Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

На седьмом курсе слизеринцам задают сочинение на тему "Что бы я сделал, если бы стал Министром магии". Все 20 человек из класса написали разные истории, но все они заканчивались одной фразой: "И х*й бы вы меня тогда нашли"

Список фандомов

Гарри Поттер[18480]
Оригинальные произведения[1241]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[140]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[107]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12702 авторов
- 26943 фиков
- 8625 анекдотов
- 17687 перлов
- 677 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 35 К оглавлениюГлава 37 >>


  Консерваторы

   Глава 36. Ты разобрался в себе, Гарри?
Рождённая снегами, дождями, туманами, росами, выросшая ручьями и реками, морями и океанами, щедро дарит она себя любому и каждому, не страшась быть использованной, не тревожась о чистоте и величии. Бесконечно свободная, не боится быть пойманной. Окольцованная железными трубами, беззаботно журчит в них и плещется.

Течёт из открытого крана, змеится тонкой струйкой в ладони, наполняет их до краёв, словно чашу; дрожит, искрит и сверкает, утекает сквозь неловкие пальцы...

У неё нет формы, вкуса, запаха, цвета. Она беззастенчива и деловита, обнимает всё, что доступно; и не жадно, как пламя, но просто, обыденно, в порядке вещей, потому что так надо, впитывает в себя всякую мысль и слово, растворяет любую грязь и мерзость и уносит всё прочь, без остатка. И на душе вдруг становится легче: освободившись от угольков перегоревших эмоций, навязчивой памяти ощущений, следов прилипчивых размышлений, горестей и печалей, обид и огорчений, беспокойства и жалящих воспоминаний.

Она исцеляет. И дарит второе рождение.

* * *


Гарри повернул кран до упора — и с потолка на голову, плечи, грудь, спину низвергнулся настоящий водопад: приятно тёплый, почти горячий. Клубы пара и взвесь брызг заполнили небольшую кабину под настойчивый шум барабанящих обо все поверхности капель.

Закрыв глаза и запрокинув голову, Гарри с благодарностью принимал бьющие в лицо потоки, глотал чистую воду, чувствуя, как намокшие пряди отросших за последние месяцы волос облепляют голову, шею и даже плечи; как ручьи горячей воды бегут по коже; как расслабляются зажатые от напряжения мышцы; как тело получает так необходимое ему сейчас успокоение и очищение.

Душа тоже просила отдыха: жаждала хоть на минуту стереть из памяти произошедшее, получить право вздохнуть глубоко, полной грудью, не борясь с совестью, не коря себя за ошибочные решения. Словно там, в спальне, ничего не произошло, ничего не было: ни безрассудных поцелуев, ни волнующих тело прикосновений, ни злости и горя Винки, ни слёз Денни, ни его ужасных признаний.

Ни позабыть, ни вернуться в прошлое и изменить всё или хоть что-то, увы, но нет, не удастся.

Под привычные действия — намылиться, сполоснуться, опять намылиться — вернулись мысли о Денни, его рассказе, его выборе, об их... общении. Сейчас оно казалось Гарри... да, именно таким, — преступившим невидимую на первый взгляд черту. Их поведение вышло за рамки, далеко ушло за границы допустимого, ударило ошеломляющим «чересчур» по всем участникам, вольным и невольным, знающим и пока, до поры, до времени, ни о чём не подозревающим.

Именно так следовало оценивать произошедшее — если быть честным.

Но Гарри и не собирался врать: ни себе, ни другим. Хватит. Время лжи, умолчаний и игр кончилось.

Пусть они с Денни ничего такого не хотели, но со стороны это выглядело... Да, выглядело это нехорошо. Плохо. Очень плохо. Разобраться в этом не стоило никакого труда: достаточно было представить обнимающихся на кровати Снейпа и рыжеволосого Джорджа или, что достовернее и много больнее, Чарли. Видение жарких поцелуев и откровенных ласк сразу всё расставило на свои места.

Гарри ужасно разозлился бы, увидев такое в реальности. Он скрипнул зубами, лишь представив, как тонкая и узкая ладонь Снейпа накрывает пах чужого мужчины, умело гладит и сжимает, заставляет воображаемого любовника сходить с ума от желания. Наличие на обоих преграды из одежды ничуть не уменьшило гнев Гарри, а почудившиеся стоны, шёпот и зарывшиеся в чёрные волосы чужие наглые руки, притягивающие для страстного поцелуя, на мгновение заставили позабыть, что это — всего лишь фантазия, а настоящий виновник и участник недопустимых постельных игр — он сам, а вовсе не Снейп.

«А как бы он поступил? Что бы сделал? — спросил себя опомнившийся Гарри. — Поднял бы на меня руку? Или на Денни? Но он никогда... А может, накричал бы? Или просто ушёл? С грохотом захлопнув дверь, для начала отхлестав словами, напомнив о данном слове? Или тихо и молча, с застывшим, как у статуи, лицом, чтобы я не увидел, насколько это его задело...»

Тусклые и мрачные «проигнорировал», «всё равно», «безразлично» в мыслях даже не мелькнули. Гарри не пустил их, остановившись на: «Уж лучше бы ударил».

Эти размышления, навалившиеся вдруг, без предупреждения, изгнали всякое воспоминание о — теперь уже понятно почему — порывистом, настойчивом и лихорадочно-страстном Денни. Впрочем, Гарри не слишком-то хорошо запомнил, как Денни тогда выглядел: и не только потому, что без очков вообще видел плохо, но и из-за того, что их прикосновения друг к другу заставили его, побеждённого собственным телом и неконтролируемыми желаниями, прикрыть глаза. И вместо того, чтобы смотреть, Гарри чувствовал Денни всем телом, ощущал кожей, внимал теплоте и медовому с молоком запаху. И сейчас жалел об этом, очень и очень сожалел, что нельзя ни в одну реку войти дважды, ни, выйдя, остаться сухим и чистым.

Даже тени от испытываемого не так давно удовольствия не осталось, всё ушло, смытое горячей водой и мылом с лесным ароматом, да холодным душем из мыслей и чувств, охвативших Гарри, после того как он понял, что они натворили... что он натворил.

А теперь с этим придётся жить. Расплачиваться по счетам. И если перед Снейпом было не так стыдно, хотя бы до тех пор, пока тот был не в курсе произошедшего, то перед Джорджем Гарри чувствовал себя ужасно виноватым. Уж слишком хорошо Гарри помнил (сейчас, именно сейчас, а не этим же вечером, но несколько раньше, когда почему-то ничего подобного ему и в голову не пришло), какими глазами Джордж смотрел на Денни, как бережно и заботливо, предусмотрительно и нежно всегда относился к нему, как волновался за него, не позволял расстраивать, ставя душевное спокойствие Денни выше проверенной временем дружбы.

Вот Джордж точно бы не понял произошедшего. И из-за одного этого Гарри чувствовал себя ужасно, места себе не находил.

А ещё был рассказ Денни. И сейчас, когда самого Денни и след простыл, Гарри никак не мог понять, как тому в голову пришло так поступить с собственными родителями. Да если бы родители Гарри были живы, то он ни за что и никогда не оставил бы их добровольно, заплатил бы любую цену, лишь бы быть с ними. И представить себе, что кто-то, а тем более его друг, гриффиндорец, нормальный и хороший — и с первого, и с тысячного взгляда — человек мог так поступить... Нет, это не укладывалось у Гарри в голове.

«Но Денни уже мучается, что толку его осуждать? — Гарри хмуро смотрел на себя в запотевшее и наскоро протёртое ладонью зеркало. — Он уже и сам понял, что поступил, как...»

Сравнения не нашлось, как и сил: ни злиться на Денни, ни оправдывать его.

— Мне ли судить? — Гарри отвернулся от зеркала, натянул тёплый халат и вышел из ванной.

Развороченная постель — застывшие в страстных объятиях обнажённые белые простыни и измятое алое покрывало, острые осколки погибшего фарфорового сервиза, разлетевшиеся по всему полу, бурое пятно разлитого чая на когда-то чистом ворсистом ковре ещё раз напомнили Гарри, что не ему — уж точно! — укорять кого-либо в чём-либо. Он и сам натворил дел немало.

Укоризненный взгляд явившейся без зова заплаканной Винки только усугубил тягостную картину.

— Хозяин Гарри разрешит Винки убраться? — прогундосила она. Покрасневший нос-картошка подозрительно затрясся, как и нижняя губа, закушенная кривыми желтоватыми зубами.

Только рыдающего эльфа Гарри не хватало для полного счастья. И он поторопился согласиться. И ушёл тут же — поспешно переодевшись в чистую, безукоризненно отглаженную мантию.

Больше всего сейчас хотелось побродить по пустынным коридорам спящего Хогвартса, но Гарри заставил себя отправиться в кабинет. И час, не меньше, читал оставленные ему Снейпом выписки из гоблинских летописей, писал работу по трансфигурации, сделал домашнее задание по чарам.

Он был готов заняться чем угодно, лишь бы не возвращаться в собственную спальню: ни физически, ни мысленно. Чувство вины росло, как на дрожжах. Словно небольшая мера закваски попала в чан с подготовленной мукой и водой и всего за пару часов естественным образом сквасила всё. Так что осталось выложить готовое в форму и отправить в жарко натопленную разошедшейся совестью печь.

Измученное лицо плачущего Денни, расстроенное лицо не верящего в подобное предательство Джорджа, замкнутое лицо Снейпа и его недоверчивый, холодный, отвергающий взгляд — вот какие картины сменяли друг друга перед внутренним взором Гарри. С мучительным стоном он стукнул кулаком по столу — чернильница опрокинулась, лужа тёмно-синей жидкости залила столешницу и бумаги, потекла тонкими струйками на пол... Уж точно беда не ходит одна.

Убрав беспорядок на столе и избавившись от испорченного пергамента с начатым домашним заданием по зельеварению, Гарри опустился на колени — хоть попытаться очистить ковёр (Винки звать не хотелось). И замер. У ножки соседнего стула лежала знакомая ученическая сумка.

Неожиданная находка подарила Гарри шанс: вот прямо сейчас, по горячим следам, воспользоваться предлогом и поговорить с Денни ещё раз. И пусть Гарри не слишком хорошо представлял себе их разговор, да и было уже довольно поздно, около полуночи, но желание сделать хоть что-то захватило его целиком. Оставив всё, как есть, включая впитывающиеся в ковёр чернильные пятна, Гарри ринулся из кабинета, едва не позабыв ту самую, подарившую ему новую идею, сумку.

Не сомневаясь и секунды, Гарри опустился на колени перед едва тлеющим камином, бросил в него горсть волшебного порошка и, назвав знакомый лондонский адрес, сунул голову во вспыхнувший огонь. В уютной гостиной горел свет — значит, несмотря на поздний час, хозяева ещё не спали. И хотя Гарри в комнате никого не увидел, но всё-таки прервал так и не начавшийся каминный разговор, чтобы воспользоваться каминной сетью и ввалиться — по-дружески, без спросу — в уютную квартиру над магазином братьев Уизли.

Свечи в бронзовых канделябрах на стенах и в огромной, висящей на цепях люстре освещали просторную комнату. Шоколадные обои, светлая мебель, яркие разноцветные ковры и подушки — место хорошее, светлое, радостное... Или не совсем. На повёрнутом к занавешенному ажурным тюлем окну диване неподвижно сидел Джордж. И радостным (хотя бы немного) или даже привычно-спокойным он не выглядел.

Тихое «Привет!» не развеяло скукожившейся от напряжения тишины.

— А где Денни?

— Спит, — буркнул Джордж, не глядя на Гарри, и тут же спросил: — Ты знал?

Догадаться, о чём спрашивает Джордж, было несложно.

— Нет.

Ни о родителях Денни, ни об его отношениях с Джорджем Гарри не знал. Так что ответил он абсолютную правду.

— Вы поговорили, да? — уточнил Гарри.

Джордж лишь тяжело вздохнул и обхватил голову ладонями, пряча лицо.

Гарри присел рядом, пристроив сумку Денни на маленьком столике. В тишине слышалось тяжёлое дыхание Джорджа и треск пламени камина.

— Я не знал, веришь? Я не думал, что всё так серьёзно. Да, они не явились на свадьбу, но никто из нас не придал этому большого значения. Я думал, ну, просто, его отец, судя по рассказам, довольно нервный и грубый тип, и не слишком-то верит магам. Да и в магию он не верит... Я посчитал, что они отказались присутствовать на нашей свадьбе из-за того, что Денни — ещё совсем мальчишка и выходит замуж за парня. Магглы, тут и спрашивать нечего, и так понятно, что они будут против. А оказывается...

Джордж хлопнул ладонью по колену, смял свою ярко-синюю мантию в кулаке.

— А он оказывается всё это время... И ничего мне не говорил... А я места себе найти не мог, думал, что он так из-за нашей связи мучается... А он... Вот же... Мерлин!

Гарри услышанное нравилось всё меньше и меньше. Да, Денни с Джорджем поговорил. Вот только как поговорил? Денни же одно рассказал, а другое — не менее важное! — скрыл. Хотя, ну кто там знает, как они говорили? Может, к слову не пришлось? Но лучше бы пришлось, чем такое оставлять холодным камнем за пазухой!

— Гарри, да если б он мне об этом раньше сказал, мы бы давно уже к его предкам съездили, всё разузнали бы — и живы ли, и здоровы ли, и можно ли всё назад вернуть. Подумаешь, дезинформаторы поработали. Да я бы к Кингсли сходил, всё бы уже давно решилось. Он бы нам ни за что не отказал.

Джордж тяжело вздохнул:

— Завтра же туда аппарирую. И если с его отцом и матерью всё в порядке, то в аврорат. Нечего с этим тянуть. Да, извиняться придётся. Но уж лучше один тяжёлый разговор, чем жить так... Как же он мог это терпеть, бестолочь малолетняя?

Несмотря на грубость, последние слова Джорджа прозвучали нежно и мягко. Словно он и знать не знал, как же такая удивительная и необыкновенная бестолочь живёт с ним рядом, и не слишком стремился её менять, ломать и наставлять на путь истинный.

— Спасибо тебе, Гарри, что разговорил его. Ты — настоящий друг. Я тебе, сам знаешь, как обязан.

Вскочивший с дивана Джордж, благодарно сжатая обеими руками ладонь Гарри оказались для него последней каплей.

— Джордж, ты это... сядь, пожалуйста, — начал Гарри.

Говорить было тяжело. Да и не о Денни же выкладывать, что да как тот рассказывал. Но и молчать Гарри не мог. Просто не мог!

— Послушай, Джордж, — Гарри старательно подбирал слова. — Я ещё кое-что хотел сказать, то есть рассказать... в общем, посоветоваться. Это личное. Ты опытнее меня, а к Снейпу... Ты и сам можешь представить, как сложно с ним про чувства-отношения говорить.

Джордж кивнул — давай, мол, говори, чего уж там?! — и Гарри продолжил:

— Знаешь, с самой помолвки ни на один день, ни на час меня не отпускают эти идиотские сомнения: то ли я сам чувствую... ну, то, что чувствую, то ли магия мне голову дурит? И я страшно боюсь, что мои чувства к Снейпу — ненастоящие, наведённые, что на самом деле ничего между нами нет. И у меня никак не получается с этим разобраться, об этом с ним поговорить. Понимаешь, Джордж?

— О чём ты, Гарри? — спросил Джордж громко, а потом, вдруг как-то съёжившись и побелев, так что рыжие веснушки стали раза в два ярче, тихо предложил: — Ты говори, говори. Я тебя очень внимательно слушаю.

Гарри вздохнул. Надеяться на Денни, верить, что у него получится встать над страхом и гордостью — нет, такой надежды у Гарри уже не было. Она кончилась, когда Денни ему про родителей рассказывал.

— Мне всё время страшно: вдруг то, что я чувствую — не взаправду? Что это не сердце во мне говорит? Что никакая это не любовь? Что все мои желания и чувства растут из брачного заклинания? Что именно оно определяет мою жизнь? — Гарри старался говорить убедительно. — А если так, то как мне разобраться, что я чувствую? Может, и любовь. А может, и похоть. Да и не мою, а, по сути, наколдованную... Это важно, Джордж. Для меня это очень важно, а как разобраться — не знаю. И мне крайне сложно с таким вопросом к Снейпу подойти, у нас всё совсем не так просто, как выглядит со стороны. Может, ты ответить сможешь? Вы же должны были об этом с Денни не раз и не два говорить. Не может быть, чтобы его, так же как и меня, не трясло и не выкручивало от страха принять за настоящую любовь примитивное колдовство.

Джордж его понял — ничего удивительного: близнецы всегда были очень сообразительной парочкой.

— Нет, Гарри, мы про это с Денни не разговаривали. А раз ты считаешь, что и его это волновать должно не меньше, то... Мы с Денни поговорим, Гарри. Спасибо тебе огромное.

И Джордж попытался сформулировать для Гарри своё понимание крепкой мужской любви в браке.

— Мне кажется, ты не должен накручивать себя, Гарри. А с любовью всё вообще просто: если ты сможешь от секса с ним отказаться, а от него самого — нет, значит, любишь. Просто представь: близости между вами нет, а ты всё равно его видеть хочешь и вспоминаешь целый день, а то и ночью не спишь — о нём думаешь. Самое простое дело, Гарри. И никакой магии.

— А ты? — спросил Гарри тихо.

Джордж улыбнулся.

— Ну да, всё именно так. С тобой вот говорю, а о нём думаю. И всегда так. Я очень тебе благодарен, Гарри. Спасибо за подсказку, а то уже голову сломал, пытаясь его понять.

Гарри вздохнул поглубже. И ещё разок.

— Ты меня не благодари. Я перед тобой виноват очень...

— Ты Денни разговорил.

Слова Джорджа только подхлестнули Гарри завершить начатое, избавиться от стоящей комом в горле лжи.

— Не только. К сожалению. Джордж, я так запутался, так хотел разобраться в себе. А с ним — вовсе ничего такого не хотел, но так получилось... В общем...

Гарри вскочил с дивана. И молчать, и говорить для него было одинаково невыносимо.

— В общем, я Денни поцеловал сегодня. Захотел сравнить ощущения, понять себя, разобраться в себе.

Внезапно потемневшее лицо Джорджа и его чужой, потяжелевший взгляд не добавили Гарри радости.

— И что — разобрался?

Проклятье! Глупые поступки и правда иногда слишком дорого стоят!

— Да. Разобрался.

— И что же? — прозвучало грубо и требовательно.

Гарри вздохнул, принимая как должное сверлящий взгляд Джорджа, его напряжение и злость.

— Я очень виноват перед тобой. И перед Денни. Он не смог отказать мне. Я его упросил... И не вздумай обвинять его в этом!

Вставший с места Джордж, вдруг показавшийся слишком высоким и сильным, покачал головой.

— Я и не собирался обвинять Денни, а хотел спросить: ты определился? Ты разобрался в себе, Гарри? Больше тебе проверять себя не потребуется? С участием Денни, я имею в виду?

— Прости, — только и сказал Гарри.

А в ответ получил короткий кивок хмурого Джорджа.

— Забудем.

Больше здесь делать было нечего (всё, что мог, он уже наделал — вот же проклятие!) и Гарри отступил к камину.

И угрюмый хозяин, и его невесёлый гость молчали. Гарри уже приготовился бросить порошок в весело потрескивающее пламя, когда Джордж задержал его руку.

— Гарри, я знаю, что ты не умеешь лгать своим близким. Потому попрошу, ради тебя. Ты только Снейпу об этих... исследованиях... В общем, ничего ему не говори! Не надо.

Гарри пристально вглядывался в серьёзные глаза Джорджа.

— Тебе, Гарри, не понравится реакция твоего мужа. Я — не Снейп. И то мне хочется открутить тебе голову. А он — просто открутит. Он не простит. Мы все его знаем. Так что не стоит, слышишь? Тебе лучше промолчать.

Гарри хмуро спросил:

— Ты ведь, ну из-за меня, не обидишь Денни?

— Нет, герой-любовник, — усмешка на губах Джорджа вовсе не выглядела весёлой. — За него не бойся. И спасибо, что рассказал. Я правда очень благодарен. А теперь иди...

И Гарри ушёл. Проглотив «...пока я тебя...», донёсшееся до него, когда каминная сеть схватила его за шиворот и бросила в грохочущую и трясущуюся круговерть.

Догадываться о том, что именно сделал бы с ним Джордж, если бы не понял и не простил, не хотелось.

Так же как и вываливаться из каминного нутра прямо на пол гостиной, практически утыкаясь лицом в остроносые щегольские ботинки из драконьей кожи.

«Вот и довелось мне сегодня у него в ногах поваляться», — подумал Гарри, поправляя перекосившиеся на носу очки и неловко оглядываясь по сторонам.

В нескольких футах от ботинок Снейпа расположилась пара босых кривых ног с угрожающе выглядящими толстыми и прочными то ли ногтями, то ли когтями. Одна из ступней нервно притопывала.

«И Винки уже здесь. Наверняка доложила!» — Гарри медленно встал с пола, отряхнул мантию.

Он был готов ко всему — кроме мирного:

— Ещё не спите, Гарри?

— Не сплю, сэр, — ответил Гарри и пояснил: — Я был у Денни с Джорджем, заносил кое-какие вещи. Денни сумку у нас забыл. Ну мы с Джорджем и разговорились о том, о сём...

Он уставился на расположившегося в своём любимом кресле Снейпа: спокойного, даже расслабленного, вовсе не злого.

На маленьком столике возле камина свирепо поглядывающая на Гарри Винки сервировала вечерний, то есть ночной, и вовсе не чай. Чудесный запах достиг носа Гарри — Винки угощала Снейпа горячим шоколадом.

Снейп его опередил:

— Винки, ещё одну чашечку. Без ванили.

Только через полчаса — на третьей чашке теперь уже ванильного шоколада («От ванильного шоколада у Хозяина Северуса хороший крепкий сон и совсем нет кошмаров») — до Гарри начало доходить, почему поведение Снейпа с самого начала показалось ему неестественным. Тот многословно и подробно рассказывал о вечере, проведённом в Малфой-мэноре, о своих неудачных, в который раз, переговорах с Люциусом, посмеивался, немного неуклюже и странно шутил, а потом принялся расспрашивать о причинах гоблинского конфликта в Ирландии и миролюбиво соглашался с доводами Гарри до тех пор, пока он не допустил какой-то грандиозный (в глазах Снейпа) ляп...

Только поднявшись наверх, в свой кабинет за копией гоблинских летописей (доказывать свою правоту всегда лучше аргументированно), Гарри вдруг понял, что Снейп просто-напросто пьян. И как же он сразу не догадался? Но за всё время их совместного проживания это был первый случай, когда Снейп позволил себе лишнего.

«Вот всё и объяснилось», — решил Гарри, спускаясь вниз, чтобы найти подтверждение своим наблюдениям: не дождавшийся его возвращения Снейп мирно спал в кресле.

Таким беззащитно-трогательным и открытым он Снейпа никогда не видел. И вместо того чтобы уйти и по пути приказать Винки позаботиться о хозяине, Гарри уселся обратно на своё место.

Откуда было всё прекрасно видно.

Приоткрытые губы, растрепавшиеся волосы, тени от густых ресниц, разгладившиеся морщинки, красивая линия скул, маленькое ухо с неожиданно пухлой мочкой, длинная, очень бледная шея и острые ключицы в вороте расстёгнутой на пару верхних пуговиц мантии. Такое притягательное лицо, пусть и некрасивое — на чужой взгляд. Да, слишком выдающийся нос и тонкие губы, но...

«Но» заключалось в том, что Гарри мог любоваться им часами. И воспользовался моментом — глядя на мужа, изучая каждую чёрту, споря с самим собой о красоте и уродстве... А потом сдался, ему так хотелось быть ближе. Гарри встал (захрустевшие пергаменты упали на пол, но он не обратил на это никакого внимания) и подошёл вплотную к широкому креслу. Сесть на один из подлокотников, склонившись над спящим, оказалось не сложно. И так хорошо, уже вблизи, смотреть и смотреть — ещё дольше, ещё внимательнее, лаская взглядом.

Дедово проклятие? Или любовь? А может, честное желание?

Гарри не знал ответа. Он всего лишь дышал этим человеком, его силой и изяществом, его неприступностью и ранимостью, им самим, каждой его чертой.

Мог ли Гарри придумать все те тысячи привлекательных особенностей, которые сейчас слились в один чертовски притягательный образ? Наверное. Но отделить зёрна от плевел было не в его силах. Гарри смотрел и видел прекрасного, во всех смыслах слова, человека. Он не мог относиться к Северусу иначе, не мог удержаться, не мог не желать.

А тот всё спал, спокойно и безмятежно. Смотреть на него и ничего не делать, становилось всё тяжелее.

Гарри отвёл прядь волос от лица мужа, поправил заломившийся воротничок мантии, решился и, едва дыша, коснулся ладонью вдруг оказавшейся не гладкой, а немного колючей щеки.

Нет, не один Гарри оказался виноват в том, что произошло дальше. Точно, не один. Снейп не должен был напиваться в гостях у Малфоев и засыпать в гостиной. Ему не стоило выглядеть так беззащитно и открыто. Нельзя быть таким чувственным, таким притягательным. Тут бы и ангел не удержался. А Гарри ангелом не был. Только не сегодня.

Его сердце колотилось громко и безудержно. Казалось, оно было готово выскочить из груди. Голова кружилась. В горле пересохло так сильно, что, казалось, его жажду не утолит целый океан. Гарри несколько раз облизал губы, не отводя взгляда от других: таких близких, тонких, бледных, всегда тёплых и очень нежных, слегка, и так многообещающе, приоткрытых.

И Гарри их поцеловал. Упёрся ладонью в спинку кресла, наклонился над спящим, прикоснулся сомкнутыми губами и застыл, ожидая, когда небо упадёт на землю. Но ничего не дождался, ни грома, ни молний, ни Авады в лоб, ни даже дрожи ресниц. Только лёгкое дыхание — шоколад, виски, Северус — согрело Гарри. И плотина рухнула: чувства смели разум напрочь.

Безрассудно забыв обо всём, отбросив всякий страх быть застигнутым и оттолкнув подальше ошеломлённо заткнувшуюся совесть, Гарри целовал своего мужа, гладил лицо, волосы, плечи, ещё и ещё, содрогаясь от гудящей внутри трепетной нежности, кружащей голову, шумящей в крови... пока Северус не пошевелился, что-то бормоча во сне.

Сердце отпрыгнувшего на середину комнаты взъерошенного, покрасневшего до корней волос Гарри чуть не разорвалось. Руки, бесстыдные, бесчестные, только что обнимавшие и ласкавшие, тряслись. Тело ныло тугой, взведённой донельзя тетивой. Губы горели.

Северус спал безмятежно. Улыбался во сне.

Гарри несколько раз глубоко и шумно вздохнул, сжал кулаки.

Он хотел ответов — и теперь имел их в избытке.

Один вид Северуса, одно касание к нему стоили всех объятий и поцелуев Денни, кого угодно другого. Можно ли сомневаться?

Появившаяся как из-под земли подозрительно довольная и ухмыляющаяся Винки избавила Гарри от необходимости решать, что делать дальше. Нельзя оставлять Северуса спящим в гостиной — в кресле так неудобно, да ещё и в ботинках... Винки решила всё за Гарри, отлевитировав любимого хозяина прямо с креслом в его комнаты.

Гарри и самому давно пора было ложиться спать. Вот только: какой тут сон?

В своей спальне, переодевшись в пижаму и расположившись за задёрнутым пологом удобной кровати, Гарри сражался и проигрывал тугому и голодному возбуждению. Привычная ситуация — одиночество, защищённость, приглушённый свет — сейчас только добавляли острого перца в горячее варево из вовсе не светлых и чистых чувств, желаний и ощущений, болезненно-ярких воспоминаний.

Правильно было бы удержаться. Но сегодняшняя ночь росла из вечера далеко не лучших поступков. И с губ Гарри сорвался первый, едва слышный стон — знак разрешения, позволения себе чудить столько, сколько душе угодно.

Всё ещё горящие на губах поцелуи и память о поцелуях с Денни вот на этой самой кровати, возможный гнев Северуса, если бы он узнал о тех, украденных у него, или этих, подаренных Гарри другому... В фантазии Гарри на месте Винки, заставшей их с Денни, вдруг оказался Северус — с искажённым злостью лицом, с развевающимися, словно на ветру, волосами и мантией. Но вместо того, чтобы гордо уйти, как наверняка бы и было, Северус вдруг властно притянул своего неверного мужа в объятия. А потом смыл всякую память о растворившемся в никуда Денни жёсткими поцелуями-укусами, беззастенчивыми и жадными прикосновениями. И вскоре уже темноволосый сильный и неумолимый мужчина вдавливал Гарри в матрац, не оставляя ни единого шанса выбраться из-под себя или возразить. Или пожелать возразить. А потом прикоснулся, как Денни, но совершенно не так...

Пижамные штаны уже давно были стянуты и отброшены куда-то вниз, куртка расстёгнута. Рука Гарри уверенно скользила там, где это было необходимо. Резкие толчки, рывки, приоткрытый рот, истекающее горячее хриплое дыхание, нарастающая дрожь тела... И этого всего было мало. Того, что он сейчас чувствовал, было слишком мало! Гарри хотел больше, много больше!

Сгорая от стыда и возбуждения, Гарри подтянул ноги, согнутые в коленях, повыше, изогнулся и коснулся себя там, где ни разу и никогда до этих самых пор и не думал касаться с такой целью.

Гарри прекрасно знал, что именно ждёт его, если он примет то самое решение. Он знал, что множество волшебников и магглов получали удовольствие и творили любовь таким способом. Тот же Денни без тени стыда и недовольства или страха, но, наоборот, признавая острое наслаждение, упомянул, что ему безразлично, как быть, сверху или снизу, когда он с мужем.

А с Северусом... Гарри хотел бы конечно, но не верил, что такой невыносимо гордый человек позволит ему хоть однажды взять верх. С ним — значит, всегда снизу, значит, открыться перед ним полностью, позволить обладать собой, принимать его в себя.

Такие мысли должны были пугать, но, что совершенно нелогично, только распаляли всё больше и больше, и Гарри уже стонал, не переставая, ёрзая на жарких простынях, а его рука двигалась всё быстрее и быстрее.

Невольно Гарри сравнил собственную горячую и пульсирующую толщину, толкающуюся во влажную, скользкую ладонь, и размеры судорожно сжатого отверстия, которое он, сгорая от смущения, гладил, но в которое не пытался проникнуть даже кончиком пальца — таким маленьким оно ему казалось. Нет, Гарри даже не мог представить, каким образом в него может войти что-то подобного размера. Это казалось невозможным.

А ещё безумно стыдным. Но от этого, не менее желанным.

Мог ли он думать о таком? Представлять себя отдающимся, наслаждающимся собственным поражением? Согласен ли был разрешить другому мужчине проделать с ним все возбуждающие вещи, описанные в книгах? Позволено ли было ему желать от Северуса нежности и внимания, поцелуев и ласк, заботы и любви — настоящих отношений?

В фантазии всё это было возможно, всё было позволено, и вскоре тягучие белёсые нити украсили живот Гарри — он кончил, выгибаясь на кровати, задыхаясь, как никогда до этого остро чувствуя наслаждение и собственное одиночество. А теперь расслабленно лежал, пытаясь отдышаться и забыть поскорее стоящие перед глазами откровенные видения и свои хриплые крики:

— Северуссссс... Северус... Северус...

Да, его тело могло получать сколько угодно удовольствия от собственной руки. Он, при изрядной смекалке и воображении, мог представить себе более глубокие формы самоудовлетворения. Но ничто из этого не могло дать ему того, о чём он мечтал, чего хотел всей душой.

Всё должно быть не так! Если уж его тело жаждет такого внимания, обуреваемо такими потребностями, то дать ему освобождение своими силами — не более чем игра в кошки-мышки с самим собой.

Ему нужен другой, второй, его... И искать среди толпы чужаков нет нужды.

Гарри уже знал его имя, внешность, характер и историю. Его второй рядом. Но и так же далеко, как если бы был на другом краю света.

Кончено. Сомнений больше нет. Да, он готов признать поражение. С Северусом он бы пошёл до конца. Согласился бы принадлежать ему, позволил собой обладать, отдавался бы, забыв о мужской чести.

Вот только ждёт ли Северус его согласия, хочет ли быть с ним? Нужен ли ему Гарри Поттер?

Потому что — Гарри был в этом абсолютно уверен — несмотря на все разрешения и позволения «решать», он никогда не подойдёт к той двери, не постучит в неё и не скажет:

— Возьми меня, Северус. Я — твой. Я хочу быть твоим.

Просто потому что и у Гарри есть гордость. И нельзя вдруг переступить невидимую черту между ними, ту черту, которую Снейп каждый день и час очерчивает своею холодностью и откровенной демонстрацией нежелания этого шага со стороны Гарри. И пусть они оба свободны...

Но разве я настолько жалок, чтобы умолять о сексе?

Нет. Выхода нет.

И Гарри придётся и дальше просыпаться на влажных, пряно и остро пахнущих простынях, может, и долгие годы, пока наконец он не обретёт по-настоящему любимого и влюблённого в него человека. Иначе с ним будет то же самое, что и с Денни, который бьётся пойманной птицей в петле насилующей его душу магии.

Нельзя соглашаться на секс без любви. И требовать его от другого, пусть и любя. Безответно.

просмотреть/оставить комментарии [1217]
<< Глава 35 К оглавлениюГлава 37 >>
октябрь 2020  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

сентябрь 2020  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.10.27 20:07:33
Работа для ведьмы из хорошей семьи [10] (Гарри Поттер)


2020.10.24 18:22:19
Отвергнутый рай [25] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.10.22 20:24:49
Прячься [5] (Гарри Поттер)


2020.10.22 20:10:23
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2020.10.19 00:56:12
О враг мой [106] (Гарри Поттер)


2020.10.17 08:30:44
Дочь зельевара [196] (Гарри Поттер)


2020.10.16 22:49:29
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.10.13 02:54:39
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 18:14:55
Глюки. Возвращение [239] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 00:13:58
This Boy\'s Life [0] (Гарри Поттер)


2020.09.29 19:52:43
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2020.09.29 11:39:40
Змееглоты [9] ()


2020.09.03 12:50:48
Просто быть рядом [42] (Гарри Поттер)


2020.09.01 01:10:33
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2020.08.30 15:04:19
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.08.30 12:01:46
Смерти нет [1] (Гарри Поттер)


2020.08.30 02:57:15
Быть Северусом Снейпом [258] (Гарри Поттер)


2020.08.28 16:26:48
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.08.26 18:40:03
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.13 15:10:37
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.08 21:56:14
Поезд в Средиземье [6] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.26 16:29:13
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.07.24 19:02:49
Китайские встречи [4] (Гарри Поттер)


2020.07.24 18:03:54
Когда исчезнут фейри [2] (Гарри Поттер)


2020.07.24 13:06:02
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.