Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Барти Крауч в облике Грюма в первый же день работы приходит к Дамблдору:
-Альбус, скажи - класс по Защите от Тёмных Искусств находится в подземельях?
-Нет, на третьем этаже!
-Вот тебе и на... Выходит, вышвырнутый мной в Запретный Лес Снейп был прав...

Список фандомов

Гарри Поттер[18479]
Оригинальные произведения[1239]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[139]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[107]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12695 авторов
- 26934 фиков
- 8616 анекдотов
- 17678 перлов
- 674 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 2 К оглавлениюГлава 4 >>


  Отсюда в вечность

   Глава 3. 3_3
Этот неожиданно прозвучавший в тишине курительной вопрос разом привёл разомлевшего было мага в чувство.
Забыв размеренную степенность, с которой, бессознательно подражая неспешным манерам своего гостеприимного хозяина, он до сих пор вёл себя в жилище Великого Магистра, Снегг резко дёрнулся и, приподнявшись, повернулся к арабу.
– Вы знаете, эфенди, – проговорил он в волнении. – Вы всё видели.
– Да, – сказал Альтотас, откладывая мундштук, – я видел твоё отчаяние, Римлянин. Но разве я могу помочь тебе?
– Если не вы, – тихо произнёс Снегг, – то никто.
Сев, он спустил ноги на пол и устремил на старика полный надежды взгляд.
– Я не в силах помочь тебе, – медленно ответил тот на невысказанный вопрос. – Я не воскрешаю мёртвых и не могу изменить завещание твоей матери, чтобы ты получил Книгу Перемен без всяких условий. И вылечить твою душу тоже не в моей власти.
– Я знаю.
– Чего же ты хочешь?
– Учитель, – заговорил Снегг, призвав на помощь всё своё красноречие, – вы великий чародей. Вы владеете такими знаниями, о которых наши маги не имеют даже поверхностного представления. Только вы можете помочь мне. Эта проклятая Книга лишила меня покоя. Меня убивает мысль, что я не могу воспользоваться шансом всё исправить. Я должен попытаться, и я надеюсь, вы дадите мне такую возможность.
- Северус, не советую тебе пользоваться Книгой, - серьёзно сказал Альтотас. – В этом предмете заключена слишком сильная магия.
- Да я не о Книге. Я уже смирился с тем, что эта лазейка для меня закрыта. Но, может, вы знаете другой путь… в прошлое?
Старик молча смотрел на него, и печальное выражение глаз Великого Магистра приводило его бывшего ученика в отчаяние.
– Я кое-чего не понял утром, - внезапно сказал араб. – Почему ты не воспользовался шансом выполнить материнскую волю, когда к тебе явилась женщина с воинственным сердцем и безумным взглядом? Ведь ты думал об этом.
– Это было временное помрачение, – последовал твёрдый ответ. – И я рад, эфенди, что она оказалась такой несговорчивой.
– Почему?
Повисла пауза, во время которой Снегг старательно избегал взгляда Учителя.
– Я не мог, – произнёс он наконец. – Не мог так поступить с ней. Особенно с ней.
Альтотас, по-видимому, был вполне удовлетворён этим кратким объяснением.
– Иди за мной, – приказал он и выкатился в коридор.
Окрылённый, Снегг поспешил следом.
Он многое успел передумать за то время, что они шли в другой конец дворца.
Наконец Альтотас притормозил у неприметной низкой двери, больше похожей на вход в кладовку, нежели жилую комнату, и, достав палочку, снял Запечатывающее заклятье.
Дверь бесшумно распахнулась, и алхимик уверенно въехал внутрь.
– Люмос! – донёсся из темноты его голос.
Пригнувшись, Снегг вошёл за ним. Свет от палочки Учителя хорошо освещал маленькое помещение.
Это была очень странная комната. Раньше здесь, должно быть, был чулан или каморка раба, а сейчас эта крохотная клетушка без окон была заставлена, если не сказать захламлена многочисленными мраморными бюстами и даже небольшими статуями, портретными гравюрами и старинными средневековыми миниатюрами, изображавшими учёных мужей и философов Древнего мира, в основном греков, и, реже, мыслителей Средневековья. Цепкий взгляд Снегга сразу выхватил мраморные изваяния Аристотеля и Сократа, гравюры с лицами Авиценны и Парацельса, портреты Томаса Мора и Нострадамуса. И персидскую миниатюру с изображением Омара Хайяма, весьма уважаемого Учителем.
– Это моя любимая комната, – пояснил Альтотас, не дожидаясь расспросов. – Здесь я провожу большую часть времени, беседуя с величайшими умами человечества.
– Погружаетесь в своего рода транс и мысленно переноситесь в другие эпохи? – предположил Снегг. – Совершаете астральные путешествия?
Он смутно помнил, что когда-то Учитель рассказывал им о чём-то подобном.
– Да, примерно, – подтвердил алхимик. – Выбираю персону, с которой мне хотелось бы побеседовать, смотрю на её изображение – у меня здесь все, кто мне нужен, – и мысленно переношусь в век, в котором жил мой собеседник. Постепенно я достигаю состояния внутренней концентрации, при котором могу раскрыть сознание настолько, что душа моя на время освобождается от мирских оков. Понимаешь, о чём я?
– Думаю, да. Вы сумели изготовить Философский Камень, эфенди, да ещё и мифический Алкагест, который до вас не мог получить никто. Уже одно это делает вас величайшим алхимиком всех времён. Так что ваши возможности меня не удивляют – настоящий адепт, испытавший подлинный триумф Великого Делания, обретает способность выходить за границы чувственно воспринимаемых явлений.
– Блестяще, Сцевола, – одобрительно кивнул Альтотас. – Жаль, сам ты так и не овладел этим искусством.
– Каким образом происходят ваши путешествия? Можете рассказать подробнее?
– Охотно. Я словно погружаюсь в сон, подобный тому, в который впадает медиум по воле гипнотизёра, с той лишь разницей, что я погружаю себя в это состояние сам. А душа моя в это время переносится в нужную мне эпоху. И я разговариваю, к примеру, с Цицероном, вселившись в его раба или ученика. Потом тот не может ничего вспомнить, потому что его собственная душа в этот момент покидает тело, уступая место моей. Насколько я понимаю, она странствует, пока я наслаждаюсь учёной беседой с лучшими умами человечества, моими кумирами и учителями. По-твоему, я сам додумался, как изготовить Алкагест? Нет, главный ключ мне подсказал Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, – и старик лукаво подмигнул, кивком головы указав куда-то за спину Снегга.
– Доктор Парацельс41, – уверенно сказал тот. Он всё больше приходил в лихорадочное возбуждение при мысли о фантастических возможностях, которыми обладал Учитель. – А на каких языках вы разговариваете с ними, эфенди?
– В основном на латыни. Полагаю, ты уже заметил, что этот язык мне ближе родного. Иногда на древнегреческом или древнеарамейском. Но тебе, Сцевола, – произнёс алхимик многозначительно, – столь мудрёные языки не понадобятся.
– Что вы хотите этим сказать? – спросил его собеседник, заметно изменившись в лице.
– Я дам тебе шанс поговорить с женщиной твоей жизни. Это мой долг, ибо я в какой-то степени ответственен за то, что случилось с ней.
– Вы не виноваты, эфенди, – запротестовал Снегг, тщетно стараясь унять волнение. – Я знаю: вы сделали всё, что могли, для её спасения.
Старик покачал головой.
– Не о том речь. Когда я набирал моих последних учеников, я знал, что среди вас был тот, кто мог получить Философский Камень. Звёзды указывали на черноволосого юношу, а таковых было двое. Я сделал ставку на Марцелла, чей излишне рациональный ум, увы, не оправдал моих ожиданий. Мне следовало уделять больше внимания тебе, Сцевола. Если бы я не был так уверен в правильности своего выбора, то составил бы твой гороскоп и, без сомнения, увидел бы твою будущую встречу с Пенелопой. Если бы я только знал…
– Учитель, прошу вас…
– Она была предназначена тебе, и вместе вы составили бы герметическую пару, как Николя и его госпожа Пернелла, к примеру42. И тогда успех Великого Делания был бы тебе обеспечен почти наверняка. Поверь мне, в этом случае несложно было бы убедить Цирцею не противиться вашему союзу.
– Но этого не произошло, – нетерпеливо произнёс Снегг, уже начинавший тяготиться этим разговором. – Признаться, меня не удивляют ваши слова: моя судьба всегда зависела от чужой воли, и звёзды никогда не располагались в мою пользу. Прошу вас, эфенди, давайте больше не будем об этом. Скажите лучше: я ведь не ослышался? Вы даёте мне шанс всё исправить?
– Я бы не стал употреблять таких громких слов, – заметил Альтотас. – Всё в руках Всевышнего, Римлянин, не в моих. Я не верю в то, что можно безнаказанно играть с судьбой, но любовь, которую ты до сих пор испытываешь к Пенелопе, вызывает у меня уважение, и я готов подарить тебе встречу с ней. В конце концов, anceps remedium melius quam nullum43.
– И я смогу… поговорить с ней?
– Ты сможешь увидеть её, Северус.
– Каким образом? – вскричал Снегг, напрасно стараясь утишить бешеное биение сердца.
– Примерно тем же способом, о котором я тебе рассказал. Научить тебя искусству высвобождения сознания я, разумеется, не смогу – для этого нужно быть адептом, а я, увы, не сумел сделать тебя им. Но есть и другие возможности для астрального полёта души. Мы воспользуемся Временым Коридором, который даёт Зеркало Флапта.
Альтотас чуть проехал вперёд и остановился у прислонённого к стене большого портрета Нострадамуса. Он достал из-за него небольшое зеркало прямоугольной формы в потускневшей от времени серебряной раме и пожелтевший свиток ветхого пергамента.
Снегг никогда не слышал о таком артефакте.
– Как оно действует? – спросил он. – Что значит «Временной коридор»?
– С помощью этого Зеркала, – объяснил алхимик, – я смогу на короткое время – на несколько минут, не более, – переместить твою душу во времени. Ты вселишься сам в себя в тот момент твоего прошлого, в какой сам пожелаешь. При этом твой разум будет сознавать, что происходит, и тебе понадобится вся твоя воля и волшебная сила, чтобы справиться с этим.
У Снегга перехватило дыхание.
– То есть это всё равно как если бы я во сне понимал, что вижу сон?
– Именно.
– Я готов, – ответил чародей без колебаний. – Что я должен делать?
– Что ж, ad opus!44 Бери Зеркало.
Снегг бережно взял у старика волшебный предмет.
– Теперь, – велел Альтотас, – держи его на вытянутых руках прямо перед собой. Так, хорошо. В какой именно момент ты хочешь перенестись? Желательно, чтобы это было особенно светлое воспоминание – так мне будет легче удержать тебя в прошлом подольше.
У Снегга всё смешалось в голове. Никогда он не испытывал такого лихорадочного, такого радостного волнения. Мысли путались, и он с трудом смог сосредоточиться, колоссальным усилием воли заставив себя успокоиться.
– Знаю, – произнёс он после некоторого раздумья. – Однажды на выходных мы были с ней в Париже. Это было незадолго до её отъезда. Я помню, как мы поднимались на Эйфелеву башню. Она ещё говорила про Египет, строила планы… Да, я хочу перенестись именно в тот день!
– Хорошо. Только помни: когда ты вернёшься в своё нынешнее тело, ты в том дне даже не вспомнишь, о чём говорил пять минут назад. И Пенелопа вряд ли воспримет твои слова всерьёз, что бы ты ни сказал. Не сочти меня дурным пророком, Римлянин, но едва ли тебе удастся обмануть судьбу.
– Я всё-таки попробую, – сказал Снегг с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. – Вы можете точно сказать, сколько у меня будет времени?
– К сожалению, нет, – покачал головой старик. – Минута-две, может, пять. Это максимум. Время – капризная штука, Сцевола, а моё могущество не безгранично.
– Я понял, Учитель. Давайте начнём.
Алхимик кивнул и развернул свиток.
– Ты должен неотрывно смотреть в Зеркало и думать о том дне. Только о нём, это важно! Попытайся представить себе тот момент как можно яснее. Справишься?
– Да.
– А я буду читать заклинание. Помни: у тебя не более пяти минут и то – в лучшем случае.
– Да, – пробормотал Снегг, – я помню.
Держа Зеркало в руках, он напряжённо вглядывался в своё отражение, чувствуя мелкую дрожь во всём теле. Он ждал, когда начнётся Магия.
– Cum Deo!45
Развернув свиток, Альтотас медленно, чётко выговаривая слова, начал читать заклинание на незнакомом и, вероятно, мёртвом языке – Снегг даже приблизительно не мог определить, к какой языковой семье он относился. Впрочем, более-менее ясно он расслышал лишь первые несколько слов – следуя указаниям Учителя, он пристально смотрел в Зеркало, сосредоточившись на том, чтобы как можно подробнее восстановить в памяти тот прекрасный солнечный день.
А потом…
Голос Альтотаса внезапно стал глухим и как будто далёким, а вскоре и вовсе пропал.
Снегг не помнил момента, когда его отражение в Зеркале исчезло, а вместо него возникла ослепительная белая вспышка, которая тут же стала стремительно удаляться – как если бы он стоял на задней площадке последнего вагона поезда, въехавшего в туннель, а кружок света во внезапно наступившем мраке постепенно отступал и становился всё меньше, меньше... а потом этот кружок, видневшийся теперь где-то в глубине Зеркала и образовывавший своего рода коридор с просветом в конце, явил полузабытый городской пейзаж, видимый как будто с высоты. Снегг почувствовал, как его стремительно несёт навстречу этому смутно знакомому виду...
...и вдруг в лицо ему повеяло свежим ветром, которому решительно неоткуда было взяться в тесной каморке алхимика, вокруг послышалась французская речь, и он с изумлением понял, что действительно стоит на верхней площадке сооружения знаменитого маггловского инженера.
В смятении он взглянул на свои руки – они не были огрубевшими и пожелтевшими от постоянной работы с вредными химическими реагентами и ядовитыми травами и выглядели вполне здоровыми. Мало того, он ощутил необычайную, давно утраченную лёгкость и гибкость во всём теле, и пленительное ощущение молодости, посетившее его сегодня после умелых прикосновений Чарны и Зензивер и нескольких глотков воды из Источника Силы, снова вернулось к нему.
Только теперь это была не иллюзия: это был, вне всякого сомнения, он, Северус Снегг, только ему было не сорок, а двадцать пять. Опустив взгляд, он убедился, что на нём именно та одежда, что была в тот день: белая рубашка, чёрная кожаная куртка и ботинки из драконьей кожи. И одновременно какая-то часть его сознания понимала: он – директор Хогвартса, ему сорок лет и сейчас он в Багдаде, в гостях у своего старого учителя Альтотаса. Это было непостижимо!
– Это не сон, – сказал он, потрясённый до глубины души. – Я в Париже!
– Дорогой мой, – раздался сзади мелодичный голос, – ты мог бы не так однообразно выражать свой восторг. Уже третий раз произносишь эту фразу.
Снегг вздрогнул. Сердце так бешено заколотилось в груди, что казалось, еще чуть-чуть – и оно, вопреки всем законам природы, выпрыгнет наружу.
Он обернулся, чувствуя, что едва может держаться на ногах, и замер, стараясь справиться с новым, куда более сильным потрясением.
Вот она, стоит рядом: чёрные волосы развеваются на ветру, огромные бархатные глаза смотрят ласково, словно гладят, а губы улыбаются нежной и чуть ироничной улыбкой. Она была в белом платье до колен и лёгкой куртке оливкового цвета.
«Нет… не может быть!.. Её давно нет...»
И тут же, повинуясь бессознательному порыву, всей душой яростно отвергая её смерть, он протянул руки и, схватив девушку за плечи, притянул к себе.
Нет, он не сошёл с ума. Она была живая, из плоти и крови. Он чувствовал её нежный запах, ощущал её тёплое тело, мог прикоснуться губами к её коже…
В одно мгновение Снегг испытал такое невероятное счастье, что вся его жизнь показалась ему дурным сном, а душа его, преисполнившись горделивого триумфа – это было совершенно новое, ни на что не похожее чувство – вознеслась к небесам… так ему, во всяком случае, подумалось мимоходом.
Это был миг – прекрасный ослепительный миг, когда он, обнимая любимую, чувствовал себя победителем. Да и могло ли быть иначе, если он вопреки смерти, проклятью и собственной злой судьбе – вопреки всему! – стоял сейчас на вершине мира? Был один из лучших, один из самых радостных дней его жизни, и он держал в объятиях женщину, которую любил, и время было не властно над ними. И никто, даже сам Господь Бог не мог бы сейчас разубедить его в реальности происходящего.
– Тише, – проговорила Пенелопа с нежным укором, – что с тобой? Ты себя совсем не контролируешь, а ведь мы здесь не одни… ну вот, нам уже делают замечания!
Она чуть отстранилась и, отвернувшись, что-то ответила по-французски пожилой, чопорного вида даме.
Это незначительное происшествие отрезвило Снегга.
Ощущение неземного счастья, упоительного, давно забытого блаженства от её близости, от вкуса её кожи, от сладкой дрожи, пробежавшей по телу при прикосновении нежных девичьих рук, с готовностью обвившихся вокруг него, – вся эта радостная эйфория схлынула так же внезапно, как и появилась, уступив место паническому страху.
Он отпустил её, проклиная всё на свете, и, мужественно игнорируя властные позывы собственного тела, требовавшего её всю и сразу (и это было, пожалуй, самым очевидным – при всей вульгарной физиологичности такой реакции, – доказательством того, что он действительно резко помолодел), заговорил быстро и сбивчиво:
– Пен, послушай, это очень важно… – схватив в ладони её лицо, он повернул голову девушки к себе, – выслушай меня! У меня мало времени, любимая… ты должна пообещать мне, что до родов останешься с бабушкой… ты не должна – слышишь? – отлучаться из родного дома. Ни под каким видом. Никаких экспедиций, никаких чёртовых гробниц!
– Твоя забота иногда принимает странные формы, – заметила Пенелопа с улыбкой. – Я не собираюсь на раскопки в ближайшие месяцы, с чего ты это взял?
По лицу её было видно, что она не воспринимает его слова всерьёз. И вообще ждёт поцелуя и ни о чём другом не думает.
Отчаяние охватило Снегга, и руки его сами собой опустились.
– Пенелопа, это не я говорю с тобой, – не зная, как ещё заставить её поверить, он решил говорить всё, как есть. – Нет, не так... Я из будущего… я и сейчас там. Я перенесён с помощью магии в это тело… чёрт, да не смотри ты так! Я не сошёл с ума… мне сорок лет, милая! И все эти годы я живу один, потому что ты вошла в египетскую гробницу.
– Если это правда, как ты можешь знать, что одновременно находишься в двух разных временах? – резонно спросила девушка. – Это невозможно, Северус.
– Спроси у Альтотаса, нашего учителя! Это он со мной сделал.
– Обязательно спрошу, не волнуйся.
Это обещание немного успокоило Снегга.
– Умоляю тебя, – произнёс он, вновь дотрагиваясь до её лица, – верь мне. Помни, что ты беременна, и как бы Цирцея ни доставала тебя – не поддавайся. Твоя бабушка… она любит тебя и желает только добра. Не сбегай от неё, потерпи её ворчание... ради нас, ради нашего будущего. Обещай мне!
Пенелопа смотрела на него с таким удивлением, что Снегг снова заволновался. Неужели не верит?! Да почему он всё время говорит что-то не то!
– Так странно слышать это от тебя, Северус, – с сомнением сказала девушка. – Ты же не хотел отпускать меня домой, а теперь вдруг защищаешь бабушку.
– Я и сейчас не хочу, – не в силах совладать с собой, Снегг снова шагнул в ней и крепко обнял. – Но я готов на всё, мой ангел, лишь бы ты была счастлива. Ты и твоё дитя – самое дорогое, что у меня есть. Без вас будет один сплошной мрак.
– Всё будет хорошо, – прошептала Пенелопа, поднимая к нему сияющее личико, – поцелуй меня…
Снегг не успел ответить. Он почувствовал, что она выскальзывает из его рук. Не вырывается, нет – но почему-то он перестаёт чувствовать её… как будто неведомая, неумолимая сила отрывает его от любимой и несёт прочь...
Он потерял ощущение реальности, перестал видеть её.
«Нет… пожалуйста!..» – душу его разорвал немой крик безысходного, страшного отчаяния…
…но мольба его не была услышана.
На мгновенье свет померк у него перед глазами, а в следующий момент, когда мрак рассеялся, Снегг с невыносимой тоской осознал, что вновь находится в потайной комнате своего бывшего учителя и сжимает в руках обычное, ничем не примечательное зеркало, откуда на него смотрит его собственное, искажённое мукой лицо.
Всё, пронеслось в голове, теперь уже точно всё.
Он заставил себя оторвать взгляд от тусклой зеркальной поверхности и повернулся к алхимику.
Альтотас не подавал признаков жизни. Голова старика была запрокинута назад, глаза закрыты, правая рука бессильно свесилась вдоль коляски. Пергамент валялся на полу.
В первый момент Снегг впал в ступор, ощутив ужасное, мертвящее душу чувство невосполнимой потери и чудовищной вины.
«Я убил Учителя!» – пронеслась в мозгу паническая мысль.
Опомнившись, он отбросил проклятое Зеркало и кинулся к старику. Схватив его за плечи, он затряс араба что есть силы.
– Эфенди, очнитесь! Что с вами? Да очнитесь же! Вы живы?
– Да… - послышалось в ответ.
– Слава Богу!
Ноги у Снегга подкосились. Внезапно ослабев, он упал на колени перед старым магом, с огромным облегчением наблюдая, как тот, открыв глаза, постепенно приходит в себя.
– Моё время ещё не пришло, Сцевола.
Успокоенный этим уверенным тоном, Снегг поднялся и, мысленно вернувшись к недавнему удивительному путешествию, непроизвольно вытянул перед собой руки с растопыренными пальцами.
Они показались ему уродливыми и очень старыми, и сердце его наполнилось горечью.
– Не ищи кольца, Северус, – тихо сказал Альтотас. – Его нет.
Снегг опустил руки и отвернулся, стараясь скрыть разочарование.
Да, сомнений не было – он снова был самим собой, в своём времени, в своём возрасте, со своим прошлым и своей болью. Ничего не изменилось.
– Она не послушалась, – констатировал он уныло. – Она меня не послушала!
Подойдя к ближайшей стене, он с силой ударил по ней кулаком, надеясь, что хотя бы боль приведёт его в чувство.
– Всё кончено, Сцевола, – послышалось сзади. – Прости, но больше я ничего не могу для тебя сделать.
– Но почему… почему она не поверила? Ведь я всё объяснил! Мерлин! Вы были правы, эфенди! Слишком много воли я ей дал… чёрт!
Чародей умолк, раздосадованный тем, что несёт какой-то вздор. Тем более это никак не помогало примириться с сокрушительным провалом. Теперь уже окончательным.
– Но я хотя бы попытался, – угрюмо произнёс он, наконец взглянув на алхимика.
Альтотас молчал, нахмурившись и сосредоточенно глядя перед собой.
– А знаешь, – вдруг сказал он, – я вспомнил. Она написала мне однажды… в тот год, когда её не стало. Спрашивала, возможно ли, чтобы человек мог перенестись во времени в собственное тело и при этом сознавать, что произошло.
– И что вы ответили? – для проформы поинтересовался Снегг.
Он не сомневался, каков был ответ Учителя. До сегодняшнего дня он сам бы ответил точно так же.
– Я заверил её, что это невозможно, что ни одна магия не может быть настолько совершенной, – и, видя, что Снегг не реагирует, добавил: – Прости. Тогда я даже не подозревал об этом Зеркале.
– Вы не виноваты, эфенди. Это судьба. Adversa fortuna46.
– Она была очень молода, не забывай, – старик явно пытался смягчить удар. – Женский ум устроен по-другому, и она вскоре забыла о твоём предостережении, поглощённая другими заботами. Кстати, ты знал её отца?
– Нет. Но она много о нём рассказывала.
– И каково твоё мнение об этом человеке?
Снегг пожал плечами.
– Одержимый египтолог, этим всё сказано. Пен говорила, он даже получил второе гражданство, чтобы беспрепятственно ездить в свой любимый Египет. Фанатик, помешанный на гробницах и папирусах.
– Вот-вот, – подхватил Альтотас.– Пенелопа была такая же. Едва отец рассказал ей о новых раскопках, как она позабыла обо всём на свете. Я так думаю.
– Довольно, – сказал Снегг решительно. – Не стоит утешать меня, эфенди. Вы и так сделали слишком много.
Старик вздохнул.
– Ничего я не сделал, – возразил он. – Только ещё больше разбередил твои раны.
– Ошибаетесь. Вы подарили мне минуты подлинного счастья – ведь я снова видел её. De visu47. И не только видел… Всей моей жизни не хватит, чтобы отплатить вам за эту великую милость.
Подойдя к алхимику, Снегг в порыве благодарности опустился подле него на одно колено и поцеловал ему правую руку.
– Что я могу сделать для вас?
– Я не рассчитывал на благодарность, Сцевола, – произнёс Альтотас, тронутый до глубины души. – Было бы жестоко и подло не дать умирающему от жажды глоток воды, а дав, требовать воздаяния. Beatus, qui prodest, quibus potest48. Я лишь воспользовался Зеркалом… где оно, Северус?
– Кажется, я уронил его, – проговорил маг с лёгким беспокойством. Встав, он подошёл к стене, к которой был прислонён портрет Нострадамуса. – О, чёрт! – подняв Зеркало с пола, он с виноватым видом повернулся к старому арабу. – Простите, эфенди, боюсь, я испортил его.
Он показал Зеркало, правый угол которого безобразила свежая трещина.
– Да, теперь его можно выкинуть, – согласился Альтотас. – Так что, даже если бы ты захотел повторить попытку, отныне это невозможно. Но не кори себя: я не жалею об этом предмете. Как не жалею о потере «Немой книги». Меня вообще в последнее время мало что волнует… из материального.
– Простите мою неосторожность, эфенди. Позвольте загладить вину – теперь я просто обязан что-нибудь сделать для вас. Прошу, дайте мне возможность отблагодарить вас за всё.
Великий Магистр испытующе посмотрел на бывшего ученика.
– И ты сделаешь то, о чём я попрошу?
– Да, – твёрдо сказал Снегг, – если это в моих силах. А поскольку вы лучше других знаете о моих возможностях, просто скажите, что вам нужно, и я всё сделаю.
В другое время он ни за что бы не стал давать таких опрометчивых обещаний, но после краха последних надежд ему уже было всё равно. Да и что он терял? Откровенно говоря, сейчас он, не задумываясь, отдал бы Учителю свою жизнь.
– Что ж, – заговорил Альтотас после продолжительной паузы, – ты действительно можешь оказать мне важную услугу, Римлянин. И ты очень обяжешь меня, если согласишься.
– Я вас слушаю, эфенди.
Старик помедлил.
– Как по-твоему, сколько мне лет? – задал он неожиданный вопрос.
– Никто не знает, – медленно произнёс Снегг, с лёгкой тревогой глядя на алхимика. – Лично я дал бы не меньше ста восьмидесяти – судя по вашей старомодной манере говорить.
– Ты льстишь мне, Сцевола, сам того не подозревая, – усмехнулся араб. – К сожалению, мне уже никогда не будет сто восемьдесят.
– Сколько же вам?
– Скоро будет пятьсот семьдесят четыре. Разумеется, об этом знаю только я.
– Учитель, если это правда…
– Правда в том, – перебил Альтотас, вскинув руку, – что я зажился на этом свете.
Сердце у Снегга упало. Едва старик заговорил о возрасте, он сразу всё понял.
– Нет, – вымолвил он, в смятении глядя на старого мага, – увольте!
– Ты сам предложил свои услуги, – напомнил тот.
– Я с радостью отдам за вас свою жизнь, эфенди, но не просите отнять вашу!
– И всё-таки я тебя прошу, – мягко, но непреклонно сказал старик.
Снегг прислонился к стене между бронзовым бюстом Цицерона на высоком узком постаменте и гравюрой XV века с портретом Василия Валентина, висевшей слева от изваяния. Он раздумывал, как бы повежливее отказать Учителю.
– Н-да, – заговорил он наконец, первым нарушив тягостное молчание, – хорошую память о себе я оставлю, – он постарался придать своим интонациям как можно более саркастический оттенок. – Представляю, какая эпитафия украсит мою могилу: «Hic jacet…»49, впрочем, едва ли я удостоюсь чести быть увековеченным в благородной латыни. Всё будет проще и вульгарнее: «Северус Снегг, навеки проклятый убийца величайших чародеев нашего времени». И – помяните моё слово! – каждый молокосос сочтёт своим долгом плюнуть на место моего последнего упокоения. Боюсь даже представить, сколько раз я перевернусь в гробу. Никогда бы не подумал, что мне предстоит такая «весёлая» покойницкая жизнь.
– У тебя всегда была склонность к чёрному юмору, Сцевола.
– И с годами она превратилась в привычку. Но я не шучу, эфенди. Именно так и будет, смею вас уверить. Если, конечно, я выполню вашу просьбу.
– Значит, оказываешься? – старик испытующе смотрел на собеседника.
Снегг был непреклонен.
– Да, – твёрдо сказал он. – Простите, Учитель, но я вынужден взять свои слова назад.
– Но ты сделал то же самое для Дамблдора.
– Вы знаете, почему. Его смерть послужила pro bono publico…50
– Поэтому ты сознательно взял на себя роль злодея, – подхватил Альтотас. – Не побоялся убить, как думают и друзья, и враги…
– У меня нет друзей, – вставил Снегг.
– …могущественного чародея, публичную персону и защитника молодого поколения.
– Хм… «защитник молодого поколения», как же! По-моему, Альбус ловко спихнул эту почётную обязанность на меня.
– А кому нужен старый араб, всеми забытый адепт никому не нужной старинной науки? Никто и не заметит, что я умру, a fortiori51 я уже неоднократно умирал, Северус. Вернее, инсценировал свою смерть. Но сейчас мне хочется умереть по-настоящему. Ты ведь поможешь мне? Как Альбусу?
Снегг отрицательно покачал головой.
– Нет, – повторил он, – и не просите. Вы забываете одну маленькую деталь: Дамблдор был для меня сначала одним из преподавателей, потом начальником, покровителем и, скажем так, человеком, знавшим обо мне слишком много. Но он никогда не был мне другом. Вы – другое дело. Поднять на вас руку – помилосердствуйте! Это всё равно, что убить родного отца.
Альтотас глубоко вздохнул.
– Так и знал, что ты будешь упорствовать, – сказал он с лёгкой досадой.
– Да почему я? – воскликнул его собеседник с прорвавшимся негодованием. – Почему опять я? Неужели вы не можете приказать одну из ваших рабов…
– Любой из них скорее убьёт себя, поверь мне.
– А женщины? В вашем гареме не найдётся достаточно самоотверженной рабыни?
– Не мне следует опасаться женщин. И напрасно ты так плохо думаешь о моих невольницах, Сцевола. Они любят меня и тем более не пойдут на это.
– Я не то имел в виду, – пояснил Снегг. – У меня и в мыслях не было сомневаться в любви и преданности ваших наложниц, эфенди. Я лишь хотел сказать, что, по моему мнению, женщины в большей степени способны на героизм и жертву. Они сильнее и мужественнее нас. А мы… слишком сильно зависим от них.
Старик недоверчиво усмехнулся.
– Поразительные вещи можно услышать от человека, которого, казалось бы, давно знаешь.
– Вы напрасно иронизируете. Я не раз убеждался в нравственном и духовном превосходстве женщин. Последний раз это было совсем недавно.
– Не стану спорить, но среди моих красавиц таких сумасшедших нет.
– Жаль.
Снова воцарилось молчание. Лицо Снегга приняло привычное замкнутое выражение, а его непреклонный вид и напряжённо выпрямленная спина говорили красноречивее всяких слов.
– Что ж, – первым нарушил тишину Альтотас, – я не могу требовать от тебя выполнить то, что противоречит твоим моральным принципам, но, надеюсь, ты не откажешься хотя бы выслушать меня?
– Я всегда готов слушать вас, эфенди.
– В таком случае предлагаю вернуться в курительную.
– Как вам будет угодно.
Они покинули тесную каморку и вскоре очутились в комнате с двумя диванами.
Снегг помог старику пересесть на прежнее место, пододвинул к нему кальян, а сам устроился на втором диване и приготовился слушать.
Альтотас немного пососал мундштук и начал:
– Тебе будет не лишним узнать мою подлинную биографию, Северус. Да будет тебе известно, что родился я в далёком пятнадцатом веке. Мой отец был купцом-арабом в Басре, а мать – одной из его наложниц, турчанкой. Увы, она не смогла завоевать сердце своего господина настолько, чтобы он женился на ней, а впоследствии, из-за козней его официальной жены, вообще была продана заезжему торговцу, поставлявшему наложниц в гарем султана. Мне было тогда шесть лет, и с тех пор я больше не видел её.
– Сочувствую вам, эфенди.
– Такова была воля Аллаха. Меня участь раба миновала – я был таким же сыном моего отца и господина, как и дети его законной жены. Когда я немного подрос, я был отправлен учиться богословию – родитель прочил мне духовную стезю. Но пока я постигал премудрости ислама, отец мой скоропостижно скончался, завещав мне часть своего имущества, а был он, надо заметить, весьма состоятельным человеком. И я неожиданно оказался предоставлен самому себе – с только что завершённым образованием и неплохим стартовым капиталом в придачу – вполне достаточным, чтобы начать собственную торговлю.
– Разве вы не собирались посвятить себя религии? – усомнился Снегг.
– Нет, Сцевола. Душа моя всегда стремилась вырваться за пределы тех норм и правил, что предписывали суры Корана. Всю жизнь я чту и свято соблюдаю исламские обряды и обычаи, ибо homo sine religione, sicut equus sine freno52. Меня воспитали в этой вере, и законы Пророка навсегда вошли в моё сердце, но всё-таки я не рискнул бы назвать себя истовым мусульманином. Моя вера глубже и шире, если можно так выразиться. Вот почему путь священнослужителя никогда по-настоящему не привлекал меня.
– Значит, вы решили стать купцом?
– Нет, я не собирался идти по стопам отца: погоня за прибылью так же мало интересовала меня, как и толкование священных текстов. На доставшиеся мне в наследство деньги я купил аптекарскую лавку у одного разорившегося врачевателя и взял его в долю, а он в благодарность согласился обучать меня премудростям своего искусства. Его звали Аль-Хорезм, и он стал моим первым учителем.
– Он был алхимиком? – уточнил Снегг.
– Не слишком удачливым, к сожалению. А ещё он был астрологом, целителем, фармацевтом. И магом. Благодаря ему я открыл в себе волшебные способности.
– Вы ведь никогда не учились ни в одной из волшебных школ, эфенди?
– Нет. В те времена не существовало такой чёткой системы отслеживания новорождённых волшебников, как сейчас, да и не каждый мог позволить себе образование, тем более в школе магии. Я не получал письма в одиннадцать лет и никогда не замечал за собой ничего странного. Разве что… – тут старик ненадолго задумался, – …я с детства видел удивительные сны, которые не смог бы объяснить ни один, даже самый искусный, толкователь и мистик. Догадываешься, почему?
– Да, – сказал Снегг уверенно. – Это были алхимические сны.
– Procul dubio53. Лишь с годами я понял смысл тех знаков, что являлись мне в детских сновидениях. Но я не буду сейчас подробно расписывать мою первую, обычную жизнь. Скажу лишь, что она была непростой, и я не однажды был на грани разорения и даже смерти. Но все эти невзгоды давно покрылись пылью воспоминаний, так что не стоит говорить о них. Важно другое: когда я был уже в довольно почтенном возрасте и жизнь моя неуклонно катилась к закату, я встретил наставника, который открыл мне ключи Великого Делания, после чего я стал наконец настоящим адептом и получил долгожданный порошок проекции54. И бессмертие в придачу.
– Могу я узнать имя вашего учителя?
– Оно ничего не скажет тебе, Римлянин. A fortiori этот учёный человек просил меня сохранить его имя в тайне, и я не смею нарушить данное слово.
– Воля ваша, эфенди, – голос Снегга против воли прозвучал суховато.
От Альтотаса не укрылось недовольство бывшего ученика.
– Не гневайся. Давность лет не отменяет обещания, которое единственное сковывает сейчас мои уста. Могу сказать только, что сам он был учеником Фламеля.
– А мы-то считали, что это вы учились у сэра Николаса!
– Я встретил Николя много позже, когда мы оба давно уже были адептами. Я глубоко уважаю его как учёного, но он никогда не был моим наставником. А ещё я, да простит мне Аллах, завидую его судьбе.
Старый маг замолчал и многозначительно посмотрел на Снегга.
– Вы имеете в виду его смерть? – предположил тот.
– Да. Он упокоился с миром, прожив долгую и достойную жизнь с любящей женщиной, разделявшей его взгляды. Но я говорю не об этом, Сцевола.
Снегг начинал понимать, к чему клонит Учитель.
– Значит, речь о Философском Камне, созданном Фламелем? И его роли в нынешней войне?
– Именно. Николя внёс свою лепту в борьбу с Сам-знаешь-кем. Он умер, когда Дамблдор уничтожил камень, но его жизнь, прервавшаяся из-за того, что он отдал своё главное сокровище, послужила bona causa55.
– Правильно ли я вас понял, Учитель? – медленно проговорил Снегг, страшась пришедшей ему на ум догадки. – Вы намекаете, что ваша смерть тоже может послужить Сопротивлению и приблизить победу над ним?
– Я надеюсь на это.
Снегг промолчал.
Он разрывался между желанием продолжить расспросы и немедленно покинуть дворец араба-алхимика. Последнее соображение казалось особенно соблазнительным, но он по-прежнему продолжал сидеть на низком диване курительной комнаты, неподвижно глядя перед собой.
Тщетно пытаясь примириться с мыслью о том, что ему всё же придётся совершить.
Пути назад нет. Он снова попался в ловушку долга. Круг замкнулся.
«И кой чёрт понёс меня на эту галеру? – вспомнилась ему вдруг старая шутка. – Теперь не отвертишься…»
– Вы поэтому обратились ко мне, эфенди? – заговорил он наконец.
– Да, Северус, – казалось, Альтотас не замечал ни уныния на его лице, ни обречённости в голосе.
– Благодарю за честь, – Снегг коротко усмехнулся. – Просто поразительно, с какой лёгкостью
великие чародеи доверяют мне миссии, от которых любой другой маг почти наверняка отказался бы, – он остановился, но, поскольку Учитель молчал, решил предпринять последнюю попытку. – Как вы не понимаете… каким бы благом ни была смерть Дамблдора, мне было нелегко решиться на это. Не говоря уже о том, что тем самым я окончательно испортил свою и без того сильно подмоченную репутацию.
– Reputatio est vulgaris opinio, ubi non est veritas56, – заметил алхимик.
Снегг проигнорировал это в высшей степени справедливое замечание.
– Я убил его, понимаете? Я сам, своими руками, оборвал чужую жизнь – жизнь великого мага, который, возможно, был бы гораздо полезнее волшебному сообществу, чем я. Но он посчитал, что от него мёртвого будет больше проку.
– Но разве Дамблдор не был обречён? – возразил Альтотас. – Ты знал о его проклятье, не отрицай.
– Да и пусть бы он умер, – проговорил Снегг со злостью. – Уж я бы не стал его оплакивать, уверяю вас! Но он бы умер сам, – слышите? – сам. Без постороннего вмешательства. Без моего участия.
– И всё же, – серьёзно сказал старик, – ты оказал ему неоценимую услугу, Сцевола. И всему магическому сообществу тоже.
– О, разумеется! Потомки оценят меня и, возможно, даже внесут моё имя в Пантеон Великих. Да только на кой чёрт мне эти посмертные почести и признание post factum57? А что прикажете делать сейчас? Может, для Дамблдора это и было избавлением, но для меня это всё равно убийство. Да, я добровольно взял на себя этот грех, но не было дня, чтобы я не сожалел о содеянном. Cicatrix conscientiae pro vulnere est58, знаете ли!
– Ты успокоился? – невозмутимо проговорил Альтотас, когда Снегг умолк.
– Да, – бросил тот сквозь зубы, досадуя на свою несдержанность.
– Северус, я ведь не заставляю тебя.
Снегг угрюмо молчал.
– Я лишь умоляю тебя оказать мне эту последнюю милость. И, в отличие от Дамблдора, не прошу умертвить меня при свидетелях.
– Как будто это что-то меняет! Если мы будем с вами вдвоём, эфенди, мне будет ничуть не легче, поверьте. И вообще… у меня рука не поднимется. Вы зря надеетесь.
Альтотас не ответил. Он молча курил кальян, а Снегг, ссутулившись, смотрел на старика пустым взглядом.
Он устал возражать и теперь просто ждал, что скажет Учитель.
– Сцевола, – наконец заговорил араб, отставляя кальян, – если ты согласишься помочь мне покинуть материальный мир, знай: тебе не придётся совершать надо мной непосредственное физическое насилие.
– То есть?
– Я не прошу отравить меня, или заколоть кинжалом, или применить Убивающее проклятье. Ты даже не увидишь меня, когда заберёшь мою жизнь.
– Я не понимаю, – пробормотал Снегг в недоумении. – Что вы от меня хотите?
– Идём, покажу. Помоги мне.
Чародей поспешил выполнить просьбу старика.
Очутившись в коляске, Альтотас немедленно выкатился в коридор, и Снегг, заинтригованный его таинственными словами, последовал за ним.
Миновав несколько залов и комнат, они наконец оказались в помещении с письменным столом и книжными шкафами, очевидно, служившим алхимику кабинетом и библиотекой одновременно.
Старый маг подъехал к одному из шкафов, достал книгу в синем бархатном переплёте, стоявшую ровно посередине третьей снизу полки, и тут же откатился назад.
Деревянный шкаф сдвинулся в сторону, и взору Снегга предстала простая отштукатуренная стена, в которую на расстоянии примерно четырёх футов от пола была врезана квадратная железная дверца.
– Некоторые изобретения магглов мне очень нравятся, – пояснил Альтотас, подъезжая к ней. – Сейфы, например. Очень удобная вещь. Ни один маг не догадается, что нужно всего лишь набрать несколько цифр.
Он покрутил какие-то колёсики и открыл дверцу.
В стенном углублении за ней находился небольшой ларец из слоновой кости, инкрустированный розовым жемчугом.
Старик взял его и, отъехав назад, развернулся вместе с коляской к своему спутнику.
Снегг с любопытством наблюдал, как алхимик снял с шеи цепочку, на которой, как оказалось, висел маленький ключик, отпер ларец и, прежде чем откинуть крышку, произнёс на арабском Отмыкающее заклятье.
«Сколько предосторожностей! Что он там прячет?»
– Вот, – с некоторой торжественностью проговорил Альтотас, – здесь всё, что тебе нужно, Римлянин.
С этими словами он извлёк из ларца прозрачное, похожее на стеклянное, яйцо размером не больше куриного. Внутри него колыхался ярко-алый туман, постоянно менявший очертания.
– Что это? – спросил Снегг в недоумении.
Он никогда не видел ничего подобного.
– Mea vita59, – спокойно пояснил араб, – или, точнее, её квинтэссенция. При помощи магии и последней щепотки порошка, которую я сберёг для себя, мне удалось собрать почти всю мою жизненную силу в этом яйце. Себе я оставил ровно столько, чтобы можно было поддерживать тот слабый животворящий огонёк, что ещё тлеет во мне. Символично, правда? Идеальное вместилище для жизни настоящего адепта. Inter alia яйцо есть одна из наиболее совершенных природных форм. Изящное и остроумное решение, не находишь?
Снегг, как заворожённый, смотрел на яйцо.
– Если раздавить его, вы умрёте?
– Именно.
– Должно быть, хрупкая вещица, – произнёс колдун в замешательстве.
Он не успел договорить, как Альтотас внезапно швырнул яйцо на пол, в его сторону.
Нагнувшись, Снегг поднял волшебную стекляшку, подкатившуюся прямо к его ногам.
– Как видишь, я позаботился об этом.
Маг не ответил. Он внимательно рассматривал лежавший на ладони удивительный предмет.
На стеклянной поверхности яйца не было заметно никаких механических повреждений, только кровавый туман чуть резче колыхался внутри. Но главное, яйцо было тёплым и приятно грело кожу, а ещё слабо трепыхалось, и это было похоже… невероятно, но это было похоже на биение сердца!
Да, оно было живое. Он действительно держал в руках жизнь Учителя.
– Попробуй сожми, – предложил Альтотас.
Снегг осторожно сомкнул пальцы вокруг прозрачного чуда.
На ощупь яйцо оказалось мягким и податливым, как губка. Нет, скорее как медуза аурелия.
Осмелев, маг сжал его чуть сильнее – ничего даже отдалённо похожего на хруст. Просто мягкая аморфная масса.
– На яйцо наложены защитные чары, – пояснил алхимик. – Просто так разбить его не удастся. Сейчас ты не готов к тому, о чём я прошу, поэтому у тебя ничего не выходит. Но в момент, когда ты будешь точно знать, что пора...
– И как я узнаю, что этот момент наступил?
– Я уверен, – спокойно сказал старик, – что ты не ошибёшься, Северус. Отныне это придётся решать тебе.
Снегг молча смотрел на красный туман, то и дело складывавшийся в знакомые алхимические фигуры.
– В чём его сила? – спросил он наконец. – Какая польза магическому сообществу от вашей смерти, эфенди?
– Зависит от того, в какой момент ты решишь раздавить его. Это мощная магия, Сцевола: я ведь не зря считаюсь великим чародеем. Когда ты раздавишь яйцо, сила, заключённая в нём, защитит тебя от злых чар. Она может отразить любое заклятье и даже ненадолго остановить саму смерть.
– Любое? – заинтересованно переспросил Снегг. – Даже Убивающее?
– Да. Сила, дарованная мне Всевышним, укроет тебя, как щитом. Главное – вовремя применить её.
Снегг зажал яйцо в кулаке.
– Это великий дар, Учитель. Но давая мне власть над своей жизнью, вы тем самым обрекаете себя на внезапную смерть!
– И что? Это тебя смущает?
– Конечно! Я ведь не знаю, когда оно может мне понадобится!
Альтотас ответил не сразу. Он смотрел на Снегга таким печальным взглядом, что тот понял: меньше всего Учителя волновала такая мелочь, как время смерти.
– Это счастье, Римлянин, – тихо сказал старик, – умереть внезапно, в одно мгновение, и даже не успеть понять, что наконец избавился от опостылевшей повинности под названием жизнь. Ты боишься застать меня врасплох? Но моё завещание давно готово, равно как и распоряжения насчёт похорон. А может, ты думаешь, я занимаюсь чем-то важным или хотя бы полезным последние годы, чего могу не успеть закончить? Нет, Сцевола: всё, на что меня хватает – это изготовление косметики для моих женщин. Изредка ко мне ещё обращаются как к целителю. Но, откровенно говоря, последнее время я просто изнываю от тоски. Особенно с тех пор, как у меня отнялись ноги. Мне скучно жить, Северус. Моя неестественно долгая жизнь, дарованная порошком, уже порядком утомила меня. Думаешь, велика радость быть живым ископаемым, о котором, если и вспоминают, то лишь со словами: «А он разве до сих пор жив?» Да и общаюсь я в основном с мертвецами – столетия назад обратившимися в прах учёными мужами древности. Мне и самому давно пора стать прахом. Так что не бойся этой пресловутой внезапности. Emori nolo, sed me esse mortuum nihil aestimo60.
– Но почему? – задал Снегг давно мучивший его вопрос, едва Альтотас умолк. – Почему вы махнули на себя рукой? С вашим могуществом…
– Что проку в могуществе, если оно не приносит ни пользы, ни удовлетворения? – немедленно возразил алхимик. – Когда я получил Философский Камень, я сделал достаточно золота, чтобы выкупить целую колонию. Но разве оно пошло на пользу стране, которой я отдал его? Опрометчивый, безумный поступок! Вместо того чтобы пустить эти деньги на благо и процветание, правители моей родины погрязли в войнах, а меня начали преследовать, чтобы выведать мои секреты. Тогда я умер в первый раз. И потом мне приходилось «умирать» снова и снова – до тех пор, пока обо мне не забыли окончательно. Ты скажешь, что я мог бы, разочаровавшись в политике и власти, обрести счастье в семье, но, увы, за всю мою долгую жизнь я так и не встретил женщины, достаточно умной и образованной, чтобы разделить мои устремления. И ни одна из тех, с кем я делил ложе, не могла подарить мне наследника, ибо в обмен на мой дар Аллах лишил меня животворящего семени. У меня никогда не было детей, которых я мог бы баловать, пока они малы, и воспитывать, когда они подрастут. Все мои друзья давно умерли, а ученики… ты сам знаешь, Сцевола, что я так и не смог взрастить достойного преемника. Я даже не сумел второй раз получить порошок, ибо слишком велико было моё разочарование в людях, и Божественное озарение, необходимое настоящему адепту, ни разу не посещало меня с тех пор.
Снегг не стал больше ни о чём спрашивать, а просто подошёл к старику и отдал яйцо.
– И всё же, Учитель, позвольте мне ещё немного подумать.
Альтотас поднял на него проницательный взгляд и кивнул.
– Подумай. Я настаиваю, чтобы ты погостил у меня до завтрашнего вечера – у тебя будет время всё как следует взвесить и принять arbitrum liberum61.
– Почту за честь воспользоваться вашим гостеприимством, эфенди. А завтра я сообщу вам своё окончательное решение.
Старик благодарно улыбнулся.
– Да будет так, Римлянин. Cras62.






просмотреть/оставить комментарии [2]
<< Глава 2 К оглавлениюГлава 4 >>
сентябрь 2020  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

август 2020  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.09.25 16:53:26
Лживые жесты [0] (Гарри Поттер)


2020.09.22 10:06:44
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.09.17 18:46:21
This Boy\'s Life [0] (Гарри Поттер)


2020.09.11 09:39:43
Змееглоты [8] ()


2020.09.09 23:49:00
Дочь зельевара [195] (Гарри Поттер)


2020.09.04 18:58:33
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2020.09.03 12:50:48
Просто быть рядом [42] (Гарри Поттер)


2020.09.01 01:10:33
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2020.08.30 15:04:19
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.08.30 12:01:46
Смерти нет [1] (Гарри Поттер)


2020.08.30 02:57:15
Быть Северусом Снейпом [256] (Гарри Поттер)


2020.08.28 19:06:52
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2020.08.28 16:26:48
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.08.26 18:40:03
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.15 17:52:42
Прячься [5] (Гарри Поттер)


2020.08.13 15:10:37
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.08 21:56:14
Поезд в Средиземье [6] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.26 16:29:13
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.07.24 19:02:49
Китайские встречи [4] (Гарри Поттер)


2020.07.24 18:03:54
Когда исчезнут фейри [2] (Гарри Поттер)


2020.07.24 13:06:02
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.07.19 13:15:56
Работа для ведьмы из хорошей семьи [7] (Гарри Поттер)


2020.07.10 23:17:10
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2020.07.10 13:26:17
Фикачики [100] (Гарри Поттер)


2020.06.30 00:05:06
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.