынешняя ситуация, и как предельно осторожны должны быть все в Хогвартсе, чтобы остаться в безопасности». Следующая фраза тонет в шорохе – полощутся, как на сильном ветру, флаги всех четырех факультетов: взмывает вверх алое бесстрашие, трепещет изумрудное коварство, мерцает сапфирово-синяя мудрость, медленно колышется медово-жёлтое упорство. Дамблдор замирает, напряжённо оглядывая притихший зал. Откуда-то снизу, из глубины подземелий, из самого нутра замка, доносится гул, он нарастает, превращаясь в дикий рев встревоженного чудовища, глушит испуганные вопли, стук падающих стульев и дребезг стекла. Из коридоров слышатся дикие крики портретов, грохот рыцарских лат, сами собой вдруг со страшным стуком захлопываются окна. В ткань этого безумия все ярче, все отчетливей вплетаются нити незнакомых яростных голосов – мужских и женских, ревущих, шипящих, каркающих, фыркающих – и это кажется страшнее всей какофонии звуков. Прямо в центре зала вдруг появляются огромные призрачные фигуры – лев, змея, ворон и барсук. Бледная Гермиона хватает Гарри за руку.

– Господи... – шепчет она, – это же Патроциниум, Гарри! Смотри!

За преподавательским столом хаос, что-то визжит Трелони, Снейп и Макгонагалл яростно машут палочками, Слагхорн бессмысленным, полным ужаса взглядом смотрит на приближающихся призраков. Дамблдор вздымает руки, но мертвая черная кисть дрожит и бессильно падает вниз, неспособная сопротивляться напору четырех Основателей. Тела учителей поднимаются в воздух и, как сухие листья, вылетают в последнее из открытых окон, а вслед за ними орущей перепуганной вереницей несутся ученики – Гарри успевает заметить лишь изумленное лицо Анджелины. Створки захлопываются, призрачные животные медленно тают в воздухе, наступает ошеломлённая тишина, прерываемая лишь отчаянным плачем младших. Потом пронзительный вопль какой-то пуффендуйки – и снова мешанина криков и рыданий. Гарри вдруг вспоминает первый курс, визг Квиррела, лицо Дамблдора и, ведомый лишь интуицией, приставляет палочку к горлу.

– Сонорус! Тихо все! Замолчали!

Громовой рев действует как пощёчина – вопли стихают, к Гарри обращается множество лиц – заплаканных, потрясенных, оробевших. Он передергивается, краснеет, но все же внимательно шарит по ним взглядом и внезапно понимает – среди школьников не осталось учеников седьмого курса. Ни одного. Растерянный Гарри снимает чары.

– Тихо, в общем. Сейчас разберемся.

– Это темная магия! – кричит тощий Нотт.

– Заткнись! – огрызается Гарри. Он поворачивается к Гермионе. – Что ты там говорила? "Патро" – что?

– Патроциниум, Гарри. Это есть в «Истории Хогвартса». – Щеки Гермионы уже порозовели, в голосе зазвучала обычная уверенность, и, слыша эти привычные наставляющие нотки, Гарри улыбается. – Основатели решили нас... защитить.

– А ведь и правда... мама рассказывала что-то такое, – медленно говорит растрепанный Рон, стряхивая с мантии крошки шоколадного печенья. Ему вторит Терри Бут, Падма и кто-то из слизеринцев. Гарри машет рукой, призывая к тишине.

– Объясни, ладно?

– Тут и объяснять нечего, Поттер. – Малфой неведомо как оказался рядом и теперь стоит, ухмыляясь – но в этой ухмылке Гарри чует сильнейшее смятение, опустошённость, словно Малфой потерял что-то важное или заблудился в густой чащобе. – Похоже, Основатели восприняли слова твоего дорогого директора как серьёзную опасность. Будем теперь сидеть здесь до скончания века, как полные идиоты! – Голос его полон растерянности и злобы.

Гарри вспоминает купе, восхищенный голос Паркинсон и довольную малфоевскую рожу.

– Что, обломался с грандиозными планами? – спрашивает он.

Малфой вздрагивает, бледнеет и шипит:

– Поттер, я смотрю, твоему носу понравилось?

Гарри вновь опаляет пламя ярости, но он сдерживается. Гермиона, все поняв, смотрит на Малфоя с брезгливостью.

– Хватит. В общем, Малфой прав. Таким способом Основатели защищают несовершеннолетних учеников школы от войны. Думаю, когда директор вслух признал, что нам грозит опасность...

– Какие Основатели? – недоуменно спрашивает маленький Юан Аберкромби. – Они же уже давно мертвые!

Малфой ехидно улыбается, но под тяжёлым взглядом огромного Терри Бута прикусывает губу.

– Мертвые, конечно, но магия-то их осталась, – сердито говорит Гермиона. – На замок наложено заклятие Патроциниум – это мощные защитные чары, неснимаемые. При угрозе они блокируют несовершеннолетних магов внутри Хогвартса, превращая его в неприступную крепость, а совершеннолетних просто изгоняют прочь из замка. Нас заперли здесь, понимаете? Заперли всех магов, которые не могут себя полноценно защитить – до того времени, пока опасность не минует. Такое уже было – во время первой войны. Кажется, тогда Визенгамоту потребовалось несколько месяцев, чтобы усыпить чары и освободить учеников.

– А совершеннолетние, значит, пусть погибают?! – кричит зареванная рейвенкловка Мэри Саммерби – ее старший брат был в числе тех, кого вышвырнуло в проклятое окно. Гермиона тяжело вздыхает.

– Думаю, Основатели считали всех учеников своими детьми, – устало говорит она. – А удерживать силой совершеннолетних они не имеют права.

Мэри что-то бормочет, размазывает по лицу слёзы, и, глядя на неё, некоторые младшекурсники снова начинают всхлипывать. Гермиона встряхивает головой и выпрямляется.

– Так. Учителей теперь с нами нет, старост школы тоже. Значит, дело в свои руки надо брать нам, – говорит она. – Внимание! Сейчас что-либо обсуждать бесполезно, надо ложиться спать. Возможно, завтра утром нас уже освободят. Рон, давай соберем наших и отведем их в спальни. Остальные старосты, делайте то же самое! – И добавляет уже потише: – А потом все вернемся сюда – надо обдумать план действий.

– Кто тебя спрашивает, гряз... – Паркинсон не успевает договорить – Падма и Энтони начинают зычными голосами скликать рейвенкловцев, им вторят Ханна с Эрни. Толпы учеников собираются вокруг своих старост, и Паркинсон не остается ничего другого, кроме как с кислой миной отойти вместе с Малфоем к слизеринскому столу. Гермиона методично выстраивает парами испуганных младшеклассников.

– Гарри, только ты не уходи, – тихо бормочет она. – Ладно?

– Конечно. – Гарри оглядывается. – Пожалуй, я пока попробую пробраться в кабинет Дамблдора – проверю, действует ли камин.

– Вряд ли.

– Ты действительно уверена, что нас завтра освободят?

Гермиона опускает голову и понуро мотает головой.

– Нет. Уже ни в чем не уверена, Гарри.


...Гарри, усталый и огорченный, шагает по коридору. Горгульи не впустили его, а в кабинете декана камин не отреагировал ни на половину вазочки Дымолетного порошка, ни на отчаянное «Центральная каминная станция!.. Министерство Магии!.. Бар Розмерты, черт возьми!..» Выход из вестибюля наглухо заперт, Выручай-комната не открывается, задвижки на окнах словно приросли к рамам. Ему удалось пробраться лишь на кухню – после знакомого хихиканья груши он оказался в толпе возбужденных эльфов. Самый старый из них, сутулой спиной и морщинами похожий на Кричера, сказал «сэру Гарри Поттеру», что заклятие обошлось с эльфами так же жестоко – ни один из них не может покинуть Хогвартс, ибо это повредит ученикам, а запасов пищи достаточно, чтобы продержаться несколько лет. На прощание Гарри всучили пирожок с яблоками – когда он возвращается в Большой зал, кисло-сладкий вкус всё еще стоит у него во рту.

– Хорошо, что пришёл, – говорит Энтони Голдстейн, глубоко затягивается маггловской сигаретой и начинает надрывно кашлять. Пальцы у него дрожат, зрачки расширены. – Будем думать, как выбираться из этого дерьма.

– Фу, Тони, – морщится Падма. – Мерзкий запах.

– Всю жизнь мечтал закурить в Большом зале, – нервно хихикает Энтони. – Думал, только на выпускном сподоблюсь, а вот поди ж ты...

– Ой, можно подумать, ты всю жизнь куришь!

– Ну... нет, конечно, я только летом попробовал. – Энтони опускает голову. – Это третья, если честно. Просто... мне страшно.

– Дай-ка и мне, – говорит Падма после паузы.

– Гарри?

– Давай.

Они давятся горьким дымом, нервно смеются и беззлобно ругают Энтони за дурной пример. Вскоре в зал входят остальные старосты – Малфой презрительно усмехается, Гермиона открывает было рот, но потом безнадёжно машет рукой и садится к столу.

– Что здесь делает Поттер? – спрашивает Малфой.

– Он капитан квиддичной команды, – отрезает Гермиона. – Я не виновата, что остальных унесло ветром! А в восьмером мы просто не справимся со всеми студентами. Мне вообще кажется, что нужно назначить на каждом факультете инициативную группу – чтобы помогала следить за порядком. Человек по пять со старших курсов. И дежурных по спальням.

– Думаешь, здесь начнется разврат? – язвит Паркинсон.

– Думаю, через пару недель здесь начнут сходить с ума от скуки.

Паркинсон не отвечает. Лицо у нее вытягивается, лоб прорезает задумчивая морщинка.

– Да. Это правда, – нехотя говорит она после долгого молчания.

* * *


Так начинается эта новая жизнь, странная и тягучая, как жевательная резинка – и временами эта резинка встает поперек горла. Гермионе действительно удается взять дело в свои руки – договорившись с остальными старостами, она уже на следующий день выбирает среди шестых и пятых курсов по десять человек с каждого факультета – «Совет старших» – и они, еженедельно меняясь, обеспечивают порядок в школе. Чтобы младшие не свихнулись от тоски, с ними начинают заниматься: составляют расписание, ведут настоящие уроки, все чин чином – поначалу игра в учителей здорово занимает умы, но проходит всего несколько месяцев, и она становится рутиной. Буллстроуд, которая сперва с восторгом взяла на себя трансфигурацию у первого курса и все вечера проводила в библиотеке, готовясь к занятиям, начинает все чаще практиковать «самостоятельное изучение материала», а сама бесцельно глазеет в окно. Парвати громогласно сожалеет об отсутствии у «мелких» провидческих способностей, а Энтони Голдстейн заявляет, что впервые в жизни возненавидел арифмантику. Даже Невилл, взявшийся преподавать травологию «хотя бы по книжкам», теперь бурчит, что без теплиц учеба не учеба, а издевательство. На зельях, которые ведут посменно Малфой и Гермиона, теперь тоже в основном лишь теория – истощился запас ингредиентов.

Ежевечерние собрания в Большом зале – Ханна придумала, «чтобы убить время» – превращаются в унылые посиделки, заполненные беспорядочной болтовнёй, а книжный кружок – её же инициатива – умирает, не родившись. Попытка поставить пьесу терпит фиаско: всем просто лень разучивать роли. Возрождение Дуэльного Клуба оживляет всех буквально на пару недель, а потом прискучивает. Вечерами по факультетским гостиным слоняются бледные от нехватки свежего воздуха тени, там и сям вспыхивают перебранки, первокурсники часто плачут по ночам, а Больничное крыло, куда Совет старших отрядил троих учениц, имеющих некоторое представление о целительстве, осаждают жаждущие «хоть чего-нибудь от депрессии».

В конце ноября Падма накрывает в одном из заброшенных кабинетов веселую компанию, в которой верховодят её же собственные рейвенкловцы – придурки научились проникать в кухню и с помощью магии гнать крепчайший сидр из выпрошенных там яблок. Алкоголики как следует получают по рогам, но большого эффекта это не даёт – наоборот, эпидемия расползается все шире и шире. Гарри с Роном, которым приходится ежевечерне обшаривать весь замок в поисках пьяных сокурсников, вернувшись в спальню, валятся без задних ног. А потом случается то, чего так боялась Гермиона – с новой силой вспыхивает межфакультетская вражда.

Как-то раз маленькую Натали Макдональд находят в одном из коридоров – она не плачет, только с ужасом отталкивает протянутые руки. Говорить тоже не может – заикается. Девочка приходит в себя только после трёх дней в Больничном и рассказывает, что какой-то слизеринец «напустил на неё страх». Что за страх – она уже не помнит. Гермиона отправляется в Запретную секцию и закапывается в книги.

– Порча, – констатирует она через несколько часов. – Надо выяснить – кто.

Виновником оказывается некий Джозия Пьюси, известный ненавистник «грязнокровок». Вышедший из себя Майкл Корнер прямо на собрании даёт ему в глаз, за Пьюси вступаются несколько слизеринцев, Шеймус и Дин выхватывают палочки, и спустя пару секунд Большой зал охватывает пламя разноголосых воплей – студенты один за другим вскакивают и лезут в драку. Корнер и Пьюси осыпают друг друга заклятиям, другие не отстают – Гарри несётся к ним, врезается в самую гущу схватки, раскидывая дерущихся в стороны, к нему подключаются остальные члены Совета и вскоре конфликт удается погасить. Но уже на следующий день он вспыхивает с новой силой.

Теперь патрулировать коридоры приходится постоянно, Совет сбивается с ног, а Больничное крыло напоминает военный госпиталь. Даже невозмутимые рейвенкловцы и флегматичные хаффлпафцы плюют на веками соблюдаемый нейтралитет – Хогвартс превращается в сумасшедший дом, ежедневно происходят скандалы, дуэли и просто банальные драки. Гермиона почти не спит, и ее бледность пугает Гарри, Падма вовсю хлебает успокоительный бальзам, даже Паркинсон выглядит пришибленной. Только Малфой ходит, как ни в чем ни бывало, улыбается и привычно язвит – такое ощущение, что массовые свары радуют его, как вампира, захлебывающегося сладкой кровью.

Перед Рождеством неожиданно наступает затишье – мысли о семейном празднике гасят враждебность, заставляют вспомнить о доме. Совет немного успокаивается, а Гермиона вдруг вспоминает, что в прошлый раз с Патроциниумом удалось справиться как раз через четыре месяца – возможно, их ждет отличный подарок. Все приходят в восторг и начинают обсуждать, из чего можно трансфигурировать рождественскую ель, какое угощение заказать на кухне и как можно разнообразить праздничный вечер. В пылу споров Гарри единственный, кто обращает внимание на Малфоя. Все эти месяцы он почти не думал о нём, но сейчас Гарри настораживает странная тоска в малфоевском взгляде и его молчаливость – в разговоре он не участвует, сидит молча, опустив глаза, и явно порывается уйти. После собрания Гарри решает поговорить с ним начистоту – черт знает, что тот задумал.

В коридорах темно, и незаметно следовать за Малфоем в мантии-невидимке совсем легко. К изумлению Гарри тот идет не в Подземелья: поднимается на третий этаж и скрывается не где-нибудь – а в заброшенном женском туалете, где когда-то кипело Гермионино оборотное зелье. Гарри тихо присвистывает. Спрятав мантию в карман, он бесшумно заходит в туалет и первое же, что видит – полупрозрачную физиономию Плаксы Миртл, на которой написано сочувствие. Физиономия обращена к Малфою, сидящему на полу. Гарри замирает – он впервые видит, как тот плачет, плачет по-настоящему, не притворяясь, всхлипывая и глотая слёзы.

– Все еще будет хорошо, – пищит Миртл. – Правда. Не расстраивайся.

– Ничего не будет... – бормочет Малфой. – Ты не понимаешь. Чертовы чары уснут... И он вернется сюда. А тогда я буду вынужден...

– Гарри!

Глупая Миртл радостно визжит, Малфой, вздрогнув, вскакивает на ноги. Его слезы высыхают мгновенно, щеки обливает меловая бледность, а выхваченная палочка дрожит в вытянутой руке.

– Ты! Следил за мной?! Ненавижу! Ступефай!

Миртл истерически орет и исчезает в глубине туалета. Гарри успевает отскочить и тоже выхватывает палочку.

– Стой! Я...

– Обскуро! – бесится Малфой. – Авифорс! Редукто!

Взрывается и разлетается на куски раковина. Фонтан воды выплескивается на пол, метнувшийся в сторону Гарри скользит ботинком по воде и падает на пол. Малфой одним прыжком оказывается рядом.

– Ты!.. – орёт он с искажённым яростью лицом. – Круцио!!!

Застывшему Гарри движение его губ кажется медленным, словно в кошмарном сне, а голос тягучим и низким, словно бы он раздаётся из старенького проигрывателя тети Петуньи: Салли Карр, «ABBA», Пол Маккартни, Дадли прижимал пластинку пальцем, и песня превращалась в завывание... А потом его накрывает боль, знакомая еще с четвертого курса. Но не жгучая и разъедающая своей яростью каждую клетку тела, а слабая, прерывистая - и, молча корчась на полу туалета, Гарри вдруг понимает, что Малфой – слаб. И слаба его ненависть. И, может быть, это не ненависть даже, а что-то другое, больное и убогое, разрушающее Малфоя так же, как он сам сейчас разрушает Гарри. Едва эта мысль проносится в его оцепеневшем сознании, боль уходит так же внезапно, как пришла, рядом слышится глухой удар, а потом – громкое хлюпанье.

Гарри открывает глаза. Малфой стоит рядом на коленях, изо всех сил вцепившись в светлые пряди, раскачивается – это и гадко, и жалко – и рвёт на себе волосы. Слезы катятся по его щекам, острый подбородок дрожит, рот разинут, как у ревущего первоклашки, и с трясущихся губ раз за разом срывается одно и то же: «Поттер... Поттер... Поттер...»

– Заткнись, придурок, – хрипло говорит Гарри. – Просто заткнись.

Малфой резко замолкает, таращит круглые серые глаза. Гарри медленно садится и, уже окончательно придя в себя, отвешивает ему хорошую оплеуху – бледная щека мигом загорается алым. Малфой даже не пытается защищаться. Только быстро смаргивает, и глаза его вновь наполняются слезами.

– Прибил бы, да пачкаться об тебя неохота, – откуда-то Гарри знает, что эти слова нанесут больший урон, чем любое боевое заклятие. – Помоги встать, идиот. Никто... никто не должен узнать.

Малфой шмыгает носом и кивает. Кажется, он все же не совсем поехал крышей и понимает – стоит ученикам узнать, что один из членов Совета Старших применил к другому Непростительное, ни о каком порядке в школе уже и речи не будет. Гарри опирается на его плечо, встает. Его ноги скользят в луже, натекшей из разбитой раковины.

– Почини... Сам сейчас не справлюсь.

Он прислоняется к стене и закрывает глаза – после боли навалилась слабость, холодная и влажная, как туман. Краем уха Гарри слышит малфоевский шёпот, стук фаянса и мокрые звуки шагов, потом чувствует, как его тянут за руку, идёт куда-то, с трудом переставляя ноги – долго, очень долго – и приходит в себя, только опрокинувшись навзничь на что-то мягкое, пахнущее свежестью и прохладой. Он жмурится, оглядывается вокруг – над головой складки темно-зеленой ткани, сбоку белеет пятно малфоевского лица – краснота уже сошла со щеки, глаза блестят, искусанные губ опухли.

– Куда ты меня притащил? – почти равнодушно спрашивает Гарри.

– Наша спальня, – бормочет Малфой. Блейз сейчас с первокурсниками, а Крэбб и Гойл в Больничном. Никто не узнает.

– Зачем?

– Тебе... тебе надо отлежаться, – кажется, или в голосе Малфоя по прежнему звенят слёзы?

– Нас кто-нибудь видел?

– Нет. Повезло.

Гарри уже плевать на все – затылок ласкает мягкостью чужая подушка, ноги окутывает теплое одеяло. Он опускает ресницы. Под веками мельтешат желтые пятнышки, тело бьёт легкий озноб. Он ежится, пытаясь натянуть одеяло повыше.

– Ты дрожишь... – шепчет Малфой.

– Отстань. Вот привязался.

Озноб все сильнее, Гарри поворачивается набок, стискивает кулаки. Зимой в его чулане тоже было холодно. Тетя приносила толстое серое покрывало, Гарри залезал под него целиком, сворачивался в клубок, поджимал пальцы, устраивал себе «домик», в котором было так тихо, так уютно... Он негромко ругается и дрожит. Над ухом слышится прерывистый вздох, бормотание, шорох ткани – и к спине вдруг прижимается горячее. Гарри вздрагивает.

– Ты... ты что, спятил, Малфой?!

Ответа нет – как нет и сил оттолкнуть согревающее его тело. Малфой замирает, потом робко обхватывает Гарри за поясницу, влажно и тепло дышит в затылок.

– Я хочу помочь, – хрипло говорит он. И это звучит как «прости».

* * *


Гарри открывает глаза – мрак под пологом сгустился, на зеленом бархате слабо мерцает россыпь каких-то точек – прищурившись, он понимает, что это крохотные серебристые звездочки. Дужка очков больно врезалась в висок. Гарри высвобождает руку, снимает их, крутится в уютном тепле – и оказывается лицом к лицу с Малфоем. Тот не спит. Смотрит, приоткрыв рот, молчит, словно боится разорвать мягкую тишину острием ненужного вопроса. Долгое время они лежат, не двигаясь, и вдруг Малфой, содрогнувшись всем своим тонким телом, судорожно подается вперед и тычется в губы Гарри – неумело и глупо, как слепой щенок.

Странно, но Гарри не удивлен. Все брошенные в его сторону словечки, все презрительные взгляды, все оскорбления, за шесть лет превратившие Малфоя в размытый образ, в прилипчивую мерзкую тень, следующую за Гарри по пятам, наконец находят объяснение, оборачиваются простым и ясным: «так вот что это было». Тень обретает плоть – горячую, еще влажную и солоноватую от слёз, робкую и отчаянную в этой робости. Гарри вспоминает Чоу, её мокрые губы, и замирает от странной мысли: эти слезы другие, они принадлежат ему, принадлежат безраздельно, каждой каплей, каждым всхлипом, – и тоже подаётся вперёд, слизывая их с теплого дрожащего рта.

Всё так быстро и бездумно, что он даже не успевает смутиться. Одежда расстегивается и исчезает как по волшебству, прикосновение к жаркому телу почти не пугают, только затягивают все глубже и глубже в водоворот вздохов, стонов и вспышек сладкого тепла в паху. Трогать чужой член неловко, но приятно, он длинный, тонкий, скользит в ладони и подрагивает, а когда пытаешься сделать как себе – сжать в ладони яйца, приласкать их, мимоходом подивившись мягкости светлых волос, – Малфой шипит и ёжится. Он целует Гарри в шею, в грудь, торопливо и жадно, спешит, словно боится, что его оттолкнут, трётся об него всем телом и дрожит, как в ознобе. В его жестах сквозит безысходность, и когда он вдруг откидывается на спину, задирая тонкие ноги, с детским чмоканьем облизывает палец и чуть ли не с размаху вгоняет его себе в зад, Гарри дергается не от возбуждения, а от болезненной жалости, вонзившейся в сердце стальной иглой.

– Ты что? Зачем? Не надо, Малфой, – твердит он, глядя на застывший палец, окруженный покрасневшим ободком, на вытаращенные серые глаза и ходуном ходящие ребра. – Перестань, так нельзя...

– Молчи, Поттер, пожалуйста, молчи! – захлебывается Малфой. – Палочку... палочку мою найди, сейчас же!

– Не надо... Драко.

– Молчи!

По натянувшейся коже промежности стекает серебристая слизь, палец в заднице неловко крутится из стороны в сторону, и у Гарри перехватывает дыхание – казавшееся совсем крошечным отверстие расширяется, бледные ягодицы розовеют, блестят от пота. Малфой со всхлипом вытаскивает палец и подтягивает колени к груди.

– Подушку мне подсунь. И иди сюда, Мерлином тебя заклинаю, Поттер – только скорее!

– Но... я не умею... – Вот теперь Гарри стыдно – до побагровевших щек и испарины на лбу. – Я тебе сделаю больно.

– Заткнись!

Малфой взбрыкивает, как тощий жеребенок, садится и хватает Гарри за руку. Через пару секунд они становятся клубком из беспорядочно размахивающих в воздухе ладоней, острых локтей и переплетенных ног, всхлипывающий, елозящий по измятому белью и разбросанным подушкам. Гарри упирается головкой члена в скользкую кожу, ахает и погружается в дрожащее тело Малфоя – впрочем, его собственное тело дрожит не меньше. Наверное, надо медленней... ой, как... боже, да! Короткий вскрик оглушает его, и даже потрясающее ощущение тесного жара, окружившего член, не может перебить страха и неловкости. Малфой ерзает, тихо подвывает, и это подвывание пугает Гарри – его руки подламываются, глаза заливает пот, а живот сводит от страха. Он толкается вперед и замирает, услышав тонкое хныканье.

– Я не могу, – выдыхает он, беспомощно упираясь ладонями то в кровать, то в плечи Малфоя. – Не получается...

– Погоди... погоди чуть-чуть, – лепечет Малфой, морщась и нервно облизывая губы. – во-от... вот сейчас попробуй. Только не быстро!

Гарри вновь подается ему навстречу, ерзает, стараясь приладиться поудобнее, приподнимается на колени, тесно сжимает ягодицы. Еще несколько неловких толчков, снова подвывание, и в тот момент, когда Гарри уже готов вырваться из болезненно сжавших ребра рук и разреветься, как ребенок, Малфой вдруг передергивается, широко раскрывает рот и вместо очередного взвизга издает короткий изумлённый стон. Замутнённые глаза невидяще смотрят вверх, а длинные ноги обвивают поясницу Гарри.

– Поттер... так же... как сей... сейчас было. Ну?!

После второго и третьего толчков он стонет снова – громче, блаженней, бесстыдней – и Гарри ощущает, как под животом набухает горячий член, как трётся об него, увлажняя и без того мокрую кожу. Он восторженно вскрикивает, движется быстрее, закатывает глаза от наслаждения. Малфой пропихивает между их плотно прижатыми телами ладонь и внезапно ударяет Гарри пятками по заднице – словно ездок погоняет ленивого жеребца. Гарри кончает почти сразу же – но не отодвигается. Наоборот, продолжает, постанывая от почти невыносимых теперь, сладко-жгучих ощущений, вжиматься бедрами в тощие ягодицы, помогая судорожно дрочащему Малфою поймать собственное удовольствие.



Липкие, разгоряченные, тяжело дышащие, они медленно разъединяются, расползаются в стороны и ошеломленно смотрят друг на друга. Оба молчат – на языке у Гарри крутится масса вопросов, от простого «не больно?» до тяжелого «может, ты теперь скажешь, что случилось?». Но он не может заставить себя заговорить – безумие схлынуло, и на смену ему пришла какая-то странная холодная отчужденность. Малфой, кажется, чувствует это – его взгляд подергивается тоской, он с трудом садится, отвернувшись от Гарри – узкая спина сгорблена, четко выступают под бледной кожей позвонки и острые лопатки. Гарри прикусывает губу. Робкий росток нежности проклевывается сквозь слой холода, рука сама собой ложится на вздрогнувшую спину, смущенно гладит её. Малфой еще сильней сутулится. Гарри открывает рот, но тихое «слушай, Драко...» тонет в звонком свисте – меж складок полога проскальзывает гибкая фигурка серебристой выдры.

– Гарри, – кричит Патронус голосом Гермионы, – где ты ходишь? Иди скорей в Большой зал – там уже все собираются! Представляешь, сейчас открылись все окна! Директор прислал нам Фоукса – им удалось, чары начали засыпать! К вечеру должны открыться камины и двери. Приходи скорей!

Ладонь Гарри падает. Он смотрит на мельтешащую выдру и молчит. А где-то в самой глубине его существа медленно рождается сожаление – он не хочет, чтобы чертовы двери распахнулись, не хочет видеть Дамблдора и остальных, не хочет возвращения к привычной жизни. Он чувствует разочарование, гнев и боль. Гарри не хочет, чтобы всё закончилось... так.

И он слишком хорошо знает, что Малфой чувствует то же самое.

FIN
...на главную...


октябрь 2018  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

сентябрь 2018  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2018.10.19
Короткие истории из жизни польского короля Владислава IV Вазы, рассказанные Сыном Филифьонки [0] (Оригинальные произведения)


2018.10.19
Снежными искрами [0] (Оригинальные произведения, Сказки)


2018.10.18
Что с нами делает осень [0] (Хаус)


2018.10.15
Лёд [3] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.10.14
Осколки пророчества [1] (Гарри Поттер)


2018.10.14
Сердце Обскура [14] ()



Продолжения
2018.10.20 15:39:49
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2018.10.19 22:24:35
Издержки воспитания [14] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина, Робин Гуд)


2018.10.19 09:46:57
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2018.10.16 22:37:52
С самого начала [17] (Гарри Поттер)


2018.10.16 22:09:30
Без слов, без сна [1] (Гарри Поттер)


2018.10.16 08:04:02
Легилименция [0] (Гарри Поттер, Произведения Макса Фрая)


2018.10.14 20:28:24
Змееносцы [7] (Гарри Поттер)


2018.10.14 19:49:37
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2018.10.13 11:57:25
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


2018.10.10 17:37:16
Рау [0] ()


2018.10.10 17:36:45
Не все люди - мерзавцы [6] (Гарри Поттер)


2018.10.10 07:16:14
Не забывай меня [3] (Гарри Поттер)


2018.10.08 11:33:14
Солнце над пропастью [103] (Гарри Поттер)


2018.10.06 21:17:39
Потерянные факты, имеющие отношение к моей жизни [0] (Оригинальные произведения)


2018.10.05 18:10:03
Косая Фортуна [16] (Гарри Поттер)


2018.10.04 22:58:30
Обреченные быть [7] (Гарри Поттер)


2018.10.03 00:11:33
Охотники [1] (Песнь Льда и Огня, Сверхъестественное)


2018.10.01 19:35:17
Список [8] ()


2018.10.01 11:35:22
Своя цена [18] (Гарри Поттер)


2018.09.29 13:45:22
Прячься [2] (Гарри Поттер)


2018.09.29 10:23:26
Лили, Гарри и Северус [36] (Гарри Поттер)


2018.09.27 13:55:05
Виктория (Ласточка и Ворон) [12] (Гарри Поттер)


2018.09.26 23:57:07
Книга ещё не первая. Некрасавец и Нечудовище [13] (Гарри Поттер)


2018.09.16 05:45:00
Сыграй Цисси для меня [0] ()


2018.09.13 23:59:17
Отвергнутый рай [15] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.