Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Рон Уизли свел веснушки и накачал мускулатуру.
Невилл Лонгботтом похудел на 30 кг.
Слагхорн после долгих научных исследований изобрел омолаживающее и прихорашивающее зелье, котоорое испытал на себе (к счастью, с положительным результатом).
Гермиона сделала операцию по смене пола.

А на что ты готов(а), чтобы попасть в пейринг к профессору Снейпу в следующем слэш-фике?

Список фандомов

Гарри Поттер[18270]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12361 авторов
- 26931 фиков
- 8424 анекдотов
- 17043 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 8 К оглавлению 


  Blindfold

   Глава 9
Глава седьмая.
Часть вторая


— Не забудьте выключить огонь под котлом ровно через тридцать минут.

— Да, сэр.

Зашелестела мантия — профессор, похоже, отошел к окну. Судя по скрипу половиц, остановился, перенес вес на носки туфель, снова на пятки — как всегда, когда хотел скрыть волнение, — и продолжил:

— Мне бы не хотелось оставлять вас одного так надолго...

— Я слепой, а не идиот, — перебил Драко, — и не Лонгботтом, дом не разнесу, не переживайте.

Старый паркет снова заскрипел, и Драко почувствовал, как профессор обернулся. Наверное, еще и руки за спину заложил, как на лекциях. Сейчас нотации будет читать...

— Ваши родители хотели бы…

— Нет, — Драко сдержал резкие слова, готовые сорваться с языка. — Прошу вас, сэр, передайте им, что я занят, что мне нельзя отлучаться от котла, не знаю... Еще хотя бы пару дней. Пожалуйста.

— Это бегство, Драко. Вы не живете здесь — прячетесь.

В голосе Снейпа было слишком много понимания. Пришлось опустить голову, чтобы профессор не заметил, как дрожат губы: переносить слепоту оказалась куда тяжелее, чем разочарованную брезгливость отца и непрекращающиеся слезы матери. Но если с этим действительно придется столкнуться вживую, а не через камин...

— Они всего лишь хотят вас видеть. Знать, что с вами все в порядке. Хотят помочь вам, в конце концов.

Голос профессора был ровным, но Драко мгновенно почувствовал себя виноватым. Может быть, Снейп прав, и он ведет себя как трус, думающий только о себе. Но чужой жалости ему не вынести точно.

— Позвольте мне самому решить, когда навестить родителей.

Профессор молчал. Драко представил, как Снейп изучает его лицо, привычно прищурившись, едва заметно склонив голову вправо. От этого, ощущаемого всем телом взгляда, мороз бежал по коже.

Прохладный голос зазвучал снова, и Драко вздрогнул:

— Не сидите без дела. Выдавите сок из прыгучих бобов к моему приходу. Третья, четвертая, пятая банка слева на второй полке. Справитесь?

Драко коротко кивнул:

— Да, сэр.

Снейп дождался, когда Драко принесет из кладовой первую из банок, и только после этого вышел из комнаты. Все еще не доверяет до конца. А ведь он еще ни разу не ошибся!..

Драко скрипнул зубами, и сок из первого, норовившего выскользнуть из-под пальцев боба, брызнул в стороны. Со вторым вышла та же история. И только приготовившись выдавливать третий, Драко, наконец, взял себя в руки. Стоило признать, что недоверие Снейпа помогало держаться лучше всего.

— Эй! Есть кто живой?

Драко замер. Очередной боб радостно упрыгал куда-то по полу из разом ослабевших пальцев.

— Малфой! Я знаю, что ты здесь!

Под окнами взвыли, заскреблись, и Драко понял, кто тот предатель, что вывел Поттера на скрытый “Фиделиусом” дом. Ушастая скотина!

— Открой! Там зверюга какая-то на двери… она меня не пускает!

И правильно, и правильно не пускает. Сейчас Драко готов был молиться на Снейпа с его маниакальной страстью к магическим ловушкам. Жаль, что Поттер не додумался сунуть палец в зубастую пасть…

Драко затаился, не дыша, прижимая банку с бобами к себе так крепко, что толстое стекло затрещало.

Пожалуйста, пусть Поттер уйдет. Пусть уйдет и не увидит его таким!

— Малфой! Нам нужно поговорить.

«Да что ж ты за баран такой упертый, Поттер?!» — Драко едва не заорал вслух, но вовремя осекся: его очень вовремя осенило, что настырный гриффиндорец не преминет заглянуть в окно.

Драко запаниковал, нырнул было под стол, но здорово приложился о край лбом, чертыхнулся и метнулся к кладовой. До двери он добрался в два стремительных полупрыжка, влажная ладонь быстро нащупала косяк, но съехала с витой ручки. Драко попытался перехватить выскальзывающую банку поудобнее, та мазнула по пальцам гладким боком и ухнула вниз; как назло, Поттер притих — и звон стекла полоснул тишину сотней весело рассыпающихся осколков.

Драко беззвучно охнул.

— Малфой? — встревожились за окном.

Все… Теперь ни за что не отвяжется.

— Репаро, — в отчаянии шепнул Драко.

Ноги подгибались, и он едва не сполз на пол. Отставив банку подальше, вытащил платок, чтобы вытереть перепачканные в липком соке руки. Судя по дробному перестуку, вырвавшиеся на свободу счастливчики-бобы резвились вовсю, мешая лихорадочно отыскивать путь к отступлению. Ясно было одно: Поттер все поймет, если увидит его. Может не сразу, но поймет.

Глубоко вздохнув, Драко заставил себя расслабиться. Аккуратно очистил заклинанием платок, сложил его двое, потом вчетверо, пальцы прошлись по крахмальной ткани, заглаживая сгиб, один раз, другой, — и паника отступила.

Убирая платок обратно в карман, он уже криво улыбался. Какая ирония судьбы. Еще недавно он мечтал о том, как Поттер, узнав о его благородном подвиге, будет валяться в ногах, поливать пол слезами и вымаливать прощение. Представлял в красках, как разрешит полному раскаяния грифферу провести обратный ритуал и снова увидит небо… А теперь единственное, что его заботило — как не позволить Поттеру понять, кто на самом деле снял с него проклятие. Всего пять дней в темноте — и он уже не может заставить Гарри пережить это снова. Какая жалость.

«Потому что, кроме ума, у вас есть еще и сердце, — напомнил голос мертвого директора. — Вы пытались забыть о нем, не так ли?»

Под печально повторяющиеся в голове “нетакли” оконная рама задребезжала, распахнулась и оглушительно бахнула о стену.

— Малфой? Держись, я уже здесь!

Драко выпрямился с громко бьющимся сердцем, обессиленно привалившись к двери кладовки. Что бы ни случилось — держать лицо до самого последнего.

Поттер, сопя, ловко взобрался на грохочущий карниз и спрыгнул с подоконника на пол. Драко наморщил нос: от принесенной героем пыльцы любимой Снейпом лобелии нестерпимо захотелось чихнуть.

— Малфой.

Надо же, как голос похолодел. Драко сотворил на губах презрительную улыбку.

— Поттер. Чем обязан столь раннему визиту?

— Мне нужно у тебя кое-что узнать, — глухо, словно зачитывая некролог, пробубнил Поттер.

— Что, спасательная операция отменяется? — Драко фыркнул. — И это будущий автор! Мистер “Вперед, а потом разберемся”…

Поттер наверняка сердито засверкал глазами, но в его голосе была слышна только сила и спокойная уверенность:

— Я ошибся. Со мной это часто случается... Легко верю в то, чего нет и быть не может.

Сердце болезненно сжалось — намек был более чем прозрачен. Поттер молчал, видимо, ожидая его реакции. Не дождавшись, сухо продолжил:

— Так что? Я могу задать тебе вопрос?

Несколько шагов влево, чуть заметный скрип половиц. Драко осторожно повернул голову, “глядя” Гарри в лицо, вздохнул:

— Ну? Чего тебе? Говори быстрее, мне некогда.

Ответа все не было, и уголки губ Драко невольно поползли вверх — он прекрасно помнил, как Гарри выглядел, когда не мог подобрать слов: закушенная губа, сведенные брови, беспокойные пальцы… Смешной. Любимый. Чертов прямолинейный гриффиндорец, владеющий метлой лучше, чем словом.

Коротко зашуршала одежда. Поттер, видимо, встряхнулся и мотнул головой, по обыкновению отбрасывая челку со лба.

— Ты… вижу, ты уже знаешь, что я… исцелился.

— Ну и?

Поттер гулко сглотнул.

— Ты знал, что заклинание, которым меня прокляли, было завязано на крови?

— Многие знали. Проще назвать тех, кто не знал. Перечислить по именам? Гарри Поттер… — не смог сдержать яда Драко.

— И ты ничего мне не сказал, — перебил Поттер.

Драко скривил губы в усмешке:

— А ты как думал? Я же трус и двуличный хитрец.

Гарри вдруг оказался совсем рядом, и Драко замолчал, мгновенно утонув в тепле его тепла. Никогда еще он не ощущал чужую близость так ясно. Невыносимо хотелось протянуть руку — коснуться, пусть на миг…

Пальцы, словно сами собой, вцепились в дверной косяк за спиной.

— Я не верю в совпадения, Малфой. Проклятье не спало со смертью Беллатрикс Лестрейндж. Зато стоило тебе побывать на пороге моего дома... — Гарри внезапно схватил Драко за грудки и встряхнул так, что лязгнули зубы. — П-признавайся! Ты это сделал?!

— Что — это?

Драко даже не думал вырваться — бесполезно. Все, что ему оставалось — изображать недоумение и брезгливый страх. Но Гарри явно плевать хотел на его старания, волнуясь все заметнее:

— Исцелил! П-пробрался ночью, тайком! Избавил меня от п-проклятия!

— Что-о?.. Поттер, ты бредишь! — Драко расхохотался. — Исцелил, да еще тайком — зачем? Я сумасшедший, по-твоему, дурак ты гриффиндорский?

— Не знаю, — голос Гарри разом растерял уверенность. Руки разжались, оставляя Драко беспомощным и слабым. — Я н-ничего уже не знаю… Но хочу знать. Ты как-то причастен к моему выздоровлению? Скажи мне правду. П-пожалуйста.

От бесхитростной просьбы перехватило горло. Драко сдержал порыв отвернуться — привычный, бессмысленный теперь жест, который раньше позволил бы спрятать глаза.

— Нет, Поттер, не причастен. На этот раз я говорю правду. Я тут не при чем.

В лицо хрипло выдохнули, будто Гарри ждал ответа, не дыша.

Драко тихонько перевел дыхание и лениво продолжил, стараясь, чтобы в каждом слове были только издевка и насмешливая ирония:

— Жаль, что я разочаровал тебя, Поттер… Но мне не нужно жертвовать собой, чтобы доказывать свою значимость, как некоторым... героям.

Гарри был так близко. Драко ощущал его всем телом, слышал, как шелестит мантия и частит дыхание. Вдыхал тонкий, горьковатый, как морская соль, аромат обычного мыла и запах теплой кожи — по-прежнему никакой туалетной воды, — и стискивал зубы крепче. Только бы Гарри поверил и ушел. Чтобы можно было укрыться в спальне, забраться под одеяло с головой и тихо умереть.

— Н-неправда. Ты опять врешь, Малфой, — теперь Гарри говорил тихо и медленно: не голос, а пустой, безжизненный отзвук еле слышно произносимых горьких слов.

Вдох. Выдох. У боли, оказывается, есть стальные когти. И острые ножи с локоть.

— Прости, что не угодил, Потти, — глумливо пропел Драко. — Знал бы, что ты заявишься сюда с благодарностями — подготовился и соврал бы. Но мне такой бред даже в голову не приходил, веришь?

Снова скрип половиц. Спустя невыносимо долгую паузу стукнула оконная рама, холодивший ноги сквозняк всколыхнулся и стих. И запах растоптанных цветов перестал быть таким удушающим.

— Извини за окно, Малфой, — ровно сказал Гарри.

— Счастливой аппарации, Поттер. Надеюсь, выйдешь ты не тем же путем, что вошел? Дверь в другой стороне.

Ответом были только тяжело удаляющиеся шаги.

Глаза защипало сильнее. Чертова лобелия…

Драко заставил себя отпустить дверной косяк и бессильно съехал на пол. В ладонь ткнулся заблудившийся в массовом побеге боб, суетливо протиснулся между пальцами, и бодрый стук отметил его беспорядочные прыжки прочь. Оптимист… Если бы можно было так же легко получить желанную свободу — вместо долгой и мучительной смерти.

Драко вытер дрожащими ладонями мокрые щеки и вскинулся от неожиданности, когда сработал предусмотрительно оставленный Снейпом сигнальный “Темпус”.

Котел!

Драко вскочил на ноги, забыв о придавившей тело слабости. Зелье угрожающе заклокотало, звякнуло плотно подогнанной крышкой. Черт, рванет же!.. Драко выхватил палочку, веер заклинания уверенно разошелся в стороны и вернулся обратно сотней отраженных сигналов, по ощущениям — крохотных иголочек, впившихся в кожу: тонкая, опробованная еще в Мунго система ориентации в пространстве. Второй “веер”, чтобы уточнить расположение фырчащего котла, точечное заклинание, чтобы погасить почти огонь, и… Драко замер. Там, у входной двери, четко обрисованной вернувшимся эхом, обнаружилось то, чего никак не могло быть.

Сердце замерло, трепыхнулось и как подбитая птица рухнуло куда-то вниз. Столько усилий — и все зря. Гребаный герой…

— Ну? — Драко устало вздохнул. — Чего тебе еще?

— Ты… плачешь.

В голосе Гарри было столько растерянного изумления и боли, что Драко едва хватило сил рассмеяться.

— Сменил бы ты уже очки, Поттер. Я не плачу, у меня аллергия на цветочную пыльцу… И масса дел, так что проваливай.

Драко отвернулся, собираясь с силами, чтобы уйти — но его едва не сбили с ног, стискивая в объятиях:

— Ты, — шептал Гарри, покрывая его лицо лихорадочными поцелуями, — ты!..

Драко попытался вырваться, замычал было протестующе, но все оказалось бесполезным: Гарри впился в губы, сметая последнее сопротивление, и толкнул Драко обратно к двери кладовки.


С тех пор, как ослеп, Драко чувствовал себя так, словно весь мир разом исчез. Каждую минуту, каждую секунду — он был один на один с самим собой. Временами пустота вокруг как будто отступала, но никогда не исчезала полностью. Глухое, отчаянное, безнадежное одиночество, которому не было конца…

И сейчас пульсация вены на открытой шее Гарри, частое и сильное дыхание, опалявшее кожу, все его тело ощущались так всепоглощающе, так остро и так правильно, что от облегчения хотелось кричать. Он не один, пусть ненадолго — не один. И Драко не мог отпустить Гарри, ни за что. Гори оно все огнем, лишь бы урвать еще хоть мгновение близости, еще секунду…

Гарри замычал, снова встряхнул Драко, как куклу:

— Не причастен, говоришь? Сволочь, гадина слизеринская!

Драко громко охнул — Гарри вдавил его в дверной косяк, обнял так резко и зло, что едва не затрещали ребра. И снова поцеловал, коротко и больно, не позволяя ответить. Вжался всем телом — так сильно, что Драко вскрикнул. А потом стянул волосы на затылке в кулак и укусил за шею. И еще раз, и еще, оставляя на коже горящие огнем метки.

Драко всхлипнул, выдохнул долгое, стонущее «а-а-а» и потянулся к Гарри губами. Ухо, теплое и упруго-мягкое, гладкая щека, уколовшая щетинкой ближе к подбородку, рот... На этот раз поцелуй вышел жадным, неосторожным, ограненным новыми вспышками боли; почти совершенным. Гарри застонал гортанно, даже не пытаясь разомкнуть губ, навалился всем телом, не давая вывернуться. Драко едва успевал дышать: выдох отзвучал коротким стоном, и руки, взметнувшись вверх, вцепились в знакомые пружинящие вихры.

— Ненавижу тебя, Малфой, — рычал Гарри и целовал его снова. — Ненавижу…

— Гарри, — стонал в ответ Драко, — Гарри…

Первой на пол полетела поттеровская мантия, с оторванной верхней петелькой и разошедшимся боковым швом. Хлипкая подделка, явно не из магазина мадам Малкин, туда ей самая дорога… Потом рубашка — мягкая… кажется, фланелевая, вдруг остро напомнившая ту, сине-черную, что так часто снилась Драко в кошмарах. Тонкая, нагретая телом майка… Мантия Драко сопротивлялась отчаянно, каждую пуговицу приходилось брать штурмом, но стоило расстегнуть треть из них, как легкая ткань сама соскользнула с плеч. Нежный шелк любимого платка, неловко сдернутый, оставил на шее саднящий след. Сорочку стягивали в четыре руки, путаясь в крючках и завязках.

Ладони Драко жадно заскользили по обнаженной коже, по плечам, предплечьям, спине… От ремня джинсов до шеи, впиваясь пальцами, гладя, лаская. Стремясь охватить все и сразу, лихорадочно и быстро.

Лопатки Гарри двигались так, будто принадлежали птице. Взмах — и крепкие ладони подхватили Драко под ягодицы, другой — подтянули выше, помогли опереться о стену. Третий — сильное движение рук от колен вверх и обратно, к лодыжкам. Туфли, судя по звуку, едва не разбили окно. Носки были сдернуты стремительно, как обертка с мороженого. Гарри обнял ладонями его голые ступни, погладил большими пальцами подъем, и в ответ на невинное прикосновение вся кожа покрылась мурашками. Еще. Еще… Драко обнял Гарри ногами за талию, скрещивая лодыжки на пояснице, прогибаясь сильнее.

— Сволочь, — прошептал, задыхаясь, Гарри, — кто дал тебе право решать за меня?

Драко только нетерпеливо застонал в ответ. Болт на джинсах не поддавался дрожащим пальцам, скользил, изворачивался, дразнил. Зарычав, Драко впился Гарри в шею.

— Подожди, сейчас, сейчас. Петелька туговата...

Ласковые пальцы скользнули по груди, надавили костяшками на пах, вынуждая отстраниться. Драко всхлипнул, вцепился в напряженные поттеровские плечи, и пропустил момент, когда чертовы маггловские штаны наконец были расстегнуты, — просто выпал из реальности, плавясь от почти болезненного удовольствия. В живот уперся твердый член, все тело вспыхнуло, Драко беспомощно и безотчетно застонал. Гарри попытался содрать с него брюки, но в ответ на очередной стон остановился, горячо дыша в плечо.

— Расстегни, Драко. Сам… Мне никак.

Чуть приподняться, сильнее сжав бока коленями… Одна пуговица. Две. Три. Мерлин и Моргана, как хорошо…

Вторая попытка оголить тылы прошла успешно — не считая того, что ткань сбилась между телами мешающим комком. Драко вновь потянулся вверх, опираясь на плечи Гарри, — и задохнулся, почувствовав упирающуюся между ягодиц влажную головку члена.

— О, боже. Боже, Драко…

Щеки мгновенно загорелись, стыд и ликование смешались в густой и сладкий коктейль. Но первая же попытка Гарри протолкнуться внутрь обернулась резкой болью. Драко не успел сдержаться и вскрикнул, едва услышав прозвучавший эхом испуганный выдох:

— Больно?

В голосе было столько нежной тревоги, что Драко со смехом всхлипнул:

— Переживу, не девчонка... Давай же.

— П-прости.

Член выскользнул, мокро мазнув смазкой, и Драко разочарованно зарычал.

— Поттер. Я тебя придушу, если не вернешь все как было. Считаю до трех. Раз…

Гарри фыркнул, слизнул с губ Драко «два» и пальцами, решительно обхватившими оба члена, размазал «три» в долгий, протяжный стон.

— Так лучше?

Так совсем не было лучше, и Драко в ответ зубами впился нагло ухмыляющемуся герою в нижнюю губу. Поцелуи перетекали один в другой, Гарри глухо стонал и подстраивал каждое движение языка в ритм все быстрее движущихся пальцев. Чуть шершавые, они дергали крайнюю плоть, обжигающе цепляя головку, и Драко вздрагивал всем телом, благодарный за эти болезненные, отрезвляющие ощущения. Горячая тяжесть растекалась в паху, пробиралась покалыванием к бедрам, еще чуть-чуть, еще… Ну же!

Руки Драко задрожали от усилий удержаться, ноги соскальзывали, и Гарри, облизывая его ухо, прошептал:

— Давай потихоньку на пол. Хорошо?

Что?

В голове блаженно зазвенела пустота, тело вибрировало от напряжения, и только спустя пару секунд удалось сообразить, чего от него хотят.

Дерево под ступнями — теплое, оно помнится янтарным, насквозь пронизанным солнцем. Но сейчас от выступившей испарины стало холодно. Гарри отстранился, и Драко вдруг почувствовал себя донельзя глупо: голый, возбужденный, наверняка встрепанный и мокрый, как только что выкупанный низл.

Плевать. Лишь бы все это не оказалось сном... Гарри дернул опутавшие щиколотки брюки, уперся лбом в бедро, и Драко едва не упал, закачавшись на одной ноге, как цапля. Пальцы неловко ухватились за жесткие вихры, Гарри со смешком вывернулся, и щекотная влажная полоса погладила живот. Лизнул? Драко не смог сдержать судорожно-изумленного вдоха.

Брюки улетели в сторону, Гарри обнял его, и частое дыхание снова коснулось кожи. Драко задрожал. Пальцы торопливо огладили запрокинутое к нему лицо, узнаваемые нежные губы, легко нырнули в теплую влажность рта. Возбуждение вспыхнуло с новой силой, Драко упал на колени, прижался к Гарри теснее и толкнул в грудь, опрокидывая на спину, вдавливая его собой в нагретое дерево. От мысли, каким горячим Гарри наверняка окажется внутри, прошиб пот. Драко стонал, больше не пытаясь сдерживать безотчетных движений навстречу, впитывая ощущение того, как головка члена скользит по чужому напряженному животу.

Терпеть дольше было невозможно. Заставить себя прекратить двигаться и оседлать чужие бедра — тоже, но Драко как-то справился. Потому что хотел еще — еще больше, ближе... глубже.

— Оближи, — прошептал он, нащупывая губы Гарри, — мне… нужно.

Обласканные несколькими прикосновениями языка пальцы похолодели от слюны, и Драко попытался втолкнуть сразу два, торопясь смазать себя хотя бы так.

Гарри потянулся к нему, обнимая крепче, целомудренно поцеловал. Медленно и тягуче огладил спину, крупно дрожа всем телом. Драко сжал член Гарри — каменно-твердый, изумительный, — и прикусил губу, направляя его в себя. Вот сейчас, сейчас…

Хватка чужих пальцев на бедре — как якорь в бурю. Мерлин… Почти не больно, но неумолимое, распирающее ощущение, от которого выступила испарина на висках, все же вырывалось жалким несчастным всхлипом.

— Все хорошо? Драко?

Какие правильные слова... «Все хорошо».

Хорошо. Все. Абсолютно… Чистое, белое, безупречное, самое настоящее счастье.

Драко не смог бы выразить это словами, он не смог бы признаться в этом даже самому себе. И просто на миг прижался губами к губам Гарри, а потом снова оттолкнул, укладывая обратно на пол.

Медленно. Настойчиво. Еще немного…

Сосредоточенно хмуря брови, Драко дышал тяжело, словно долго и упорно взбирался на гору. Гарри двигался навстречу едва-едва: осторожничал, целиком отдав право контролировать происходящее. Драко никогда еще не был так собран, так сконцентрирован, и когда член заполнил его до предела, почувствовал себя так, словно одолел историю Хогвартса за одну ночь: взмыленный, уставший, сходящий с ума от передозировки слишком разных ощущений. Подушечки трясущихся пальцев прикоснулись к пылавшей щеке Гарри — Драко необходимо было видеть, чувствовать то, что чувствует он. Пальцы зарылись в густые волосы, Гарри повернул голову и поцеловал запястье горячими губами так мягко, что от приступа нежности вздрогнуло сердце.

Понемногу обратно — туго, тяжело, почти невыносимо... Драко привстал, дрожа, упираясь в пол коленями, ладонями в теплые плечи. Нужно контролировать себя, не стонать, иначе Гарри опять запаникует. Вот так. Отдышаться и снова вниз… Черт. Была бы смазка… Через растопыренные пальцы перепрыгнул один из мечущихся без цели бобов, и Драко, недолго думая, сжал его в кулаке, раздавил, одним движением выжимая вязкий, остро пахнущий зеленью сок. Смерть наглым беглецам!

Гарри ойкнул — самозваная смазка оказалась прохладна — и подавился стоном, когда Драко плавно опустился на его член. Вот так. А теперь…

— Трахни меня.

Пальцы, липкие от сока, впились в напряженные плечи так же цепко, как руки Гарри — в его бедра.

Навстречу. Одним слаженным движением. Еще. Еще…

Мелкий звон в голове нарастал, и Драко уже не мог удержаться от стонов, выпевая слишком острые ощущения на разные лады. Так близко, мучительно близко, так сильно и глубоко… Гарри двигался под ним все резче, Драко, не успевая подаваться навстречу, застыл, выгнув спину, часто дыша сквозь закушенные губы. Пусть каждое движение обжигает огнем, лишь бы это никогда не кончалось…

Но все, конечно же, закончилось очень быстро. Гарри дернул Драко на себя, глухо застонал, и дрожь прошила их слитые воедино тела волнами — одной, второй, третьей…

Драко наклонился, поцеловал Гарри в безвольный пересохший рот, измученно приподнимаясь, — но его удержали, и шершавые пальцы обхватили член, сильно и жестко. Внутри все еще горело, и, наверное, поэтому хватило всего нескольких движений. Драко не успел понять, уловить момент, когда наслаждение нежданно вздыбилось бешеным прибоем и погребло его под собой. И только вскрикивал ошеломленно, обмирая от каждой сладкой судороги.

Он упал рядом с Гарри и затих, переполненный блаженной усталостью, закрыв бесполезные глаза и боясь неосторожным движением спугнуть ласкающий душу целительный покой. Все будет хорошо — теперь. Не может не быть…

Гарри молчал, словно тоже боялся чего-то, и тихо дышал в ухо. Драко морщился, но не пытался отодвинуться. Мокро, неудобно, жестко… тепло, уютно, безмятежно. Рай.

— Как ты на это решился? Перевести проклятье на себя?

Нет, Поттер все так же не может долго выносить молчание... Драко улыбнулся, чувствуя необыкновенную легкость. Радость сродни радости полета. Будто он долго был прикован к земле тяжелыми, сгибающими спину цепями, но те вдруг исчезли. И теперь освобожденное тело парит в воздухе, легко, как первое поднятое “Левиосой” перышко.

— Зачем, Драко? — нудно продолжал вопрошать Гарри с трагическим придыханием. Но вместо насмешки в ответ сердце зашлось от нежности, и Драко просто, неожиданно для самого себя признался:

— Я люблю тебя.

Гарри словно обратился в камень. Даже дыхания не стало слышно. Но это не вызвало в душе ни страха, ни сомнений.

— Верни все обратно, — прошептал он, и Драко растерянно притих, услышав в родном голосе прощение, которого когда-то так нестерпимо, так безумно сильно хотелось. — Пожалуйста…

— Нет.

Странно чувствовать в такой решающий момент покой. Тем более — уверенность. Но Драко словно вышел на широкую дорогу, до этого до изнеможения проплутав по опасным непролазным джунглям.

— Я привык, чтобы мной восхищались, поэтому придется смириться, Поттер, хочется тебе этого или нет.

— Черт возьми, Малфой…

Гарри то ли засмеялся, то ли заплакал. Перебирал волосы, целуя в висок, снова сжимая в объятиях так, словно боялся, что Драко сбежит. Вот так, голышом. Как будто он вообще сможет ходить… Пару часов не сможет точно. Вот же придурок…

Драко подставлял губы, улыбался и рассматривал лицо Гарри пытливыми пальцами. Кажется, складка между бровями стала глубже. Но мягкие губы все с той же нежностью поцеловали до сих пор пахнущие горькой зеленью подушечки. Ресницы от прикосновения часто-часто заморгали. Щекотные, мягкие... А щетина на подбородке — неровная, будто Гарри не зельями приводил себя в порядок, а опасной бритвой. И…

Драко удивленно приподнялся:

— А где твои очки?

— Они мне больше не нужны. Это ведь твое зрение.

В ровном голосе почти не чувствовалось эмоций, но Драко услышал и глухую вину, и боль. Гарри попытался отстраниться — Драко запутался пальцами в густой шевелюре и не отпустил. Не сейчас.

— На этом я прокололся, да?

Гарри не ответил. Только поцеловал как-то странно — отчаянно и голодно. Мазнул губами ключицу, коротко лизнул сосок, и дорожка медленных поцелуев, спускаясь все ниже и ниже, заставила рефлекторно втянуть живот.

— Ты переезжаешь ко мне на Гриммо.

Ультиматум в пупок — это так поднимает тонус…

— И на это — тоже нет, Гарри. Я ассистирую профессору Снейпу, мне удобнее жить здесь.

— Ко-му? Вот черт… Так это что — его дом?

— Угу-м.

— Тогда я тоже буду ассистировать Снейпу. Или Принсу. Кому скажете. И жить здесь. Как тебе такой вариант?

Драко засмеялся и вздохнул. Раздвинул ноги, чтобы Гарри мог устроиться удобнее, и смело взглянул в непроницаемую темноту.

— Я подумаю.

Слишком чувствительный еще член накрыли горячие губы, Драко вздрогнул, дыхание перехватило...

И в этот момент с порога комнаты раздался напрочь лишенный эмоций голос Снейпа:

— Насколько я понимаю, в ближайшее время сок из бобов мне придется выжимать самому.

Эпилог


День обещал быть морозным, по-настоящему зимним: за ночь снег укрыл все вокруг и лежал щедрым нарядным слоем, словно волшебная глазурь на рождественском пироге.

Сладко зевнув, Гарри опустил занавеску и вернулся к столу. Малодушничая, отхлебнул остывшего чая, примеряясь, с какого бока лучше подступиться к… этому. Назвать «это» птицей язык не поворачивался.

Огромная, нежного бело-розового цвета, при жизни птичка явно была чемпионкой по весу среди своих подружек. Вряд ли эта громадина могла летать. Или они не летают?.. Гарри неуверенно потыкал чемпионку пальцем — под подушечкой было твердо-каменно и очень холодно.

Неудивительно, что Кричер, вытаращив на чудо — или ошибку, как знать — природы свои хитрые подслеповатые глазки, сослался на неотложные дела и бессовестно сбежал.

Добби, тот и вовсе не появлялся с самого Хэллоуина — с тех пор, как решился, наконец, сделать Винки предложение.

Гарри допил чай одним глотком, со стуком отставил чашку и медленно, не отрывая от жертвы решительного взгляда, закатал рукава.

Вперед, Гриффиндор. Не трусь.

Машинально поправив несуществующие очки, он нашел пальцем нужную строчку в кулинарной книге, выпрошенной по такому случаю у Молли.

— Индейку посолить и поперчить снаружи и внутри. Гм… Люмос!

Гарри присел, неуверенно заглядывая в разверстое птичкино нутро. Оказалось — не так уж и страшно.

Сунув палочку за ухо, он смело запустил руку внутрь, напряженно повозил там и с шипением вытащил обратно — извлеченные из ледяной утробы пальцы, сжимавшие мешочек с чем-то непонятным, зверски ломило.

— Как вы холодны, мадам. Это разбивает мне сердце, — пробормотал Гарри, снова берясь за палочку и вспоминая Согревающие чары. Окружив тушку легким мерцающим сиянием, удовлетворенно похлопал ее по теплому лысому боку.

Заиндевевшее содержимое мешочка было с сомнением изучено и временно отложено в сторону. Призвав соль и перец, Гарри высыпал на столешницу немного того и другого, смешал в черно-белую кучку. Щепотка за щепоткой, обработал и нежно-розовую шкурку, и синюшную изнанку.

— Так… Шпик нарезать кубиками и обжарить до прозрачности.

Он поднял голову, выбирая из Кричеровой утвари подходящую и не сильно закопченную сковороду. Стараясь не греметь, взгромоздил заклинанием на плиту и развел огонь.

Солидный кусок припрятанного замерзшего, свежо пахнувшего арбузными корками бекона был извлечен из-за рамы, безжалостно нашинкован и отправлен на сковородку. Перекрывая яростное шкворчание, за дверью взвыли и отчаянно заскреблись.

— Прости, друг, — неискренне извинился Гарри, перелистывая страницу. — Порубить печень индейки, репчатый лук, все обжарить в растопленном шпике. Ага, — он открыл мешочек, вытряхивая неузнанную печенку, и снова задрал голову, выискивая в висящем под потолком луково-чесночном ожерелье луковку посимпатичнее.

— Белый хлеб подсушить, нарезать кубиками и смешать с печенью, рубленым миндалем, изюмом, яблоками, шалфеем, тмином и лимоном, — гнусавым от луковых слез голосом пробубнил Гарри несколько минут спустя. — Ни хрена себе.

Куски белого хлеба были пристроены поближе к дымоходу, но ни шалфея, ни тмина в доме не оказалось, равно как и миндаля. Пробежав взглядом рецепт до конца, Гарри произнес словечко покрепче и вызвал Добби.

Еще через минуту фарфоровые чашки с гербом Хогвартса, полные миндаля, шалфея, тмина и паприки, а также огромная миска отборного крыжовника и пыльная бутыль вина выстроились на столе в услаждающий взор нестройный ряд.

— Добби может быть свободен? — спросил Добби, переминаясь с ноги на ногу.

На левом ухе у него алел отпечаток помады, и вся физиономия выражала раздражающее счастье и любовь ко всему живому, включая не способных к простейшей стряпне волшебников, по пустякам отрывающих его от серьезных занятий.

Продолжая смешивать содержимое чашек, Гарри отпустил эльфа нетерпеливым кивком и снова вчитался в рецепт:

— Приготовленной начинкой не очень плотно нафаршировать индейку. Затем сбрызнуть ее лимонным соком и смазать паприкой, смешанной с растопленным жиром… Черт, — Гарри нахмурился, пытаясь угадать в образовавшемся холмике невнятного цвета загадочную приправу. — Акцио паприка! Т-тьфу, кха-кха-кха!..

Еще десяток минут спустя честно нашпигованная, лоснящаяся от жира индейка была тщательно упакована в фольгу и затолкана в духовой шкаф. Гарри вытер пот грязным рукавом и ткнул палочкой, едва не продырявив заляпанную страницу:

— Жарить в духовке три часа, — прочел он с облегчением. — За сорок-сорок пять минут до окончания жарки фольгу снять. Готовую индейку уложить на блюдо, украсить фруктами и зеленью. К индейке подать соус из крыжо… о нет! — простонал Гарри, роняя лоб на столешницу.

Равнодушный к соусам Ушастик оставил попытки прорваться на кухню и удалился, обиженно фыркая.

Напившись из-под крана, Гарри мрачно зачитал:

— Готовим соус. Крыжовник вымыть, залить небольшим количеством кипятка и сварить до мягкости, затем протереть через сито. Одну столовую ложку крахмала развести в трех столовых ложках воды и добавить в крыжовник, затем добавить в смесь сахар и вино. Соус довести до кипения. В охлажденный соус влить взбитый желток, подать к готовой индейке. Проще пареной репы! — он со злостью захлопнул книгу и одним ударом выбил из бутылки пробку.

Соус он приготовил дважды — первая порция пригорела, пока Гарри пытался поймать, отделить и взбить желток. В результате соус оказался вполне съедобным и без желтка. И без эльфийского вина — в процессе повторного протирания крыжовника Гарри слегка увлекся «успокоительным», и вино пришлось добавлять обычное, выцеженное из палочки.

Готовый соус дожидался своего часа, бережно накрытый салфеткой, избавленная от фольги индейка пахла так умопомрачительно, что на духовку пришлось накладывать Освежительные чары — коротая положенные три часа за книгой Молли, Гарри увлекся заклинаниями из арсенала “Идеальной Домохозяйки”. И отыскал рецепты пирога с патокой и “Настоящего кофе по-волшебному” заодно.

Он уже заканчивал с последним, когда в кухню просочился Ушастик. Издав голодный стон, низл метнулся к миске, полной некондиционных обрезков бекона.

Дверь распахнулась шире, и Гарри задержал дыхание.

Аккуратно причесанные, волосы Драко в мягком свете из окна отливали тусклым золотом, ворот лазоревой рубашки был откинут с изысканной небрежностью, темно-серые, в тон атласному жилету, брюки ниспадали к старомодным узконосым туфлям. Светлые ресницы по обыкновению опущены, подбородок вздернут, губы кривились высокомерно и капризно.

Драко прошел к своему месту, ступая элегантно и легко, плавно обогнул угол стола, держа плечи развернутыми, руки в карманах: воплощение непринужденности и уверенности. О том, что он слеп, можно было догадаться разве только по галстуку — Драко повязал не один из своих песочных “домашних” платков, а широкий, сколотый жемчужной булавкой, муаровый нежно-фисташковый пластрон, больше всего подходивший для какого-нибудь торжества. Свадебного, например.

Гарри прикусил губу, сдерживая смешок.

— Доброе утро.

Вместо приветствия Драко душераздирающе зевнул, с грохотом выдвигая стул.

— Через минуту будет кофе, — почесав нос, добавил Гарри.

Драко презрительно фыркнул.

— Если тебе угодно называть “кофе” дерьмо, которым провонял весь дом.

Гарри промолчал.

Сколько Драко еще выдержит? Когда сорвется? Или провалится в тупую депрессию, как когда-то он сам.

Если бы только было возможно повернуть время вспять. Не оттолкнуть, когда просят простить, позволить себе поверить — и успеть сделать шаг навстречу.

Поначалу об этом не думалось — было не до того. С истертой, болезненно-чувствительной кожей, распухшими губами, измученные друг другом, собственным неутолимым желанием, первый раз они выбрались из спальни только сутки спустя… И Гарри разложил томного, нежно-насмешливого Драко на кухонном столе, не доев свой наспех сооруженный сэндвич.

Глухих и равнодушных ко всем, их оставили в покое даже друзья. О них, наконец, забыли, и они сами словно забыли обо всем. Узнавали друг друга заново — губами, языками, ладонями, одинаково слепо, оба равные в своей неопытности, опьяненные долгожданной свободой и собственной отчаянной смелостью.

Страх появился позднее.

Оказаться обманутым снова — на сей раз собой, чувством неоплатного долга, всепоглощающей благодарностью. Не суметь ответить на чувства, что обрушились так внезапно. Предать самому — и потерять навсегда.

Изводя себя мыслью, что все закончится, не успев толком начаться, Гарри проживал каждый день, как последний. Он глядел — и не мог наглядеться. Читал ли Драко, устроившись в любимом кресле с тихо бормочущей книгой, или глубоко вдыхал речной воздух, по обыкновению надолго застывая у парапета, или хмыкал, язвительно комментируя очередную байку авроратских коллег-стажеров Гарри, — он смотрел, не отрываясь, жадно впитывая каждое движение губ, каждый жест. И когда Драко нависал над ним на вытянутых напряженных руках, резко выдыхая в такт собственным толчкам, всегда жестким, почти жестоким, Гарри упрямо не отводил уплывающего взгляда от его искаженного похотью лица — пока Драко не наклонялся, заслоняя весь мир льняной челкой, не оставляя ничего, даже себя, целуя — бесконечно долго и нежно.

Ночью Гарри подолгу не мог уснуть. Трогал мягкие светлые волосы, повторял кончиками пальцев, не касаясь, облитые лунным светом угловатые плечи, тонкую талию, длинную линию бедра, — страдая от непонятного одиночества, задыхаясь от ревности неизвестно к кому и чему. Усталый и удовлетворенный, Драко безмятежно спал, свернувшись калачиком на самом краю постели, но иногда потерянно шарил расслабленной рукой за спиной, находя ладонь Гарри, сжимал неожиданно крепко и притягивал туда, где отчетливо, отходя после очередного кошмара, колотилось его сердце.

Его сердце.

Слишком много в нем горькой печали, безнадежной глухой тоски, огромной, как океан, запрятанной так глубоко, что заметить невозможно — почти. Ее мог увидеть тот, кто сам прошел этот путь. И страха выдать свои чувства — Гарри знал — в нем всегда было больше.

Он готов был отдать Драко все — но не мог предложить ничего, кроме любви, в которой не получалось признаться даже себе. Но если бы Гарри мог… он вернул бы себе свою кровь, спасшую его когда-то материнской защитой, и забрал бы и проклятие, и чужую родную печаль...

На этой мысли собственное сердце вдруг застыло, пропустило удар, каменея от жгучей боли. И на один страшно бесконечный миг Гарри перестал дышать. Уронив подбородок на грудь, он вцепился в горячий край плиты сведенными пальцами, через силу пытаясь расслабить горло. Не сейчас. Он не может умереть сейчас. Он вообще не может умереть! Голова запрокинулась, пол поплыл из-под ног, но Гарри удалось устоять и сделать, мучительно вытягивая шею, длинный хриплый вдох. Выдох принес невероятное облегчение. Перед глазами просветлело, и ушей достиг обрывок вопля:

— …оглох, мать твою? Это же настоящий японский шелк! Нашел куда напялить — на кухню! Мерлин всемогущий, Поттер, ты хоть представляешь, во сколько она мне обошлась?!

Крик Драко оборвался так же резко, как прорезался, и стало слышно вкрадчивое шуршание снежинок за окном.

Ушастик благодарно потерся о босые ноги хозяина перепачканной мордой и выскользнул на лестницу.

Гарри открыл глаза.

Какое-то время он бездумно продолжал следить за ароматной вспухающей пенкой. Потом, стянув с плеча вышитое Кричером полотенце, убрал дымящуюся джезву с огня. Выставил на блюдце заранее подогретую фарфоровую чашку, достал из сушилки любимую кружку. Налив кофе, добавил Драко сливок, а себе сахара.

И только потом медленно, с замирающим сердцем, повернулся.

Драко шевельнул трясущимися губами, но не произнес ни слова. Он просто смотрел — смотрел, не отрываясь, и его испуганные глаза сияли сквозь больные слезы таким живым светом, что невозможно было отвести взгляда.

За спиной тренькнули чары, возвещая об окончании процесса превращения птички-чемпиона в главное блюдо дня.

Гарри опустил дребезжащую чашку Драко на стол. Оглядел себя и едва не расплескал свой кофе, сокрушенно разведя руками.

— Ты же знаешь, как мне идет зеленый. Н-не смог удержаться, — он виновато пожал плечами.

Драко сотрясали беззвучные рыдания, лицо блестело от слез, но сияющие его глаза смеялись.

Гарри вытер щеку смятой манжетой и улыбнулся:

— Можно, я оставлю эту рубашку себе?




~fin~


В подарок команде “Ловцы Снов”:
видеоклип от замечательной Леры:



просмотреть/оставить комментарии [22]
<< Глава 8 К оглавлению 
декабрь 2017  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.12.08
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)



Продолжения
2017.12.11 19:33:38
Добрый и щедрый человек [2] (Гарри Поттер)


2017.12.10 22:56:06
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.12.10 13:14:38
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.12.09 13:30:57
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.12.08 20:47:36
Лёд [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.12.07 19:24:14
Своя цена [16] (Гарри Поттер)


2017.12.06 20:12:58
Десять сыновей Морлы [42] (Оригинальные произведения)


2017.12.06 19:31:18
Обреченные быть [6] (Гарри Поттер)


2017.12.06 09:51:00
Ненаписанное будущее [12] (Гарри Поттер)


2017.12.05 18:10:25
Вопрос времени [0] (Гарри Поттер)


2017.12.03 13:15:12
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.30 11:50:20
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.30 09:53:59
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.29 13:04:22
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.29 01:18:05
Встречи с людьми (и прочими штуками) [0] (Доктор Кто?, Научная фантастика)


2017.11.28 17:33:10
Дорожки [12] (Гарри Поттер)


2017.11.24 23:51:40
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [13] (Гарри Поттер)


2017.11.24 00:11:52
Сказки Хогвартского леса [19] (Гарри Поттер)


2017.11.23 23:16:37
Просто быть рядом [40] (Гарри Поттер)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [5] ()


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [27] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.