Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Невилл прочитал в книге Локонса фразу: «Побеждай врага его же оружием!» Решил попробовать и вызвал на поединок Вольдеморта.
Назначили место поединка в чистом поле, а там в это время был густой туман.
Вольдеморт: (а в тумане очень плохо видно)
- Авада Кедавра! (промазал)
Невилл: (а в тумане еще и очень плохо слышно)
- Трава для кентавра! (у Вольдеморта выросли лошадиные ноги)
Вольдеморт:
- Круцио! (опять промазал)
Невилл:
- Крючио! (Вольдеморт скрючило)
А Невилл думает: «Что б такое ему еще наколдовать?»
Вольдеморт:
- Империо!
Невилл:
- Правильно! И перья!

Список фандомов

Гарри Поттер[18267]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12354 авторов
- 26925 фиков
- 8406 анекдотов
- 17039 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 11 К оглавлениюГлава 13 >>


  Консерваторы

   Глава 12. Можно поговорить с тобой, Гарри?
Огонь был тёплый и уютный. Совсем не злой. Ласковый и мурчащий на своём языке, поющий свою особую согревающую душу песнь. Прозрачно-рыжие языки трудолюбиво вылизывали единственное полено, пока ещё не успевшее раскрошиться до потрескивающих углей. И самих углей — жарко дышащих, чёрных, с красными искрами — становилось всё меньше: большинство их, откатившихся от раскалённого нутра пляшущего пламени, постепенно остывало и покрывалось белесым налётом. Время беззастенчиво воровало у углей их яростную, некогда страстную горячность, их пронзительную сверкающую черноту, и превращало всё в бесцветный пепел.

Гарри поворошил угли длинной кочергой, сгребая кучу поближе к пламени, пожирающему свою последнюю жертву, стараясь ещё хоть ненадолго продлить жизнь огня. Столб возмущённых его вмешательством искр взвился в воздух и исчез в трубе — угли затрещали, когда огненные языки ещё раз пробежались по ним, выискивая сытные крохи. Чтобы ничего не пропало. Чтобы истлело всё. До конца.

Гарри было холодно.

Смешно даже: лето ещё не успело укусить себя за хвост, и августовский вечер был таким же тёплым, как и должен был быть, а он греется у разожжённого камина, ловя остатки горячечного жара насытившегося полусонного пламени. И никак не может согреться.

Всё так же сидя на полу, он подтянул ноги к себе поближе, обнял колени, в замок сцепил руки и всё глядел и глядел на трепещущее пламя. А оно миролюбиво, красиво и неумолимо лишало сухое полено иллюзии его жизни. И это было правильно. То дерево, живое и полное сил, трепещущее на ветру своею зелёною кроною, — оно лишь воспоминание, его уже нет, оно утратило свою жизнь. А всё, что осталось, — сухие дрова, неживые, но полезные, нужные, что запасливый хозяин всегда хранит на случай холодов. И приходит время, как сейчас, и наступает пора им сгореть, исчезнуть и не надоедать жизни своим присутствием.

Гарри зябко поёжился, не отводя зачарованного взгляда от танцующего огня. В голове было тихо-тихо. Прохладно. Беззвучно. Серо.

На плечо легла тёплая ладонь. Но Гарри не обернулся. И не вздрогнул. Ему было всё равно — кто и зачем решил его побеспокоить.

— Можно посидеть с тобой, Гарри? — спросила Гермиона и, не дождавшись ответа, опустилась тоже прямо на пол, застеленный тонким и жёстким ковром.

Гермиона просто сидела рядом. Ничего больше у Гарри не спрашивала, спокойно молчала. Не шевелилась и не пыталась зажечь свечи, погашенные Гарри после ухода Снейпа. Словно и ей было необходимо побыть в тишине и темноте, не выходить на яркий бесцеремонный свет, не болтать о мелочах, заглушая настоящие мысли и чувства.

Так, молча, они сидели у огня в погружённой в глубокую темноту гостиной.

Гермиона забрала у Гарри кочергу и поворошила угли, чуть сдвинула старую колоду, подставляя прожорливому огню другой бок, продлевая агонию старого дерева. Пламя вспыхнуло ярче, заволновалось. Причудливые тени заскользили по полу и стенам. Зажгли маленькими рыжими искорками волосы Гермионы и подарили её щекам тёплый румянец. Она обняла Гарри за плечи одной рукой, притянула его к себе поближе, наклонилась к нему, заглядывая в глаза. От неё шло тепло — настоящее, человеческое, щедрое. Большее, чем мог подарить любой огонь, пусть даже он взвился бы до самого неба.

Прикосновение было тёплым и согрело. Только когда её ладонь принялась легонько разминать зажатые, застывшие мышцы плеч и шеи, Гарри осознал напряжение, что не отпускало всё это время. Он вздохнул глубоко — она промолчала. Не бросила его, не ушла, а притянула к себе ещё ближе, вторую руку положила на его сцеплённые в замок заледеневшие ладони. И они сидели так, тихо, в темноте, глядя на огонь. Пока Гарри не отогрелся настолько, чтобы сказать хрипло:

— Он уничтожает меня...

А Гермиона всё молчала, но не холодно, нет. Она притянула его к себе поближе, обняла крепко, положила голову ему на плечо. Чтобы быть вместе. И дарила ему так необходимое сейчас тепло, а ещё — время. Не требовала быстрых слов. Ждала.

— Он невыносим... Он выдирает мне душу... Он измывается надо мной и вежлив... Нет никого хуже его...

Она слушала так внимательно, тихо, обнимала его тёплыми руками.

— Он извращает всё... Переворачивает вверх тормашками... Он белое объявляет чёрным и чёрное белым... Он смеётся надо мной... Он угрожает мне... Он загнал меня в ловушку...

Она молчала. Нет, не потому, что ей нечего было сказать, а потому, что сейчас лишним словам здесь было не место. Гарри надо было выговориться. Сказать всё, что он сможет, впервые за это время. И это ожидание, теплота и внимающее каждому слову и даже дыханию молчание оказались тем, что ему было необходимо.

Сжавшись в комок у согревающего огня, в тёплых объятиях своей старой подруги, Гарри заговорил. То тихо, то громко, то едва шепча, с перерывами... И его никто не торопил, — всё, что накопилось, все свои размышления, все наблюдения, все сожаления, всю боль, всё отчаяние, всю надежду, которой осталось так мало... Он говорил и говорил, и его не отталкивали, ему внимали, впитывали каждую высказанную мысль и чувство. Ни одного его слова не повисло в воздухе бессмысленной никому не нужной болтовней — его действительно слушали.

Она просто была рядом. И то почти утерянное родство, та общность, что была у них прежде, внезапно вернулись. И Гарри знал, твёрдо и незыблемо был уверен, что его понимают. И постепенно груз, навалившийся на него, стал легче. Разделённый дружеским участием. Пониманием. Сочувствием. И в этой густой темноте он перестал быть один. Их было двое. И они сидели у тёплого огня. Вместе.

И разговаривали.

— Да, он говорил и нам то же самое, — негромко рассказывала Гермиона. — Прямо на собрании Ордена. Все там были. И Кингсли. Тогда как раз окончился суд, и всех этих... и Малфоя выпустили... И Снейпа тоже, сняли охрану... Кингсли сразу созвал Орден. И от Снейпа потребовал явиться. Никто и не думал, что он решится, считали — будет прятаться, понятно же, что натворил, а он пришёл. Как всегда, весь в чёрном. Злобный. Ядовитый. Кингсли объявил Снейпа предателем. И потребовал объяснений. А тот высказал всё то же, что и тебе сейчас говорил. Заявил свою позицию открыто. И сказал, что боролся не за то, чтобы потом, после победы, всё стало так же, как было в прошлый раз. С арестами, конфискациями и дележом на правых и виноватых. Что он категорически против, что общество должно быть единым, и он будет бороться за это. Так, как считает нужным...

Гарри слушал. Нет, Гермиона упоминала многое из того, о чём говорила сейчас, и в прошлые их беседы. Но тогда всё это не воспринималось всерьёз, оно просто не укладывалось в голове, отторгалось всем скопом, вместе с той же Гермионой, которой так и не удалось до него достучаться. А сейчас Гарри слушал и, что важнее, слышал.

— А комиссия... — голос Гермионы стал неуверенным, смущённым. — Я не знаю, виноват он или нет. То, что он не борется... Ой, Гарри, это так сложно. Перси говорит, да я сама вижу: они с Малфоем — как пара ядовитых змей. С одной стороны, как бы дружат. С другой — соревнуются. Это всё такая игра, только играют они людскими судьбами. Он вроде как Малфоя сдерживает. Уговаривает. Если против, то с такими предосторожностями... Я слышала их разговоры с Перси не раз. Знаешь, как послушала их... Это что-то ненормальное. Всё обдумывается, даже в какой день документы подавать, до обеда или после. И как подавать, чтобы написано было одно, а выглядело по-другому. Это такое дело... мерзкое, липкое. Влезешь и не отмоешься.

С этим тяжёло было спорить. Только вот Гарри, как оказалось, уже влип. По самое не хочу.

— Нельзя сказать, что он ничего не делает. Он делает, только вот кажется, что делать должен больше. А как пытаешься ему что-то такое сказать, так он сразу кусает в ответ. И всегда ядовито. Больно. И чувствуешь себя такой мелкой, ленивой и глупой... Вроде бы сама виновата, что у меня проблемы — мало занимаюсь, мало знаю, не умею разговаривать с куратором... С одной стороны, он прав: тех проблем можно было бы избежать, занимаясь больше, лучше, да и победить их можно только их же оружием, а не возмущениями... А с другой — это ведь всё ненормально. Такого вообще не должно быть. Самой комиссии не должно быть...

Гарри слушал её очень внимательно. Внутри него погрызенная отсутствующим годом картина мира штопалась новыми нитями, и изображение становилось всё чётче и понятнее, всё омерзительнее.

— Ты знаешь, Гарри, — делилась Гермиона своими соображениями. — Мне кажется, что тот, кто это всё придумал — очень хитрый. Он знает нас. Знает, где надо оставить чуть-чуть свободы, а где пережать горло напрочь. Понимаешь, комиссия — это не стена, в которую все бьются. Если бы это было так, то мы бы объединились и сражались бы вместе. А на деле — все разобщены, у каждого свой куратор, своя учебная программа и свои проблемы. Ничего совместного с другими — ни общего проживания, ни занятий. Даже в Хогвартсе — вроде бы чего проще — посели всех вместе и надзирай. Так нет — с каждым работают только индивидуально. И ещё — они никогда не доводят до края. Всё по инструкции. И возражать тяжёло — потому что они вписали в неё всё, что только можно, и там много правильного, с чем не поспоришь...

Она замолчала, и повернувшийся в её сторону Гарри увидел какое у Гермионы сосредоточенное выражение лица. Наконец она сказала:

— Я всё пытаюсь найти правильные слова. Это как-то глупо прозвучит, наверное, но другого сравнения я не подберу, — и она посмотрела Гарри прямо в глаза. — Комиссия — это не стена, это — решето. Они просеивают нас. Мы — не едины. Мы все разобщены. А если ты один, то ты слаб. И у каждого свой путь проскочить на свободу. Только, когда мы проскакиваем в свою ячейку, она, как мне кажется, что-то изменяет в нас, делает нас более удобными для них, более управляемыми. Мы меняемся и сами не замечаем этого.

Гарри помолчал. Изменения в окружающих были очевидны. И болезненны.

— А остальные? Разве никого это не волнует? Почему молчат газеты? — требовательно спросил он.

«Может, волшебники и не знают об этом безобразии, об этих издевательствах», — предположил Гарри, хотя верилось с трудом, что такое можно не замечать.

Но его надежда, слабая, едва теплящаяся, сразу же разбилась звенящим от возмущения голосом Гермионы:

— А что газеты? Считается плохим тоном критиковать решения Министерства. А после того как доказали, что безумие Волдеморта, его реакции и избранные методы берут корни в несчастливом маггловском детстве и неправильном воспитании... Они все так боятся нового Лорда, что и не заикнутся против «должного» воспитания магглорожденных и контроля над ними.

— Значит, все знают... — начал Гарри зло, но его прервали.

— Все знают, но молчат. Просто не обращают внимания. Это ведь не пытки. Это мелочи! А что эти мелочи выедают душу — никого не волнует! — Гермиона уже чуть не плакала. — Мы должны были что-то сделать. Но ничего не получилось. И все закрыли глаза. И я тоже. Решила, что можно потерпеть...

Слушать Гермиону было больно. Но кричать и возмущаться... Что это дало бы? Изменило бы ситуацию? И разве Гермиона виновата во всём, чтобы высказывать ей то, что он чувствовал сейчас?

— Ах, Гарри, как же так получилось, что серьёзная работа МакГонагалл о психологии Риддла, исследования Снейпа по крови, изначально хорошие идеи о поддержке и дополнительном обучении вдруг так извратились и превратились в такое уродство? — шептала она.

Гарри пробормотал:

— Значит, это кому-то понадобилось...

«Ловушка под конкретную дичь... — вспомнилось Гарри. И он скривился, как от боли. — Это всё из-за меня...»

— И не кому-то, а Министерству, — продолжил он свою мысль вслух. — Снейп сказал, что... Я не хочу это повторять, да это и не важно... Но, учитывая, в чьи руки я в конце концов попал...

— Гарри, я не верю, что это Снейп. Ты не можешь обвинять его! — ринулась Гермиона в защиту. — Он не такой уж и плохой. Нет, язвительный и колючий, но он всё же неплохой. Он заботится о нас. Это правда! Про Амбридж и то, во что её комиссия вырождается, Снейп меня сам предупредил. Перед Рождественскими каникулами — вызвал к себе и сказал, какие изменения вносятся в инструкцию... Я, Гарри, тогда, знаешь, не сдержалась — накричала на него. Почему он позволяет этому происходить? Как он может допускать такое? А он только: «Вы, мисс Грейнджер, идеалистка. А жизнь неидеальна. И несправедлива. И она вам это докажет сама». Мы с Роном поженились через два дня. Снейп был на свадьбе.

— Это мы позволяем жизни быть несправедливой. Надо бороться за свою правду. Не сдаваться, — глухо сказал Гарри.

Они помолчали. Гермиона уткнулась в его плечо, спрятала лицо за облаком непослушных волос.

— Я знаю, Гарри. Я не должна была убегать от проблем. Я поступила...

— Нет, ты поступила правильно. Вы любили и любите друг друга. Просто поженились чуть пораньше, — поспешил поддержать её Гарри. Укорять Гермиону за их с Роном брак — слишком несправедливо!

— Знаешь, — делилась с ним Гермиона, когда камин уже лишь потрескивал красными углями, и комната погрузилась в почти полную тьму, — Снейп мне тогда всё верно объяснил, так и случилось. Я сама видела. Сначала это были мелочи. Маленькие придирки. Потом больше. Потом ещё больше. А потом они словно паутиной оплели тех, кто попал в их сети. Так плотно, что и не вздохнешь... Гарри, ты не представляешь, как жаль было Денни.

Гарри высвободился из объятий Гермионы. Подбросил пару поленьев в камин. И вернулся назад. К ней. Сел напротив и протянул руки. Они сцепили ладони.

— Расскажи мне, — попросил он очень тихо.

Гермиона наклонила голову, скрывая лицо. Помолчала.

— Помнишь, Гарри, ту историю с гиппогрифом. Мы ещё петиции в защиту писали. Готовились. Судились. И ничего не вышло. Они его приговорили...

Она посмотрела на него. Гарри заметил, какой убитый у неё вид.

— Тогда Клювокрыл чудом спасся. Так и Денни. Мы все видели, как он мучается. Каждый день придирки. Его наказывали так часто. Так унизительно отчитывали. За всё. За то, что опоздал на завтрак на пять минут, за то, что разговорился с одноклассницей, за то, что на улицу вышел без шарфа и тёплой мантии. Такие мелочи. Такие глупости... — Гермиона сжала его руки. — Я допустила ошибку. Я решила, что мы можем с ними бороться. И написала жалобу. И не одну. После этого Амбридж разговаривала с Денни лично. Тот ей ответил что-то, что ей не понравилось. И она прямо взъелась на него. Подловила его на трёх провинностях подряд в один день и приставила воспитателя, который от него не отходил ни на шаг...

— Подожди! — воскликнул Гарри. — Так воспитателя рядом с ним всё время не было? А как же они узнавали о его проступках?

— Эльфы, Гарри. В Хогвартсе следят эльфы. И они очень стараются. Это ведь забота. Их так научили — вот они и заботятся... Молчать их не уговоришь. Мы пробовали.

Гермиона продолжила свой рассказ:

— Снейп вызвал меня и отчитал. Был в бешенстве. Сказал, что мое вмешательство ухудшило положение Денни многократно. Что прямыми методами бороться с Амбридж глупо. Что жаловаться на то, что её сотрудники исполняют инструкцию... А Денни становилось всё хуже. Я знаю, что это Снейп посоветовал ему написать Джорджу. Как-то Денни уговорил. В общем, они поженились... Я и слова против не сказала. Права у меня нет против говорить.

Гермиона смутилась, ладонь её дрогнула. Гарри не торопил. Ждал.

— Гарри, послушай. Я знаю, это всё так странно звучит. Так ненормально... Вот Денни... Ты ведь понимаешь, что он совсем не любил Джорджа. Совершенно. И не хотел ничего такого. Но у них и вправду получилось. Я не слепая, Гарри. И ты ведь это тоже заметил. Они заботятся друг о друге. А это говорит о многом.

— Я тоже буду заботиться о нём, — Гарри смотрел прямо перед собой.

— Что?

— Я пообещал, что буду притворяться влюблённым в него. Так что ты ещё увидишь меня заглядывающим в рот Снейпу и ловящим каждое его слово, — Гарри не смог скрыть горечь.

— Это лучше чем, если бы он требовал от тебя...

— Знаю.

Они замолчали. Гарри повернулся к очагу.

— Я не знаю, чем тебе помочь, Гарри. Похоже, они и вправду написали всё это, чтобы поймать тебя. Снейп не лжет.

Гарри хмыкнул.

Гермиона поправилась:

— То есть он конечно может солгать, но всё, что он говорит, очень похоже на правду. Получается, либо ты останешься в решете, либо будешь связан со Снейпом. Он, наверное, единственный, кому Малфой позволит украсть тебя из-под министерской опеки. А Амбридж ты, Гарри, не выдержишь, только не ты. Со Снейпом, какой бы он ни был невыносимый, тебе будет легче. Снейп предложил тебе спасение. Да, брак с ним. Но он же сам подтвердил, что это будет ненастоящий брак, фиктивный, что он ничего от тебя не потребует... Гарри, а ведь он мог бы. Мог. Значит, не так уж плохо он к тебе относится. Всё же он учитывает твои желания. Не всё так плохо, Гарри! Ты перетерпишь это время, переживёшь. А потом сможешь жить так, как захочешь... — она сжала его ладони. — Гарри, ты ведь не уйдешь? Ты ведь не бросишь всё? Не бросишь нас?

Гарри смотрел на Гермиону. Она действительно волновалась, действительно переживала за него. Он ей верил.

— Я справлюсь, Гермиона. Я постараюсь. Я не собираюсь никуда сбегать. Я даже смирюсь с этим фарсом. Но не с тем, что они вытворяют с другими. Только не с этим. Если уж им так захотелось словить в свои сети меня, то вот он я — уже попался! А остальные... Я добьюсь, чтобы они отменили эту проклятую инструкцию. Ещё не знаю как, но я заставлю их всё это прекратить. Так поступать нельзя! Нельзя! — и Гарри произнёс про себя: «Хотя бы так я смогу искупить свою вину».

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

Честно говоря, Гарри не имел ни малейшего понятия, что ему придётся делать, что от него потребует Снейп. Но кое-что ему делать не придётся, как ему пообещали сегодня, и это безмерно радовало. А всё остальное — это мелочи. И спокойно сообщил:

— Я буду «очень послушным мальчиком», пока не найду выход из всего этого. Для себя и для других... — и он твёрдо закончил: — Это не значит, что я сдался.

— Я знаю, Гарри. Ты никогда не сдаёшься. Я тобой очень горжусь, — она пожала его руки и улыбнулась. — Значит Снейп — это твой лес.

Гарри усмехнулся.

— Да. Такой мрачный. Стволы чёрные, изогнутые, изуродованные. Солнца почти нет. Туманы. Болота встречаются.

— Точно. И климат неблагоприятный — то дождь, то молнии, то засуха, — подхватила Гермиона.

— И заметь, теперь у меня нет даже палатки, а вокруг — одни сушёные поганки! — Гарри уже откровенно смеялся. — А ещё наверняка полно ловушек, ямы с кольями внутри, дорожки, ведущие в никуда. И никто в этом лесу не живёт — бесплодный, безжизненный, страшноватый...

— М-мм... Тут ты не прав. А вдруг, если пройти дальше, то ты сможешь выйти на прекрасные поляны невиданной красы. С источниками живой воды. Не на опушке, а если долго-долго идти, и если он тебя туда пропустит... Вдруг...

— Это не смешно, Гермиона. Я не собираюсь сближаться с ним, — жёстко ответил Гарри.

Все эти поцелуи, то, что кольцо подталкивало его к Снейпу — сводило его с ума... Теперь он знал — ему не стоит вообще приближаться к Снейпу. Чтобы магия вообще не включалась.

— Я знаю, Гарри, что ты не хочешь такого брака. Без любви, — Гермиона печально улыбнулась. — Только никогда не надо загадывать заранее. Вдруг вы...

— Нет. Об этом не может быть и речи. Этого никогда не будет!

Она лишь покачала головой. Но спорить не стала.

— Спасибо тебе! — сказал Гарри, легко поднимаясь. — Мне было плохо. А ты помогла.

Её ответ: «Мы же друзья!» — крутился у него в голове, пока они гасили камин и под тусклым светом Lumos’а палочки Гермионы поднимались на третий этаж. Весь дом уже спал. Света нигде не было, и Гарри даже не подозревал — который час. Что поздно — было понятно. За окнами светлела ночь: яркая луна поднялась в небе, заливая спящий сад расплавленным серебром.

Они дошли до его двери и принялись прощаться: Гермионе надо было подняться по лестнице выше.

Гарри смотрел на неё и улыбался. Ему тепло улыбались в ответ. Это было так хорошо. Так по-настоящему. Словно стена, что откуда-то возникла между ними, и которую ни он, ни она были не в силах обойти, вдруг разрушилась... Не иначе — сильным чародейством.

Внезапно дверь на площадку отворилась, и яркий свет многих свечей прогнал глубокие тени и спугнул Lumos Гермионы.

— Чарли, я знаю, что ты поступил правильно, и горжусь тобой, но от этого мне не легче, — говорила миссис Уизли довольно громко. — Я всё равно переживаю за тебя, милый мой, — женщина стояла на пороге, придерживая дверь рукой, и разговаривала с сыном, не замечая невольных свидетелей их ночной беседы.

Гарри почувствовал себя очень неловко. Но прежде чем он что-либо успел сделать, в дверях появился хозяин комнаты и заметил его и замершую на первой ступеньке лестницы наверх Гермиону. Гарри окончательно смутился — хотя и не мог бы сформулировать, в чём же виноват. Просто на него так непонятный взгляд Чарли подействовал.

— Не стоит, мама. Иди спать. Уже поздно, — в противовес тусклому печальному голосу матери, Чарли был спокоен и собран. — Гарри, я очень рад, что ты ещё не спишь. Я думал завтра с утра, но... Можно поговорить с тобой, Гарри? Сейчас, если ты не против, — настойчиво сказал он, и миссис Уизли резко развернулась. Её взгляд Гарри тоже не понравился. Только по совсем другой причине — очевидно, женщина была очень расстроена: её глаза покраснели от недавно пролитых слёз.

Вскоре Чарли и Гарри остались на площадке одни.

— Зайди ко мне буквально на пару слов. Не беспокойся. Я тебя надолго не задержу, — сказал Чарли мягко, и Гарри ничего не оставалось делать, как принять его приглашение.

Эта комната была ненамного больше той, в которой поселили Гарри. Те же голые стены, одно окно странной формы, тканые занавески с вышитым на них красным китайским драконом. Одна кровать и одно кресло. Стол. Шкаф. Всё убрано. Всё на своих местах. Покрывала разглажены. Четыре подушки взбиты и аккуратно уложены одна на другую. Только несколько небрежно брошенных на кровать мантий и большой сундук у кровати, крышка которого была чуть приоткрыта, доказывали, что комнатой пользовались, и она не являлась выставочным образцом идеального порядка по-уизлевски.

Чарли указал ему на кресло, и Гарри присел на краешек, не совсем понимая, зачем его позвали.

С нехорошими предчувствиями Гарри следил за Чарли, который вместо того, чтобы начать разговор, вдруг принялся складывать одежду и убирать её в сундук. На Гарри он не смотрел. Большие руки, очень крепкие и сильные, бережно складывали тонкую шёлковую ткань, разглаживали невидимые складки.

Когда все вещи были убраны, и сундук запечатан заклинанием, Чарли, так и не сказав ни слова, подошёл к окну. Из светлого помещения — а горели абсолютно все свечи на стенах и в круглой люстре, висящей на металлических цепях — было абсолютно невозможно что-то разглядеть за стеклом. Но Чарли пытался. Он отодвинул занавеску, сжав её в мощном кулаке, и вглядывался в контрастную пронзительную черноту.

Гарри заёрзал на месте. Кресло заскрипело.

Когда Чарли наконец заговорил, всё так же отвернувшись от Гарри, последний уже был готов вскочить с места и вылететь вон. Честно говоря, к тому времени Гарри стало уже всё равно, что про него подумает драконолог.

— Извини меня, Гарри, — сказал тот. И Гарри застыл на месте. А Чарли всё сминал не к добру попавшуюся ему в руки занавеску и продолжал говорить нечто непонятное: — Я должен тебе кое-что рассказать. Только слов никак не могу найти. Прости меня... И подожди.

Он вглядывался в темень за окном ещё некоторое время. А потом резко развернулся. На его щеках играл яркий румянец, порозовевшая кожа выдавала недавнее смущение. Но глаза... Теперь Гарри понял, каким образом Чарли удаётся управлять драконами. Таким взглядом, что он наградил Гарри, можно было пригвоздить к месту целую драконью стаю.

Гарри сглотнул. Ситуация ему нравилась всё меньше и меньше.

— Гарри, — начал Чарли. У него был чуть хрипловатый сильный голос. Заставляющий себя слушать. И вообще, этого невысокого молодого мужчины было слишком много. — Я тебе сейчас кое-что расскажу. И прошу выслушать меня, не перебивая...

Он сделал паузу, но Гарри, даже если бы хотел сейчас заговорить, то не смог бы: он просто не знал, что сказать.

— Так вот. Ситуация следующая. Ты — взрослый человек. Тебе девятнадцать, и ты должен меня понять...

Чарли отвёл взгляд и принялся ходить по комнате. Он передвигался стремительно, с силой размахивая руками. И всё больше напоминал одного из членов семьи Уизли, а не кого-то непонятного, незнакомого.

— Я считаю, что Северус был абсолютно неправ, потребовав у моей родни обещание ничего не говорить тебе о наших с ним отношениях. Это неправильно. Недомолвки и ложь никогда не приводят к хорошим результатам. Надо быть открытыми и честными. Нельзя бояться правды! Тем более мне было неприятно вернуться домой и узнать, что ваша помолвка прошла насколько успешно — невероятно успешно! А мне об этом не сообщили... Ты ведь меня понимаешь? — спросил Чарли и не стал ждать ответа. — Так вот, — продолжал он, — я считаю недопустимым держать тебя в неведении. Ты уже взрослый человек. В таких делах оскорбляет не факт, а ложь! Старые отношения заканчиваются, новые — начинаются. И то, что эти старые отношения были, ничуть не мешает развиваться новым. Это нормально. Это жизнь!

Чарли остановился и уставился на Гарри.

Гарри спросил после минуты ожидания:

— О чём речь? Я что-то не совсем понял...

Чарли опять порозовел. Вздохнул. Развёл руками. Хлопнул в ладоши и сказал громко и чётко, как о чём-то само собой разумеющемся:

— Как это о чём? Я пытаюсь тебе объяснить, что наши старые отношения с Северусом не должны влиять на ваш брак и налаживание между вами связи. Я не собираюсь стоять между вами.

— Что?..

Чарли был удивительно спокойным и терпеливым человеком.

— Повторяю. Я расстался со своим теперь уже бывшим любовником Северусом Снейпом. И желаю вам счастья. Я не собираюсь стоять между вами. Не хочу вам мешать!

Гарри молчал.

— Я открыто говорю, что наши с ним отношения исчерпали себя. Я говорю это вам обоим. Потому что считаю, что в этой ситуации говорить надо только прямо. Я сообщил об этом Северусу и сейчас говорю тебе, Гарри. Да, мы довольно долго встречались. Но вы с ним очень подходите друг другу. Такими подарками судьбы не разбрасываются. И я отступаю. Северус — твой.

Это были самые идиотские слова, которые Гарри слышал за всю свою жизнь. Но прежде, чем он успел отдышаться и вернуть себе внезапно утерянный дар речи, Чарли подошёл к нему и опустился перед ним на корточки.

— Послушай, Гарри, — сказал Чарли, глядя ему в глаза. — Ты не должен переживать из-за всего этого. Пойми, если бы я по-настоящему любил Северуса, то ни за что и никогда не отдал бы его тебе. Я бы вообще не согласился на то, чтобы он помогал тебе таким образом. Нашли бы другой способ тебя вытащить. А так... Он классный мужик, и секс с ним всегда потрясающий, но это — не причины третьим лишним торчать между вами. Так что извини меня, Гарри. Да — было, но ушло. Мы расстались. И я прошу тебя даже не брать это в голову. Твоей вины в этом нет. Просто так получилось. Это — жизнь. Она всегда фортеля выкидывает! — Чарли тепло улыбнулся и сжал руки Гарри своими мозолистыми, очень сильными ладонями.

Теперь Гарри пытался найти слова, чтобы объяснить этому идиоту, что «Снейп — твой» не является мечтой всей его жизни, не входит в его планы. И никогда входить не будет. И что это Чарли абсолютно неправ. То, что Снейпа из-за него, Гарри, бросает любовник, и не важно — Чарли или кто-то другой, — казалось худшей новостью этого дня. Реакцию зельевара предсказать было невозможно.

Дверь распахнулась и с грохотом стукнулась ручкой о стену.

С подступающей тошнотой Гарри увидел в дверях злого Снейпа. Очень злого Снейпа. В чёрной мантии и с каким-то письмом, сжатым побелевшей от напряжения рукой.

Он произнёс только одно имя:

— Чарльз... — и в установившейся оглушительной тишине хрустнул пергаментом.

Чёрные глаза впились в Гарри. Оценили внешний вид и экспозицию участников полуночного разговора.

— Мистер Поттер, — тихо и очень внятно произнёс Снейп. Так невыразительно, что Гарри почудилось, что следующим действием подчёркнуто спокойного зельевара станет Avada в кого-то из них. И скорее всего, упокоиться с миром доведётся почему-то именно ему, Гарри. — Прошу вас, отправляйтесь спать. Нам с мистером Уизли необходимо кое-что обсудить. Наедине.

Гарри высвободился и встал. Чарли тоже. Мельком брошенный взгляд показал, что Чарли вовсе не беспокоится за свою жизнь. Взглядом, которым он сверлил застывшего в дверях Снейпа, можно было усмирить дракона. Но конкретно этот — чёрный, тощий и взбешённый — на взгляд не реагировал. Его надменное лицо было очень бледным, губы поджаты в тонкую почти невидимую линию.

— Спокойной ночи, Гарри, — сказал Чарли ему вслед.

— Спокойной ночи, мистер Поттер, — прошипел Снейп.

Дверь за Гарри с треском захлопнулась.

— Обнаружить прощальное письмо на подушке, где должна была лежать твоя дурная рыжая гриффиндорская голова!.. Да что же ты вытворяешь, мантикора тебя раздери!?.. — яростный вопль Снейпа был лишь слегка приглушён дверью и, казалось, разорвал ночную тишину спящего дома.

— Обсудим ещё раз, Северус! — голос Чарли был удивительно спокойным и прозвучал гораздо тише.

Наступившее следом безмолвие оглушало.

просмотреть/оставить комментарии [1214]
<< Глава 11 К оглавлениюГлава 13 >>
ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

октябрь 2017  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.11.19
Мир, каков он есть [24] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.11.24 23:51:40
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [13] (Гарри Поттер)


2017.11.24 10:35:23
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)


2017.11.24 00:11:52
Сказки Хогвартского леса [19] (Гарри Поттер)


2017.11.23 23:16:37
Просто быть рядом [39] (Гарри Поттер)


2017.11.22 14:37:29
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [4] ()


2017.11.21 11:03:31
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 06:57:51
Змееловы [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 10:56:36
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.20 09:47:54
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 09:47:26
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [26] (Гарри Поттер)


2017.11.14 20:15:40
Отвергнутый рай [9] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.11.14 11:27:49
Другой Гарри и доппельгёнгер [11] (Гарри Поттер)


2017.11.12 15:32:34
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2017.11.11 15:07:07
Без права на ничью [0] (Гарри Поттер)


2017.11.10 12:47:54
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.11.09 22:18:44
Raven [23] (Гарри Поттер)


2017.11.07 04:21:15
Рассыпая пепел [5] (Гарри Поттер)


2017.11.06 20:17:27
Свет в окне напротив [132] (Гарри Поттер)


2017.11.05 18:24:07
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.