Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Снейп:
- Кто сможет отравить меня - получит П по зельям, а кто не сможет - пожалеет о том, что родился.

Список фандомов

Гарри Поттер[18561]
Оригинальные произведения[1249]
Шерлок Холмс[719]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[185]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12768 авторов
- 26913 фиков
- 8674 анекдотов
- 17713 перлов
- 685 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Самый близкий мужчина на свете

Автор/-ы, переводчик/-и: Sever_Snape
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Размер:миди
Пейринг:СС/ГП
Жанр:Humor, Romance
Отказ:Благодарю Дж. Роулинг и всех снарри-шипперов
Вызов:Грустные финиши
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Снарри. Просто снарри. Еще одна точно такая же история)
Комментарии:Написано на дайри-фест пародий и стеба "Грустные финиши-2010"
Каталог:AU, Книги 1-7, Альтернативные концовки
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2010.11.26 (последнее обновление: 2010.11.26 10:42:51)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [15]
 фик был просмотрен 15560 раз(-a)



1

Она ударила меня грязным половником по голове — и это оказалось последней каплей. Капля растекалась по макушке, горячая и жирная, наверное, куриный суп — или подливка. Пахло вкусно, я бы не отказался ни от подливки, ни от куриного супа — но шишка росла, политая последней каплей, как удобрением, и, наверное, эту самую шишку можно было за милю разглядеть. И эта шишка давила на чувство собственного достоинства, как бульдозер. Я взял свой велосипед — и аппарировал, хлопнув дверью.

Пусть знает, что я тоже могу быть вздорным. А то она привыкла, что меня словно из ваты сшили, как будто я ей какой-нибудь Лонгботтом. Ой нет, плохое сравнение. Это только покойный Снейп мог считать Невилла сшитым из ваты. Снейп вообще плохо понимал, кто из чего сшит. Конечно, он ведь был самым смелым мужчиной из всех, кого я знал, настоящим мужчиной — откуда ему разбираться в шитье…

Я ехал вдоль заливных зеленых лугов на стареньком ржавом велосипеде и размышлял о всяком, то есть о Снейпе. Цветы на его могиле сохли, сколько бы я их не поливал — даже после смерти Снейп считал необходимым показывать свое отношение ко мне. Всякий раз, выдирая с корнем побуревшие мертвые стебли и упорно вкапывая в политую землю новые свежие ростки, я надеялся, что уж эти-то непременно приживутся. Стараясь угодить Снейпу, я пытался представить, какие именно цветы ему могли бы понравиться; я перепробовал все, начиная с селекционных белых роз и кончая выпрошенными у Невилла саженцами мимбулус мимблетонии. Результат оказывался неизменным — растения гибли. Наверное, я мог бы списать данное обстоятельство на то, что останки Снейпа — уж точно наихудшее из удобрений и отравляют землю мизантропией ко всему живому, даже к цветам, особенно к цветам, высаженным руками Гарри Поттера. Но думать так не имелось ни малейших резонов. На самом деле могила Снейпа была пуста, и никаких останков там вовсе не лежало. После смерти Снейпа в Визжащей хижине мы месяца три пытались найти его тело или то, что от него осталось — но так ничего и не нашли. Гермиона высказала предположение, что мертвым Снейпом закусила змея, и если я непременно хочу устроить могилу — следовало бы положить туда Нагини. Может быть, это идея была не лишена здравого смысла, однако труп Нагини тоже куда-то делся. Скорее всего, в общей послепобеденной суматохе змею сожгли.

В общем, мы все-таки устроили Снейпу символическую могилу, насыпав небольшой курган в Запретном лесу, где профессор любил гулять в поисках редких трав и грибов. Где именно любил гулять Снейп, прояснилось неожиданно, после того, как Невилл признался, что частенько за ним следил. Я так и не понял, зачем Невилл это делал. Все мои попытки разговорить его приводили лишь к тому, что Невилл краснел, как рак вареный, и мямлил нечто маловразумительное. В конце концов, какая разница. Наверное, Невилл поджидал удобного случая, чтобы свести со Снейпом счеты.

Я ехал на старом ржавом велосипеде вдоль заливных зеленых лугов и размышлял о том, что у каждого из нас находились какие-то счеты со Снейпом. Я совершенно точно знал, что курган в Запретном лесу посещает огромное количество людей. Однажды мне пришло в голову спрятаться за деревом и понаблюдать. Я наблюдал целый день, просто потому что в тот день мне было абсолютно нечем заняться. И я много кого видел из своего укрытия, оставаясь незамеченным.

Вначале пришел Драко Малфой. Он взобрался на самую вершину кургана и улегся там прямо на землю в позе морской звезды, раскинув руки и ноги. Он лежал неподвижно и довольно долго, уставившись в небо, потом встал, тщательно отряхнулся и побрел прочь. Признаюсь честно, я никогда не видел у Драко такого странного лица. Странного настолько, что определить его выражение каким-нибудь одним словом я не смог.

Едва спина Драко скрылась в гуще деревьев, как из той же гущи — но с противоположной стороны — торопливым шагом вырулил Малфой-старший. Он раз двадцать обошел курган, что-то бормоча себе под нос и время от времени воздевая руки к небу. В результате его странных манипуляций неожиданно полило, как из ведра; я мгновенно вымок до нитки, а Малфой оставался абсолютно сухим. Он прекратил свое кружение и стоял минут пять, чуть расставив ноги и скрестив руки на груди, спокойный, сосредоточенный и угрюмый. Дождь прекратился так же неожиданно, как начался, и Малфой ушел.

Едва я успел высушить одежду при помощи заклинания сушки, как к кургану явился новый визитер. К моему изумлению, Невилл зачем-то притащил с собой котел, установил его на землю, и уселся рядом. Он сидел долго-долго, и его руки задумчиво поглаживали блестящие медные бока. А потом Невилл взял — и взорвал этот котел. Черт возьми, кажется, я подпрыгнул на целый ярд в своих кустах. В кургане образовалась небольшая воронка, Невилл долго возился, засыпая ее землей, и издавал при этом какие-то странные звуки, очень похожие на сдавленный плач.

Мне стало до ужаса неловко подглядывать, и я уже собрался сделать ноги, но не сумел осуществить намерение моментально, потому что от долгого сиденья в засаде ноги нещадно затекли. Пока я растирал икры, морщась от боли, декорации в поле зрения успели поменяться.

Профессор МакГонагалл принесла какую-то огромную сумку из яркой шотландки. Я хотел уйти сразу же, но любопытство победило. В сумке оказались кубки — штук двадцать самых разных, кубки за квиддичные победы, кубки за первенство факультетов, еще какие-то, каких я раньше и в глаза не видел. МакГонагалл расставила все эти кубки на вершине кургана в одну строгую линию и разрыдалась так громко, будто Гриффиндор проиграл Слизерину финальный матч со счетом 500:0.

Последним, кого я видел, был Филч. Он торопливо сгреб все кубки в старый мешок и заковылял прочь, закинув мешок на плечо и недовольно бормоча себе под нос. Тут я решил, что с меня хватит.

Я ехал на старом ржавом велосипеде вдоль заливных зеленых лугов, и мне было грустно. Я думал о Снейпе, который своим отбытием в лучший мир всех оставил в дураках, вернее, в должниках, — думал, насколько это в духе Снейпа. Еще я думал, что Снейп любил мою мать. Об этом я вообще думал, не переставая. Мне все представлялся тот зачуханный нелепый парень, увиденный в Омуте памяти; виделось, как он плелся за мародерами, и что они потом с ним сделали. А он любил мою мать.

Наверное, хорошо, что Снейп умер. То есть, ничего хорошего, и все-таки хорошо. Если б Снейп выжил, я бы достал его, наверное. Мне ведь захотелось бы отблагодарить его, а он бы только окрысивался в ответ и плевался, стараясь скрыть смущение, раздражение и еще черт знает сколько всего. Это так непохоже на Снейпа — любить кого-то всю жизнь. Снейп был последним человеком, кого я мог бы заподозрить в подобном. Конечно, он считал это слабостью. Он же не девчонка какая-нибудь, чтобы так вот сохнуть. Дурак он на самом деле, последний дурак, если стеснялся своих чувств. Он же не сох, он действовал, как мужчина. Как очень смелый мужчина. Как самый смелый мужчина на свете. Как самый лучший на свете мужчина…

Уж не знаю, с каких это пор я стал считать Снейпа самым лучшим мужчиной на свете. К счастью, сам Снейп своим поведением — отсутствием какого бы то ни было поведения — не мог помешать мне считать именно так. С разрешения и поощрения МакГонагалл я заказал и повесил в директорском кабинете его портрет, я упорно сажал на кургане цветы, я думал о нем, я, наверное, так много о нем думал, что Джинни это не очень-то нравилось. Джинни всегда знала, когда я думаю о Снейпе. Однажды я у нее спросил, как она об этом догадывается, и она ответила, что когда я думаю о Снейпе, у меня лицо становится, как у умственно отсталого, разве что слюни по подбородку не текут.

Все это глупости, конечно. И при чем тут слюни… Просто Джинни хотела, чтоб я думал только о ней. Я тоже хотел думать только о Джинни в свободное от работы время. Работы теперь было не то чтобы много, по правде сказать, совсем немного. С победы миновало два года, и за это время всех явных сторонников покойного Лорда мы успели выкосить.

Я ехал на старом ржавом велосипеде вдоль заливных зеленых лугов, не глядя по сторонам, и совершенно не понимал, куда я еду. Обиды Джинни более чем понятны, и в общем я не обижался в ответ, но зачем же половником по голове. Самое ужасное было то, что на самом деле я ничего не почувствовал, когда получил по башке половником. Я просто воспользовался предлогом, чтобы скрыться из дома, вот и все.

Мы только три месяца как поженились. А мне уже хочется линять из дома при первом же удобном случае. Что же дальше-то будет? Неужели я совсем разлюбил Джинни?

Проблема в том, что ее я не считал самой лучшей женщиной на свете. А должен был. Может быть, если б Джинни не было в живых, я бы считал именно так. Но когда мы стали вместе жить, обнаружилось, что она, к примеру… В общем, очень много чего обнаружилось. Нет, я ее любил, конечно. И насчет «не было в живых» я глупость подумал, вернее, я никогда-никогда не думал так. Список неживых и так прокручивался в голове, как неисправный счетчик в такси, то есть, каждую минуту, и это добавляло в жизнь какой-то нудятины, тоскливой и удушающей. Мне словно каждую минуту было стыдно, что я жив, а они нет. И он. Он тоже — нет.

Наверное, я хотел быть ближе к тем, кто ушел, чтобы кручение счетчика не ощущалось настолько болезненно, будто этот самый счетчик проворачивается прямо в моем мозгу. Я понимал, что ни в чем не виноват, что все это нормальное ненормальное состояние рано или поздно пройдет, нужно только подождать.

Ждать я предпочитал один.

Предпочитал ездить на своем старом ржавом велосипеде неизвестно куда, как будто знал: рано или поздно я пересеку, перееду черту, за которой счетчик остановится, и я смогу жить дальше. Наконец, просто жить. Любить. Не думать. Не высаживать на кургане цветы. Не…

… хотеть, чтобы он вернулся.

Что за черт. Я стольких уже потерял! Я отучился призывать мертвецов ровно в ту самую секунду, когда выбросил неизвестно куда кольцо Марволо, убившее Дамблдора тем, что не оправдало самых потаенных ожиданий. Конечно, вовсе не в темном заклятии было дело. Не верил я, кто заклятие, наложенное Волдемортом, могло серьезно навредить Дамблдору. А вот разочарование навредить могло. Дамблдор разочаровался. И это его убило.

Я не верил, что мертвые возвращаются, я не хотел в это верить, я не мог себе позволить — но ведь бессчетное число раз уже позволял! Иногда, очень-очень редко, в моменты самого отвратительного настроения, я на долю секунды жалел, что научился справляться с дементорами — и больше никогда не услышу голос мамы, жалел, что зеркало Еиналеж куда-то сгинуло, жалел, что выбросил чертов камень из чертового кольца.

Сейчас я понимал Дамблдора, как никогда. Что толку быть самым сильным магом и владеть Бузинной палочкой, если не можешь вернуть ушедших — и вся сила, и мудрость, и доблесть состоит лишь в том, чтобы принять их уход.

Скорее всего, я не был ни сильным, ни мудрым, ни доблестным.

Я ехал на старом ржавом велосипеде вдоль заливных зеленых лугов, и лет мне было не больше, чем в любой из дней, проведенных в чулане под лестницей, где приходилось жить с осознанием того, что ты один во всем мире.

Я знал, что предаю Гермиону, Рона, Джинни, малыша Тедди, МакГонагалл… — знал, что предаю всех, оставшихся в живых.

Мне ужасно хотелось, чтоб Сириус вот прямо сейчас залепил мне как следует по уху. Он ни разу не давал мне в ухо, это точно, но я был уверен, что в случае необходимости Сириус с этим отлично справился бы.

А сейчас необходимость явно была. И ухо зудело, и я знал, что зудит ухо совершенно напрасно. Ничего не будет. Ни оплеух, ни лимонных долек, ни гриндилоу в аквариуме, ни блевательных батончиков, ни фиолетовых волос, ни едкого, как хлор, голоса, снимающего баллы.

Вся-то история отношений — снятые баллы, незаслуженные отработки, бесконечные придирки и протухшая, взятая напрокат, ненависть. Это я так думал. А на самом деле…

На самом деле я ехал на старом ржавом велосипеде вдоль заливных зеленых лугов, и совсем, совершенно, ни капельки не мечтал врезаться со всего размаха в какую-нибудь выпрыгнувшую невесть откуда стену — чтобы раз и навсегда… раз и навсегда…

Может быть, стоит посадить папоротник. И он приживется. И расцветет. И укажет место, где спрятан клад.

Я резко притормозил, спрыгнул на землю и уронил велосипед себе на ногу.

Потом зажмурился и в отчаянии аппарировал.

Я не знал, куда я аппарировал. Но знал, что в момент аппарации я думал о нем и представлял его лицо.

Знал — потому что я всегда, постоянно думал о нем и представлял его лицо.

2

Нога болела, но я не обращал на это внимания, растерянно озираясь по сторонам. Кажется, какой-то старый паб. Полно народу, гомон голосов и резкий, застоявшийся запах пива. Не слишком чистое местечко. Как меня сюда занесло, черт его знает. Я проковылял к стойке, где заприметил свободный стул, и заказал пинту пива, не сразу сообразив, что мне нечем будет расплатиться. Судя по всему, я оказался в обычном маггловском пабе, и вряд ли бармен будет довольствоваться моими галеонами, даже если в кармане и завалялась парочка оных. Однако пока я соображал, передо мной уже поставили заказанное пиво в большой глиняной кружке. Находясь в той же прострации, я поднес к губам кружку и сделал несколько жадных глотков. Вот ведь гадость. Я упорно глотал пиво, хотя горло сжималось и выпитое просилось наружу как можно скорее.

Ну уж нет. Раз дурная голова ногам покоя не дает, голова должна быть наказана. Вперся в паб — так пей. Наказывал я скорее желудок, чем голову, и все же, закусив удила, я пил до тех пор, пока кружка, которая размерами удовлетворила бы и Хагрида, не оказалась пустой.

Судорожные глотательные движения, отправляющие пойло по назначению, неожиданно возымели действие. Меня неожиданно перестало тошнить, а наказанную голову приятно повело. Вот. Так-то лучше. Я попробовал оглядеться, но в зале чадил полумрак, и единственное, что я видел — смутные очертания преимущественно мужских спин, склоненных над столиками. Грохотала музыка, кажется, доносящаяся из допотопного полураздолбанного ящика как раз слева от стойки бара, в опасном соседстве от того места, где я расположился. Собственно, я бывал в маггловском пабе только однажды, когда удирал с Роном и Гермионой от Пожирателей. Кажется, это был не тот паб. Конечно, не тот. Мало ли на свете пабов… Бармен говорил по-английски, и хоть это внушало легкое подобие оптимизма. Сейчас я выпью еще кружечку — и буду думать, как мне выбираться отсюда, не заплатив и не угодив при этом в полицейский участок. Да ладно. Маг я или где. Просто применю какое-нибудь невинное детское заклятие, и…

Мысли почему-то путались, и вдобавок ко всему смертельно захотелось в туалет. Последнее желание ощущалось с такой актуальностью, что я счел разумным осуществить его немедленно. Невозмутимый бармен ткнул пальцем куда-то вглубь зала в ответ на мой вопрос, и я побрел в приблизительно указанном направлении, не понимая, почему пол под ногами качается, как будто я иду по палубе корабля, попавшего в легкий шторм. Подумаешь, пиво. Не может же так штормить от жалкой пинты пива. Наверное, в пиво подмешивают что-то более крепкое. Надо справить нужду и сматываться из этого подозрительного притона.

Не сразу найдя искомое, я ворвался в комнату для удобств в легкой панике. Здесь, в отличие от пивного зала, было очень светло. Какой-то высокий темноволосый мужчина в белом спортивном костюме с надписью «Adidas» на сутуловатой спине яростно драил шваброй кафельный пол, загораживая проход к вожделенным кабинкам. Наверное, я мог бы обойти его с фланга, но мне хотелось поскорее попасть, куда надо, тем более, навигационные приборы явно сбоили.

— Прошу прощения, сэр, — пробормотал я, пытаясь бесцеремонно отодвинуть уборщика. Ноги неожиданно поехали на скользком кафельном полу, и я машинально вцепился в спортивные белые штаны, пытаясь сохранить равновесие. Сильные руки моментом отшвырнули меня, и я все-таки рухнул на пол, умудрившись удариться лбом о край железного ведра, которое даже и не заметил вначале. Перед глазами двумя расплывчатыми белыми пятнами замаячили белые тапки уборщика.

Мочевой пузырь был готов лопнуть. Я засуетился в попытке встать и опять вцепился в белые спортивные штаны где-то в районе коленей, другой рукой шаря по мокрому полу в поисках слетевших очков.

Меня схватили за шиворот и одним рывком поставили на ноги.

— Надрались, мистер Поттер, — вдруг равнодушно констатировал хорошо знакомый голос, и я моментально понял, что, оказывается, умер — только на сей раз вместо вокзала Кинг-кросс меня занесло в сортир какой-то пивнушки, и одежда на мне почему-то сохранилась.

Интересно, когда это я успел умереть? Наверное, въехал на велосипеде в грузовик. Велосипед я хорошо помнил. Впрочем, после велосипеда еще много чего случилось. Может быть, пиво было отравленное…

Поняв, что сжимаю в ладони поднятые очки, я поспешно надел их. И посмотрел.

Он стоял, опираясь на швабру, и тоже смотрел на меня. Он был такой же, как всегда, только волосы пострижены короче, и конечно, отсутствие мантии сбивало с толку. Я понимал, что надо что-то сказать, хотя бы поздороваться, но не мог. Я просто стоял и смотрел. И он тоже просто стоял и смотрел — чуть склонив голову, без всякого удивления, спокойный, сдержанный и полный достоинства, как и полагается мертвецу.

И вдруг со мной что-то случилось. Я издал странный хлюпающий звук, и услышал этот звук как будто со стороны, а потом так же со стороны увидел, как метнулся к мужчине в белом спортивном костюме и вцепился в него обеими руками, а он обеими руками вцепился в швабру, и я обнимал его вместе с этой шваброй, и чувствовал запах хлорки и еще какой-то дезинфекции, и по-прежнему невыносимо хотелось отлить, и в глазах зажгло и заволокло мутью, и даже в ушах стало мокро.

— Мне надо в туалет, — в отчаянии пробормотал я, не в силах разжать рук, уверенный, что как только я его отпущу, он немедленно исчезнет.

— Черт знает что такое! — прорычал он. — Да отцепитесь же, Поттер! С ума вы сошли, что ли?!

Я ослабил хватку и свободной рукой открыл кабинку, другой рукой ухватившись за его швабру. Я думал, он отпустит деревянную палку, но он почему-то не отпустил, упрямо таща ее в свою сторону, словно дороже швабры у него ничего на свете не было.

Жалкие остатки здравого смысла подсказали мне, что если я продолжу борьбу, случится конфуз. Я отпустил швабру, влетел в кабинку, захлопнул дверь — и едва-едва успел расстегнуть ширинку.

А потом я спустил воду и обнаружил, что меня колотит крупной дрожью. Я прислонился к стене и закрыл глаза. Нет, я не умер. Я сошел с ума, точно-точно. И если открыть дверь — попадешь прямехонько в больничный коридор Мунго.

Я стоял в тесной вонючей кабинке и дрожал, как на лютом холоде; лоб, рассеченный о ведро, саднило, и нога болела по-прежнему, и голова отказывалась соображать.

И я боялся выходить. В самом деле боялся.

— Мистер Поттер! — в дверь совсем неделикатно постучали. — Вы там что, утопились или умерли от разрыва мочевого пузыря?

О Господи.

По ту сторону двери по-прежнему находился Снейп — живой или мертвый, галлюцинация или настоящий — но он там был!

— Немедленно выходите, я должен вымыть пол, у меня смена кончается через одиннадцать минут!

Должен вымыть пол?

Что такое он говорит?!

Я рывком открыл дверь — и столкнулся взглядом с равнодушными черными глазами, торчащими на бледном лице, как две виноградины в молочном пудинге.

— У вас кровь на лбу, Поттер.

— Я ударился головой о ведро. Теперь останется второй шрам, — бездумно ляпнул я какую-то очевидную чушь, пялясь на него, буквально поедая его глазами.

Он никуда не исчезал. И его швабра тоже.

— Лучше б вы первый шрам получили подобным образом, — раздраженно буркнул он и дернул плечом.

Из нагрудного кармана его белоснежной спортивной куртки на миг показался темно-рыжий локон — и скрылся обратно, юркий, как ручная змейка.

Все поплыло у меня перед глазами — и я грохнулся в черноту.


3

— Поттер! Эй, Поттер! Посмотрите на меня!

Кто-то настойчиво тормошил мое плечо. Я открыл глаза. Снейп нависал надо мной, как скала, держа в руках какую-то флягу. Во рту ощущался неприятный привкус, и голова нещадно болела.

— Очухались? Ну наконец-то.

— Где я? — слова выговаривались с трудом, под спиной ощущалось что-то мягкое и похожее на диванную подушку.

— Вы у меня дома.

— У вас дома? — тупо переспросил я, вообще перестав хоть что-то понимать.

— Да, да, у меня дома. А вы предпочли бы остаться на полу сортира в бессознательном состоянии?

— Я что, умер?

— Всего лишь упали в обморок.

— А вы? Вы умерли?

— Удивительная вещь, Поттер, люди с возрастом обычно умнеют, вы же за два года, похоже, умственно деградировали … хотя не понятно, куда уж больше деградировать.

В его голосе звучала ностальгическая почти нежность, и я жадно ловил каждое слово, сказанное им. Все, что он говорил, было настолько ожидаемым и предсказуемым, что мне хотелось рассмеяться от радости. Это в самом деле Снейп! Даже если он галлюцинация — то очень правильная галлюцинация!

— И чего вы улыбаетесь, хотел бы я знать?

— Вы живой? Вы по-настоящему живой?!

— Нет, понарошку! — огрызнулся он и хлебнул из своей фляги. — Нужно поговорить.

— Погодите-погодите! — я со стоном сел и огляделся. Комната как комната. Подо мной действительно был диван, рядом стоял стол, в углу книжный шкаф, практически пустой, рядом со шкафом болтались задернутые короткие темные занавески, на столе горела настольная лампа. — Почему вы живой? Вы же умерли! Я сам видел!

— Простите, что не доставил вам такого удовольствия.

— Вы живой?

— Да что вы заладили, как попугай?! Я живой, живой, живой, можете потрогать, если не доверяете собственным глазам!

Я хотел резонно возразить, что не доверяю скорее собственной голове, но промолчал, чтобы не давать Снейпу повод в очередной раз высказаться по поводу моей головы, о которой у него и так было известно какое мнение. К тому же предложение «потрогать» отнюдь не желало восприниматься только как фигура речи. Меня страшно тянуло его потрогать. Мало того, кажется, у меня снова начинался такой же припадок, как в сортире — я едва удерживался, чтобы не броситься Снейпу на шею.

— Как вам удалось спастись? Почему вы скрываетесь все это время? Что вы делали в том туалете? — выпалил я, протянув и тут же отдернув руку.

Снейп покосился на мою руку и осторожно ответил:

— Слишком много вопросов. Сейчас важно совсем другое. Как вы меня нашли?

— Я… я не знаю, сэр.

— Поттер! Прекратите валять дурака! — мгновенно завелся Снейп. — Вы думаете, я тут с вами шутки намерен шутить? Или что я притащил вас в свой дом только ради сомнительного удовольствия лицезреть ваши грязные ботинки на собственной постели? КАК ВЫ МЕНЯ НАШЛИ?!

Я начинал злиться. Какого черта он на меня орет, как будто мы все еще в Хогвартсе, и я его ученик, и ничего не изменилось?!

— Я не знаю! — ответил я с раздражением. — Говорю же вам, я не знаю! Это получилось совершенно случайно!

— Что значит, случайно?

— Это значит, я не искал вас специально! То есть, я вас искал, но не в этот раз! Я просто аппарировал наугад, без всякой цели, правда, при этом я о вас думал, может быть, поэтому аппарация как-то так сработала…

— Аппарация как-то так сработала, — повторил Снейп язвительно. — Замечательно. У вас по-прежнему всё «как-то так срабатывает». Мне пора бы уже привыкнуть, что когда дело касается Гарри Поттера, следует забыть не только о законах природы и о магии, а о здравом смысле вообще. Ну, тем лучше. Если вы нашли меня «случайно», значит, я не допустил никакого промаха, и те, у кого «как-то так» ничего и никогда не срабатывает, меня не найдут.

— Почему вы прячетесь? От кого?

— Вы можете дать мне слово, что нашли меня случайно? — подозрительно спросил Снейп, проигнорировав мой вопрос.

— Да с какой стати мне врать! Хоть сто тысяч слов!

— Сто тысяч мне не надо. Достаточно одного. Ладно, будем считать, что я вам поверил. А теперь, если вы в состоянии двигаться, я попрошу вас очистить помещение. И впредь постараться меня не беспокоить.

— Как… как это очистить? — я просто ушам своим не поверил.

— Быстро, вот как. Вы же не собираетесь вечно рассиживаться на моем диване? Буду вам чрезвычайно признателен, если вы сохраните в тайне от всех, что видели меня.

— А как же…

— Что?

Его бесстрастные глаза смотрели с такой презрительной невозмутимостью, что мне захотелось вдарить промеж них изо всех сил. Самый лучший мужчина на свете! Черт бы меня подрал! Я тут совершенно голову потерял от всего сразу, а он собирается меня выставить, просто выставить — И ВСЁ!!! И даже ничего не объяснить!

Ну уж нет. Дудки. Он напрасно думает, что и в самом деле ничего не изменилось. Он явно отстал от жизни.

— Я не собираюсь скрывать, что вы живы, по крайней мере, если вы мне не расскажите, почему я должен скрывать это.

— Конечно, не скрывайте, — усмехнулся Снейп. — Так даже лучше. Возвращайтесь туда, — он неопределенно дернул подбородком, — и расскажите всем, что аппарировали наугад в какой-то маггловский паб и встретили в тамошнем сортире профессора Снейпа в белом спортивном костюме, который мыл шваброй полы! Надеюсь, вам есть кому носить передачи в Мунго, впрочем, меня это не касается.

— Я не сумасшедший!

— Да неужели.

— Вы в самом деле мыли полы в сортире!

— Поттер, — снисходительно усмехнулся Снейп, — вы не мне это доказывайте, я и сам знаю, где и что я мыл. Вы это будете доказывать всем остальным.

— Ни один человек, кроме вас…

— Да-да, все, кроме меня, вам доверяют, все без проблем поверят в подобный бред. Я не возражаю, если вы попытаетесь озвучить историю моего воскрешения.

Он откровенно насмехался всей своей брезгливой противной физиономией, и я вдруг почувствовал себя маленьким и беспомощным, я вообще почувствовал себя на редкость хреново, потому что эта самая лучшая сволочь на свете оставалась самой лучшей сволочью, какой и была всегда, а я был просто не способен ненавидеть его по-прежнему, как раньше. И я совершенно не понимал, что теперь делать. Я не мог уйти. Я не мог остаться. Я не мог даже разозлиться на него по-настоящему.

— Сэр, — выдохнул я, толком не зная, что ему сказать. — Я рад, что вы живы… Многие бы обрадовались. На вашу могилу все ходят, и все…

— У меня есть могила? — с легким интересом спросил Снейп.

Я объяснил ему про курган, конечно, благоразумно умолчав о своих цветоводческих опытах. Он выслушал с невозмутимым лицом и уточнил:

— И кто эти все, ходящие на мою могилу?

— Да все, и Невилл, и Рон, и Гермиона, и Хагрид, и МакГонагалл, и Филч, и Малфои, и даже Тре…

— Малфои? И Люциус тоже? — перебил он и беспокойно потер лоб. — Вы точно это знаете?

— Я сам видел.

— А вы случайно не видели, что Люциус там делал?

— Случайно видел, — признался я и выложил ему всё про внезапный дождь.

Снейп помрачнел.

— Дамблдор, похоже, был прав, — буркнул он себе под нос и кажется, хотел еще что-то спросить, но тут уж я его перебил.

— Больше ни слова не скажу, если вы не ответите на мои вопросы!

— Вы уже сказали всё, что могли, Поттер, — рассеянно парировал Снейп и опять потер лоб. — Вам пора идти. Я предпочел бы, что б вы исчезли немедленно, аппарировав с того места, где сидите. Сами понимаете, я не могу выпустить вас на улицу. Вдруг вам взбредет в голову еще раз заглянуть в гости? Если вы выйдете на улицу, вы уж как-нибудь сообразите, как вам найти дорогу в этот дом, не полагаясь, что всё опять как-нибудь само сработает. А съезжать отсюда по определенным причинам мне не хотелось бы.

Я слушал эти пространные объяснения вполуха, тщетно пытаясь найти предлог остаться — и не находя ровным счетом ничего. Снейп не собирался откровенничать со мной. Он не собирался что-либо объяснять. Он попросту отмахивался от меня, как от назойливой мухи.

Собственно, а чего другого я ожидал? Я вообще всерьез не думал о том, как бы сложились наши отношения в новых обстоятельствах, я ведь был уверен, что Снейп мертв. И ведь только для меня обстоятельства были новыми, а для него и в самом деле не изменилось ничего. Разве что всё стало еще хуже — теперь я слишком много о нем знал, и это не могло не раздражать такого человека, как Снейп.

Я все-таки разозлился. Или обиделся. Или расстроился. Не знаю. Я встал и, сухо кивнув ему, попытался сосредоточиться на аппарации. Если он хочет, чтоб я ушел — конечно, я уйду.

— Всего хорошего, мистер Поттер, — резюмировал он, видимо, в ответ на мой кивок.

Я кивнул еще раз, прикрыл глаза, готовый дернуть, как торпеда, и уже почти дернул, как неожиданно обескураженный голос произнес:

— Что, прямо так вот и уйдете?

— Могу на прощание посмотреть на вас еще раз, профессор, если это доставит вам удовольствие, — выпалил я прежде, чем подумал, и в самом деле на него уставился, и с удивлением заметил, как на бледные скулы Снейпа наползает лихорадочный румянец.

— Не смейте! — прошипел, проскрежетал он сквозь зубы. — Убирайтесь немедленно! Вон! Чтоб я вас никогда больше не видел!

Его рука неопределенно дернулась, и я машинально поискал глазами банку с тараканами, которая полетит в мою голову в следующую минуту.

Никакой банки я не увидел, зато наткнулся взглядом на занавески рядом со шкафом. Странное и слишком маленькое пространство для окна. Снейп привык жить в подземельях, где вообще нет никаких окон, наверное, поэтому он и это единственное окно держит зашторенным. Я рывком приблизился к занавескам. Уж если он не выпустит меня на улицу, так, по крайней мере, я посмотрю в окно, это хоть малейший шанс сориентироваться, а потом вернуться, разыскать, попытаться еще раз…

Молниеносным движением я раздернул занавески — и в тот же миг отпрянул, нос к носу столкнувшись совсем не с тем, чего ожидал. За занавесками оказалось вовсе не окно и не улица.

— Гарри, мой дорогой мальчик, какое счастье! Это просто удивительно, что ты здесь оказался, я всегда знал, магия подчиняется законам, в которых мы разбираемся слишком мало и недооцениваем самых простых вещей! Я уверен, Северус очень рад тебя видеть, ведь ему просто необходима твоя помощь…

Снейп прыгнул, как тигр, и так резко дернул занавески, что едва не оторвал их. Восторженное лицо Дамблдора скрылось — и не менее восторженный голос смолк.

— Вам нужна моя помощь? — спросил я спокойно и уверенно, поворачиваясь к Снейпу. — Я готов. Всё, что угодно.

— Будьте осторожны в выборе слов, Поттер. Кто-нибудь ведь может и буквально понять ваше «всё, что угодно».

— Я хочу, чтоб вы понимали это именно буквально.

— Мне не нужна никакая помощь, — твердо и вместе с тем с какой-то усталой обреченностью произнес Снейп.

Он вдруг посерел лицом, как-то весь съежился, сжался — и я только сейчас разглядел, насколько измученным и усталым он выглядит. Чем я могу помочь? Что с ним происходит? От кого он прячется? Зачем ему портрет Дамблдора?

— Если вам не нужна моя помощь, сэр, то мне очень нужна ваша, — выпалил я, лихорадочно придумывая, что там врать дальше. — Ээ… кажется, меня хотят убить.

— Как, и вас тоже? — выдохнул Снейп и тут же опять состроил невозмутимое и одновременно раздосадованное лицо человека, только что брякнувшего лишнее.

— Кто хочет вас убить?

— А кого еще хотят убить?

— Я первый спросил!

— А я первый признался!

— Поттер!

— Сэр, боюсь, мне в самом деле пора.

— Только попробуйте уйти! Немедленно сядьте и расскажите мне, что происходит.

— Да нет же, ничего такого. Скорее всего, мне только показалось…

— Поттер, не морочь мне голову! Сядь, я сказал! Немедленно сядь и говори!

— Я пошутил, сэр! Честное слово, я пошутил!

— ПОТТЕР!

— Сначала вы мне расскажите, а потом я. А то я вам всё расскажу, а вы мне ничего не расскажете, и я опять останусь с носом, и вообще…

— Что вообще?

Снейп одарил меня странным взглядом и присел на диван, предварительно пошарив рукой, словно вдруг ослеп и засомневался, а есть ли куда сесть. Я подошел и уселся с ним рядом. Он моментально отодвинулся, даже не взглянув в мою сторону.

— Вы так сильно меня ненавидите, профессор Снейп? — спросил я тихо.

— Нет, — ответил он глухо.

Мне тут же захотелось уточнить, что «нет»: нет, не так сильно, или нет, я вас не ненавижу, но я благоразумно прикусил язык.

— Вы ведь соврали насчет того, что вас хотят убить, Поттер?

— Соврал.

— Зачем?

— Чтобы вы не прогоняли меня.

— Так уж уверены, что мое единственное жизненное призвание — спасать вашу задницу?

— Это из-за мамы. Я тут не при чем. Конечно, я бы никогда не узнал, если бы… Как вам удалось спастись, профессор?

— Дамблдор. У него был план.

— У него всегда есть план, — пробормотал я, не умея скрыть нежность, и почувствовал теснение в груди, и желание немедленно встать, раздернуть занавески, посмотреть в полные тепла и вины голубые глаза.

Снейп ничего не ответил. Какое-то время мы молчали, и я пытался понять, о чем Снейп сейчас думает. Можно циклиться на том, как бы ничем его не обидеть, не задеть, и он, конечно, заметит притворство — и я сомневаюсь, что ему это понравится. Быть дипломатичным настолько, чтоб Снейп не заметил, что я дипломатичен, у меня не получится. Значит, лучше всего оставаться самим собой. Честнее, по крайней мере. И по-прежнему переть прямо в лоб. Все равно по-другому я не умею.

— Поэтому вы скрываетесь? Вам угрожает опасность? Что вообще происходит?

Снейп смерил меня оценивающим взглядом, словно решая, отвечать — или выгнать меня в три шеи. И все-таки начал отвечать.

— Благодаря вашим стараниям, Поттер, человек, желающий меня уничтожить, остался на свободе.

Я моментально сообразил, о каком человеке он говорит.

— Но ведь он уверен, что вы мертвы. Все уверены.

— Я до сих пор не мертв только потому, что он в этом уверен.

— А вы хотите жить?

— Странный вопрос.

— Прятаться — это на вас не похоже.

— Я не хочу его убивать. Но он меня вынудит. Я никого не хочу убивать, больше не хочу, понимаете?

— Понимаю. А вы уверены, что он…

— Уверен. Вы его плохо знаете. Вернее, совсем не знаете и недооцениваете. Со смертью Темного Лорда он потерял все, все свои надежды на власть, которая интересует его больше всего. Он жаждет мне отомстить. И поверьте, Поттер, он не один такой. Думаете, со всеми сторонниками Лорда покончено? Думаете, в их глазах я, считавшийся правой рукой Лорда, заслуживаю снисхождения? Я предатель. Я непременно должен умереть.

— Зачем он крутился вокруг вашей могилы?

— Вы всего лишь необразованный мальчишка, который даже не догадывается, с чем на самом деле столкнулся и кого сумел уничтожить. Вам невдомек, как далеко зашел Волдеморт — и как далеко зашли те, кто годами обретался с ним рядом. Вы и понятия не имеете, что такое темные искусства, самая соль с хребта Кемет… Есть кое-что и похуже хоркруксов, Поттер. Вы, например, знать не знаете, какие невообразимые мучения можно причинить мертвому человеку. И для этого совсем не обязательно иметь в наличии труп. Душа имеет прочные и долговременные связи с местом погребения — но ее притягивает не тело, а исключительно эмоции, память тех, кто приходит на могилу.

— Он хотел навредить вашей душе?

— Вне всякого сомнения. Вы описали, что именно он делал. Я знаю этот обряд. Но об этом лучше не говорить вслух.

— Его можно посадить в Азкабан…

— На каком основании? У вас есть доказательства?

— У меня нет. Но вы сами могли бы…

— Не мог бы. И дело совершенно не во мне, Поттер.

— А в ком?

Он опять помолчал какое-то время, словно обдумывая какое-то решение. Я видел, ему хочется рассказать — и только привычка, стереотип поведения заставляют колебаться. Но, наверное, интересы дела победили эмоции. Он опять начал говорить, отрывисто, резко, почти не интонируя.

— Они собираются в этом пабе уже несколько месяцев. Не спрашивайте, как я об этом узнал. Дамблдор… помогает мне. Они выбрали местом своих сборищ настоящий медвежий угол, и никто посторонний даже не догадывается… ни о чем. Они готовят заговор. Их всего четырнадцать человек. Пока четырнадцать. Полгода назад их было только шестеро. Уверен, некоторых из них вы отлично знаете, как добропорядочных граждан и даже сотрудников Министерства. А он … он у них главный.

— Так вот почему вы устроились туда уборщиком! Чтобы следить!

— Поттер, — поморщился Снейп. — По-моему, зря я вам все это рассказываю. У вас совершенно голова не варит. Вы думаете, они спокойно обсуждают свои замыслы, в то время как посторонний со шваброй наперевес маячит за их спинами? Да еще добро бы посторонний! Неужели вы считаете, что в магловской одежде я совершенно неузнаваем? Или что никто не помнит, как я выгляжу?

— Но как же тогда… Вы же следите за ними, значит… Вы анимаг? Правильно?

Снейп меланхолично кивнул.

— И в кого вы превращаетесь?

— … В таракана, — ответил он, слегка замешкавшись.

Несмотря на серьезность ситуации, я изо всех сил прикусил щеку. Таракан. Подумать только. Неожиданно почему-то представилось, как маленький жучок с черной хитиновой спинкой живет в стеклянной банке на ночном столике в моей спальне, и я ухаживаю за ним, кормлю его хлебными крошками и наблюдаю, как он шевелит усиками и деловито ползает по дну банки. Что за чушь лезет в голову…

— И нечего ухмыляться, — буркнул Снейп. — Конечно, вам бы хотелось, чтоб между столиками в пабе разгуливал красавец-олень или какой-нибудь шелудивый пес размером в полслона, и это никому не внушало бы никаких подозрений! Но у нас тут не сказка, между прочим!

— Да нет, я просто подумал, почему не муха? Таракана легче прихлопнуть.

— Во-первых, в этом пабе тараканов, как блох как на собаке. Во-вторых, зимой никаких мух не бывает, а эти их сходки начались именно зимой. И в-третьих, чем вы на уроках МакГонагалл занимались? Вам что, неизвестно: анимагическую форму не выбирают по желанию! Когда много лет назад Дамблдор учил меня анимагии, мы с ним и понятия не имели, в кого именно я буду превращаться. По крайней мере, — с сомнением в голосе добавил Снейп, — Дамблдор никогда не говорил, что моя анимагическая форма…

Я посмотрел на его обескураженное и злое лицо и опять закусил щеку.

— Да, быть тараканом чрезвычайно удобно! — сказал Снейп с вызовом и дернул плечом. — Еще во времена шпионства за Темным Лордом это ни раз спасало мне жизнь, и если Дамблдор приложил руку… то я не в обиде. В конце концов, не все же становятся анимагами лишь затем, чтобы шататься по окрестностям Хогвартса в компании оборотня! Я не развлекался, я работал!

— Надеюсь, вы соблюдаете осторожность, сэр. Таракана и в самом деле легко прихлопнуть.

— Неужели вы думаете, Поттер, что такой человек, как Люциус Малфой, станет прихлопывать таракана? — брезгливо поморщился Снейп. — Он и вся его шайка упорно делают вид, что заседают по меньшей мере в золоченых покоях, где никаких тараканов не существует по определению, а не в вонючем заблеванном пабе! Они все выше того, чтоб обращать внимание на тараканов! Ну, на всякий случай я не подползаю совсем уж близко — близость определяется способностью слышать, о чем они говорят.

— И в чем же основная цель этого заговора?

— Власть, Поттер. Цель всегда одна и та же. Если же вас интересует ближайшая стратегическая цель — они готовят убийство. Разумеется, не моё, не надо делать таких глаз. Не забывайте, что я и так мертв.

— Они хотят убить меня?

— Нет. Они хотят убить Кингсли Шеклболта.


4

Мурашки неспокойным разгоряченным стадом понеслись по моей спине. Я смотрел на Снейпа во все глаза.

— Хотите спросить, почему именно Шеклболт? — недовольным тоном бросил Снейп. — Не разочаровывайте меня окончательно, Поттер.

— Убийство министра — неплохой ход, чтобы посеять панику и страх. И недоверие.

Он равнодушно кивнул.

— Что именно вам известно, профессор?

— Всё. Дата операции. Детали плана. Запасные варианты.

— И что вы намерены предпринять? Вы же не можете помешать заговору в одиночку.

— Я и не собирался вмешиваться. Я всего лишь собирал информацию, чтобы потом известить Шеклболта, разумеется, анонимно. Нет смысла рассказывать вам, как именно я планировал сделать это. Теперь в прежнем плане нет необходимости, раз уж вы здесь. Я расскажу вам все подробности, вы расскажете министру.

— А если он потребует сообщить источник информации? А он непременно потребует…

— Можете сдать меня, Поттер, — Снейп обреченно махнул рукой и откинулся на спинку дивана. — Может быть, раз уж вы подключились к этому делу, для меня всё как-нибудь само собой обойдется.

В его голосе явственно слышалось нечто такое, что я разволновался. Обреченность, усталость, тоска — всё вместе.

Он прикрыл глаза, словно молча просил помолчать несколько минут, перевести дух. И я заткнулся, не спрашивал его не о чем. Просто смотрел на него. Смотрел на его привычный глухо застегнутый сюртук, отмечая потрепанность края воротничка и лоснящиеся рукава; смотрел на темные обводы под глазами и на заострившиеся бледные скулы, на напряженный рот и горизонтальные полосы морщин, изрезавшие высокий открытый лоб. Потом я еще раз оглядел комнату. Даже книг нет. В доме на Спиннерс-Энд, куда я забредал несколько раз после смерти Снейпа, сам не знаю, зачем, всё выглядело так же до крайности бедно, и так же не было книг. Тогда меня удивило, что у такого человека, как Снейп, нет книг. Очевидно, он их забрал, умудрился забрать — конечно, так. Но где же они теперь? Полки тут есть, много полок в шкафу, но они пусты.

Он продал все свои книги.

Он продавал книги — и этим жил. Черт побери…

— Профессор, — спросил я тихо, досадуя, что разрушаю молчание и все же не могу не спросить, — а зачем вы мыли полы в этом пабе?

— Я работаю там уборщиком, — пробормотал он, по-прежнему не открывая глаз и не меняя расслабленно-усталой позы, — конечно, я мог бы придумать и другой повод торчать в кабачке постоянно, но иногда лучше не городить лишних сложностей. Я выжидал, пока не появлялся первый заговорщик, наблюдая за залом из особого магического окошка в сортире (я сотворил это окошко собственноручно), и как только он появлялся — я перекидывался в таракана и отправлялся на свой наблюдательный пункт. Поскольку заговорщики в целях конспирации всегда появлялись в пивной с интервалом от пяти до десяти минут, у меня была фора во времени... чтобы успеть закончить с полами и перекинуться.

— Разве заговорщики всякий раз не назначали точное время следующей сходки? — спросил я, отчетливо понимая, что Снейп лжет и даже догадываясь, почему лжет. — Вы же подслушивали, вам было прекрасно известно, когда именно они… зачем было торчать в этом туалете?

Снейп открыл глаза и раздраженно дернул головой.

— К чему все эти вопросы, Поттер? К делу это не имеет ни малейшего отношения!

Ну а как еще он мог заработать на жизнь, распродав все книги? Продавать зелья? Никто не покупает зелья неизвестно у кого, а продавать зелья, не прибегая к уловкам изменения внешности, он не мог. Он вообще никак не мог заработать в магическом мире, потому что считался мертвым. Устроиться на работу к магглам? Какую работу? Кто бы взял Снейпа на работу, даже если б он предоставил фальшивые маггловские документы, если он был вынужден постоянно таскаться на эти малфоевские сборища? Сложно, наверное, найти такой график работы, чтоб свободное время точно совпадало с графиком заговорщиков. Нет, при его дотошности и основательному подходу ко всему он мог работать только в том самом кабаке, с которым были связаны заговорщики. И кем, кроме уборщика, он мог бы там работать? Да никем больше.

— У вас такое лицо, Поттер, словно вы решаете сложнейшие умственные задачи.

Я вздрогнул и потер то место, где сегодня посадил второй шрам. Драить вонючие сортиры — не самое страшное, что выпало на долю Снейпа. У нас у всех доля не сахар… Только мы все вот уже два года дышим сравнительно ровно, а он по-прежнему на войне.

И неизвестно, кончится ли эта война когда-нибудь, кончится ли она для него. И если кончится — то кончится ли чем-нибудь иным, кроме смерти.

— Зачем вы меня прогоняли? Я же в самом деле вам нужен, чтобы передать информацию Кингсли. Или вы меня настолько ненавидите, что предпочли бы свой первоначальный план, если б Дамблдор не сказал, что вам нужна моя помощь?

— Бессмысленные вопросы, Поттер. Я не намерен удовлетворять ваше праздное любопытство. Вы готовы выслушать меня по делу?

Я кивнул. Что мне еще оставалось.

Снейп вдруг побелел, как полотно и пробормотал невнятно:

— Одну минуту, Поттер. Мне нужно… выпить молока. Из-за сегодняшних многочисленных событий я не успел позавтракать.

— Конечно-конечно! — выпалил я, ощущая страшное смущение.

Выпить молока. Надо же. Никогда бы не подумал, что Снейп пьет молоко.

Он поднялся и открыл дверцу маленького холодильника; я внимания не обратил, что холодильник тут был. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть из-за плеча Снейпа, что там еще в наличии из продуктов. Пакет молока я увидел. А больше ничего не было.

Снейп вылил молоко (остатки оного) в стакан, заполнив его чуть больше, чем на половину. Мне ужасно хотелось посмотреть, как он будет пить, но я деликатно отвернулся — и тут же уперся взглядом в простую деревянную рамку для фотографий, лежащую на прикроватном столике лицевой стороной вниз. Недолго думая, я схватил ее и перевернул.

— Вы, Поттер, не имеете ни малейшего представления о правилах приличия! Как вы смеете хватать мои вещи без спросу!

Молниеносным движением он перевернул рамку обратно, но я разглядел, что там. Успел заметить выцветший лист бумаги и чернильный хвостик «ly», и мамину улыбку, почему-то очень грустную. Это оно. То самое. Часть письма и часть колдографии. Он до сих пор хранит.

Он так поспешно дернулся остановить меня, что разлил свое молоко. Белая лужица расплылась на выщербленном, сто лет не чищеном паркете. Снейп с сожалением глянул на пол, и я хотел предложить ему превратиться в таракана и все-таки попить, но не смог сказать ни слова, потому что у меня пережало горло.

Он стоял возле этой молочной кляксы, растерянный и сердитый и похожий на самого себя — маленького, и совсем не похожий, и я почти явственно ощутил, что где-то тут в комнате моя мама, она всегда здесь, и если очень-очень захотеть…

Я снова взял в руки деревянную рамку, и он не стал отбирать ее во второй раз. Мама по-прежнему грустно улыбалась, и я улыбнулся ей в ответ, и тронул кончиком пальца ее темно-рыжие волосы. Наверное, ей было одиноко на оторванной половинке без меня и без папы, поэтому она улыбалась так грустно.

Я положил рамку на место. Ощущение маминого присутствия не имело к колдографии никакого отношения.

Я посмотрел на Снейпа и понял, в чем дело. Конечно, это в нем, где-то внутри него самого… Может быть, я придумывал, не знаю. Я разглядывал его — я, наверное, за эту пару часов уже дыру в нем просмотрел — и понимал, что это близкий, очень близкий мне человек. Гораздо ближе Рона и Гермионы, ближе Хагрида, Тедди, ближе МакГонагалл — ближе всех. И я был счастлив, что успел понять и почувствовать это. Был счастлив, что Снейп жив. Ведь если он жив — все равно всё будет хорошо. По-другому и быть не может. Что-то такое со мной происходило, я сам толком не знал, что. Может быть, Трелони зря считала, что у меня нет никаких способностей к предсказаниям. Вот сейчас я смотрел на Северуса Снейпа, разлившего молоко, и явственно, отчетливо видел, что с нами обоими будет дальше. Конечно, он не станет отсиживаться в стороне и примет самое активное участие в раскрытии заговора. Конечно, нам обоим достанется. Конечно, он непременно окажется на волосок от смерти, попадет в плен к Малфою, и тот будет пытать его, оторвет руки, ноги, поломает ребра и всё, что можно поломать, — но я обязательно спасу Снейпа. А потом он спасет меня. И еще долго-долго он будет делать вид, что ему плевать, и наматывать на каждый палец темно-рыжий локон, спрятав руку в карман. И мама всегда будет с нами, с ним и со мной, грустная и улыбчивая, и мы оба будем знать об этом. И однажды он перестанет огрызаться и делать вид — когда-нибудь это все равно случится. Потому что он не ненавидит меня. Он не может меня ненавидеть. Стал бы он в противном случае торчать в этой дыре, раскрывая заговоры, и, по сути, делая за меня мою же работу (хренов ты аурор, Поттер!!!) и все так же пытаясь меня защитить… Но дело даже не в этом. Дело в том, что я испытывал это самое с ума сводящее чувство родства — и был уверен, что он просто не может не испытывать что-то подобное.

Рано или поздно мы все равно… все равно оба признаем это. Что я — для него. Что он — для меня. Что мы оба — друг для друга.

Но зачем же ТАК ДОЛГО ЖДАТЬ?!

У меня по-прежнему ком в горле стоял, и еще предательски щипало в глазах, и еще я нисколько не сомневался в том, что именно хочу сейчас сделать. Я знал, что сделаю это.

Я подошел и обнял его, по-настоящему обнял, без всякой истерики, просто обнял и уткнулся лицом в его грудь, царапая нос о пуговицу сюртука и вдыхая тот самый родной запах, и мне тут же показалось, что я тысячу раз так его обнимал, тысячу раз хотел обнять его именно так.

Он застыл, не шевелясь. Я дышал и дышал ему в грудь, и тогда его руки, тяжелые, несмелые, неловкие, обреченно и бережно сомкнулись на моей спине.

И я ни грамма не удивился.

Я знал, что именно так и будет.

Так мы стояли, обнявшись, посреди старой сумеречной комнаты, Дамблдор спал за занавеской, молоко впитывалось в пол, мама грустно улыбалась, и время словно замерло, дав нам передышку.

Я знал, что впереди очередные бури — большие и маленькие, новые потери, новая боль, новые страдания — но я был готов. Сейчас готов больше, чем когда-либо, потому что самый близкий человек на свете обнимал меня, и я был счастлив.

И я смогу сделать его счастливым. Ведь у меня всё получается «как-то само собой» — значит, получится и это. Я уверен.

THE END
...на главную...


январь 2022  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

декабрь 2021  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.01.15 15:51:25
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [2] (Оригинальные произведения)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [31] (Гарри Поттер)


2022.01.10 00:17:33
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.01.07 08:53:51
Наперегонки [14] (Гарри Поттер)


2022.01.04 10:46:29
Я только учу(сь)... Часть 1 [63] (Гарри Поттер)


2021.12.27 03:13:53
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2021.12.24 21:38:48
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2021.12.23 17:06:13
Ненаписанное будущее [23] (Гарри Поттер)


2021.12.12 18:18:26
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2021.11.29 15:19:40
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2021.11.20 19:51:44
Дочь зельевара [220] (Гарри Поттер)


2021.11.15 19:21:56
Своя цена [28] (Гарри Поттер)


2021.11.09 20:13:52
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [0] (Гарри Поттер)


2021.11.07 10:03:56
Моральное равенство [0] (Гарри Поттер)


2021.11.06 19:11:10
Гарри Поттер и последний враг [2] (Гарри Поттер)


2021.10.31 22:05:41
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.10.29 20:38:54
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.10.24 13:38:57
У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось! [1] (Гарри Поттер)


2021.09.30 13:45:32
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.09.27 15:42:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.09.26 23:53:25
Имя мне — Легион [0] (Yuri!!! on Ice)


2021.09.14 10:35:43
Pity sugar [7] (Гарри Поттер)


2021.09.11 05:50:34
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2021.08.29 18:46:18
Последняя надежда [4] (Гарри Поттер)


2021.08.26 15:56:32
Дамбигуд & Волдигуд [9] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.