Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Профессор Снейп очень приятен в обхождении.
Метров на сто, желательно.

Список фандомов

Гарри Поттер[18562]
Оригинальные произведения[1249]
Шерлок Холмс[719]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[185]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12768 авторов
- 26915 фиков
- 8674 анекдотов
- 17714 перлов
- 685 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 13 К оглавлениюГлава 15 >>


  Хроноворот моей памяти

   Глава 14

***

Пыточная… Я всегда думал, что это название звучит более правдоподобно, чем "комната для наказаний провинившихся студентов". Может, мне все же стоило прочитать ту книгу Скитер, потому что о пути моего сострадания она выразилась довольно точно. В бытность мою директором я часто во время истязаний, что устраивали Амикус и Алекто, ходил в небольшую потайную комнату, отделенную стеной от комнаты для наказаний, и наблюдал за тем, чтобы никто из них не зашел слишком далеко и не прикончил учеников. У меня не было права им мешать, но я не мог оставаться в стороне, когда такое происходит. Можно сказать, я намеренно истязал себя подобным зрелищем. Что-то подсказывало, что сейчас меня ждут не лучшие впечатления.

Пройдя мимо пыточной, я остановился у небольшого каменного барельефа на стене. Он изображал молодого человека в одеянии волшебника, сидящего с книгой на камне на берегу озера. Слишком мирное украшение для мрачного антуража подземелий. Многие гадали, кто же этот красивый юноша с ястребиным взором, и только те, кто покопался в трудах по истории, могли догадаться, что это единственное изображение молодого Салазара Слизерина. Таким увидел его неизвестный скульптор в те времена, когда фундамент этого замка еще только был заложен Основателями. Барельеф – единственный предмет в Хогвартсе, который был старше его самого.

– Добрый день, милорд. – Все знали, что этот человек еще никого не удостоил ответным приветствием, но что-то в его глазах заставляло всегда быть с ним вежливым. Комната, путь в которую он преграждал, никогда толком не использовалась. Юный Слизерин отказывался служить кому-либо и не выносил никаких игр с паролями, а перенести его изображение отчего-то так и не смогли. Он пускал в свои тайные апартаменты того, кого хотел, и тогда, когда хотел. Удивительное упрямство, если знать, что в его распоряжении находился маленький подвал без окон, единственным достоинством которого была ниша с хорошо замаскированной щелью, что позволяла подглядывать за происходящим в пыточной. В одной из древних книг об Основателях было написано, что даже сам Салазар, будучи уже зрелым, порядком намучился со своим строптивым изображением. – Я хочу войти.

Мне повезло. Юноша задумчиво взглянул на меня и пожал плечами. Барельеф сдвинулся в сторону, открывая узкую сводчатую арку.

– Спасибо. – Я шагнул внутрь комнаты и двинулся в темноте вдоль стены. Люмосом пользоваться не стал. Путь и так был хорошо мне знаком, а если в пыточной было недостаточно хорошее освещение, то свет, выбивающийся из смотровой щели, могли заметить. Моя осторожность оказалась излишней. Приблизившись к нише, я сам заметил узкую полоску света и заглянул в соседнюю комнату. Угол обзора был выбран идеально. От меня был скрыт лишь один темный угол пыточной, но ничего интересного там, похоже, и не происходило.

Сол стоял у стены, на которой висел распятый Блэк, и метал в того тонкие длинные стилеты с такой силой, что любой из них, проходя тело жертвы, впивался в стену. Рэндом был в сознании и каждое новое погружение металла в свою плоть встречал заявлением:

– Гребаный садист.

– Возможно, – Лонгботтом был совершенно спокоен. – Это предосторожность. Мистер Снейп сказал, что ты анимаг. Я не хочу, чтобы ты сбежал от меня, обернувшись, ну, к примеру, мухой.

– Собираешься так плотно укладывать свои ножи? Плохой план: я просто сдохну.

– Нет, не собираюсь, просто, насколько я знаю от Бес, острая физическая боль мешает сосредоточиться и сменить форму. И ты не умрешь, не надейся... – Лонгботтом взмахнул рукой, останавливая кровь, что начала сочиться из очередной раны. – Так просто не умрешь.

Блэк заорал, когда его проткнул очередной клинок.

– Снейп – ублюдок! Он все врет!

– Я так не думаю. Чем оскорблять кого-либо, может, ты все же ответишь на мой вопрос: кто Дидобе?

– Ммм… – Умение Рэндома ерничать в такой ситуации уже начинало меня раздражать. – Пожалуй, я помолчу. Ты же сам знаешь: смерть – единственное, что непоправимо, а я не тороплюсь в ад.

– Ты заговоришь, так или иначе. – Сол достал из кармана флакон. – Знаешь, что это?

– Одно из твоих дерьмовых изобретений?

– Не совсем. Скорее плагиат. Мне не удалась полностью воссоздать зелье, которое когда-то давно называлось веритасерумом. Ты скажешь мне правду или умрешь, причем в таких муках, что ножи покажутся тебе легкой щекоткой.

Дверь за спиной Лонгботтома скрипнула, и он обернулся, но не успел среагировать. Комнату наполнило что-то вроде золотой пыльцы. Я перестал дышать. Это зелье было мне знакомо, оно напоминало «сон без сновидений», только усыпляющим был не сам состав, а его пары. Не очень надежное зелье, потому что его эффект длился недолго.

Признаюсь, передо мной встал выбор. Броситься на помощь Лонгботтому или посмотреть, кто же пришел на подмогу Блэку. Впрочем, увидев человека, который вошел в помещение, закрывая лицо смоченным в противоядии платком, я замер от удивления. Это был Малфой.

Люциус одним взмахом руки уничтожил пары зелья, чем лично меня спас от сонливости, потому что удушье уже подступало к горлу. Осторожно, почти с отеческой заботой, он поднял Сола с пола, попутно раздавив каблуком флакончик с веритасерумом, и, взяв на руки, отнес к деревянной скамье у стола. Положив Невилла на нее, Люциус прошептал уже более сильное заклинание сна, после чего вернулся к Блэку и довольно небрежно поднес к его губам бутылочку, которую достал из кармана. Рывком за волосы запрокинув Рэндому голову, Малфой влил ему в рот содержимое флакона и, дождавшись пока Блэк, закашлявшись, проглотит зелье, взялся за первый нож и рывком выдернул его из стены.

– Чееерт… – Блэк довольно быстро пришел в себя.

– Заткнись и не ори. Я дал тебе обезболивающее, оно скоро подействует.

Рэндом, поморщившись, хмыкнул.

– Ах, какое благородство. Обязательно было спускать на меня всех своих собак?

– Переживешь. Они действовали по своей инициативе, но, признаться, я считаю, что ты все это в полной мере заслужил. Похоже, подготовка агентов Совета сильно упала за последнее время. Ты жалок.

– Полагаешь? А сам никогда не пробовал драться с этим своим Франкенштейном? Уверен, он и тебе бы надрал задницу.

– Не думаю. – Малфой вытащил очередной нож. – Ты ничего не успел наболтать?

– О наших с тобой маленьких секретах? Ничего. Хотя признаюсь, что искушение было. Мне совершенно не понравилось то, что ты разоткровенничался на мой счет со своими ближайшими соратниками.

Еще один нож звякнул об пол. Люциус совершено не выглядел раскаявшимся.

– Меня окружают отнюдь не идиоты. Ты так напортачил со всеми этими взрывами, что Сол, едва начав собственное расследование, пришел к выводу, что ты во всем этом замешан. Я должен был отрицать очевидные факты?

– Ты же сам просил: больше мусора – меньше жертв.

– А еще я, кажется, упоминал о том, что тебе нужно только доказать Совету свою преданность, оказав содействие Дидобе, а не злить Снейпа, как ты это сделал, подставив его мальчишку.

Блэк ухмыльнулся.

– Блин, да он такой доверчивый придурок, что как-то само вышло. А то ты не знал, дорогой, что я чертовски ревнив? Зачем тебе понадобилось спать с этим ублюдком?

Малфой хмыкнул.

– Возможно, твое общество меня уже не совсем удовлетворяло.

Его ответ чертовски не понравился Блэку, впрочем, его гнев был недолог.

– Будь ты меньшей гадиной, я бы никогда не поверил, что ты можешь все на свете. Только не вздумай играть со мной. Твоим соратникам будет интересно узнать, что все их Сопротивление с самого начала было полной лажей. Что их великий Эдмонд – всего лишь агент Совета, которому было дано задание выследить всех более или менее сильных волшебников и собрать их в одном месте, чтоб инквизиторы могли раздавить их одним ударом, как собравшихся в кучу тараканов. О, думаю, это произведет фурор, несмотря на то, что ты по ходу игры поменял планы, решив, что тебе нравится иметь свою личную маленькую армию, чтобы с ее помощью выторговать у Союза кусок пожирнее.

Малфой улыбнулся.

– Ты, мой наивный любовник, ошибаешься в одном. Не отрицаю, что я считаю Сопротивление утопией. Нам не победить магглов, слишком много страха накопилось в сердцах людей, что меня окружают. Мы слишком напуганы. Мы воюем друг против друга… Такую войну не выиграть.

Блэк нахмурился.

– Ну так чего мы ждем? Я договорился обо всем, нас никто не посмеет тронуть. Мы вдвоем… Таких, как ты и я, боятся даже в Инквизиции. Пусть Дидобе завершит начатое в одиночку. Она упрямая сука, у меня не очень хорошо получалось водить ее за нос. Эта девка слишком сдвинута на собственных целях. Она покончит с Сопротивлением в течение нескольких дней, а мы оба тем временем будем уже в Европе.

Малфой вытащил еще один нож.

– Какой же ты идиот… Нет, в самом деле кретин. Когда ты только появился в замке, я вычислил тебя за пару дней. Можно было убить, но купить получилось даже проще. Не стоило никаких усилий убедить тебя в том, что ты намного сильнее окружающих людей. Мы оба… Совершенное оружие, не так ли? Таким, как мы, нужно подчинять, а не подчиняться.

Очередной нож звякнул о каменный пол. Кажется, действия Малфоя убеждали Блэка сильнее любых его слов.

– Это так. Мы оба знаем, что это так. Не обремененные ничем, мы сможем взять у жизни многое. Все, что пожелаем.

– Твоя жажда свободы мне импонирует. Только знаешь, Рэндом, ты не понял одного… То, что я предложил тебе, – это не свобода. Вся цена, уплаченная мной за твое сотрудничество, с самого начала была полным нулем. Нельзя быть угрозой вечно. Рано или поздно кто-то найдет способ уничтожить тебя. Независимость, о которой ты говоришь… Для такого человека, как я, она не играет никакой роли. Я не верю в побег от действительности как в панацею от той странной боли, что существует внутри меня. Этот мир – не то, что меня вылечит. Для меня в нем нет исцеления, а значит, мне нужен новый. Только вот в нем уже не будет места таким, как ты… Возможно, даже людям вроде меня, рожденным этой бойней между магами и магглами, его не найдется. Мы слишком пропитаны кровью, слишком небезупречны.

– О чем ты говоришь?

Малфой пожал плечами.

– Просто констатирую, что ты исчерпал себя как союзник. Мне жаль, что это случилось так скоро…

Блэк все еще не верил равнодушию, звучавшему в голосе Люциуса.

– Не лги! – Он звонко рассмеялся. – Ты любишь меня. Мы связаны Нерушимой клятвой. Что бы ты ни говорил, ее ты нарушить не в силах.

– Убедить тебя в своих чувствах было так просто. Бедный мальчик… – Малфой провел рукой по щеке Блэка. – Мне ли не знать, как выращенному в постоянной муке важна даже иллюзия любви. Душа не приемлет нежности, потому что не знает ее, а учиться – так долго и так больно… Зато мы хорошо знаем, что такое адреналин и азарт, что такое быть покоренным чужой силой. А я ведь казался тебе таким сильным… Вот только мне-то какой резон был чувствовать себя плененным тобой?

– Я – единственный, кто мог предложить тебе хоть что-то! Другие еще хуже!

Малфой тихо рассмеялся.

– Жалкий повод для чувств… Я клялся тебе, что люблю, но не помню, чтобы подчеркивал, что речь идет о тебе. Я обещал, что разделю участь с тем, кого полюбил, и если какое-то мое решение приведет к его гибели, я погибну вместе с ним. Кажется, еще было обещание, что если этот человек выполнит все то, чего я хочу, я уйду за ним туда, куда он меня позовет. Знаешь, для тебя таких слов было бы слишком много. Тебе стоило больше слушать на занятиях. Нерушимая клятва требует конкретики. Неважно, кому она дается, важно то, о ком говорит тот, кто ее произносит. – Люциус сделал шаг назад. – Не зная нежности… – Он подошел к столу и осторожно взял руку спящего Лонгботтома. – Быть покоренным чужой силой... – Медленно поднес его ладонь к губам. – Быть в плену…

– Нет! – Блэк выглядел так, словно только сейчас ему стало по-настоящему больно. – Нет! За что? Что я тебе сделал?

– Ничего. – Люциус опустил руку Сола обратно ему на грудь и снова шагнул к Рэндому. – На самом деле ничего. Ты ничто. Ты не нужен, не важен, но, знаешь, в этом нет никакой твоей вины.

– Есть, – упрямо прошептал Блэк. – Я что-то сделал не так, поэтому…

– Тсс, – Малфой прижал палец к его губам. – Не говори глупостей. Больше не надо. – Его пальцы ласково прошлись по щеке Блэка. – Говорят, счастливы те, кто отравлены не разочарованием, а ложью, но это неправда. Радость, взращенная на обмане, сама лжива. Ты мне не нужен, а я… Такой, как есть, я тебе тоже не нужен. У тебя был шанс. Был человек, который искренне тебя ценил, он все и всех предал, он ради тебя пошел бы за тобой на край света, но ты сам лично отравил его. Ради моей силы. Потому что он, слабый, но верный, был тебе не нужен. Такова расплата. Всем воздается рано или поздно, и за то, что делаю сейчас с тобой, я тоже однажды заплачу. По-моему, очень достойная последняя мысль. Не проклятых тут нынче нет.

Резким движением Малфой свернул шею Сириусу Блэку. Несколько секунд простоял, равнодушно созерцая его тело, а затем подошел к столу и, прислонившись к его краю, взмахнул рукой, снимая чары с Лонгботтома. Подождав, пока тот откроет глаза, он с сожалением заметил:

– Немного опоздал.

Сол сел, глядя на повисший на цепях труп.

– Снова лжешь мне?

– Кто знает…

Малфой был прерван резким жестом.

– Я. Не рассказывай, что спугнул агента, который уничтожил своего коллегу. Не трать мое время. На комнату были наложены охранные чары. Они впустили бы только одного человека. Я их надежно скрыл, ты даже не почувствовал.

Люциус кивнул.

– Нет, не почувствовал. – Его пальцы прошлись по шраму на лбу Сола. – Как всегда, гениально… Жаль, что у меня нет в запасе нескольких лет, иначе я непременно попросил бы тебя научить меня тому, что ты можешь. Хочешь узнать, зачем я его убил?

– Не хочу. – Сол покачал головой. – Причина мне вполне понятна. Зачем ты подставил Иону? Она любила меня.

Малфой наклонился и поцеловал Сола в губы. Тот отпрянул, но потом вздохнул и, придвинувшись, обнял руками талию Люциуса, прижавшись щекой к его животу.

– В этом мы с ней похожи, не так ли?

– Нет. Вы совершенно разные. Ее любовь меня не убивала.

– Но ты выбрал меня. Не говори, что не знал, на что идешь.

– Знал. Все, что всегда тебе было нужно от меня, – это…

Малфой гладил его по волосам.

– Ты ни разу не дал то, что мне на самом деле было нужно. Но я здесь, я все еще пытаюсь чего-то добиться…

– Моей смерти.

Люциус невесело усмехнулся.

– Нашей. Я же обещал тебе, что, если решишься, мы пойдем вместе до самого конца, за край… За тот единственно неведомый край.

– Тебе надо было убить не ее, а себя. Тогда бы у меня действительно не осталось ничего важного.

Малфой хмыкнул.

– Ты же знаешь, я никому не верю до конца. Что если она бы тебя уговорила? Что если бы ты передумал?

– Нет. Я слишком отравлен тобой. Только ведь и сам я тоже уже никому не верю. Что если ты предашь меня? Как Рэндома, как Иону… Что если не пойдешь следом?

– Поклясться?

– Не нужно. Это наша вечная дилемма.

– Знаю. Но учти: я заставлю тебя принять решение. Сколько человек мне еще надо убить, чтобы ты понял – иной судьбы у нас нет, и с того момента, как мы оба пришли сюда, не было?

– Пусть так. Только вот ни один из нас не верит другому… Что если я поступлю так же? Возьму и разом уничтожу все свои сомнения на твой счет?

– Ты не сможешь. Это самое недоверие тебе не даст. Если убьешь Алана и уничтожишь его машину – у тебя не останется ничего, чтобы держать меня. Без данных, что он принес, твое знание и умение бесполезно, а значит…

– Бесполезен и я. Что если я предпочту рискнуть?

– Нет, ты не сделаешь этого. Из нас двоих только я настоящая сволочь. Ты – подделка, всегда был и всегда будешь. Хватить морочить голову Снейпу. Заканчивайте с зельем для моего сына. Думаешь, я не знаю, что у тебя все было рассчитано с самого начала, и то, что ты тянешь время…

Лонгботтом резко сел, отстраняясь, но Малфой снова силой привлек его к себе.

– Я понимаю. Я чертовски хорошо понимаю, но наши дни сочтены, Сол. Ты не удержишь их ложью, я – не продлю своими играми. Их с самого начала не должно было быть…

– Хорошо. – Лонгботтом сжал руку Малфоя, прижимая ее к своему сердцу. – Завтра твой сын встанет, но учти, я сделаю то, что ты хочешь, лишь тогда, когда собственными глазами увижу, что ты готов выполнить свое обещание. Это единственное, что меня на самом деле убьет. Я не лгу тебе в этом.

– Черт. Наверное, существуй возможность тебя обмануть, я бы…

– Ты бы любил меня меньше или не любил вовсе. Это мой способ тобою владеть.

Люциус усмехнулся.

– Безупречный план. Приходи ко мне сегодня ночью. Больше нет никого, чьи чувства ты желал бы сберечь.

– Скверная причина для убийства.

– Какая есть. Даже если нет времени, хочется как следует потратить его оставшиеся черствые крохи… Впрочем, полагаю, ты найдешь способ заставить меня думать только о себе. У тебя всегда…

Лонгботтом усмехнулся, вставая.

– Не получалось? Да, наверное. Пойду займусь твоим сыном.

– Не сходишь на похороны?

– Нет. Иона всегда хотела только одного – отплатить мне за добро добром. Она положила свою жизнь на то, чтобы сберечь меня от тебя, а я так и не смог объяснить ей, что твое желание меня уничтожить – единственное, что имеет смысл. Что мы оба так затянули эту шахматную партию друг против друга, что финальный ход остался лишь один, и все, к чему он нас приведет, – это ничья.

Лонгботтом вышел. Малфой еще немного посидел, а потом звонко и неожиданно по-мальчишески рассмеялся. Я ошибался, думая, что этому его лицу идет только суровость. Сейчас он был обворожителен, пленителен, так, что я, кажется, понял, как он сумел поймать в свои сети столько сердец. Ему для этого достаточно было лишь продемонстрировать это свое пьянящее нутро, пенное и колючее, как холодное шампанское. Вот только его собственная неуязвимость в этой ловушке тоже пострадала.

– Я давно проиграл. Хорошо, что ты этого не знаешь.

Казалось, данными словами он испепелил свое отчаянное веселье, потому что, выходя, хлопнул дверью так, словно на самом деле ненавидел весь этот мир.

***

Мне казалось, что я простоял в полной темноте достаточно долго, чтобы ни с кем не столкнуться, покидая свой наблюдательный пост. Общее собрание, согласно моему внутреннему ощущению времени, уже должно было начаться, когда, вернувшись к выходу, я нажал на рычаг, расположенный на стене слева от двери. Порядком проржавевший, он поддался со скрипом, но довольно легко. Проход открылся. Такова уж природа этого замка: здесь всегда сложнее войти, чем выйти. Шагнув из непроглядной тьмы, я все же на миг прикрыл глаза, несмотря на тусклый свет факелов в подземелье, и тут же почувствовал прикосновение к своей шее руки, затянутой в перчатку из драконьей кожи.

– Вы убиты.

Захват был таким крепким, что я даже не смог повернуть голову и посмотреть на нападавшего.

Паники не было. Если девять смертей от чего-то и отучили – то от страха немедленно отправиться в небытие.

– Еще нет. Либо немедленно исправьте это, либо идите к черту, Сол.

Пальцы разжались, и их обладатель встал передо мной, скрестив на груди руки.

– Ваша очередь, – он слабо улыбался. – Отправьте меня к черту. Всегда хотел еще раз взглянуть, как вы управляетесь с волшебной палочкой.

– Не люблю оправдывать чьи-то ожидания. – Я потер изрядно помятую шею. – Что это за магия? Я удивился вашей силе, еще когда вы легко, как перо, сломали запястье Рэндому.

Он решил пояснить:

– Все просто. Я на мгновение превращаю часть своих мышц в сверхпрочный, но подвижный сплав стали. Вообще, это очень болезненная процедура, но после того, что я пережил в утилизаторе, она – ничто. Маги редко ставят над собственным телом такие болезненные и опасные эксперименты. Я могу, потому что ничего не чувствую. Открою вам секрет... – он ухмыльнулся, стягивая перчатку, материализовал из воздуха нож и воткнул его в свою ладонь, даже не поморщившись. – Я не утрирую, говоря, что у меня нет физических ощущений. Видите – вообще. Я монстр. Воскрешение моего разума практически убило это тело. Я щажу его исключительно в силу привычки. Ведь все, что мне осталось, – это воля и душа. Теперь вы второй человек в замке, который знает об этом. Следовательно, я дал вам ответ на вопрос: да, у меня есть слабость в обороне. Бесчувствие – ведь не только плюс.

– Ну и зачем? Зачем мне такие знания?

Он пожал плечами.

– Потому что вы многое подслушали, но ничего не поняли. А я хочу, чтобы вам все было ясно. Стой сейчас на моем месте Эдмонд, вы были бы уже мертвы, несмотря на все то ценное, что, как мы полагаем, содержится в вашей голове. Потому что он не дал бы вам выбора, а я его оставляю.

Лонгботтом улыбался. Я улыбнулся в ответ. Моя улыбка не просто неприятна. Я почти ценю, как окружающих бросает от нее в дрожь. Вот и сейчас Сол проиграл мне и, перестав демонстрировать фальшивую приветливость, протянул руку и одним движением зажег свет за моей спиной. Я обернулся и, признаюсь честно, потерял дар речи. Лучше бы это происходило не при свидетелях. И почему мне все же не пришло в голову воспользоваться хотя бы простейшим Люмосом?

– Что это?

Я шагнул вперед, разглядывая мраморные плиты пола. Как и охранная печать в кабинете директора, обычно «это», должно быть, оставалось невидимым, но сейчас состояло из плотных черных линий. Я попробовал мысленно уменьшить изображение, и у меня вышел довольно грубо прорисованный спящий дракон, заключенный в круг из очень древних рун.

Вместо ответа Лонгботтом провел над изображением рукой, и оно вспыхнуло ровным серым светом. Несмотря на то, что я стоял вне круга, меня ударила такая волна магии, что едва не сбила с ног. Я вынужден был опереться о стену, и тогда заметил, что, помимо круга, в комнате есть еще один странный предмет. Он напоминал ванну, в которой сейчас лежал Драко, однако, от нее шли полые трубки, и они пока не были заполнены раствором.

– Когда Иона только привела меня в замок, я еще не восстановился полностью. Мое состояние, наверное, было ближе всего к безумию. Я иногда никого и ничего вокруг не узнавал, бродил, как в тумане… Случались недолгие периоды просветления, но мое общее состояние оставляло желать лучшего, – Лонгботтом медленно обходил круг. – В один из таких моментов я отправился на прогулку по замку и нашел эту комнату. Здесь у меня появилось такое странное чувство… Словно я в яму проваливаюсь. Неделями я приходил сюда снова и снова в попытке его проанализировать, и однажды парень, изображенный на барельефе, должно быть, поверил, что меня приводит в подземелье не просто тяга прогуливаться по совершенно неподходящим для этого местам, а тот факт, что я приблизился к обнаружению одной из величайших тайн этого замка.

Я пытался отыскать в своей памяти факты, которые могли иметь отношение к тому, о чем он говорил, но ничего подходящего так и не нашел.

– И что это за тайна?

– О, она содержит в себе откровение о самой природе Хогвартса. Человек, изображенный на барельефе, когда-то был одним из его Основателей. Впрочем, вы наверняка знаете о нем куда больше, чем я, потому что вся моя информация почерпнута из одной старой книги.

Лонгботтом подошел к стене и нажал на пару камней. Открылся тайник, из которого он извлек весьма потрепанный том. Это была "История Хогвартса", я с некоторым удовольствием отметил, что этой книге больше лет, чем составляют все мои жизни, вместе взятые, – значит, в ней еще не было упоминаний ни о Поттере, ни обо мне. На самом деле даже удивительно, что многие древние вещи живут куда больше, чем их последующие аналоги.

Очень осторожно Лонгботтом переворачивал защищенные магией страницы.

– И что же такого интересного вы там вычитали?

– Многое, но больше всего меня заинтересовала история отцов-Основателей. Тех, чьи имена сейчас уже никто не вспомнит, и чье существование кажется старой сказкой. Вы верите в сказки, мистер Снейп?

– Нет.

Сол кивнул.

– Я тоже не верю, но чем, кроме придуманной истории, можно объяснить, что один из Основателей школы так отличался характером и устремлениями от остальных? Непохоже, что этих людей могла объединять общая цель.

Я пожал плечами.

– В жизни всякое бывает.

– Бывает, но я думаю, что вы не хуже меня знаете, кто изображен на барельефе у входа. Он, знаете ли, рассказывает очень интересные истории. Вам доводилось их слышать?

– Нет.

– Что ж, меня он счел занимательным собеседником и рассказал мне еще одну сказку. Даже более древнюю, чем рассказ об основании замка. О ней даже магглы кое-что помнят, и больше, чем маги. Странно, что они во всех этих войнах сумели сохранить осколки нашей общей истории, а мы их растеряли. Вот мы клянемся Мерлином, а кроме того, что это был когда-то величайший волшебник своего времени, уже ни черта и не вспомним.

Он что, обсуждал со Слизерином легенду о короле Артуре? По моему мнению, более нелепую тему для разговоров трудно было придумать.

– И какое все это имеет отношение к силовой печати, что я вижу на полу?

– Да, в общем, самое прямое. Судя по тому, что вы не задаете мне никаких вопросов, о Мерлине вы опять знаете больше меня, так что не буду утомлять вас подробностями. Человек с барельефа, Салазар Слизерин, как он изволил мне представиться, в ответ на мои расспросы о том, что же послужило причиной того, что он стал одним из строителей замка, задал интересный вопрос. Он спросил меня, пробовал ли я когда-нибудь переплыть это озеро? Вы пробовали, мистер Снейп? У вас, если верить догадкам Эдмонда, не раз был шанс попытаться.

Домыслы Малфоя я обсуждать не хотел, особенно учитывая, сколько в них содержалось правды, но Лонгботтом на этом и не настаивал. Его, кажется, совершенно не интересовало, сколько жизней я прожил.

– Переплывал.

Собственно говоря, все, кому доводилось обучаться в школе, делали это на первом курсе, но такие подробности я решил не уточнять.

– Незабываемое ощущение, да? А гигантский кальмар… Вот еще одна загадка, не так ли? Что же это за существо такое, что и во времена Слизерина он был, и сейчас существует, а во всех книгах, где упоминается, всегда фигурирует в единственном числе? Я ни одного намека на существование целой популяции не нашел. Прямо какой-то бессмертный озерный божок, а не живое существо. Как бы то ни было, вы согласитесь со мной, что путешествие по суше не оставляет такого неизгладимого впечатления? Это магия. В этих землях ее так много, что перестаешь чему-либо удивляться. Вот только откуда она взялась? У сэра Салазара было на этот счет несколько предположений. Он был рожден во времена, куда более приближенные к годам жизни великого Мерлина. Тогда еще можно было в потоке легенд, созданных, дабы скрыть от магглов правду, отыскать крупицы истины. Впрочем, даже сейчас, если вы прогуляетесь по лесу, то обнаружите каменные пещеры, очень похожие на подводные гроты. Кое-где можно даже заметить, как падал уровень воды от столетья к столетью. Когда-то давно никакой дороги по суше не было, и это место было полностью окружено водой.

– Господи, вы же не хотите сказать…

Лонгботтом кивнул.

– Хочу. Если вы выйдете из замка, мистер Снейп, то собственными глазами увидите мифическое озеро Вателин, в водах которого далекими предками тех эльфов, что мы знаем нынче, был выкован меч, названный Экскалибур. В его воды он и вернулся, а после по их глади проплыла погребальная лодка самого короля Артура. Этот замок стоит на землях, некогда бывших магическим островом Авалон. Он никуда не исчез, просто истина, как обычно, потерялась, искаженная многочисленными мифами. Время и, возможно, воля тех, кто когда-то пожелал, чтобы старые сказки навсегда остались сказками, изменило некоторый порядок вещей. Но, так или иначе, правда все же существует, и вы не найдете во всей Британии более загадочного и мистического места. Я тоже не отыскал, не обнаружил его в свое время и Салазар Слизерин. Его современники, решившие организовать здесь школу, были поражены обилием в округе магических существ и весьма необычными проявлениями волшебства, которые можно отыскать в озере и в лесу. Они не заглядывали так далеко в прошлое и не искали ответ на вопрос, как можно использовать ту силу, что дремлет в этой земле. В отличие от них, Слизерин был более корыстен. Именно исследование Авалона заставило его присоединиться к трем другим строителям замка. Он провел целый ряд опытов, и именно их последствия вы сейчас наблюдаете, – он указал на пол. – Это и есть спящий дракон, будить которого очень не рекомендуется, – Лонгботтом сел на корточки. – Присмотритесь к этим плитам. Они отполированы временем и кажутся мраморными, но это не так. Я сделал пару простых анализов. У этого камня нет ни одного современного аналога. Ни в одном архиве магглов не найдешь такого необычного сочетания элементов. Скажу только, что примерный возраст этих плит мне удалось узнать. Они куда старше самого Хогвартса, по крайней мере, того его возраста, что упоминается в книге. Печать на них тоже очень древняя. Углубляясь в догадки и легенды, можно предположить, кому стоит приписать авторство данного произведения магического искусства. Вам решать – верить Слизерину или нет, но я его историями проникся. Это сердце Авалона, здесь, глубоко под землей, покоятся несбывшиеся надежды великого волшебника. Вместе с ними он навсегда запечатал большую часть той магии, остатки которой лишь немного просачиваются в эту землю. Мы с вами у могилы величайшего из королей, мистер Снейп. В легенде об Артуре сказано: «Король дремлет на Авалоне в ожидании дня великой нужды, когда он воспрянет ото сна, чтобы спасти Британию». Мы с вами знаем, что даже всей в магии в мире не дано вернуть к жизни покойника, так что эти слова не стоит принимать буквально, но под этой плитой действительно сокрыта древняя сила, которой хватит, чтобы изменить мир. Именно поэтому это место всегда притягивало как героев, так и проходимцев всех мастей. Мерлин, полагаю, был разумным человеком – он знал, что у магии нет истинной природы. Она не светлая и не темная – это просто мощь, и все зависит от того, кто именно попытается ее использовать. Он истратил все свои силы, чтобы навсегда усыпить дракона. В природе больше никогда не существовало и не должно было существовать волшебника, способного снять наложенные чары. Даже для простого взаимодействия с ними требуется столько сил, что сама попытка может уничтожить безумца. Впрочем, любой, даже самый надежный, замок существует для того, чтобы быть открытым, вот только кому решать, живем ли мы во времена великой нужды?

Слишком много слов, которые я не мог не слышать. Слишком много фактов, которые не могли быть догадками человека, пусть даже живущего много веков назад. Пусть память Слизерина была запечатана скульптором в камне, но такое она вместить в себя не могла. Я прожил восемь жизней и маялся девятой. Я видел многое, я постиг и запомнил массу вещей. Я знал мир, в котором маги еще хранили свое прошлое, но даже в нем не существовало и намека на то, что я сейчас слышал. Мне приходилось встречать величайших волшебников своего времени, одержимых тягой к этому месту. Иногда казалось, что они даже сражаются не за мировой порядок, а за право владеть именно этим замком. Я задавался вопросом, в чем причина, что сокрыто в этих стенах, но никогда не получал столь исчерпывающего ответа. Не так ставил вопрос? Нет, дело не в этом. Они сами не понимали, что околдовывает их умы. Ни Дамблдор, ни Волдеморт в своем распоряжении ответа не имели – их просто влекла, пьянила скрытая мощь, подсознательно каждый из них ощущал: кто владеет Хогвартсом – тот правит всем магическим миром.

Я смотрел на странную искру, на человека, которого по привычке называл Невиллом Лонгботтомом. В голове возник только один вопрос, и я задал его:

– Что вы такое?

Он улыбнулся и с сожалением взглянул на потрепанный том.

– Значит, мне не удалось ввести вас в заблуждение ни книгой, ни даже сговором с одним из Основателей? Даже жалко… Несколько подобных вещей пришлось порядочное количество жизней прятать, чтобы иногда был способ пустить пыль в глаза. А уж какой строптивец этот Салазар… Впрочем, ему любопытно было взглянуть, чем все это закончится. Засиделся, знаете ли, на одном месте и за маленькое развлечение готов был подтвердить что угодно. Впрочем, большая часть рассказанного мною – правда, он действительно единственный, кто максимально приблизился к тайнам этого места. Мне даже пришлось в свое время изгнать его отсюда, чтобы не натворил бед. Сейчас он на меня не в обиде, а тогда… Помню, злой был, как сто чертей.

Лонгботтом спрятал книгу обратно в тайник. Я всегда соображал быстро, но такие откровения заставили меня ухмыльнутся.

– Вы же не пытаетесь сказать…

Он пожал плечами.

– Память – странная штука, не так ли? Все те жизни, что мы встречаемся, сколько бы их прожито ни было, вы всегда, глядя на меня, видите только того, первого – неуклюжего мальчишку.

– Не такого уж неуклюжего.

Он ухмыльнулся.

– Спасибо за комплимент. Проживи вы тогда немногим дольше, я бы еще не раз вас удивил. Впрочем, это неважно, не так ли? У меня тоже была первая жизнь, и я по привычке все меряю в ней. Вы, например, никогда не были для меня Северусом Снейпом. Для вас это имя истинно, а для меня оно – пустой звук, всего лишь строчка, вписанная в бесконечную историю. Я даже помню другое, но не стану его вам назвать. Оно все равно ничего не будет значить, ведь о той судьбе у вас не сохранилось никаких воспоминаний. Хотите знать, кто я? Перечень имен. Вечный страж замка, если вам так будет угодно. Помните, как много в кабинете директора когда-то было портретов? Я оказался изображен на третьей части из них. Если встречаются какие-то пробелы – ищите меня в списках учителей. Моя судьба вечно связана с этим местом. Не все такие, как мы, цепляются за свое истинное имя. Потом у меня их было столько, что все уже и не вспомню. Но, несмотря на такой легкий склероз, вызванный количеством времени, что было мною прожито, я могу подтвердить, что однажды меня действительно звали Годрик Гриффиндор. В то время мне пришла в голову нелепая мысль, что раз уж это место навсегда останется источником силы, то ее существующие крохи неплохо бы использовать во благо мира волшебников. Из хаоса никогда ничего хорошего рождено не будет, а вот порядок иногда имеет смыл. К тому же в толпе людей со своими стремлениями, желаниями и тайнами было проще спрятать мой маленький секрет. Ведь сколько теорий и слухов возникало по поводу природы этого места за годы его существования. Некоторые даже приписывали самому замку некую разумность. Смешно. Если люди даже камень наделяют собственной волей, то как же далеки они от истины... Меня это устраивало.

Признаюсь, что, когда я задал следующий вопрос, то мой голос предательски хрипел. Это было какое-то детское ощущение трепета, рожденное из старых сказок и легенд.

– Мерлин?

Лонгботтом расхохотался.

– Ох, видели бы вы сейчас свое лицо… – Я нахмурился, и он поспешил извиниться. – Ну, простите – это, правда, выглядело очень забавно. Старик был бы доволен тем трепетом, который его имя способно вызвать даже столько веков спустя. Не хочу вас расстраивать, но тут я сказал полную правду. Печать на полу поглотила большую часть его души, он доживал свой век лишенным магии безумцем, утратившим дарованную нам способность к перерождению. Мы ведь волшебники. Не ангелы, не демоны, но и не люди. У нас никогда не было своих богов и, наверное, оттого мы в этом мире – вечные скитальцы. Самое скверное, что с нами может случиться, – что, исчерпав те силы, которые отпущены нашему духу, мы растворимся в небытии. Как видите, я – определенно, не Мерлин. Берите пониже.

Я пожал плечами, признаюсь, все еще несколько раздосадованный его насмешкой. Невилл или как там мне теперь нужно было его про себя называть, снова улыбнулся.

– Ладно, наверное, вас ввело заблуждение то, с каким пафосом я о себе говорил. Но, кажется, догадаться все же можно было бы. Мерлин поставил печать, но он не тот, кем она может быть однажды снята. Я не требую, чтобы вы звали меня «ваше величество». Достаточно просто – Артур. – Он огляделся. – Знали бы вы как это странно – снова и снова возвращаться к месту своего первого погребения.

– Знаю. Но это все немыслимо – ни в одной из легенд не говорится о том, что великий король был талантливым волшебником.

Кажется, это высказывание снова его рассмешило.

– Моя сестра Моргана была талантливой ведьмой, ее именем до сих пор пугают маленьких детей, а вы полагаете, что при таких родственниках я родился сквибом? Мне кажется, что при полном отсутствии способностей было бы трудно пользоваться волшебным мечом. Впрочем, ваши сомнения я могу понять. Мне довелось стать первым из длинной череды безумцев, что мечтали о мире, в котором маги и магглы смогут сосуществовать. Я старался лишний раз не демонстрировать свою природу, не смущать сердца подданных. Вера в союз людей и волшебников погубила меня. Я взял в жены обычную женщину, надеясь, что наш брак послужит моим целям, но собственная супруга лишь страшилась меня и тех надежд, что я питал. Сейчас я понимаю, что мечты – не то, чем можно прожить достойную жизнь. Мои заблуждения были оплачены смертью, но моя идея, поселенная в умах людей, возрождалась снова и снова, проливая кровь все новых безумцев. Возможно, мое истинное предназначение – в том, чтобы покончить с нею раз и навсегда. Все мы, наделенные памятью, – лишь скитальцы в поисках цели своего существования. Вас никто не отпустит, пока вы не найдете ее. Я знаю, я видел тех, кого прошлое отпускало…

Тот тон, которым он это сказал, был настолько печален, что всколыхнул во мне собственную застаревшую боль. Казалось, последние дни что-то изменили в моей памяти, и эта боль ушла, но осадок остался.

– Я думал, что у меня была цель. Я просто не достиг ее, а теперь уже толком не знаю, к тому ли стремился, чего хочу на самом деле…

Он кивнул.

– Возможно, вы просто выбрали как смысл всего происходящего то, что лежало на поверхности. Я сменил уже десять идей, многого достиг, а иное само отмирало, но я еще здесь, еще помню… Значит, все не то. К такому существованию привыкаешь. Я уже не уверен в том, что хочу, чтобы мое прошлое умерло. Не хочу навсегда себя стереть…

– Это желание жить имеет отношение к Люциусу Малфою?

Мне показалось, в первое мгновение он понятия не имел, о ком я говорю, потом вспомнил.

– Ах, это… Его ненависти ко мне, желания победить хватило всего на три перерождения. Потом я воплотил одно из своих стремлений, а он… Он просто перестал помнить, а значит, исполнил свое желание или выполнил долг. Сделало ли его это счастливым? Нет. Не думаю. Хотя… В чем вообще смысл счастья? Теперь он просто живет, каждый раз по-новому. Иногда просто не замечая меня вовсе, иногда мне удается приблизить его к себе, и это всегда усложняет мою очередную жизнь. У него все такой же сложный характер, как я помню, понятия не имею – я в этом виноват или мы такие, какими были созданы при сотворении мира... Каждый считает точкой отсчета свои первые воспоминания. Что было до нас? Что случиться после? Я не знаю ответа…

– Ненависть к вам? – я, признаться, не слишком увлекался легендами, но мне было любопытно.

– Хотите знать, из чего выросли отношения, свидетелем которым стали? Это даже для меня все еще тайна. Мир не скучен лишь потому, что в нем до сих пор даже для меня существуют вопросы, на которые невозможно найти ответы. Я убил его, он убил меня. Выросший в ненависти ко всему, что я есть, одержимый ею, он умер на моих руках, но я ненадолго пережил его. Был ли он мне сыном? Эта правда стерлась навсегда вместе с памятью Морганы. В той жизни она так до конца и не заставила меня поверить в ответ, что давала, а потом с нее уже нечего было требовать. Прошлое не поставило на ней свою метку. Все, что было нужно – прожить в той жизни, – она, видимо, прожила, а мы… Его недолго мучила собственная цель. Он стремился стать для меня самым важным человеком, важнее, чем весь мир вокруг нас, важнее, чем магглы и эпохи. Поняв это, я дал ему то, что он хотел, даю до сих пор всякий раз, когда он желает что-то у меня попросить. В той жизни, что положила начало моему пути, он был единственным поистине близким мне существом, но я презрел сам факт его существования. Мой Мордред… Я считал его рождение окутанным ложью, наверное, потому что, будь это правдой, я не смог бы принять ее, он стал бы мне еще более чужд, как плод кровосмесительного противоестественного союза. Когда-то у меня были принципы, стремления, власть, но, кажется, не было сердца. Потребовалась не одна жизнь, чтобы оно появилось, и, наверное, этим я обязан только ему. Он стоил мне гордости и чести, стоил даже самых шатких представлений о морали, но я полюбил его так, как люблю уже много веков. Не отравляю его жизнь собою, но если уж он приходит ко мне… Это мои лучшие дни. Даже сейчас, если тело ничего не способно чувствовать, моя душа в бесконечном рабстве, и она будет в нем, пока это дарит ему покой. Вы можете считать это чувство грешным и отравленным, но судьбы мира волнуют меня лишь до тех пор, пока у меня есть он. Это проклятое чувство, мистер Снейп, с ним жить очень сложно. Смотреть, как он улыбается где-то и с кем-то, не будучи моим, мучит сильнее, чем любая боль. Я – это он. Мы рождены убийцами друг друга, только Мордред прощен судьбою, потому что его вина намного меньше моей. Я не однажды смотрел, как он идет своей дорогой, и сносил это. Только сейчас все не так. Что-то странное с этой жизнью, возможно, потому что она может стать для меня последней.

Взмахом руки он погасил печать. Не просто ту волну силы, что я чувствовал, – исчез сам темный оттиск с пола. Лонгботтом – а у меня все никак не получалось уложить в своей голове ту мысль, что передо мной стоит величайший из древних королей, – провел рукой по лицу, словно отгоняя какие-то мысли.

– Ничто, кроме этого, не имеет отношения к настоящему. Впервые за все эти бесконечные века я разгадал загадку, что завещал мне мой учитель. Как бы неприглядны и страшны ни были события, что окружали меня каждую новую жизнь. Как бы ни велико было мое желание изменить их, разрушив печать, – ни мое тело, ни мой дух не обладали достаточной силой. В этот раз все по-иному. Возможно, такова судьба, и те решения, что она за нас принимает. Я могу изменить этот мир, я даже знаю, как. То управление магическими потоками, которого мне удалось добиться, позволит мне разрушить печать. Это тело истлеет, а мой дух истощится довольно быстро, но вся мощь Авалона на несколько мгновений окажется под моим контролем. Я знаю, на что ее употребить. Машина на руке Алана… В ней нечто большее, чем то, о чем вслух говорит Мордред: она содержит информацию, которую не в состоянии вместить в себя ни один разум. Каждый маггл, рожденный до того мига, как мы поместили этот аппарат в мой раствор. Огромная база данных, система паспортов, легчайшие намеки на существование фальшивок. Точные координаты любого знания, любого артефакта, источника информации, что магглы о нас имеют, телепорты, гетто… Этот мальчик скопировал глобальную базу Совета. Он украл мозг, которому я в состоянии стереть память. Все будет уничтожено одним ударом. Ни один маггл в мире больше не вспомнит о нас. У них не останется доказательства нашего существования. Я сотру каждое, – он кивнул. – Смогу, но это со всей очевидностью раз и навсегда уничтожит меня. А так хочется верить… На самом деле хочется надеяться на то, что не только магия способна менять к мир к лучшему, но и его обитатели однажды научатся. Впрочем… Это ведь всего лишь мечты. Им не дано стать явью, а значит, существует огромная вероятность, что я погибну совершенно зря. И нового мира тоже не хватит надолго – просто его пожрут другие люди, не наши с вами современники, и войны, которым пока нет названия.

просмотреть/оставить комментарии [63]
<< Глава 13 К оглавлениюГлава 15 >>
январь 2022  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

декабрь 2021  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.01.22 17:55:07
Наперегонки [15] (Гарри Поттер)


2022.01.19 21:25:15
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [2] (Оригинальные произведения)


2022.01.16 16:46:55
Декабрьское полнолуние [0] (Гарри Поттер)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [31] (Гарри Поттер)


2022.01.10 00:17:33
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.01.04 10:46:29
Я только учу(сь)... Часть 1 [63] (Гарри Поттер)


2021.12.27 03:13:53
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2021.12.24 21:38:48
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2021.12.23 17:06:13
Ненаписанное будущее [23] (Гарри Поттер)


2021.12.12 18:18:26
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2021.11.29 15:19:40
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2021.11.20 19:51:44
Дочь зельевара [220] (Гарри Поттер)


2021.11.15 19:21:56
Своя цена [28] (Гарри Поттер)


2021.11.09 20:13:52
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [0] (Гарри Поттер)


2021.11.07 10:03:56
Моральное равенство [0] (Гарри Поттер)


2021.11.06 19:11:10
Гарри Поттер и последний враг [2] (Гарри Поттер)


2021.10.31 22:05:41
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.10.29 20:38:54
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.10.24 13:38:57
У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось! [1] (Гарри Поттер)


2021.09.30 13:45:32
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.09.27 15:42:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.09.26 23:53:25
Имя мне — Легион [0] (Yuri!!! on Ice)


2021.09.14 10:35:43
Pity sugar [7] (Гарри Поттер)


2021.09.11 05:50:34
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2021.08.29 18:46:18
Последняя надежда [4] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.