Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

С точки зрения Беллиатрисы Блек, Молот Ведьм - легкий бдсм

Список фандомов

Гарри Поттер[18267]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12354 авторов
- 26925 фиков
- 8406 анекдотов
- 17039 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 13 К оглавлениюГлава 15 >>


  Консерваторы

   Глава 14. Вам этого довольно, мистер Поттер?
Зелёные колючие искры прошуршали по чёрному нутру топки большого камина и исчезли в трубе. Всё стихло.

Удивительное дело, на этот раз путешествие по каминной сети прошло для Гарри благополучно — он не только не упал по прибытии, но даже не измазался в саже. И всё благодаря поддержке человека, чувства Гарри к которому в этот момент были пьянящим коктейлем из ярости, бешенства, обиды, жгучей ненависти, застарелой неприязни и пульсирующего белым желания. И Гарри жадно пил этот отравленный опытным зельеваром напиток из чаши воспоминаний о только что испытанном унижении в ателье.

Бурлящие чувства и не думали утихать. Не имело никакого значения то, что из крепких объятий, в которые Гарри попал вопреки собственной воле, его освободили сразу же, как только волшебное пламя схлынуло и круговерть каминов перед глазами закончила свою пляску. Ничто не имело значения, кроме желания разорвать слизеринского ублюдка на мелкие кусочки. Чтоб тот на своей шкуре почувствовал страсть «горячего мальчика»!

Гарри глубоко дышал, не двигаясь с места. Он понимал, что успокоиться необходимо. Другое дело — как это сделать. Стоять на месте, дышать и молчать. Ну и что, что в камине? Всё лучше, чем пытаться разорвать Снейпу глотку собственными зубами...

Ещё несколько минут разглядывания кирпичной кладки, и уверенная рука вцепилась в его плечо и вытащила на свет Божий. Или не совсем на свет... Нет, точно не на свет!

Вопрос: «Куда мы прибыли?», — как и прочие слова (Гарри всё же удалось немного успокоиться — по крайней мере, уподобляться Нагини он передумал), так и не был произнесён. Всё смыла стихия, разгулявшаяся за большим, почти во всю стену, зачарованным окном просторного кабинета, где они оказались.

Там, за несуществующим оконным стеклом, неистовствовало море. Вовсе не голубое. Серое. Огромные волны старались сокрушить вздымающиеся над ними чёрные скалы. С яростью волны открывали свои гигантские рты, пытаясь пожрать ненавистный камень, но терпели неудачу раз за разом и, захлебываясь пышной белой пеной, в абсолютном безмолвии падали вниз. Чтобы, собрав силы, нападать вновь и вновь. И не было видно конца и края этой бессмысленной войне.

Зрелище завораживало, и Гарри с трудом отвёл взгляд, осматриваясь.

Два кресла у камина. Диван у дальней стены. Посреди комнаты — длинный стол тёмного дерева с множеством жёстких стульев с резными спинками. Вся видимая поверхность стола занята бумагами. Аккуратно сложены папки, подшивки газет, какие-то книги, батарея пергаментных свитков с разноцветными бирками. Ещё один стол приставлен к торцу первого, так что вместе они образуют букву «Т». Второй стол — по размеру много меньше первого, чисто убран, тёмный, почти голый: бронзовый канделябр, чернильница с пером и лишь в центре — стопка документов. Шкафы, шкафы, шкафы, забитые книгами в тёмных кожаных переплётах. Их так много, что светлых неярких стен почти не видно — и комната, освещаемая лишь тусклым светом бушующего моря, кажется тёмной. Ни одной картины. Ни одной безделушки. Ничего личного. Всё строго, голо и безжизненно. И вечный бой стихий за зачарованным окном.

Догадаться, кому принадлежит этот кабинет, было совсем несложно. Удивляли два факта — полное отсутствие слизеринских цветов и банок с ингредиентами. А ещё — море.

Хозяин кабинета уже сидел у рабочего стола и просматривал бумаги. Некоторые из них удостаивались длинной витиеватой подписи поскрипывающим пером, большинство же откладывалось в сторону. Профессор внимательно вчитывался в документы и на Гарри не обращал ни малейшего внимания.

Что Гарри не устраивало. Совсем! Ублюдок должен ему, как минимум, извинения. Горячие!

Но тот не дал Гарри высказаться — оборвал на первом же звенящем «Сэр!»:

— Извольте обождать. И не крутитесь под ногами. Сядьте где-нибудь. И помолчите десять минут, — Снейп даже не удосужился оторвать от бумаг взгляд. Продекламировал всё это сухо. Подал команду и ждёт повиновения Гарри — словно тот щенок!

У Гарри перехватило дыхание...

В дверь тихо постучали.

В ответ на разрешение войти из-за приоткрывшейся двери появилась половина лица Перси Уизли. Тот ещё раз осведомился, разрешается ли профессора побеспокоить, и лишь затем, получив второе разрешение, вошёл целиком. За ним следом летела куча бумаг. Гарри он приветливо кивнул, но и только. Всё внимание Перси было направлено на своего непосредственного начальника.

Вот принесла нелёгкая! Как же он не вовремя!

Но объясняться со Снейпом при посторонних... Ну уж нет! И Гарри затолкал вырывающийся гнев внутрь себя.

Следующие полчаса он провёл, наблюдая за работой главы Визенгамота и его секретаря. Как оказалось, Гермиона была права, говоря о том, что работа эта... странноватая. Они работали очень слажено. Снейп вручил Перси стопку подписанных бумаг. И сразу же получил новую — ещё больше прежней. Разговор крутился какими-то намёками и огрызками. Обсуждалось множество дел. В том числе Гарри не раз и не два споткнулся на фразах наподобие: «Нет, к Кормайклу, мистер Уизли, вы занесёте эти документы часа в четыре, не раньше. Меньше шансов, что тот вообще станет их читать» или «К заседанию это заявление размножать для всех не стоит. Вы просто зачитаете его, опустив второй и четвертый абзац».

К концу этого получаса Гарри понял, что Амбридж с её знанием инструкции № 1215/16 от 31 октября 1998 года — это запинающаяся на каждом слове первоклашка перед Перси Уизли, который сыпал зубодробильными номерами и пунктами инструкций, законов и актов так самозабвенно, что Гарри стало интересно — спотыкнется ли он хоть раз. Что неудивительно — не спотыкнулся. Сияющее лицо Перси ясно показывало, что борьбе за толщину дна котлов найдена крышесносная, на взгляд Перси, замена. Он купался в море крючкотворного словоблудия. И обожал каждую из упомянутых инструкций, помня их до запятой.

Глава Визенгамота беззастенчиво пользовался знаниями своего секретаря и его страстной любовью к тому, что Гарри окрестил бы макулатурой и спалил бы прежде, чем бросить на этих пыльных монстров второй взгляд. Но, что интересно, несмотря на то, что Снейп, что было очевидно, испытывал к нормативным актам ту же «любовь», что и Гарри, а также то, что Перси — гриффиндорец, это абсолютно не мешало их слаженному общению. Перси усердно размахивал бумажным клинком, Снейп писал ядовитыми чернилами.

Лишь Гарри бездельничал, наблюдая за их играми издали, слушая вполуха — обдумывая предстоящий разговор. Он сидел в кресле, которое предварительно развернул так, чтобы видеть Снейпа. И неистовое море, сражающееся с несокрушимыми скалами. Чем больше проходило времени, тем более символичным казался вид за окном. И эти символы Гарри не нравились. Вовсе. Но верить им, походя на Трелони, которая во всём видела длинную руку Госпожи Судьбы, он не собирался.

Гарри было что сказать. Очень много. Отношение Снейпа. Его неуважение. Его игры. Его оскорбительные намёки. Его деньги... И Гарри хотел, чтобы этот невыносимый... человек его выслушал. Так — нельзя. Нельзя так! Снейп должен согласиться! Иначе во всём этом просто нет никакого смысла!

«Я должен вести себя так, чтобы он меня выслушал!» — уговаривал Гарри самого себя, вспоминая вчерашнюю беседу и навязшие на зубах мантры о спокойствии и вежливости. Помогало плохо. Вместо открытого столкновения ему придётся мучиться за столом переговоров. Если вторая сторона вообще захочет за этот стол сесть.

Вскоре передышка кончилась.

— И последнее, сэр, — докладывал Перси. — Отдел Амбридж прислал вам проект договора об опеке три дня назад. Как вы и просили, я его внимательно просмотрел. Все отклонения от стандартного договора отмечены красным. Никаких существенных отличий с учетом внесённых изменений там нет.

С этим Перси вручил Снейпу свиток пергамента и покинул кабинет, унеся бумаг больше, чем принёс.

Теперь настала очередь Гарри, и он не собирался её никому уступать. Даже бумагам. Даже тем бумагам, что имели отношение к его дальнейшей судьбе. Если разговор не получится — ему не понадобится этот договор.

Он встал с кресла, решительно подошёл к длинному столу и сел, отодвинув стул почти бесшумно (ковёр с коротким ворсом заглушил все звуки). Гарри молчал. Профессор всё ещё что-то писал, и Гарри предоставлял ему время закончить.

Гарри знал, чего хочет, и намеревался этого добиться. Все предыдущие попытки обернулись неудачей. И он не собирался брать пример с безмозглого моря, что веками сражалось с тёмными скалами, но так и не заставило их сдвинуться со своего места. Должен быть другой путь.

«Если я опять сорвусь, то проиграю, — крутились мысли по наезженной колее. — Потому — не срываться. Только не срываться! И никакого крика. Спокойно... Не давать ему увести разговор в другую сторону... Что ещё?.. Ах, да! Не забыть проклятое «сэр»... Я заставлю его наконец отнестись ко мне по-человечески!»

Услышат ли его, соизволят ли дать ответ, он не был уверен, но надо же было с чего-то начинать.

— Почему вы ничего не объясняете мне, сэр? — спросил Гарри, дождавшись, чтобы профессор отложил очередной пергамент со своей резолюцией.

Его ожёг взгляд тёмных глаз. Следующей бумаги Снейп так и не взял. Он выпрямился так, будто аршин проглотил, и уставился на Гарри, не отвлекаясь более ни на что.

— Вы могли бы рассказать заранее, куда мы направляемся, а не тянуть меня за собой, словно щенка на поводке, — пояснил Гарри свою реплику и добавил, чуть не позабыв и в последний момент спохватившись: — Сэр!

Зельевар молчал. Но и Гарри — тоже, ожидая ответ на свой вопрос. Он очень старался быть вежливым. И терпеливым.

— А вы, мистер Поттер, задали мне хоть один вопрос? О цели наших сегодняшних визитов? О том, куда и зачем мы собираемся и как вам там себя вести? — Снейп говорил тихо, бесстрастно. — Или, как и всегда, в вас взыграло самомнение, и вы, мистер Поттер, посчитали ниже своего достоинства задать такие элементарные вопросы? Или промолчали по недомыслию? Или решили, что я — ваша персональная нянька, которая должна вам разжевать всё и вся?

Гарри опешил. Эй! Это уж и вовсе несправедливо — обвинять его, Гарри, в том, что Снейп молчал и ничего не объяснял! Да тот никогда на памяти Гарри на вопросы не отвечал! Ну, может, только в последнее время... Но и то — не на всё! Не на всё ведь!

— Но... это вы ничего не сказали, сэр! Вы ничего не объяснили, сэр! — стараясь удержаться от крика и всё же повысив голос, воскликнул Гарри.

Ожидать ответ ему пришлось очень долго. Так долго, что он наконец заметил то, на что давно следовало обратить внимание: рука Снейпа, такая бледная на фоне тёмного дерева стола, вцепилась в край столешницы, словно тот пытался удержаться от чего-то. А это был ничего хорошего не предвещающий признак. Но ведь Гарри был вежлив! И он не забыл проклятое «сэр»! Чего же этот гад злится?!

Но, очевидно, профессор нашёл повод. Он явно успел уже к чему-то в словах Гарри придраться, и его губы сжались в плотную тонкую линию. Но не заорал. Хотя то, что хотел заорать, было большими буквами написано на его надменном лице.

— Мистер Поттер, впредь, ежели вы пожелаете что-либо узнать — настоятельно предлагаю вам спрашивать. Задавать вопросы... Вам это понятно, мистер Поттер? — ещё тише произнёс Снейп, но так, что Гарри чувствительно укололо каждое его слово.

На лице профессора застыла равнодушная гримаса, и лишь глаза выдавали его гнев, сверкая недобрым огнём. Но рука так и осталась на столе — неподвижная, мертвенно-белая, впившаяся в ни в чём неповинное дерево.

— Отвечайте мне! — скомандовал Снейп уже громче.

— Понятно, сэр, — проворчал Гарри, отводя взгляд от такого спокойного зельевара, что поднеси зажжённую спичку, и тот взорвётся.

— Что вам понятно, мистер Поттер? — спросил зельевар жёстко. — Учитывая, что именно вы изволили спросить у меня только что, мне лично непонятно, что конкретно вы поняли. Потому потрудитесь объяснить поподробнее ваше понимание, мистер Поттер!

Гарри скрипнул зубами. Он прекрасно понял, что тирада Снейпа переводится как любимое: «Поттер, вы — идиот!». Только теперь, по каким-то непонятным причинам, тот считает нужным маскировать своё мнение множеством слов. Если честно, так было даже хуже, чем раньше. Много хуже. Оскорбления можно было отбить сходу. А такое вот обращение... Когда Снейп разговаривает с ним, как с несмышленым младенцем!.. Как с недоумком, которому требуется всё разжевывать!.. Это так унизительно! Это стыдно!.. Так и непроизнесённое слово «идиот» скользким змеем пробралось внутрь Гарри и на дереве его самооценки ядовитыми клыками впилось в здоровый плод уверенности в себе и своей правоте.

Ох, книзлова печёнка! Во что же он вляпался!

— Я должен задавать вопросы, если мне что-то непонятно, — прошипел Гарри сквозь зубы и добавил зло, опять чуть не позабыв: — Сэр!

— Дальше! — потребовал Снейп резко.

«Да что дальше-то?..» — промелькнуло в голове, но Гарри всё же нашёлся, что сказать, очень стараясь быть вежливым и не закричать:

— Понятно, что я должен быть послушен, притворяться влюблённым, задавать вопросы, если мне что-то непонятно... И что вы, сэр, не являетесь тем человеком, который пойдёт мне навстречу. Вы, сэр, — не тот, кто объяснит мне то, что мне просто необходимо знать. Вы, сэр, — не тот, кто сделает хоть что-то просто так, не вымучив меня, не вывернув меня наизнанку. Не в ваших правилах, сэр, предупредительность и обычная забота о том, кто может и не подозревать, какие вопросы следует задавать. И, вообще, можно ли, разрешено ли задавать эти самые вопросы... И ещё я сделал вывод, что вы, сэр, в любом случае, неважно, моя вина или нет, — найдёте, как ко мне придраться, и во всём и всегда я буду перед вами виноват! Как сейчас оказался виноват в вашем молчании! Сэр!

Всё. Он сказал. Он наконец сказал! Не прокричал, не прошептал, а именно сказал! И чего ему стоило не сорваться и не проорать это всё, лишь бы высокомерный гад его выслушал!.. Но он справился. Он его сделал!

Снейп вскочил. Бледное лицо его ещё больше побелело.

Гарри поднялся тоже. Он ждал разноса, но не жалел о сказанном. Ни секунды не жалел. В конце концов надо, обязательно надо, жизненно необходимо поставить зарвавшегося наглеца на место. Не всё ему издеваться над Гарри!

Но крика Снейпа Гарри почему-то так и не дождался.

Профессор и шагу от своего стола не сделал, только скрестил руки на груди. Узкие ладони серебряными браслетами охватили предплечья. И ни одного движения больше. А лицо — маска бесстрастная. И не то, что не говорит... Не дышит он, что ли?

Так и стояли оба, ждали чего-то.

«Может, того, чтобы Снейп вспомнил, что он живой человек, а не дементор недоделанный?» — стоило Гарри так подумать, как застывшая статуя ожила.

— Вы, мистер Поттер, необычайно... самоуверенный молодой человек, — едва слышно заговорил Снейп, прожигая Гарри своими холодными словами и пристальным горящим взглядом. — Вы избалованы излишним вниманием к себе. Вы привыкли, что окружающие носятся с вами, как с неразумным дитя. Крикливым, невоспитанным и требовательным к своей особе дитя. Так вот — не отношу себя к тем, кто вольётся в вашу свиту и будет, как и всё, носиться с вами... Этого не будет. Вы — взрослый человек. Повторяю, вы — взрослый человек. И у меня нет причин относиться к вам иначе, чем вы того заслуживаете. Чрезвычайные обстоятельства заставили меня уговаривать вас принять мою помощь. И эта ситуация для меня куда менее приятна, чем для вас...

— Да что вы, сэр? — воскликнул Гарри, сдерживая рвущийся наружу истерический смех. — Вы считаете, что для меня этот брак — манна небесная?

Маска подёрнулась рябью. А что под ней? Шторм какой силы?

— Нет, не считаю, — процедил Снейп, а его губы двигались словно деревянные. — Но и ничего страшного в нём не вижу!

Гарри едва не задохнулся от возмущения. У него просто не было слов! Ничего страшного он, видите ли, не видит!

Снейп же сдвинулся с мёртвой точки у своего стола. Несколько рваных шагов почти сразу сменились стремительной походкой. Пространство позволяло, и профессор принялся ходить вдоль стены с окном, вперёд и назад, так, что каждый резкий разворот заставлял полы его мантии эффектно взлетать.

Через какое-то время Снейп, не прерывая своей «прогулки», невозмутимо продолжил, будто и не было долгой паузы:

— Этот брак — формальность. Мы оба это признали. Вы сохраните всё — свободу, собственность, магию, будете постоянно находиться под моей защитой, будете оберегаемы мною, моим именем, моими связями от тех, кто уже нацелился сломать вас и выкинуть из этого мира, как негодную игрушку. Вы проживёте эти два года со мной — или больше, если того потребуют обстоятельства — и сможете научиться многому. Если захотите. Если приложите усилия. Но сделать из меня вашего надсмотрщика, который с плетью будет стоять над вами и заставлять заниматься, вам не удастся. Этого не будет. Но если вы захотите учиться, то помощь вы получите. Кроме того, я не собираюсь ограничивать ваше общение больше необходимого...

— Так вы всё же сделаете это, сэр?

Снейп остановился и заявил чётко и громко, подчёркивая каждое слово:

— Я, мистер Поттер, не тот человек, который обрадуется званию рогоносца. Это, надеюсь, понятно. Потому романтические привязанности вам следует отложить на тот период своей жизни, когда вы будете свободны, — и, заявив это, ублюдок принялся вышагивать уже вдоль шкафов, совершенно не интересуясь реакцией на свои слова.

— А вы сами...

Фраза осталась незаконченной — возмутиться несправедливостью Гарри не дали. Снейп остановился так резко, будто кто-то наступил (или объявил о намерении наступить) на его любимую мозоль.

— Желаем обсуждать мою личную жизнь? — голос Снейпа прозвучал хрипло.

Гарри такого желания не испытывал. Поговорить с Чарли — это одно... Хотя... Господи, ну кто может любить этот ходячий кошмар? Какая там любовь? К кому — вот к нему? Да к нему же приблизиться страшно! Он же испепелит или заморозит, а уж выест все внутренности своим ехидством — непременно. И ещё останешься виноват! Сам! А зачем приближаться, всё сразу понятно и для дураков даже табличка нацеплена: «Не влезай — убьёт!»?

Снейп молчание Гарри понял правильно.

— Вы будете хранить верность! — у Снейпа не было и тени сомнений. — И притворяться моим возлюбленным супругом... Вы всё же справились с ролью — тренировка в ателье засчитана успешной. Так что теперь знаете, как играть впредь.

— И впредь? Играть в любовь? Притворяться? Так, как это было у Малкин? — взвился Гарри. — Я так не смогу! Два года подобных пыток! Вы же знаете, что происходит! Да я теряю рассудок, оказываясь рядом с вами! Это проклятое кольцо сводит меня с ума!

Снейп замер в середине движения и повернулся к Гарри так резко, что полы его мантии взвились. Профессор успел сделать несколько шагов к нему, прежде чем Гарри закричал:

— Да остановитесь же!

Удивительно, но его послушались.

— Это пройдёт, Поттер, — сказал Снейп, разглядывая Гарри с расстояния нескольких шагов. — Вы сильный маг. Кольцо лишь фокусирует вашу силу и перенаправляет на самого себя. Чем больше ваше сопротивление, тем более сильному магическому воздействию вы подвергаетесь. Это безопасно для вас, так как является действием именно вашей магии. И это — пустяки. Всё закончится после того, как будет совершён ритуал свадьбы. Модернистский обряд не предполагает воздействие заклинательной части ритуала на сексуальную связь. Потому я утверждаю, что страдать тут не о чем — до свадьбы потерпеть эти явления можно. Я же терплю.

— Что?.. Как?.. И вы тоже?.. — произнёс Гарри полузадушенным голосом. Информация, что это когда-нибудь прекратится, не выдержала конкуренции: Гарри заметил, что кольцо на пальце Снейпа — точно такое же белое и широкое, как у него самого, — неярко, но светится. — Вы что, тоже?..

И Гарри попятился от Снейпа подальше, не сводя с его кольца взгляда. Сзади оказался стол. И несколько запечатанных пергаментных свитков вдруг покатились по ковру.

— Но вы ведь ведёте себя не так, как я, — Гарри не узнал бы своего хриплого голоса, если бы ему было дело до того, как и что он говорит. Всё заслоняла ужасающая мысль о том, что Снейп его хочет.

Тот же лишь покачал головой, глядя на Гарри, но ответил:

— Я старше вас, и сексуальность не является доминантой моей жизни. В отличие от вас, что в вашем возрасте естественно. Кроме того, ваша магия... — пауза была долгой. — Вы... Потенциально, вы сильнее... — нехотя закончил Снейп.

Гарри молчал, стараясь дышать медленно.

Снейп устало сказал:

— Я не буду прикасаться к вам... без крайней на то необходимости. Вам этого довольно, мистер Поттер? — и отвернулся от Гарри, уставившись в зачарованное окно.

Гарри этого довольно не было. Единственное, что его устроило бы целиком и полностью — это отсутствие любой связи между ним и Снейпом, любых прикосновений, разговоров, общения... Всего! Он не хотел этого брака целиком и полностью. И это было единственное, что его бы устроило, что ему было бы довольно.

— Мистер Поттер, — заявил Снейп на его эмоциональную тираду, — вы можете хотеть, что угодно. Но обстоятельства таковы, как есть. Меня же до глубины души поражает то, что человек, пошедший на самопожертвование ради избавления от Тёмного Лорда, сейчас вовсю притворяется неразумным ребенком. Да, ситуация такова, что вам необходима моя помощь. Так воспользуйтесь ею. С умом! С умом! Не вынуждайте меня тащить вас за собой. Идите сами рядом столько времени, сколько нам придётся пройти вместе для достижения цели.

— Какой?..

— В вашем случае — обретения свободы. Разве этого мало, чтобы приложить должные усилия? И быть хоть немного благодарным за помощь?

Они замолчали, стоя друг напротив друга. Гарри смотрел на Снейпа и видел на его, как и прежде, невозмутимом лице следы усталости и разочарования. Внезапно ему стало как-то не по себе. Он похолодел. Снейп на его памяти никогда ни с кем так не разговаривал. Он уговаривал Гарри, успокаивал его, давал обещания, объяснял. Он вообще не был похож на Снейпа. Он был человечным с Гарри. Будто Гарри был не Гарри... и Снейп был не Снейп.

— Простите, сэр, — выдавил из себя Гарри.

Снейп молчал, глядя на Гарри своими непроницаемо чёрными глазами. И по его лицу было невозможно догадаться, о чём он думает.

— Я принимаю ваши извинения, мистер Поттер, и надеюсь, что подобного рода разговор между нами происходит в последний раз, — он помолчал ещё мгновение и продолжил: — Думаю, нам стоит договориться между собой ещё раз, объявить правила игры. Только помните, что жизнь — это не шахматы и тем более не квиддич. Она сложнее, и не всё в правила вписывается... Начните. Я хочу услышать их от вас.

Гарри собрался с мыслями, пытаясь найти правильные слова. Но ни на секунду его взгляд не отрывался от нового нереального Снейпа, вдруг откуда ни возьмись подменившего саркастичного и язвительного ублюдка, что с таким наслаждением разобрался бы с Гарри за каждое произнесённое им в этом кабинете слово.

— Я послушен вам. Это означает, что я выполняю ваши приказы, пожелания и прислушиваюсь к вашим советам. Но в ответ вы, сэр, не злоупотребляете моим послушанием, не пользуетесь своими приказами, чтобы унижать меня, и вежливы со мной. И ещё вы объясняете свои приказы, если они мне непонятны. И я имею полное право возражать и спорить, если не согласен с вашим мнением.

Ни тени неудовольствия не мелькнуло на бледном лице профессора.

— Перевожу. Обоюдное уважительное, вежливое отношение. Послушание с вашей стороны. Объяснения с моей стороны. Принимается.

Гарри удивился столь быстрой реакции Снейпа. И поспешил продолжить:

— Я буду притворяться влюбленным в вас. Но вы не будете злоупотреблять, не будете пользоваться этим, чтобы унижать меня перед другими людьми. И этих демонстраций должно быть как можно меньше, — и он добавил запоздалое: — Сэр.

Снейп невозмутимо кивнул.

— Мы оба будем работать над безупречным имиджем нашего брака. Демонстрация влюбленности и фактическая верность с вашей стороны. Уважительное отношение к вам — с моей.

Гарри помолчал. Самое главное было сказано. Ясно, понятно и легко. Как в квиддиче. Но остались мелочи, и он уже чувствовал, что именно они станут кучкой камней преткновения.

— У мадам Малкин вы заплатили за меня. Я хотел бы вернуть вам потраченное. Сколько я вам должен, сэр? — самое болезненное стало самым первым.

— Мистер Поттер, — начал Снейп и остановился. Очевидно, ему потребовалось время сформулировать свои мысли. — Я не приму от вас никаких денег... Да слушайте же в конце концов! Тут есть два обстоятельства. Во-первых, я покупал одежду не столько вам как Гарри Поттеру, сколько — как своему юному супругу. Так же как и в дальнейшем буду обеспечивать вас всем необходимым... Подождите! Так гласит закон. Чтобы не было злоупотреблений при назначении опеки, состояние опекаемого должно оставаться неприкосновенным. Оно будет в целости и сохранности находиться в Гринготтсе и нарастать процентами до достижения вами двадцатиоднолетнего возраста. Я же, как ваш муж и опекун, должен обеспечить вас всем необходимым.

–Нет! — будь помещение побольше, вопль Гарри эхом отразился бы от стен.

–Да, мистер Поттер. Именно так. И хочу отметить, что не прошло и пяти минут, а вы уже повышаете голос и забываете об обещанной вежливости, — голос профессора опасно понизился.

Гарри отступил. Его надежды на нормальное сосуществование пусть даже со Снейпом разбивались. Опять. Опять всё рушилось.

— Во-вторых, даже если бы первого пункта не было, я всё равно не принял бы ни единого ната из состояния Поттера. Об этом не может быть и речи.

— Но, сэр! — взвился Гарри. И тут же снова отступил под холодным взглядом профессора. Ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоить дыхание и мысли. Всё это время Снейп молчал, а его взгляд был прикован к зачарованному окну, где бушевало море.

Наконец Гарри справился с собой и попытался вежливо объяснить профессору, что его не устраивает.

— Сэр, то, что я не могу воспользоваться своими деньгами... Я ведь, получается, как бы оказываюсь на содержании у вас. Вы ведь понимаете, как это унизительно? Понимаете, правда?

Снейп повернулся к нему, и его равнодушная маска даже не вздрогнула.

— Я понимаю, — ответил он. — Для того и было сделано. У кого из магглорожденных есть состояние? Ни у кого. Только вы финансово независимы. Были. Да, очередное унижение для вас. Чтобы вы переживали. Чтобы не смогли вынести. Чтобы вы сломались. И сбежали... Ну что, присудим победу министерским? Сломаетесь на такой малости?

Гарри прокашлялся. Логика Снейпа была понятна. А как же иначе? Но от его логики на душе вовсе не становилось легче.

— Нет, не сломаюсь, сэр, — глухо ответил Гарри, в свою очередь разворачиваясь к зачарованному окну и глядя на невозмутимые чёрные скалы, которым и бешенные ветра, и яростные волны были нипочём. — Я верну вам деньги позже, когда смогу получить доступ к своему счету. Столько, сколько вы скажете.

— Я не приму денег Поттера. Нет, — отрезал Снейп.

Над бушующим морем заскользила огромная белая птица.

— Там не только деньги моего отца, там и деньги моей матери, — Гарри следил за редкими взмахами белых крыльев. — И если вы не хотите, сэр...

Снейп прервал его:

— Она — магглорожденная, Поттер. Там нет ни одного её ната. Это деньги твоего отца.

Как и всегда, упоминание отца в его устах прозвучало для Гарри оскорблением. Но Снейп больше не произнёс ни звука. Удержался от упоминания непорядочности, слабости, хвастовства и всего-всего длинного перечня претензий к Джеймсу Поттеру, что лелеял все эти годы. Даже удивительно.

— Тогда я заработаю и отдам, — сказал Гарри, глядя, как огромный вал воды низвергается вниз весь в бурной белой пене. — От заработанного мной вы не должны отказываться, сэр.

Гарри отвернулся от окна. Снейп изучал его, Гарри, с непонятным выражением на высокомерном лице.

— Вы скажете мне, сколько я должен, и я вам всё верну своими собственными заработанными деньгами, — Гарри старался сдерживаться, но на проклятое «сэр» его сил уже не хватало.

Снейпу разговор тоже не нравился, и это было более чем заметно. Скрещенные на груди руки и пальцы, наигрывающие рваный мотив, выдавали его недовольство с головой.

— Я не собираюсь превращать свою жизнь в балаган, считая, словно гоблин, затраты на содержание своего... — тут Снейп осёкся.

Гарри развернулся и деревянной походкой направился к камину. Терпеть сил уже не было.

— Стойте! — окликнул Снейп. Продолжительное молчание, и: — Хорошо. В случае развода я выставлю вам счёт. Сколько посчитаю нужным. И вы не станете возражать.

Гарри не остановился, пока грубые камни не оказались у самых его глаз. Мысль уйти звенела. Звала свободной белой птицей. Если бы он мог... то предал бы себя, забыл о других и сделал последний шаг в чёрную пустоту камина. А в руках был бы зажат серый порошок. Зелёное пламя бы вспыхнуло, но не согрело. И он бы оказался там, где никто никогда не потребовал бы от него ничего. И он был бы свободен — от всего, ото всех...

«Не дождётесь! Я не сдамся!» — думал Гарри, прижавшись горячим лбом к холодным плитам камина. В ушах грохотало море.

— Прекрасно, сэр, — сообщил он чёрному нутру камина. — Я не стану возражать. Всё, как вы скажете. При разводе я возмещу все ваши траты.

Даже если бы Снейп вознамерился взыскать с него всё имеющееся до последнего ната в хранилище Гринготтса, Гарри бы согласился. Почему-то требование Снейпа целоваться с ним на людях было не столь омерзительным, как жить за его счет.

В комнате было тихо. Гарри не хватало шума стихий, сражающихся за окном. Их одиночество и одуряющую тишину между ними можно было резать ножом, так густо напряжение пропитало воздух кабинета Снейпа.

Гарри собрался с духом и вернулся в центр комнаты, остановившись возле отодвинутого им стула и вцепившись в спинку.

Было ещё одно дело. И он не собирался отступать.

— Я хочу просить вас, сэр, больше никогда не выставлять меня своей сексуальной игрушкой, как вы сделали это в ателье. Я... У меня не так много опыта... — Гарри прервался, сжимая руками и царапая ногтями спинку стула. — Сэр... Но даже я понимаю, что есть разница между влюбленностью и тем отношением, что вы демонстрировали.

— Вы ждёте от меня возвышенной любви? — вопрос Снейпа прозвучал как-то нелогично.

Гарри не смог бы описать выражение лица и тон профессора, его показное равнодушие забивало отражение всех чувств, но он всё же уловил то, что исходило от Снейпа — недоумение, изумление, насмешка. Всё вместе. И ощущать это было противно.

— Нет. Никакой любви. Только уважение, сэр, — сказал Гарри, и ухмылка исчезла из уголка тонких губ, снисходительное удивление наивностью — из теней внутри чёрных глаз.

Снейп отступил.

Гарри смотрел, как Снейп отходит к своему столу и садится за него. Смотрел, как вспыхивают свечи. Смотрел на спокойное и сосредоточенное выражение лица профессора и понимал, что впервые ему, Гарри, удалось того победить. То, что Снейп согласился принять деньги при разводе — это было победой... И в то же время поражением. Ведь он был готов уйти, а это означало проиграть Министерству, если бы профессор не согласился. И то, что измотанный сражением Гарри согласился на любую названную Снейпом сумму — тоже победой было только условной. Но сейчас — он победил его, просто объяснив свои чувства, только словами, без надрыва, истерик, криков и метаний.

Теперь у Гарри появилась надежда, что всё же ему удастся достучаться до этого человека, убедить его в том, что ситуация с магглорожденными — ненормальная; и приобрести союзника — очень важного и влиятельного партнера — в борьбе против Министерства. И то, что его надежда носила только чёрные мантии, а её лицо было угрюмым и мрачным, а иногда ехидным и язвительным — впервые перестало иметь значение для Гарри. Если это нужно для победы — он был готов на всё. Даже на то, чтобы сотрудничать с гоблинами и летать на драконах. А Снейп — не гоблин и не дракон. Он — не худший союзник. Дамблдор ему доверял...

«А ещё Волдеморт и Малфой», — моментально вылез внутренний голос, отравляя приобретенное спокойствие Гарри.

И всё же Гарри остался спокоен. И был почти счастлив. Теперь он знал, что от него ждут, понимал, как ему себя вести, и собирался играть по правилам. В квиддич ему ведь хорошо играть удавалось. В шахматы — много хуже. Оставалось надеяться, что эта игра будет ему по зубам.

Снейп просматривал договор по опеке, вчитываясь в каждое слово.

В его руках похрустывала судьба Гарри на ближайшие два года, и разговоры об опеке и браке начали обретать плоть. Пока бумажную. Но теперь Гарри знал, что бумага — чиста и бела только тогда, когда на ней ничего не написано. И она — столь же эффективное оружие, как сталь. Даже больше — с помощью бумаги можно ранить не одного, а многих, можно лишить надежды, можно сломать. Она — хранительница мыслей и слов, стихов, историй, рецептов, исследований. И именно она — та же самая бумага — и есть плоть его врага — Министерства. Всё зависит от того, кто лишил девственности бумажный лист. И если это был негодяй и подлец, то рождённое бумажным листом могло принять и такие извращенные формы, как Проклятая Инструкция.

Лицо его врага было и лицом Малфоя, и лицом Амбридж, и того же Снейпа, да — и его тоже, но не их погибели он жаждал. Гарри страстно желал отведать чернильной крови умирающей инструкции. Только увидев её агонию, он согласился бы с тем, что победил. Только тогда его мир стал бы свободен. Снова.

Может, волшебники и не заслуживали его безвинной жертвы, но Гарри был согласен её принести для того, чтобы больше никому не потребовалось вставать на тот путь, которым придётся пройти ему самому. Соединить своё имя с ненавистным прежде учителем, обещать ему своё послушание, соглашаться играть в любовь, корчиться на ложе нежеланного брака. И всё зачем?

Уйти было проще. Он бы выжил там, за стенами этого мира. Но уйти и бросить тут всё так, как есть — это было бы подлостью, это стало бы предательством... Нет, не Дамблдора и его развалившегося, безмолвного к творящейся несправедливости Ордена Феникса. Это стало бы предательством его самого — Гарри Поттера. А он предателем и трусом становиться не собирался. Ни за что. Он пройдёт всё. Он с достоинством пронесёт свой крест. Судьба такая... И что ж ему — лить слезы и убиваться? Да ни за что! Если надо пройти, воспользовавшись рукой Снейпа — он сделает и это. Главное — знать ради чего! И если цель ясна, то она будет светить ему даже в самом непроглядном тумане, и он найдет дорогу, не упав и не скатившись в пропасть.

Вот такие или примерно такие мысли поддерживали Гарри, когда они вместе со Снейпом прошли гулкими министерскими коридорами до кабинета старой жабы Амбридж; когда вместе, рука в руке, они сыграли свою маленькую пьеску с притворной нежностью на устах; когда Гарри недрогнувшей рукой поставил подпись под магическим контрактом по опеке; когда с его волшебной палочки были сняты ограничения; когда ему вручили кучу бумаг, включая экземпляр инструкции и очень пухлый вопросник; когда он сам уменьшил их чарами, и ожившая палочка повиновалась ему безукоризненно и радостно; когда чиновники бросились их поздравлять с предстоящей свадьбой; когда они вышли из отдела и направились к лифту, собираясь покинуть Министерство через атриум...

Уже в лифте, который шёл наверх не останавливаясь, несмотря на многочисленные вызовы, профессор сказал:

— Вы справились, мистер Поттер.

Гарри поднял голову, вглядываясь в лицо Снейпа, прислонившегося к противоположной стене лифтовой кабины. Такие простые слова. Констатация факта. Диагноз его боли. Но ведь от Снейпа ожидать поддержки было невозможно. Прежде. А сейчас она была. Гарри чувствовал, что зыбкий мир обрел точку опоры. То, что этой опорой стал Снейп, выглядело нереально. Но не так страшна мантикора, как...

Вдруг Гарри увидел все события этого дня с другой стороны, как если бы он смотрел глазами Снейпа, и собственное поведение перестало ему казаться правильным и безупречным.

— Я... ну, в общем, в ателье... и здесь... — смутные мысли, воспоминания и чувства вдруг увязались воедино, и он искренне сказал: — Я не хотел оскорбить вас своим поведением, сэр. Простите меня.

Снейп промолчал. Только пристально посмотрел на Гарри и кивнул головой, будто признавая, что... Гарри так хотелось верить, что взгляд профессора означает именно то, что Гарри почувствовал: Снейп воспринял его извинения, как поступок человека, что идет с ним рядом. Как равного.

И Гарри понадеялся, что отношение к нему, как к неразумному щенку, канет в лету и больше никогда не вернётся.

— Думаю, наверху нас ждёт бурная встреча, — негромко заговорил Снейп. — Возможно, будут даже репортеры — я не верю в способность Амбридж промолчать. Я требую от вас одного — спокойствия и взвешенности слов. Если сегодня на вопрос какого-либо журналиста вы скажете хоть что-то нелестное о Министерстве, его главе или его политике — растопчут меня. А затем — вас. Вы понимаете это? Вы понимаете бессмысленность подобных действий? Я могу рассчитывать на вас?

Гарри нахмурился. Нельзя сказать, чтобы он жаждал общаться с журналистами — прошлогоднего опыта хватило. И он понимал правоту Снейпа — полслова против Малфоя от него, Гарри, и именно Снейпа объявят виновным в том, что он не контролирует своего...

«...юного любовника», — закончил Гарри свою мысль, впервые назвав себя так, окончательно смирившись с тем, что весь мир будет его видеть именно любовником и мужем Снейпа.

— Я вас понял, сэр. Я буду очень послушным мальчиком, — сообщил Гарри с кривоватой усмешкой.

Это был его путь — и со слизеринской змеёй рядом в качестве проводника он не мог быть прямым. Его путь будет извилистым. Но всё равно приведёт туда, куда необходимо. Если в это не верить — то верить во что?

Лифт остановился. Профессор Снейп взял Гарри за руку.

— Атриум, — объявил невыразительный женский голос, и двери кабинки разъехались.

Атриум был полон. С их появлением воцарилась секундная тишина, а затем множество людей бросилось к ним. С радостью, любопытством, возбуждением на таких разных лицах к ним летела толпа. Но Гарри на них не смотрел. Всё его внимание принадлежало возвышающейся надо всем скульптуре.

Золотому сияющему истукану — огромному, вздымающему вверх волшебную палочку Гарри Поттеру с идиотской улыбкой на лице.

просмотреть/оставить комментарии [1214]
<< Глава 13 К оглавлениюГлава 15 >>
ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

октябрь 2017  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.11.19
Мир, каков он есть [24] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.11.24 23:51:40
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [13] (Гарри Поттер)


2017.11.24 10:35:23
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)


2017.11.24 00:11:52
Сказки Хогвартского леса [19] (Гарри Поттер)


2017.11.23 23:16:37
Просто быть рядом [39] (Гарри Поттер)


2017.11.22 14:37:29
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [4] ()


2017.11.21 11:03:31
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 06:57:51
Змееловы [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 10:56:36
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.20 09:47:54
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 09:47:26
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [26] (Гарри Поттер)


2017.11.14 20:15:40
Отвергнутый рай [9] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.11.14 11:27:49
Другой Гарри и доппельгёнгер [11] (Гарри Поттер)


2017.11.12 15:32:34
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2017.11.11 15:07:07
Без права на ничью [0] (Гарри Поттер)


2017.11.10 12:47:54
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.11.09 22:18:44
Raven [23] (Гарри Поттер)


2017.11.07 04:21:15
Рассыпая пепел [5] (Гарри Поттер)


2017.11.06 20:17:27
Свет в окне напротив [132] (Гарри Поттер)


2017.11.05 18:24:07
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.