Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Окончательное разъяснение пола Б.Забини, который(ая) то ли мальчик, то ли девочка.
Блейз действительно была девочкой, но однажды мадам Помфри уехала, и замещать её в больничном крыле оставили профессора Снейпа. Пошла тогда Блейз в больничное крыло насморк лечить - и вышла оттуда парнем!

Список фандомов

Гарри Поттер[18458]
Оригинальные произведения[1235]
Шерлок Холмс[714]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[133]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12640 авторов
- 26930 фиков
- 8581 анекдотов
- 17648 перлов
- 659 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 1 К оглавлениюГлава 3 >>


  Соловьи баснями не кормят

   Глава 2
- 1 -

Осень прошла, зима пролетела. Наступила весна.
Жили мы с Эсой и горя не знали. Ученик меня радовал – на лету всё схватывал. Учил я его пока не искусству тайному и опасному, а общей магии, которой все чародеи пользуются. И воинскому делу обучал: меч, правда, оказался для рук Соловушки тяжеловат, зато сабелькой хорошо уже помахивал, из лука стрелял да на ножах дрался.
Старался Соловушка изо всех сил своих. Сколько раз я его заснувшего над книгой по ночам заставал: велю спать идти, а он ещё полуношничает.
У Яги я кобылку ему выпросил. Та даже цену называть не стала. Как узнала, для кого прошу, ругалась так, что кот под лавку уполз, а он привычный. Ругалась, слюной брызгала, а кобылку дала. Ту самую, рыжую, на которую мой Ванька глаз положил. С вороной-то он долг свой успел исполнить.
- Будешь жеребятами направо и налево разбрасываться – прокляну! – шипела Яга мне на прощанье.
- Не буду, бабушка. Тебе отдам.
Весной собрался я в Тьмутаракань – за данью. И Эсу решил с собой взять – пускай привыкает.
А только гляжу – невесёлый он стал.
- Что с тобой, Соловушка? – спрашиваю, а он всё отмалчивается.
Рассердился я, накричал на него, ответа потребовал.
Не заплакал теперь голубчик мой, а всё, как на духу, выложил, пусть и тряслись губы и смотрел на меня обиженно.
Как услышал я речь его, ещё пуще разгневался.
- Да как смеешь ты мыслить о таком? Учеником ты моим едешь, а не невольником. И уж – тьфу! стыдобушка! – не наложником. А если посмотрит кто косо или скажет что – так у тебя на то и сабля и ножи, чтобы языки укоротить.
- Прости, учитель, - опустился Соловушка на одно колено, голову повесил.
- Вот так-то лучше.
Собрались мы и поехали. Я на Ваньке, Эса на Сальми. Едем мы по степи – я на Соловушку любуюсь: поводья твёрдо держит, сидит гордо. Волосы в семь кос заплетены, а на концах – наконечники золочёные да острые. Кольчуга да нагрудник ладно сидят. На плечи плащ чёрный наброшен с башлыком. Красив, а с девкой-то уже не спутаешь. Сразу видно – воин едет молодой, мага ученик.
Едем мы, разговоры разговариваем. Видим: скачут навстречу тьмутараканцы, платками белыми машут. Подъехали, с коней соскочили, поклонились.
- Почто гневаешься, войной идёшь?
- Да с чего вы это взяли? – спрашиваю.
- Раньше ты сверху камнем падал, а теперь по степи едешь.
- А чего ж мне не проехаться-то? Весна, степь цветёт, птички поют – вы вот, собаки тьмутараканские, потявкиваете. Езжайте к князю и скажите, чтобы не страшился: не трону я вас.
Гонцы на коней повскакали – только их и видели.
Едем мы дальше – навстречу сам князь со свитой.
- Долгих лет тебе, Кощей. Пусть счастье твоё будет так же велико, как степь наша.
- И тебе того же, князь.
Смотрю, а в свите княжеской шептаться начали. На Эсу поглядывают да посмеиваются.
Посмотрел я на Соловушку, а тот и бровью не ведёт.
- Дань мы тебе приготовили, как и в прошлый раз. Да только вот…
- Что?
- Не прогневайся, а стали мы грамоты получать от Черномора. Грозит он нам, пишет, что степь огнём спалит, если не будем ему дань платить. А обоим вам платить подати нам невозможно никак.
- Зря я, видать, пожалел Черномора-то в прошлый раз. Зря.
- Войной пойдёшь на него или нам послабление сделаешь? – спрашивает князь. – Подарок-то мой тебе по вкусу пришёлся, по всему видать.
А сам хихикает – и свита за ним.
Тут Соловушка мой поводья отпустил, знаки стал в воздухе чертить. Свита княжеская с коней попадала, на четвереньки встала и давай кругами носиться и друг на дружку лаять.
Один только князь в седле остался.
- Как видишь, - отвечаю я. – Вполне по вкусу.
Князь зелёный сидит, а Соловушка мой тихо так ему:
- Перед кем пасть свою разеваешь, собака тьмутараканская, шапку не ломаешь? Забыл, кто перед тобой?
Кулем князь с коня пал, в землю носом уткнулся.
- Прости, господин! И ты прости, ученик кощеев, обознался я.
- Так-то лучше! Эса, верни ты ему свиту.
Отрок порчу со слуг княжеских снял. Повскакали тьмутараканцы на коней – только их и видели. Не успели мы чуть вперёд проехать, как видим – скачут опять посланцы княжеские, дань везут. Не стал я в становище их заезжать. Забрали мы золото и домой вернулись. Эсой-то я доволен был, а молчал и на него не смотрел. Как вошли в терем – к себе ушёл. Жду – придёт ли Соловушка мой. Пришёл, не выдержал.
- Учитель, если я тебя прогневал, то скажи – чем?
- А сам не догадываешься?
-Тем, что книги не те читал…
Голову повесил. Потрепал я его по маковке, хотя мой учитель за такие дела бил меня смертным боем. Ну, да я, книг лишних начитавшись да в силу войдя, убил его когда-то.
- Правильно мыслишь. Не то плохо, что читал, а что читал без позволения. Не делай так больше.
- Не буду. Дозволь спросить?
- Спрашивай.
- Что с Черномором делать будешь?
- На бой вызову да порешу супостата. В прошлый раз пощадил – теперь же ему пощады не будет.
- Опасно это для тебя?
- Не бойся, Соловушка, мне это как по степи проехаться. А вот ты у меня побледнел что-то. Когда заклинание-то учил, на ком пробовал?
- Ни на ком.
Посмотрел я на ученика, посмотрел. Стал ремень снимать.
- Скидывай портки, - говорю, - пороть тебя буду, как мальчишку неразумного! Это где ж это видано такое? Без пробы порчу накладывать. А завтра ты у меня демонов вздумаешь вызывать – весь остров мне изведёшь!
- Учитель! – вскричал и в другой конец палаты отбежал.
- Подь сюда! – ремень снял, пальцем поманил. – Сюда иди, я сказал!
А сам на лавку сел.
Не за остров я страшился, а за него, неразумного. Зверей он в лесу пожалел, а себя ему не жалко. И меня, старого, не пожалел. Случись с ним что – опять одному век вековать?
За мыслями такими странными я и удивиться не успел, как подошёл ко мне отрок мой, завязки у штанов распутал, вниз их спустил и тылом ко мне оборотился. Привстал я, ухватил его за косы, себе на колени уложил и давай ремнём охаживать. А рука у меня тяжёлая. Кричит Эса тоненько так, жалостливо – думаю: вот ещё пару раз ударю для острастки и перестану. Жалко мне мальца. Слышу – уж не кричит, а стонет он. Что-то муторно стало мне от стонов этих, словно хочется чего-то, а чего – не ведаю. Отпустил я Эсу. Тот портки быстро натянул, за полки с книгами спрятался и на меня поглядывает, а сам красный, как маков цвет.
- Не шибко больно-то? – спрашиваю. – Сидеть сможешь?
Молчит, лицо отворачивает.
- Что молчишь? – прикрикнул. – Язык проглотил?
Подошёл ко мне Эса, на колени вдруг пал, руками меня обхватил.
Слышу – плачет он.
- Да что же ты, голубчик?
Али переборщил я, али напомнил ему о чём-то?
Погладил его по голове.
- Ну-ну, слёз-то не лей. Меня-то чародей царьградский не так учил – сутками я потом как трупие холодное валялся.
- Так сильно бил? – поднял тут Соловушка лицо заплаканное.
- Бил. Яды на мне всякие испытывал, а потом лекарство давал. А сам всё в книгу записывал: как болит, где болит, как члены телесные ведут себя.
- А ты?
- Я-то? Терпел, пока в силу не вошёл, а потом потравил чародея ядом собственноручного изготовления. И всё в ту книжечку записал. Сидел и записывал, а тот помирал в муках.
Смотрю на Эсу, а у того слёзы высохли, глаза засверкали.
- Ах, кабы я раньше чародейству обучен был!
- Что бы сделал ты?
- Мне в ту книгу было бы кого вписать, - отвечает.
- Ох, суров! – усмехнулся я.
А отрок мой всё на коленях передо мной стоит и ко мне прижимается. Чую, моим птенчик стал, совсем приручился – и клетка не нужна. Приподнял я его голову, подбородок погладил. Задрожал он – и впрямь что птица малая, когда её в кулаке держишь. Чуть сильнее сожмёшь пальцы – и нет пичужки. И стало мне что-то от всего этого приятственно.
- Пойдём-ка в баньку, - говорю, - степь с себя смоем. Потом потрапезничаем – и за работу примемся. А петь, лениться и разговоры разговаривать – это всё вечером, Эса.
Раньше отрок со мной в баню ходить стеснялся. Долго я его выспрашивал, кто это с ним сотворил, из каких краёв аспид тот. Хорошо ещё опоили Соловушку, и боли он не чувствовал. Хозяина я его прежнего нашёл, смерти лютой предал, а Эсе срамоту хозяйскую в мешочке привёз. Тот в мешочек заглянул, побледнел слегка, а потом поклонился мне в пояс. Мяса кусок за забор кинул – воронам на поклёв, а меня стесняться с той поры перестал.
Баня у меня на восточный манер. Слуги невидимые моют, тело разминают. Лежим с Эсой на топчанах. Руки летающие по спинам ребром скачут, а мы только покряхтываем. Соловушка всё смотрит на меня, смотрит.
- Чего так глядишь? – спрашиваю.
- Красивый ты, учитель.
Тут я от смеха чуть с топчана не свалился.
- Как только Кощея не называли, а красавцем ещё никто не величал. Убийцей, душегубом, нечистью окаянной, кобелём, жеребцом, а красавцем не кликали.
Тут Эса с топчана слез, руки летучие, что меня умащивали, взмахом отогнал, и сам за дело принялся.
Пальцы у него сильные, а ласковые. По телу скользят, а от них чисто огонь по жилам растекается. Стал я уже поохивать.
- Ох, и разнежил совсем.
А Эса наклонился и чуть ли не в шею мне дышит.
- Что творишь? – строго спрашиваю.
- Ничего. Родинка у тебя тут приметная.
- Буде уже, Соловушка, - сказал я тихо. – Буде…
Отошёл он, на топчан лёг, отвернулся от меня.

Пошёл я вечером к Ваньке. Тот совсем со своей кобылой про хозяина забыл. Стоят рядышком, мордой друг в дружку тычутся, перешёптываются.
Дал я им по яблочку, на ларь с зерном сел.
- Чего пригорюнился, хозяин? – спрашивает Ванька.
Так, мол, и так. Тревожит меня Эса.
- А чего тревожиться? – конь спрашивает. – Любит тебя отрок, и весь сказ.
- Так и я его. Навроде сына он мне стал.
Тут Ванька как заржёт. Да и Сальми не отстаёт. Спелись, ироды.
- Ты-то его, может, и как сына, да вот он-то тебя точно не как отца.
- Ох, и бесстыжие вы.
- А чего это мы бесстыжие. Малый тебе чуть ли на шею не кидается, глаз с тебя не сводит, а мы бесстыжими выходим?
- Да я ж того не хотел! – возопил я, так что кони от меня шарахнулись.
- Ишь, громогласный какой! – заворчал Ванька. – Так и он поначалу не хотел, а теперь вон как хочет! Да и чем он плох тебе?
- Да не могу я с ним! Как сын он мне! А ты бы кобылы своей постыдился, охальник!
Сальми фыркнула насмешливо.
- А мне, хозяин, моего хозяина жалко. Сохнет ведь по тебе. Придёт ко мне, за шею обнимет и давай шептать, как он тебя любит.
- Ух, и дождётесь вы у меня оба! А ты, Ванька, одно сено у меня станешь жрать.
- А возить-то тебя кто будет?
Сел я опять на ларь, завздыхал.
- Чего голову повесил? – подошёл ко мне конь мой, в плечо мордой уткнулся. – Ученик он прилежный, возмужает – будет тебе и соратник верный, и друг надёжный. А прочее – дело наживное. Что от ласки-то шарахаешься? Али плохо тебе станет, коли будет тебя отрок по ночам обнимать да на подушку твою голову клонить?
- У, змей! Где только понабрался такого?
Рассердился я, а сам думаю: девку в терем надо – и быстрее. А то аспид мой о четырёх ногах в срамоту меня речами такими введёт.
- Ладно, вот из похода вернусь, а там видно будет.
И пошёл я прочь из конюшни.

На другое утро собираться я стал. Эса помогал. Раньше доспехи на мне слуги застёгивали, а теперь он меня облачал. Молчит, губы сжал, нахмурился. Делает своё дело хорошо, с толком, а в глаза не глядит.
- Ну, присядем на дорожку, - сел я на лавку, рядом с собой ладонью похлопал.
Сел Соловушка рядом, сгорбился.
- Когда вернёшься? – спрашивает.
- Не знаю. В прошлый раз три дня и три ночи бились.
Посмотрел на меня Эса с ужасом.
- Ты же сильнее, правда?
Погладил его по голове рукой в перчатке, осторожно погладил.
- Правда. Не тревожься, наказы исполняй и меня жди.
Обнял он меня тут за шею и давай щёки мои целовать, а я и обнять-то его не могу – растерялся. Вскочил Соловушка с лавки и убежал. Вздохнул я, надел шлем и пошёл во двор, где меня уже Иван дожидался.

- 2-

Бились мы с Черномором три дня и три ночи, а потом ещё день лежал я на травке и раны свои залечивал. Ванька к ручью бегал и воду мне в ведре кожаном носил. То, что вода мне силы придаёт, не сказки досужие, а правда.
Как исцелился я, пошёл труп Черномора закапывать, чтобы не смердел и воздух не портил. Потом сел на Ваньку и поехал в терем врага поверженного. Да и не терем там, а дворец белокаменный.
Как вошёл я во двор, так стража Черномора на меня накинулась. Время пришлось тратить на них, неразумных, – почитай сутки у них были, чтобы из сокровищницы что прихватить и бежать, пока живы. Хорошо, что не всех я положил: нашлись и поумнее, только вот ушли с пустыми руками. Прошёлся я по дворцу, красоты здешние оценил, а как зашёл в сокровищницу – так присвистнул: запасов особых у чародея, убитого мной, не было. То-то он на тьмутараканцев грозился войной пойти.
Пошёл я дальше по палатам, зашёл на женскую половину. Дверь одну плечом вышиб, гляжу: сидит на ложе красавица из красавиц - черноглазая, косы в руку толщиной возле ног на ковре в кольца свились. У груди кинжал держит.
- Тронешь, - кричит, - жизни себя лишу!
А глаза так и сверкают, словно молнии в ночи.
- Не трону я тебя, красавица, - говорю. – Кем будешь-то? Не знал я, что Черномор женат был.
- Не жена я ему, а наложница, - отвечает. – А почему был?
- Так убит он мной, вот уж сутки тому назад.
Тут красавица нож отбросила, засмеялась, вскочила на ноги резвые. Прыгает, скачет, точно серна горная, и в ладоши бьёт от радости. Ах, горячая, видать!
Нарадовавшись, на шею мне кинулась.
- Как же зовут тебя, витязь?
- Кощей, - говорю, - по прозванию Бессмертный.
- Неужто ты и есть тот самый Кощей? Про него говорят, что страшный он, старый и костлявый, а ты мужчина видный и красивый.
И она туда же.
- Да чем же я красив-то? – спрашиваю.
- Тело у тебя сильное, сложён ты хорошо, волос густой, глаза чёрные, лицо суровое. Не мужчина – орёл!
И поверилось мне что-то в слова её.
- А тебя-то как звать-величать, красавица?
- Улбала.
Засмеялся я.
- Кто же назвал такую пери «мальчиком»?
А сам думаю: есть у меня мальчик, который словно девица красная, а теперь вот и красавицу встретил, которую мальчиком кличут.
- Что ж, Улбала, свободна ты теперь. Забирай золото Черномора и езжай себе, куда хочешь, живи свободно. Сама-то с дворцом не управишься, поди. Чародейства тут много.
- Да и я сама колдую чуток, - отвечает. – Эликсиры варить умею, боль насылать и снимать.
А сама всё никак не отцепится от меня. Обнял я её покрепче, а она и не противится.
- Да куда же я пойду? – говорит. – Нет у меня никого на свете. Возьми меня к себе. А я тебе покажу тайники Черномора и диковины его.
- Покажи.
А сам думаю: почему и не взять её с собой? А вдруг приживётся?
Подумал, правда, про Соловушку. Но ведь понимать должен, не маленький.
Повела меня Улбала в сокровищницу и стала рычаги всякие невидимые опускать да тайники открывать. Ай да Черномор! Ай да сучий сын! У него, кроме сундуков его, что на виду стоят, драгоценных камней не счесть, самоцветов, жемчугов. И всё попрятано.
- Придётся возвращаться – враз всё не унести.
- А ты на ковры-самолёты погрузи, - говорит мне Улбала и показывает на два ковра, которые цепями увязаны.
- Ай, молодец! – воскликнул я.
- Ну что? Возьмёшь меня с собой?
- Возьму. Да только есть у меня ученик любимый – не обижай его, смотри! А то не помилую!
- Да чем же я витязя обидеть могу?
- Словом недобрым, взглядом неласковым.
- Ученик для чародея – дело святое. Понимаю я, не дурочка, - отвечает Улбала.
На том и порешили. Погрузили сокровища на ковры-самолёты, сами на Ваньку сели и отправились домой. Сидит Улбала впереди меня, обняла, косы по ветру развеваются. А мне вспоминается, как я Эсу по воздуху на Ваньке катал. Тоска меня взяла – соскучился я по Соловушке моему.
Да и Ванька по кобылке своей истосковался – летит быстрее ветра.
Как опустился Ванька на двор наш, спрыгнул я с коня. А тут и двери терема распахнулись, бежит Эса навстречу. Но как Улбалу на коне увидел, остановился, шагом пошёл. Подойдя, поклон мне отвесил.
- С возвращением, учитель. Вижу, что благополучно всё.
- Что же ты? И не обнимешь меня? – спрашиваю.
Подошёл Эса, обнял меня не по-девичьи, а как мужчины обнимаются. Улыбнулся я, по спине его похлопал.
- Скучал без меня?
- Почто спрашиваешь, учитель? Знаешь ведь, что скучал. Все глаза проглядел, тебя дожидаючись. А ты с красавицей вернулся.
Тут я Эсу из объятий выпустил, помог Улбале с коня слезть.
Так и так, рассказал, кто она и откуда. Эса поздоровался вежливо, поклонился. Да и красавица посмотрела на него ласково и умильно, словно сестра родная.
Хотя и видел я, что не рад Соловушка такому, но и причин на Улбалу сердиться у него тоже не было.
Трапезничали мы с ним вдвоём. Улбала, как женщина восточная, сидеть с мужчинами за одним столом отказалась. Потому речи наши текли, как раньше. И наговорились мы с Эсой всласть. После попросил я его спеть мне и сыграть. Улбала слушала, ахала, руками всплёскивала. А потом танцевать начала. Разве женщина это живая? Сон наяву, струя речная, языки огненные. Гляжу: и Соловушка залюбовался танцем, на аль-руде подыгрывая.

-3-

Ночью пошёл я в покои Улбалы. Думаю: как примет? Ластиться будет или кошкой дикой кинется? Приняла так, словно давно знались. Правда как целовать стал, отворачивается, уста не подставляет.
- Противен ли? – спрашиваю.
- Прости, господин, не привычная я к такому.
А в чём другом горячая оказалась. Давай я её тело белое мять да лапать, а она ничего – ахает да повизгивает. Опрокинула меня на спину, уселась на елду мою верхом и давай скакать. Обхватил я её стан – как раз между моими ладонями помещается – да придерживаю, как кобылку норовистую. Наскакались мы так всласть. Улеглась потом Улбала рядом, руками меня обвила, чуть косами своими не обвязала. Что ж, думаю, пусть – потом сама запросится одной спать.
Утром гляжу на неё – глаза ввалились, бледная.
- Как спалось-почивалось?
- Ох, и беспокойный ты, господин, - отвечает. – И стонешь во сне, и ворочаешься, сам с собой разговариваешь на языке незнакомом.
- Вот потому-то я в своей спальне и ночую всегда. Сколько тут девиц не перебывало – а спал с ними всегда врозь.
Улбала с недосыпу бледная весь день ходила, и Соловушка мой мрачнее тучи был.
Но дни за днями шли, отрок мой смирился, успокоился, и стали мы жить ладно. Эса учился много, Улбала овечкой смирной ходила – поперёк занятий наших не лезла. За то баловал обоих диковинками, да под парусом по морю ходили, да на коврах летали, да ездили в лес на охоту. Не скучали, не тужили.
Только стал я замечать, что Эса косо вдруг на Улбалу поглядывать начал. То разговоры разговаривал, а то молчит и сторонится. Коли ревновал бы сильно – так раньше бы бегал как нечистый от ладана. Чудеса – была ровно сестрица, а стала вдруг чужая да постылая.
Вот раз, как закончил он уроки свои за день, стал я его спрашивать: чем Улбала его прогневала, не обидела ли? Долго он отнекивался, но сказал всё ж:
- Прости, учитель. Не доверяю я ей. Вижу: выискивает она что-то по терему, да и книги почитывает, которые ты даже мне трогать не позволяешь.
- Не привиделось ли тебе? – спрашиваю.
- Дважды заходил я в книгочейную, а она быстро книжку закрывала да на место клала.
- А говорила что?
- Что не думала она про запреты, раз книги эти нигде не схоронены, а на виду стоят.
- Так ведь тоже верно, Соловушка. Поговорю я с ней.
В тот день спрашивать не стал – не до того вечером было, да и ночью тоже. На другой день приезжал ко мне чародей Кудеяр, так я своих попрятал – нечего ему соблазняться. Звал меня Кудеяр в поход против Шамаханского царства. Подумал я да и отказался.
Вот как уехал Кудеяр, тут я при случае и спросил Улбалу про книги.
- Прости, господин. Не думала я, что нельзя их трогать, раз они на виду лежат.
- А почему же не спросила?
- Побоялась, что будешь смеяться. Волос долог, мол, а ум короток и нечего тебе, женщина, нос совать, куда не надо.
И ни тени страха в ней нет, лишь смущается слегка.
- А что это вы с Эсой буками друг на друга смотрите? Не поделили чего?
А вот тут смутилась она.
- И ты тоже заметил, господин, что ученик твой меня избегать начал?
И головой сокрушённо качает.
- Ах, бедняжка. Ты на него не сердись – честный он и тебе верный, да только тяжело ему. Глаз он на меня положил. Не потому, что именно я ему приглянулась. Просто появилась в тереме у тебя женщина, а не его.
Ох, и смеялся я. Ажно слёзы стал утирать.
- Вот уж верно про косы твои и про ум.
- Зря смеёшься, господин. Ты хоть и умом горазд, а в чём-то наивный, как дитя. Черномор меня украл из гарема султана одного. Было мне пятнадцать годков. Так гарем многие евнухи охраняли, и были там такие, как ученик твой. Жёны султанские, пока очереди своей в опочивальню супруга дожидались, хорошо с евнухами резвились да тешились. Услада есть, а следов, - тут она руками у живота повела, - следов-то нет.
- Да не любит Эса женщин, и не был с ними никогда, - говорю.
- То, что наложник он был, я знаю. Так ведь он возмужал, в силу вошёл. Не по своей воле он с мужчинами лежал – принуждали его. А что ему самому хочется, про то даже он мог не ведать и не знать.
И вспомнил я тут, как Эса с Ванькой на конюшне шептался. Он ведь боялся, сердешный, что я его тоже принуждать стану. Только потом бояться перестал. А ведь правду Улбала говорит. Бедный мой Соловушка. Да что же он молчал-то? Разве ж я ему не привёл бы любую красавицу, из каких угодно краёв – ему стоило только пожелать.
День прошёл и другой миновал.
Время уж настало Соловушке науки изучать, а его всё нет. Зашёл я к нему, а тот сидит на лавке, рядом сумка наплечная лежит.
- Куда это ты собрался?
Пал он мне в ноги.
- Отпусти, учитель. Сил моих нет больше. Не могу я смотреть, как ты с женщиной этой любишься да милуешься.
Поднял я его, на ноги поставил.
- Тебе ли приглянулась?
Тут засмеялся он да заплакал.
- Она? Что же ты? Смотришь и не видишь, что тебя я люблю!
Ах, дитя неразумное! Обнял я Соловушку.
- И куда же ты пойдёшь?
- Куда глаза глядят, только мочи моей нет больше это терпеть.
- Не горячись, - говорю. – Неволить не стану, только подожди до конца седьмицы, я тебе хоть место найду хорошее, где поселиться. И не вздумай бежать тайно.
- Тайно не побегу – разве ж смогу я так обидеть тебя?
А сам дрожит весь, сердешный, чуть дышит.
Не стал я боле тянуть со своим замыслом. Оставил Соловушку в покое его да пошёл к Улбале.
- Не хочешь ли проехаться, красавица?
- Господин побаловать меня решил? – улыбается. – Вдвоём ли поедем или втроём?
- Вдвоём. Сядем на Ивана да над островом полетаем.
Так и порешили. Ваньке я велел позади терема тын-то перескакивать, чтобы Эсе в окошко не видать было. Вот летаем мы над островом, а я коня в сторону горы правлю. Видела её Улбала, спрашивала, да только отвечал я уклончиво.
- Эса попросился уйти от нас, - говорю. – Жалко мне отпускать его, да ничего не поделаешь.
Заахала Улбала, запричитала.
- Учил ведь ты его, а со мной-то одной тебе скучно станет.
- Не станет. Раз любопытная ты такая – тебя ученицей и сделаю. А захочешь – в жёны возьму.
Подождал, пока она радоваться перестала. Ванька, услышав речи наши, чуть на гору с высоты не пал.
- И раз уж не чужая ты мне, скажу я, что это за дуб. Видишь сундук? В нём лежит яйцо, а в яйце игла, а в игле той – смерть моя. Если иглу переломить, тут мне конец и настанет.
- Ох, господин, а не боишься ты на виду-то такую страсть держать? А если кто на гору эту заберётся да дуб повалит, да сундук откроет?
- На гору эту забраться нельзя. На коне разве что – таком, как Ванька заскочить можно. Да только Баба-Яга жеребёнка за службу непомерную отдать может, а никто её службы, кроме того царевича, что мне коня этого отдал, сослужить не смог. Видишь, сколько костей человечьих вокруг горы лежит?
- Вижу, ой, вижу…
Тронул я повод. Ванька покосился на меня, но назад в терем послушно полетел.
Как остались мы с ним на конюшне вдвоём, тут мой конь не выдержал:
- Хозяин, ты умом часом не тронулся у меня?
Усмехнулся я.
- Не бойся, Ванька. У меня свой интерес есть.
- А чего домой не идёшь, к молодой? – а сам задом ко мне становится.
Хлопнул я его по заду.
- А вот жду – у моря погоды.
- Это чего же?
- А вот чего!
Повёл я его к оконцу. Видим мы: а над тыном ковёр летучий промелькнул, а на ковре – Улбала.
Тут Ванька заржал, загарцевал.
- Ай, хозяин! Ох, и коварный же ты!
- А ты думал, что Кощей совсем плохой на старости лет стал?
Угостил я коня яблочком да пошёл в терем.
Бежит ко мне навстречу Соловушка. Встревоженный.
- Куда Улбала полетела?
- Да на гору, - отвечаю. – Хватит ей сил чародейских с сундуком справиться.
Ноги резвые у отрока моего подкосилися, еле подхватить успел.
- Что же ты делаешь-то, учитель, опомнись!
- Да не бойся, душа моя, не умру я, - отвечаю, а сам смеюсь.
- Поклянись! Поклянись, - кричит, - что не будет с тобой ничего!
- Не бойся, Соловушка, ничего со мной не случится. Не дурак же я наивный, чтобы смерть свою при себе держать, да на виду у всех. Нет там ничего, кроме ловушки для недругов.
Охнул соколик мой, обхватил меня руками, к груди прильнул.
- Неспроста она ко мне привязалася. Любила Черномора, видать, а не в неволе жила. Вот и отомстить мне решила. Ишь, как резво полетела смерть мою добывать.
- Спаси её, - говорит. – Жалко ведь.
- Жалко, говоришь? Не жалей её, Эса. Слишком много знает она, чего знать не следует. Да и было у неё время-то уйти на все четыре стороны.
А тут загрохотало как раз за окнами, остров тряхнуло слегка.
- Что это?
- А это Улбала до иглы в яйце добралась, - отвечаю я. – Опять артефакт создавать придётся.
- По нраву она тебе была, не отпирайся, - сказал Соловушка.
- По нраву. Да только нет для меня никого тебя дороже, дитятко моё ненаглядное. За тебя я, надо будет - народы с земли смету, а надо будет – себя жизни лишу.
Тут он, душа моя, обвил шею мою руками и поцеловал меня в уста. И взыграло во мне ретивое вдруг, запечатал я уста его поцелуем ответным, повалил на постель. Целую губы его сахарные, остановиться не могу. Одолело меня желание – спасу нет. Стонет Соловушка мой, ко мне прижимается. Как одёжу я с нас сорвал – про то не помню и не ведаю.
Только грубый я, как до дела доходит, кобель похотливый. Вскоре шея Эсы следами покрылась красными, ровно ожерельем, а губы я уже и целовать боялся, чтоб до крови не истерзать.
Слушаю стоны я его, словно песню диковинную, а сам и не знаю, как подступиться, чтобы больно не сделать ненаглядному. Тут летит ко мне пара рук, склянку с маслом, из бани принесённым, протягивает. Зыркнул я на руки, чуть не испепелил, но склянку взял. Половину от дрожи на постель пролил, а всё же сообразил, что делать. Потом подхватил Эсу под ноги стройные да двинул потихонечку. Ох, и тесно было, ох и горячо! От тесноты такой в глазах у меня потемнело, кровь в голову ударила, и вошёл я в тело молодое да стройное по мудо самое.
Ох, и понесло меня – до страсти! Соколик мой стонами изошёл, а сам ко мне прижаться норовит, шепчет речи ласковые. Не удержался я, вновь целовать его принялся. А он уж рученьку-то опустил и срамоту свою поглаживает. Волосы по подушке разметались, щёки алым горят, в глазах слёзы – а как смотрит, как смотрит! – ровно душу вынуть хочет. Не вынес я сего, у самого глаза слезами наполнились, зашептал я ему на ухо:
- Голубчик мой, дитятко моё, любый мой!
Задрожал Соловушка, закричал, забился подо мной, а тут и мне край пришёл, да так, что думал – вот и смерть моя настала.
Отдышался я, смотрю: голубь мой лежит и еле дышит. Совсем заездил отрока, кобель старый. Сходил я за водицей, обмыл чудо моё, спрашивать стал: не душно ли ему, не болит ли где? Улыбнулся он и ко мне тянется. Обнял я Соловушку, прижал к груди.

просмотреть/оставить комментарии [21]
<< Глава 1 К оглавлениюГлава 3 >>
март 2020  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

февраль 2020  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2020.03.26
«Л» значит Лили. Часть I [4] (Гарри Поттер)



Продолжения
2020.03.27 18:40:14
Отвергнутый рай [22] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.03.26 22:15:23
Ненаписанное будущее [17] (Гарри Поттер)


2020.03.26 22:12:49
Лучшие друзья [28] (Гарри Поттер)


2020.03.24 15:45:53
Проклятие рода Капетингов [0] (Проклятые короли, Шерлок Холмс)


2020.03.23 23:24:41
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.03.23 13:35:11
Однострочники? О боже..... [1] (Доктор Кто?, Торчвуд)


2020.03.22 21:46:46
Змееглоты [3] ()


2020.03.22 15:32:15
Наши встречи [0] (Неуловимые мстители)


2020.03.21 12:04:01
Двое: я и моя тень [4] (Гарри Поттер)


2020.03.21 11:28:23
Работа для ведьмы из хорошей семьи [3] (Гарри Поттер)


2020.03.19 05:09:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.03.15 17:48:23
Рау [5] (Оригинальные произведения)


2020.03.14 21:22:11
Прячься [3] (Гарри Поттер)


2020.03.11 22:21:41
Дамбигуд & Волдигуд [4] (Гарри Поттер)


2020.03.02 17:09:59
Вольный город Норледомм [0] ()


2020.03.02 08:11:16
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.03.01 14:59:45
Быть женщиной [9] ()


2020.02.24 19:43:54
Моя странная школа [4] (Оригинальные произведения)


2020.02.20 14:29:50
Амулет синигами [116] (Потомки тьмы)


2020.02.17 01:27:36
Слишком много Поттеров [44] (Гарри Поттер)


2020.02.15 21:07:00
Мой арт... [4] (Ван Хельсинг, Гарри Поттер, Лабиринт, Мастер и Маргарита, Суини Тодд, Демон-парикмахер с Флит-стрит)


2020.02.14 11:55:04
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.02.10 22:10:57
Prized [5] ()


2020.02.07 12:11:32
Новая-новая сказка [6] (Доктор Кто?)


2020.02.07 00:13:36
Дьявольское искушение [59] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.