Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

- Северус, давай просто посидим молча? Здесь так тихо и спокойно, мне не хочется нарушать эту идиллию пошлыми, неизящными фразами. Что нам слова, если все тайны мироздания раскрываются в безмолвном понимании?..
- Мисс Паркинсон, просто тяните билет.

Список фандомов

Гарри Поттер[18434]
Оригинальные произведения[1223]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[175]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[132]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[3]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]



Немного статистики

На сайте:
- 12610 авторов
- 26928 фиков
- 8563 анекдотов
- 17632 перлов
- 653 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 1 К оглавлению 


  Настоящее время

   Глава 2
Ран стоит на склоне холма и смотрит на горящий дворец-лабораторию. Сладко пахнет магнолия, цветущее дерево шелестит листвой. В голове юноши пустота с привкусом горечи.
Напарники? Друзья.
Их доверие. Кен, верящий настолько, что позволил пронзить себя насквозь.
Их смерти. Навсегда закрывшиеся глаза Сэны.
И глаза Йоджи, ставшие вновь живыми. Его оглушило, люди Мамору нашли – Ран заставил, - вытащили, увезли…
Персия, пытавшийся убить в себе Оми.
Что будет дальше?
А клинок не нашли…
- Ты опять потерял свой меч, Фудзимия?
Его голос не изменился, все такой же самоуверенный и ироничный. Но отчего-то очень тихий. Тихие шаги приближаются, но сам Кроуфорд не появляется в поле зрения, становится за спиной.
- Я одолжил его старому другу. Здравствуй.
- Здравствуй.
Ран не оборачивается. Не нужно, не важно.
- А ты и впрямь изменился, - похоже, Кроуфорд отошел к дереву. – Правда, я ожидал увидеть косу.
За его словами Фудзимия видит два, а то и три смысла, и, тая взвихрившуюся злость, оборачивается. И застывает, изумленный увиденным.
- Да, похоже, не я один изменился, - тянет он, оглядывая Кроуфорда с ног до головы. – Отвратительно выглядишь, должен сказать. Смотри, не отдай концы прямо тут.
Пророк весело ухмыляется; он прислонился к дереву, кажется, ноги держат его с трудом.
- Нет, умереть здесь и сейчас было бы слишком романтично, - качает он головой.
Похожий на мундир костюм и голова в крови, глаза близоруко щурятся куда-то за плечо Рана. Кроуфорд стоит очень прямо, почти распластан по стволу, подбородок упрямо вздернут, дыхание рваное.
- Тогда ты скоро грохнешься в обморок, а когда придешь в себя, окажется, что заработал воспаление легких, лежа на холодной земле, - предложил другой вариант Ран.
- Возможно, - соглашается Кроуфорд, сдаваясь на милость земного притяжения, сползая по стволу на землю. – Но тебя будут мучить угрызения совести: я спас тебя от смерти, а ты не смог меня уберечь от воспаления легких.
- Смеешься? – Ран садится напротив. - Какая совесть у убийцы?
- Мало ли, - пророк прикрывает глаза и откидывает голову назад, - мне, например, до сих пор совестно, что я не дал Шульдиху по шее.
- Не надо об этом, - просит Фудзимия.
Он смотрит в небо. Луна много ярче любого прожектора, звезды пригвождают небо к своду, почти как он прикован сейчас к этому времени-месту ампулой, что лежит в кармане, человеком, который улыбается чему-то – ему? – не открывая глаз.
- Зря ты думаешь, Фудзимия, что твоя судьба определена увиденным мною.
- Не надо, - он стискивает зубы.
- С тем же успехом мы можем убить друг друга. В любой момент, хоть сейчас.
Молчание. Ран выдыхает сквозь зубы.
- Или разойтись навсегда, или стать напарниками, - Кроуфорд говорит быстро, монотонно, с напряженной четкостью выговаривая японские слова, - или друзьями, или враждовать еще лет тридцать, или…
Запах магнолии кружит голову. «Это же афродизиак, кажется», с легким ужасом весело вспоминает Ран.
- Но ты же провидец, - говорит он. – Ты же видел, как мы…
- Верно. Также я прекрасно вижу то, что может привести к моей смерти. Дар, знаешь ли, бережет своего носителя. Поэтому в схватках я предвижу удары противника. Медитацией можно вызвать видения на определенную тему. Это прекрасный метод, да еще и экономия отличная, как видишь: в платинового блондина мне перекрашиваться не придется, - Кроуфорд рассказывает спокойно, не открывая глаз. Ран пользуется этим и беззастенчиво разглядывает бледное лицо с прилипшими к вискам окровавленными прядями. – И еще бывают такие видения, которые приходят самопроизвольно. Обычно им очень хочется сбыться. Если ты достаточно напуган, - он резко распахивает веки, и они уже смотрят друг на друга, - то иди отсюда поскорее.
У Рана злые, нехорошие глаза. Он скалит зубы, он сдергивает перчатки и кладет в карман, он встает рывком и нависает – впервые – над Кроуфордом.
- Твой телепат меня напугать не смог, так ты решил сам взяться? Зря, - он вцепляется в ворот нелепого костюма пророка и тянет вверх. Отталкиваясь от дерева, тот позволяет Рану поднять себя на ноги. – Чего мне бояться? Знаешь, мне столько раз снилось, как я убиваю тебя, что вытянуть сон в настоящее кажется самым правильным поступком. Мне снится, как мои напарники теряют тех, кого любят, а потом сталкиваются с кем-нибудь из твоих Шварц. И дерутся уже с ними. Я – единственный, кто не только не теряет там любви, но даже и не видит её. Есть только ты, Кроуфорд, и наша безумная схватка в пустыне под раскаленным желто-лиловым солнцем среди белых крестов. В финале я всегда разрубаю тебя пополам, - шепчет Фудзимия почти любовно, почти касаясь лица пророка.
- Сначала найди катану, самурай, - отвечает Кроуфорд, он не впечатлен, поэтому ему удается быстро и легко опереться о его плечи, чтобы высвободиться и выпрямиться. – Может быть, твой сон означает нечто другое?
- Что же? – острый взгляд.
- Подумай, - если бы это не был Кроуфорд, Ран бы счел, что с ним заигрывают. – А пока не изволишь ли вернуть мне долг?
Долг.
И порыв ветра, и запах магнолии, и россыпь звезд.
Долг.
И стук сердца, и тяжелеют веки, и размыкаются губы.
Долг.
И Ран, притянув ближе седую голову, касается ртом бледных губ, мягко прикусывает, ласкает, назло себе упиваясь ощущениями, теснее прижимается в высокому сильному телу и с наслаждением встречает немедленный ответ. Только соприкосновение губ – бесстыдное, развращающее – и пальцы, зарывшиеся в волосы, и вздох, который пойман на излете, и взаимная дрожь.
- Ран, - пророк долго выдыхает. – Рад, что вызываю в тебе такой энтузиазм, но я хотел, чтобы ты проводил меня до машины.
- Я понял, - никакой неловкости, ни следа стыда. – Но мне хочется скорее расплатиться и с этим долгом. Вычти, будь добр.
- Осталось тридцать семь, - Кроуфорд старается не наваливаться на Рана и незаметно опираться о дерево. – С такими темпами последний долг ты отдашь, целуя в лоб мой труп.
- Главное, чтобы мне не пришлось осыпать твой труп поцелуями, - пожал плечами юноша.
Сладковатая одурь магнолии разогревает кровь, но разум ещё ясен. И Ран понимает, что кожа пророка фарфорово бледна отнюдь не из-за лунного света.
- Идем, - он движется впереди, медленно, чутко прислушиваясь к осторожным тихим шагам позади. – Если вздумаешь падать, то лучше на меня.
Лёгкий смешок, камешки с шелестом сыплются из-под ботинок.
- Ты провоцируешь меня на пошлости.
- Например? – ему не слишком интересно, но эта слабость… Да, он неоднократно ухаживал за ранеными, но то были напарники, а не человек, так долго казавшийся неуязвимым.
- Упасть на тебя мне хочется в другой обстановке, - Кроуфорд резко вцепляется в плечо Рана. – И в лучшем физическом состоянии, - признает он.
- Всё-таки хочется? – спрашивает юноша, продолжая неспешный спуск.
- Не знаю, - усталый хмык. – Но эти видения мне осточертели.
Оракул не уточняет, Ран не переспрашивает. Всё ясно без лишних слов.
- Я довезу тебя до дома, Брэд.
Именование не по фамилии. Впервые. Кроуфорд длинно выдыхает, благодарно проводит пальцами по его плечу.
- Не отпускай, держись.
- Спасибо, - это к предыдущей реплике, но Ран понимает.
- Ещё не за что, - сухо отвечает Ран и, помолчав, спрашивает: - Кто тебя так?
- Мой клон.
- Он был так силён?
- Да. Но слишком полагался на себя, - спокойно отвечает Брэд.
- Тем не менее, тебе здорово досталось, - не издевка, не злорадство – констатация факта.
- Плохо переношу потерю крови, - кивает Кроуфорд.
Они уже спустились, идут рядом, Брэд всё ещё слегка опирается о Рана, а тот легко подстраивается под медленный, но широкий шаг.
- Не быть тебе донором.
По дорожке они идут мимо горящих развалин, мимо темных деревьев к автостраде. До рассвета три часа, три часа темноты, в которой настолько легче принимать решения и не думать о будущем. Жить настоящим.
Настоящее в том, что «вольво» Кроуфорда еще надо открыть. Брэд выискивает ключи в кармане брюк, слегка опираясь о капот, потом отпирает дверцу, пытается сесть, но Ран уверенно отстраняет его.
- Я поведу.
- Какой же ты наглый, - Кроуфорд не спеша обходит машину, открывает дверцу со стороны пассажира и с облегчением опускается на сидение.
- Мне сказала одна дама, что это называется властностью, - сообщает Фудзимия, садясь за руль. – Где ты живешь?
Брэд называет адрес. Ран заводит машину и почти трогается с места, когда перед машиной выскакивает Фарфарелло, такой, каким он его помнит: в шрамах, с повязкой на глазу, со стилетом, в бинтах.
- Стоять! – рычит он, пророк вглядывается в него внимательно.
- Кто ты?
- Ты не помнишь меня, Кроуфорд? Ты предал Шварц? Ты не выполняешь обещаний, - он скалится, гневно раздувает ноздри, но не двигается с места, не бросается на автомобиль. – Что ты делаешь вместе с Вайсс? Ты решил перейти на сторону Бога?
- Что есть Бог, Фарфарелло? – спрашивает Брэд, подаваясь вперед, цепко вглядываясь в лицо берсерка.
- Бог – это ненависть, он ненавидит нас, как я ненавижу его. Кем стал ты, Кроуфорд? – желтый глаз сверкает безумием.
- Езжай, Ран, - тихо говорит Брэд. - Это не он.
После этих слов машина трогается с места, а Фарфарелло туманом рассеивается над дорогой. Фонари не светят, дорогу показывает луна, её лучи наматываются на колеса. Ран решает не задавать вопросов, тем более что у него звонит телефон.
- Да, - он отвечает, не останавливая машины.
- Ая, - звук с помехами, но динамик такой громкий, что Кроуфорд слышит собеседника Рана, - Ая, Йоджи пришел в себя, он хочет тебя видеть, он говорит, что ты…
Шум помех. Слова уже не различить.
- Приезжай, приезжай в клинику, - едва пробивается сквозь треск, затем следует адрес, который слышен слишком четко. Место, находящееся на другом конце Токио.
- Йоджи не мог так скоро придти в себя, - ровно отвечает Ран и сбрасывает вызов. Не отрываясь от дороги, он спокойно говорит Кроуфорду: - Звонил мой напарник, Сэна, которого убили сегодня ночью.
Голос звучит так, словно он говорит какую-то обыденность.
- А Балинез жив? – любопытство.
Но, правда, не спрашивать же о потусторонней мобильной связи, не удивляться же невозмутимости Фудзимии.
- Был, когда его увозили в больницу.
Трасса безмятежно-пустынна, их двое, только двое от горизонта до горизонта, на их стороне скорость, против них – против ли? – нечто неназываемое. Лики его различны. Следующий – звонок Кроуфорду от Наги. Не беря телефона в руки, Брэд включает громкую связь, и они оба слышат ломающийся подростковый голос, который умоляет куда-то приехать, что-то решить, взять всё на себя.
- Я не хочу понимать, зачем оно это делает, - роняет Ран, а Кроуфорд кивает, соглашаясь.
Потом Фудзимии звонит Мамору. Или нет, тот мальчик, который звался Оми, который еще не начал понимать, что значит быть правителем империи, который помнит о том, что не всякая цель оправдывает средства, что люди могут быть самоценны. Вздыхая, Ран даже не говорит ничего, просто кладет трубку.
Препятствия растут волнообразно. Знакомые, работодатели, напарники – их неожиданно оказывается так много, что трубки просто разрываются. Оба не выдерживают, и телефоны выключены, далее едут в тишине. Ветер обнимает летящий автомобиль, щёки пассажиров ласкают свежие порывы. Рану кажется, что от человека рядом пахнет магнолией, он не позволяет себе смотреть на него, даже на светофорах, и в груди сладко тянет, и хочется прикоснуться.
Кроуфорд словно врезан в сиденье, белизна кожи ярка и неестественна, глаза закрыты, лоб покрыт испариной.
- Холодно, - тихо говорит он, но, противореча себе самому, судорожно расстегивает воротник.
Он хочет выпустить из себя слова, он полон ими настолько, что болят губы. Да связи нет. Всё, что Ран услышал бы от него, было бы бессвязным шепотом, лишенным смысла, ясности, красоты – а этот, с легкой улыбкой философа-убийцы, достоин прекрасного! – зато искренности через край. Эти слова рождаются только в физической слабости, когда единственной силой остается воля.
Молчи, пророк, молчи. Ему ещё не время понимать, насколько ярче обозначились грани твоей жизни, рано знать, что тебе стало безумно интересно жить ради настоящего, творимого исключительно на двоих, но для себя.
- Осторожно! – вскидывается Кроуфорд.
- Что? – оборачивается Фудзимия.
Громкий хлопок, рывок в сторону.
- Что? – Ран резко останавливает машину.
- Шина, - пророк падает обратно на сиденье. – Не важно. За пятнадцать минут дойдем.
Фудзимия молча выбирается из автомобиля; он считает, что пророк великодушен: не упрекнул его в медленной реакции. Кроуфорд осторожно выходит и опирается о капот; он думает, что Ран благородно сдержан и не высказывается на счет запоздалого предупреждения.
Юноша встает рядом, Брэд молча кладет руку ему на плечо. Ночная дорога безлюдна, воздух неподвижен. Они идут, не оборачиваясь, и слышат позади, далеко, легкие шаги. И цокот коготков по асфальту. И звяканье цепочки. Слышимое не мешает им знать, что нет ничего, кроме них. Как, впрочем, бывало при каждой встрече, когда они посвящали друг другу вначале умение боя, а позже – слова, взгляды, прикосновения. Нынешнее – это ткань плаща под ладонью и тяжесть руки на плече.
Они подходят к врывающемуся в небо дому, и в кармане Рана звонит отключенный телефон.
- Ая?! – неконтролируемая тревога в голосе юноши.
И Кроуфорд отпускает его плечо.
- Что случилось, сестра?!
И отступает на шаг назад.
- Ран, - а голос, как обычно, сквозь ужасные помехи. – Ран, ты нужен мне, приезжай, Ран.
- Что произошло? Ты в беде? Что с тобой?! – Фудзимия похож на статую - настолько неподвижен, на струну – настолько натянуто-напряжен. – Отвечай, Ая!
- Ран! – мольба на грани отчаяния. - Приезжай!
Он оглядывается на Кроуфорда. Тот стоит, опираясь о стену, вытаскивает из кармана ключи. Смотрит прямо на него – ободряюще, освобождая от долга: езжай, мол.
- Ая. Я приеду после рассвета, - говорит он, протестуя – тоже одними глазами, и отключается.
Телефон летит в урну.
Когда Ран входит в здание следом за Брэдом, к дому подходит Шульдих. Настороженный царящей кругом тишиной, в которой нет даже мыслей, он хочет окликнуть друга, но не успевает. На рот ложится узкая женская ладонь.
- Не надо.
Он оборачивается. Та, что стоит перед ним, молода. Это всё, что можно сказать о ней. Ни цвета глаз, ни фигуры, ни черт лица. В ней нет ни единой определенной черты, всё течет каждый миг.
- Не мешай им, - просит она уже не тем голосом, которым говорила мгновение назад.
Он заворожено смотрит на неё, и когда её глаза зеленеют, а волосы становятся светлыми, говорит: - Останься, – и протягивает ей руку.
Она, улыбаясь, принимает её.
Вокруг них ходит кругами черный дог.
~*~
Металл двери отсекает их от окружающего мира. Брэд на ощупь включает плафон и, опираясь о стену, скидывает ботинки. Прищурив глаза от яркого света, Ран оглядывается. Прихожая – дерево разных оттенков, серебристый металл и матовое стекло. На стене подробный календарь не только с датой, но и со временами восхода и захода Солнца и Луны, рядом маятниковые часы.
Тик-так, тик-так.
- Оставайся, - предлагает Кроуфорд. – В этой квартире две свободные комнаты. Будь моим гостем.
Фудзимия кивает, развязывает шейный платок и начинает расстегивать плащ. В предложении пророка нет никакой двусмысленности.
- Если желаешь поесть или попить – кухня в твоем полном распоряжении, - Брэд проходит мимо, расстегивая на ходу пиджак, - мне, пожалуй, стоит освежиться.
- Я сделаю нам чай, - сообщает Ран.
Кроуфорд скрывается с глаз, вскоре начинает слышаться шум воды. Ран находит кухню сразу, за ближайшей дверью. Включает свет, оглядывается. Здесь металл, цветное стекло, плитка, пластик. Много бытовой техники. На столе старинный метроном. Перекидной календарь над кухонным столом, часы возле двери. На подоконнике, холодильнике, шкафах, полках несколько изящных стеклянных колб, обрамленных деревом: таких изысканных песочных часов Рану прежде не доводилось видеть.
Чай, заварник, чайник находятся быстро, он ставит воду греться, затем распаковывает бумажный пакет с заваркой и с наслаждением вдыхает тонкий аромат драгоценного зеленого чая. Никаких добавок, он хорош сам по себе. И, что немаловажно, обладает тонизирующим эффектом.
Заварив чай, Ран оглядывается внимательней. Замечает английскую книгу на холодильнике – Гарднер, переворачивает песочные часы, и тонкая белая струйка начинает падать на дно колбы. На окне начинает робко виться плющ. Судя по виду, разрастется он быстро, ибо ухаживают за ним отменно. На кухне умеренная чистота, без стерильности, обычно говорящей о том, что здесь не готовят, а убирает исключительно приходящая домработница. В холодильнике продукты, подходящие как для приготовления японской, так и европейской еды, в подвесном шкафчике приправы на любой вкус.
- Осваиваешься? – непередаваемая ирония ожившего под душем пророка.
- Уже, - коротко отвечает Ран, ставя на стол кружки и разливая чай.
На губах Брэда легкая одобряющая ухмылка, которая решительно не принимается за издевку. Он проходит мимо Рана – всё еще медленно, предпочитая иметь под рукой опору, - но держится не за кухонные шкафы, не за стену, а за знакомое плечо. Прежде чем сесть на стул, переворачивает пару песочных часов, потом задевает метроном, и пространство наполняется тихим щёлканьем.
- Зачем столько часов и календарей? – спрашивает Ран, садясь напротив. – Тебе нужно знать, в каком времени живешь?
- Скорее, сколько времени меня не было. Я говорил тебе о неконтролируемых видениях. Главное для меня – не зацикливаться на одном объекте, иначе могу не выбраться из всего того, что дар сочтет нужным показать на эту тему, - Кроуфорд вдыхает запах свежезаваренного чая и щурится на Рана, хотя одел очки.
После душа он выглядит бодрее, спала жуткая бледность, мокрые волосы взъерошены, а не зализаны назад. Слегка мятая светлая футболка, темные брюки. От него пахнет водой и свежестью.
Тишина. Это – их личная чайная церемония. Оба пробуют быть людьми, работу оставить там, за металлической дверью квартиры. Сколько было, сколько будет крови, ненависти, горячей смерти, а также горечи самобичевания одному и жестокого удовлетворения другому, сколько будет осуществленных возможностей совершить побег - не друг от друга, это-то всегда легко, от себя в первую очередь. Побег под благовидным предлогом: работа, еще раз работа, гордость, честь, несовпадение мировоззрения и жизненных ценностей.
Всё это будет после.
Брэд плавно протягивает ладонь, вскользь проводит пальцами по щеке Рана, тот, конечно, отстраняется, но слишком медленно, и получается ощутить прохладу прикосновения. Юноша отводит руку, но получается, что они переплетают пальцы. И Кроуфорд всё тем же непрерывным, тягучим жестом подносит к губам его руку. Теплая ласка дыхания, Ран осторожно высвобождается. И оба возвращаются в исходное положение. Танец под щелчки метронома.
- Я скоро уеду, - с мягкостью прокурора сообщает Ран.
- Куда же? – никакой заинтересованности.
- Какая разница?
- Никакой. Всё равно встретимся, - лукавый фаталист разводит руками.
- Ты будешь искать меня? – наложи на себя руки, Фудзимия, ты стал кокетлив.
- Ни в коем случае, - бритвенная вежливость.
Приятно пьется горьковатый чай, сердца бьются в такт метроному.
Ран думает, что ошибался: им не о чем говорить, им не нужно время для беседы. Спрашивать то, что хочется, глупо, провоцировать на вопросы – наивно. Тем более что собеседник смотрит не в глаза, а в стол. Монотонные щелчки раздражают, юноша останавливает метроном. Кроуфорд тут же поднимает глаза, полускрытые челкой, смотрит пристально. Повинуясь сиюминутному порыву, Ран отводит седую прядь, Брэд удивленно приподнимает бровь и встает, нависает над ним. Откуда столько легкости в уставшем раненом человеке?
Кроуфорд опирается о стол, наклоняется над Раном, который смотрит прямо в глаза, не отрываясь, губы ждут поцелуя. И ожидание вознаграждается. Смятение, сомнение – всё рушится в ничто, Юноша подается навстречу, и падает на пол ампула, которую он всё-таки вытащил там, в коридоре, из кармана плаща – так, на всякий случай.
Ампула взрывается синими искрами, гаснет свет, тяжко и свежо начинает пахнуть травой, магнолией и морем, еще минуту назад полумертвый Кроуфорд молниеносно вздергивает Рана на ноги и прижимает к стене.
- Что ты натворил?! – дыхание обжигает висок, как он тесно, как близко.
- Тебе… что-то… не нравится? – отвечает Ран вызывающе, прерывисто, неосознанно прижимается ближе.
- Я не чувствую времени, куда ты подевал его? – почти крик.
Брэд цедит сквозь зубы об утерянном времени, об отсутствии будущего, а сам скользит пальцами по лицу Рана, который ловит их губами, а сам вцепился в ворот футболки так, что она трещит.
- Заткнись и поцелуй меня! Потом поищешь свое время! – Фудзимия – ярость и страсть.
Огонь и вихрь, бесконечная сила. Они не прерывают поцелуя, Ран рвет на Брэде футболку, и оба заводятся еще больше. Очки летят на пол. Кажется, их возбуждает всё: треск ткани, гул холодильника, треск стекла под ногами. Рты то томительно-нежны, то жестоки до грубости. Прокушенную губу ласкает острый язык. Шея и плечи исцарапаны в кровь.
Брэд усилием воли отстраняется, стаскивает с себя футболку, мешает Рану опять вцепиться в него, ведет – тащит! - в свою спальню.
- А какой, - поцелуй-укус на пороге, - был дохлый.
- Нечего было колдовать в моем доме! – Брэд обрушивает Рана следом за собой на постель.
Ран смеется хрипло, неверяще, целует любовника в подставленную шею. Кроуфорд торопливо, судорожно расстегивает на нём штаны, обхватывает ладонью возбужденный член и начинает поглаживать, медленно, уверенно, сильно. Юноша захлебывается стоном, потом мстительно впивается укусом в плечо, быстро отстраняется и садится.
- Рад? Сейчас сбывается какое-нибудь видение? – зло ухмыляется, гладит ладонью грудь Брэда, неожиданно сжимает и больно выкручивает сосок.
В ответ – стон и усмешка, и такие же злые глаза.
- А я не хочу как в видениях, - шепчет Брэд и облизывает губы кончиком языка, и проводит большим пальцем по головке члена, юношу выгибает от наслаждения. – Раздень нас.
- Что? – зрачки во всю радужку, сбитое дыхание. Прекрасен.
Брэд повторяет. И поглощает взглядом слепящую белизну кожи, когда Ран снимает футболку, тянет его к себе, мешая снимать брюки, подается бедрами вверх, когда освобождают от одежды уже его самого.
Ран гладит бедра Брэда, и тот сам разводит их. Ран ожидает рывка, подавления, власти, когда касается губами стоящего члена, – и на затылок ложится рука. Юноша медленно – нет опыта, нет! – вбирает возбужденную плоть. Отрывистый стон, сжавшиеся пальцы в волосах, дрожь тела – изумительная награда. Ран не закрывает глаза, его щеки тронуты румянцем. «Умеет краснеть…», - Брэд смотрит, как влажные губы охватывают ствол, гладит пальцем высокую скулу. Желание схватить, принудить, заставить нестерпимо.
- Ран, - он с усилием отстраняет юношу и притягивает к себе, чтобы можно было смотреть в глаза, целовать алые губы.
- Что? – шепот рот в рот, горячее желанное тело прижимается так близко, трется. – Я так хочу…
- Ты будешь сверху, - Брэд гладит пальцами исцелованные губы. – Я не хочу видений.
- Ооо, - выдыхает Ран и прижимается ещё теснее, дразняще проводит руками по бедрам, толкается так, чтобы члены соприкоснулись, оба вспыхивают от удовольствия.
- А… чем? – юноша отстраняется и делает неопределенное движение рукой.
- О, боже, - хрипло смеется Брэд.
Он изгибается, но не сбрасывает с себя любовника, тянется в сторону и после недолгого шелеста протягивает ему баночку. Ран смотрит горящими глазами.
- Гибкий, - шепчет он и начинает медленно целовать шею, плечи, грудь.
Ран опускается ниже, настойчиво гладит бедра и пах, целует, облизывает и почти незаметно, неощутимо вводит смазанный палец в ждущее тело. Брэд – не забыть дышать между стонами! – Брэд – нет позора в криках, когда настолько хорошо, - Брэд жмурит глаза и берет, отдаваясь. Всю страсть любовника, его гнев, яркую красоту, неистовую верность, отчаянное доверие – всё поглощает собой.
Влажные пальцы скользят в распаленном теле, Брэд вздрагивает в ответ на сладкое прикосновение изнутри. Ран улыбается, повторяет движение, тянется выше и ловит губами томный вздох.
- Хватит, - настойчивый хриплый голос, карие глаза распахиваются; у зеркала души нет дна.
Сильные ноги сжимают бока, Ран приподнимается на локтях. Дыхание срывается, воздуха больше нет, есть жидкая лава, есть непреодолимое притяжение. Они целуются зло, яростно, и юноша входит одним толчком в тело любовника. Останавливается, терпит, давая привыкнуть. Пот градом течет по лицу, руки подламываются.
- Чего ждешь?!
Брэд самоубийственно настойчив. Ран упирается лбом в его плечо и начинает двигаться – медленно, плавно, но обоим не сделать и вдоха, только цепляться, только ловить дрожь. Пророк отдается мужчине, но вместо унижения чувствует безумный, яркий восторг. Чувство растянутости, легкая боль, мускулистое тело Рана сверху – и вспышки экстаза, эйфория. Любовник целует-кусает его шею, потом полмесяца будут сходить синяки, и сильно, жёстко дрочит ему: двойное удовольствие. И сладкий, жаркий, непристойный шепот в перерывах между поцелуями, и нескрываемое желание в каждом касании Рана.
- Брэд, - юноша почти на грани, - не заставляй меня просить.
И коротко целует в висок. Бьет нежностью наотмашь.
Брэд выгибается в оргазме и принимает в себя удовольствие Рана, последние толчки, ловит самый громкий крик.
Объятия после почти ломают кости. Они разъединяются, но не отстраняются друг от друга. Смотрят в глаза, переводят дыхание.
- Ран, - Кроуфорд ласково отводит с его лба влажную от пота прядь.
Юноша молча вскидывает бровь, обессиленный. Потом сам трется о ладонь любовника.
- Передай ей спасибо от меня.
- Я и сам её поблагодарю, - признается Ран.
Они лежат в темноте, изредка касаясь друг друга, света нет по всей квартире, но есть тонкие восковые свечи, которые оракул проворно зажигает и расставляет по комнате.
- Почему у тебя так быстро прошла слабость? – спрашивает Ран, поглаживая зацелованные плечи Брэда.
- Откуда знаешь? Я особо и не напрягался, - смеется он в ответ, притягивает любовника ближе за бедро, легко целует изгиб шеи, отчего юноша мягко вздыхает и сам льнет ближе. – На самом деле ты освободил время, которое имело такой эффект.
Они говорят ни о чем и обо всем на свете, узнают всё больше друг о друге, сразу же забывая об услышанном. Слова окутывают их, темнота спорит со словами, а рассвета все нет, и Ран, мягко высвободившись из оков сильных рук, идет в душ, Брэд деликатно не следует за ним, а уходит в ванную другой комнаты. Смывая с тела томную усталость, он мельком удивляется, что Шульдих так и не пришел отсыпаться после миссии и даже не позвонил. Но, выйдя из ванной, он следует в спальню, где на кровати лежит, разметавшись, Ран. И, когда он входит, юноша приподнимается на локте, глаза блестят темным жемчугом в свете свечей.
- Брэд, - улыбается он и садится на постели, притягивает любовника за талию ближе, потом ладони скользят на ягодицы, сжимают; целует косточку бедра, живот, влажно касается языком встающего члена. - Брэд, может, видениям тоже надо помочь сбыться?
Ран лукаво смотрит из-под темных ресниц. Так, что дыхание перехватывает, в кровь одним толчком ударяет и в голову, и в пах.
- Нужно, - Брэд толкает любовника на кровать. – Всё нужно делать так, как хочется нам.
Он ласкает Рана губами, пальцами, языком, прикусывает бледную кожу плеч, груди, обжигает дыханием внутреннюю сторону бедер, коротко и дразняще облизывает член. И возвращается к припухшим губам, не обращая внимания на протестующий потерянный всхлип.
Ран тянется за поцелуями, Брэд касается рта и ускользает, прикусывает мочку, втягивает в рот, сжимает губами. Юноша вскрикивает, а любовник уже жарко и сладко целует его в шею, проводит пальцами по губам, и Ран покорно вбирает их в рот, сосет, прикрыв глаза, постанывает. Кажется, обоих мужчин возбуждает любое прикосновение друг к другу, малейший вздох.
Брэд скользит губами по судорожно вздымающейся груди; Ран замирает, затаивает дыхание, когда любовник мягко обводит языком соски, вскрикивает, когда зубы резко и больно смыкаются. Влажные пальцы осторожно гладят покрасневшую плоть, и Ран выдыхает, неосознанно подается вверх бедрами.
Тела жарко ломит от желания, Брэд мягким, интимно-непристойным шепотом просит Рана повернуться, говорит, как хотел бы взять его. Юноша встает на колени и прячет мучительно покрасневшее, наконец, лицо. Изгиб спины изящный, манящий, Брэд горячо прихватывает зубами выступающий позвонок у шеи, трется членом об упругие ягодицы, проводит ногтями по поджатому животу. Ран ёрзает, льнет ближе, громко выдыхает в ответ на прикосновение пальцев между ягодиц. Брэд растирает, разогревает кожу, скоро покорное тело легко впускает пальцы, юноша давится стонами. Оракул свободной рукой поворачивает его лицо к себе и целует искусанные губы, но не прекращает глубоких растягивающих движений.
- Брэд, давай, - не выдерживает Ран, и мужчина скользит губами по его спине, приподнимает выше и входит медленно, осторожно.
Нет, только пытается, юноша сам насаживается и давит вскрик.
- Тихо, - Брэд сильно, до синяков, сжимает пальцы на бедрах.
Ран протестующе стонет, любовник возбужденно смеется, гладит его одной рукой по спине, ласкает живот и сильно сжимает напряженную плоть. Когда Ран перестает рваться, выгибает спину и оборачивается, гневно сияя глазами, Брэд начинает двигаться.
Темп резкий, четкий, юноша кричит, мужчина стонет сквозь зубы, целует взмокшую спину.
Перед глазами пляшут огненные вихри, их затягивает в водоворот, и Брэд сильно дергает любовника на себя, теперь Ран практически сидит у него на коленях. Проникновение такое глубокое, наслаждение так остро, что им приходится приостановиться, стать осторожнее, чтобы всё не закончилось слишком быстро. Брэд крепко держит Рана за талию, насаживает на себя, двигает бедрами вверх, вырывая стон за стоном. Тела окутаны жаркой жаждой, пальцы обоих сплетаются на члене Рана, толчки всё быстрее, слиться ближе уже невозможно, и они ловят губы друг друга, сплетают языки, кусаются – и Брэд взрывается в оргазме, и в несколько движений рукой утягивает Рана следом.
~*~
Эпилог
Он уходит – и наступает рассвет. То время заканчивается, возвращается настоящее. Кроуфорд с открытыми глазами лежит нагишом на растерзанной кровати, его тело помнит дар ночи, губы не забудут прощального поцелуя.
Так сложилось.
А будущее вернулось.
Через час придет Шульдих, будут разговоры, подколы, взаимные насмешки, и Кроуфорд уедет в Америку, оставив другу квартиру в обмен на обещание звонить по первому капризу.
Там, за океаном, будут еще встречи, еще расставания. И однажды Фудзимия не убежит, а Кроуфорд не позволит себе отпустить. Родится нечто новое. Пусть пока зреет.
~*~
Ая обрывает лепестки на подвядшей гербере. Она гадает на брата, на его счастье.
Он, разумеется, счастлив теперь, раз звонил и спрашивал о счастье. Она, конечно, может его больше не увидеть, не услышать и получить однажды конверт с письмом – уведомлением о смерти.
Но Ая готова отдать сотни встреч за твердое знание: Ран счастлив. А вот того, кто составит его счастье, она-то и хочет увидеть. Стоящий, наверное, человек, раз смог показать ему нечто настоящее, без этих книжных теорий.
Оборванные лепестки складываются в иероглиф «время», но Ая сметает их со стола. Ей есть чем заняться. Её ждет настоящее.

Конец

просмотреть/оставить комментарии [3]
<< Глава 1 К оглавлению 
декабрь 2019  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

ноябрь 2019  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

...календарь 2004-2019...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2019.12.06
Учась говорить [1] (Гарри Поттер)



Продолжения
2019.12.08 02:07:35
Быть Северусом Снейпом [250] (Гарри Поттер)


2019.12.06 22:26:02
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2019.12.04 12:55:38
Без права на ничью [2] (Гарри Поттер)


2019.11.28 21:36:33
Дамбигуд & Волдигуд [3] (Гарри Поттер)


2019.11.28 17:37:03
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2019.11.21 21:49:25
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2019.11.21 19:12:28
Своя цена [20] (Гарри Поттер)


2019.11.17 21:35:03
Работа для ведьмы из хорошей семьи [0] (Гарри Поттер)


2019.11.16 23:22:58
Змееносцы [11] (Гарри Поттер)


2019.11.10 08:05:26
Список [8] ()


2019.10.31 15:09:33
Солнце над пропастью [107] (Гарри Поттер)


2019.10.30 18:08:31
Страсти по Арке [9] (Гарри Поттер)


2019.10.28 13:36:46
Драбблы (Динокас и не только) [1] (Сверхъестественное)


2019.10.24 00:56:13
Правила ухода за подростками-магами [19] (Гарри Поттер)


2019.10.21 15:49:12
Бессмертные [2] ()


2019.10.15 18:42:58
Сыграй Цисси для меня [1] ()


2019.10.11 09:05:17
Ходячая тайна [0] (Гарри Поттер)


2019.10.10 22:06:02
Prized [4] ()


2019.10.09 01:44:56
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


2019.10.06 19:23:44
Я только учу(сь)... Часть 1 [57] (Гарри Поттер)


2019.09.15 23:26:51
По ту сторону магии. Сила любви [2] (Гарри Поттер)


2019.09.13 12:34:52
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2019.09.08 17:05:17
The curse of Dracula-2: the incident in London... [28] (Ван Хельсинг)


2019.09.06 08:44:11
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2019.09.01 18:27:16
Тот самый Малфой с Гриффиндора [0] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2019, by KAGERO ©.