Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Пусть страшней он темной ночи,
И не мылся никогда,
Снейпоманкам его очи
Впали в душу навсегда
Пусть уже он еле дышит,
Или уж отдал концы,
Все равно народ напишет
Все - от Снарри до НЦы,
Пусть он часто был под Гарри
(сверху, сбоку)
Не беда!
Если аффтары в ударе -
Сева будет жить всегда.

Список фандомов

Гарри Поттер[18230]
Оригинальные произведения[1149]
Шерлок Холмс[700]
Сверхъестественное[432]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[225]
Робин Гуд[215]
Доктор Кто?[207]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![178]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[22]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[7]



Немного статистики

На сайте:
- 12312 авторов
- 26880 фиков
- 8242 анекдотов
- 16975 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Благие намерения

Автор/-ы, переводчик/-и: meg
Бета:нет
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:Майкрофт/Лестрейд, Шерлок/Джон
Жанр:Romance
Отказ:Папенька согласился. (с))
Цикл:Sherlock BBC [0]
Фандом:Шерлок Холмс
Аннотация:«Любовь – штука заразная. Сразу хочется всех вокруг осчастливить. Даже Шерлока пробило, как видишь». (с)
Комментарии:Фик написан для "Большой Игры Шерлока Холмса" на Slash World форуме; тема задания: "Sherlock ВВС", романс (юмор/флафф).
Сиквел к моему же фику "Жертвы высоких технологий", но может читаться и как отдельная история.

Каталог:нет
Предупреждения:слэш, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2011.10.13
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [20]
 фик был просмотрен 19485 раз(-a)



Инспектор Грегори Лестрейд никогда не считал себя слишком умным. Дураком себя он, правда, тоже не считал… конечно, когда рядом не было Шерлока. Но это можно было не учитывать: рядом с Шерлоком гении превращались в обычных людей, обычные люди – в идиотов, ну а те, кому не повезло родиться с IQ ниже среднего, мгновенно оказывались где-то на нижней ступени развития, между амебой и инфузорией туфелькой.

Но были некоторые вещи, в которых Шерлок уступал даже этим беднягам. Нет, он, конечно, все знал об эмоциях - как о важной составляющей побуждений, толкающих людей на преступления, - но знания эти, как подозревал Лестрейд, носили чисто теоретический характер. Может, он это делал сознательно, а потом привычка стала второй натурой, может, просто таким уж уродился… Как бы то ни было, в плане эмоциональной привязанности Шерлока можно было сравнить с аутичным ребенком – никакой обратной связи.

То есть так было до недавнего времени. В последние месяцы Шерлок слегка изменился - самую капельку, на десятую долю градуса (если бы человечность измерялась в градусах), со стороны и не заметишь, если, конечно, специально не наблюдать.

Лестрейд наблюдал. Не потому, что Шерлок его интересовал как-то особенно – боже упаси, просто в присутствии Холмса-младшего ему зачастую больше нечем было заняться. В смысле – на месте преступления. Его основная работа начиналась позже, когда он уже знал, кто преступник. Но не надо думать, что от этого она становилась проще, скорей уж наоборот. Составить отчет на основе чьих-то гениальных озарений так, чтобы дело дошло до суда (особенно, если учесть, как Шерлок обращался с уликами), было своего рода искусством, и Лестрейд достиг в нем определенных высот. И ему было совсем не важно, что преступника поймал не он. В этом было их отличие: Шерлок хотел убийцу вычислить, Лестрейд – покарать.

Так что в самом начале расследования он вполне мог позволить себе расслабиться. Какой смысл напрягаться, если Шерлок все равно успеет раньше? Угнаться за ним инспектор и не пытался – это было очевидно бесполезно. И даже несколько самонадеянно. И дело было не в том, что Лестрейд был ленив, о нет. Там, где требовались его навыки полицейского, он никогда не халтурил. Он просто не любил попусту растрачивать силы.

В общем, так или иначе, Лестрейд наблюдал. И видел – единственный из всей команды, - что с Шерлоком что-то происходит. Что тот ведет себя не как обычно, самую малость, но все же. Что он стал спокойнее – не таким… алмазно острым, если можно так выразиться. Что начал обращать внимание на то, что раньше игнорировал.

И всегда – исключительно – в присутствии Джона Уотсона. Что не могло не наводить на размышления.

Тем более, что и доктор, похоже, относился к Шерлоку по-особенному. И дело было не в том терпении, с которым он принимал всевозможные Холмсовские выходки, отнюдь. Эту науку Лестрейд и сам освоил. Джон словно постоянно видел в Шерлоке что-то, невидимое другим. Что-то, по сравнению с чем все эти выходки были совершенно не важны. Что-то… главное.

Так что когда в один прекрасный день мрачный как туча Шерлок заявился на место преступления без своего доктора, Лестрейд сразу понял - что-то стряслось.

- А где твой дружок, фрик? – насмешливо поинтересовалась Донован, словно читая его мысли. – Он не заболел?

Шерлок остановился и посмотрел на нее так, словно собирался укусить. Салли попятилась.

- Правда, Шерлок, а где Джон? – пришел к ней на выручку инспектор. – С ним все в порядке? – Его действительно это волновало. И дело было не только в том, что доктор был единственным, кто мог заставить Шерлока вести себя по-человечески… ну ладно, хотя бы попытаться вести себя по-человечески, просто Джон Уотсон был хорошим парнем и нравился Лестрейду сам по себе.

- Все хорошо. Он на работе, - ровно ответил Шерлок, и этот его тон – чересчур чуточку спокойный - как нельзя лучше сказал инспектору о том, что ничего хорошего на самом деле нет.

«Поссорились, - понял Лестрейд. – Ах ты ж… Ну, сейчас начнется».

И верно. Началось.

Шерлок выдал всем по полной. Свидетели трепетали, эксперты спасались бегством, и даже Андерсон, в очередной раз выслушав лекцию о том, где он был, что он здесь делает и куда ему надо идти, счел за лучшее не связываться с «окончательно спятившим фриком» и ретировался. А учитывая, что в отсутствие маленького доктора роль «слива» опять пришлось взять на себя Лестрейду, можете себе представить, как ему было весело.

Поэтому когда Шерлок, которого инспектор с превеликим трудом уговорил поехать в полицейской машине на квартиру убитого, вдруг заколотил в стекло, требуя у водителя остановиться и срочно его выпустить, инспектор не испытал ничего, кроме облегчения. Тем более, когда увидел, где они притормозили – у больницы, где работал Джон. Там что-то происходило – у ленты ограждения толпились люди, их отгоняли медики в костюмах биологической защиты, и в эту толпу со скоростью и целенаправленностью торпеды направлялся Шерлок.

Лестрейд наблюдал, как он ныряет в толпу, как – буквально через минуту – выныривает рядом с человеком в красном комбинезоне, как тот, выслушав его, сверяется со списком и отрицательно качает головой. Как Шерлок опять исчезает, а потом появляется на другом краю толпы, как он идет прочь от больницы все быстрее и быстрее, в конце концов срывается на бег и исчезает за углом.

Лестрейд помахал рукой водителю, давая знак трогаться. Он был рад, что с Джоном все в порядке – если он правильно понял смысл этой маленькой пантомимы, – и надеялся завтра убедиться в этом лично. Пока они все тут окончательно не спятили.


Его надежды сбылись. На следующий день Шерлок вернулся вместе с Джоном, и все, включая Лестрейда, вздохнули с облегчением. Вот только последний кроме облегчения испытывал еще и смутное беспокойство. Что-то явно было не так, но что именно, инспектор сказать затруднялся. Простое «помирились» здесь не прокатывало – Лестрейд и раньше видел Шерлока «до» и «после» ссоры с его другом, но подобных изменений его «холмсорадар» никогда не фиксировал. Шерлок, который еще вчера ходил, излучая отрицательную энергию, как мобильная черная дыра, сегодня просто сиял. Брошенное Андерсоном «ты что, накурился, фрик?» отскочило от Холмса, будто его окружал невидимый щит.

«Неужели Андерсон прав? - нахмурился Лестрейд. – Куда же доктор смотрел?»

А доктор смотрел на Шерлока. Смотрел так, что инспектору, глядя на него, стало жарко. Взгляд Джона Уотсона был теплым как южная ночь. Он был полон тихой радости, и затаенной нежности, и… словом, это был тот самый взгляд, которым по уши влюбленный человек смотрит на объект своей любви после того, как тот ответил ему взаимностью.

Инспектор перевел глаза на сияющего Шерлока и понимающе усмехнулся.

«Ну, наконец-то».


***

Следующее дело, однако, заставило его усомниться в своих выводах. Вместо того, чтобы каждую свободную минуту отдавать своему другу – любимому? – Шерлок вдруг начал проявлять интерес к самому инспектору, засыпая того вопросами о самых разнообразных вещах. Личных вещах.

Сначала Лестрейд думал, что его ответы нужны для расследования, но – господи помилуй! – каким образом мог помочь делу тот факт, что он терпеть не мог вареные овощи, не слушал классическую музыку и не любил бывать за границей?

Причем с каждым его ответом лицо Шерлока приобретало то самое выражение, когда он чего-то не понимал, и не понимал, почему не понимает – непонимание в квадрате. Настолько редкое для него выражение, что инспектор бы даже гордился – поставить в тупик великого Шерлока, надо же! - если бы знал, что происходит. А так ситуация просто настораживала. Нет, он не думал ничего такого, но очень трудно удержаться от соответствующих мыслей, когда тебя зажимают в угол и атакуют вопросами о твоей личной жизни и, в частности, о том, как ты относишься к однополым связям.

Последний вопрос инспектора добил. Это уже выходило за всякие рамки. Он уже почти решил начистоту поговорить – не с Шерлоком, конечно - с Джоном, когда ситуация, к его огромному облегчению, разрешилась.

В тот момент они находились в баре под прикрытием, выслеживая очередного маньяка. Они – это, соответственно, Шерлок, Джон и сержант Донован, причем последняя изображала из себя подсадную утку. Сам Лестрейд сидел в подсобке в качестве подкрепления, оставив остальную группу дожидаться в машине: места в подсобке хватало только на одного.

Инспектор уже не раз пожалел о недавно выпитом кофе: прямо за стеной подсобки оказался туалет, а слышимость в помещении была отличная.

Но он тут же переменил свое мнение, когда в коридоре послышались знакомые голоса, и в туалет вошли Шерлок и Джон, продолжая начатый разговор.

Лестрейд навострил уши.

- Нет, я решительно ничего не понимаю, - жаловался Шерлок. – Сам посуди, ну ничего ведь общего. Никаких точек соприкосновения. Разные вкусы, разные… - Тут его слова заглушил шум смываемой воды. Инспектор чертыхнулся сквозь зубы.

Когда слышимость вновь стала приемлемой, говорил Джон.

- … не важно, - долетело до Лестрейда. - Напрасно ты так думаешь. Посмотри на нас… да не в зеркало, дубина! – Инспектор прыснул и тут же зажал себе рот рукой. – Я имею в виду…

- Я понял, Джон, – прервал его Шерлок и замолчал.

«Думает», - понял Лестрейд.

Думал Шерлок недолго.

– Черт побери! – По его голосу инспектор понял, что тот улыбается. - Ты абсолютно прав, Джон. Обожаю, когда ты прав. Это так… стимулирует.

За стеной послышалась возня.

- Шерлок! – смеясь, взмолился Джон. – Ну не здесь же! Мы же на задании!

Шерлок разочарованно заворчал.

- Эй, - негромко позвал Джон.

Тихий смешок, звук поцелуя, довольное хмыканье, хлопок закрывшейся двери, и инспектор вновь оказался в тишине, вне себя от облегчения и улыбаясь как дурак.

Все было в порядке. Шерлок просто проводил очередное исследование, а в остальном все было именно так, как Лестрейд и предполагал.

Он поерзал, поудобнее устраиваясь на ящике с пивом, и выбросил мысли о странном поведении Шерлока из головы.


А тот продолжал в том же духе. Но теперь инспектор уже не боялся – понимал, чем это вызвано. Перемены такого рода не могли не затронуть самые разные аспекты жизни великого сыщика, начиная с банального быта и заканчивая эмоциональными отношениями.

В частности, Шерлок помирился с братом. Ну, или не совсем помирился (Лестрейд не вдавался в подробности, еще чего не хватало), просто теперь он никогда не отказывался от дел, которые предлагал ему Майкрофт. Инспектор знал это абсолютно точно, потому что Шерлок не постеснялся привлечь к ним и его, будто Лестрейду своей работы не хватало.

Тем не менее, отказаться он не смог. Не смог, и все тут. Все дело было в Майкрофте Холмсе. В его присутствии инспектору всегда становилось не по себе, и он торопился сбежать, соглашаясь в итоге на все, что угодно, лишь бы быть от него подальше. Потом он ругал себя за малодушие, но ничего не мог с собой поделать: Майкрофт… подавлял.

Очевидно, Шерлок прознал об этой его маленькой проблеме, потому что, договариваясь о помощи в первом же деле, притащил инспектора в ресторан, где уже восседал Майкрофт, презрительно щурясь в тисненое золотом меню.

Шерлок отодвинул стул напротив, слегка приобняв, похлопал Лестрейда по плечу и – вот собака! – ретировался. Самым натуральным образом сбежал, оставив инспектора наедине со своим кошмарным братцем.

Лестрейд плюхнулся на стул как марионетка, у которой обрезали ниточки, и испустил тяжелый вздох. Он заранее знал, чем все это кончится. И, чтобы не тянуть кота за хвост, сразу перешел к делу.

- Зачем я вам? – прямо спросил он.

Майкрофт изменился в лице. На мгновение, но инспектор заметил.

- Что, простите? – переспросил «скромный служащий британского правительства», глядя на Лестрейда так, словно тот только что предложил ему сплясать на столе голышом. – Вы что-то путаете, мой дорогой инспектор. Вы мне абсолютно не нужны. - Слово «абсолютно» он подчеркнул.

- Ну не вам, так вашему брату – какая разница? – поморщился Лестрейд. - Ваши возможности по сравнению с моими… Что такое? - Он замолчал, непонимающе глядя на Майкрофта.

Тот смеялся.

- Что смешного? – нахмурился Лестрейд: от неловкости он всегда начинал грубить.

- Простите, мой дорогой инспектор, - покаялся старший Холмс, прекращая смеяться. – Просто… Просто тяжелый день. Продолжайте. – Он отпил из бокала, глядя на Лестрейда с заинтересованной доброжелательностью.

- Я не понимаю, зачем… - снова начал Лестрейд, но Майкрофт его остановил.

- Инспектор, ну это же так просто, - вздохнул он. – Все дело в вашем статусе. Он все… упрощает.

- То есть я нужен вашему брату, как универсальная отмычка, - мрачно констатировал Лестрейд. Что ж, нечто в этом роде он и предполагал.

- Ну, я бы это так не назвал, но в целом… - Майкрофт замолчал, многозначительно улыбаясь.

«Вот чертов сноб, - возмутился про себя Лестрейд. – Да он надо мной издевается!»

- Ну что вы, инспектор, - укоризненно протянул Майкрофт. – Как вы могли подумать?

«Сноб. Чертов мерзкий зануда-сноб», - тут же мстительно «подумал» инспектор.

Холмс-старший покачал головой, скорбно поджав губы. Лестрейд покраснел. Он не знал, как Майкрофт это делает, но мгновенно почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Ужасно захотелось начать оправдываться.

Майкрофт посмотрел ему в глаза и улыбнулся «семейной» улыбкой, сразу став похожим на какого-то хищника.

Все инстинкты Лестрейд взвыли об опасности.

- Я… Мне… - Он беспомощно оглянулся на дверь.

- Не смею вас задерживать, - тут же откликнулся Майкрофт.

Лестрейд вскочил, потея от облегчения.

- Всего доброго, - выдавил из себя он.

Его собеседник холодно улыбнулся.

- И вам, дорогой инспектор. Большое спасибо за предложенную помощь, - вежливо поблагодарил он. – Шерлок будет очень рад.

Лестрейд автоматически кивнул и двинулся к выходу, чувствуя себя нелепым среди этого царства сияющего хрусталя и изысканных ароматов.

Только оказавшись снаружи, он понял, что опять позволил себя развести.

- Тьфу ты! - сплюнул он с досадой.

- Так плохо кормят?

Лестрейд повернулся. Шерлок стоял, прислонившись к стене у входа в ресторан и скрестив руки на груди. Судя по всему, он проторчал здесь всю встречу.

«Вот гад!» - возмутился Лестрейд, но даже не стал тратить силы на то, чтобы высказать Шерлоку все, что он о нем думает – знал, что это бесполезно.

Он молча повернулся и пошагал по улице в направлении ближайшей станции подземки.

Шерлок догнал его в три прыжка и остановил, ухватив за плечо.

- Я кое-что забыл, - объяснил он в ответ на недоуменный взгляд инспектора. А потом наклонился и выудил у него из кармана свой телефон. Свой ВКЛЮЧЕННЫЙ телефон. Или лучше сказать – диктофон?

Инспектор понял - Шерлок использовал его, чтобы узнать что-то о Майкрофте (при Лестрейде тот явно не осторожничал, не то, что при брате), но сил возмущаться уже не было.

- Засранец, - только и сказал на это Лестрейд и отправился восвояси, голодный, усталый и злой на весь мир.


***

- Инспектор, а вы знаете, что мой брат стреляет так же хорошо, как я? – поинтересовался Шерлок в следующий раз вместо приветствия. – Даже лучше. Майкрофт стреляет лучше. – Кажется, Холмс-младший был сам удивлен, что это сказал.

Лестрейд испытал непреодолимое желание по-женски всплеснуть руками и запричитать на всю округу что-то вроде «Господи, да оставьте вы меня с вашим Майкрофтом, верю я, верю! Я и так уже на все согласен, не надо меня еще больше запугивать!»

Но обнаруживший его слабое место Шерлок, очевидно, решил – неизвестно за какие грехи – оторваться на Лестрейде по полной.

Каждое новое дело теперь начиналось с кошмарной оды Холмсу-старшему. Так что инспектор знал о том теперь неподобающе много, и знания эти носили весьма устрашающий характер.

В частности, инспектор теперь знал, что Майкрофт «стреляет из всего, из чего только можно стрелять, и неплохо кидает ножи». Что тот «водит все, что имеет колеса, гусеницы, винты и даже крылья». Что в плане слежки Майкрофту нет равных. Что он неприлично много может рассказать о том, как люди пропадают из запертых комнат. Что он «необычайно хорош в айкидо, хоть по нему и не скажешь, а уж в как он разбирается в ядах, инспектор!»

В общем, Лестрейду ясно дано было понять, что от Холмсов ему не скрыться даже на дне морском – прилетят, извлекут, надают по морде и отравят.

Сказать, что Лестрейду такой подход не нравился – значило ничего не сказать. Ну подумайте сами, зачем продолжать запугивать того, кто и так уже на все согласен, если только это «все» не собирается принять такие формы, что без этого никак не обойтись? Лестрейд оценивал перспективы и заранее трепетал: в то, что Шерлок таким образом просто поддерживал разговор, он ни секунды ни верил.


Спас его рассудок, как обычно, Джон. Услышав очередные Шерлоковы излияния, он схватился за голову и потащил друга за угол, бросая на инспектора сочувствующие взгляды.

Подслушивать Лестрейд не собирался, он просто как раз шел за кофе, когда Джон за стеной тихим голосом втолковывал Шерлоку, что «это так не делается», что «им надо серьезно поговорить о некоторых приоритетах», и что если тот «хочет все испортить, пусть продолжает в том же духе».

Что именно «это», и как оно обычно «делается» Лестрейд уточнять не стал – и так было понятно. Джон был прав: методы вербовки Холмса-младшего не выдерживали никакой критики.

Что же касается Холмса-старшего – после такой «рекламы» можно было понять, почему инспектор всеми силами старался держаться от него подальше. Тем более, что между братьями что-то явно происходило. Как только Шерлок видел Майкрофта, у него разве что на лбу не загоралось: «А что я знаю!», и все дальнейшее их общение сводилось к тому, что старший всеми силами пытался выяснить, какого же такого компромата нарыл на него младший (конечно, делая вид, что ничуть в этом не заинтересован), а младший избегал всех подставленных братом ловушек с мастерством сапера, привыкшего гулять по минному полю, и продолжал выводить старшего из себя. Иногда Лестрейд просто на себе ощущал, как у того от досады ноют зубы – неудивительно, что бедняге так часто приходилось посещать стоматолога.


Про стоматолога ему рассказал Джон. И «беднягой» Майкрофта назвал он же. До этого Лестрейд не задумывался, что персонификацию британского правительства тоже можно пожалеть. Но Джону в этом отношении можно было верить – ведь он взял на себя практически все функции последнего в отношении его несносного братца, а значит, понимал Майкрофта лучше многих.

И явно ему симпатизировал. По-крайней мере, в его рассказах о Холмсах Майкрофт был совсем не таким, каким мог бы представить его Лестрейд, если бы это в принципе пришло ему в голову.

В рассказах Джона (каким-то образом вдруг ставших традиционными, как и пятничные посиделки в пабе, на которых они звучали) за образом безжалостного политика, олицетворявшего для Лестрейда всю систему государственной безопасности, вдруг оказывался человек – такой же человек из плоти и крови, со своими вкусами, привычками и даже страхами, первым из которых был неизбывный страх за «маленького братика», который этот «братик» был не в состоянии осознать и всю жизнь считал просто утонченной формой издевательства.

- Ты можешь себе представить, каково это – иметь такого младшего брата, как Шерлок? – пропустив вторую кружку, интересовался Джон.

Лестрейд с готовностью закатывал глаза – он понимал, что Джону очень хочется с кем-то поговорить о Шерлоке, и был не против поработать жилеткой. Ему и правда было интересно, тем более, что альтернативой этому был одинокий вечер перед телевизором с бутылкой скотча.

- И это при том, что Шерлок сейчас «вполне социально адаптирован»… это я его самого цитирую, - добавлял Джон, и они с Лестрейдом одновременно фыркали в кружки. – Так что в детстве он был просто без тормозов. Попробуй, присмотри за таким!

Лестрейд понимающе качал головой и ловил себя на том, что искренне – вот честное слово! – сочувствует Майкрофту.

Он представлял себе мальчика, которому по десять раз на дню приходилось предугадывать и пресекать все те разрушительные и изощренные способы самоубийства, что его несносный в своей гениальности брат, несомненно, придумывал просто в устрашающих количествах. И неизбежно пытался осуществить.

Взять хоть ту историю со скальпелем. Шерлоку было три, и ему в первый раз наложили швы: эксперимент с зонтиком и крышей пристройки оказался неудачным. Никто, кроме Майкрофта, не связал пропажу скальпеля вызванного на дом врача с подозрительно быстрым исчезновением Шерлока, а зря. К тому времени, как брат его нашел, тот успел потерять почти пинту крови: по сравнению с обычным ножом скальпель оказался слишком острым, и Шерлок чуть не пропорол себе вену, пытаясь «посмотреть, что там, под кожей»: вскрывать дохлых белок и лягушек ему на днях категорически запретили, и он логично предположил, что к нему самому этот запрет не относится.

Скальпель был немедленно отобран, Шерлок схвачен в охапку и подвергнут срочной медицинской помощи, а Майкрофт удостоен злобного взгляда исподлобья, вердикта «предатель» и недели презрительного молчания. Первой из многих.

- Пороть было некому! – глубокомысленно заметил Лестрейд, в детстве не раз ощутивший на своей шкуре всю педагогическую мощь отцовского ремня.

В ответ на это Джон посерьезнел и подтвердил, что пороть действительно было некому – отец Шерлока умер, когда тот был еще ребенком, мать после смерти мужа вся ушла в работу, а Майкрофт не мог поднять на младшего брата руку вследствие «обостренного чувства справедливости» - судя по всему, это опять была цитата.

«Вот почему политика», - промелькнуло в голове у Лестрейда, и он снова поймал себя на том, что думает о «скромном служащем британского правительства» не только с сочувствием, но даже, пожалуй, с симпатией. Хоть это было и непривычно.

Но, в конце концов, Майкрофт не виноват был в том, что вырос таким – гиперответственным параноиком с желанием все контролировать. При подобных обстоятельствах это было неудивительно. И, если уж на то пошло, Лестрейд, как патриот, мог только порадоваться тому, что человек с такими качествами пошел в политику. Там ему было самое место.


В общем, Лестрейд и сам не заметил, как и когда его желание держаться от Майкрофта подальше сменилось дружелюбным нейтралитетом, потом осторожным интересом, а потом и вовсе - удовольствием. Потому что тот явно был озадачен его поведением, а озадачивать кого-то из Холмсов, как выяснилось, было чертовски приятно. Такого пристального внимания Лестрейд не удостаивался с тех пор, как в три года проглотил шарикоподподшипник, да и то было направлено больше не на него, а на содержимое его горшка.

Внимание же Майкрофта… льстило. Лестрейд иногда просто физически ощущал, как при встрече с ним все важные государственные заботы в этой умнющей рыжей голове отодвигались на второй план, и вся мощь интеллекта Холмса-старшего обрушивалась на решение одной единственной загадки – какого, простите, дьявола инспектор ему улыбается?

Лестрейд в ответ непроизвольно улыбался еще шире – попробуй удержись. Особенно если знаешь, что сколько бы Майкрофт не искал ответ, простое «Ты мне нравишься, парень» еще ни разу не пришло ему в голову.


***

«Срочно требуется подробный отчет по делу КС-1322.»
МХ

«отчеты - это не по моей части»
ШХ

«Шерлок, я серьезно. Отчет нужен не мне.»
МХ

«задействуй профессионала»
ШХ

«Это твое дело.»
МХ

«они все мои. дела, не отчеты. с этим к лестрейду»
ШХ

«У него нет допуска.»
МХ

«спохватился»
ШХ

«Хватит валять дурака, дело серьезное.»
МХ

«Шерлок, отвечай!»
МХ

«Мне позвонить? Я позвоню.»
МХ

«отключил звонок. джону тоже»
ШХ

«Мне приехать?»
МХ

«хоть поселись. уже ответил - ничем не могу помочь»
ШХ

«Как насчет тяжелой артиллерии?»
МХ

«оставь мамулю. все будет. крыса!»
ШХ

«Что ты сделал?»
МХ

«Шерлок, что ты сделал?»
МХ

«отстань. занят»
ШХ

«джон тоже занят. прекрати»
ШХ

«Сейчас приеду.»
МХ

«Шерлок, я серьезно.»
МХ

«Выезжаю.»
МХ

«И звоню мамуле.»
МХ



«Куда привезти отчет?»
ГЛ



«Сволочь.»
МХ

«сам такой»
ШХ



«Я пришлю машину. Встретимся в Ярде.»
МХ


***

Когда Шерлок позвонил ему с просьбой составить первый отчет, Лестрейд даже не удивился – он так и знал, что этим все закончится. Но почему-то мысль о том, что ему придется тратить свое и без того ограниченное свободное время на возню с чужими бумажками, не вызывала неудовольствия. Возможно, потому, что Лестрейд за пять лет знакомства с Шерлоком изрядно поднаторел в такого рода делах и уже давно автоматически составлял отчеты в уме – перенести их на бумагу не составляло большого труда, а возможно – чего уж тут скрывать? - дело было в том самом внимании. Потому что оценить по достоинству полноту и скорость составления подобного рода «бумажек» мог только тот, кто, во-первых, не понаслышке знал, как это на самом деле сложно, а во-вторых, так же хорошо знал методы работы Холмса-младшего.

- Браво, инспектор, - совершенно серьезно сказал Майкрофт, внимательно изучив отчет. Он закрыл невзрачную папку и поставил на нее локти, сложив пальцы знакомым молитвенным жестом. – Позвольте выразить вам свое восхищение. За такой короткий срок и так емко… - Он покачал головой, глядя на Лестрейда с искренним уважением.

Сидящий по другую сторону стола – своего стола! - инспектор шутливо раскланялся.

- Скажите спасибо вашему брату. – На самом деле ему было чертовски приятно.

Майкрофт поморщился.

- Обязательно, - помолчав, заверил он. – Но сейчас мне бы хотелось поговорить о вас.

Лестрейд вопросительно поднял брови, не чувствуя ни малейшего беспокойства. Подобного рода угрозы давно его не пугали: он уже знал, как с этим бороться.

Лестрейд тепло улыбнулся.

- Давайте, - охотно согласился он. – Давайте поговорим обо мне. Что конкретно вас интересует? Я весь ваш. – Он радушно развел руками, показывая, насколько «весь».

Как и ожидалось, Майкрофта такая демонстрация добрых намерений ввела в небольшой ступор. Лестрейд с веселым интересом наблюдал, как чуть заметно дергается безупречно выбритая щека, как по высокому лбу быстрой рябью пробегают морщинки, а всегда нейтрально-вежливый взгляд на мгновение наполняется легким раздражением пополам с чем-то, что инспектор еще для себя не определил.

- Я хотел спросить, как мне выразить вам свою благодарность, - чуть обижено пояснил
Майкрофт. – Вы вовсе не обязаны были этим заниматься. Мои возможности…

- Простого «спасибо» будет вполне достаточно, - заверил его Лестрейд.

Майкрофт моргнул.

- Инспектор…

- Мне пора. – Лестрейд поднялся и, внутренне посмеиваясь, протянул через стол руку.

Майкрофт несколько ошеломленно ее пожал.

- Видите? Это совсем не сложно, - доверительно сообщил ему Лестрейд. – Кстати… - заговорщицким шепотом добавил он, - … там в столе есть печенье. - И поспешил ретироваться, пока его тайных смех не стал явным: очень уж выразительным сделалось у Майкрофта лицо.


***

«Я тебе это припомню.»
МХ

«не понял»
ШХ

«Вся диета насмарку.»
МХ

«а я тут при чем»
ШХ

«Откуда в столе у Лестрейда взялось печенье?»
МХ

«откуда мне знать»
ШХ

«Ты ему сказал?»
МХ

«еще раз – откуда мне было знать, что ты попрешься к нему в ярд?»
ШХ

«Он тебе не говорил?»
МХ

«нет»
ШХ

«А Джону?»
МХ

«отстань. не говорил. обжора.»
ШХ

«Оно было шоколадное.»
МХ

«а. ну извини»
ШХ


***

При следующей встрече Майкрофт явно решил отыграться, потому что назначил ее в том самом дорогущем ресторане, где Лестрейд так неловко чувствовал себя в прошлый раз. И время выбрал подходящее – инспектор как раз полдня отсидел в засаде на грязном складе, и вид, соответственно, имел самый живописный. Счесть это случайностью мог лишь тот, кто плохо знал возможности британского правительства.

Лестрейд его возможности знал – были случаи убедиться. И понимал, что Майкрофт таким образом пытается восстановить статус-кво. И так же хорошо понимал, что сделает все, чтобы этого не допустить: настоящее положение вещей ему ужасно нравилось. Если честно, он в жизни так не развлекался. Дразнить Холмса-старшего оказалось чертовски весело.

Он решительно собрался и шагнул в открытую перед ним швейцаром дверь. Сбросил тому на руки заляпанный грязью плащ, посмотрел на себя в зеркало (да, видок еще тот), радостно оскалился и в таком виде шагнул в роскошный сверкающий зал, выискивая взглядом знакомую фигуру.

Фигура обнаружилась за тем же столиком. Инспектор быстро прошел через зал, игнорируя удивленные взгляды посетителей, и плюхнулся на стул напротив, жестом отогнав желавшего ему помочь официанта.

Майкрофт скучающе поднял глаза от тарелки с салатом и замер, наткнувшись взглядом на его лучезарную улыбку: Лестрейд вдруг с восторгом осознал, что от его былой неловкости не осталось и следа. Дело было не в ресторане.

- Добрый вечер, мистер Холмс! – весело поздоровался он. – Чертовски мило с вашей стороны было пригласить меня на ужин. Я ужасно польщен. – Он полистал меню, хмыкнул и отложил его в сторону. – Понятно.

- Проблемы с французским? – тут же поднял брови Майкрофт.

Но если он хотел кого-то этим смутить, то здорово просчитался.

- И не только, - добродушно признался инспектор. – Всегда восхищался людьми, которым легко даются языки. – Он со значением посмотрел на Холмса-старшего. Тот выглядел так, словно уже пожалел о своем вопросе.

- Закажете мне что-нибудь? – задушевно поинтересовался Лестрейд - Только не этой вашей травы, - спохватился он. Вилка с наколотым на ней листиком салата замерла на полдороге. – И не всяких, знаете, ну… земноводных. Их пока расковыряешь – с голоду помрешь.

- Вы, наверное, имеете в виду улиток? – осторожно уточнило британское правительство.

- Ага, - безмятежно подтвердил инспектор. Он решил развлекаться по полной. - Улиток, устриц, лягушек и прочих гадов. Хороший кусок мяса меня вполне устроит. Можно с кровью. Страшно есть хочется, - дружелюбно поделился он с Майкрофтом.

Тот смерил инспектора недовольным взглядом, но спорить не стал. Подозвал официанта и сделал заказ.

- Спасибо, - поблагодарил его Лестрейд. – А можно еще раз?

- Что?

- Повторить.

- Что повторить?

- То, что вы сейчас промурлыкали.

- О, господи! – Майкрофт закрыл глаза и потер виски. – Инспектор, вам не кажется, что это уже переходит всякие границы?

- А что такое? – весьма натурально удивился Лестрейд. – Просто хотел запомнить название. Не думал, что вас это расстроит.

Майкрофт открыл глаза и уставился на него усталым взглядом.

- Инспектор…

- Ну простите, - обезоруживающе поднял руки Лестрейд. – Не хотел вас обидеть. Тем более… Тем более, что я хотел задать вам очень личный вопрос. – Он серьезно взглянул на Майкрофта.

- Какой вопрос? – тут же напрягся тот.

- Очень важный для меня вопрос. При данных обстоятельствах.

Майкрофт выглядел… растерянным?

- Если вы не захотите, можете отказаться, - великодушно заверил его Лестрейд.

Майкрофт закашлялся. Инспектор приподнялся и любезно похлопал его по спине.

- Водички?

Майкрофт отрицательно покачал головой.

- Что вы хотели спросить? – хрипло спросил он.

- Я хотел спросить… хоть это и неудобно… - Лестрейд смущенно улыбнулся. – Я хотел спросить… можно я съем ваш хлеб?


***

«Я обеспокоен.»
МХ

«звучит приятно»
ШХ

«Шерлок, я не шучу.»
МХ

«я тоже. какие шутки в четыре утра»
ШХ

«Извини, не заметил.»
МХ

«все так серьезно?»
ШХ

«Думаю, да.»
МХ

«давай уже выкладывай»
ШХ

«Твой инспектор. С ним все в порядке?»
МХ

«он не мой инспектор. что не так?»
ШХ

«Он ведет себя странно.»
МХ

«не замечал. ты о чем?»
ШХ

«Он мне улыбается.»
МХ

«ты опять печенья объелся? люди так ДЕЛАЮТ. иди спать»
ШХ

«Джон ничего не знает? Они друзья. Спроси.»
МХ

«оставь в покое джона. он спит»
ШХ

«Разбуди.»
МХ

«отвали»
ШХ

«Шерлок. Это важно. Мне с ним работать. Спроси.»
МХ

«я сказал – отвали. он устал»
ШХ

«Пожалуйста.»
МХ

«о господи»
ШХ

«радуйся, он сам проснулся»
ШХ

«тоже ничего не замечал. инспектор здоров»
ШХ

«Спасибо.»
МХ



«майкрофт»
ШХ

«Что?»
МХ

«ты сам-то здоров?»
ШХ


***

За первым отчетом последовала просьба составить второй, потом третий, а потом Лестрейд просто начал делать это после каждого дела автоматически. Холмс-старший изучал его писульки с неизменным вниманием и неизменной же настойчивостью предлагал инспектору другой эквивалент благодарности, кроме простого «спасибо», на что тот так же неизменно не соглашался.

Но ему даже в страшном сне не могло присниться, при каких обстоятельствах Майкрофт все-таки добьется своего.


Это случилось в конце весны. Тот день Лестрейд запомнит до конца своих дней: так страшно ему никогда еще в жизни не было.

Он был на очередном месте преступления, когда ему позвонили из участка и сообщили, что к нему приехала его дочь. Семилетняя девочка. Одна. Из Дувра.

Лестрейд бросил все и рванул в участок.

Последний раз он видел Эмили на Пасху, и она выглядела вполне довольной жизнью. Марта – его бывшая – как раз уволилась с работы и тоже выглядела довольной, и даже очень: у нее был бурный роман с каким-то бухгалтером, и дело уже дошло до совместного проживания. Лестрейд пробил ухажера по базе. Грехов за ним не числилось...

… до вчерашнего дня. Когда ублюдок, в очередной раз накачав Марту виски, не начал приставать к его ребенку. До конца дело, к счастью, не дошло – Эмили была дочерью полицейского и знала, что нужно делать. Пока мерзавец, согнувшись, хватал ртом воздух, она выскочила из дома и убежала к подруге.

Мать приехала за ней вечером. Дочери она не поверила. И забрала у нее телефон.

Всю ночь Эмили дрожала от страха, боясь заснуть, а утром вытрясла из копилки все деньги и вместо школы отправилась на вокзал. Купив билет в автоматической кассе, она пристроилась рядом с группой японских туристов (ее школьный рюкзак был удачно спортивного стиля), зашла с ними в вагон и, попросив их показать за нее билет «а то очень спать хочется», надвинула на глаза бейсболку и притворилась спящей. Кондуктор ее не тронул, посчитав, что она с группой, а японцы, очевидно, решили, что в Англии это нормально - когда такие маленькие девочки ездят одни в междугородных поездах.

Через два часа Эмили проснулась в Лондоне.

Через час она была в Скотланд-Ярде.

Через три с половиной часа ее отец, детектив-инспектор Грегори Лестрейд был арестован по обвинению в убийстве Рональда Джеймса Адамса, главного бухгалтера крупной топливной компании и скрытого педофила.


***

Лестрейд уже третьи сутки сидел в камере предварительного заключения и готов был разбить себе голову о стену от полной невозможности что-нибудь предпринять. Его коллеги сочувствовали, но сделать ничего не могли – почуяв скандал, журналисты как стервятники слетелись к бывшему месту работы «детектива-убийцы», и комиссар не мог просить судью отпустить Лестрейда под залог, боясь обвинений в фаворитизме.
Тем более, вряд ли бы хоть один судья этот залог назначил – дело выглядело абсолютно ясным. Лестрейд был арестован на месте преступления над остывающим трупом с проломленным черепом. Орудие убийства – кочерга - валялось рядом. Отпечатков на ней, естественно, не было, что, с точки зрения детектива из ОВР, ведущего его дело, говорило об отсутствии состояния аффекта у инспектора Лестрейда, а с точки зрения инспектора Лестрейда – об отсутствии мозгов у детектива из ОВР. Как он теперь понимал Шерлока, кто бы знал!

Впрочем, в состоянии аффекта или нет, Лестрейд никого не убивал. Когда он вошел в дом, ублюдок был уже мертв. Полицию вызвала соседка, услышавшая крики. К сожалению, острым у нее был только слух – в компенсацию почти полной потери зрения. Иначе она бы видела, что Лестрейд вошел в дом десятью минутами позже – как раз к приезду коллег-полицейских. Больше в доме никого не было – мать как раз узнала, что Эмили не было в школе, сложила в затуманенном алкоголем мозгу два и два и поехала за дочерью в Лондон.

И это был еще один повод для переживаний - Лестрейд просто с ума сходил от беспокойства за дочь. Мать, которая так ей и не поверила, считала Эмили виновной в гибели любимого человека, а зная свою бывшую, Лестрейд не думал, что та догадается промолчать. Прибавьте сюда чувство вины за то, что отец оказался в тюрьме, и можете себе представить, как плохо было сейчас его девочке. А если учесть, сколько с подачи нового друга Марта в последнее время пила, картина будущего его дочери вырисовывалась самая безрадостная. Мать-алкоголичка и отец, который, находясь под следствием, не может сделать ничего, чтобы ей помочь… Хуже был только приют.

Забрать Эмили было некому – у Лестрейда родственников не было, а единственная тетка его бывшей была слишком стара, чтобы взять на себя заботу о девочке. Да и кто бы ей отдал ребенка при живой-то матери? О том, что ее мать пьет, Эмили по понятным причинам не распространялась, и речь о лишении Марты родительских прав пока не шла. Будь инспектор на свободе – другое дело, сейчас он отсудил бы Эмили в два счета, но в том-то и была проблема, что именно сейчас позаботиться о дочери он не мог. Все, что он мог – это попросить Донован позвонить в дуврскую социальную службу и намекнуть, что за девочкой нужно приглядывать.

Шерлоку Салли позвонила сама. И сама же предложила поставлять информацию о деле, заручившись поддержкой всей команды, кроме ведущего детектива, который поклялся, что «вашего фрика» на километр к участку не подпустит. На «фрика» обиделся даже Андерсон: по мнению команды Лестрейда, называть так Шерлока имел право только тот, кто за эти годы с ним намучился - уж точно не этот выскочка из ОВР.

В общем, Шерлок был в курсе (впрочем, как и вся Великобритания) и уже рыл носом землю, бегая по Дувру в сопровождении Джона.

Лестрейд отдал бы полжизни, лишь бы сейчас быть с ними. Он чувствовал себя волком в клетке и уже так же готов был выть. Он ненавидел это место всеми фибрами души, хотя надо отдать охранникам должное - обращались с ним совсем неплохо. В общую камеру не посадили, посещений не ограничивали и вообще всячески сочувствовали. Даже те, кто считал его убийцей.

А таких было большинство. Неудивительно, если учесть, что все были в курсе истории Эмили и видели, с каким лицом он отправился в Дувр, оставив девочку на попечение сержанта Донован.

Кстати, та была одной из немногих, кто ему верил. Еще к этим немногим относились Шерлок, Джон, его бывший напарник… да, пожалуй, и все – как раз те люди, которые ничуть не осудили бы его, убей он мерзавца на самом деле. Таким образом, окружающий его мир людей разделился на две категории: тех, кто «верит инспектору Лестрейду» и тех, кто ему «не верит».

За одним единственным исключением.


Исключение явилось на третью ночь. Инспектор в это время пытался уснуть, и, наверное, это ему удалось, потому что он так и не понял, каким образом посреди камеры вдруг материализовалась знакомая фигура с зонтом. Теплая рука легла на плечо, осторожно встряхивая.

Лестрейд открыл глаза и подскочил.

- Майкрофт! – От волнения он сам не заметил, что назвал Холмса-старшего по имени.

Он думал о нем все это время, понимая, что если кто и может его отсюда вытащить, так это человек, олицетворяющий собой правительство всея Британии, и тут же запрещал себе об этом думать: ну с какой стати тому было это делать? Ради его прекрасных отчетов? Конечно, был еще Шерлок, которому нужен был карманный детектив, но в данной ситуации легче было прикормить нового.

Лестрейд все это прекрасно понимал, но не мог запретить себе надеяться. Каждый день он ждал, что Майкрофт даст о себе знать... пусть не лично, но хоть как-то…

На третий день надеяться он практически перестал.

Как оказалось, напрасно.

Лестрейд сел, глядя на Майкрофта снизу вверх. Тот смотрел на него с легкой полуулыбкой. А может, инспектору так показалось в полумраке. Жестом попросив его подвинуться, Холмс-старший присел рядом, даже не поддернув брюки, и откинулся на стенку, устало прикрыв глаза.

- Двое суток не спал, - пожаловался он. – Два часа в самолете можно не считать. Не умею спать сидя.

- Вас не было в стране, - догадался инспектор и впервые за три дня почувствовал под ногами землю.

- Ну конечно, меня не было в стране, - подтвердил Майкрофт, будто это было очевидно. – Иначе вам не пришлось бы ждать так долго.

Сердце Лестрейда заколотилось так, что он на мгновение оглох.

- Вы… меня…

- Я - вас, - усмехнулся Майкрофт. – И немедленно. Только вот немного отдышусь. – Он продолжал сидеть, закрыв глаза. Лестрейд смотрел его профиль в лунном свете и никак не мог на него налюбоваться.

«Никогда бы не подумал, что самое прекрасное на свете зрелище – это Майкрофт Холмс на тюремной шконке». – Он чуть не рассмеялся. Его просто распирало от… всего. От радости, от облегчения, от понимания, что теперь, когда этот невозможный человек рядом, все будет хорошо. Что все уже хорошо просто оттого, что он рядом.

- Вы так смотрите на меня, инспектор. – Откуда Майкрофт узнал об этом, не открывая глаз, было - как обычно - не понятно, и так же - как обычно - не вызывало ни малейшего удивления.

- Любуюсь, - честно признался Лестрейд.

Майкрофт дернул уголком рта.

- И как зрелище?

- Великолепное. Особенно на фоне интерьера.

Британское правительство приоткрыло один глаз и глянуло на инспектора с веселым интересом.

- А мне тут у вас нравится, инспектор. Тихо, спокойно, никто не тревожит. Убить что ли кого-нибудь? Я бы так хорошо выспался…

- Я никого…

Майкрофт поднял руку, останавливая его на полуслове.

- Мне все равно, - просто сказал он, и Лестрейду немедленно захотелось его расцеловать.

Кажется, эта его мысль так же не ускользнула от всевидящего ока британского правительства, потому что оно открыло второй глаз и посмотрело на инспектора с мягкой иронией.

- Это все антураж, будь он неладен, – немедленно открестился тот. – Вы в полной безопасности, мистер Холмс, клянусь!

- Ммм… - Тот явно хотел что-то ответить, но передумал, вместо этого спросив: - Мое имя чем-то вас не устраивает?

- Почему вы так решили… ой. – До Лестрейда дошло.

Его собеседник ждал.

- Майкрофт, - попробовал инспектор и улыбнулся. – Майкрофт, – со вкусом повторил он. Потом повернулся и протянул Холмсу-старшему руку.

- Грег.

- Мне больше нравится Грегори, - сообщил тот, осторожно пожимая его руку. – Вы не возражаете?

- Нисколько, - еще шире улыбнулся «Грегори». – У вас это звучит даже красиво. Но все же… – Он замялся, не зная, как спросить. К счастью, этого и не требовалось.

- Вы хотите знать, почему я это делаю? – полуутверждающе спросил Майкрофт.

- Ну… да.

Британское правительство повернулось к инспектору вполоборота и наградило его ехидной улыбкой.

- Ну конечно же, все дело в ваших замечательных отчетах. И в моем брате. А вы думали, я это делаю ради ваших прекрасных глаз?

- Спасибо! – ухмыльнулся Лестрейд.

- Это была ИРОНИЯ, - возвел очи горе Майкрофт.

Лестрейд продолжал ухмыляться. Майкрофт покачал головой и поднялся на ноги.

- Все это, конечно, хорошо, но нам пора. У нас с вами еще много дел, инспектор.

Лестрейд уже стоял и хлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли чего. Забывать было особенно нечего – все нужное забрали при задержании.

- Ваш ремень у меня, – сообщил ему Майкрофт. – И все остальное тоже, не беспокойтесь.

Лестрейд и не начинал.

Майкрофт подошел к двери и потянул ее на себя. Дверь с тихим скрипом отворилась. Скромный служащий британского правительства кивнул инспектору и бесшумно покинул камеру. Лестрейд набросил на плечи пропахшую тюремным запахом куртку и тихо выскользнул следом.


- А где ваша машина? – удивился Лестрейд, когда Майкрофт распахнул перед ним переднюю дверь стандартного серого минивена, который гораздо больше подходил какому-нибудь отцу семейства, чем олицетворению британского правительства.

- Потом, - коротко сказал Холмс-старший, устраиваясь на водительском месте и поворачивая ключ в замке зажигания.

Минивен плавно тронулся, тихо урча мотором. Лестрейд оглянулся, провожая глазами место своего заточения, когда что-то сзади привлекло его внимание.

Настроение, только что бывшее превосходным, вдруг непонятным образом испортилось.
- Я чего-то о вас не знаю? – помолчав, спросил он.

Майкрофт бросил взгляд на установленное на заднем сиденье детское кресло и покачал головой.

- Терпение, - попросил он. – Только обещайте не волноваться. Так было нужно.

Конечно же, после этих слов Лестрейд немедленно принялся волноваться – так, что вопрос о том, куда они, собственно, направляются, даже ни разу пришел ему в голову. И только когда минивен, остановившись, выхватил фарами из темноты незнакомый фасад (судя по всему – обычный коттедж в хорошем районе), инспектор понял, что его привезли не домой.

Он повернулся к Майкрофту, ожидая объяснений. Тот некоторое время молчал, глядя перед собой, потом вздохнул и посмотрел Лестрейду в глаза.

- Я должен попросить у вас прощения, - признался он. – За то, что принял за вас это решение. Но ситуация требовала срочного вмешательства, а делать из ребенка мишень, проводя его через свою контору, мне не хотелось. Поэтому пришлось прибегнуть к другим средствам - законным, если можно так выразится. И не привлекающим внимания спецслужб.

У Лестрейда внезапно пересохло в горле.

- Ребенка? – откашлявшись, выдавил он. – Вы имеете в виду… - Этого просто не могло быть.

- Пойдемте. – Майкрофт вышел из машины и, обойдя ее кругом, помог вылезти инспектору. Очень кстати – у того дрожали ноги. Он вцепился в предложенную руку и кое-как поднялся по ступенькам.

- Тише, - предупредил его Майкрофт, открывая дверь.

В гостиной уютно горел торшер. Девушка, читавшая в кресле при его мягком свете, подняла голову.

- Все в порядке? – негромко поинтересовался у нее Майкрофт. Девушка с улыбкой кивнула.

- Все хорошо. Она спит.

Лестрейд умоляюще посмотрел на Майкрофта. Тот ответил серьезным взглядом и повел его по коридору вглубь дома. Толкнув приоткрытую дверь, из-под которой пробивался приглушенный свет ночника, он остановился на пороге и приложил палец к губам.

Лестрейд заглянул в комнату, и его сердце пропустило удар: в углу детской (а это, несомненно, была детская) на детской же кровати мирно спала его дочь.

Стоявший рядом Майкрофт вдруг со свистом втянул в себя воздух. Лестрейд посмотрел на него непонимающе, но тут же виновато охнул: оказывается, он забыл отпустить его руку и теперь сжал ее так, что побелели костяшки.

- Простите, - шепотом покаялся он, разжимая пальцы.

- Ничего, - одними губами ответил Майкрофт и жестом предложил инспектору войти. Лестрейд бросил на него преисполненный горячей благодарности взгляд и неслышно шагнул в комнату.

Майкрофт так же молча показал, что ждет его в гостиной, и деликатно прикрыл за ним дверь.


Когда инспектор вернулся в гостиную, девушки там уже не было. На ее месте сидел Майкрофт - прямой как палка. Лестрейд чуть ли не кожей почувствовал исходящее от него напряжение.

- Входите, инспектор.

Лестрейд послушно шагнул через порог. Скажи Майкрофт «танцуйте, инспектор», он бы так же послушно станцевал. Да что там, скажи тот «летите», он бы честно попытался. Все, что угодно - для этого человека.

Однако «этот человек» его мнения явно не разделял.

- Я еще раз прошу у вас прощения за то, что мне пришлось решить это таким способом, - серьезно начал он, но Лестрейд не собирался слушать этот бред. В три шага оказавшись у кресла, он ловко извлек из него персонификацию своего личного ангела-хранителя и крепко его обнял.

Тот не сопротивлялся – очевидно, от растерянности. Лестрейд удовлетворенно хмыкнул, немного постоял, с удовольствием вдыхая уже ставший родным аромат дорогущего парфюма, и осторожно усадил удивленного Майкрофта обратно. Довольно кивнул и уселся на диван. Теперь можно было и поговорить.

- Что с Мартой? - первым делом спросил он.

- Она в клинике, - тут же откликнулся Майкрофт. – С ней все будет в порядке… рано или поздно. Эмили пришла из школы и нашла ее без сознания. - Он отвел глаза и пояснил: - Снотворное.

Лестрейд выругался сквозь зубы.

- Она все-таки ей поверила.

Майкрофт коротко кивнул.

- Мне позвонил Джон. Он хотел забрать девочку из органов социальной опеки, но ему ее не отдали.

- Он не родственник, - согласился Лестрейд. – Но тогда как? Если вы не могли прибегнуть к услугам вашей «конторы», вы должны были… о, господи! - Он уставился на Майкрофта в полном ошеломлении. – Вы хотите сказать…

- Мне пришлось, - вздохнул Майкрофт. – И именно за это я должен просить у вас прощения. А еще за то, что без спросу перевез ваши вещи. - Он покосился в сторону прихожей, и Лестрейд, проследив за его взглядом, в полном обалдении обнаружил на вешалке свой плащ.

Инспектор пораженно огляделся. То, чего он не заметил сразу, теперь просто бросалось в глаза. Фотография Эмили на каминной полке. Его ключи и часы на стойке у двери. Стопка старых журналов по криминалистике, которые он листал перед сном – дома, в его однокомнатной квартирке в Рочестере.

Лестрейд заворожено поднялся и начал бродить по комнате, трогая эти свидетельства его пребывания в месте, где он никогда раньше не был. Он шагнул к выходу и вопросительно обернулся.

Майкрофт согласно прикрыл глаза.

Лестрейд проинспектировал кухню (его кружка со старательно выведенной надписью «лучшему папе в мире», Эмили же подаренный кактус в смешном горшке, его любимое пиво в - и детские рисунки на – холодильнике), просторную ванную (три щетки в матовом стаканчике, его станок, его начатый лосьон после бритья, его гель для душа, его расческа… рядом с более изысканными соседями), холодея, толкнул соседнюю дверь и оказался в спальне (двуспальная кровать, его очки для чтения на тумбочке справа, его пижамные штаны на спинке стула, его выглядывающие из-под кровати тапочки…)

Любой, кто зашел бы в этот дом, решил бы, что здесь живет счастливая семья.

Он чуть не вскрикнул, когда за спиной раздалось деликатное покашливание. Инспектор стремительно обернулся.

Майкрофт стоял в дверном проеме, словно не решаясь зайти. Где-то он успел потерять пиджак, оставшись в жилете и кипенно-белой рубашке. Знакомый терпкий аромат заполнил ноздри, и Лестрейд вдруг как-то очень остро осознал, что они находятся в спальне. В ИХ спальне, насколько он понял расклад.

«Ну, Майкрофт! – с подумал он с нарастающим чувством, подозрительно похожим на восторг. – Ну, крыса! Нет, чтобы подкатить по-человечески…» - Он не знал, злиться ему или смеяться. Так беззастенчиво воспользоваться ситуацией… загнать его в ловушку из собственной благодарности… Лестрейд покачал головой.

С другой стороны – чего еще было ожидать от представителя семейства Холмс? Самого блестящего его представителя, не мог не признать инспектор. Майкрофт Холмс мог бы заполучить кого угодно, при его-то возможностях. А вместо этого он выбрал…

Сердце Лестрейда со свистом ухнуло куда-то в желудок. Он поднял глаза.

Майкрофт по-прежнему стоял в дверях и смотрел на него непроницаемым взглядом.
Инспектор открыл было рот, собираясь высказать этому чертовому манипулятору все, что думает о его методах, но тот поднял руку, призывая его к молчанию. Лестрейд вспомнил про спящую неподалеку дочь и послушно заткнулся.

Майкрофт устало вздохнул и шагнул назад.

- Пойдемте, инспектор, – негромко позвал он. – Я покажу вам вашу комнату. Это… - Он обвел рукой спальню. – Это для соцработников. Они придут завтра – убедиться, что я им не солгал.


Инспектор Грегори Лестрейд никогда не считал себя слишком умным. Идиотом себя, он, правда, тоже не считал… до недавнего времени.


***

Следующим же утром инспектор оказался в той самой кровати по причинам, от него не зависящим.

Он мирно спал в «комнате для гостей», когда Майкрофт в халате, наброшенном поверх шелковой черной пижамы, разбудил его с мягкой настойчивостью и с той же настойчивостью вытащил из постели, сунув в руки его одежду.

- Быстро ко мне в спальню, - непререкаемым тоном велел он. – Соцработники только что звонили. Они будут здесь через пять минут.

Лестрейд вполголоса чертыхнулся и потопал к двери. Майкрофт тем временем в три движения заправил за ним кровать, не оставив на покрывале ни единой складочки, прихватил с пола его ботинки и как раз успел спасти инспектора от встречи с косяком, в который тот спросонья чуть не воткнулся.

Лестрейд позволил отбуксировать себя в спальню, где уронил одежду на стул, а себя – в нагретую чужим телом постель. Очень, надо сказать, уютную.

Майкрофт проследил за ним удивленным взглядом и открыл было рот, собираясь что-то сказать, но не успел: в дверь позвонили, и он вышел из комнаты, унося с собой ботинки, очевидно с тем, чтобы оставить их в прихожей.

В прихожей зазвучали голоса. Лестрейд окончательно проснулся, понял, где находится и фыркнул от смеха, осознав, что Майкрофт только что пытался ему сказать: конечно же, лезть в его постель было вовсе необязательно, достаточно просто было появиться в подходящее время из нужной комнаты. Что инспектор и сделал, услышав, как кто-то спросил «нельзя ли привести себя в порядок, а то на улице ужасный ветер, вы понимаете…»

Он вышел из спальни и нос к носу столкнулся с молоденькой девушкой с растрепанными волосами.

- Ой, - пискнула девушка, очень мило краснея. – Мистер…

- Лестрейд. – Он дружелюбно улыбнулся и махнул рукой. – Ванная там.

- Спасибо.

Инспектор кивнул, заправил в пижамные штаны растянутую «спальную» футболку и босиком прошлепал на кухню – пол у Майкрофта оказался с подогревом, и это было просто здорово. Он терпеть не мог ходить в тапочках, но дома не мог себе этого позволить – у него-то пол был просто ледяным, независимо от времени года.

Он понятия не имел, что пьет по утрам британское правительство, поэтому просто нажал на ту кнопку навороченной кофеварки, что показалась ему чуть бледнее прочих.
Черный кофе без сахара. Нетрудно было догадаться.

Лестрейд задумчиво отхлебнул из чужой кружки, ожидая почувствовать во рту мерзкую горечь, удивленно округлил глаза и нажал на кнопку еще раз, подставляя свою посудину.
«Надо будет спросить, где он достает такой кофе», - промелькнуло у него в голове, когда он шел в гостиную с двумя кружками в руках.

Майкрофт тем временем очаровывал вторую инспекторшу – немного чопорную пожилую даму в очках. Но в данном случае это было кстати – по части чопорности Майкрофт мог бы дать сто очков вперед кому угодно, и они с дамой быстро нашли общий язык. В данный момент они обсуждали систему современного образования, явно сходясь во мнениях.

Когда Лестрейд появился в дверях, сидящая на диване инспекторша прервалась на полуслове, глядя на него с непонятным ожиданием. Инспектор быстро сообразил, что к чему, мило улыбнулся, прошлепал мимо нее к креслу и, взглядом попросив у Майкрофта прощения, быстро поцеловал его в щеку. Тот на мгновение расширил глаза, но тут же принял невозмутимый вид, прикрывая сунутой в руки чашкой нечто, очень похожее на улыбку.

Лестрейд с облегчением вздохнул и устроился на подлокотнике его кресла, твердо решив не выходить из образа. Майкрофт, очевидно, решил то же самое, потому что с потрясающе сыгранной небрежностью – как будто сто лет так делал – положил руку ему на бедро ладонью вверх. Инспектор машинально накрыл ее своей, поразившись про себя, насколько органичным вышел у них этот жест.

- Ты опять босиком, - сокрушенно пробормотал Майкрофт, и Лестрейд виновато улыбнулся, в душе чуть не вопя от восторга: вот чертов сукин сын, да ему в актеры надо идти!

- Простите, - обратился он к даме в очках, - мне мой внешний вид...

- О, не извиняйтесь, - прозвучало от двери, и вторая инспекторша – уже причесанная - вошла в комнату, смущенно улыбаясь.

Майкрофт приглашающе указал ей на кресло напротив. Та благодарно кивнула, присаживаясь.

Лестрейд толкнул Майкрофта локтем.

- Ты предложил дамам кофе? – громким шепотом спросил он.

- Спасибо, не беспокойтесь, - тут же откликнулась девушка. – Мы уже позавтракали.

- Давайте лучше к делу, - предложила ее коллега и строго посмотрела на Лестрейда поверх очков. Тот тут же ощутил себя виновным во всех смертных грехах вместе взятых.

- Насколько нам известно, в данный момент вы находитесь под следствием по обвинению в убийстве. – Женщина сверлила его взглядом. Лестрейд беспокойно заерзал, но тут же успокоился, ощутив чуть заметное пожатие.

- Которое вчера было снято, - негромко заметил Майкрофт. – Иначе, как вы понимаете, мой… - он чуть запнулся, - … партнер сейчас бы здесь не сидел.

«Врет и не краснеет», - с умилением подумал Лестрейд. Обвинения с него, конечно, никто не снимал, но кто об этом сообщит этим милым дамам? Такие сведения посторонним не предоставлялись – служебные инструкции на этот счет были абсолютно четкими.

- То есть в ближайшее время вы вернетесь на работу? – прищурилась инспекторша.

- Ближайшее время я намерен провести с семьей, - твердо ответил Лестрейд. – Эмили сейчас нужна поддержка.

- К слову об Эмили… - Майкрофт осторожно забрал у него кружку и кивнул на дверь.
Инспектор обернулся и вскочил.

- Папа! – маленькая пижамная буря пронеслась по гостиной, и Лестрейд поймал ее в объятия. Дочь повисла у него на шее, восторженно болтая ногами.

- Медвежонок, - хрипло отозвался он, смаргивая влагу с ресниц. Вчера он не стал будить Эмили, справедливо рассудив, что той лучше поспать, так что виделись они, считай, впервые за несколько недель, если не учитывать ту ужасную встречу в Ярде. Он боялся, что девочка, пережив такую травму, замкнется в себе, но кажется, его страхи были напрасны.

Эмили не переставала его удивлять – он понять не мог, как у таких обычных людей, как они с Мартой, мог получиться такой незаурядный ребенок. Взять хоть эту ее эскападу с японцами – ну кто в ее возрасте до такого додумается? А ведь это был далеко не первый раз, когда его дочь проявляла просто чудеса сообразительности. И, кажется, один из них намечался прямо сейчас.

- Дядя Майкрофт! – расплылась в улыбке Эмили, ужом вывернулась из рук отца и, ни минуты не раздумывая, полезла «дяде Майкрофту» на колени.

- Ну-ну, юная леди, - засмеялся тот, тем не менее, ловко ее подхватывая и помогая устроиться поудобнее. Эмили свернулась калачиком и хитро посмотрела на отца. Тот стоял столбом и только надеялся, что сзади не видно его отвалившейся челюсти.

Майкрофт посмотрел на него с нетерпением. Лестрейд взял себя в руки и вернулся на свое место, опираясь на обтянутое шелком плечо уже не только для видимости. Эмили немедленно ухватила его за запястье, потянув его руку к себе. Лестрейд послушно ее приобнял. Учитывая, что с другой стороны ее так же обнимал Майкрофт, картинка получилась самая идиллическая.

«И когда они успели?» - Инспектор просто диву давался. Судя по всему, эти двое превосходно спелись. Он даже ощутил нечто вроде ревности, но тут же обругал себя идиотом – что бы ни сделал Майкрофт для того, чтобы Эмили ему подыграла, он делал это не ради себя.

Кажется, дамы из опеки прониклись их маленьким спектаклем. По-крайней мере, старшая перестала злобно сверлить Лестрейда глазами, а младшая так и вовсе разулыбалась, глядя на довольную девочку в кольце – несомненно – любящих рук.

В общем, утренний визит надолго не затянулся. Дамы еще покрутились по дому («А где у вас кухня? Какие милые рисунки! Вы позволите? О, вы тоже за здоровое питание? Это замечательно, мистер Холмс»), побывали в «детской» («А где твои игрушки? В сундуке? А книги? В шкафу на полке? Я смотрю, ты больше любишь джинсы? А это что? Лэптоп? Не рановато? Ах, запаролен… Очень предусмотрительно, мистер Холмс»), уточнили планы на будущее («Вы уже выбрали школу? И даже записались? О, прекрасное заведение, мистер Холмс») и удалились, заверив, что в ближайшее время их «чудесную семью» никто не побеспокоит.


- Уфф! – выдохнул Лестрейд, когда за ними закрылась дверь. – Ну вы даете, «мистер Холмс»!

Майкрофт развел руками.

- Noblesse oblige. Профессиональные навыки, вы же понимаете.

- Спасибо, - искренне поблагодарил его инспектор. – За то, что взяли работу на дом.

- Не стоит, - усмехнулся Майкрофт. – Мне это доставило своеобразное удовольствие. Люблю работать под прикрытием. Это так… освежает.

- Но Эмили… - Лестрейд потрясенно покачал головой. – Как вы с ней… и когда только успели!

- О, я ужасно ею горжусь, - улыбнулся Майкрофт. И, помолчав, добавил: - У вас чудесная дочь, инспектор. И так быстро схватывает. Некоторым моим знакомым стоило бы у нее поучиться.

- Дядя Майкрофт! – «чудесная дочь» высунула из кухни измазанную чем-то белым мордашку. – Вы мюсли будете?

- Непременно, - серьезно ответил Майкрофт и степенно проследовал на кухню, оставив обалдевшего инспектора в коридоре.

- А я? – возмутился тот.

- Тебе соси-и-иски! – отозвалась с кухни Эмили, и Лестрейд, рассмеявшись, отправился вкушать их первый «семейный» завтрак.


Это стало традицией. Так же, как и совместные ужины. В восемь вечера Майкрофт был дома как часы. Потом он, конечно, иногда уезжал, но это время – с восьми до десяти – он неизменно проводил дома, играя с Эмили по сети в какую-то замороченную стратегическую игру, или помогая ей с французским и немецким (в новой школе – действительно очень хорошей – было два обязательных языка), или терпеливо отвечая на ее бесконечные вопросы обо всем на свете.

Лестрейд смотрел на него и диву давался – ему бы и в голову никогда не пришло, что Майкрофт Холмс так любит возиться с детьми. Потом он припомнил рассказы Джона и удивляться перестал. После маленького Шерлока это действительно могло быть удовольствием.

Лестрейд же занимал свое время примерно так:

- просыпался по привычке в семь утра;

- топал в ванную;

- если Майкрофт был дома, уступал ему ванную и топал в душ на втором этаже;

- будил Эмили и загонял ее в ванную;

- или, если та была занята, загонял ее в душ на втором этаже;

- если Эмили успевала в ванную раньше Майкрофта, тот шел в душ на втором этаже, а Лестрейд страдал, мечтая о еще одном санузле, но недолго;

- приведя себя в порядок, топал на кухню готовить завтрак (кашу и бутерброды для Эмили, мюсли с обезжиренным молоком и йогурт для Майкрофта, соси-и-иски и омлет – для себя);

- собирал Эмили в школу, если накануне ее не успевал собрать Майкрофт;

- делал ей бутерброды;

- провожал на автобус;

- возвращался домой с утренней газетой и отдавал ее Майкрофту;

- дождавшись, пока тот пробежит глазами передовицу, деликатно ее отбирал и углублялся в кроссворд;

- недовольно мычал, когда Майкрофт подсказывал ему слова;

- провожал Майкрофта до двери и целовал его в щеку, если на улице были люди (это могли быть шпионы соцслужб);

- звонил в клинику и узнавал, как дела у Марты (пока не очень, но прогноз хороший);

- звонил Шерлоку и ругался, почему тот до сих пор не нашел убийцу (а ты бы еще больше меня отвлекал!);

- звонил Джону и ругался на Шерлока;

- звонил Салли и просто ругался;

- в сотый раз изучал материалы дела;

- в сотый раз жалел, что давал подписку о невыезде;

- в сотый раз хотел позвонить Майкрофту и попросить его что-нибудь с этим сделать, но почему-то не звонил;

- смотрел телевизор;

- прибирался от скуки;

- ходил в магазин за продуктами, пользуясь по очереди то своей кредиткой, то кредиткой Майкрофта;

- готовил обед для себя и Эмили (что-нибудь на скорую руку);

- встречал Эмили из школы, поджидая на остановке автобус и болтая с соседями (нет, все в порядке, ну конечно, да, давно вместе, но съехались недавно, да, дочь, да, все отлично, да, возможно, стоит, да, стабильные отношения хороши для ребенка, да, спасибо, да, и вам того же, да, возможно, как-нибудь, и вам всего доброго, привет, Медвежонок, как дела в школе?);

- кормил Эмили, водил ее в парк, если была хорошая погода, или – с разрешения Майкрофта – пускал ее за лэптоп, где она готова была сидеть часами;

- разговаривал с ней о матери (с каждым днем Эмили соглашалась на это все охотнее, и это был хороший признак);

- шел с дочерью домой с прогулки или выгонял ее из-за лэптопа – пора было браться за уроки;

- помогал Эмили с уроками (кроме языков), и они вместе шли готовить ужин;

- а потом так же вместе шли встречать Майкрофта;

- а потом все вместе ужинали;

- и вместе ставили посуду в посудомойку;

- и вместе шли в гостиную, где Майкрофт занимался с Эмили, а Лестрейд пытался читать;

- укладывал Эмили спать и читал ей на ночь или сидел на полу и слушал, как Майкрофт читает ей на ночь;

- желал всем спокойной ночи;

- чистил зубы и отправлялся спать в «свою» кровать, которая теперь казалась почему-то жутко неудобной, хотя в первый раз он неплохо на ней выспался;

- с каждым днем все больше осознавал, что Шерлок водит их за нос: прошло уже три недели, а от него ни слуху, ни духу;

- каждый день собирался поговорить об этом с Майкрофтом, но постоянно откладывал;


А еще они вместе ходили в музеи – по выходным. Где вокруг Майкрофта неизменно собиралась толпа, принимая его за экскурсовода – так интересно он рассказывал. И Лестрейд – что за черт? – ужасно им гордился. И даже – вот уж полный бред! – иногда ловил себя на мысли, что завидует Эмили: та могла спокойно держать Майкрофта за руку, и все вокруг видели, что они вместе. Тогда он сам не понимал, как оказывался рядом и брал дочь за другую руку, что Эмили обожала, потому что можно было повисеть, болтая ногами в воздухе, а Майкрофт не одобрял – по той же самой причине.

А потом они шли к припаркованной машине – обычно довольно далеко, и Эмили скакала вокруг них как коза (ведите себя прилично, юная леди), и болтала без умолку (пожалейте наши уши, мисс), и клянчила у Майкрофта его зонт (только через мой труп, девушка), и липла к нему как пиявка (где ваши манеры, Эмили?), и дергала Лестрейда за рукав, привлекая внимание (оставьте в покое отца, он опять плохо спал), а потом засыпала в машине, и кто-то из них – кто оказывался ближе - нес ее, сопящую, домой на руках. Лестрейд прижимал свою девочку к себе (или смотрел, как она обнимает Майкрофта за шею, положив голову ему на плечо) и чувствовал себя таким спокойным и счастливым, как никогда раньше.

Конечно, эта идиллия не могла длиться вечно – Лестрейд понимал это со всей отчетливостью. И тем более ценил эти чудесные моменты, пусть и ненастоящей, но такой прекрасной жизни. Вот если бы еще вернуть любимую работу, а еще… нет, это уже из разряда несбыточного… в общем, работу. И плевал бы он на сверхурочные. Семья важнее.


Кончилось все предсказуемо. Салли позвонила с известием, что судья назначил предварительное слушанье, а поскольку других подозреваемых так и не нашли, вариантов у Лестрейда было всего два: либо явиться на слушанье и лишиться свободы (его адвокат клялась и божилась, что ему скостят срок до минимума, если он пойдет на сделку и признается в убийстве в состоянии аффекта), либо навсегда уйти в подполье.

Последнее предложил Майкрофт, пообещав оформить Лестрейду и Эмили новые документы и обеспечить им безопасный выезд из страны.

Стоит ли говорить, что Лестрейд наотрез отказался. Он никак не мог уехать. Здесь было его… все. Вот только объяснить это Майкрофту он никак не мог.

В тот вечер они в первый раз поругались. До этого Лестрейд понятия не имел, как выглядит Майкрофт в гневе.

Оказалось, никак. Абсолютный арктический ноль. От него просто физически веяло холодом. Лестрейд испытал совершенно иррациональное желание засунуть руки подмышки и попрыгать, согреваясь.

Майкрофт даже ни разу не повысил голос, и это было в сто раз хуже, чем если бы он кричал. Размеренно как метроном, он подробно перечислял, что могут сделать с бывшим копом в колонии общего режима, пока Лестрейд не заткнул себе уши и не выбежал из его кабинета, чуть не свалившись с лестницы.

Утром Майкрофта не оказалось дома, и Эмили расстроилась. Лестрейд утешил дочь, объяснив, что у «дяди Майкрофта» много работы, и он не всегда может себе позволить завтракать и ужинать дома – просто период был такой… беспроблемный.

Майкрофт объявился ближе к ночи. Лестрейд уже уложил Эмили спать и теперь читал в гостиной, чутко прислушиваясь, не подъедет ли к дому машина. Когда на дорожке знакомо заскрипел гравий, он отложил в сторону очки и с облегчением откинулся на спинку дивана, устало прикрыв глаза. Пусть уж лучше совсем заморозит, чем так. Еще не хватало вынуждать человека убегать из собственного дома.

Тихо хлопнула входная дверь, чуть слышно скрипнул паркет, и на плечо Лестрейду легла холодная рука. Тот накрыл ее своей, согревая, и почувствовал, как где-то глубоко внутри рассасывается горький комок.

- С тобой ничего не случится, - пообещал Майкрофт. – Я все устроил. Садись в свою тюрьму, если тебе так хочется. Идиот.

Лестрейд невольно прыснул.

- Да не очень-то хотелось, на самом деле, - сообщил он, открывая глаза. Майкрофт нависал над ним в странной позе. Тут инспектор уловил характерный запах и удивленно нахмурился.

- Майкрофт, ты что, пьян? – осторожно поинтересовался он.

- В стельку, - подтвердил тот. – Еле на ногах держусь. – Его голос звучал абсолютно нормально. Лестрейд подумал бы, что Майкрофт шутит, но он уже достаточно хорошо его знал, чтобы понять – шутками тут и не пахнет. А пахнет… инспектор принюхался…

- Скотч, - констатировал он. – Бутылка? Две?

- Одна, - уточнил Майкрофт. – Но на голодный желудок.

- Понятно, - вздохнул инспектор. – Ну-ка, пошли.

Он поднялся и, поднырнув новоявленному алкоголику под руку, отвел того на кухню. Сбегал в ванную за аптечкой, нашел там упаковку подходящего абсорбента и скормил его Майкрофту, заставив выпить одну за другой две кружки горячего чаю. Быстро разогрев ужин, он поставил перед ним тарелку и не успокоился, пока тот не съел все до крошки.

Забрав пустую тарелку, он быстро ее помыл, а когда повернулся, Майкрофт лежал головой на столе, уткнувшись лбом в сложенные руки.

- Ну вот еще здрасьте, - усмехнулся инспектор. – И что мне теперь, на руках тебя в спальню нести?

- Не надо, - так же ясно откликнулся Майкрофт. - Я сам.

- Сам меня отнесешь? – фыркнул Лестрейд.

- Да, - согласился Майкрофт. Помолчал и поправился: - Нет. Извини. Я хотел сказать - сам дойду.

- Тогда вставай.

Майкрофт встал, и его тут же повело в сторону. Лестрейд подхватил его, обнимая за плечи. Нажравшийся в стельку скромный служащий британского правительства, поморщившись, помотал головой и с усилием выпрямился.

- Сам, - повторил он, отстраняясь. – Держись от меня подальше. Пожалуйста, - подумав, добавил он.

- Да ладно, - великодушно отмахнулся Лестрейд. – Что я, пьяных не видел?

- Пожалуйста, - повторил Майкрофт.

Инспектор поднял руки – хозяин-барин – и сделал шаг назад.

Майкрофт удовлетворенно кивнул и гордым зигзагом прошествовал к себе в спальню. Где и завалился на кровать в полном облачении, отрубившись в тот же момент, как его голова коснулась подушки.

Лестрейд снял с него ботинки, поставил на тумбочку стакан воды и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.


***

«Джон, Шерлок далеко?»
ГЛ

«Рядом. Что случилось?»
ДУ

«Спроси его, что делать с пьяным Майкрофтом?»
ГЛ

«Он спрашивает, насколько тот пьян.»
ДУ

«В стельку. На ногах не стоит.»
ГЛ

«Он говорит, такого быть не может. М. помешан на контроле.»
ДУ

«Может. Он на меня упал.»
ГЛ

«что???»
ШХ

«Упал на меня, говорю. Еле поймал.»
ГЛ

«ты уверен???? сколько он выпил??»
ШХ

«Говорит, бутылку. Скотча. На голодный желудок.»
ГЛ

«что случилось????????»
ШХ

«У меня послезавтра слушанье. Пойду сдаваться.»
ГЛ

«чертчертчерт. идиоты!!! дотянули»
ШХ

«Кто?»
ГЛ

«все»
ШХ

«никуда не ходи. знаю, кто убийца»
ШХ

«ЧТО?!! Ты его нашел?»
ГЛ

«ее. уже давно»
ШХ

«Ублюдок. Только попадись.»
ГЛ

«вместо спасибо»
ШХ

«Иди к черту!»
ГЛ


***

Шерлок говорил правду – убийцу он нашел. Ей оказалась девушка, которой в детстве не так повезло, как Эмили. Ублюдок насиловал ее все то время, что встречался с ее матерью, и запугал бедняжку так, что она почти что сошла с ума. Когда ей исполнилось шестнадцать, «отчим» оставил ее в покое – ее сформировавшее женское тело больше не представляло для него интереса, и он бросил ее мать, собираясь подыскать себе новую жертву, помоложе.

Такую же брюнетку с карими глазами. Их даже звали похоже – Эмма и Эмили.

Эмма наткнулась на него случайно. Она вовсе не собиралась выслеживать своего мучителя, наоборот, бежала от него подальше из Глазго. А оказалось, что они переехали в один и тот же город.

Виктимология? Возможно.

Человек, поломавший ей жизнь, спокойно выбирал помидоры в овощном отделе. Эмма чуть не наехала на него тележкой. Как она не упала в обморок, она и сама не знала.

К счастью, он ее не узнал – прошло два года, да и мелирование помогло.

Эмма вылетела из супермаркета как ракета, желая бежать дальше, как можно дальше, на другой конец света, но добежать смогла только до ближайшей урны, где ее вывернуло желчью – горькой, как ее воспоминания.

И в это время ее «отчим» вышел из магазина в сопровождении - о господи! – ее самой. Той жизнерадостной семилетней девочки, которой больше не было на свете и о которой она почти уже забыла.

Что случилось дальше, она плохо помнила. Плохо помнила, как пристроилась за большим зеленым Мерседесом, следуя за ним до нужного дома. Плохо помнила, как припарковалась на другой стороне дороги. Как спустя два часа маленькая девочка выбежала из дома в тапочках и с плачем побежала вниз по улице. Как вечером эту девочку привезли обратно – женщина, до ужаса напоминавшая ее собственную мать. Как девочка умоляла ей поверить, а женщина молча тащила ее по дорожке. Как брызгами разлетелся разбитый о брусчатку телефон.

Крики девочки звенели в ее ушах все сильнее, сильнее и сильнее, и Эмма завыла, больше не в силах их выносить. Она выла, заткнув себе уши и раз за разом ударяясь головой о руль, пока не у нее не потемнело в глазах.

Очнулась она от солнца. Оно светило ей прямо в глаза.

Эмма вышла из машины и как сомнамбула двинулась через улицу.

Она не знала, что собирается делать. Она ничего не планировала. Она просто хотела, чтобы маленькая девочка внутри нее наконец перестала кричать. И сделать это можно было только одним способом.

Подвернувшая под руку кочерга, расширившиеся в ужасе узнавания глаза, затихающие крики…

Эмма пришла в себя, стоя над трупом того, кто так часто снился ей в кошмарах. Она машинально вытерла заляпанную красным кочергу о футболку, уронила ее на пол и вышла из дома через заднюю дверь, разминувшись с Лестрейдом буквально на пару минут.

Ее никто не преследовал – зачем? Ведь «убийца» стоял над трупом. Куда она идет, она не знала – какая разница? Ведь в голове теперь была блаженная тишина.

Вечером в городскую больницу доставили неизвестную. Она не помнила, ни кто она, ни откуда, не имела при себе документов, не могла говорить и находилась практически в кататонии. Девушку определили в психиатрическое отделение. Ее никто не искал, только спустя неделю в больницу заявился странный высокий человек в черном пальто и почти в точности описал их неизвестную пациентку.

Врачи обрадованно поинтересовались, как ее зовут.

- Не имею ни малейшего понятия, - беспечно ответил человек и удалился, оставив персонал в недоумении.


***

- Через неделю? Через НЕДЕЛЮ? – бушевал Лестрейд, когда об этом узнал. – Вот сукин сын!

- Кхм!
- Прости, Майкрофт. – Инспектор слегка остыл. – Но ты же понимаешь – это уже ни в какие футбольные ворота…

- Тем не менее, он ее нашел. Надо отдать ему должное.

- Да, но… Черт его дери! Он там прохлаждался целый месяц, пока я тут…

Майкрофт заинтересованно поднял брови.

- Ну и… тоже прохлаждался, - вынужден был признать Лестрейд. – Но не по своей же воле!

Рыжие брови взлетели еще выше.

- Аййй, ну пусть по своей, - махнул рукой инспектор и рассмеялся. – Да ну тебя. Даже позлиться нормально не даешь.

- Пап, ты успокоился? – высунулась из-за двери Эмили.

- Успокоился, – ответил за Лестрейда Майкрофт и, подвинувшись, похлопал рядом с собой по дивану. Эмили тут же пристроилась к нему под бочок.

- Опять босиком, - покачало головой британское правительство. – Вся в отца.

Девочка виновато посопела, прижалась к нему покрепче и с любопытством спросила:

- А что такое «сукин сын»?

Лестрейд прыснул. Майкрофт бросил на него укоризненный взгляд и объяснил:

- Собачий ребенок.

- Щенок? – обрадовалась Эмили. – Ух ты! А давайте заведем собаку!

- Нет, зайчик, - рассеянно ответил Лестрейд. – Мы же не дома.

- Как не дома? – поразилась его дочь. – А где же мы тогда?

- У дяди Майкрофта в гостях… - Он вдруг запнулся, осознав, что только что сказал.

Истинную правду, вообще-то. Но если раньше их пребывание у Майкрофта было обусловлено вескими причинами, то теперь, когда эти причины исчезли…

Лестрейда вдруг окатило ледяной волной. Он поднялся с кресла и растерянно огляделся, словно Адам, впервые узревший свою наготу.

Цветные карандаши на журнальном столике рядом с кружкой Майкрофта… смешные часы в виде жирафа на каминной полке - они купили их в зоопарке… его очки для чтения на газете с недогаданным кроссвордом… фотография, где они втроем – они с Эмили хохочут в объектив, а Майкрофт как обычно состроил недовольную мину, но его глаза улыбаются… Мгновения, сложившиеся в часы, сложившиеся в дни, сложившиеся в недели…

Самое счастливое время в его жизни. Самое счастливое время в жизни его дочери – несмотря ни на что. Самое счастливое время в жизни… Нет?

Он посмотрел на Майкрофта.

Тот ответил ему тем самым непроницаемым взглядом.

Эмили слезла с дивана и встала так, чтобы видеть их обоих.

- Разве это не наш дом? – жалобно спросила она.

Инспектор молча покачал головой. Майкрофт так же молча отвернулся.

- И нам придется отсюда УЙТИ?

- Детка, - дрогнувшим голосом сказал Лестрейд, глядя, как ее глаза наполняются слезами.
– Мы и так уже загостились… Мы должны…

- Я не хочу отсюда уходить! – помотала головой Эмили. Слезы выплеснулись из ее глаз, разлетаясь вокруг серебристыми брызгами. – Почему я должна отсюда уходить? Мне здесь хорошо! Нам всем здесь хорошо!

- Милая, ты не понимаешь, - попытался успокоить ее Лестрейд. – Это… это неудобно.

- Почему?! – Эмили уже рыдала. – Почему мы не можем остаться? Кому неудобно? Дядя Майкрофт… – Она беспомощно оглянулась.

Майкрофт заскрипел зубами и, рывком поднявшись с дивана, в два шага оказался рядом и прижал ее к себе. Эмили уткнулась носом в его пиджак, сотрясаясь от плача. Майкрофт гладил ее по голове, глядя на Лестрейда серыми от злости глазами.

- Почему? – Эмили повернула к отцу зареванное лицо. – Почему ты хочешь, чтобы мы ушли?

- Да не хочу я никуда уходить! – взорвался Лестрейд и тут же ошеломленно замер, уставившись на Майкрофта округлившимися глазами.

Воцарилось недолгое молчание.

- Так, - негромко сказал Майкрофт. – Так. - Он побарабанил пальцами по губам. Потом глубоко вздохнул и посмотрел вниз – на Эмили. Та испуганно посмотрела на него в ответ.

– Сделаешь для меня одну вещь? – попросил он.

Девочка растерянно кивнула.

- Можешь лечь сегодня сама? Нам с твоим отцом надо серьезно поговорить.

Эмили просияла. Потом обняла Майкрофта изо всех сил – тот потрепал ее по волосам – бросила на отца умоляющий взгляд и выбежала из гостиной.


- Итак, - начал Майкрофт. – Что ты этим хотел сказать?

Лестрейд развел руками – понимай, мол, как знаешь. На Майкрофта он старался не смотреть, чтобы не выдать себя еще больше – и так уже наболтал достаточно.

- Мне действительно важно знать. – Ему показалось, или голос Майкрофта на самом деле дрогнул? - Ты имел в виду этот дом или… что-то другое?

Лестрейд упрямо смотрел в пол.

- Грегори… - мягко позвал Майкрофт.

Инспектор набрал в грудь побольше воздуха – как перед прыжком в воду – и поднял голову. А, пропади оно все пропадом!

- Ачегобытебебольшехотелось? – скороговоркой выпалил он.

Такого Майкрофт явно не ожидал.

- Мне? – растерялся он. – Я вообще-то первый спросил...

Это прозвучало так по-детски, что Лестрейд чуть не рассмеялся..

- Детский сад, - констатировал он. – Штаны на лямках. Ну в самом деле, Майкрофт, может хватит? Если ты хочешь, чтобы мы остались, так и скажи. И не задавай дурацких вопросов – а то ты сам ничего не видишь. Ты же чертов Холмс!

- Нет, - тихо произнес Майкрофт.

- А. – Лестрейд потер рукой лоб и моргнул. Все вокруг вдруг стало каким-то серым. – Ну что ж. Я так и думал. Видишь, это совсем не сложно. – Он повернулся, чтобы уйти, но Майкрофт тут же схватил его за плечо.

- Да постой… невозможный ты человек…

Инспектор остановился, обернувшись. Майкрофт смотрел на него отчаянными глазами. У Лестрейда внезапно захватило дух – от такой же отчаянной надежды.

– Я не на твой вопрос отвечал, - пояснил «чертов Холмс». - Я имел в виду – не вижу. То есть, вижу, но не верю. Самому себе не верю, понимаешь? Когда дело касается тебя, - тихо закончил он.

Такого облегчения Лестрейд не испытывал ни разу в жизни.

- Идиот! – От облегчения он даже начал смеяться. – Мог бы просто спросить.

Майкрофт дернул плечом. Слишком гордый – понятно. Лестрейд, продолжая смеяться, сгреб это рыжее недоразумение в охапку и уткнулся носом ему в шею.

- Ммм… Знал бы ты, как давно мне хотелось это сделать, - признался он, вдыхая знакомый аромат.

- Могу тебя уверить, совсем не так давно, как мне, - отозвался Майкрофт, осторожно его обнимая и запуская руки под так удачно растянутую футболку.

От прикосновения его пальцев кожа Лестрейда покрылась мурашками. Он довольно замычал и начал методично покрывать вожделенную шею короткими поцелуями. Прервавшись только, чтобы уточнить:

- И сколько?

- Да примерно столько, сколько есть, - последовал ответ.

- Господи, Майкрофт! - От удивления Лестрейд даже остановился. Он поднял голову, заглядывая своему личному британскому правительству в лицо. – Ты что, серьезно? ПЯТЬ ЛЕТ?

- Я терпеливый, - объяснил Майкрофт.

Лестрейд открыл рот.

«Обалдеть!» - хотел сказать он, но не успел: хитрое правительство тут же воспользовалось ситуацией и устроило небольшую локальную интервенцию. Очень… ммм… впечатляющую. Лестрейд с энтузиазмом ввязался в конфликт.

Некоторое время стороны боролись с переменным успехом, потом инспектор сдался на милость победителя, о чем ничуть не пожалел. Как он и думал, способности Майкрофта к языкам были поистине выдающимися.

- Я должен… все… тебе… компенсировать, - пытаясь отдышаться, проговорил Лестрейд. – Как там… аннексия и контрибуция?

- Угумн, - глубокомысленно согласился Майкрофт, с увлечением исследуя губами его подбородок. Инспектор мимоходом порадовался, что успел сегодня побриться. Сам он тем временем расстегивал на Майкрофте пиджак, пытаясь добраться до спрятанного под ним жилета. Он давно об этом мечтал.

Британское правительство пошло ему навстречу, передернув плечами, и пиджак мягко стек на кресло.

- Может, стоит повесить? – нахмурился Лестрейд. – Есть в этом что-то ужасно неправильное: в жизни не видел, чтобы ты разбрасывал одежду.

- Убью, – пригрозил Майкрофт, целуя его в ухо. – Нашел время думать о тряпках.

- А вдруг Эмили ночью за чем-нибудь выйдет, а тут твой пиджак. А тебя в нем нет. Она же испугается. Решит, что тебя унесли призраки.

- Ты прав, - согласился Майкрофт, целуя его в другое ухо. – И вообще. Мы ведем себя недопустимо. У нас ребенок.

- А мы тут устроили, - поддержал его Лестрейд и потерся щекой об его скулу. – Надо прекращать и быстро перемещаться в спальню. Короткими перебежками.

- Согласен.

- Немедленно.

- Сейчас же.

- Тогда убери руки.

- А ты прекрати обнимать меня за шею.

- Ха, думаешь, это так просто?

- А мне, думаешь, просто? Я пять лет этого ждал.

Лестрейд подумал.

- Обещаю держать тебя за руку, – торжественно поклялся он.

- Ммм… нет, все равно не могу.

- За ногу? – усмехнулся инспектор. - Выше?

- Не смеши. – Майкрофт фыркнул.

- А что остается делать? – философски протянул Лестрейд и крепко поцеловал свое личное британское правительство в губы. – Давай, Майкрофт. Я в тебя верю. – Он со вздохом разжал руки и шагнул назад.

- Садист, – грустно констатировал Майкрофт.

- На себя-то посмотри, - ухмыльнулся Лестрейд. – Ты бы себя видел. Тебя надо законом запретить. Я сейчас в обморок упаду.

- А я уже упал. На тебя вообще смотреть невозможно. Может удар хватить.

- Так и не смотри.

- Я же говорю – садист, - вздохнул Майкрофт, глядя, как Лестрейд поднимает с кресла его пиджак. - И клятвопреступник. Кто обещал держать меня за руку?

Инспектор взял Майкрофта за руку и потащил к дверям.

Проходя мимо спальни Эмили, они затаили дыхание. Тишина.

- У нас на редкость удачный ребенок, - прошептал Лестрейд.

- Мое воспитание.

Инспектор тихо рассмеялся.

До спальни удалось добраться без происшествий.


- Ну наконец-то. - Лестрейд закрыл дверь на ключ, выключил свет, оставив один ночник, и вручил Майкрофту его пиджак. – Вешай помедленнее, - предупредил он. – Чтобы я до кровати успел добраться.

Пиджак тут же полетел на пол.

- Все понятно, - сокрушенно заметил Лестрейд. – Все-таки призраки. Сознавайся, кто ты такой и куда ты девал моего Майкрофта?

- Убил и съел, - ухмыльнулся тот, снимая ботинки.

- Так и знал, - вздохнул Лестрейд и присел на край кровати. – Иди сюда, чудовище, я буду тебя раздевать.

Майкрофт послушно приблизился.

- Босиком! – схватился за сердце Лестрейд.

- Никому не говори, - предупредило его британское правительство. – Это государственная тайна.

- И она умрет вместе со мной… примерно через минуту. Если я немедленно не сниму с тебя эту штуку. – Он медленно – наслаждаясь моментом - расстегнул пресловутый жилет и развязал галстук. Потом взял Майкрофта за руку и, поцеловав в ладонь, освободил его рукав от запонки. Повторил процедуру со второй рукой и, наклонившись, сунул запонки в удачно подвернувшийся ботинок.

- Чтобы не потерялись, - пояснил он. – Главное – не забыть. А то потом будешь скакать…
- Как я удачно отдал часы в чистку, - закатил глаза Майкрофт. – Страшно представить, куда бы ты их засунул.

- Лучше не представляй, - согласился Лестрейд, расстегивая его рубашку. Под ней ничего не оказалось – кроме самого Майкрофта, разумеется.

«Вот почему жилет», - понял инспектор. Такой подход к делу ему определенно нравился. Он развел полы рубашки в стороны и приник губами к обнажившейся коже.

Майкрофт прерывисто вздохнул и сжал его плечи.

- Тощий как доска, – расстегивая его ремень, пробормотал Лестрейд. – Ну зачем тебе диета, скажи на милость?

- Как раз за этим, - тяжело дыша, откликнулся Майкрофт и потащил наверх его футболку.

Лестрейд с удовольствием от нее избавился. А потом аккуратно взял Майкрофта за бедра и притянул к себе на колени, чтобы удобнее было снимать с него рубашку. Что он с удовольствием и проделал, скользнув ладонями по белым до прозрачности плечам.

Майкрофт задрожал.

- Замерз? – посочувствовал Лестрейд и прижал к себе дрожащее правительство покрепче, поглаживая его по спине.

- Отнюдь, - сквозь зубы выдавил Майкрофт.

- О? – приятно удивился инспектор и уткнулся носом ему в ямку между ключиц. Лизнул, с наслаждением втягивая в себя знакомый запах, и со вкусом принялся целовать все, до чего мог дотянуться.

- Тебе-то хорошо, - пожаловался Майкрофт, вздрагивая, когда губы Лестрейда касались особо чувствительных мест на его коже. – Ты такой спокойный. Если бы я на тебе не сидел, я бы даже засомневался…

- Я просто до смерти боюсь, - приглушенно пояснил Лестрейд, не прерывая своего занятия. – А когда я боюсь, я всегда такой. Отличное… качество… для копа. Что? – На виски легли теплые ладони, вынуждая его поднять лицо. – Мффмм…

Когда Майкрофт, наконец, оторвался от его губ, у инспектора кружилась голова.

- Ты потрясающий, - глядя на него блестящими глазами, сообщило британское правительство. – Тебе нечего бояться, поверь. Никаких аннексий… с твоей стороны.

Лестрейд потряс головой, ставя мозги на место.

- Ты имеешь в виду… Вау! – До него дошло. – Ты уверен?

- Долбаные пять лет, - закатил глаза Майкрофт. – Ну конечно, я уверен.

- А я справлюсь?

- Даже не сомневайся, - мягко усмехнулось его правительство. – Принцип абсолютно тот же. И я помогу.

- Тогда начинай немедленно, - посоветовал Лестрейд. – А то я сейчас взорвусь.

Майкрофт серьезно кивнул и «начал».


Первым делом он избавил инспектора от штанов – очень мило с его стороны. А потом Лестрейд узнал о себе много нового, в частности, о своей способности издавать подобные звуки – раньше он за собой таких талантов не замечал. Но что оставалось делать, когда это рыжее чудовище вместо того, чтобы… ну, я не знаю – прилечь? - скользнуло на пол, встав перед ним на колени, и принялось вытворять своим ртом такое, что у инспектора в прямом смысле глаза на лоб полезли.

- М-м-м-май... – Он даже заикаться начал, бедняга.

- Мрррр? – вопросительно мурлыкнуло британское правительство, от чего его горло… О, господи!

- Майкрофт!!! - Лестрейд взвыл и ухватил его за уши, останавливая.

Тот поднял глаза. От этого зрелища инспектор едва не отдал богу душу.

- Ты смерти моей хочешь? – жалобно спросил он. – Мне, конечно, не пятнадцать, но…

Майкрофт с сожалением выпустил военнопленных, напоследок облизнувшись.

- Извини, увлекся, - ухмыльнулся он. – Уши отпусти?

- Ну уж нет! – не согласился Лестрейд и потянул его наверх.

Майкрофт с удовольствием вернулся к нему на колени, и какое-то время они увлеченно целовались, сталкиваясь руками в стратегически важных местах: инспектор наконец-то добрался до пуговиц на правительственных брюках.

Эти столкновения привели к тому, что Лестрейду вновь срочно потребовалось отдышаться.

- Тайм-аут, - сообщил он, хватая Майкрофта за запястья.

Тот послушно убрал руки, но быстро нашел им новое применение, запустив их инспектору в волосы. Длинные пальцы нежно перебирали отросшие седеющие пряди, и Лестрейд тихо млел, уткнувшись носом Майкрофту в шею. Хотелось мурчать.

- Отдохнул? – поинтересовалось правительство. – Можно продолжать?

Вместо ответа Лестрейд подхватил его под лопатки и, развернув, уронил спиной на кровать. Майкрофт вытянулся на ней, глядя на него из-под ресниц. Инспектор довершил ансамбль на полу, прибавив к нему остатки правительственного облачения, и навис над Майкрофтом, горя жаждой мести.

- Не дергайся. А то еще укушу… - предупредил он.

Майкрофт предсказуемо дернулся, уставившись на него с изумлением.

- Я кому сказал? – Лестрейд прижал его руки к кровати. – У меня, знаешь ли, нет твоего опыта, так что… - Он наклонился.

- Ашшш! – зашипел Майкрофт и вцепился в покрывало так, что побелели пальцы.

Лестрейд припомнил свои детские навыки пожирания чупа-чупсов и с энтузиазмом принялся за дело.

Через минуту Майкрофта затрясло. Инспектор оторвался от своего занятия и посмотрел на него с тревогой.

- Эй, ты там живой? – позвал он. – Я что-то не так сделал? У тебя такое лицо…

- Н-н-наоборот, - заикаясь, отозвался Майкрофт. – Д-даже слишком т-так. Т-тайм-аут.

- Ага! – обрадовался победитель чупа-чупсов. – Я отомщен! А говорил, что терпеливый…

Майкрофт открыл глаза – синие, как вечернее небо – и бросил на него затуманенный взгляд.

- Ух ты! – вырвалось у Лестрейда. – Ты сейчас просто… просто…

Майкрофт не дал ему договорить – обнял за шею и притянул к себе. Лестрейд потянулся как кот и потерся о него всем телом.

- Кто-то обещал помочь, - шепнул он.

Британское правительство с готовностью кивнуло, сунуло руку под подушку и извлекло оттуда полупустой тюбик с прозрачным гелем.

Лестрейд посмотрел на него со значением.

- А что было делать? – поднял брови Майкрофт. – Ты же спал прямо за стеной. Я, знаешь ли, не железный.

- Бегать в душ на втором этаже, - со знанием дела посоветовал Лестрейд.

Британское правительство посмотрело на него непонимающе.

- Ты тоже спал за стеной, - пояснил инспектор.

Глаза Майкрофта вспыхнули.

Лестрейд, смеясь, начал покрывать поцелуями его лицо. Майкрофт пытался поймать его губы и тоже смеялся.

Так, смеясь, они и добрались до главного.

Лестрейд, смеясь, воспользовался содержимым тюбика, Майкрофт, смеясь, обнял его ногами за талию, смеясь, протянул руку вниз, направляя, смеясь, подался навстречу, смеясь, принял все то, что инспектор имел ему предложить, смеясь… хотя нет, стоп. Тут им уже стало не до смеха.

- О господи! – Лестрейд зажмурился. – Это… это... - Он прислушался к себе.

Ощущения были… захватывающими.

- Грегори, – выдохнул Майкрофт.

- Ммм…

- Я больше не могу.

- Ммм?

- Двигайся, - прошипело британское правительство. - Или я за себя не ручаюсь.

Лестрейд поспешно последовал его совету.

Майкрофт закрыл глаза, закусив губу.

Это было интересно.

Лестрейд включил вторую передачу.

Майкрофт застонал сквозь зубы, выгибаясь.

Это было… красиво.

Лестрейд перешел на третью.

Майкрофт поднял руку и вцепился в нее зубами, чтобы не кричать.

А вот это было совершенно невыносимо.

Лестрейд поспешно зажмурился, вспоминая таблицу умножения. Он очень не хотел сдаваться раньше времени. Не ради себя, ради Майкрофта.

Таблица помогла - британское правительство первым выкинуло белый флаг. Хотя это была почти ничья – капитулируя, Майкрофт застонал так, что у инспектора начисто снесло крышу, и подлое тело тут же этим воспользовалось, быстро сравняв счет.


Лестрейд упал на Майкрофта, хватая ртом воздух.

- Боже, – прохрипел он. – Я должен тебя арестовать.

- За что? – так же тяжело дыша, поинтересовался тот.

- За попытку убийства государственного служащего.

- А. – Майкрофт повернул голову и поцеловал его в висок. - Тогда себя тоже арестуй.

- Будем сидеть в одной камере, - согласился Лестрейд. – Тебе не тяжело?

- И не надейся.

- Все равно надо… ну…

- В душ?

Лестрейд оценил свое состояние.

- Не дойду, - честно признался он. – У тебя есть какая-нибудь тряпка?

- Вон, на полу, - усмехнулся Майкрофт. – Целая куча тряпок.

- Не кощунствуй, - строго сказал инспектор. – Хотя если ты имеешь в виду мою футболку…

- На тумбочке есть салфетки, – перебило его правительство. – Если ты протянешь руку…
Лестрейд не глядя захлопал по тумбочке.

- Ага.

Он скатился с Майкрофта и произвел необходимые гигиенические процедуры.

- Спасибо, - вежливо поблагодарило его правительство.

- Не за что. Для себя стараюсь. – Он нагло улегся обратно, упираясь подбородком в сложенные руки.

Майкрофт немедленно поцеловал его в нос. Лестрейд сонно улыбнулся.

- Устал? – полуутвердительно спросил Майкрофт.

- А ты что, уже готов на второй заход?

- В моем возрасте? – фыркнул тот. – Помилосердствуй. Полчасика придется подождать. А лучше – до утра.

- Речь не мальчика, но мужа, - пробормотал Лестрейд. – Ты снял с моего сердца камень, чудовище. Я пошевелиться не могу.

- Хотя утром, наверное, не получится, - с сожалением прикинул Майкрофт.

- Это еще почему? Работа? Отложи. У тебя медовый… день. Или что-то важное?

- Ничего важного. Я не об этом. Поедем в питомник.

- В какой питомник?

- В собачий.

Лестрейд начал смеяться.

- Ты неподражаем. – Он потянулся за очередным поцелуем. Майкрофт с удовольствием ему ответил. – Эмили будет просто счастлива.

- Заслужила, - пожало плечами правительство.

- Я даже знаю, как мы назовем собаку, - усмехнулся инспектор. И озвучил: – Шерлок, фу!

Майкрофт фыркнул.

- Он обидится.

- Заслужил.

- В смысле?

- Да за весь этот цирк, что он устроил.

- Ты о чем это? – не понял Майкрофт.

- О том, что мне вдруг стало как-то очевидно. Все эти его выходки с диктофонами в карманах, твои дела, реклама эта кошмарная… Хорошо, что Джон вмешался, а то бы я еще пять лет от тебя бегал.

- Подожди-подожди... – Майкрофт завозился. Лестрейд послушно откатился в сторону, заодно накрыв их покрывалом. Майкрофт сел, глядя на него с удивлением. – Ты что имеешь в виду?

- Ну это все. – Инспектор оперся на локоть и обвел рукой комнату. - То, что он нас сводил. И с делом тянул так долго, чтобы мы… ну, ты понимаешь. Любовь – штука заразная. Сразу хочется всех вокруг осчастливить. Даже Шерлока пробило, как видишь.

- О, господи! – Майкрофт потер виски. – А я-то думаю, чего он на меня нарыл? Вот поганец. – Он начал смеяться. Лестрейд смотрел на него с улыбкой.

- Сводил, говоришь? – Майкрофт немного успокоился. Он улегся обратно, притянув инспектора к себе. Лестрейд с удовольствием притянулся.

- По мере сил, - подтвердил он, целуя теплое плечо. – До сих пор кошмары снятся.

- Надо послать Джону цветы, - решил Майкрофт.

- А Шерлоку – косточку, - поддержал его инспектор.

Майкрофт задумался.

- Нет, - помолчав, сказал он. – Шерлоку я пошлю кое-что другое.


***

Следующим утром на Бейкер-стрит 221-б доставили два пакета. Без карточек.

- Это еще что такое? – не понял Джон, сняв обертку с коробки с розами. – От кого это?

Шерлок, изучающий содержимое узкого бархатного футляра, бросил взгляд на цветы.

- Майкрофт развлекается, - поморщился он.

- Это тебе за инспектора?

- Это ТЕБЕ за инспектора, - поправил его Шерлок.

- С чего ты взял? – удивился Джон.

Вместо ответа Шерлок развернул к нему футляр.

Джон присвистнул. В футляре лежал скальпель.

- Это тот самый?

- Ага.

- И что это значит?

Шерлок дернул плечом.


***

«считай, что я это сказал. доволен?»
ШХ

«Считай, что я это услышал. Вполне.»
МХ

«Шерлок.»
МХ

«?»
ШХ

«Я тебя тоже.»
МХ

fin
...на главную...


август 2017  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

июль 2017  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.08.11
Новости второй свежести [5] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.08.17 23:49:57
От Иларии до Вияма. Часть вторая [13] (Оригинальные произведения)


2017.08.17 21:17:11
Право серой мыши [6] (Оригинальные произведения)


2017.08.17 06:57:15
Секреты [30] (Гарри Поттер)


2017.08.17 01:21:47
Всё началось с Тайной Комнаты [34] ()


2017.08.16 22:35:46
Змееловы [1] ()


2017.08.16 09:44:58
Обреченные быть [4] (Гарри Поттер)


2017.08.15 19:50:11
Десять сыновей Морлы [38] (Оригинальные произведения)


2017.08.14 13:42:31
Другой Гарри и доппельгёнгер [10] (Гарри Поттер)


2017.08.13 18:59:51
Список [7] (Гарри Поттер)


2017.08.13 17:53:09
Последняя надежда [1] (Гарри Поттер)


2017.08.12 22:11:10
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [11] (Гарри Поттер)


2017.08.12 12:30:57
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2017.08.11 16:50:57
Camerado [6] (Гарри Поттер)


2017.08.11 16:34:00
Когда ты прикасаешься ко мне [5] ()


2017.08.11 14:26:31
Превыше долга [2] ()


2017.08.10 02:54:45
Рассыпая пепел [3] (Гарри Поттер)


2017.08.09 22:02:33
Своя цена [14] (Гарри Поттер)


2017.08.09 17:42:40
Мои стихи и иже с ними [2] (Оригинальные произведения)


2017.08.08 13:05:50
Быть женщиной [0] ()


2017.08.04 24:50:09
Слишком холодно [41] (Гарри Поттер)


2017.08.04 13:40:01
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2017.08.03 22:59:44
Виктория (Ласточка и Ворон) [12] (Гарри Поттер)


2017.08.03 17:03:45
Добрый и щедрый человек [2] (Гарри Поттер)


2017.08.02 18:42:19
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2017.07.30 20:13:03
Свой в чужом мире [2] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.