Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Бледный, лишенный оружия, Локхарт приблизился к зияющей дыре.
— Мальчики, — простонал он умирающим голосом. — Ну что хорошего в этой затее?
Гарри ткнул его в спину палочкой. Локхарт свесил ноги в трубу.
— Я, право, не нахожу в этом… Это безумие! — начал он было.
- Это ХООООГВАРТС!!! — с этим криком Рон столкнул его в трубу.

Список фандомов

Гарри Поттер[18471]
Оригинальные произведения[1236]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[136]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12666 авторов
- 26940 фиков
- 8603 анекдотов
- 17671 перлов
- 665 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Дневник Тома Риддла

Автор/-ы, переводчик/-и: Almond
Бета:Весенний Заяц, Элла-Энн
Рейтинг:R
Размер:мини
Пейринг:Том Риддл
Жанр:Drama, POV
Отказ:Отказываюсь
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Том Риддл вел дневник в школьные годы. Разрозненные куски воспоминаний-размышлений — что может лучше подтвердить уникальность? Даже если дневник никто никогда не прочтет.
Комментарии:Фик написан на командную игру «Тараканьи бега» на «Астрономической башне»
Тема задания: «Волдеморт считает себя маленьким ребенком, когда другие видят в нем темного мага».

Большое спасибо Элле-Энн за помощь в работе над фиком.
Каталог:Пре-Хогвартс, Упивающиеся Смертью
Предупреждения:насилие/жестокость
Статус:Закончен
Выложен:2010.05.01 (последнее обновление: 2010.05.01 16:19:50)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [2]
 фик был просмотрен 2911 раз(-a)



Пролог

Сиротский приют накрыла стылая ночь: погрузила его в ту особую тишину, что любит поселяться в больших, шумных днем, зданиях. Ночью эта тишина звенела, наполняя собой каждую трещину и пору, придавая атмосферу таинственности любому, даже самому прозаичному учреждению.

Держась ближе к стене, чтобы ненароком не наступить на скрипучую половицу, я быстро шел по коридору к лестнице.

Быстро, конечно, но все же особо не торопился: не растрясти бы спящее в банке сокровище.

Я успешно миновал все три пролета широкой, ужасно рассохшейся старой лестницы и, оказавшись в просторном холле, свернул на кухню.

Грейс не должна была запереть дверь: если все идет, как задумано, как раз сегодня она должна была забыть это сделать.
Так оно и оказалось.

Но не кухня интересовала меня. Не в этот раз. На цыпочках пробежав через большое, с огромным камином и несколькими варочными плитами помещение, я оказался у неприметной двери, через которую обычно кухарка, мадам Джонсон, принимала продукты. Дверь вела во всегда темный, зловещий подъезд, где стояли мусорные баки. У крошечного крыльца дважды в неделю останавливался грузовик, поставлявший провиант сиротским детям. На это крыльцо я и решил выпустить свое сокровище.

— Прячься, Нагини.

Остромордая гадюка, приподняв голову, кивнула пару раз, глядя прямо мне в глаза. Она всегда так делала.
Поспешив скрыться во тьме, уползла из пятна света.

— В Лондоне у тебя маловато шансов, — прошептал я ей вслед. — Но доберись до первой канализационной шахты — и ты на свободе. Мне не хочется с тобой расставаться, но так нужно — завтра меня заберут отсюда, и тот, кто придет за мной, совсем не обрадуется, если узнает, что я дружу со змеями.

***

«Шестнадцатое октября,

…был идеальным ребенком — не шумел, не безобразничал, никогда не плакал. Толстая няня Верити нарадоваться не могла. Меня не нужно было развлекать — я легко находил себе занятие, играя тихо и аккуратно, правда, все больше один. Другие дети не приглашали в свои игры.

Я рано научился читать; помощнику священника, молодому Гаспу, что дважды в неделю давал приютским детям уроки чтения и письма, приходилось приносить с собой все больше книг, чтобы удовлетворить мою жажду знаний. Тексты были, в основном, богословские и, как ни казались мне поначалу интересными, вскоре наскучили.

Нас иногда выводили гулять в ближайший сквер, и я приноровился таскать старые газеты из мусорных урн.

Когда мне исполнилось шесть, я пошел в церковно-приходскую школу. Я знал, что когда мне исполнится двенадцать, меня отдадут в воспитательный центр, где будут обучать профессии, на выбор — механик, садовник, шофер, а в восемнадцать (тоже исполнится... здесь все так говорили: о будущем), получив небольшую ссуду на первое время, буду наконец отпущен в большую жизнь.

Я хотел стать шофером, чтобы ездить на чудесной сверкающей машине, как у мистера Лоуренса, попечителя приюта. Хотел объехать весь Лондон и всю Англию, побывать в других местах и городах, о которых читал — в Нью-Йорке, Париже и в с детства очаровавшей меня из библейских текстов сказочной Палестине, которая в моем воображении представлялась желанным пунктом назначения для любого путешественника.

А еще я хотел, чтобы машина мистера Лоуренса разбилась, и мой автомобиль остался единственным в мире — самым лучшим и самым быстрым.

Потом мне расхотелось быть шофером. Шоферов не так много, но и не так мало. А я стану кем-то, о ком будут говорить в единственном числе.

Я знал, что я уникален. Отец Браун вообще-то говорил, что каждый человек уникален, но я ему не верил. Если это так, почему тогда все смеются, когда смешно, или плачут, когда грустно? Ведь если отец Браун прав, то кто-то должен плакать, когда остальные смеются? И смеяться, когда все плачут?

Я пробовал спросить об этом Гаспа, но тот сказал только, что грешно задаваться подобными вопросами и дал читать притчу о фарисее и мытаре.

Иногда со мной случались занятные вещи. Они доставляли мне радость, но происходили непредсказуемо, вне зависимости от моих желаний. А мне хотелось, чтобы они случались почаще и по моей воле.

Забавные происшествия... к примеру, подслушивание разговоров, исчезновение предметов, которые я хотел, чтобы исчезли, принуждение других делать то, что я хочу, вскоре стали для меня привычными.

Но не все это, по моему мнению, придавало мне исключительности. У меня и в мыслях не было, что то, что я могу — это чудо, что этого никто в приюте больше не умеет. Я думал, все дети такие.

Свою уникальность я видел в том, что мне никогда не было весело, когда другие смеялись. И грустно не было, когда плакали.

Вообще никак».


***

Солнце грело каменный пляж, а его блики лукаво играли на водной глади. Несмотря на залитое солнцем море, мир вокруг казался тусклым, померкшим, как бывает, когда тучи посылают вперед себя сизую темень, предвещающую грозу.

— Миссис Коул велела не подходить к воде, — громко сказала Мейбл — важная девочка с короткими толстыми косами и усыпанными веснушками щеками. Она подошла ко мне и встала рядом, и ее аккуратные туфли с круглыми носами наступили на мою тень.

Я, не поднимая головы, буркнул:

— Я хочу быть здесь.

— Немедленно пошли к остальным, — она топнула ногой — прямо по моей тени.

Я ей улыбнулся.

А потом зачерпнул пригоршню воды и плеснул на туфлю. Мейбл отдёрнула ногу и вдруг пронзительно завизжала, заливаясь слезами.
Взлетела испуганная чайка.

— Что стряслось, Мейбл? Что ты плачешь? — миссис Коул, запыхавшаяся от бега по камням — в ее-то возрасте это противопоказано — разжимала руки Мейбл, чтобы взглянуть на ее ступню, но Мейбл, плача и визжа, трясла головой и не давала ей сделать этого.

Миссис Коул все же удалось снять туфлю и чулочек.

— Так, что произошло? — ее голос был спокоен, но я по опыту знал, что на самом деле миссис Коул сейчас бесится.

— Я не знаю, миссис Коул.

Всю ступню Мейбл покрывал огромный волдырь от ожога.

— Ты играл со спичками? — миссис Коул не сводила с меня взгляда.

— Нет, миссис Коул. Я ничего не сделал.

Мейбл заплакала еще сильнее.

— Ну-ну, милая. — Миссис Коул подняла девочку на руки. — Пойдем, отнесем тебя в кухню. Я смажу ножку жиром, и все пройдет.

Нас, как это часто бывает, уже окружала толпа приютских детей, а неопрятная, полная девушка — Грейс, помощница миссис Коул, — нервно теребила пуговицы своего пальто, не зная, что делать.

— Грейс, присмотри за остальными, пока меня не будет, — наконец, ей было дано соответствующее указание.

— Да, миссис Коул.

— Том, ты пойдешь со мной, — она больше не смотрела на меня, предпочитая приказывать отвернувшись. — Ты наказан — сегодня и завтра остаешься без ужина. Сейчас ты пойдешь в свою комнату и не выйдешь оттуда до завтрашнего дня.

— Но, миссис Коул... — это случайно. Я потом стыдился. — Что я сделал?

— Ничего, Том. — Миссис Коул повернулась ко мне. Маленькая Мейбл на ее руках притихла. — Ты никогда ничего не делаешь. Всякие гадости в твоем присутствии сами собой происходят, я знаю. Ты будешь наказан.

«...и все потому что, когда его крестили, он кричал как порося, отец Браун тогда чуть его не выронил, так он вертелся, — думала про себя Грейс, поторапливая детишек и одним глазом следя за удаляющимися миссис Коул, Томом и Мейбл. — Та девушка, Меропа, небось, потому так и настаивала, что отец за ним не придет, потому что отец у него тот... не буду к ночи вспоминать. А глаза-то какие — черные, что сажа! Как зыркнет — у меня душа в пятки! Ох, наплачемся мы с ним, наплачемся, храни нас пресвятая Богородица. Я-то уж знаю в этом толк», — и Грейс, удовлетворенно кивнув себе пару раз, перекрестилась.

***
«Двадцать первое января,

...А по субботам мы давали концерты. Это было бесконечно нудное, наводящее тоску мероприятие, когда жители района собирались слушать песни приютских детей.

Я ходил на выступления, как на нелюбимую работу. Знал, что отказаться от этого не могу, потому воспринимал все как некую данность, хладнокровно и терпеливо, не то что другие дети, которые, что только не придумывали, лишь бы уклониться от репетиций и субботних выступлений. Вот я не растрачивал сил зря — когда настанет время, я сделаю все, чтобы никогда больше не принимать участие в этом маразме. А пока время не наступило, волноваться не о чем.

Руководитель хора восторгалась моей дисциплинированностью — я никогда не опаздывал, всегда был аккуратно причесан, на концертах пел чисто и выразительно. Словом, и в этом отношении я был идеальным.

Я не доставлял никаких хлопот ни персоналу приюта, ни остальным сиротам, был вежлив, тих, послушен. Одного этого хватило бы, чтобы меня невзлюбили... по крайней мере, дети. Так оно и случилось, и для меня детство могло бы стать довольно драматичным периодом жизни, если бы я не умел за себя постоять.

При первых же попытках «поучить» меня, я демонстрировал это самым недвусмысленным способом. Например, обидчику становилось больно и страшно или то и другое вместе, хотя я его и пальцем не трогал. И больно ему могло быть несколько дней, смотря на мое настроение, пока он не приходил ко мне, размазывая сопли по щекам, и не просил прощения.

Со взрослыми дело обстояло несколько иначе: я, конечно, никогда не нападал на них, прекрасно понимая, чем это чревато, но все — от глупой Грейс до миссис Коул — побаивались меня. Они смотрели в мои глаза, и я кожей чувствовал их страх. Думаю, потому они и сваливали на меня вину за любые неприятности, случавшиеся в приюте, наказывали... не любили.

Никто, несмотря на всю мою идеальность, не питал ко мне теплых чувств, и это демонстрировалось мне предельно ясно».


***
— Я бы хотел, Билли, чтобы ты завтра пригласил меня поехать с тобой к твоей тетке на уик-энд, — без лишних предисловий предложил я Билли Стаббсу — бледному, одышливому оболтусу лет тринадцати.

Билли отряхнул руки от земли — руководство приюта считало разбивку собственного огорода полезным занятием для сирот — и выпрямился во весь рост, и да, он был выше меня, однако, как и все, глядел с опаской.

— В чем дело? — Билли обычно старался говорить короткими, как он считал, весомыми фразами.

— Я объяснил в чем.

— Но с какой стати ты решил, что поедешь со мной? — отбросив напускную понтовость, попробовал разобраться Билли.

— Я не собираюсь ехать с тобой.

— Но...

— Я всего лишь сказал, что так ты объяснишь миссис Коул, — терпеливо продолжил я.

— А куда ты собрался?

— Тебя это не касается, Билли. Послушай, требуется совсем немного, правда? Завтра ты скажешь, что тетка мечтает познакомиться с друзьями своего ненаглядного Билли.

— Тетка меня ненавидит!

— Она ведь берет тебя к себе иногда?

— Она так делает, чтобы соблюсти хоть минимум приличий. Не хочет, чтобы о ней соседи особо судачили, — проворчал Билли. — Но не в этом дело. Зачем я должен обманывать миссис Коул? И где ты будешь эти два дня?

— Я же сказал, — скучно повторил я, — тебя это не касается. Мы выйдем из приюта, дойдем до метро, ты поедешь к своей дорогой родственнице, я отправлюсь по своим делам. В понедельник, в девять, встретимся на нашей станции и вместе дойдем до приюта. Проще простого.

— Проще простого... — вяло повторил Билли.

Потом поглядел на прополотые грядки, на спины детей в рабочих курточках, наверх, на серое небо с блеклым пятном вместо солнца, вздохнул и сказал:

— Я не буду этого делать.

Я помолчал.

— Повтори?

— Ты что-то нехорошее удумал, Том, я знаю, — сначала робко, потом все более уверенно заговорил Билли. — Я не буду тебе помогать, не буду лгать миссис Коул — мне от этого никакой выгоды.

Пожалуй, нужно поднажать. Я улыбнулся, и от моей улыбки он содрогнулся.

— Выгода есть.

Я подошел к Билли ближе, наклонился и вытянул из-под его ноги примятый кустик салата, а он отпрыгнул, смешно пригибаясь и вскидывая руки, словно защищаясь. Забавное вышло представление. А если учесть, что я едва доставал Билли до плеча, и он был раза в два меня сильнее, представление вышло просто великолепным, не зря вон люди работу побросали и на нас уставились.

— Понимаешь, Билли, — проникновенно начал я. — Если ты не сделаешь, как я хочу, случится нечто неприятное.

— Неприятное? — прошептал он.

— Ты ведь не любишь неприятности?

— Ты это брось! — Билли перешел на визг. — Я... я сейчас пойду к миссис Коул!

— Хорошо. Мне от тебя ничего не нужно.

Я задумчиво окинул взглядом задыхавшегося, побагровевшего то ли от страха, то ли от гнева Билли... все было легким и простым, а Билли-болван этого не понял. Жаль.

А потом пошли разговоры о кролике Билли. В самом деле, не мог ведь он сам повеситься?
Я сделал все правильно — Билли поступил дурно, а за это наказывают.

А шепотки и взгляды, бросаемые украдкой... глупая Грейс взяла за обыкновение мелко креститься, завидев меня... но мне было все равно. Я устал.
В самом деле, разве кролику нельзя самому повеситься? Если ему приказать.

***
«Пятое марта,

...но мне нравилось смотреть на нее. Она была прелестной. Так тогда я это понимал.

Ей было шестнадцать, она красиво смеялась. Встряхивала белыми, как топленое молоко, кудрями... хотелось запустить в них пальцы, запрокинуть ей голову и вонзить зубы в маленький острый подбородок... хотелось сладости. Она была сладким сорванцом.

Мне вообще были приятны красивые люди и красивые вещи, а Мэгги Маршалл я считал самым красивым из всего, что было в приюте.

— Привет, Томми, — говорила Мэгги, мимоходом трепля меня по щеке.

Мэгги всегда касалась моей щеки или гладила по голове, и говорила со мной, и улыбалась. Ее забавляли мои серьезность и молчаливость, и то, как я на нее смотрю.

«Боюсь, маленький колдун скоро меня сглазит», — притворно вздыхая, говорила она своему другу Полу Корти, а потом разражалась безудержным хохотом.

Громко, чтобы я слышал».


***
Мне нужно было доделать одно дельце ночью. Выходить из комнат после отбоя запрещено, разумеется, но меня это никогда особо не пугало, не напугало и сегодня.

Я быстро и бесшумно шел вдоль коридора, мимо множества дверей в спальни детей. Я шел целеустремленно... все двери были плотно прикрыты, кроме одной, и было тихо, кроме единственного непонятного звука, раздававшегося из-за этой двери.

Я часто останавливался перед ней ночами... будто зная о моих прогулках (что невозможно) Мэгги Маршалл держала дверь приоткрытой ровно на ширину ладони и фиксировала чем-то изнутри, чтобы я не мог войти и разглядеть комнату и Мэгги побольше. Там всегда горела свеча, я знал, в лампадке под безопасным стеклянным колпаком... подкрадывался к двери... а лучше бы шел громко, тогда бы не чувствовал себя... ну, словно я что-то не то делаю. Иногда Мэгги спала, и виднелся лишь краешек ее ножки на белых жестких простынях. Иногда она ложилась, чтобы глядеть на дверь, и поджидала моего прихода, а потом улыбалась мне и говорила хриплым голосом: «Привет, Томми». Бывало, что она ложилась как-то по-другому, вытягиваясь, как сытая кошка... я был уверен, хотя ее лица и не было видно, что она в эти моменты и улыбалась, как сытая кошка. Мэгги всегда спала нагишом... а я... возможно, все мои дела по ночам были выдумкой или самообманом, потому что тогда, когда я останавливался перед этой дверью, надобность в них как-то сразу отпадала.

Порой, я не обращал внимания на дверь Мэгги Маршалл. Тогда мой разум был чист.

Сегодня я действительно не собирался делать этого. Если бы не звук.

Я замер, прислушался... равномерные шлепки. Было в этом что-то, что пробирало до мозга костей. Я подкрался.

Кровать Мэгги Маршалл, как всегда. Она сама и... я смотрел, не понимая происходящего. Я просто видел... это даже ужасно... и притягательно. У меня вспотели ладони. Так страшно... красиво? И я вскрикнул... слабость, конечно, потом себе долго не мог простить.

Звук немедленно прекратился, зато раздались смешки, а после гневное восклицание. Кто-то протопал по комнате, заскрипел замок, и дверь распахнулась. На меня уставился Пол Кортни. Он обмотался по грудь этой хрусткой простыней, а Мэгги, едва видневшаяся из-за его спины, сидела на кровати, притянув колени к груди и положив на них голову, и ее растрепанные сладкие кудряшки закрывали лицо, которое, впрочем, я и не хотел видеть.

— Подглядываешь? — соизволил поинтересоваться Пол, после того как сгреб меня за ворот пижамы и встряхнул для острастки пару раз, так что у меня зубы клацнули.

Но я был ему благодарен: встряска помогла прийти в себя.

— Дверь была открыта. — Спокойно смотрю прямо в его красную рожу.

— Что ты ошиваешься тут, а? Не спится? — Его злой взгляд раз за разом шарил по мне, будто выискивая что-то. Думаешь, прячу в кармане миссис Коул?

— Пол, не обижай Тома, — лениво попросила Мэгги.

— Да, конечно, — отозвался он, не сводя с меня взгляда. — Стой здесь, я сейчас. И попробуй только сбежать. — И захлопнул дверь перед моим носом.

Я повернулся, оглядел коридор. Только сейчас осознал, что у меня дрожат руки. То, что я видел... это... это попозже. Я резким движением скрестил руки на груди, пряча ладони под мышками.

Дверь открылась, и из комнаты вышел Пол, уже одетый. Я едва успел увидеть бледное лицо Мэгги, как Пол захлопнул дверь, схватил меня за локоть и потащил за собой.

Лестница освещалась слабым светом масляных рожков, а ступеньки, покрытые обтертой, но вполне еще приличной дорожкой, пропадали в густой тени... картина врезалась в память.

Пол молча тащил меня, почти не встречая сопротивления, да даже если оно и было, вряд ли бы он его заметил. Мне казалось, я сжался, стал маленьким... в общем, наши с Полом тени по размеру были очень различны, что не добавляло мне спокойствия.

Мы очутились на кухне. В большом темном помещении ярким пятном резвилось веселое пламя... дверца в жаровню была приоткрыта, огонь словно стремился выпрыгнуть на каменный пол кухни, скользя язычками по свинцовым бокам печки.

За выскобленным столом двое детей неторопливо и устало чистили овощи в огромную деревянную лохань, стоявшую на полу. Судя по зевкам и молчанию, этим они были заняты давно.

Как-то мадам Джонсон подошла к миссис Коул и сообщила, что у нее есть отличная идея воспитания детей. Провинности сироткам лучше бы исправлять на кухне — там всегда дело найдется, а монотонный труд, как ничто, способствует осознанию своей вины. А чтобы раскаяние закрепить, деток в кухню лучше отправлять поздно вечером. Да и мешать никто им не будет, и чадом дневным они меньше надышатся.

Миссис Коул нашла идею кухарки несколько оригинальной, но дельной. На том и порешили.

Эмми Бенсон в этот злосчастный день разбила за завтраком тарелку с овсянкой, а Деннис Бишоп уже скопил порядочное число мелких нарушений — то курточку неряшливо отгладит, то на репетиции опоздает, то дурное слово скажет.

Им оставалось дочистить еще фунт картофеля и несколько морковок, как в кухню ввалились Пол Кортни и я, Том Риддл, скверный мальчишка, как меня все называли. Говорили, что я колдун, но, я точно знал, что Деннис этому не верил. Он считал меня медиумом.

Эмми и Деннис аккуратно отложили ножи, не показывая ни удивления, ни испуга, встали со скамьи и отошли к стене. Все это они проделали чуть ли ни синхронно, будто заранее договорившись.

А потом Пол толкнул меня к столу.

— Теперь говори, что ты делал ночью у спальни Мэгги?

Я молчал. Все уже понятно, ну что меня ждет и так далее, потому удовольствия от моих ответов ему не предоставлю, пусть подавится.

— Щенок... — сплюнул он. — Крутишься вокруг нее, глядишь постоянно. Втюхался, небось? — он сплюнул еще раз, заплевав таки мне ноги, урод. — Жмешься к ней... Мэгги, простая душа, тут единственная, наверное, кто хорошо к тебе относится, а ты слюни уже распустил. Малец еще, а, поди, уже и под юбку ей заглядывал, да? — Его коренастая, крепко сбитая фигура, казалось, росла и расширялась, нависая надо мной, и я чувствовал себя все меньше, уязвимее, незначительнее...

— Щенок, ну что молчишь? Колдун... колдунишка ты. Непутевый, мелкий остолоп. Знаешь ведь, что отец Браун говорит о колдунишках? — Его оскал стал шире, а в глазах вспыхнул блеск... нехороший. Он положил ладони на пряжку своего ремня и наклонился ко мне. — Дурь эту бесовскую изгоняют, — доверительно. — Давай попробуем, а? — Резко, так что я не успел отпрянуть, он выбросил вперед руку, хватая меня за плечо.

Я стал бешено вырываться, молча, экономя силы для пинков и ударов, щедро сыпавшихся на Пола. Тот, выдернув другой рукой ремень из штанов, привычно взвесил его в руке, словно и не замечая боли от моих ударов, и, нешироко замахнувшись, ударил свинцовой пряжкой мне по затылку.

Я, коротко заглотнув воздух, сел на пол. Нет, голова не болела... просто трудно стало дышать. Долго прохлаждаться на полу мне не дали: урод вздернул меня обратно и опрокинул животом вниз на стол.

Он что-то бормотал себе под нос, я спиной слышал, то ли молитвы, какими, по его мнению, бесов и изгоняют, то ли сквернословил, и не поймешь.

Содрав с меня пижаму и тщательно отмерив длину ремня, он вздохнул — отрывисто, словно через силу — и начал бить, вкладывая в это, как говорится, душу, с задором, с усердием считая удары.

Я знал его мысли. Сейчас это было легко... ну, точно это мысли свиньи, там скажем, или кролика Билли... они ввинчивались в мое сознание, и это было больнее, чем удары ремня. Рвали изнутри.

«Колдун недоброе дело задумал, на мою девчонку запал, что-то учудит, как пить дать. Сразу это решать нужно. Охоту отбить. Да?»

— Да? — Он бьет меня головой об стол.

«Чтобы рубцы долго не заживали, чтобы бросил богохульские замашки, щенок...»

Так он себя оправдывал.

Сорок.

Я словно со стороны видел... а может, так оно и было — со стороны, сверху, отовсюду — как он, тяжело дыша, отошел от стола, подпоясался... Съел пару яблок, подманил к себе Эмми и Денниса, сказал им что-то и вышел из кухни.

А потом картинка стала черной. Я после понял, что тогда наконец-то потерял сознание.

Дети аккуратно обошли съехавшего со стола на пол Тома и дочистили овощи. Потом Деннис, посоветовавшись с Эмми, вылил на Тома чашку воды.

Первым, что я увидел, было перевернутое на бок пламя в открытой дверце печки и угольно-черные тени, плясавшие на полу.

Меня подняли, поправили на мне пижаму и оставили в покое, отойдя, как я сам для себя решил, на почтительное расстояние.
Ткань неприятно липла к кровоточащим рубцам, и ежесекундно хотелось пожать плечами или поежиться... а еще лучше скинуть все и лечь голышом на ледяной пол. Что-то теплое текло по виску... я медленно провел по нему пальцами и поднес их к глазам... густо-красное. Где я ухитрился раскровенить голову?

— Том, отвести тебя в твою комнату? — Эмми от природы была не в меру жалостливой девочкой, и иногда ее доброта давала о себе знать в самые неподходящие моменты.

Она отшатнулась от меня, когда мое лицо исказилось, меняясь до неузнаваемости. А потом Эмми рассказывала остальным, что в моих глазах увидела дьявола... правда?

Я ушел к себе в комнату и не выходил весь следующий день, и Грейс, посланная проверить меня, получила свою дозу удовольствия от перспективы будущих сплетен: дескать, бледный, молчаливый больше, чем обычно, сидит у окна, и с места его не сдвинуть, как ни старайся.

Просто мне нужно было все обдумать.

Через месяц мы поехали в деревню, на побережье. Эмми и Деннис славно прогулялись тогда со мной в пещеру... забавно, я показал им, как выглядит их страх, а они сошли с ума... думал, для того, чтобы свести человека с ума, требуется большее... скажем, показать им, как выглядит их смерть... это было бы любопытно, но, увы, не понадобилось.

А Пола и Мэгги я избегал. Их время наступило позже.

Эпилог

Я смотрел на чудаковатого старика с длинной бородой и узловатыми пальцами, которые он сложил на животе, откинувшись на единственном стуле в моей комнате.

— Кто вы?

Старик дружелюбно глядел на меня, не торопясь с ответом.
Я сузил глаза.

— Меня зовут профессор Дамблдор, — наконец мягко сказал он, наклонившись вперед, словно желая быть ко мне ближе. — Я пришел сообщить тебе, что с будущего учебного года ты будешь учиться в особой школе — Хогвартсе.

— Дом скорби? — ощетинился я.

— Нет. Это школа специально для таких, как ты.

Мне стало скучно. Если старик не врет, а он не врет определенно, то сейчас я услышу от него что-то вроде: «школа для детей с аномальными способностями», «школа медиумов», «школа гипноза»... Словом, какое-нибудь новомодное учреждение для тех, кого в старину называли волшебниками, а в нашем просвещенном веке зовут экстрасенсами. Конечно, люди потемней продолжают и по старинке называть, вон сколько в приюте наслушался... И все же я был разочарован. Я знал, что моя жизнь сегодня изменится, я бережно грел в себе это предчувствие... я верил, что сегодня придет кто-то, кто выпустит меня отсюда... жаль, что ожиданиям не суждено было сбыться: пришел всего лишь повернутый на шарлатанстве псих... небось, миссис Коул пригласила. Интересно, она в курсе, что такие «альтернативные» школы платные?

— Вас миссис Коул позвала? Эту старую дуру саму давно пора сдать в психушку. А Эмми Бенсон и Деннису Бишопу я ничего не делал, так и знайте! — я почувствовал необъяснимую злость. — «Профессор», как же... Я с вами, профессор, никуда не пойду.

Дамблдор вновь откинулся на стуле. Теперь к его задумчивости, с которой он глядел на меня, прибавилось любопытство.

— Молодой человек, а ведь Хогвартс — школа волшебства.

Старик-то, похоже, верит в то, что говорит, потому и произносит это дурацкое словечко ровно, даже равнодушно, не акцентируя, не восторгаясь... ни капли самодовольства. Психи так о «необыкновенном» не говорят.

— Волшебства? — уточнил я.

— Да.

— И то, что я умею, называется волшебством?

— Что ты умеешь?

А ведь это становится интересным... Старик не то, чтобы искренне убежден, что волшебство это самое существует, он верит — готов поверить! — что и я им владею. Он ведь задает вопрос, убеждая... любопытно даже, что конкретно ему про меня рассказывали... уж не знаю, что могло его так удивить и убедить... в конце концов, я чудес не творю, а то бы давно уже нашел способ выбраться отсюда... скажем, заставил бы мистера Лоуренса усыновить меня, или сумел бы сбежать в деревне, сделав так, чтобы все обо мне забыли... спалил бы приют, в конце концов, со всеми его миссис Коул, отцами Браунами, детьми, Мэгги и дурой Грейс.

— Разное, — от чувства бессилия накрывшего меня так внезапно хотелось кричать... но я говорил очень спокойно. — Могу передвигать предметы, не касаясь их. Могу заставить животных делать то, что я захочу. Могу причинять людям боль. Знаете, с некоторыми из них случаются плохие вещи... если захочу.

Мой голос звучал все глуше. Вот сейчас старик, услышав последнее, скажет, что он ошибся и их школа мне не подходит, и в его глазах заплещется страх — тот маленький и черный, суеверный... рано или поздно он появляется у всех, кто со мной сталкивался... старик уйдет, и я, наконец, останусь один, и буду думать, как навсегда отбить у миссис Коул охоту присылать ко мне всяких идиотов...

— Я знал, что я не такой как все! — вдруг крикнул я, и скривился оттого, насколько отчаянно прозвучала эта фраза.

— ...я особенный, уникальный, — совсем тихо.

Дамблдор не сводил с меня взгляда. А потом сказал твердо:

— Ты волшебник.

Так ставят не подлежащий сомнению диагноз.

И меня это разозлило.

— А вы волшебник?

— Да.

— Докажите.

Дамблдор отвел глаза в сторону, словно раздумывал, что сказать. Он мягко улыбался.

Наверное, на моем лице застыла брезгливость.

— Знаешь, в Хогвартсе я учитель, — сообщил Дамблдор, снова глядя на меня прямо и дружелюбно. — И привык, чтобы ко мне обращались «сэр» или «профессор».

Я прикрыл глаза. Все чуднее... сопротивляется приказу... и открыто намекает, что попытку контроля он просек.

— Простите, я хотел сказать: сэр, не могли бы вы...

Улыбка Дамблдора стала шире. Из кармана своего лилового костюма он вынул палочку и направил ее на мой шкаф. И шкаф загорелся.

Кажется, я заорал.

А потом пламя унялось, шкаф оказался целым и невредимым.

Дамблдор улыбался. Я уставился на него, сжав кулаки и прижав их к бокам... все вдруг рухнуло, рухнуло в мгновение, а то, что появилось из руин, до этого далекое, искаженное, да и невидимое почти, предстало в другом обличии. Все прежние слова старика приобрели новое значение, весь его вид, улыбка, он сам... все это правда. Волшебство. Невозможно так быстро создать иллюзию, способную обмануть меня... пламя было настоящим. Про гипноз и говорить нечего, я и сам могу внушить кому угодно, что угодно...

Старик действительно волшебник.

И стало легко.

Протянул руку к палочке Дамблдора:

— Я хочу такую же.

— У тебя она будет, — благодушно ответил Дамблдор, потом вдруг склонил голову на бок, напоминая старого кенаря, и прислушался.

И, правда, вскоре в комнате отчетливо стал слышен довольно громкий стук. Что-то рвалось из шкафа.

Улыбка Дамблдора внезапно исчезла.

Он вновь стал рассматривать меня с задумчивым интересом, и мне вдруг показалось, что я только что провалил важный экзамен.

— Что-то из шкафа рвется к нам, и это что-то явно тебе не принадлежит, — ровно сказал он.

Я, ничему уже не удивляясь, да и не думая ни о чем особо... какой восхитительно пустой стала моя голова... отец Браун был бы в восторге... распахнул дверцы шкафа, вынул картонную коробку.
Открыл ее под пронзительным взглядом Дамблдора, равнодушно посмотрел на свои трофеи: наперсток Мэгги, гармонику Пола и другие сокровища, услышал суровое: «Ты вернешь все прежним владельцам. В Хогвартсе воровства не терпят», и невзрачно ответил:

— Да, сэр.

Я был готов, что все изменится, но изменения случились слишком быстро. Я не успел перестроить свое поведение, установить правила игры и играть по ним. Балом правил этот старик... профессор Дамблдор, волшебник.

Он говорил о школе, учениках, о правилах, об учебниках, школьных принадлежностях, платформе девять и три четверти. Я отвечал и спрашивал — машинально, вылавливая в общем потоке информации только нужные, значимые куски.

Волшебник. Надо же. Я действительно особенный, и то, что я умею, умеют не все, а только... другие волшебники? А среди волшебников? Среди них я особенный? Волшебники все смеются, когда смешно и плачут, когда грустно? И отчего-то сразу понял, что да.

Дамблдор встал и протянул мне руку.

— До свидания, Том. До встречи в Хогвартсе.

Последняя попытка вернуть правильную атмосферу беседы... страха передо мной:

— Я умею разговаривать со змеями. Они приползают, шепчутся со мной. Это обычно для волшебников?

В голубых глазах Дамблдора отразился багровый огонек. Так мои глаза блестят.

Он вглядывался в меня, держа за руку. Наконец отпустил, отступил на шаг и тихо сказал:

— Нет, необычно. Но порой встречается.

Ну, вот и все. По-прежнему уже не будет.

А старый волшебник с лучистыми глазами... я только сейчас заметил, какой чистый и сильный льет от них свет... надел свой цилиндр и вышел за дверь, не сказав больше ни слова.

И будущее захлестнуло меня.
...на главную...


июль 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

июнь 2020  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.06.30 16:18:25
Рау [6] (Оригинальные произведения)


2020.06.30 00:05:06
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2020.06.29 23:17:07
Без права на ничью [3] (Гарри Поттер)


2020.06.29 22:34:25
Наши встречи [4] (Неуловимые мстители)


2020.06.26 22:37:36
Своя цена [22] (Гарри Поттер)


2020.06.24 17:45:31
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2020.06.21 07:52:40
Поезд в Средиземье [5] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.06.19 16:35:30
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.06.16 15:58:55
Змееглоты [5] ()


2020.06.14 09:35:34
Работа для ведьмы из хорошей семьи [4] (Гарри Поттер)


2020.06.13 11:35:57
Дамбигуд & Волдигуд [7] (Гарри Поттер)


2020.06.12 10:32:06
Глюки. Возвращение [238] (Оригинальные произведения)


2020.06.11 01:14:57
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


2020.06.06 14:46:13
Злоключения Драко Малфоя, хорька [36] (Гарри Поттер)


2020.06.01 14:14:36
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.05.29 18:07:36
Безопасный поворот [1] (Гарри Поттер)


2020.05.24 16:23:01
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.15 16:23:54
Странное понятие о доброте [2] (Произведения Джейн Остин)


2020.05.14 17:54:28
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.11 12:42:11
Отвергнутый рай [24] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.10 15:26:21
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.10 00:46:15
Созидатели [1] (Гарри Поттер)


2020.05.07 21:17:11
Хогвардс. Русские возвращаются [357] (Гарри Поттер)


2020.05.04 23:47:13
Prized [6] ()


2020.05.03 09:44:16
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.