Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Почему Снейп не моется?
Потому что предусмотрителен. Ведь он знает, как каждый день сотни тысяч фанаток по всему миру настраивают свои магические зеркала и шары, чтобы увидеть его тело воочию.

Список фандомов

Гарри Поттер[18555]
Оригинальные произведения[1248]
Шерлок Холмс[718]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[185]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12764 авторов
- 26904 фиков
- 8671 анекдотов
- 17707 перлов
- 685 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Лабиринт

Автор/-ы, переводчик/-и: Levian N
Melissa Badger
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Размер:мини
Пейринг:Уолтер / Алукард (Герликард), Артур Хеллсинг
Жанр:AU, Drama, Romance
Отказ:Все права на персонажей «Хеллсинга» принадлежат Коте Хирано и тем, кому они принадлежат.
Цикл:Альтернативная реальность [3]
Фандом:Хеллсинг
Аннотация:Прежде чем искать выход из лабиринта, стоит решить, а хочешь ли ты это делать?
Комментарии:Гендерсвитч, технически — гет.
Сиквел к фанфикам «Альтернатива» и «Побочный эффект».
Каталог:нет
Предупреждения:mpreg, AU
Статус:Закончен
Выложен:2011.06.21 (последнее обновление: 2011.06.21 14:17:15)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 1561 раз(-a)



Машина только въехала в ворота, а Алукард уже стоял на крыльце, перед дверями особняка. Прислонившись к стене, он с недовольной гримасой прикрыл глаза: солнце светило до омерзения ярко, не верилось, что всего час-полтора назад ещё царила ночь. Бликуя стёклами и рокоча мотором, автомобиль приближался, будто по дорожке шустро полз большой, басовито ворчащий майский жук. Фыркнув, Алукард шагнул обратно в стену — насекомых он не жаловал никогда. И не хотелось торчать на пороге, будто жена, которая ждет не дождется возвращения блудного мужа — незачем показывать, как ему не терпится узнать, чем занимается Уолтер. Да и Алукард всегда любил прохладный холл, особенно в такие моменты, когда «добыча» появлялась на пороге, почти ослеплённая светом, а потом, не привыкнув еще к полумраку, шла вперёд, не видя его, не слыша, не зная даже, что он наблюдает за каждым шагом.

— Вы сегодня долго, Хозяин, — заметил Алукард, когда Артур ступил на первую ступеньку ведущей вверх лестницы. — Осмелюсь предложить свою помощь, раз столь важные деловые встречи затягиваются на всю ночь, — вежливо проговорил он и язвительно усмехнулся. Артур всё равно не увидит его, пока не взглянет на галерею второго этажа. — Моё присутствие может быть полезным, я умею уговаривать.

А ещё он отлично умел распознавать запахи. И ничем вроде бумаг и чернил ни от Артура, ни от Уолтера по возвращении не пахло. Зато явственно смердело дешевыми женскими духами, которые заглушали даже запах табака и алкоголя.

— Нет, Алукард, — Артур завертел головой, ничуть не удивленный раздавшимся ниоткуда вопросом. — А, вот ты где. Нет, Алукард, пожалуй, мне достаточно и Уолтера. К тому же твой облик… Вот выглядел бы ты как мужчина, я бы ещё подумал. А хотя нет. Даже в мужском облике ты слишком уж… — он пощелкал пальцами и рассмеялся, — импозантен. Любую девушку отобьешь, не моргнув глазом. Не то что Уолтер, — подмигнул он дворецкому и снова хохотнул. Чуть нахмурившись при словах Артура, Алукард понял, что одним бокалом тот сегодня точно не ограничился.

— Как пожелаете, — бесстрастно проговорил он и шагнул назад, к стене.

Напоследок он бросил быстрый взгляд на Уолтера и слегка улыбнулся — это было наибольшим из того, что они осмеливались демонстрировать при Артуре. Но Уолтер даже не смотрел в его сторону, а, сдвинув брови, трогал кончиками пальцев какое-то красное пятно на шее. Алукард попробовал присмотреться, но под черными волосами было не понять. Он отступил в тень.

Поездки Артура длились уже недели три. Но если поначалу Алукард даже верил, что это действительно деловые встречи (хотя, честно сказать, тогда ему было абсолютно всё равно, куда носит Хозяина, лишь бы тот меньше времени проводил в особняке), то к концу первой недели он уже заставлял себя выглядеть спокойным. Каждый раз, когда Уолтер возвращался и сетовал, как утомительно сопровождать Артура, Алукарду хотелось язвительно высказаться, что он, конечно, беременный, спит по двенадцать часов, ослабел и с каждым днём выглядит всё более женоподобно, но идиотом еще не стал. Помня темперамент Уолтера, Алукард с тем большей подозрительностью отнёсся к этой постоянной «усталости» и стремлению оберегать плод и «не утомлять лишний раз» Алукарда.

С большим трудом Алукард смог признать, что ревнует, но если раньше пренебрежение к его собственническим правам дорого обходилось любому, кто осмеливался только задуматься об этом, Уолтер еще даже не был предупреждён. Возможно, что зря. Людям нельзя доверять, это Алукард понял еще при жизни. Даже те немногие, кого он бы мог удостоить доверием, не заслуживают его — людская порода слишком слаба и хрупка, это Алукард уяснил уже после смерти. Почему же он не может себе позволить быть с Уолтером таким же жёстким, как с доброй полусотней всех прошлых любовниц и любовников? Почему лишь молча злится, даже если подозревает, что Уолтер устаёт не за плечом Артура, а в чужой постели? Почему, в конце концов, он так цепляется за какого-то смертного?! О своём неожиданном терпении и — хм, омерзительно — смирении Алукард старался слишком не задумываться, сухо решив, что пока что ему нужна кровь отца ребёнка. Вот только то, что эта причина была не настоящей, а выдуманной, он догадывался и сам.

Ну ничего, в обед он наконец выяснит, что это за деловая встреча, заканчивающаяся после рассвета. Уже вторая на этой неделе, кстати. И каждый раз эти до омерзения приторные цветочные духи, вульгарные и годные лишь для не стремящихся к утонченности шлюх.

***


Хотя Уолтер точно знал, что всем носферату положено спать в гробу, иногда ему казалось, что для такого необычного вампира, как Алукард, вполне можно было сделать исключение: порой в подвале ощутимо не хватало кровати. Впрочем, она не подошла бы к мрачному облику подземелья: ни к огромному чёрному гробу, ни к тяжёлым бархатным драпировкам на стенах, ни к оплывающим свечам в старинных бронзовых канделябрах. Уолтер ни за что не признался бы в этом вечно поддразнивающему его Алукарду, но слегка кладбищенская атмосфера почти успокаивала — нигде в особняке он не чувствовал себя так спокойно, как здесь.

Поэтому им приходилось делить одно кресло на двоих — Уолтер в нём, Алукард у него на коленях, перекинув ногу через подлокотник и рассеянно болтая ей в воздухе, отчего пламя свечей дрожало и шипело. В руке вампир держал бокал с кровью и отпивал из него редко, но с явной охотой. К донорской крови Уолтер, как всегда, подмешал чуть своей. Он к этому привык, но всё равно сам толком не знал, как относиться к алчности, с какой Алукард порой облизывал края бокала. Оба молчали, и Уолтер готов был уснуть после почти бессонной ночи, как вдруг Алукард негромко спросил:

— Ну, как прошла… деловая встреча?

Уолтер мгновенно очнулся от полудрёмы: чего-чего, а такого вопроса он не ожидал. Обычно Алукард никогда не интересовался «человеческими игрушками», относясь к совещаниям сэра Артура, на которых присутствовал в роли телохранителя, с апатией, граничащей с раздражением. А ведь встреча на самом деле и близко не была деловой, и Уолтер, в общем-то, понимал, почему сэр Артур просил не говорить кому бы то ни было о том, куда он на самом деле наведывался не реже трёх раз в неделю. Правда, Уолтер не понимал, почему обязательно было скрывать цель визитов сэра Артура и от Алукарда.

— Ну… — начал он, — ничего особенного, обычные скучные финансовые переговоры. Думаю, сэр Артур остался доволен результатом. — И добавил, чтобы придать своим словам убедительности: — А единственными вампирами, которых мы встретили, были комары. — Укус на шее (кто бы мог подумать, что сэр Артур заставит собственного дворецкого не только выступать в роли шофёра, но ещё и велит тащить по парку банальную корзинку для пикника) всё ещё неприятно зудел, и он машинально почесал кожу.

Алукард хмыкнул, уже в который раз подавив желание сказать Уолтеру, что слова не имеют значения — важнее то, что скажет тело. И сейчас висевшее в воздухе ощущение вины и смущения было слишком заметно. Уолтер лгал. И, возможно, даже тот самый мифический «комар» не далее чем час-два-три назад тоже полулежал в объятьях Уолтера и…

Собственная ревность раздражала так, что Алукард поморщился. Потянувшись, он поставил пустой уже бокал на столик рядом с креслом, а затем, удобнее устроившись на коленях Уолтера, запрокинул голову, молча требуя поцелуя. Но задумчивый взгляд Уолтера даже не был обращен на него.

— О чем ты думаешь?

— О людях, — туманно ответил Уолтер.

Вампир фыркнул и, положив ладони поверх обнимающих его рук, ласково погладил пальцы Уолтера. Даже смешно: ещё месяца два назад тот опасался оставаться в одной комнате с вампиром без своих перчаток, сейчас же сам первый снимает их, стоит ему войти в подвал или увидеть вампира в своей комнате. А ведь Алукард его ни о чем не просил.

— Неужели хочешь сказать, что не понимаешь их? Недостойно юного джентльмена говорить чужими словами, — поддразнил он. Казалось, что тепло объятий понемногу отогрело его, заставило забыть о том самом красноватом пятне, которое, возможно, действительно появилось от комариного укуса.

— Собственник, — улыбнулся Уолтер в ответ и легко коснулся губами его виска.

Вновь повисла пауза, на этот раз очень мирная и, как бы ни не любил Алукард этого слова, семейная. Он до сих пор не мог принять для себя, что с одним-единственным человеком оказался связан так крепко, как не был связан ни с одним из питомцев. У них семья, скрывающаяся от всех, но всё-таки семья. Да это слово даже звучало смешно!

— …Они обязательно расстанутся?

— Что ты сказал?

— Люди из разных кругов общества. Что бы они ни делали, как бы ни любили друг друга, всё равно вместе им не быть. Это… — Уолтер прищёлкнул пальцами, — как вода и масло. Бессмысленно и бесполезно.

Алукард, как ему показалось, слегка напрягся в его объятиях и поморщился. Уолтер хотел было спросить: что, неужели опять болит живот или тошнит? — но смолчал, вспомнив их недавний уговор. Никакой излишней заботы.

— Если мужчина заранее опустил руки, решив, что всё бесполезно, его и мужчиной назвать сложно, — так высокомерно хмыкнул Алукард, что Уолтер едва сдержал шутливое замечание, что по некоторым и не понять, какого они пола.

— Может быть, тебе просто легче об этом говорить, чем обычным людям, связанным сотней условностей, — поддразнил он. Тёмно-вишнёвые глаза Алукарда неуловимо блеснули. Уолтер продолжил уже серьёзнее: — Как по-твоему, если мужчина понимает, что из его влюблённости не выйдет ничего хорошего, разумно с его стороны продолжать… — он не договорил, не зная, как точно сформулировать. У сэра Артура определённо получилось бы лучше: судя по батарее полупустых бутылок в библиотеке, тот не один час провёл за тоскливыми размышлениями.

— Раз он уже решил, что не выйдет ничего хорошего, должен найти смелость признаться в этом. Или его так сковывает чувство долга и ответственности, что язык отнимается?

Уолтер с удивлением покосился на отвернувшегося вампира, но промолчал. Никакой лишней заботы — и никаких замечаний о смене настроения.

— А если он не в силах решить, что лучше выбрать — чувства или долг, и поэтому ведёт себя как последний… — Уолтер заметил в собственном голосе осуждающие нотки и замолчал. Кто он такой, чтобы кого-то порицать? И когда это он успел стать поборником нравственности и морали?

— Милый мой дворецкий, хочешь, я расскажу тебе одну забавную историю? — Алукард едва сдерживал злость: неожиданная трусость Уолтера, кругами ходившего вокруг темы расставания чуждых друг другу… возлюблённых? партнёров, вызывала отвращение. — Когда-то давно — слишком давно, чтобы ты слышал о нём, — жил один князь, влиятельный, могущественный, богатый. У него было всё, что можно пожелать: сила, власть, земли, слуги; само время подчинялось ему. Но однажды судьба решила показать, как воздушно всё, что он имел: она заставила его полюбить одну женщину. Та была никем для таких, как он, — не аристократка, учительница, чужая невеста, но он готов был сделать её королевой…

— Алукард, — покачал головой Уолтер, — это не тот случай. Есть такие женщины, о которых ты говоришь, а есть… м-м, как бы тебе сказать, не совсем…

— При чём тут женщины и не совсем женщины? — раздражённо перебил Алукард. Интересно, как давно Уолтера стало коробить, что он спит мало того, что вампиром, так еще и с мужчиной, хоть тот временно и ограничен лишь женским телом? — Да будь оба мужчинами, сути это не изменит. Важнее то, что тогда князю было всё равно. Он отлично понимал, что его избранница принадлежит совсем другому миру, что она не сможет сразу принять его, принять все условности, окружавшие его, что и он не сразу поймет её.

— Постой, ты же сказал, что она была чужой невестой. А я говорю совсем о…

— Да какая разница, чьей невестой она была! Она была человеком, я — вампиром, который захотел приблизить к себе человека — настоящего человека! — наделив её лишь бессмертием вампира. Я хотел даровать ей свою силу, но оставить её смертной, хрупким живым цветком среди мертвого, иссохшегося от времени сада. А то, что она любила не только меня, но и другого, было, право, мелочью. Я её любил. И я её добивался! — распаляясь, припечатал Алукард, не замечая, что уже давно развернулся и, упираясь коленями в сиденье кресла, всё высказывает прямо в лицо Уолтеру. — Всеми способами, какие были у меня в распоряжении, я её добивался.

Он замолчал, вызывающе глядя на Уолтера, но тот промолчал. Алукард дернул уголком рта, будто не мог решить, насмешливо улыбнуться или печально, и продолжил:

— Не из прихоти, не потому, что мне захотелось обзавестись еще одной невестой. Она бы ею и не стала, её я бы сделал равной себе, ради неё принизил прочих, — он помолчал немного, все эти «бы» горечью оседали на языке. — И всё это могло бы быть ненужным: она могла наскучить мне уже через пару десятков лет, я мог встретить ещё кого-то: красивую, покладистую, влюблённую — и всё, на что я пошёл, стало бы «бессмысленным и бесполезным», — издевательски хмыкнул Алукард и, помолчав, добавил уже совершенно спокойно: — Скорее всего, так бы оно и было. Но смысл не в том, что будет, а в том, что есть. Ты удивляешь меня, заставляя объяснять такие очевидные вещи: обычно в твоём возрасте далеко вперёд не заглядывают. Не умеют, — нарочито снисходительно сказал он в качестве финальной точки. Собственная разговорчивость и эмоциональность сейчас казались уже крайне нелепыми.

Уолтер молчал, не зная, что сказать: с одной стороны, в словах Алукарда была своя правда, непривычная ему, но странно близкая и понятная — разве он, Уолтер, отступил бы перед любыми препятствиями? С другой… с другой неожиданно царапнуло, с каким яростным, почти как в бою, пылом говорил Алукард о той, кого любил когда-то. Когда-то? По меркам Алукарда, наверное, не так уж и давно.

И зачем тот вообще перевёл разговор на призраки собственного прошлого — неужели затем, чтобы лишний раз напомнить, что Уолтер для него не более чем один из многих… партнёров, да ещё и юнее прочих?

Раньше вопросы возраста его почему-то не волновали, едко подумал Уолтер.

Он потёр лоб и в третий раз напомнил себе: никаких замечаний, никаких намёков на то, что Алукард ведёт себя как женщина. К тому же только что тот довольно резко напомнил, что на самом деле ей не является.

Попытка посоветоваться с Алукардом о сэре Артуре и его… проблемах провалилась с треском, прибавив проблем ему самому.

— Мне нужно идти, — нерешительно сказал он и пошутил: — Иначе меня уволят, и нам будет не на что жить.

— Ступай, — ровно ответил Алукард, но слегка улыбнулся, когда Уолтер стал ссаживать его со своих колен: — И не думай о будущем, живи настоящим.

— Я постараюсь зайти вечером — принести тебе ещё поесть, — сказал он, коснувшись губами прохладного бледного лба. Алукард снова улыбнулся и кивнул, несколько рассеянно. Рука Уолтера замерла в паре дюймов от талии вампира — пришлось напомнить себе, что иногда Алукард сильно не любит, когда кто-то касается его тела там, где он считает себя беззащитным.

Когда Уолтер уже выходил из комнаты, Алукард всё ещё сидел в кресле, мрачный и задумчивый. И дворецкий не видел, как, стоило закрыться двери, Алукард положил ладонь на живот и еле слышно повторил свой последний совет.

***


Вечером забежать в подвал не удалось: сэр Артур снова велел сопровождать себя. Он в явно приподнятом настроении сбежал по лестнице, насвистывая фривольную песенку, и бросил: «Как всегда, Уолтер!» Уолтер только головой покачал и пошёл к гаражу, чтобы через минуту плавно подогнать чисто вымытую машину к парадному входу. Уже зная маршрут, он доехал до цветочного магазина и приготовился ждать, пока сэр Артур по своему обыкновению будет не меньше четверти часа выбирать букет.

Барабаня пальцами по рулю и вдыхая резкий запах пряной воды и цветочной пыльцы, он впервые задумался, почему сэр Артур проводит так много времени в цветочном магазине, и в кондитерском — и в ювелирном, откуда никогда не выходит без завёрнутой в шёлк или бархат коробочки. Раньше Уолтер полагал, что поступки Артура ясны, как день, — во все времена мужчины тратили деньги, чтобы удержать возле себя лучших женщин и пользоваться их благосклонностью, — но теперь, после слов Алукарда, у него появился повод взглянуть на это с другой стороны — возможно, подарки были не платежом за любовь, а её… следствием?

Уолтер продолжал размышлять об этом всё время, что они ехали к мрачному, грязно-серому многоквартирному дому на востоке Лондона; дому, чьи крохотные тусклые окна обращены были на чахлые деревца в парке и железную дорогу поодаль.

Сэр Артур, мечтательно улыбаясь, отряхнул пиджак, мальчишеским жестом взъерошил волосы и всё тем же быстрым, на грани бега, шагом направился по узкой дорожке к обшарпанной парадной двери. И, когда он наконец-то возвратился под руку с одетой в простое чёрное платье стройной рыжеволосой девушкой и лично распахнул перед ней дверцу автомобиля, Уолтер наконец-то додумал застрявшую в голове и чем-то неприятную мысль: Хеллсинг-то, во всяком случае, не боялся любить женщину не своего круга и не считал, что она слабее, моложе, ниже по положению.

Сегодня сэр Артур повёл свою пассию в ресторан, отчего Уолтер облегчённо вздохнул: проще было следить из машины за дверями и окнами одного помещения, чем, как прошлой ночью, бессмысленно нарезать круги по парку, пытаясь одновременно и исполнять обязанности телохранителя, и не нарушать уединения влюблённых. Возможно, поэтому сэр Артур выбирал для сопровождения именно его, а не Алукарда, от которого вообще было сложно что-то скрыть. Даже удивительно, что Хеллсинг еще не выдал себя. Хотя, возможно, дело было в том, что вампиру ни до чего не было дела. По правде говоря, нынешний Алукард беспокоил Уолтера, слишком уж он был… пассивным, что ли? Как назло припомнилось, что сам себя вампир назвал «сломанным». Уолтер вышел из машины и, облокотившись о неё, закурил.

Мимо прошла смеющаяся парочка. Он на мгновенье почувствовал легкую зависть: этим двоим явно не нужно было скрываться от всех и вся, — но тут же вернувшаяся тревога стала сильнее. Он не смог припомнить, когда в последний раз видел Алукарда смеющимся. Конечно, он мог и преувеличивать проблему, но для него всегда было проще что-то сделать и пожалеть об этом, чем выжидать до последнего и уже злиться на собственное бездействие. Внимательно оглядев парадный вход в ресторан, окинув взглядом кусты и всех прохожих, которых было немало в теплый июльский вечер, Уолтер направился к неприметному магазинчику на углу.

Даже если Алукард назовёт его сентиментальным идиотом, то хотя бы улыбнется. Ну или усмехнется — Уолтер готов был потерпеть.

Скучающая хорошенькая девушка в цветочном магазине при виде Уолтера заметно оживилась, засуетилась, зашуршала блестящими обёртками, вытащила целый ворох лёгких газовых лент, задвинула за прилавок тяжёлые вазоны с давно отстоявшей своё водой. И, должно быть, шестым чувством угадав, что Уолтер примерно одного с ней круга, улыбалась шире, чем того требовалось, и то и дело задевала его руки своими тонкими пальчиками, и стояла чуть ближе, чем необходимо, показывая, какие хрупкие лепестки у розовой розы и как прекрасны нераспустившиеся орхидеи. Уолтер перевёл взгляд на округлую пышную грудь, обтянутую синей тканью форменного платья и недвусмысленно выставленную вперёд, и с тоской подумал, что теперь точно не сможет даже позволить себе безо всяких обязательств потискать симпатичную девчонку — Алукард ему голову оторвёт. Несмотря на то, что вечно чуть ли не с криком доказывает, как ему плевать на «людские условности».

Вот уж точно — собственник чёртов.

Ладно, в конце концов, если на то пошло, что есть у обычных девиц, чего нет у Алукарда? Впрочем, Уолтер мог точно сказать, чего у них нет — ни одна не ждала от него ребёнка.

Зато ни одной он не доверил бы прикрывать себе спину. Его уже порядком достало то, что каждая «монета» его жизни стабильно показывает две стороны, поэтому он бросил последний, немного грустный взгляд на пышную грудь девушки, забрал небольшой («Посмотрите, сэр, какой он нежный и изящный, только вот почти не пахнет, но вы сами так попросили!») букет, расплатился и вышел.

И всю обратную дорогу (на сей раз сэр Артур проводил девушку домой не на рассвете, а в первом часу пополуночи и, против своего обыкновения, не стал у неё задерживаться) Уолтер думал уже не о человеческих и нечеловеческих отношениях, а о материях гораздо более низменных — что подумает Алукард, получив в подарок спрятанный в багажнике букет, который к концу путешествия наверняка пропахнет бензином?

***


— Нам еще долго? — с ноткой нетерпения поинтересовался Алукард, когда Уолтер снова произнес драматическое «тс-с!» и увел их обоих за колонну. Сейчас они были в кухонном флигеле, причем вампира уже минут пять подмывало сказать, что с его помощью они бы могли давно дойти до любого места в поместье. Уж для Алукарда не было секретом ни то, кто из часовых спит, ни передвижения тех, что бодрствуют. Но нет, обещанный сюрприз должен был быть устроен именно Уолтером и никем иным.

А потом Уолтер вывел его в сад. И ради этого они тащились через весь особняк? Великолепно!

— Ну? — немного брюзгливо спросил Алукард. — Чего, предполагается, я здесь не видел?

— Погоди, — улыбнулся Уолтер и взял его под руку. — Не торопись. Как тебе сегодняшняя луна?

— Как обычно, — буркнул Алукард, но недовольство почти исчезло: луну, такую, как сегодня, огромную, золотистую, лишь едва-едва надкушенную с одного края, плывущую над чёрными кронами деревьев, он любил — и Уолтер об этом знал. — Так что там у тебя?

— Погоди, — повторил Уолтер с загадочной улыбкой. — Идём, прогуляемся немного.

Алукард позволил увести себя, но выглядел озадаченным и чем-то озабоченным, тонкие чёрные брови почти сошлись на переносице. Уолтер вел его к дальним аллейкам, но при этом поглядывал не только на вампира, но и подмечал каждый поворот, лавочку или скульптуру. Продумав сюрприз, он не учел, что в этот раз пойдёт не от гаражей, а со стороны кухни, да еще и ночью, что превращало обычную прогулку по парку в блуждания по настоящему лабиринту. Он до сих пор не был уверен, туда ли свернул, да и всё сильнее сомневался, что вампиру понравится подарок. Вот полная луна однозначно сработала: Алукард шел рядом, взяв его под руку и положив голову ему на плечо. И это было настолько естественно, что Уолтер боялся спугнуть умиротворение вампира, и потому замедлил шаг. К тому же он уже видел отсюда смутно белеющие в полумраке огромные мраморные вазоны, в одном из которых (понадеявшись, что свежий ночной воздух перебьёт запах бензина и автомобильного масла) спрятал букет.

— О чём-то хочешь со мной поговорить? — спросил вдруг Алукард таким странным тоном, что Уолтер порядком удивился.

— Не совсем. — Он решил, что дальше тянуть не стоит, и подвёл Алукарда ближе к вазонам. — Закрой глаза, — попросил он. — Только не подглядывай — я и так знаю, что ты многое можешь.

Алукард искоса глянул на него, скривив губы в подобии скептической усмешки, но всё-таки зажмурился и выглядел при этом так комично-трогательно, что Уолтер, прыснув, еле подавил порыв небольно ущипнуть его за нос или прижать к себе. Вместо этого он нашарил за спиной букет.

— Можешь открывать.

Пушистые ресницы дрогнули и поднялись.

Увидев обещанный сюрприз, Алукард ещё несколько раз моргнул:

— Цветы? — Он удивленно посмотрел на букет, потом поднял взгляд на напрягшегося Уолтера, улыбнулся было, но чихнул. Он не успел удивиться: вампиры обычно не чихают, — как вдруг чихнул еще один раз, а потом и другой, и третий. И с каждой секундой щекочущий нос запах, да и не запах даже — вонь становилась всё сильнее. Не переставая чихать, Алукард вслепую оттолкнул букет и рассмеялся над собой. Как же всё это было глупо! Букет — и для него? А он не может выдержать запаха, будто чересчур болезненная девица. Веселья прибавлял Уолтер, который бормотал что-то, уверял, что он не специально, просил прощенья и вообще старался отвести его в сторону. Алукард уже не чихал, а хохотал, повиснув у него на локте и стирая тыльной стороной ладони выступившие слёзы.

— Признайся, там был… там точно не было чеснока? Листья, стебли, — сдерживая рвущийся наружу смех, он фыркнул, чуть не сказав про сами луковицы, — еще что-нибудь? — он поднял глаза на Уолтера, но тот выглядел так уморительно виноватым, что успокоившийся было Алукард захохотал снова. — Или их святой… ой… водой поливали?

Когда Алукард наконец взял себя в руки и смог говорить нормально, нигде поблизости не было видно цветов. Или Уолтер уже успел отвести его довольно далеко, или попросту отшвырнул букет куда-нибудь в кусты. Представив, как это выглядело со стороны, Алукард едва заставил себя остаться спокойным. Он в последний раз провел пальцами по щекам и, скомкав, убрал испачканные алым перчатки в карман. Остановился и развернулся к Уолтеру, растерянность и почти отчаянье на лице которого сейчас увидел бы любой.

— Всё? — запрокинув голову, Алукард повертел ею, чтобы Уолтеру легче было рассмотреть его лицо.

— Что?

— Чисто?

— А, да… Хотя нет, еще капелька. — Алукард закрыл глаза, чуть улыбнувшись, когда теплый палец провел около уголка глаза. — Теперь чисто.

Пользуясь тем, что Уолтер склонился к нему, вампир обхватил его руками за шею и заставил нагнуться еще ниже. Запечатлев уверенный поцелуй на его губах, Алукард отстранился, но объятий не разорвал.

— Спасибо за сюрприз. Мне очень понравилось. Только можно в следующий раз без цветов? — улыбнулся он и, чуть прищурившись, предвкушающе добавил: — Следующая очередь устраивать сюрпризы — моя.

— Если что, у меня аллергия на брокколи, — ответил Уолтер на его улыбку. — Но я надеюсь, что ты выше мелкой мести.

Алукард неопределенно улыбнулся и на мгновенье помрачнел. Казалось, он хотел сказать что-то неприятное или нелестное для Уолтера, но облачко недовольства исчезло так же быстро, как появилось. Сделав вид, что ничего не заметил, Уолтер вновь подхватил Алукарда под руку и повел дальше вглубь парка. Уж на лунный свет и ночь у вампира точно не было аллергии.

Алукард всё продолжал улыбаться: давно Уолтер так его не веселил. Но хотя он не мог не думать о собственной странной реакции, приятно было само осознание того, что только что Уолтер сделал ему подарок. Такие цветы точно не росли в окрестностях особняка, да и устроить, хм, свидание прямо под самым носом сэра Артура — это невероятно льстило. Даже в глубине сада их могли заметить, а, в отличие от Алукарда, Уолтер не мог спрятаться в тенях. Но при этом даже не попросил вампира изменить костюм на менее заметный. И хорошо, что не попросил — сегодня Алукард чувствовал себя слишком уставшим даже для такой ерунды. Возможно, оттого, что так толком и не заснул после ухода Уолтера. Стоило задремать, как слышался звук открывающейся двери, но каждый раз Алукард понимал, что ошибся. Он попробовал поесть, но едва заставил себя выпить хоть немного: более мерзкой, мёртвой крови он не ел давно. Когда Уолтер всё-таки пришел, много позднее полуночи, Алукард с трудом сдержался, чтобы не сказать, что не стоит давать обещаний, если не можешь их выполнить. Всё-таки он понимал — причиной дурного настроения был лишь голод и те самые полтора глотка, ледяным камнем лежащие в желудке. Теперь же всё в прошлом, можно было просто идти рядом, прижимаясь к теплому боку, и ни о чём не думать. Лишь ночь, луна и никакого холода.

Однако не прошли они и нескольких ярдов, как вспомнился утренний разговор, и сюрприз предстал совсем в ином свете. Не подарком, а заглаживанием вины, да ещё и обидным: подачка, как какой-нибудь человеческой девице, а вампиру и вовсе бесполезная. Алукард резко остановился.

— Уолтер, к чему ты спрашивал утром о сословных различиях? Тебе это так важно?

— Мне?

Успевший уйти на шаг вперед Уолтер глупо моргнул. Алукард в ответ изогнул бровь.

— Тебе, — повторил он. — Если жалеешь, что связался со мной, лучше скажи об этом побыстрее. Обещаю не рыдать навзрыд и не выцарапывать тебе глаза, я не соблазненная девица. Я безграничной преданности от людей не жду, — жестко добавил он, почувствовав подтвердивший все его мысли горьковатый запах чувства вины. — И один быть привык.

— Послушай, вообще-то…

— Я тебя не держу, Уолтер, и мстить не собираюсь. — Алукард машинально опустил взгляд на собственный живот. — И за это — тоже.

— Постой, Алукард, ты что, решил, что я о нас с тобой говорил?

— А поблизости есть ещё… нестандартные парочки? — едко поинтересовался вампир, прищурившись, и Уолтер, несмотря на собственную усталость и обиду от идиотской ситуации, чуть не заулыбался от умиления: скептическая насмешливая гримаса неожиданно шла бледному женскому лицу Алукарда.

— Алукард, я вовсе не нас имел в виду. — Запах вины был явным, однако дворецкий не врал. Алукард поморщился — опять что-то непонятное с восприятием, — с людьми вообще всё было сложным, зря он связался с этим… даже пока ещё не мужчиной. — Я всего лишь наблюдал… за одной парой, и задумался, возможно ли у них будущее. Только и всего. Но если ты так уверен, что у нас его быть не может, — Алукард уже приготовился брезгливо хмыкнуть, — я сумею переубедить тебя, во что бы то ни стало…

— Да неужели? — не сдержал Алукард ехидства, но Уолтер ничем не показал, что слышал его.

— …сумею, — решительно продолжил Уолтер. — Если ты думаешь, что ты носферату, бессмертное, высшее, неуязвимое и так далее существо, то это не даёт тебе права в одиночку решать то, что касается нас обоих. Да, я человек, слабый, смертный, но у меня есть своя воля, свои желания, и я не считаю, что ты имеешь право думать за меня. Я этого не позволю. Я, Уолтер Кумм Долнез, не позволю. И мне неважно, что ты живешь дольше, чем я могу осознать, и рядом с тобой было столько жен… муж… других смертных, что я в жизни не повидал. Поняла? То есть, понял?

Уолтер замолчал, переводя дух, и Алукард всё-таки хмыкнул, но уже совершенно растерянно. Только сейчас он заметил, что невольно отступил на шаг, но даже теперь Уолтер нависал над ним, и как никогда вызывал восхищение. Право, красивых людей носферату повидал немало; Уолтер, конечно, на Аполлона не тянул, но и Гефестом не был, и всё же было в нём что-то… что-то… что-то такое, чего сам Алукард не мог разгадать, познать, что влекло его так, как не манила ни кровь, ни другие женщины, ни другие мужчины.

Хотя, вспоминая других женщин, не было ли у него абсолютно так же с?.. Нет, нельзя. После утренней вспышки, совершенно неуместной в присутствии Уолтера, он приказал себе не вспоминать о Мине. Хотя бы в ближайшее время. И особенно некстати было бы предаваться воспоминаниям сейчас.

Не отводя взгляда от решительного лица Уолтера, он, злясь на самого себя за это необъяснимое влечение, всё представлял, как другие губы касаются этого лица, как другие руки расчесывают черные, как вороново крыло, волосы, как сам Уолтер довольно прикрывает глаза… Проклятие! Уолтер мог говорить что угодно о другой паре, о том, что он наблюдал за ними и задумался, мог даже что-то требовать от него, заявлять о своём праве. Но это ничего не изменит: не вытравит будто пропитавший всё вокруг — даже здесь! — запах тех самых цветочных духов.

Значит, Уолтер не позволяет ему решать за двоих? Замечательно. Он решит только за себя. Ему нужна пока что кровь Уолтера, тому по какой-то причине хочется крутиться рядом — нормальное сотрудничество. С остальным он как-нибудь справится.

— Значит, речь шла не о нас? — уже спокойно проговорил он. — Отлично. Пойдем, сюда кто-то идёт.

На самом деле, кроме них, в саду никого не было, но ему требовалось время на раздумья. Решив всё для себя, он снова засомневался. Вдруг Уолтер действительно не лгал ему, вдруг… На мгновение Алукард почувствовал презрение к себе. С каких это пор он стал таким ничтожеством? Не с тех ли, когда по прихоти Артура согласился принять этот легкомысленный облик? Или когда решил из чувства собственности — тоже мне, какая-то Мари! — соблазнить Уолтера?

Скрывая злость, Алукард прошел еще несколько шагов, прежде чем заметил, что Уолтер не идёт следом. Оглянувшись, он увидел, что тот так и стоит на месте. Будь Алукард случайно забредшим в этот сад вампиром, он мог бы, пожалуй, испугаться: обычно Ангел Смерти так смотрел на свою цель, и пальцы его подрагивали в предвкушении, заметном даже для человеческого взгляда.

— Если ты так и уйдешь, я буду считать это ответом, что пошел бы ты, мальчик, к черту со своими требованиями, я буду мотать тебе нервы и дальше.

— Мы всё выяснили, — поднял бровь Алукард. — Я понял тебя неверно. А значит, ты можешь не обращать внимания на всё, что я наговорил, я забуду то, что наговорил ты. Разве вы, лю… Разве так не поступают обычно? Одно «но»: не смей обращаться ко мне как к женщине, — отчеканил вампир, почему-то ярче всего запомнив мелкую оговорку Уолтера. — Я мужчина, всегда им был, есть и буду. Даже если пока моё тело настолько, — он похабно ухмыльнулся, — удобно тебе. Как мужчина, — подчеркнул он, пожав плечами, — я отлично тебя понимаю, и ничуть не оскорблён. А луна сегодня действительно хороша, — зачем-то добавил он безмятежным тоном.

— Понимаешь, как мужчина? — переспросил Уолтер неприятным даже для самого себя голосом, злым и ломким. — Знаешь, Алукард… не тянешь ты на мужчину. Хотя, если ты настаиваешь…

Алукард по-прежнему не смотрел на него, повернув оскорбительно бесстрастное лицо к сияющему лунному диску. Уолтер до последней из тех коротких секунд, что понадобились ему, чтобы одним прыжком преодолеть несколько футов, что их разделяли, не верил, что вампир действительно вообразил, будто наглые обидные слова сойдут ему с рук.

— …если настаиваешь, поговорим, как мужчины. Как тебе это понравится, Алукард? — Ярость вспыхнула мгновенно, будто что-то внутри Уолтера с жадным нетерпением ждало этого момента — момента, когда можно не сдерживаться, когда больше не нужно останавливать собственную руку, когда…

…Он всё-таки ожидал, что Алукард увернётся, ускользнёт, рассыплется на сотню крошечных пылинок в лунном свете. И потому, когда черноволосая голова беспомощно мотнулась на тонкой шее, из носа от сильного удара брызнула кровь, а сам вампир поскользнулся и упал, Уолтер на мгновение замер, словно ужаснувшись сделанному. Но ярость и не думала утихать, наоборот, взметнулась, словно костёр, в который плеснули бензина: внутри всё дрожало, пело, как туго натянутые нити, требовало докончить начатое, показать, кто здесь сильнее, доказать, что Уолтер не слабее, не глупее, в конце концов, просто не хуже Алукарда — и тот раз и навсегда должен это уяснить.

Алукард яростно зашипел, показывая длинные острые зубы, и попытался отползти, почему-то не желая подниматься, пачкая безупречный белый костюм землёй и травяным соком. Сверкнула и взвилась в воздух нить, обхватила тонкую ногу — и Уолтер с силой дёрнул вампира на себя. Тот снова зашипел, как дикое животное, стоило нитям связать ему руки за спиной; гримаса бешенства почти до неузнаваемости исказила обычно миловидное лицо. Уолтер победно расхохотался, оседлав его бедра и всем весом прижимая брыкающегося Алукарда к земле.

— Ну? — издевательски спросил он, наклонившись к самому его уху. — Нравится быть мужчиной? Или лучше, когда с тобой обходятся как с женщиной? Привык, что тебя жалеют и желают, и только? Ну? Отвечай!

— Это очень по-мужски — завалить симпатичное женское тело, — прошипел ему в лицо вампир, как-то нелепо ёрзая, — под раскидистый куст средь зелени полей. Давай же, что остановился!

— Командовать пытаешься? — зло и совсем тихо проговорил Уолтер, почти касаясь языком маленького аккуратного уха. Алукард дёрнулся, но он только сильнее прижал его к земле и кожей почувствовал, как изменилось дыхание вампира: стало глубже и чаще. — По-прежнему считаешь, что хочешь быть мужчиной? Да?

Это, должно быть, задело Алукарда сильнее, чем всё предыдущее, чем даже прямой удар кулаком и унижение от связывания нитями. Он метнулся вперёд и почти высвободился, клацнув зубами в дюйме от лица Уолтера.

— Что, не нравится? А так? — Уолтер ухватил его за волосы, мимолётно ощутив пальцами их шелковистую гладкость, и дёрнул назад, с силой заставляя вампира запрокинуть голову. — Думаешь, в любом случае останешься главным? Или просто только о себе думаешь?

Алукард тяжело дышал, будто на удивление долго не мог подобрать слов для новой колкости. Уолтер терпеливо ждал, его даже радовала возникшая заминка, каждая секунда которой доказывала, что он был прав, здесь и сейчас воспринимая Алукарда существом, хм, условно женского пола. Ну уж нет, думал он, Алукард сам начал эту игру в «ведь ты мужчина, Уолтер», «мне нужна твоя помощь, Уолтер», «я люблю тебя, Уол…»! А хотя нет, ничего похожего на две последние фразы никогда не было сказано. И не будет — скорее Алукард откусит себе язык. Усиленная лёгкой обидой злость появилась вновь: ну и чего стоили все эти речи, все эти слова про превосходство, про опыт и силу, про то, что вампир может принимать решения за них обоих, если в итоге он сваливал всё на Уолтера, всегда сваливал всё на него. А потом упрекал.

Алукард молчал, продолжая изредка нервно облизывать губы да пытаться выползти из-под него.

— Нечего сказать? — спросил Уолтер, чуть ослабляя хватку на затылке вампира. Тот снова заерзал. Но тут же замер, когда Уолтер нахмурился. На лице появилось странное выражение, отчего оно показалось старше и, как с неудовольствием заметил Уолтер, на мгновение обрело резкие, почти мужские черты. — Ты утром разливался, какой ты сильный мужчина, готов был сделать для своей любовницы, — он с наслаждением отметил, как исказилось лицо вампира, — одно, другое, третье, потом напридумывал себе чего-то и устроил мне истерику. Требуешь считать себя мужчиной, а сам даже подраться толком не можешь! Да ты сам пойми сначала, что тебе нужно! Не хочешь быть женщиной? О’кей, я не буду за тобой волочиться, станем обсуждать ножки горничных, да хоть в публичный дом сходим, если тебе так важно почувствовать себя мужчиной! Но и ты не провоцируй меня, не надо этих объятий, поцелуев, ласковых взглядов, «Уолтер, придёшь вечером?» — не надо всего этого, а потом: я мужчина! Алукард — да убери ты своё колено! — ты сам…

Лишь сейчас до Уолтера дошло, что Алукард, пытаясь из-под него выползти, даже добился некоторого успеха. Небольшого — удалось высвободить лишь одну ногу, колено которой с явным намеком терлось сейчас о бедро Уолтера.

В первое мгновение он не поверил. Точнее, сначала ярость заставила его почти до крови прикусить себе губу: вампир вообразил, что пара простых движений — и снова можно будет из него верёвки вить? И только потом появилось недоумение, потому что Алукард был до невозможности горячим, почти таким же теплым, как нормальный здоровый человек. И во взгляде его не было ни капли притворства, там была (Уолтер надеялся, что всему виной не лунный свет и его собственные надежды) почти мольба и то самое, тёмное, чуть пугающее его безумие, какое он видел, и то лишь несколько раз, только в собственной спальне или в комнате Алукарда. Тело вампира хотело секса, ну или он сам этого хотел — сейчас для Уолтера эти так подчеркиваемые Алукарда оговорки были неважны. Между тем нетерпение на лице вампира стало явным, и это совершенно сбило Уолтера с толку.

— Алукард, что с тобой происходит? — беспомощно повторил он и как можно более осторожно выпутал ладонь из его волос.

Лицо того исказилось, будто он приготовился рассмеяться, но передумал.

— Я ненавижу быть слабым. Доволен? — выплюнул Алукард, так громко, что Уолтер всерьез испугался, не привлечёт ли возглас кого-то из охраны. — Ненавижу подчиняться людям, — зло прошипел он, отведя взгляд с лица Уолтера и на мгновенье устремив взгляд на луну. — Ненавижу зависеть от других. Ненавижу…

Он запнулся. Уолтер ждал.

Последнее слово все-таки было произнесено, но оно таким коротким выдохом и осторожным вопросительным поцелуем осталось на уголке губ, что даже потом, обдумывая эту сцену, он так и не смог понять, кого же ненавидит Алукард: себя или его, Уолтера.

***


— Хочешь спросить, что со мной было? — чуть устало поинтересовался вампир. Говорить совершенно не хотелось, ему было тепло, по-настоящему тепло — впервые за эти три недели. Однако что-то внутри потребовало использовать именно этот момент, чтобы здраво посмотреть на сегодняшний вечер со стороны.

— Нет, — ответил Уолтер.

Алукард слабо улыбнулся уголком рта и, не поднимая головы с его груди, потерся щекой о теплую кожу. Пахло травой, настолько сильно, что Алукард на мгновение подумал, что этот запах может стать любимым для него: он перебивал всё. Хотя жалко будет делать это каждый раз по возвращении Уолтера: уже не белые рукава плаща, выглядывающие из-под бока Уолтера, казались растоптанными крыльями. Так и надо, всё, что происходило сейчас, было реальностью, а не придуманной со скуки сумасбродной фантазией.

И всё, что они наговорили друг другу, — это тоже было в действительности. Заставить, что ли, Уолтера об этом забыть?

Человек под ним шумно вздохнул, завозился, выгнулся.

— Проклятый сучок, — наконец произнес Уолтер с такой ненавистью, будто ничего досаднее колючей ветки с ним сегодня не приключалось. Но ему, конечно же, не удалось ни скрыть опасение, ни хоть немного заглушить вспыхнувшее было любопытство.

— Нет, хочешь, — негромко возразил вампир после длинной паузы и замолчал. Пару минут он думал, как бы попонятнее объяснить Уолтеру ту мешанину чувств, эмоций, потребностей и желаний, какая была с ним — в нём — всегда, но стала особенно заметной в последнее время. — Я сорвался, — всё-таки подытожил он. — Потерял контроль, и…

— И?

— И тебе повезло, что я сорвался именно так. Это всё тело, я понимаю, чего оно хочет, этого и я сам хочу: мне нужен ты, целиком, я не хочу делить тебя ни с кем. С другой же стороны…

Алукард вновь замолчал, думая, как сказать, что не желает признавать ничьей власти над собой. Причем если он не хочет этого делать как личность, еще помнящая, каково это — потерять свою свободу и силу, то вот его тело… Оно не хотело себя, собственность Хеллсингов, передаривать кому-то. Не могло, будучи пронизанным нитями той магии, что накрепко связала его холодную немертвую кровь с горячей кровью людей.

Но как это сказать Уолтеру? Рассказать, что временами он готов броситься к нему на шею и горячо расцеловать за то ощущение свободы, что всё усиливалось, будто росло вместе с тем, что зрело в нём? Рассказать, что опять же временами он готов это самое прогревающее его изнутри и увеличивающееся вырезать из себя, чтобы оно не мешало жить той жизнью, к какой он привык за последние полвека? Рассказать, в конце концов, что с каждым днем он чувствует себя всё слабее, отчего ему хочется пойти и прямо рассказать всё Артуру? Потому что Хозяин должен знать, потому что Хозяин может помочь.

Наверное, больше своего упокоения Алукард страшился, что станет человеком, всего лишь человеком, к чему всё и шло. Даже сегодня, в полнолуние, он не испытывал прилива сил, как было раньше, а, напротив, был слаб настолько, что не смог вывернуться из захвата. Или не захотел?

Как вообще рассказать Уолтеру, что ему физически необходимо подтверждение того, что Уолтер имеет на него некоторые права? Как признаться, что нужнее всех подарков и знаков внимания для него было то самое ощущение, что Уолтер оказался сильнее? Прямо сказать, что для того, чтобы ощущать себя полноценным мужчиной, ему нужно подтверждение, что для Уолтера он может быть и женщиной? Как вообще заикнуться об этом? На такое унижение, как сегодня, он больше не пойдет.

Всё это время Уолтер гладил его по волосам, и от этого, казалось, думалось чуть легче. И одновременно тяжелее.

— Алукард, — потревоженный, он резко поднял голову. Уолтер отвёл прядь волос с его лба и продолжил намного мягче, почти просительно: — Давай поговорим об этом потом? Чуть позже.

— Считаешь, что время проведения разговора что-то изменит?

— Не очень, а вот место стоило бы поменять. Помнится, кто-то недавно говорил, что сюда идут.

— Я солгал.

— Знаю, — ухмыльнулся Уолтер. — Я ничуть тебе не поверил.

— С каких это пор, — чуть нахмурился Алукард, на мгновение забывая о своих размышлениях, — ты научился читать мои мысли?

— С тех самых, как они стали отражаться на твоём лице.

Алукард фыркнул и отвернулся: не то полусерьёзно надулся, не то и правда желал скрыть выражение своего лица. Уолтер легонько потянул его за прядь волос, всё таких же шелковистых и мягких, без единой запутавшейся в них травинки. Яростная внутренняя дрожь наконец выплеснулась, превратилась в сладкую истому, но осталась тянущая смутная тревога, которая, впрочем, и не покидала его в последние недели.

Как бы он ни хотел делать вид, что всё будет хорошо, удавалось это хуже и хуже. Может, потому, что он сам себя не мог в этом убедить. Привыкнув к напарнику, тяжело играть в одни ворота: Алукард-то даже не пытался притвориться, что верит в их светлое будущее. Да пусть и не светлое — хоть какое-нибудь.

Но неожиданно в мыслях проскользнуло, что если не так давно он, может, и впрямь отступился бы после всех слов Алукарда, после всего, что они друг другу наговорили, после мешанины чувств и желаний, в которой чёрт ногу сломит, то теперь он никогда этого не сделает. Ведь это будет означать не только, что Алукард оказался сильнее его, но и что Уолтер его банально предал, поддался на очередную его провокацию, как поддавался четыре года назад, во время варшавской операции, и оставил вампира одного перед лицом той слабости, в которой были одинаково виноваты они оба.

Или не столько слабости, сколько одиночества. Уолтеру впервые пришло в голову, насколько Алукард чудовищно, невообразимо одинок. И как привык к этому — что не мешало ему использовать неожиданного спутника… жизни?.. нежизни как развлечение, игрушку, всего лишь способ сбросить напряжение.

Впрочем, Уолтер уже не знал, можно ли обвинять в этом Алукарда и стоит ли, и правдиво ли это сейчас для них обоих. И потому на сей раз загнал смутную обиду подальше: сам же предложил сменить тему.

Луна клонилась к горизонту, и её потемневший свет лился на них через сеть листвы, бросая на кожу колеблющиеся чёрно-серебристые тени. Алукард снова первым нарушил молчание:

— Уолтер, мне всегда было интересно, каково это — быть человеком?

Уолтер рассмеялся:

— Я бы и сам хотел знать, каково это — быть нормальным человеком.

Алукард приподнялся и облокотился на его грудь. Тёмно-вишнёвые глаза, не моргая, в упор смотрели на его лицо и выражали странную смесь любопытства и нетерпения, но почти сразу же Алукард перевёл взгляд на слабо белеющие в полумраке мраморные вазоны с цветами и глухо спросил:

— Ты не считаешь себя обычным человеком? Почему? Потому что это приятно — быть не таким, как все?

Уолтер подумал, что года четыре назад дал бы другой ответ, да и вопрос этот понял бы совсем по-иному.

— В четырнадцать я бы не задумываясь сказал «Да». А ты назвал бы меня глупым мальчишкой.

— Верно, — согласился Алукард. — Что не мешает мне сейчас назвать тебя так же. И всё-таки, почему ты не считаешь себя обычным? — голос его звучал немного напряжённо, словно такой быстрый переход к простой беседе ему тоже дался с явным трудом.

Уолтер неопределённо хмыкнул и потянулся за жилетом, чтобы достать лежащие в кармане сигареты, но задел ладонью плечо Алукарда и передумал.

— Может, из-за того, кем я работаю? — пошутил он. — Родители бы точно не одобрили.

— Разве? Твоему отцу даже нравилось, что ты будешь, м-м, не только дворецким.

— С чего ты взял? — удивился Уолтер. До самой своей смерти отец относился к тренировкам Уолтера с нитями как к чему-то безумно опасному; под конец, правда, почти научился это скрывать, даже шутил, что следует быть осторожнее — без пальцев чай не нальёшь и поднос со стаканами в зубах не понесёшь.

— Слышал как-то их разговор с Артуром. — Алукард усмехнулся чему-то своему и покачал головой. — Тот авантюрист, весь в отца… Сказал, что ты будешь тренироваться во что бы то ни стало, даже если возненавидишь потом всё на свете, — потому что Хеллсингу нужно ещё оружие, а тренировки не опаснее того, что ждёт тебя вне особняка. В те годы было много работы… иначе бы меня не выпустили просто так из подвала. А я ему не верил, — задумчиво добавил Алукард, — насчёт того, что ты будешь полезен, не верил.

— А… — начал было Уолтер, но не договорил. Алукард раньше не упоминал о том, что видел его чуть ли не младенцем, и сам он об этом не задумывался. В памяти осталась лишь их первая встреча.

Уолтеру тогда было лет двенадцать, и он случайно увидел в одной из галерей второго этажа невысокую фигурку в белом. Опрометью он взбежал по лестнице, охваченный любопытством, — он был единственным ребёнком прислуги, больше в особняке детей не было, и поэтому он, настигнув странную девочку, которая, в общем-то, никуда и не убегала, а сидела на перилах и смотрела вниз, не нашёл ничего лучше, как спросить, не заблудилась ли она и может он чем-нибудь помочь. Девочка смерила его взглядом, соскочила на пол и, не говоря ни слова, скрылась в одном из коридоров. Уолтер хотел догнать её, но девочка как сквозь пол провалилась — коридор был пуст. «А, это Алукард. Я прикажу, чтобы он тебя не беспокоил», — всё, что ответил ему тогда сэр Артур. И хотя Уолтеру было невероятно любопытно, почему девочку назвали «он» и таким странным именем, спросить об этом он не рискнул. Тогда он всё еще робел, боялся, что не справится, не сможет вести себя и служить Хеллсингам так же безукоризненно, как его отец.

Правда, на отца он, как ни старался, всё равно похож не был. Ни на отца, ни на мать.

Он так задумался, что последнюю мысль, похоже, невнятно прошептал, потому что Алукард бросил на него быстрый взгляд и спросил:

— Кто на кого не похож?

— Я. На своих родителей.

— Ну и что? — искренне удивился Алукард. — Дети не обязательно похожи на родителей — пока не вырастут. Я впервые увидел тебя, когда тебе было лет пять, и теперь ты похож на своего отца намного больше, чем тогда. Время меняет людей.

— Да я не о том сходстве. Не знаю, как объяснить… Отец всегда был таким… таким солидным, спокойным… таким обычным. Его даже принимали за сэра. Идеальный дворецкий, как мама говорила. Всегда думал, что мне никогда таким не стать — мальчишке в тринадцать-то лет выучиться тому, чему он учился лет пятьдесят минимум. Понимаешь, они же оба совсем другие, чем я… были. Или, может, это мне просто мерещится — я ведь поздний ребёнок, мне они иногда казались ужасно старыми… Наверное, хорошо всё-таки, что я стал оперативником, всегда могу сказать, что на выезде вежливо стучаться и поддерживать светскую беседу не принято, — хохотнул он и приподнялся на локте. — Слушай, Алукард, пойдём обратно, я замёрз что-то.

Плечо Алукарда, которое он только что рассеянно погладил, было холодным. Вряд ли вампиру так уж навредил бы холод, но в последнее время это вроде бы стало его волновать: однажды Алукард (правда, сонный и расслабленный) даже признал, что согласен впустить Уолтера в гроб, потому что хотел погреться теплом человеческого тела.

Алукард поднялся неохотно. Уолтер был прав, пора было идти домой. Домой? С каких это пор он стал воспринимать особняк Хеллсингов домом?

Фыркнув своим мыслям и покачав головой в ответ на вопросительный взгляд Уолтера, он стал одеваться. Плащ он даже не стал надевать, слишком уж тот был грязен. Тем смешнее выглядел Уолтер, галантно перекинувший его через руку.

— А всё-таки ты не прав, — заметил Алукард, положив голову ему на плечо. — Из тебя вышел очень даже хороший дворецкий. Ладно, хотя бы не самый плохой, — улыбнулся он в ответ на скептическое хмыканье. — Но вот букеты тебе… Кто-то идет, — резко оборвал он себя и потянул Уолтера в кусты.

Обычно патруль не заходил так далеко вглубь парка, но, возможно, — и это понимали оба — они слишком уж нашумели. И пусть им пришлось, крадучись, пройти практически весь сад, чтобы разминуться с солдатами, обходившими поместье, у них было преимущество: пройдя меж зеленых стен при свете луны, они не могли запутаться здесь и в потемках, патруль же лишь мельком освещал темные аллеи и шёл дальше. Это было даже весело.

На протяжении всего пути назад Уолтер так и не поинтересовался, почему Алукард не стал прятаться в тенях, и за это Алукард был ему особенно благодарен. Рано или поздно придется всё рассказать, но пока что он мог просто идти рядом, прислушиваться к удаляющимся шагам патрульных и надеяться, что всё будет хорошо, что они, точнее он, со всем справится. Как бы было проще, не стремись Уолтер быть рядом. Не надо было бы подстраиваться под человеческие привычки, под чужие желания, не понадобилось бы думать, имеет ли он право на Уолтера, имеет ли Уолтер права на него. Всё было бы в разы проще. Разбираться в хитросплетениях человеческих душ и поступков у вампира никогда не было желания, а сейчас и сил.

Задумавшись, он не заметил, как блеснуло одно из окон на третьем этаже — будто кто-то выглядывал из него, а потом осторожно прикрыл створку, стоило им скрыться под козырьком у двери флигеля.
...на главную...


декабрь 2021  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

ноябрь 2021  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

...календарь 2004-2021...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2021.12.02 11:50:04
Наперегонки [12] (Гарри Поттер)


2021.11.29 15:19:40
Квартет судьбы [15] (Гарри Поттер)


2021.11.23 11:36:18
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2021.11.20 19:51:44
Дочь зельевара [220] (Гарри Поттер)


2021.11.20 00:40:45
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2021.11.18 14:37:36
Ненаписанное будущее [20] (Гарри Поттер)


2021.11.15 19:21:56
Своя цена [28] (Гарри Поттер)


2021.11.15 01:15:02
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2021.11.09 20:13:52
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [0] (Гарри Поттер)


2021.11.08 20:50:05
Амулет синигами [119] (Потомки тьмы)


2021.11.07 10:03:56
Моральное равенство [0] (Гарри Поттер)


2021.11.06 19:11:10
Гарри Поттер и последний враг [2] (Гарри Поттер)


2021.10.31 22:05:41
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.10.29 20:38:54
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.10.24 19:02:37
Возвращение [2] (Сумерки)


2021.10.24 13:38:57
У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось! [1] (Гарри Поттер)


2021.09.30 13:45:32
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.09.27 15:42:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.09.26 23:53:25
Имя мне — Легион [0] (Yuri!!! on Ice)


2021.09.14 10:35:43
Pity sugar [7] (Гарри Поттер)


2021.09.11 05:50:34
Слишком много Поттеров [45] (Гарри Поттер)


2021.08.29 18:46:18
Последняя надежда [4] (Гарри Поттер)


2021.08.26 15:56:32
Дамбигуд & Волдигуд [9] (Гарри Поттер)


2021.08.25 22:55:21
Атака манекенов [0] (Оригинальные произведения)


2021.08.24 01:18:00
Своя сторона [2] (Благие знамения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2021, by KAGERO ©.