Идет экзамен. Снейп поясняет:
- Вопрос на пять. Что является основным составляющим снотворного
зелья?
Вопрос на четыре. Что является основным составляющим
снотворного зелья? А - белладонна, Б - конопля, В - петрушка.
Вопрос на три. А не белладонна ли является основным составляющим
снотворного зелья?
«Мелочь, а приятно 2013» (28.13.2012-05.01.2013)
«Вместе поневоле»
конкурс ко дню рождения Северуса Снейпа (09.01 - 25.01)
Если бы мне было одиннадцать, все было бы иначе. И этот зал был бы сказочно-прекрасным, и небо было бы звездным, и свечи – волшебными. И все учителя, стоящие чуть в стороне, были бы незнакомыми и загадочными.
Равнодушное гордое мрачное лицо. Взгляд, словно обращенный в себя. Такие не ждут помощи ни от кого. Никогда ни о чем не просят. Никого не подпускают к себе.
«У тебя получится...»
Если бы мне было одиннадцать, я пошла бы одной из первых. И гадала бы, Гриффиндор или Хаффлпафф. Наверняка просилась бы в Хаффлпафф. В одиннадцать лет это было для меня самым главным – друзья. Много друзей.
«У тебя получится...»
Мне семнадцать, и я жду в конце длинной очереди первогодок. Сейчас у меня нет выбора. Это хорошо. Когда я сделала свой выбор, погибла мама. И отец. Оба. Хотя я могла спасти их, вместо тех, других.
Сорок первогодок и одна не-поймешь-кто. В «той» жизни мне оставался последний год гимназии. Здесь подошел бы последний курс. Седьмой, не пятый. На пятом я буду намного старше всех остальных. Но ей виднее.
- Бернс, Элен.
Он даже сейчас не смотрит. До сих пор ни разу не взглянул в мою сторону. Зато Директор дарит самую приветливую улыбку из своего набора.
Декан Гриффиндора, держащая двумя пальцами остроконечную тулью, улыбается мне открыто и дружелюбно, совершенно без той торжественной чопорности, с которой она опускала Распределительную Шляпу на головы первокурсников. Надеюсь, мой мрачный вид ее не слишком огорчит, - никакой личной неприязни, просто «бедная девочка» никак не может прийти в себя после всего происшедшего.
Шляпа опускается мне на голову.
«Слизерин. Слизерин. Слизерин.»
Пауза затягивается. Что-то медленно сегодня соображают допотопные головные уборы.
«Слизерин или смерть».
Это уже обращение по инструкции. Для верности.
«Слизерин или смерть. Уважаемая Шляпа, нельзя ли немного поторопиться?»
- Слизерин!
- Благодарю. И вам большое спасибо, мадам.
Величественная дама выглядит немного растерянно, и рука, удерживающая тулью, на секунду застывает в воздухе.
Поднимаюсь на ноги и замечаю, что наконец обратила на себя и его внимание. Наши взгляды встречаются в первый раз за весь вечер. Обозначаю учтивый поклон.
«Довольна?» «Да».
Перевожу взгляд на Директора. Если он и удивлен, то прекрасно скрывает это. Хотя удивляться ему особенно не от чего. Четыре Дома – четыре равные возможности.
Все дело в характере, озвучила Шляпа в своей приветственной песне. Хитрым место в Слизерине. Хитрым и честолюбивым. Не припомню куплета о чистоте крови и богатстве, - значит, хитрости и честолюбия должно хватить.
Стол Слизерина – самый малочисленный. Сегодняшняя сортировка не изменила соотношения в их пользу.
«В нашу пользу».
В нашу.
Шесть первогодок из сорока. Пятьдесят девять человек, включая сегодняшнее пополнение. Шестеро первокурсников гордо поглядывают на меня со своего места, - в центре стола, в окружении старших учеников.
Не доходя двух шагов до слизеринского стола, склоняюсь в церемонном реверансе.
«Великий Слизерин, не оставь своей милостью...»
Старинное, давно забытое приветствие, которое произносили новоиспеченые слизеринцы, неуверенные в себе. В своем праве. Выпрашивающие милость. Ищущие покровительства.
«Ищущие помощи». «Невелика разница».
Присаживаюсь на уголок скамьи, стараясь сложить руки на столе по возможности элегантно. Наверняка, никто из них не слышал об этом приветствии, - а если бы и слышал, то ни за что не соизволил бы ответить по форме, - так что ночевать сегодня мне придется на пустой желудок. Приняться за еду без разрешения «хозяина стола» после такого обращения просто немыслимо.
Напротив меня сидит темноволосая нахмуренная толстушка.
«Милисента Булстроуд, нерешительна, не слишком сообразительна, очень обидчива, небогата. С ней будет легче, чем с остальными».
В зоне видимости, – а сижу я с аристократически-опущенным взором, - только ее руки, ладони одна на другой. На той, что сверху, на указательном пальце, тяжелое кольцо-печатка, знак наследника. Или наследницы.
Ей-то что за радость сидеть перед пустой тарелкой, если только это не для...
«Мисс Бернс, мисс Булстроуд, Слизерин приглашает вас к трапезе».
Тонкий светловолосый подросток усаживается обратно на скамью.
«Драко Малфой. Староста. Сопротивляемость ослаблена шоковой атакой, явный синдром Рацке*. Отец в Ближнем круге. Будь осторожна».
Поднимаю глаза на соседку напротив, благодарю улыбкой. Она раздраженно дергает плечом и отводит взгляд. Ее легко понять, - я и сама иногда выкидывала что-нибудь такое, что сама себе долго потом удивлялась. Но подобные эскапады пришлось оставить в прошлом, - Эйлин почти удалось приучить меня рассчитывать на несколько ходов вперед.
Вот теперь можно и поесть, - вечер обещает быть долгим...
...Дорога в подземелья совершенно не изменилась за последние двадцать лет. Те же портреты вдоль лестницы, те же доспехи в коридорах, пламя факелов так же колышется на сквозняке. Надо бы обозначить любопытство, но нет настроения вертеть головой во все стороны, как эти первокурсники, впервые увидевшие замок. Молча иду вслед за ними, глядя себе под ноги и вспоминая выражение лица Декана. Как же не вяжется его надменный и властный вид с тем, что я знаю о его судьбе.
По мере продвижения к гостиной, становится прохладней. Не люблю холод, да и подземелье для спальни вряд ли выбрала бы. Тот, кто озабочен сохранением молодости, может утешаться мыслью, что в холоде замедлится процесс старения. В теории. Холод ведь тоже помогает не всегда. Декану тридцать пять, а выглядит он по меньшей мере лет на десять старше, хоть и мерзнет в этих катакомбах. А Директору, которому в его сто восемь больше шестидесяти не дашь, - особенно, если бороду убрать, - обитает в солнечных кабинетах с окнами на юг.
Вот и вход в гостиную, пароль «Верность Крови». Отмечаю про себя, что Эйлин опять попала в точку, - без «крови» они и в этом году не обошлись.
- Бернс, наш пароль тебе показался забавным?
Черт, стираю усмешку и спокойно, - почти спокойно, - поворачиваюсь к задавшему вопрос. Тот самый темноволосый старшеклассник, который обменялся со Старостой презрительными взглядами, теперь смотрит на меня с нескрываемым отвращением.
«Теодор Нотт. Известно немного. Не обращался, не признавался, не просил. Умен, властен, скрытен. Отец – первый советник Тома. Избегай общения, никаких конфликтов».
- Позвольте узнать ваше имя.
- Теодор Нотт.
- Меня позабавил не пароль, мистер Нотт, а связанный с ним парадокс.
- Какой именно?
- Будучи магглорожденной, мистер Нотт, я предаю свою кровь, стремясь отдалиться от магглов и маггловского образа жизни.
- Во избежание подобных парадоксов, грязнокровкам следовало бы держаться подальше от Слизерина! – выплевывает Нотт.
- Мистер Нотт, если вы не проявите бОльшую степень самоконтроля в стенах школы, это будет стоить факультету весомого количества потерянных баллов.
Делаю вид, что только сейчас заметила подошедшего Декана. А вот Нотт действительно увлекся.
- Прошу прощения, профессор, я защищал честь Слизерина от оскорбления одного из его символов.
- Мисс Бернс, советую вам впредь вести себя в соответствии с традициями Дома, в который вы... попали.
Мысленно отвешиваю себе оплеуху. Не хватало теперь еще поставить Декана перед новой проблемой, даже не успев толком познакомиться.
- Разумеется, профессор. Надеюсь, мистер Нотт и в дальнейшем будет просвещать меня относительно традиций нашего Дома, – посылаю в сторону Нотта самоуверенно-безмятежную улыбку.
Слушатели, - а вокруг нас троих собралось не менее дюжины старшеклассников, - как по команде переводят взгляд на Нотта, на скулах которого выступают яркие пятна.
- Я только... – пауза затягивается.
- Мистер Нотт, я сожалею, что результат сегодняшней сортировки не вызвал у вас такого же восторга, как, скажем... – обвожу слушателей язвительным взглядом, и с облегчением замечаю, что несколько учеников, в том числе Наследница со Старостой, опускают глаза, - как у меня самой, но мне в последнее время необычайно везет.
Перевожу взгляд на Декана и добавляю уже без всякой иронии:
- Сожалею, профессор...
Несколько секунд Декан пристально смотрит поверх моего плеча, хоть за моей спиной нет ничего, кроме ровной каменной кладки. «Чтобы не смотреть в глаза, иначе соблазн будет слишком велик», приходит мне в голову. А вот Директор не был столь щепетилен...
- Надеюсь, всем понятно, что конфликтов на факультете я не потерплю? – тяжелый взгляд отрывается от стены и обводит всех собравшихся, на мгновение задероживаясь на Нотте. – Я собираюсь обратиться ко всем... Мистер Малфой, будьте любезны, соберите учеников в гостиной.
- Хорошо, профессор.
- Мисс Бернс, прошу следовать за мной.
Проскальзываю за ним в приоткрытую дверь гостиной. Интересно, если бы не приглашение «проследовать», пришлось бы мне пропускать вперед всех остальных, стоя у входа?
Даже очень может быть, что пришлось бы...
На пороге гостиной на секунду застываю, первый шаг дается почти с трудом. Обстановка в точности та же самая, что в «рассказах» Эйлин, но освещение приводит меня в совершенный восторг. С потолка и из зачарованых окон льются зеленовато-серебристые световые потоки. Именно такую залу воображала я себе в детстве, представляя себя хозяйкой Медной Горы. И точно такого света не хватало мне во время «серебряных походов», когда мне так хотелось превратить скучноватые исторические подробности в сказочный калейдоскоп.
При мысли о пещерах к горлу подкатывает комок, и я гоню прочь ненужные эмоции.
Это ведь обычный «больничный» свет, не очень утомляет глаза и помогает сконцентрироваться на учебе, - хотя бы тем, что при таком освещении темноволосые, а в Слизерине они в большинстве, выглядят наименее привлекательно.
А некоторые - совершенно непривлекательно.
Декан стоит почти на середине гостиной и ждет, пока все соберутся в широкий полукруг. Поторопился, вот и приходится томиться. Гораздо эффектнее было войти, когда уже все собрались в ожидании приветственного слова главы Дома. Но на душе у меня теплеет... хотя со своими проблемами я смогла бы и сама разобраться.
Малышня выстраивается впереди, я тоже выхожу вперед.
- Я декан Дома Слизерин, профессор Снейп. Ваш долг перед Домом и перед собой...
Неотразимый тембр, а поначалу я этого не заметила. Глубокий и такой мягкий, что интенсивность почти незаметна. Гордый, плавный, звучный, четкий. Если получаешь в дар такой невозможный голос, сколько же всего остального должно быть недодано. Если всем всего достается поровну...
«Не отвлекайся, слушай внимательно».
« Я помню о своем долге, уж тебе-то это известно».
В заключение пятиминутной приветственной речи звучит насколько слов и обо мне...
- Пятый курс тоже пополнился ученицей, – кивок в мою сторону. – Но, поскольку в распоряжение мисс Паркинсон предоставляется комната старосты, проблемы мест в спальне пятого курса не предвидится.
Ну, хоть в чем-то проблем не предвидится... Ни на минуту не сожалею о том, что не приняла предложение Директора занять отдельную комнату. Он, правда, особенно и не предлагал, просто зачитал какой-то параграф устава, по которому в особых случаях, вроде разницы в возрасте с однокурсниками при наступлении магического совершеннолетия, предоставляется право на личную спальню. И даже одобрительно покивал, когда я отказалась. Интересно, предположи он, что окажусь я в Слизерине, оставил бы так быстро этот вопрос? Хоть я совершенно, ну вот ни на миг, не жалею...
Декан стремительно покидает гостиную, на ходу напоминая о расписании на неделю одной очень серьезной мисс.
Староста-номер-два вытаскивает из сумки стопку пергаментов и победно смотрит на белобрысого старосту. Тот слегка разводит руками с покаянным видом. Она манит его пальчиком, и они начинают делить листки.
Что ж, придется ждать своей очереди, не зная «традиций» распределения расписаний. Поглядываю вокруг, - и Наследница, и Нотт уже подтянулись к старостам. Немного поодаль останавливаются два тяжеловесные парня, на круглых лицах – скучающе-сердитое выражение. С другой стороны к старостам приближаются две стройные девицы в компании смуглого красавчика, - такую знойную красу даже зеленая подсветка не испортит.
- Милли, раздай первому и второму курсу.
Наследница, мисс Булстроуд, она же Милли, сворачивает в трубку свои листки и в раздумьи похлопывает ими по ладони.
- Трейси, Блейз, раздайте третьему и четвертому.
«Трейси Дэвис. Легкомысленна и романтична. Могла бы стать лучшей на курсе, но ленива. Модница. Любит музыку. Часто напевает, когда никто не слышит. Слух напрочь отсутствует. Родители нейтральны.
Блейз Забини. Талант к зельеварению и дисциплинам, не входящим в школьную программу. Семейное проклятие по материнской линии. Сторонник Тома, несмотря на неодобрение матери. Может быть настолько же полезен, насколько опасен».
Брюнетка, которую я уже успела окрестить «Хилари» из-за сходства с любимой актрисой, протягивает руку к своей стопке, но Блейз галантно подхватывает пергаменты, и они отходят выполнять задание.
- Ваше... – первый лист протягивается в мою сторону, немного неуклюже, как будто делая одолжение.
Наследница бросает на меня быстрый взгляд. Я киваю на свернутые пергаменты в ее руке.
- Я знаю, кто поступил на первый. Буду рада помочь.
Идиотская ситуация. Знаю же, как ее зовут. Тех, чьи имена назывались в моем присутствии, в «той» жизни я сразу сама величала по имени. А вот здесь, в моем новом Доме, это кажется совершенно неправильным. И напрашиваться самой на знакомство тоже не следует.
- Наверно, только к первокурсникам я и могу обратиться по имени... – приходится применять такую многослойную фразу, в надежде, что хоть кто-то отреагирует.
Наследница и «Хилари» поворачиваются к Старосте-номер-два и смотрят на нее в упор.
- Панси Паркинсон, - дернув головой, провозглашает гордая мисс. – А это Драко Малфой.
Белобрысый, сделавший шаг вперед и собиравшийся назваться сам, замирает на месте и закрывает рот.
- Драко Малфой? – смотрю только на него.
- Можно Драко, - он коротко кивает мне и прищуривается в сторону Панси. За мгновение до того как та успевает произнести хотя бы одно слово, раздается:
- Теодор Нотт.
Он-то, вроде, уже успел представиться.
- Для тебя «мистер Нотт».
Ааа, ну разве что это.
- Разумеется, мистер Нотт. Без высказанного разрешения относительно обращения по имени, действует обратный принцип. Ваше замечание лишь констатирует очевидное.
Ну что же это опять со мной за такое? Не могла просто кивнуть в ответ? Корона бы слетела?
- Не тебе учить меня правилам, Бернс, и не здесь. Шла бы ты в Гриффиндор к остальным, таким же как ты.
- Магглорожденным?
- Грязнокровкам!
Какой темпераментный, откровенный мальчик, - для него действительно мучение видеть меня в такой непосредственной близости от собственной сиятельной персоны.
К нам начинают подтягиваются остальные.
- Насчет вашего сомнения в моем праве находиться в Слизерине, мистер Нотт – это не ко мне, а к Сортировочной Шляпе. Что же касается полюбившегося вам эпитета «грязнокровка»: являясь намного более грубым вариантом термина «магглорожденный», он допустим ТОЛЬКО в случаях умышленного оскорбления правил и традиций магического общества.
Надо бы добавить «как и в случае жестокости и предательства», но пока не для кого. Да и не успела бы, даже если бы захотела.
- Одно твое присутствие в этой гостиной...
- Тео, да хватит уже...
Панси.
- Перестань, Нотт!
Драко.
- Правильно!
Это уже непонятно, кто, и совершенно непонятно, в чью поддержку.
- Мистер Нотт вправе обращаться ко мне в той манере, которую сочтет подходящей. В данный момент она наверняка подобна той, в которой представители ныне исчезнувших родов разговаривали с первым Ноттом.
Ожидать немедленной реакции, наверно, не стоит. Мою завуалированную декларацию им надо сначало разгадать, потом хорошенько обдумать, а потом принять решение...
- Трейси. Трейси Дэвис.
Прелестно, долго ждать не пришлось.
- Блейз.
- Дафна.
«Дафна Гринграсс. Воплощенное спокойствие, рассудочность и усидчивость. Прекрасное разностороннее воспитание, несмотря на скромный достаток в семье. Родители нейтральны. Готова многим пожертвовать ради младшей сестры».
... Теренс... Адриан... Майлз... один за другим, быстро, чтоб не передумать, наверно.
«Квиддич-трио, Теренс Хиггс, Адриан Пьюси, Майлз Блетчли. Кандидаты на метку, как совершеннолетние сыновья Пожирателей. Получит один, потянет за собой остальных...»
«Достаточно, дальше разберусь сама».
«Как знаешь».
Новые ИМЕНА звучат со всех сторон, едва успеваю поворачиваться.
Похоже, мистером для меня здесь останется один Нотт.
Надо бы вложить в улыбку, с которой я раскланиваюсь во все стороны, побольше смущения, но мне слишком радостно...
- Пойдем за малышней, или пусть Хиггс их соберет? - Милли помахивает перед моим носом пергаментной трубкой.
- Мистер Хиггс, не поможете нам с Милли? – в ответ на мое «мистер», Тристан Хиггс, - единственный из первогодок, который может похвастаться старшим братом на факультете, - прыскает в ладошку.
- Пошевеливайся, - подталкивает его Теренс, и он срывается с места.
- Спасибо, Тристан, - мой возглас заставляет его перейти на быстрый, но достаточно величественный шаг.
Через пару минут четверо мальчишек получают свои расписания и еще раз выслушивают правила, уже от Милли.
Гостиная понемногу пустеет, но мне хочется задержаться еще ненадолго. Мягкое кожаное кресло, лунные блики на стеклах, спокойствие и сонная усталость. В спальню идти не хочется, в общую спальню. Но... придется привыкать.
Милли уже наверху, немного мешкает. Я поднимаюсь из кресла.
Две лестницы, ведущие в спальни. К девочкам – та, что справа. Первогодки и второклассницы делят одну большую спальню. Дальше идет разделение по курсам. Шесть общих спален и три для старост.
Так же и на «мужской половине», но у них общие спальни намного просторнее. Очень неравное соотношение в Слизерине, девочек вполовину меньше. Да и во всем магическом мире такой перекос. Хотя здесь это чувствуется особенно.
По дороге в нашу спальню относим пергаменты младшим.
- Две из шести, это всегда так?
- Как когда, - отвечает Милли, – в этом году три из семи.
