Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Визжащая Хижина. Снейп:
-Дайте мне ещё один шанс найти его, мой Лорд.
- Довольно, Северус, хватит мне зубы заговаривать - розовых слоников не существует.

Список фандомов

Гарри Поттер[18420]
Оригинальные произведения[1215]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[458]
Блич[260]
Звездный Путь[253]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[217]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[172]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[104]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[3]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[50]



Немного статистики

На сайте:
- 12567 авторов
- 26921 фиков
- 8529 анекдотов
- 17568 перлов
- 646 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Никотин и другие зависимости

Автор/-ы, переводчик/-и: TABUretka
Бета:мараморочка
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:СС/ГП
Жанр:Angst, POV, Romance
Отказ:Отказываюсь.
Вызов:Обед со снарри
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:«Уверен, что тогда, несколько лет назад, он еще не знал, в какую степь вынесет Гарри Поттера его посттравматический синдром.
Разум же Снейпа, как мне кажется, прогнил очень давно, а нервная система напоминает неисправную электропроводку, о чем я не устаю ему повторять»
Комментарии:Фик написан на фест «Обед со снарри» на Polyjuice Potion, 2010

Автор рисунка Vil, спасибо ей огромное за сотрудничество.
http://s39.radikal.ru/i085/1003/43/97a870d28042.jpg
Техника: тушь, PS CS3
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, ненормативная лексика, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2010.03.22 (последнее обновление: 2010.03.22 11:17:22)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [10]
 фик был просмотрен 10447 раз(-a)



Рано. Все, о чем я могу думать. Все, что помещается в мою голову сейчас.

Мерлина-ж-мать, и какого боггарта мне не спится?!

Оно понятно, какого… Чужие кровати никогда не были предназначены для долгого сна. На то они и чужие. В них все мешается: матрас неправильной консистенции, свет не так падает. Чужое тело впивается в бока разными локтями-коленями.

Утро после.

Его надо запретить законом, серьезно, затылок чугунный, во рту ночевало стадо кошек, на шее уродливые лиловые синяки. И полная зависимость от пресловутой палочки, которой и воспользоваться толком нельзя в доме у маггла: того и гляди, «убьешь» холодильник или драгоценный ноутбук очередного обладателя постели.

Зато здесь никто не пялится на шрам. Всем на-пле-вать. И это компенсирует недостатки.

Осторожно, стараясь не потревожить колокол в моей голове, осматриваюсь. Боже, сейчас настолько рано, что по серому асфальту улицы еще ползет не менее серый туман. Вкупе с грязноватым небом и тускло-багровым кирпичом, не подсвеченным даже лучами скудного солнца, пространство вокруг замыкается. Я в табакерке. Лохматый, угрюмый черт в табакерке, крышка которой покрыта белесой эмульсией облаков, а стены кропотливо разукрашены рядами сдержанных фасадов и аккуратных окон.

Никогда не страдал клаустрофобией, хотя должен был бы. И, стоя на дне табакерки, я чувствую себя гораздо более свободным, чем в окружении цветастых, вычурных магических зданий. Вон на меня косится парнишка, распихивающий утренние газеты в прожорливые почтовые ящики. Я для него – хмурый тип помятого вида. Закуриваю, теперь сигарета завершает образ неблагонадежного гражданина.

Ничего хорошего от меня этот парнишка не ждет. Как и плохого. Ему вообще от меня ничего не надо. И никому на этой улице. И это прекрасно.

Ощущение прекрасности недолговечно и быстро тает в рассветной прохладе, что трясет мои кости, как испорченную погремушку. Сигарета горчит на языке и губах, обветренных и распухших после чужих прикосновений. Колокол в голове неумолимо начинает отзванивать утекающее время. Что было сегодня ночью? Чего не было…

Меня догоняет паника рутины, и, когда состояние «рано» смывается голосами вдалеке, и мой дым уходит в компании тумана, проснувшаяся память гермиониными интонациями напоминает о назначенной встрече.

***
Хлопок собственной аппарации еще стоит в ушах, мне дурно от тошнотворной тесноты, из которой я выпихнулся в еще большую тесноту утренней толпы. Глянцевые стены Атриума слепят своим отполированным великолепием, напоминающим о том, что у нас все хорошоВолшебники вокруг, все как один, сверкают улыбками над воротниками разноцветных мантий, всем видом показывая, что у нас все хорошо. А глаза-то бегают, шарят, шарят блеклыми прожекторами по полу, вспыхивая маслянистыми бликами на секунду-другую.

Меня передергивает, когда я чувствую, как взгляды вгрызаются в зигзаг на лбу, как они копошатся в отросших растрепанных прядях. Словно море шуршащих тараканов: ахххх, ашшш, Гарри Поттер, как жжжжаль… Своими поссступками вы лишшшшили насссс героя, миссстер Поттер, ничччего, мы всссе ещщще можжжем осссужждать васссс…

Они никогда не признаются в этом, официально я все тот же спаситель, весьма сильный и весьма обеспеченный маг, пользующийся должным уважением в обществе, несмотря на некоторую эксцентричность поведения…

Но от цепких лапок их взглядов на коже выступают мурашки отвращения.

Не дождетесь. У меня нет цветной мантии, я устал напяливать идиотскую улыбку, и нет, у меня, блять, не все хорошо, хотя бы потому что я вынужден находиться здесь.

Сердито запахиваю джинсу куртки, чтобы уберечь пожилых служащих от инфаркта, который может вызвать надпись на футболке: «переходи на сторону зла, у нас печеньки». Министерский лифт долго совершает какие-то движения, и я не уверен, что он движется только по вертикали. К тому времени, как мне начинает казаться, что я сел в маггловский трамвай, двери милосердно выпускают меня из кабины.

На этом уровне ничего сверкающего нет.
Ну, за исключением новенькой таблички. Она висит в начале длинного коридора, стены и потолок которого, окрашенные в одинаковый рвотно-зеленый цвет, сливаются в туннель, ведущий в такую же тоскливую рвотную вечность.

Коридор затягивает, и я переключаю внимание на табличку: «Второй основной отдел по вопросам управления делами магических существ, лиц, обладающих инвалидностью по использованию магии, и по разработке связей с магглорожденными волшебниками».
Если бы после войны у меня не возникло стойкое отвращение к любым разновидностям аврорской деятельности, я бы все равно не пошел туда. Есть подозрение, что официальное название Аврората занимает куда больше строчек, а бедные сотрудники обречены на его зубрежку.
Без стука открываю вторую дверь слева и оказываюсь… в еще одной шкатулке. Сюда каким-то образом помещается стол, стул, шкаф с папками, и даже Гермиона.
После всех реформ нашего Министерства, оказавшись здесь, а не в глянцевой пестроте, Гермиона, как ни странно, остается собой.
Как и четыре года назад, она уверена в торжестве добра над злом. Только никому не признается, что плохо понимает, где, собственно, здесь добро, чем оно отличается от зла, и как защищать, если нынешнее зло – твой работодатель? То есть, конечно, на поверхности…

– Гарри, у меня появился новый проект, который поможет магглорожденным волшебникам утвердить свое положение в обществе. И не только! Знаешь, я придумала способ, как можно наладить более тесную связь, между магглами и магами…

…Вот. Энтузиазм самообмана. Ей никто никогда не даст работать над таким проектом. Даже за все мои деньги. Даже за мое имя. И это при условии, если бы мне было не все равно.

А мне все равно.

Я ведь не дурак, что бы там про меня не говорили всякие… И лезть в политику – гриффиндорец во мне не настолько силен. Он свое дело сделал.
Я еще помню, как меня пинали, как мячик, каждый считал себя вправе распоряжаться моей жизнью, моей судьбой. Но тогда хотя бы было Что-то. Была Цель, пускай и не моя.
А теперь скучно.
Не хочу расковыривать эту фальшивую истерично-навязчивую обертку. Там, под ней, кроется много чего.

Правительство думает, что если уж аристократы, люди, рисковавшие положением и деньгами, воевали против грязной крови, то уж ему, Правительству, и думать нечего, чтобы впускать магглов в магмир. Их больше, и магия у них другая, своя, электронная, а ну как отберут их маленькое глянцевое Министерство?
Вот теперь и аристократов наказали, и с магглами не связываются.
И сидит сейчас Гермиона в шкатулке, на минус черт знает каком уровне, вещает мне восторженно о новом проекте.
Не хочу.
Не хочу - не хочу - не хочу.
Я передумал, хочу быть дураком, дебилом, у которого ни на что нет своего мнения, который отупел после войны и подвис в состоянии счастливой беспечности. Хочу быть Героем, который совершил подвиг, и теперь его убрали в ящик, чтоб не пылился.

Так спокойнее.

А то голова раскалывается.

Наступившая тишина оглушительна после звонкого голоса. Сижу у стены, по-турецки поджав ноги, верчу палочку между пальцами и не смотрю на Гермиону. Почему-то застывать у меня получается только в ожидании, настолько далеком от беспечности, что аж скулы сводит. Боковым зрением угадываю движение захлопнувшейся папки, и требовательный взгляд родных карих глаз ранит больнее, чем все министерские тараканы вместе взятые.

– Что скажешь?

Упорно смотрю на палочку.

– То же, что и обычно.

Гермиона протискивается между столом и стеной и встает, нависая надо мной пылающим возмездием. Приходится оторваться от созерцания коленей и поднять глаза.

– Я могу. Могу сделать так, чтобы уже завтра ты пришла на работу в прекрасный светлый кабинет. Чтобы ты получила все, что заслуживает такая умная и целеустремленная девушка. И ты это знаешь.

Гермиона открывает рот, и я, предвидя, как оттуда посыплются обвиняющие слова, перебиваю ее:

– Но. ПРЕКРАТИ просить меня вмешаться в ваши политические игрища!
– Гарри Поттер! – Стервозные ноты в ее речи появились недавно. – Ты прекрасно знаешь, что я не приму подачек, когда остальные магглорожденные волшебники испы…

– Да какие к черту подачки! – я ору, не стесняясь, я буйный, мне все можно. – Ты мой друг! Мне больно видеть, как ты загибаешься в этой конуре! И не надо, Герми, всей этой жертвенной благородной фигни, я манипуляции, знаешь ли, за милю чую. Очень мило – пытаться развить во мне чувство вины! Как будто его у меня в недостатке. И не буду я, не собираюсь…

– А что тогда ты собираешься?! – Вот и она орет, видимо, общение со мной даром не проходит. – Ты уже четыре года ничего не делаешь! Ты тоже мой друг. И мне тоже больно видеть, как ты гробишь свою жизнь рядом с этим…

– Что-о? – Она тут же замолкает. Иногда я сам пугаюсь своих интонаций, и тут как раз такой случай.

Гермиона глубоко вздыхает, успокаиваясь, расправляет складки на потертой коричневой мантии.

– Гарри. Ну неужели ты не видишь, как сильно изменился? А началось все после этого твоего «первого самостоятельного решения». Я ничего не имею против профессора. Он внес огромный вклад в победу и всегда тебя оберегал. Но все зашло слишком далеко. Гарри, что будет дальше?

Как всегда по самому больному.

– Если я живу со Снейпом, значит, это именно то, чего я хочу. И никого, Герм, ни тебя, ни Рона, ни еще полтора миллиона жадных до моей судьбы волшебников это не касается.

– Но надо двигаться вперед! Ты же не будешь прожигать каждый день жизни вот так? – Ее рука указывает в мою сторону, показывая, как я «прожигаю» жизнь. И брезгливость этого жеста срывает во мне последние задвижки.

Поднявшись на ноги, я с каким-то сатанинским удовлетворением замечаю, как бледнеет Гермиона, как она старается отодвинуться к столу.

– Знаешь что? – Ох, наловчился же я шипеть, благо учителя были хорошие. – Это уж слишком. Предлагаешь мне заняться совместным самовнушением «послевоенная жизнь – у нас все заебись»? Спасибо, не заинтересован. Меня тошнит от Диагон-аллеи. От недоумения на лицах при виде меня. Да! Я не умер и теперь уже не хочу. Да пошло это все!

– Если бы ты не эпатировал всех своим романом...

Я чувствую себя окончательно разбитым.

– Гермиона… В том то и дело, что для вас это был эпатаж, а для меня – насущная необходимость. Мне нужен был Снейп. И мне очень жаль, что я не могу жить так, как хочу, среди тех, за кого я боролся. А самое печальное – что я даже не могу понять, как я хочу.

***
Выскальзываю за дверь, спасаюсь бегством от ее сочувствия.
Просто до безобразия хочется курить, и я поднимаюсь из Министерства в грязный переулок. Картонные стены серых домов – дешевые осенние декорации. И будка плевком алой крови в чахоточной лондонской мокроте будней. На сей раз я в спичечном коробке, маленькой модели ада, где ничего нет, и пахнет серой. Запах табака идеально вписывается в картину мира, клубами обволакивает меня, пока я остываю после разговора.

Снейп.

Северус.

Дом, который я делю с ним – мой дом. Так почему же мысль о возвращении оставляет меня равнодушным?

Дом, который я делю с ним… Как просто нам было договориться в этом. К черту был послан пропитанный старыми смертями и отстоявшейся ненавистью дом Блэков. Был забыт, как страшный сон, дом в Тупике Прядильщиков. Теперь унылый фаллический символ трубы больше не омрачает вид из окна.

Прикрыв веками воспаленные глаза, я могу вспомнить все до мельчайшей детали, ведь это первое место, которое я хоть как-то выбирал.

Далеко от покосившихся колонн Гринготтса, от новых витрин магазина Оливандера есть дом на окраине Лондона. Там, где уже закончились разваливающиеся от времени остовы заброшенных фабрик, где черная жирная копоть прекратила оседать на его и без того черных и жирных волосах, есть такое место… Когда я первый раз его увидел, то понял, что никакие горы Шотландии не сравнятся с этим. Тогда тоже была осень, и ржавый лиственный ковер на лужайке был щедро пропитан жемчужной водой, и скромный камень стен, и переплетение заброшенных веток с нитками плюща, и теплая колючая шерсть его мантии, в которую я уткнулся подбородком от полноты чувств...

Так остро тогда пахло в воздухе: чем-то странным, пронзительным. Было шатко, не хуже, чем сейчас, неопределенно, но по-другому. Мир вращался вокруг, потревоженный и гудящий, как юла, а этот дом казался осью, центром, который останется незыблемым во что бы то ни стало.

Я помню наизусть, сколько царапин и сколов на входной двери темного дерева. Три самые крупные вмятины с прошлой зимы, когда он в припадке бешенства вынес меня волной магии за дверь. А я без палочки бегал по двору и швырял в ни чем не повинный дом садовые фигурки. Разбил окно и убежал. Полтора часа сидел на качелях в соседнем парке, в очках, пижаме и тапочках. Потом он аппарировал рядом, забрал домой. И лечил всю следующую неделю от кашля.

В доме два этажа. На первом – гостиная, которую он превратил в библиотеку, столовая, до сих пор не понявшая еще своих функций, и кухня. На кухне одна полка отведена под продукты. Открывая остальные, первое время я нередко цепенел от шока при виде очередного чуда из его коллекции уродских ингредиентов. Как-то я попытался поговорить с ним по этому поводу. Все закончилось тем, что он трахнул меня на кухонном столе на виду у заспиртованных тварей.

На втором этаже были две спальни, одну из которых мы никогда и не открывали, и ванная комната.

Ах, да. И подвал. Внушительный, просторный подвал, заставленный колбами, пузатыми котлами, котелками и котлищами, ретортами и прочей зельеварческой дребеденью, которая вгоняет меня в ступор.

Вот как-то так и получилось, что в своем доме я не причастен к библиотеке, кухне, подвалу и даже чулану, где хранится особо ценное оборудование. Но на самом деле это не кажется такой уж большой платой за то, что я могу вязнуть в паутине дней, в безделье и праздности, сколько моей душе угодно, ничего не решая и никуда не стремясь.

В конце концов, у меня есть спальня с моей кроватью и весь остальной мир для поиска чужих. В том числе чужих впечатлений, рассказов и просто чужих людей, которые не дают мне сойти с ума окончательно. Раньше для этого хватало одного только Снейпа. Но, как говорят маггловские доктора, со временем наркоману нужен все более сильный наркотик. А что делать мне, если я начал с крепчайшего?

Дотлевший окурок обжигает мои пальцы.

Пора домой…

***
Каждый раз, возвращаясь вот так, на утро, а сегодня, скорее, уже днем после, я не знаю, какой реакции ждать. Мы не клялись друг другу ни в чем, но, Мерлин, это же Снейп, и от него действительно не стоит требовать чего-то постоянного.

Уверен, что тогда, несколько лет назад, он еще не знал, в какую степь вынесет Гарри Поттера его посттравматический синдром.

Разум же Снейпа, как мне кажется, прогнил еще много лет назад, а нервная система напоминает неисправную электропроводку, о чем я не устаю ему повторять

Аппарирую на крыльцо, скриплю рассохшимся паркетом, доставшимся нам вкупе с домом. Не прячусь, не крадусь, но и не бравирую своим появлением. Если он в подвале, занятый очередным экспериментом, то мог и не заметить моего отсутствия. Но жизнь редко бывает так проста, я обнаруживаю Снейпа в библиотеке, за столом. Полированная поверхность завалена пергаментами и книгами, бумаги валяются и на полу, часть бумажных комков расправляется и снова съеживается в камине, отправленная туда безжалостной белой рукой.

Да, Снейп и спустя четыре года умудряется загонять себя в подвал до состояния синеватой бледности, все так же не следит за волосами, но теперь я считаю это плюсом. Рядом с ним не надо следить за собой, комплексовать из-за худобы, растрепанности или близорукости. Ему наплевать на внешний вид, с его-то выпирающими ребрами, проблемной кожей и зубами.

При желании, я могу найти себе педика-красавца с ровным загаром и выбеленным анусом. Но возвращаюсь-то я в этот дом.

Судя по количеству горящего пергамента и сердито поджатым губам, Снейп разозлен. Его взгляд заставляет поджилки нервно трястись. Такой взгляд – сухой, как хворост, на котором сжигали средневековых ведьм, не сулит ничего хорошего.
А ведь могло и обойтись.

Он же, мать его, умный. И чаще всего ему удобнее не замечать моих ночных отлучек.
Сегодня мне это не светит. Зелье у него там, что ли, испортилось?

С тоской оглядываю лестницу на второй этаж. Хорошо бы сейчас юркнуть в ванну, в горячую воду на пару часов, а потом вырубиться еще часов на десять. И не переживать из-за Гермионы, из-за Снейпа, из-за того, что я все же переживаю, несмотря на то, что упорно стремлюсь к обратному.

Вместо этого скидываю куртку, оставляя ее на перилах. Вхожу в комнату, вдыхая легкий аромат потрескивающих поленьев, запах старых книг. Его личный горьковатый запах, поселившийся в библиотеке, щекочет мои ноздри как порох.

Крылья его огромного носа тоже подрагивают, когда я присаживаюсь на пол рядом со столом. Отчего-то, как раньше, хочется прислониться к тощей ноге, такой горячей под старыми джинсами, которые он повадился таскать после войны. Я тогда над ним хихикал не переставая, а он и глазом не моргнул, заявил, что по сравнению с убожеством, надетым на меня, он все равно выглядит приличным человеком.

Я уже представляю, как его длинные пальцы начнут перебирать мои волосы, уже тянусь к его колену…

– Поттер. – Как ушат ледяной воды. – От тебя несет им.

– Кем? – не соображаю я, еще не до конца вынырнув из блаженной полудремы.

– Тебе виднее, но приторная туалетная вода и чужая сперма оставили отпечаток на твоей коже. Или ты думал, что обычное tergeo может обмануть нюх зельевара?

Я застываю, не зная, что сказать. Не в первый раз такое происходит, но сегодня свинцовая тяжесть чего-то дурного холодит мой хребет.

– Извини…

– Извини? – от насмешки в его голосе кровь стынет в жилах. Все опять повторяется, как с утра в Министерстве, опять силуэт возмездия нависает надо мной, на этот раз более опасный и безумный.

Мутный свет из окна смешивается с пламенем камина, охватывает человека кусками, что-то прячет в тени, что-то выставляет напоказ. Неряшливые пряди, выбивающиеся из хвоста, такие же угольно-угловатые, как стыки высокого тела, согнувшегося хищным вопросительным знаком. Полоса губ, помятая, несвежая рубашка с рукавами, закатанными до локтей. Бледная метка на левом предплечье, дорожки выступающих вен. А в глазах – все огни инквизициями, за которыми я не могу разглядеть ничего кроме черноты.

Да я и не пытаюсь. Безразличие накатывает на меня волнами, чередуясь с раздражением и усталостью. Ну какого хера я должен объясняться еще и здесь?

– А что ты хочешь услышать? Прости, если это так принципиально, я с удовольствием отправлюсь в ванну.

– Принципиально? – вновь переспрашивает Снейп. Буравит меня взглядом, потом отшатывается в сторону, кривясь от омерзения. – Я бы предпочел не иметь таких принципов.

Раздражение нарастает, и я вскакиваю на ноги, подброшенный закипающей злостью.

– Слушай, Снейп, если тебя что-то не устраивает…

– Мне плевать, – огрызается он.

– Что-то не похоже.

– Да неужели?!

С каминной полки сметает все безделушки, оставшиеся еще от прежних хозяев. Пламя взмывает в дымоход.

Нас захлестывает бешенство, раздуваемое накопившейся злобой. Кажется, что все то, что осело между нами за эти годы, только и ждало подходящего момента, чтобы взметнуться, вспыхнуть от малейшей ерунды и спалить все на своем пути.

– Тебе, Поттер, в голову не приходило, что помимо твоего блядского поведения, я еще вынужден отвлекаться на факт твоего отсутствия как такового? Поверь, я сыт работой пастуха по горло. И быть пастырем заблудших душ – не лучшее времяпрепровождение!

Глаза застилает красная пелена уже после первого предложения, так что смысл всего, что произнесено после, от меня ускользает.

– Так я, по-твоему, шлюха, да? Тогда чего ж ты со мной ложишься, старый ты ублюдок? – Голос позорно срывается, зато дверцы шкафов хлобыщут вовсю. – Хотя ты чаще трахаешься со своими зельями, видимо, это доставляет тебе большее удовольствие!

– Разумеется, Поттер. – Как всегда он практически шепчет свои обвинения. – Разумеется. Общение с тобой никоим образом не сможет компенсировать удовлетворенность от любимой работы. Уж не думал ли ты, что я буду ждать тебя в постели неглиже, как примерная жена, радующаяся твоему возвращению от очередного любовника? Тогда ты не по адресу, Гар-р-ри. - Мое имя он выплевывает, и из его уст оно брякается грязным и опошленным.

Мы кружим по комнате, в неком пространстве из стен, потолка и пола, заполненном нашей яростью так плотно, что ее можно резать ножом. В этой субстанции мечутся листы пергамента, пепел, страницы, выдранные из книг, хрустят под ногами осколки чего-то, что раньше было стеклом.
– Нет. Нет, Ссссеверус, – шиплю я, надеясь, что мои зрачки не отливают красным, – ты мне не жена. И я не собираюсь давать тебе отчет о своих действиях.

Он смеется, страшно и надтреснуто.

– Мерлин, ты и сам-то не можешь в них разобраться, что уж и говорить! Ты просто жалок, Поттер, ничтожество, не способное даже понять самого себя и свои мотивы. Ты бежишь от проблем!

– Ха! Как будто ты у нас такой весь из себя правильный. Кроме своих колб и не видишь ничего, кто бы говорил о бегстве!

– Не сравнивай, это разные вещи!

– Ну конечно, это же относится к тебе!

– Нет, просто это – то, что мне нужно.

Я стою совсем близко к нему, вижу, как бьется венка на его шее. Я готов разрыдаться от бессилия, от того, что я никогда не выиграю ни одну из своих битв, не сам, не своими силами, я всегда буду чувствовать себя так, как он и говорит, и знать, что это правда, но до последнего кричать, оттягивая ворот футболки, где красуется засос.


– А ты не думал, может это – то, что нужно мне?!

Он бьет наотмашь, коротко, не замахиваясь, но сильно, так сильно и неожиданно, что я падаю на пол, а перед глазами расплываются разноцветные круги.

– Как же мне хочется… – цедит он, рассматривая меня, как какую-нибудь заспиртованную тварь.

Кажется, он разбил мне нижнюю губу, язык ощущает привкус крови, когда я скалюсь в ответ. На ладонях тоже расплываются красные точки, мне повезло упасть на осколки.

– Чего? Чего тебе хочется, Снейп? – Давай, тварь, выйди из себя, тогда я, может быть, не сотру тебя в порошок. – Может быть, убить меня? Растоптать? У тебя всегда очень хорошо это получалось.

***
Вместо ответа он как-то коротко рычит и в следующую секунду вдавливает меня в пол, в стеклянную крошку. Я вскрикиваю, потом еще сильнее, уже в голос, когда его зубы ставят метку на моей шее, гораздо более яркую и болезненную, чем чужая.

Перед глазами потолок рассыпается на мириады сверкающих песчинок. Твердое колено вклинилось между ног, волосы запутались в крючках пальцев. Во имя всего святого, какой же он весь острый, и пол подо мной острый, и острый язык, этот колючий, дьявольский-прекрасный-умопомрачительный язык ласкает мочку уха и шею. А голова моя запрокинута уже так далеко, что я соприкасаюсь с реальностью только затылком и крестцом, зато со Снейпом я соприкасаюсь всем остальным.
Он, как нарочно, отстраняется, смотрит на меня, опираясь на руки, и от этого мне в тысячу раз тяжелее, чем от веса его тела. В графитной темноте я замечаю нечто странное, нелепое, непохожее на него совсем. Вижу обиду и жадность. И такую безнадежность, которой не было и в худшие моменты. И не успеваю сказать ничего, спросить ничего не успеваю, он уже расстегивает ремень и сдергивает с меня джинсы и белье, и, слава Мерлину, сметает ими почти всю стеклянную крошку в сторону.

Я лежу, весь такой покусанный, такой весь бракованный, чувствую себя мандарином с ободранной кожурой, книгой с оторванной обложкой. С багровым истекающим членом, футболка сбилась в районе подмышек. Окровавленные губы все еще улыбаются, хотя я давно уже не слежу за лицевыми мышцами.
И ведь еще Снейп надо мной, с этим его странным взглядом и сильными руками, такими знакомыми, привычными, как родная кровать после чужих матрасов. Уклоняется от моих прикосновений, характер показывает, а сам проводит ладонью по животу, оглаживает бедра. Даже не притронулся к члену, и сам не разделся. Скотина такая, каждый раз выведет меня из себя, а потом пожинает плоды, экспериментатор хренов, чертов зельевар, да сделай уже хоть что-нибудь-то!

И он делает, мать его, делает! Он соизволяет спустить штаны, видимо, рассудив, что в них меня трахнуть не удастся. Разводит мне ноги, и загоняет все свои многочисленные дюймы одним резким движением. Я ору, практически вою, матеря все и всех, и Снейпа в первую очередь, и ничего я уже не хочу, придурок наивный, от кого ты хотел нежности?
Кажется, из глаз потекли слезы, потому что слизывает же он что-то с моих щек, и не двигается, просто обнял и перебирает пряди, как я и хотел в самом начале, только вокруг разгром полный, и мы такие идиоты…

– Я не думал, что тебе… что ты… я думал, ночью… – редко когда Снейп говорит таким тоном и не может подобрать слова.

Я мотаю головой, не хочу и не буду говорить о других, когда он вот так близко, его член в моей заднице, его глаза в моих мыслях.

Он, наоборот, кивает. Целует в губы, легко-легко, просовывает руку между нашими телами. Пара движений – и эрекция возвращается, и он начинает двигаться, утыкаясь лбом куда-то между шеей и плечом, и шумные горячие выдохи ложатся на мою кожу. А под ней бродят токи удовольствия и боли, бегут по нервам от простаты, рассылаются, перекрещиваются и замыкаются. И пусть так, пусть такой способ общения, решения проблем, пусть это – рецепт от сумасшествия, он ведь работает. Пока я извиваюсь на полу, давлюсь воздухом и стонами, почти рву его рубашку, и бледные пальцы сжимают мой член, пока по нарастающей накатывает, приближается оргазм, я чувствую себя правильно. Меня трахает Снейп – и это правильно. Потому что каждый из нас по отдельности – лишь половина нормального человека. Соединяя этот нелепый паззл, можно получить одну полноценную личность.
И, как всегда, понимание чего-то важного, прекрасного, жизненно необходимого так близко, как золотой снитч, и, вот сейчас, сейчас я его ухвачу, поймаю и стану счастливым раз и навсегда, Северус, слышишь, Ссссеверус…

Мое «навсегда» вспыхивает безумно длинными, но такими короткими секундами, выплескивается на живот, отзывается глубоким низким стоном Снейпа по всему телу. И теперь есть несколько минут, когда мир еще не начал свое вращение, когда слышно лишь наше дыхание и треск поленьев.

И вот я лежу, собираю потолок из песка, пытаюсь найти дверь, чтобы прийти в себя, хотя, в моем случае, это значит снова стать ущербным, нецелым и неполным. Пытаюсь призвать куртку с сигаретами, без палочки промахиваюсь, что-то роняю в коридоре, чувствую, как его губы складываются в усмешку. Сила есть, а ума… На черта мне легиллименция, я за столько лет и так мысли считываю – будь здоров.
Он скатывается с меня, и тут же окружающий мир ощущается во всей красе, всеми порезами и ушибами, жжением, вытекающей спермой, которая, я уверен, разбавлена красным. Сесть даже не пытаюсь, боюсь, тогда иллюзия вынутого позвоночника станет реальностью.
Снейп тоже не уходит, но мне отсюда видна только его спина, по которой очень хочется провести пальцем, чтобы он вздрогнул и обернулся, но вместо этого я пробую призвать куртку еще раз. Мне везет, и через пару секунд дым из губ уже утекает вверх.

Обычно Снейп брюзжит, когда я курю в доме, запах сигарет мешает ему сосредоточиться на работе, как он говорит. Вот и сейчас он оборачивается, и я слышу, как нотация со скрипом заклинившего механизма застревает на кончике языка. Не знаю, насколько херово я выгляжу, но ему хватает, чтобы промолчать.

Уголек вспыхивает в ранних сумерках, когда я затягиваюсь. Угольку все равно, когда фильтр перехватывают пахнущие травами и чуть дрожащие пальцы, а вот я удивлен.
Так, вполоборота, в голубоватом облаке, он какой-то призрачный, со своими вздрагивающими ноздрями и полуприкрытыми веками, с пятнами пота на спине и этой сигаретой, а казалось бы, куда уж реальнее.

– И часто куришь?

– Только после избиения младенцев.

– Брось, это глупо.

– Зеркало дать?

– Сигарету верни. Ты то обиженный, то виноватый. Снейп, определись уже, а то я не знаю, как себя вести.

Наконец он испепеляет окурок incendio и смотрит в мою сторону.

– Поттер, ты, вне зависимости от ситуации, всегда ведешь себя одинаково.

Хором:

– Как идиот.

Событие века – Снейп улыбается, кривовато, правда, но мне и этого достаточно.

– За четыре года я неплохо тебя изучил.

– И не надейся. Ты меня измотал, и довел до состояния предсказуемости.

– Без разницы.

Он уже не слушает, ищет свою палочку, которая оказывается под столом, и мне то холодно, то щекотно от очищающего, исцеляющего, снова исцеляющего, и вот уже я могу двигаться, не опасаясь развалиться на куски. Только на шее осталась его метка. Мстительный гад.
Сижу полуголый на полу, а он ходит вокруг меня, чинит то, что можно починить, избавляется от безнадежно разбитого и изорванного. Мне как-то очень плохо и хорошо, мне непонятно… Тоскливо и радостно.

– Пойдешь в лабораторию? – Глупо надеяться, что он останется, там же наверняка какое-нибудь супер важное варево в котле томится, которое он и не смог сварить, пока ждал меня.

Но…

– Я думаю, сегодня мне лучше поработать с бумагами.

Ну, конечно. Все равно работа. Я почти не разочарован, нет, и вида не показывать…

– А… а что, совсем нет новых заказов, или что-то с ингредиентами? – Пытаюсь занять себя словами, натягивая джинсы, путаясь в штанинах. – Если они опять не хотят продавать тебе…

– Поттер. Ради Мерлина. Я просто хочу разобрать статьи.

Он подбирает несколько обугленных свитков, и я замечаю, что у него все еще дрожат руки. Какие зелья, он же там повзрывает все к чертовой матери.
Мне стыдно и больно. И обидно, что мы так и не научились ничему.

Я подхожу к нему, близко и быстро, чтобы не успел отпрянуть, чтобы видеть без очков только расплывающиеся зрачки. Обхватываю его вместе со всеми ребрами и несвежими рубашками, сжимаю, как наркоман сжимает драгоценную дозу.

– Пойдем в спальню, - говорю тихо, мало ли, вырвется, и как я тогда? – пойдем, хочу, чтобы ты был рядом, когда я усну. Пожалуйста.

Пожалуйста, пойдем со мной, я так устал. Мне так пусто, не дай мне сбежать опять в чужие постели, не бросай меня одного, ты же не оставил меня тогда, почему? Почему же так пусто?

Ненавижу тебя, Снейп, не молчи, пожалуйста…

Но он молчит. И молча аппарирует нас наверх. И в абсолютной тишине ложится рядом.


***
Я открываю глаза то ли в поздний вечер, то ли в раннюю ночь. Где-то там, за окном, есть небо, а к нему приколочена луна. Иногда она висит прямо напротив кровати, маленькая и желтая, как сегодня. Я смотрю на нее и угадываю, лежит ли Снейп за моей спиной, или нет.

– Здесь я. Здесь. – Голос глубокий и тихий.

Переворачиваюсь на спину – и вот, действительно, здесь, скрестил ноги в лодыжках, и тоже уставился в окно.

Очень хочется сказать спасибо, но он вряд ли поймет, что благодарить можно за одно только присутствие.

Тихо в комнате, тихо на улице. Совсем не хочется подниматься, да и как-то незачем, абсолютно и бесповоротно незачем это делать, поэтому я лишь удобнее устраиваюсь на родной подушке, закидываю руки за голову.

– А я с утра у Гермионы был.

Неопределенный хмык с его стороны, дескать, услышал, принял к сведению. Спустя пару секунд спохватывается, что надо что-нибудь съязвить:

– Мисс Грейнджер все так же пышет энтузиазмом?

– Миссис Уизли. – Поправляю на автомате, для него мы навсегда останемся учениками, даже если с одним из них он спит. – Ага. Опять с этим дебильным проектом, безнадега ведь.

– А ты что? Она надеется на твой светлый разум? Как неосмотрительно с ее стороны, всегда считал ее умной девушкой.

– Да какая там умная, такое чувство, что она помешалась на этом равенстве для всех. Северус, она хочет, чтобы я не просто ее поддержал, она хочет, чтоб я начал думать, как она! Ну знает же, что не надо меня заставлять…

– Тссс. – Он накрывает мою кисть своей прохладной ладонью, – Спокойно. Никто тебя не заставляет.

Поглаживает запястье большим пальцем, и продолжает, как ни в чем не бывало, как будто я тут не ору как недорезанный гиппогриф:

– Опять поругались?

Киваю, потом понимаю, что он не видит, говорю вслух:

– Еще как. Она заявила, что я трачу время… – едва не произношу «с тобой» но вовремя останавливаюсь.

Но Снейп не дурак. Тут же убирает ладонь, складывает руки на груди.

– В чем-то она права, разве нет?

О, Мерлин, нет, только не снова…

– Разве. Снейп, я не терплю, когда на меня давят. Среди всех ныне живущих, ты – единственный, кто этого не делает. Не начинай, а?

Он так зыркает в мою сторону, что луна содрогается от рикошета. Но поток не остановить:

Гарри, ты должен думать о будущем, Гарри, что ты собираешься делать? – Передразниваю наставнические интонации. – А я, между прочим, давно уже думаю бросить этот гребанный магический мир, и жить среди магглов.

И тут я понимаю, что перешел черту. Какую-то, блять, невидимую черту, над которой еще и леска была натянута, и теперь мне в лоб несется стрела, выпущенная из сработавшего механизма под названием Северус Снейп.

Он весь напрягается, почти судорожно, белеет до невозможности.

– Жить среди… То есть… кхм. – Он прочищает горло, и поднимается на ноги. – Все ясно.

Открывает стенной шкаф, достает чемодан, увеличивает его до нужных размеров. И начинает собирать вещи. А я сижу, приоткрыв рот, идиот идиотом, и мне-то нихера не ясно.

– Что ты делаешь?

– Пакую чемодан.

– Ээээ… это я вижу. Зачем ты это делаешь?

Он оборачивается резко, и несуществующая мантия по-прежнему вздымается вокруг него черным вихрем.

– Не забывайся, мальчишка! Ты и так сказал достаточно.

Он выглядит, словно сейчас убьет кого-нибудь, а в глазах все равно темнота, такая дикая, такая больная.

Да плевать мне, что я виноват. Кажется. В чем-то.

– Опять я – мальчишка! Естественно. А ты ведешь себя как взрослый человек, срываясь с места непонятно из-за чего!

Он отшвыривает чемодан, и тот с грохотом врезается в стену.

– Аххх, вам непонятно, миссстер Поттер? – Иногда я забываю, как стремительно он двигается, перетекает с места на место. – Мне, очевидно, показалось, что вы только что сообщили о своем желании покинуть мир чародеев?

– Н-н-нет, не показалось… – Объяснил бы он уже, а то я медленно теряю связь с реальностью.

– Поттер. – Он слишком близко, чтобы я мог связно играть в эти игры. – Мы с тобой четыре года живем под одной крышей. Четыре года спим в одной постели. Понимаешь? Мы. Но каждый раз получается, что есть я, и есть ты, со своими вымороченными истериками и депрессиями, со своими решениями. Хватит. Хватит с меня долгов.

Как он смеет?! Как же больно…

– Я тебе с самого начала сказал, что ты никому ничего не должен, – говорю спокойно, внутри все немеет, как от маггловской анестезии.

Снейп усмехается и возвращается к раскуроченному чемодану.

– Ты просто себя не видел, когда это говорил. Краше в гроб кладут, или из петли вынимают.

Мерлин, ненавижу…

– Какой же ты лицемер. Сейчас опять начнешь разглагольствовать о возвышенных мотивах…

– Поттер, уволь. Ты меня с Альбусом не путаешь? Твои психологические проблемы были, вне всяких сомнений, прекрасным крючком, за который я зацепился, пока бурное послевоенное течение несло в Азкабан моих … коллег.

Я забываю, что люди вообще-то дышат, а Снейп все бросает и бросает вещи в чемоданную бездну.

Он продолжает говорить, глубоким тихим голосом, таким спокойным. И мне совсем не видно, как он вцепился в вешалку, так что костяшки посинели, и как пульсирует вена на лбу, над мертвенными глазами.

– Общественности, Гар-ри, хочется крови. А уж от крови убийцы святого Дамблдора толпа не откажется ни за какие заслуги. И тут вдруг ты. Разве мог я упустить такой шанс? Альбус хотел, чтобы я позаботился о маге Гарри Поттере? Сделано. Без волшебства ты обычный обыватель, таких миллиарды. Заботиться о придурочном маггле я не обещал.

Он захлопывает крышку.

– Как же меня, Поттер, достало, быть жилеткой.

– Зачем так драматизировать? Сказал бы просто, что не откажешься от магии. Куда тебе, ты ж теперь крутой зельевар, с моей-то рекомендацией, слово Героя, однако.

Вот так. Получи, тварь. Не ожидал, вон весь позеленел аж.

– Ты же обещал не … Ты все-таки пошел к министру… – Что, хреново, когда бьются иллюзии, да?

– Подавись, Снейп. Подавись своими вечными зельями, хоть сдохни в своей лаборатории, – выплевываю я и аппарирую без ориентиров, мечтаю разорваться на тысячи маленьких несчастных кусков.

***
За звуконепроницаемой прозрачной стенкой беснуются тени. В безмолвии, в свете вспыхивающих огней они выгибаются, сплетаются и опадают. Я уже не знаю, хочу туда или нет. Мне ничего не надо. Никого мне не надо, только вот пожалуй еще одна порция… Да.
Не огневиски, но тоже забористая дрянь. Катится по пищеводу ядовитой волной. Мне не страшно, у меня иммунитет.
Отставляю бокал в сторону, глазами показываю бармену: «Еще». Хороший малый, когда я первый раз сюда пришел, никак не мог поверить, что я совершеннолетний. Как будто подделка маггловских документов – это сложно.
Мое отражение в зеркале за бутылками такое стеклянное. Глупости-глупости. Это внутри у меня сейчас все стеклянное. Главное – не лазить туда грязными воспоминаниями, а то занесу инфекцию и умру от воспаления мыслей.
Голова немного кружится, но пока я сижу – все будет в порядке. Возможно, хотя нет, абсолютно точно не стоит идти туда, к теням, потому что… черт, забыл, но это плохая идея.
О, вот оно, нельзя сочетать алкоголь и …. А как же тогда Снейп? Его невозможно не сочетать с алкоголем. Я же знаю, что к утру начнется ломка, захочется горького запаха и длинных пальцев и глубокого голоса. Захочется черного кофе, который я ненавижу, но пью, потому что он напоминает мне о вкусе его губ. Мне нужна будет доза Снейпа, доза яда и черноты, которая вольется в меня через укусы и слова, через его член. Я уже не помню, как жить без этого.

…Твои психологические проблемы были, вне всяких сомнений, прекрасным крючком, за который я зацепился…

Сколько оскорблений приходит на ум, и все не то. И как-то действительно истерично звучит «он меня использовал».
Ну да. Использовал. И что с того?
Все мое естество пытается возмутиться этому факту. Сегодня весь день я чуть ли не на дыбы вставал при малейшем намеке на такое положение вещей, а теперь? Как будто отрезало.

Снейп использовал меня для личной выгоды. Не за идею, не ради политики. Я был нужен лично ему.

Справедливость, мать ее. Гриффиндор – это диагноз.
Я не имею право обижаться на Снейпа. Я должен быть честен с собой. Это был взаимовыгодный союз.
И естество смиренно затыкается. Нет, оно, конечно, затыкается не от этого, просто очередная порция алкоголя окончательно притупляет способность нервов к бунту.

…Я совсем не помню, как мне исполнилось семнадцать. И вообще мало что из того лета, так, обрывки. Однажды ночью я просто вышел из дома на Тисовой улице и пошел к шоссе. Добирался на попутках, без магии, почти без денег. Мне было все равно. Я знал, где Снейп, я видел его глазами Вольдеморта. Теперь это было удобно.

Через несколько дней в Тупике Прядильщиков Снейп наглядно показал мне, что слава – это еще не все. И ненависть тоже. Я ничего не смог, я даже обезоружить его не смог, просто все застелила пелена и… Конечно, безумие. Но потом стало хуже. Мы же с Вольдемортом – не разлей вода. Его буквально тянуло ко мне. В тот злосчастный вечер, когда я добрался до зельевара, Лорд чуть не добрался до меня. Никогда не забуду лицо Снейпа, когда он стоял посреди собственной гостиной и глядел то на меня, то на Тома.



– …Мой Повелитель, – Снейп склоняется так, что волосы полностью закрывают лицо, – я счастлив, что вы почтили мое скромное жилище своим присутствием.

– Ну что ты, Северус, – Лорд рассматривает меня, доской лежащего на грязном снейповом полу, – ради такого королевского подарка я, насколько ты помнишь, пришел даже в Министерство. Однако, – он оборачивается к зельевару, – я бы хотел узнать, почему ты не сообщил сразу же, как схватил мальчишку?

Снейп все так же, не поднимая головы, шепчет:

– Поттер только что сам пришел ко мне в руки, мой Лорд. Вы, вероятно, почувствовали это. Я не сумел опередить вашу интуицию.

Я бы поперхнулся, если бы не был скован Petrificus’ом: Снейп издевается над Вольдемортом, насмехается над ним почти в открытую.
Скосив глаза, насколько возможно, я ожидаю вспышки проклятия, но ничего не происходит. Во имя Мерлина, да Вольдеморт кивает и улыбается! Самовлюбленный ящер…

– Месть, Гарри… твоя месть не будет сладка, – шепчет он и бросает Снейпу, – Аппарируй его в Имение. Раз уж это твой подарок. Обработай его к моему возвращению.

– Как скажете, мой Лорд.

Когда он опускается на колени рядом со мной, я готов отдать все на свете, лишь бы плюнуть в его носатую рожу, которая так близко, завеса волос теперь скрывает не только его лицо, но и мое тоже. Одна его рука впивается в мое плечо, другая теребит пуговицы на сюртуке.

– Ну, Поттер, ты мне за это ответишь, – неразборчиво шипит он и отрывает пуговицу.
Знакомое ощущение рывка говорит о том, что это не аппарация, а портключ. А взгляд Снейпа – о том, что он имеет в виду не испорченную одежду.



А потом была все-таки драка, то есть, скорее трепка, и обвинения в предательстве с моей стороны, и обвинения в провале шпионской миссии с его стороны. И был он, прижавший меня к стене и заставивший смотреть, как над почерневшей рукой директора дается жуткое обещание.

Было возвращение в Хогвартс, когда главное было не позволить заавадить Снейпа в первые секунды.
Долгие месяцы стычек и поисков, поисков и стычек, перераставших в кровавые бани. Долгие смерти, быстрые смерти.
И после очередного ранения, после криков о трусости и безрассудстве – поцелуй. В случае со Снейпом кощунственно говорить «первый». Первый поцелуй – это что-то светлое, чистое.
А это было первым приходом, раз и навсегда подсадившим меня на Снейпа.

Когда я умер и ожил, стало понятно, что самостоятельно мой мозг смириться с этим фактом не сможет. Правда, кроме Снейпа об этом никто не догадался. После войны мне казалось, что небо рушится на землю, что я не выдержу тяжести, задохнусь под обломками.
Все вокруг носились со мной, суетились до тошноты, с орденами, бумагами о поступлении в Аврорат, бумагами на наследство. И тогда пришел Снейп. Я обрадовался и выставил его как ширму между мной и окружающим миром. И мир отпал, ошеломленный и скандализированный.

Я воспользовался… Он воспользовался. Квиты. Только почему он тогда так не хотел, чтобы я просил министра разрешить ему заниматься зельями?... А, к черту… Это же Снейп… получать выгоду – это мы можем, а для просьбы мы слишком гордые…

Да, теперь мне приходится расплачиваться косыми взглядами, боязнью толпы и чужими постелями. Да, я запутался еще больше, и еще глубже увяз.

Но я не хочу ничего менять.
Северус не прав. Я – трус. Мне страшно.

Даже вот так, накаченный спиртным по самое горло, я боюсь выйти из-за привычной ширмы к этим цепким взглядам, ко всем их ожиданиям, которые я уже не оправдал.

Мне нужно вырваться, Снейп должен понять, мне нужно к магглам, я не бегу, просто… нет, сложно, но он умный, он должен понять, я же не могу без него. Значит и он не может без меня. Как он сможет без меня?!

***

Рано.

И я так пьян, что я снова только чудом не распадаюсь на молекулы при аппарации. Все валится из рук. Все.
Дым попадает в глаза, и я совсем слепну, бреду по утренней кривой, проветриваю мозги, забивая их сущей ерундой. Я – клок воспоминаний, запертый в чьем-то кулоне. Эмаль изнутри облупилась, и местами проступает позеленевший и проржавевший металл. Кто-то идет по своим делам, идет – и кулон раскачивается при каждом его шаге…

При каждом моем шаге…

Кулон-мир раскачивается, гипнотизирует меня, и я уже не думаю о том, что буду говорить, и как буду объясняться, потому что все обязательно как-нибудь устроится. Мне хочется в это верить. На самом деле, так гораздо проще. Кажется, это называется оптимизмом.
Верить, что все будет хорошо, несмотря ни на что. Ну, или глупостью, не важно.

Важно то, что я открываю дверь, снова, и опять скриплю паркетом. Стены шатаются, очертания предметов немного размыты то ли из-за грязных очков, то ли из-за мутного утреннего света.
Гостиная-библиотека в идеальном состоянии. Шкафы восстановлены, ни осколков, ни листков.

Что-то режет глаз, пытаюсь сфокусироваться на деталях. На затылок ложится холодная невидимая ладонь, от нее вдоль позвоночника течет липкий, противный страх. Не пойму, в чем дело.

Кулон вращается, подпрыгивает на тонкой цепочке, хотя я давно уже стою на месте, вцепившись в косяк. Да прекрати же, дай сосредоточиться!
Со спины – на ноги, желейной вязкостью, сердечной тяжестью в пятках. Все периферийные чувства уже знают, они кричат «Караул», но размягченный алкоголем мозг забаррикадировался и не желает слушать.

Никаких бумаг. Книг меньше раза в два. Чистый стол, на котором белеет одинокий конверт.
Как на ходулях, подхожу. Конверт никак не хочет подбираться с полированной поверхности, и приходится сгрести его непослушными пальцами. Так и иду, со сжатым, сведенным кулаком наверх, в спальню.

Тишина. Тишина везде, выключили все звуки, скрип паркета и ступеней, все. Не глядя на разинутый шкаф, ложусь на свою половину кровати и закрываю глаза. Теперь и свет выключили. Остались только ощущения. Жесткая бумага царапает ладонь, наволочка под щекой. Не буду думать. Вообще.

Тишина.

Не знаю, сколько прошло времени. За окном утро. Может быть, оно там будет всегда. Моя маленькая личная временная петля.
Мне нужно что-то весомее исчезнувших книг и мятого конверта. Чтобы поверить и открыть его.
Кухня, пустые полки – не то. Вернуться, прекратить себя обманывать, перестать бежать.

Неприметная дверь.
Чулан под лестницей.

Если он забрал свои драгоценные котлы, в сторону которых лично мне нельзя было даже дышать – значит…

Я остался один.

Какая дивная жизнь! Спустя одиннадцать лет я сижу в пустом чулане под лестницей с конвертом в руке. За прошлое письмо мне пришлось бороться, и оно перевернуло весь мой мир.
Это письмо я боюсь читать. Боюсь, оно перевернет мой мир обратно.

«Поттер.
Оставляю дом в полном твоем распоряжении. Я забрал лишь то, что принадлежало мне по праву.
Теперь можешь становиться хоть магглом, хоть вторым Темным Лордом, кем угодно, главное, что мне больше не придется это расхлебывать.
P.S.:
И, Поттер, дело не в том, что я не оставил бы магию.
Потому что я бы оставил. Но зачем? Оказаться непонятно где и смотреть, как ты медленно убиваешь себя? Все эти выходки, ночные отлучки. Это слишком. Сколько раз я повторял, что бегство – не выход? Ты не сможешь убежать от себя, поверь моему богатому опыту.
Гарри... Я никому не позволял с собой так обращаться. Ни Дамблдору, ни Вольдеморту. И тут появился ты, и за несколько лет сделал из меня тряпку.
Из-за тебя я становлюсь слабым. Я ненавижу слабость.
Я устал воевать с тобой и с собой, Поттер, война давно закончилась. Я устал притворяться. Хватит, я – не одеяло, под которым ты можешь укрыться от своих монстров.
Пора повзрослеть, Гарри.
С.»


Перечитываю.
Снова. И снова. И не могу поверить. Этого просто не может быть. Я придумываю, мое больное воображение видит то, чего нет. У меня галлюцинации от недостатка Снейпа.

«Потому что я бы оставил»...
«Из-за тебя я становлюсь слабым»…


Гребаный придурок! Северус. А еще говорил, что я дурак.
Ни разу за четыре года ни словом, ни жестом… А теперь вот так, собраться, уйти и бросить в лицо свои чувства.
Опускаю голову на руки, не пойму, смеюсь или плачу.
Совсем ничего не пойму. Что мне делать с этими чувствами? А я? Я-то что?
В открытую дверь чулана заглядывает дневной свет. Смотрю на него, он равнодушно глядит в ответ, на тщедушного очкарика со спутанными волосами и мыслями.
Дым от очередной сигареты приглашает свет на танец, скользит, перемешиваясь с пылинками, поднимается кольцами.
Вот и я, так долго бегал по этим кольцам, прятался в табакерках, шкатулках, кулонах и прочих коробочках. А теперь меня вышибли из колеи.
Сижу на обочине – в чулане, сжимаю письмо. И уверен я только в одной вещи в данный момент: мне нужна новая доза Снейпа. Без него я не смогу.
И значит надо встать, найти его и вернуть. И верить, что все будет хорошо.
Даже если это глупо.

Конец.
...на главную...


июль 2019  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

июнь 2019  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

...календарь 2004-2019...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2019.07.21 22:40:15
Несовместимые [9] (Гарри Поттер)


2019.07.19 21:46:53
Своя цена [18] (Гарри Поттер)


2019.07.18 15:56:05
Ноль Овна. Астрологический роман [10] (Оригинальные произведения)


2019.07.16 23:04:47
(Не)профессионал [2] (Гарри Поттер)


2019.07.15 23:05:30
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2019.07.13 22:31:30
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


2019.07.12 17:10:13
Очки для Черного [0] (Дом, в котором...)


2019.07.03 12:27:11
Леди и Бродяга [4] (Гарри Поттер)


2019.06.28 22:27:47
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2019.06.28 21:53:49
Янтарное море [6] (Гарри Поттер)


2019.06.28 01:41:29
Быть Северусом Снейпом [247] (Гарри Поттер)


2019.06.23 18:21:14
Список [8] ()


2019.06.11 11:37:37
Сыграй Цисси для меня [0] ()


2019.06.09 22:41:12
Нейсмит, Форкосиган и все-все-все [2] (Сага о Форкосиганах)


2019.06.08 15:03:20
Рау [5] (Оригинальные произведения)


2019.06.07 23:56:18
Поттервирши [16] (Гарри Поттер)


2019.06.07 23:45:12
Сказки нашего блиндажа [4] (Оригинальные произведения)


2019.06.07 23:42:54
Город Который [1] (Оригинальные произведения)


2019.06.07 14:46:09
Часть 1. Триумф и вознесение [0] (Оригинальные произведения)


2019.05.24 12:13:50
Ненаписанное будущее [16] (Гарри Поттер)


2019.05.20 09:35:56
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2019.05.16 17:46:12
В качестве подарка [68] (Гарри Поттер)


2019.05.09 15:49:02
Драбблы (Динокас и не только) [1] (Сверхъестественное)


2019.05.07 12:03:51
Двуликий [41] (Гарри Поттер)


2019.05.04 16:19:41
Отвергнутый рай [17] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2019, by KAGERO ©.