Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Звонок на колдорадио. Ведущий - позвонившему:
- Здравствуйте! Расскажите о себе - и я попробую угадать, кто вы по профессии!
- Я каждый день терплю моральные унижения и получаю тяжелые психологические травмы, я могу выдержать 5-ти часовой перекрестный допрос с применением Круциатуса, подавляющая часть магического сообщества ненавидит меня, мне постоянно угрожают физической расправой, я переношу тяжелейшие лишения, и за все это не получаю ни кната!
- О Мерлин! Вы заключенный Азкабана?
- Нет. Я — преподаватель Зельеварения в Хогвартсе.

Список фандомов

Гарри Поттер[18562]
Оригинальные произведения[1249]
Шерлок Холмс[719]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[185]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12768 авторов
- 26915 фиков
- 8674 анекдотов
- 17714 перлов
- 685 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 5 К оглавлениюГлава 7 >>


  Хроноворот моей памяти

   Глава 6
– Возьмите.

Мальчишка сел рядом со мной на землю, протянув самую настоящую глиняную чашку с каким-то отваром. Я почти автоматически взял ее, а потом нахмурился.

– Разве я не велел вам отдыхать? У нас мало времени на восстановление сил.

Он кивнул, глядя на озеро, чуть подернутое ледяной коркой. Искусственный снег валил по-прежнему. Он таял медленнее обычного, и, наверное, со стороны я смотрелся нелепо в «шапке» и с пушистыми «погонами» на плечах, но Поттер отчего-то совсем не улыбался.

– Да, конечно. Эта девушка… Как же ее?.. Ах, да, Тельма. Она спит, а Тэй приготовила вот эту штуку. Вы попробуйте, она вкусная.

Я хмыкнул.

– Значит, ты по-прежнему не считаешь нужным меня слушаться?

Он честно пожал плечами.

– Просто я не знаю, чего вы на самом деле от меня хотите, когда говорите те или иные вещи.

Возможно, он был прав, что отнюдь не заставляло меня признать этот довод. Может быть, я и путался в своих мыслях, но не в указаниях к действию.

– Тебе не приходило в голову, что я хочу неукоснительного исполнения приказов?

Поттер кивнул.

– Приходило. – Он отхлебнул из своей чашки. – Не думай, пожалуйста, что я не осознаю, что виноват. Я раскаиваюсь во многом из того, что совершил. Просто…

Поттер замолчал, не в силах вот так сходу сформулировать свои мысли, а я решил, что это всего лишь еще одно доказательство, что ничто из того, что происходит, ни для одного из нас не является простым.

– Я не хочу, чтобы ты погиб из-за собственной глупости.

Ну да, я этого не желаю, только никак не могу добавить «снова». Это как-то до неузнаваемости изменит мой мир. Я и так храню в себе слишком много прошлого. Куда уж больше. Не хочу ничего переосмысливать. Не хочу даже думать о том, что тот, кто умер тогда, это был не он, – я…

– А я отказываюсь помогать тебе, делать то, что ты считаешь нужным сделать для моей безопасности. Ведь все твои действия направлены на то, чтобы я оказался от тебя как можно дальше.

Он тоже не добавил «снова», и я почти благословил тот факт, что у него не было памяти, способной привести его к такой уверенности.

– И о чем это говорит?

Он наморщил нос, сосредоточенно вдыхая горячий пар, поднимавшийся над чашкой с питьем. Я почти готов был выслушать очередное признание в идиотизме, но неожиданно Поттер изрек вполне рациональную мысль:

– Наверное, о том, что у нас ничего не получится.

Чему тут можно было возразить? Это как раз было очевидно с самого начала, но я разозлился. Зачем этот холод, снег из каких-то химикатов и жалкая пародия на чай, о настоящем вкусе которого эти люди даже представления не имеют? Зачем вообще все это… Разговоры с поддельной откровенностью, терпение, игры в благородство и заботу? Ведь все просто: мы оба с самого начала понимали, что ничего не выйдет. Но что тогда болит в груди? Какого черта я разбиваю его новое прошлое на осколки и ласково баюкаю свое старое, отмирающее давно изношенными нервными клетками? Сдалась мне его жизнь? Пусть он губит ее, ему не привыкать, а мне остается только надеяться, что он будет делать это вдалеке от меня.

– Тэй! Выключи ты уже этот чертов снег!

Я встал, отряхнув волосы и плечи.

– Вы даже не хотите это обсуждать?

Поттер так и остался сидеть, глядя на меня поверх чашки. Побитые собаки удавились бы от зависти перед таким взглядом, вот только мне было плевать. Ведь было же?

– Что тут обсуждать? – я посмотрел на него с насмешкой. Я еще умею иронизировать над собственной и чужой глупостью. – Ты все сказал.

Он тоже разозлился.

– Может быть, надеясь, что ты меня переубедишь? Скажешь, что у всех есть шанс справиться с недопониманием. Что я тебе хоть немножечко нравлюсь.

– Я не умею говорить такие глупые речи.

– Ну, так не говори, просто…

Ну вот, он снова осекся на этом дурацком слове. Так и должно быть. Оно к нам неприменимо.

– Я согласен с тем, что ты сказал. У нас ничего не получится.

Поттер вскочил на ноги.

– Тогда зачем ты пошел за мной? Почему просто не вышвырнул вон, как того хотел? Зачем ты со мной… И потом тоже…

Много вариантов ответа. В очередной раз разбитое сердце, гнев на судьбу, ярость из-за собственной глупости. Я хотел соврать, сказать что-то безобидное, но не смог и поэтому ограничился полуправдой.

– Я не знаю. Я просто, черт возьми, не знаю, зачем! – Все внутри клокотало, но не от злости. Просто сумасшествие какое-то. Буйное помешательство, на «тихое» я оказался, к сожалению, не способен. – Тебе нужны какие-то мотивы? Но у меня их нет. Я был пьян, я давно ни с кем не спал, а ты не особенно сопротивлялся… Но все это не имеет никакого отношения к правде. Я до сих пор толком не понимаю, что тогда на меня нашло.

Он жевал свои губы. Поттер смотрел на меня и жевал эти свои дурацкие губы, которые так запомнились мне на вкус, а потом он сделал совершенно неправильную вещь: улыбнулся.

– Значит, просто так…

– Да.

– Захотелось – и все тут?

– Практически.

Я не понимал, к чему он клонит, а этот идиот уже шагнул ко мне и поцеловал. Меня. Человека, с которым у него ничего никогда не получится. Потом он отстранился и, тихо рассмеявшись, бросился к станции. Мальчишка обернулся уже на ее пороге.

– Беру все свои слова назад. Все будет хорошо. – Я терялся в догадках, с чего вдруг он сделал такие выводы, но он, видимо, решил все прояснить. – Знаешь, мама говорила, что если человек не может найти причину своих поступков по отношению к кому-то, и при этом ему просто так хочется этого человека целовать… То он, наверное, немножечко влюблен, просто даже себе пока не может в этом признаться.

Никогда ничего более чудовищного я в своей жизни не слышал. Поттер шагнул за дверь, брошенная мною чашка разлетелась, ударившись об эту световую преграду.


***

Любовь… Невозможно даже помыслить, но он, кажется, на нее и не претендовал. Влюбленность? Какое пошлое и поверхностное понятие. Разве можно почти любить? Может, изначально, у этого слова и был прекрасный смысл, но я привык не искать его. Меня устраивало его кастрированное определение. С ним мне было удобно. Влюблен… Что-то неполноценное. Я никогда не был «влюблен» в Лили. Я ее любил. Всем сердцем, каждой клеткой, не было ничего, что бы я не отдал ей, попроси она меня об этом. Все, что угодно: свои мысли, свои амбиции, свою гордость. Ей ничего из этого не было нужно. Моя вина. Я не сумел доказать, не заставил поверить, что она – единственное, что мне на самом деле важно в жизни. Да, черт возьми, это целиком и полностью моя вина, но в одном могу присягнуть – я всегда был верен. Ей, воспоминанием о ней, никогда никого более мое сердце не любило. Разве такие чувства могут быть половинчатыми, неполными? Я определенно не человек для «влюбленности». Я не могу «немного», я не способен на «чуть-чуть». Иногда я сожалел о таком свойстве своего сердца, но потом всегда казнил себя за эти сожаления. Лучше не чувствовать ничего вовсе, чем отдавать себе отчет, что следуешь за сиюминутной прихотью.

Поттер оскорбил меня. Сам того не желая, он ударил так больно, что я был готов взвыть. Дело не в гордости, не в стремлении верить, что хоть что-то для меня свято. Просто… Он предложил нелепое название тому, что я чувствую, и это сделало меня ущербным в собственных глазах. Что же такое эта влюбленность? Мир полумер? Однажды, очень давно, когда я гостил у Малфоев, Люциус повел меня в свои конюшни, чтобы похвастаться очередным приобретением. Его маленькое, почти маггловское хобби – лошади. Мы смотрели на привезенного ему жеребца: дикий, нечистокровный, он бился в путах и зло фыркал, отвечая на насмешливые взгляды холеных, привыкших к своим стойлам коней. Он был прекрасен, так хорош, что у меня захватывало дух. Его чувства были честными и безудержными. Такими чистыми, такими полными… Он олицетворял собой ту искренность порывов, что я считал истинной добродетелью, стесняясь в этом признаться самому себе. Это были странные эмоции для такого лживого человека, как я, но мое сердце обливалось кровью, когда я смотрел, как ломали этого гордеца в угоду хозяину. День за днем я ходил в конюшню и упивался собственными мучениями, созерцая, как божество превращают в раба. Пока, спокойный и сытый под седлом, он не затрусил по кругу аллюром с потухшим взглядом, а если и взбрыкивал, то это было лишь пародией на тот чистый бешеный норов, что в нем загубили. Что-то роднило меня с тем конем, ведь я… Я сам позволил надеть на себя узду, назначил за свою свободу цену, подставил бок под плеть, а мне так и не заплатили ничем, кроме права на гибель, лишь стреножили, показав, что взбрыкивать теперь смешно и нелепо. Одичать труднее, чем привыкнуть к хозяину. Намного труднее. И я шел обозначенным путем, шел, позволив себе лишь одно – помнить, что такое воля. Помнить о Лили и том бешеном аллюре, которым заходилось при мысли о ней мое сердце. Ее никто не мог отнять у меня, мою память, мою ценность. Это потом стало тяжело, и от жизни к жизни все тяжелее, а тогда… Моя любовь, мое единственное напоминание о человеке, у которого еще не было хозяев. Моя вера, моя воля… Кто бы променял это на какую-то влюбленность? Ощущение легко достижимого счастья сиюминутно. То, что способно сохранить волю в рабе, – вечно.

Влюбленность… Мальчишка не понимал, как это унизительно, как клеймит то, что он счел возможным приписать мне легкую увлеченность совокупностью причин и следствий, что стояли за его спиной. Как будто мне все равно, чьи глаза, лишь бы такие же травянисто-зеленые, как будто мне все равно, кто ими смотрит, лишь бы с нежностью… Не все равно. Не было и не будет. Подделка – это всегда подделка, похоть – не необходимость, не судьба и не рок. Влюбленность? Этакая пошлая иллюзия, пародия на настоящую любовь. Что ж… возможно. Я не говорю, что он прав, я повторюсь – возможно… Тогда, на лестнице, я был абсурден и низок, голоден и банален, пьян и безумен. Все это в совокупности можно притянуть за уши к данному им определению. Хорошо, пусть будет сиюминутная влюбленность. На самом деле прекрасное стечение обстоятельств. Я ненавижу это слово. Я ненавижу все то, что произошло между нами.

Побег… Это только кажется, что последние несколько жизней я только и делал, что за чем-то и от чего-то бегал. На самом деле все совершенно не так. От себя я никогда не мог скрыться. Мы с совестью часто вели долгие беседы на тему, на что я имею право, а на что – нет. Мы приходили к компромиссам, мы позволяли себе слабости вроде того, чтобы избегать Поттеров и никогда, ни при каких обстоятельствах не пожимать руку Сириусу Блэку. Да, иногда совесть меня утешала. Это был ее способ сохранять себе жизнь, чтобы мы могли хоть как-то влачить вместе наше горькое существование.

«Это просто место такое проклятое. Всего лишь место, – шепнула она. – Слова забудутся, их смысл не доживет и до утра. А может, и ты не доживешь, кто знает…»

Я знал. Знал, что место тут… Ни при чем? А может, в чем-то совесть была права? Все дело во внешнем антураже. Слишком похожие деревья, и этот пруд… Озеро? Да какое, к черту, озеро. Лужа. Подернутая хрусталем лужа, на дне которой уже не засверкать рубинам, и снег хрустит как-то неправильно, на нем не оставит следов копыт сияющая лань. Или оставит? Разве надежде не все равно, где жить – в аду или раю?

Я достал палочку. Такой глупый импульсивный жест…

«Колдовать равносильно самоубийству», – равнодушно напомнила совесть.

Со странным азартом я кивнул:

– Пусть.

«И убийству еще как минимум трех человек. – Ну почему она не могла хоть раз промолчать? – Остынь, Северус».

А вот это отчего-то показалось мне отличной идеей. Кто говорит, что героям легко? Кто заблуждается насчет того, что безрассудство – это весело?

Я скинул пальто, за ним на землю полетели пиджак и тонкий свитер. Снимая ботинки и брюки, мне хотелось расхохотаться, но выходила лишь кривая усмешка. Интересно, Лили знала, что я тоже умею быть придурком? Таким же, как ее долбаный Джеймс Поттер, дважды выбранный ею из миллиардов обитателей этой планеты? А что если нет? Может, мне, чтобы получить ее, не хватало именно жизнерадостного идиотизма? Так вот же… Смотрите, я все могу!

Корка льда была слишком тонкой, чтобы сдержать мой натиск, отчаянный бросок с головой в обжигающе холодное безумие. Вода была черной, тело словно грызли крохотные пираньи с сосульками вместо зубов. Но в этой странной агонии, стуча зубами, я был почти счастлив. Мои руки боролись с оцепенением и усталостью. Перестук зубов напоминал какой-то странный победный марш, но, боже, как же хорошо это было… Никаких мыслей, только чистый адреналин и учащенный пульс. В эту секунду я не отказался бы ненадолго вычеркнуть себя из бесконечной череды жизней. До следующего раза.

– Вы спятили!

– Да! – крикнул я и нырнул. Одному Поттеру, что ли, можно? Ну и что, что у меня под ногами не спрятано никакого ценного приза вроде меча Гриффиндора. К черту любые интриги, я отыграл в слишком большом количестве пьес, чтобы понять: реквизит – не самая важная вещь, когда выходишь на сцену жизни. Тут дело в таланте или его отсутствии, а я… Нет, я был отнюдь не бездарен.

Рядом со мной в воду рухнуло, образуя фонтаны брызг, что-то нелепое по имени Гарри. Не успел он сказать, что не умеет плавать, как я уже сам понял это по тому, как он стремительно ушел ко дну, хаотично размахивая руками. И, застонав, поймал его за плечо. Тэй, похоже, решила избавить нас от пневмонии и включила подогрев воды в озере. И чего этот Поттер в него полез? Ведь все было совершенно замечательно, а теперь…

Теперь он, закашлявшись, обвил меня руками и старался не паниковать, пока я не добрался до места, где под ногами уже ощущалось дно. От воды начал подниматься пар. Моя переохлажденная кожа отреагировала болью на резко изменившуюся температуру.

– Тэй, ты хочешь нас сварить?

Не знаю, услышала ли меня девушка или просто в ней проснулось чувство умеренности, но температура воды перестала повышаться. Осторожно я попытался расцепить обнимавшие меня руки. Бесполезно. Поттер держался намертво.

– Что вы пытались сделать? – Он опять закашлялся. Мокрые волосы, дрожь губ и эти его чертовы глаза, такие встревоженные, словно для него я действительно очень много значу.

– Утопиться. – Даже не знаю, солгал я или нет. – А ты?

Поттер чуть улыбнулся своими искусанными губами.

– И я?

Самый безумный разговор в моей жизни. Ни капли смысла в нем не было, но мне это даже нравилось. Настолько нравилось, что я поймал себя на мысли, что, запустив руку под мокрый свитер, медленно поглаживаю чуть выступающие позвонки на спине Поттера.

– Извини, что спросил. Зачем еще может полезть в незнакомый водоем человек, который не умеет плавать?

– Вот именно. – Он улыбнулся. – Либо топиться, либо за… – Мальчишка недолго думал над тем, что сказать. – За чем-то очень важным и нужным.

Мне было тепло. Не знаю, от слов, от воды или меня грело собственное сумасшествие, но это было хорошо. Звучало горячо, убедительно.

– И на что я тебе сдался?

Он поцеловал меня в шею. Не знал, что мне так нравится, когда ее ласкают, чуть прихватывая губами кожу, иногда слегка пощекотав плененный участок языком. Хотелось фыркнуть и улыбнуться. Бросить его куда-то, на глубину, и пускай тонет в одиночку, но, черт возьми, у него был какой-то особенно занятный позвоночник. Мои пальцы никак не могли прекратить его исследовать, медленно спускаясь к ягодицам.

– Думаешь, я скажу, что не знаю?

Горячее дыхание касается уха, моя мочка тоже дивно реагирует, если ее прикусить. Господи, меня ни разу за все мои жизни никто и никогда не кусал за ухо. Все это несвоевременно. Какая-то проклятая тягучая чувственность. От нее немного кружится голова, а кровь предсказуемо приливает к паху.

– Поверь, мне сейчас лучше не думать.

Лучше? Что за бредовая мысль. Для кого? Для чего? К чему приведет моя склонность к размышлениям? Во мне проснется совесть, что плохо скажется на эрекции? Смешно и нелепо, но как же я его хочу. Со всеми этими глупостями, выпирающими позвонками и зелеными глазами, которые смотрят на меня как на что-то особенное. Без дружеского участия или презрения, без злости и отвращения, и, наверное, я понимаю, почему во все времена раскаявшимся прощались грехи. Потому что отречься, вкусив всю сладость порока, куда сложнее, чем просто обходить его стороной. Потому что ты фальшиво беззаботен, потому что расплата наступит не сию секунду, а потом, когда-нибудь потом, и оттого она кажется нестрашной. Если так хорошо сейчас, то какая разница, с чего начнется завтра.

– Тогда, наверное, все рассуждения лучше отложить.

Он слегка откидывается назад, с силой сжимая мою талию бедрами. Веки опущены, рот приоткрыт, мне в живот упирается явное доказательство того, что сейчас снова все взаимно, и он хочет меня, именно меня… Я не хочу отказывать и отказываться. Мне дарят, и подарок принимается. Пусть в нем яд, но я знаю, что он предлагает его от чистого сердца.

– Не здесь.

Раз уж я решил идти в ад, то лучше следовать ровной дорогой. Поттер заслуживает внимания, а я не любитель экстремальных сношений и не хочу заниматься сексом при лишних свидетелях, на морозе, в искусственно подогретом водоеме.

– Но…

Он смотрит недоверчиво, как будто я намерен сбежать. Некуда мне. Возможно, после полуночи я буду мертв, тогда пусть последнее, что я запомню об этой жизни, будет он. Пусть это воспоминание будет не только щедро раскрашено стыдом, но и прекрасно.


***

Эдмонд выглядел чуть старше своих тридцати семи и походил на Малфоя разве что осанкой и цветом волос. Люциус от рождения был очень красив. Редко встретишь в людях такую универсальную привлекательность. Она проходит все возрастные этапы с особым достоинством, каждая пора привносит в облик что-то свое, но результат, тем не менее, всегда неизменен. Малфой был красивым подростком, который вырос в прекрасного юношу, а тот стал привлекательным мужчиной. Жаль, я не видел, как он старел, но, если верить его внуку, с которым мы вместе учились в школе в моей второй жизни, то, по словам Скорпиуса, до самого своего конца его дед являл собой весьма достойное зрелище. Эдмонда трудно было назвать красавцем, его черты были слишком суровы. Нос с горбинкой, резкая линия скул, упрямо сжатые губы. Ему шло выражение гнева, но, радуясь, он становился немного нелеп. Впрочем, сегодня поводов улыбаться у него не было.

– И это все?

Надо отдать должное сдержанности моего собеседника, он дослушал мой рассказ до конца, не прерываясь на угрозы и проклятья. Этот канал связи мы позаимствовали у военных. Ни Совет, ни Инквизиция без особого постановления не могли прослушивать их переговоры, а программисту, который его создал, Малфой лично немного подкорректировал память. Где переплелись тысячи линий, никто не заметит пропажи одной, но пользовались мы им нечасто, чтобы лишний раз не засвечивать. Тем не менее, сейчас я мог говорить свободно, чем и воспользовался, вкратце изложив историю появления в моей жизни Поттера и те печальные последствия, к которым это привело.

– Ты вправе меня ненавидеть.

– А смысл? – Эдмонд выглядел как бесконечно усталый человек. Я не мог не отдавать должное его работоспособности. Я понимал, что ради своей цели он загонит в гроб не только себя, но и кого угодно. – Мне сейчас нужно думать о том, есть ли у нас хоть крошечный шанс спасти Алана.

Единственное проявление чувств. Он даже при мне никогда не называл сына по имени. Только «Наш человек в Совете» или «Ангел».

– Мне на самом деле жаль.

Ну и чем я лучше Поттера? Ведь, как никто, знаю, что словами покаяния уже ничего не изменить.

– У нас мало времени. Будем надеяться, что Сол сможет за несколько часов что-то придумать. Вернее, за оставшиеся два часа.

– Мы можем как-то скорректировать план.

Он поднял руку, предостерегая меня от бессмысленных слов.

– Мы уже ничего не можем. Телепорт собран?

– Да, его настраивают.

– Что ж, удачи тебе.

– Я ее не заслуживаю.

– И все же удачи, Северус. Содеянного не изменишь, потерять тебя в любом случае не входит в мои планы, так что никаких жертв. Все должно быть сделано четко.

Я кивнул. Его теплое отношение меня шокировало. Может, я, как и Драко, не совсем отдавал себе отчета в том, что несколько неправильно оцениваю ситуацию? Когда мой взгляд на мир стал иным? Смотрел ли я на него по-прежнему своими глазами? Не знаю. Мне начинало казаться, что картинка меняется, а я гляжу на нее через зеленое бутылочное стекло.

Отключив контакт, я вышел со станции. Тэй и Тельма возились у разложенного на заснеженной поляне телепорта. Он пока был подключен в тестовом режиме.

– Помочь?

– Нет.

– Да.

Девушки переглянулись. Эту битву взглядов, как ни странно, выиграла хрупкая Тэй.

– Мы сами закончим, Северус. Ничего сложного не осталось. Отдыхай пока.

Она подошла ко мне, заправляя за ухо заснеженную прядь. Наверное, ей самой нравился белый снег, потому что она его так и не выключила. Что ж, в свой последний день на земле человек вправе получить хоть что-то в дар, даже если это всего лишь заказанная погода.

– Это тебе следует отдохнуть.

Тэй улыбалась, она вообще была человеком теплым и улыбчивым, но меня поражало то, что перед лицом ею же избранной смерти поведение девушки, казалось, совсем не изменилось.

– Мне не хочется. Бодра, как никогда.

Я взял ее ладонь в свою руку.

– Тэй, не делай этого. Возьми портключ.

– Может, пойдем поедим? – Ее глаза смотрели на меня, но не видели. Мыслями она была где-то далеко, и, похоже, ей в этой неведомой дали было совсем не плохо и ничуть не страшно.

– Я не хочу есть. – У меня отчего-то запершило в горле. Я тряхнул ее за плечи, пытаясь заставить понять. – Тэй, я знаю, что умереть легко, а бороться за жизнь порою очень больно. Но ты должна. Слышишь меня…

– Значит, есть не будем?

Я сдался. Я не умею играть в эту игру. Я не умею беречь. Слишком хорошо знаю, что такое невыносимая мука. Мне пришлось с нею жить, но, черт возьми, никому и никогда я не посмел бы пожелать подобной участи.

– Будем. Мы будем делать все, что ты захочешь.

– Совсем все? – сказано было лукаво, но смотрелось не очень искренне.

– Совсем.

Она не могла попросить ничего такого, что еще больше усложнило бы мою жизнь.

– Хорошо. Подумаю над тем, чего мне хочется. А сейчас иди на станцию. Тебе силы еще пригодятся.

Я не стал спорить, девушка развернулась и бросилась к телепорту. Мне не хотелось смотреть на то, как она улыбается, о чем-то споря с Тельмой, и я ушел.

Крутиться у мониторов не стал, связываться мне было больше не с кем. Немного постоял у двух дверей и несколько минут размышлял, а не будет ли мне уютнее в лаборатории по клонированию. Но… В общем, за свои поступки нужно отвечать, и я распахнул дверь в маленькую жилую комнату.

Мебели почти не было. Шкаф, две кровати, над одной из постелей – термоплакат какой-то популярной группы, служивший одновременно обогревателем, и Поттер. Спящий обнаженный мальчишка, кутающийся в легкое синтетическое одеяло.

Он не хотел засыпать, но усталость взяла свое. Рядом со мной Поттер почти не отдыхал, и от этого темные тени под его глазами казались чернильно-синими. Я сел на соседнюю кровать. Память легко воскресила картины минувшего часа. Сочные, яркие, живые… Я был прав насчет его позвоночника – он особенный, невероятно гибкий. Мой скромный опыт как любовника не заслуживал ни такой признательности, ни такой отдачи, но он не просто плавился в моих руках, он в них горел. Жаркий и ласковый, таким не насытишься вволю и за сотню ночей. Наша близость ничего не утолила, она только растравила душу и обрекла на странное подобие чувств. Я ведь теперь никогда не забуду, что его волосы немного пахнут горячей золой, такой, как была раньше в старых каминах. Очень похожий запах, и чихать так же хочется, когда они забиваются в нос. Я не смогу забыть, что у него тонкие щиколотки, которые так удобно обхватить пальцами, устраивая его ноги у себя на плечах, и не слишком чувствительные соски. Если просто ласкать их губами – добьешься немногого, но стоит прикусить – и Поттер начинает ругаться. Слова складываются в странную песнь страсти, состоящую в основном из «черт» и «твою мать». Забавно? Да, он забавен. Если целовать его живот в районе пупка, то вожделение сменит детская возня с тычками и хихиканьем. Ему щекотно, а он этого жутко не любит. Но это все ничто по сравнению с тем, какой он умопомрачительно узкий и горячий внутри. Как всхлипывает и выгибается, упираясь головой в матрас, как подается навстречу моему члену. Такой возбужденный, такой открытый… Как же мне хорошо в нем. Так хорошо, что мозг лишается даже тени контроля над ситуацией. Я не властвую. Я покоряюсь ему, его красивое тело управляет моим желанием растягивать, брать, врываться в него снова и снова. Он хочет этого, так хочет, что не оставляет мне права на нежность. Кто кого берет? Я – его? Тогда почему такое чувство, что в плену оказалась моя душа?

Что мне делать с этим? Как избавиться от наваждения? Уже совершенно понятно, что сам он никуда не уйдет. Мальчишка слишком упрям, чтобы спасовать перед обстоятельствами. Я не такой. Я не могу о них не вспоминать, просто получая удовольствие от происходящего. Это было бы неправильным и подлым. Что же делать? Куда уйти? Как уйти так, чтобы он не бросился меня догонять?

Поттер завозился во сне, потом открыл глаза, словно ощутив мое присутствие или, быть может, терзавшие меня сомнения.

– Пора вставать?

Мальчишка сел, потягиваясь. Одеяло упало, демонстрируя бесконечные свидетельства моей несдержанности в виде красноватых отметин, оставленных поцелуями. Нелепо… Мы нелепы. Иначе отчего он с улыбкой их рассматривает, а я мучаюсь стыдом?

– Портключ, – говорю я, чтобы хоть что-то сказать. – Я дам вам с Тельмой портключ, и после того как Тэй активирует телепорт, вы отправитесь в Голландию. Вас встретят и о вас позаботятся.

– А ты?

А я пойду к черту, но это совершенно не его дело. Пожимаю плечами.

– Вы будете только путаться под ногами.

Второй раз этот довод не сработал. Он и в первый сумел разрушить все договоренности, но сейчас не счел нужным даже притвориться, что рассматривает мое предложение или что в силу вины за уже случившееся готов быть послушным.

– Тельма пусть уезжает, а я отправлюсь с тобой.

– Неприемлемо.

Этот юный гаденыш нахмурился.

– Нет уж, давай поговорим, иначе, боюсь, ты меня на веки вечные забудешь в этой самой Голландии. Это ведь билет в один конец?

– Нет, но год-полтора тебе там будет безопаснее.

Он покачал головой.

– Ну почему ты не можешь понять? Я не хочу туда, где безопасно. Я хочу остаться с тобой!

Опрометчивое желание с его стороны, даже если искреннее. Поттер всегда остается Поттером. Его странная душа, похоже, существует исключительно в поисках амбразуры, на которую можно броситься. И я еще думал, что в этой жизни он просто нелепый милый мальчик? Увы, характера ему, как обычно, не занимать.

– Ты мне помешаешь.

Он кивнул.

– Я знаю. Я всегда только мешаю, да? Но ведь это поправимо. Научи меня приносить пользу. Обещаю, что буду хорошим учеником, только не гони. У меня ведь на самом деле никого нет, кроме тебя.

– Мы слишком недолго знакомы для подобных рассуждений. Таким привязанностям легко находится замена.

– Не находится. Тебе обязательно знать кого-то сто лет, чтобы понять, что тебе нужно оставаться рядом с ним?

– Желательно.

Он улыбнулся.

– Так почему ты не разрешаешь мне остаться на долгий срок? Может, до конца века я еще успею тебе понравиться?

Он озвучил причину, и она стала очевидна. Я действительно уже боюсь не собственной совести, что назначит кару за грехи. Я боюсь того, что это из нелепого стечения обстоятельств перерастет в нечто большее, и мальчишка действительно начнет мне нравиться. Господи, неужели я допускаю, что это возможно?

Я встал. Мне не хотелось вести этот разговор. Он был опасен странными бредовыми идеями.

– Одевайся. Скоро телепорт будет готов.

– Я не еду в Голландию.

– Иди ты к черту, Поттер! Едешь. Это не обсуждается.

Ну конечно, я лгал себе, что все решится так просто. Наверное, он тоже это понимал, а потому смотрел немножко насмешливо.

– Не знаю, кто тот Поттер, в честь которого ты дал мне фамилию, но уже ему завидую.

– С чего ты решил, что я назвал тебя в честь кого-то?

Знал же, что однажды совершу эту глупую ошибку. Ну так вот они, последствия.

– Просто когда ты на меня злишься, всегда хочешь назвать Поттером. Я это заметил.

– И это повод завидовать мифическому однофамильцу?

Он кивнул.

– Ну конечно. Похоже, на его счет ты испытываешь весьма сильные чувства.

Очаровательный вывод. Я с трудом удержался от рассуждения на тему того, что ненависть, может, и сильное чувство, но завидовать тут совершенно нечему. Ничего созидательного в моем отношении к тому, первому, не было. Только бесконечная череда разрушений.

– Нет никакого Поттера.

Он снова кивнул.

– Ну, нет – так нет. Но тогда, может быть, ты станешь звать меня Гарри?

И почему я почувствовал себя загнанным в ловушку?


***

– Поможете?

Я смотрел на обнаженную спину Тэй. Не знаю, почему она обратилась с этой просьбой ко мне. Тельма, наверное, справилась бы лучше, но я только кивнул. Обещал сделать многое, а не хочу даже малости. Оправдание одно – зрелище было не из приятных. Опоясанные металлом входы контактов, вживленные в кожу микросхемы... «Магглы не стоят того, чтобы всю жизнь спать на животе». Нелепая мысль, но с умными идеями у меня в последние дни как-то не складывается. Этим я отчаянно напоминаю себе Поттера. Похоже, его преступно много не только в моей жизни, но уже даже в моей голове. Что я там думал о лишних людях?

Тэй морщится, когда я вставляю в гнезда нужные контакты.

– Больно? – Глупый вопрос, наверное, поэтому она не отвечает. Я, наконец, понимаю, почему девушка решила устроить стриптиз прямо на улице. Провода можно было бы дотянуть и до станции, но холод понижает чувствительность тела.

– Зря так и не поели, – через силу улыбается она, а потом серьезно добавляет: – Нужны координаты.

Нужны. Я отрываю пуговицу, теперь этот пиджак можно выбрасывать. Пальцы свинчивают маленькую стальную крышку и достают сетку перемещения. Она похожа на контактную линзу с нанесенным на нее рисунком. Тэй запрокидывает голову, и я осторожно касаюсь пальцами ее лица. Есть в таких мгновениях что-то, отчего я чувствую себя плохо. Судьба? Не люблю ее. Все происходит не так, как должно происходить, а я не нахожу в себе чего-то важного, чего-то способного все изменить. Быть может, сил?

Пальцы удерживают веко девушки. Пока я вставляю координатную сетку, она что-то кладет мне в карман. Я не спрашиваю, что именно, в данных обстоятельствах это глупо.

– Ты уверена? – Моя последняя попытка быть если не убедительным в своих уговорах, то хотя бы сочувствующим.

– Вполне. – Тэй, отстраняя мои руки, моргает и накидывает на плечи куртку. Делает несколько шагов. Переплетенные провода тянутся за ней по земле, как причудливый хвост. Она убирает ладонь от глаз, и по сияющему золотистому рисунку поверх зрачка я понимаю, что телепорт подготовлен к активации.

– Тебе еще нужно время?

Она качает головой.

– Нет, мне не нужно. Но до полуночи еще пять минут. Потрать две из них на меня.

– Чего ты хочешь?

Она пожимает плечами.

– Я не знаю. На самом деле не знаю. Нет совершенно никаких желаний.

– Тогда что тебе нужно?

Тэй вдыхает воздух. Долго. Это занимает у нее нарочито много времени.

– Может, просто помолчим?

Я киваю.

– Давай.

Она хмурится, словно идея перестала нравиться ей так же неожиданно, как возникла в голове.

– Знаешь, я никогда не умела мечтать. Принимала то, что мне предлагает судьба. Хорошее – встречала благодарностью, плохое – с обидой. Родителей не помню, только приют. Все, чему нас там учили, – это приносить пользу магглам. Я тогда думала что «полезные» – это синоним слова «значимые». Ну как они могут плохо думать о нас, если так зависят от волшебников? Мы же помогаем! Есть среди нас те, которые на самом деле хотят помочь! Я никогда не возражала против того, чтобы моя жизнь легла на алтарь прогресса. Во мне ничего не протестовало против роли целительницы этой земли. Никогда никому в этой жизни я не желала зла. Все, чего хотелось взамен, – чтобы ко мне относились как к человеку, а не как к одной из зверушек, что ты видел в лаборатории. – Она закрыла лицо руками. – Я хотела хотя бы для него быть не просто носителем возможностей, не рабом или необходимым материалом. Это так много?

– Это не много. Это порою просто невозможно.

– Но почему?

– Время. Всему виной только время. Магглы ненавидят нас, боятся, не воспринимают иначе, чем ресурс или угрозу. Они взращивали в себе эту ненависть не один день. Чтобы бороться с ней, нужно что-то по-настоящему сильное. Играть в чувства проще, чем испытывать их.

Она улыбнулась.

– Что ж, я, видимо, прожила жизнь той кошкой, что верила в добрые слова.

– Живи дальше. Найди их снова.

Тэй покачала головой.

– Не хочу. Умирать разочарованной, может, не очень приятно, но совсем не сложно. Наши две минуты вышли, и тебе осталось еще три. Потрать их на то, чтобы у этой ночи было больше жертв.

Я посмотрел на нее. Никогда не понимал Хагрида. Никогда не понимал все новых и новых людей, что несли в себе его душу.

– Почему больше?

Она улыбнулась.

– Ты не умеешь отговаривать. Ты не рожден слушать, даже если иногда умеешь слышать то, что пустой звук для других. Ну так не мешай… Это еще не хороший поступок, но уже возможность для тех, кто тебя окружает, оставаться собой. Не бери на себя лишнюю ответственность. Хотят уйти – пусть уходят, но если они решили разделить с тобой судьбу, это только их право, не так ли? Ты не должен его отнимать.

Я усмехнулся.

– У меня тоже есть право не желать никого больше подвергать риску.

– Есть. Только, знаешь… Человеку не дается выбора, где, когда и кем родиться. А вот свою жизнь он может строить сам. Со смертью сложнее, но и тут всегда остается возможность на что-то повлиять. Не взваливай на себя роль чужой судьбы. Ни к чему тебе такая ответственность.

– Проще объясняться с собственной совестью, почему я кого-то не уберег?

– Не проще. Все вообще не просто.

***

Можно сказать, что я нарочно не стал снова поднимать вопрос о портключе один на один с мальчишкой. Его ответ я знал. Оставалось надеяться, что на него хоть как-то повлияет голос разума. Пусть даже это будет чужой голос. В своих возможностях быть убедительным я сомневался больше, чем когда-либо.

– Тот телепорт, что вы видите перед собой, настроен на внешне ничем не примечательное здание в Эдинбурге. Однако его ценность для магглов такова, что охране данного объекта может позавидовать даже новая башня Совета в Лондоне.

– Что такое важное находится в этом здании? – спросила Джинни-Тельма. В отличие от сидящего у стены Поттера, она выглядела как боец, вытянувшийся по стойке смирно на плацу перед своим генералом, и этим, признаться, раздражала меня без меры. Я чувствовал себя обманутым. Похоже, на рассудочность этой девушки полагаться совершенно не стоило.

– Архив. Много веков магглы собирали всю возможную информацию о нас. Все знания, которыми они обладают, строятся на базе накопленной информации.

– Вы должны уничтожить этот накопитель?

– Не совсем. Уничтожение здания со всем, что в нем содержится, – только одна из моих задач. После появления в нем я через минуту буду атакован самыми элитными силами Инквизиции. Идти со мной – самоубийство. – Я продемонстрировал портключ. – Это, напротив, – жизнь. У вас нет документов на легальное перемещение с помощью телепорта, но люди, которые вас встретят, сделают все возможное, чтобы вы двое остались в живых. Это портключ. Он сработает через несколько минут после того, как я уйду. В ваших интересах в этот момент находиться как можно дальше от этого места и от Тэй. Время пошло.

Девушка смотрела на мою руку в раздумье, а Поттер поднялся с земли. Он закрепил на поясе сумку со своими немногочисленными пожитками и, взглянув на то, что осталось в вещевом мешке на земле, с легким сожалением пожал плечами.

– Значит, не пригодится. Я иду с тобой.

– Нет.

– А мне плевать на твой запрет!

Я направил на него палочку, обратившись к Тельме:

– Сможешь десяток метров протащить обездвиженное тело?

Она покачала головой.

– Нет. Простите, но я поддерживаю его точку зрения. Чем жить всю жизнь, как черви, лучше один раз умереть демонами. Мы идем с вами.

Я знал, что своим вопросом потеряю последнего союзника.

– Тэй?

– Прости, Северус, но я перемещу их вслед за тобой, если эти двое действительно хотят этого.

Ненавижу подобные ситуации, когда даже послать кого-то к черту совершенно нет времени. Оценив силы потенциальных покойников, я решил предоставить им хоть крохотный шанс выжить. Мне хватит и волшебной палочки. Ненадолго, но выбора все равно нет, тем более, я не уверен, что кто-то из них использует ее лучше. Я сел на корточки и открыл сумку со своими немногочисленными вещами. Достал "Колтвальтер" и кинул его девчонке.

– Одно нажатие – и упаси тебя Мерлин при этом целиться в своих. Он заряжен на пять выстрелов.

Она на лету поймала оружие и сообщила:

– Я хорошо применяю Круцио. Слышали о таком заклинании? – Я поразился тому, что она о нем так хорошо знала. Уизли поняла невысказанный вопрос и уточнила: – Отец в детстве научил, для самозащиты. Радиус поражения у меня не очень точный, но чары выходят мощными.

Что ж, Малфой от такой игрушки точно не откажется, и шанс на спасение у девчонки есть. Я взглянул на свои оставшиеся запасы, потом на Поттера, всем своим лицом демонстрирующего желание немедленно броситься в бой, и тяжело вздохнул, вынимая два самонаводящихся пистолета с разрывными пулями. Мелочь, конечно, но я не знал, чего боюсь больше – дать ему в руки что-то по-настоящему опасное и столкнуться с последствиями, или не давать ничего вовсе. Будь хоть один шанс оставить его здесь, я бы использовал его, но это место зачистят сразу же, как только сработает телепорт.

– Стрелять умеешь?

Он помотал головой.

Я все же вручил ему пистолеты.

– В себя не целься и все время держись за моей спиной.

Он выразил готовность следовать приказам. Я, наученный опытом, ему не поверил и, собственноручно закрепив на бедрах Поттера кобуру, схватил его за шею в попытке… Что я хотел сказать – так и осталось невысказанным и не озвученным, потому что Тэй строго заметила:

– Время.

Под ее ногами вспыхнули шестеренки телепорта. Я бросился к девушке, стараясь сосредоточиться только на деле, а не на том, кто и зачем шел следом за мной.

***

К перемещениям с помощью телепорта нужно привыкнуть. Это не похоже на ощущения от аппарации, там ты контролируешь процесс расчленения собственного тела, здесь же – кто-то другой разрывает тебя на части. Это страшное холодное ощущение. На то, чтобы прийти в себя, нужна хотя бы пара секунд. Я, выброшенный на пол зала, похожего на помещение подземного бункера, выполненное из серого бетона, устоял на ногах, глядя, как рядом валятся на пол мои чертовы спутники.

– Встаем!

Они попытались. Отдав приказ, я сосредоточил свое внимание на единственном украшении комнаты – световом табло с многочисленными указателями. В какой из жизней я уже разглядывал подобное табло с такой же плохо скрываемой ненавистью? Кажется, в той самой, когда взорвался вместе с единственным дорогим мне существом – собственной кошкой. Сам факт существования данного помещения наполнял меня страхом, граничащим с отвращением. Его не должно было быть. Мы с магглами не должны были пытаться сосуществовать. Почему никто, кроме меня, не хотел видеть, что, умея слушать, они строили на фундаменте своего отказа понимать, что мы есть, оборонительные сооружения с единственным стремлением – научиться нам противостоять. А такие, как Поттер, снова и снова впихивали в них эту информацию в надежде, что они смогут переосмыслить знакомые имена. Вот только это лишь нагнетало ужас. В чем-то я понимал магглов. Какое доверие может быть к тому, кто лгал тебе со времен основания мира? Мы предложили им принять себя, не спрашивая, хотят ли они этой правды. На правах сильного демонстрировали нелепое добросердечие: «Ну, вот такие мы. Смотрите, какие могущественные, и ведь неплохие вовсе». Что им оставалось делать, кроме как кивать и ждать часа, когда они сами смогут заговорить с нами как равные? Но процесс затянулся, а когда стремление стать значимым долго остается без удовлетворения, оно трансформируется в другое желание – наступить на горло. Почему среди десяти заповедей не было главной: «Не вводи в искушение»? Или она была? Я, признаться, не силен в маггловских религиях. Впрочем, в ненависти к нашим соседям по планете я тоже не очень преуспел. В конце концов, маги начали это противостояние сами, явив себя их миру. Вот теперь расхлебывают, вернее, захлебываются.

– Нет времени разлеживаться.

Его, признаться, уже давно вообще ни на что не было. Я подошел к табло и нажал на нужную стрелку. Она как будто отделилась от стены и повисла рядом со мной полупрозрачным изображением.

– Пункт назначения?

Почему все маггловские технологии говорят одним и тем же синтетическим женским голосом? Его даже приятным не назовешь, так на чем основывался выбор именно этих интонаций? У кого бы спросить…

– Центральное хранилище.

– Ваш уровень доступа?

– Сто второй.

– Подтвердите уровень паролем.

– Один, три, девять, семь, два, два, два, четыре, девять, три, три, семь.

– Подтверждение принято. Следуйте за мной.

Стрелка поплыла влево. В этот момент за моей спиной грянул взрыв. Несмотря на то, что его источник находился вне помещения, от взрывной волны, просочившей ся через канал телепортации, дрогнули стены. Я всего на секунду обернулся, взглянув на световую воронку, что засасывала сама себя. Значит, инквизиторы уже в Динском лесу… Перед тем как шагнуть в телепорт, я все-таки протянул Тэй портключ, и она его даже взяла. Наверное, просто чтоб меня отпустить. Но что-то подсказывало мне, что она им так и не воспользовалась... В горле появился странный ком. Неужели я сожалел, что больше никогда не увижу эту вариацию Хагрида? Она была лучшей. Мне почему-то показалось, что больше я такой хорошей уже не встречу.

– Вперед, у нас мало времени.

Я бросился за стрелкой. Мои спутники последовали за мной. В память о Тэй Мэдисон мы шли в единодушном молчании, навстречу тому, что могло заставить каждого из нас встретить ее вскоре на берегах реки мертвых.
***

С каждым шагом я проклинал себя за то, что положился на сведения Драко и не раздобыл карту архива. Стрелка двигалась вперед очень медленно. Я бежал на три шага впереди нее, как будто это могло что-то изменить. Вокруг лихорадочно метались камеры и выли сирены сигнализации. Наше появление уже отследили, но, похоже, местная охрана получила приказ не пытаться остановить нас своими силами. Иногда есть свои плюсы и в дурной репутации. Впрочем, в одном младший Малфой был прав: системы подвижных лазеров в здании не было, а такие примитивные ловушки, как «кислотный душ» или вмонтированные в стены базовые самонаводящиеся пушки, можно было легко смести со своего пути одним взмахом палочки, что я и делал. Вот только отрегулировать скорость стрелки не удавалось. Весь план мог провалиться исключительно из-за ее медлительности.

– Сколько метров до цели?

– Триста семьдесят.

– Количество поворотов на пути?

– Семь.

– Есть двойные? В какую сторону сворачивать?

Увы, простейшая программа сопровождения особым интеллектом не отличалась и обиженно заладила:

– Непонятный вопрос. Переформулируйте.

– Двигайся дальше.

Я стал считать повороты, сопоставляя временные затраты с шансами на успех. Выглядело все это неважно. Когда мы миновали третий, то свернули в очень удобный для засады коридор. Он пока был пуст, но в одной из стен имелась ниша, в которой можно было спрятаться от прямой атаки. Противник, наоборот, с какой бы стороны ни возник, оказывался как на ладони.

– Займите позицию. Без вас я быстрее отыщу нужную цель. Здесь будет удобно отстреливаться.

Поттер хотел возразить, но девушка, кивнув, затолкала его в нишу. Похоже, я недооценил Уизли: с ней в этой жизни можно иметь дело.

– Но…

Мальчишка все же не мог просто согласиться, встревоженно глядя на меня из-за ее плеча. Я чертыхнулся и сказал совершеннейшую ахинею:

– Постарайтесь надежно прикрыть мою спину и дожить до моего возвращения. Я ненадолго.

Он сделался серьезен и, кажется, действительно поверил, что обеспечивает мою безопасность. Господи, как же мне хотелось нарушить данное слово, но я знал, что придется его сдержать. Их двое, а значит, сканеры Инквизиции засекут этих двоих раньше меня.

Не теряя больше времени на разговоры, я кинулся вперед, обгоняя указатель. Удача мне сопутствовала, и уже через несколько секунд я, ни разу не ошибившись поворотом, нашел нужную дверь. Пальцы набрали еще один код на панели замка. Войдя в хранилище, я довольно бегло осмотрел огромные машины, являющиеся накопителями баз данных, и простые стеллажи, заставленные книгами и коробками. Конца этого импровизированного склада было не видно, настолько огромным оказалось помещение. Наверное, тут можно было при желании отыскать много интересного, но, увы, возможности осмотреть коллекцию магглов у меня не было.

– Ненавижу это заклинание, – сказал я, словно извиняясь перед многочисленными свидетельствами существования расы волшебников. И взмахнул палочкой, рождая Адское пламя.

Огонь вспыхнул мгновенно, и, глядя на то, как жадно вгрызается он в свои жертвы, я с сожалением подумал о том, как же легко, за несколько минут, может сгореть дотла память нескольких поколений, и лишь только моя отчего-то все время остается неизменной. Лучше бы судьба так тщательно оберегала что-то более ценное, чем тот хлам, что я в себе храню.

***

Поттер и Уизли попались. Я, впрочем, на что-то подобное рассчитывал, и именно поэтому, прежде чем свернуть за угол, применил простенькое заклинание к своим глазам. Оно позволяло мне несколько минут видеть сквозь стены. Датчики его, наверное, засекли бы, если бы в тот момент Тельма-Джинни не метала в разные стороны свое плохо управляемое Круцио. Она трезво оценила свои способности, когда рассказывала мне о них: точность попадания у девчонки была плохая, а вот мощности заклятия я даже немного позавидовал. Уже трое инквизиторов, оказавшихся не слишком расторопными, корчась от боли, валялись на полу. Впрочем, все же стоило отдать нападавшим должное: они, прибыли не больше сорока секунд назад, судя по тому, как ярко светился за их спиной разверзнутый зев телепорта, но успели за это время кое-что предпринять.

Поттер валялся на полу. Я очень порадовался, что в него выстрелили специальной силовой сеткой, которая в долю секунды лишала способности двигаться, с ног до головы опутывая тело жертвы. Почему я был рад? Все просто. Потому что он был цел и невредим, раз мог так гневно сверкать глазами из своего полупрозрачного кокона. А вот девчонка, оказавшая сопротивление, сильно пострадала. Похоже, пять зарядов из моего "Колтвальтера" она разумно расстреляла по инквизиторам, едва те шагнули из телепорта. Это их с Поттером сразу обнаружило, впрочем, об их местонахождении нападавших через пару секунд оповестили бы датчики, а так, судя по зловонным лужам на полу, все ее выстрелы достигли цели. Потом Уизли, видимо, пустила в дело нож. Один из инквизиторов сидел у стены, зажимая рану в животе, а второй держался за окровавленное плечо, значит, владела она им неплохо.

Однако люди в алой форме отреагировали не менее яростно. Одежда Тельмы дымилась, а правая рука беспомощно повисла, изуродованная черным обуглившимся следом от электрического кнута. Уизли кое-как колдовала, делая пассы левой, но на лице девушки был написан ужас. Она старалась не смотреть вниз, чтобы не видеть свое простреленное бедро и расползающееся по груди пятно крови. Несмотря на это детское поведение – «если я не вижу раны, то ее вроде как нет», я решил, что мужества ей не занимать.

Надо было срочно изменить расклад сил. Я активировал спрятанный в кармане передатчик. Это было своевременное решение, может, так у девчонки будет шанс выжить. Впрочем, сейчас то, что меня волновало больше всего, – была отнюдь не ее безопасность. Думать так жестоко? Может быть, но это было правдой.

Я нашел взглядом Драко. Он стоял в стороне, за спинами инквизиторов и бросал встревоженный взгляд то на стену, за которой я скрывался, то на свой прибор, то на Уизли. Я мог понять его недоумение. Мальчишка и девчонка в план не входили, а я был не из тех людей, что предпочитают прогуливаться по столь дерьмовым местам в чьей-то компании. Надо было как-то дать ему понять, что все происходящее связано со мной, и наш план еще в силе. Что ж, надеюсь, подкрепление не опоздает.

Выскочив из-за угла, я стремительно атаковал Ступефаем ближайшего инквизитора. Уизли, не будучи от природы дурой, отшатнулась в сторону, чтобы не стоять у меня на пути. Впрочем, она не перестала посылать в нападающих проклятья, хоть ее силы были уже на исходе.

Поттер что-то замычал. Судя по всему – уговаривая его освободить и дать возможность сражаться. Только этого не хватало. Я встал так, чтобы его собой загородить. Пусть спокойно полежит и не путается под ногами. Еще одним проклятьем я сбил с ног троих. Выгоднее всего было бы обрушить потолок, но из-за того, что в той части коридора находился Драко, я не мог этого сделать.

– Это Снейп! – в ужасе выкрикнул кто-то, и сражавшиеся в первых рядах инквизиторы схватились за свои "Колтвальтеры". Вот она, обратная сторона популярности.

В коридоре запахло гарью, видимо, мой Адский огонь уже выбрался из хранилища. Где же, черт возьми, носит Малфоя, когда он так нужен?! Один я эту толпу не раскидаю, а Драко ничем не может мне помочь, потому что любое действие против своих соратников в прямом смысле оторвет ему голову.

– Дормио, – я попытался применить рассеянное заклятье сна, чтобы охватить как можно больше инквизиторов, но вывел из игры только пятерых, а из телепорта уже начало появляться подкрепление. Краем глаза я заметил, что один из нападавших, вооруженный хлыстом, все ближе подбирается к Уизли, но, на ее счастье, его случайно ранил кто-то из своих. Девчонка, воспользовавшись предоставленным шансом, исхитрилась свалить его при помощи Круцио. Видимо, на этом ее силы иссякли, потому что Уизли со стоном рухнула на колени.

– Взять живыми! – заорал, пытаясь перекричать вой сирены, уже знакомый мне коренастый капрал. – Не убивать! Используйте сеть!

Плохо. У сети большой радиус поражения, от нее мне будет трудно уклоняться. Ну где же чертов Малфой и его люди?

Видимо, именно в этот момент бог счел нужным услышать мои молитвы. Хлопка аппарации я из-за шума не расслышал, поэтому признаюсь, что на долю секунды оторопел, когда в воздухе над атакующими появилась огромная черная пантера. Рухнув на голову одного из инквизиторов, она молниеносным ударом лапы когтями разорвала ему горло и тут же обернулась хрупкой девочкой лет пятнадцати, чьи волосы были заплетены в две косы, украшенные алыми бантами. Почему-то эти по-гриффиндорски яркие ленты убедили меня в том, что я знаю эту «маску», быстрее, чем собственное чутье на природу единожды встреченных душ. Минерва Макгонагалл всегда вызывала во мне весьма противоречивые чувства, но одно из них было бесспорно: я питал искреннее уважение к ее характеру, делавшему из этой женщины первоклассного бойца. Значит, вот каких новичков Малфой ухитрился набрать? Раньше я не встречал в его окружении эту девушку. Впрочем, то, что она была ценным приобретением, сомнений у меня не вызывало. Взмахом грубо выполненной палочки девочка из воздуха создала сотню тончайших стилетов и метнула их в нападавших. Те начали отступать, но в этот момент за их спинами возникла еще более странная пара: худой небритый парень, лоб которого уродовал глубокий шрам, так щедро украшенный пирсингом, что издалека казалось, что на него надет сверкающий обруч, и миниатюрная блондинка с волосами до пола и в длинном вечернем платье из белого шелка. Бледной кожей и холодными взглядами эти двое напоминали голодных вампиров. На лицах многих инквизиторов возникло выражение ужаса. Третий и четвертый номер в списке самых опасных преступников-магов, второе место в котором волею судьбы занимал я сам. Если до этого пятьдесят на одного в качестве расклада нападавших устраивало, то теперь ситуация накалилась. Кто-то даже закричал:

– Отступаем к телепорту!

Это было, по большому счету, нелепое предложение, потому что мимо Сола Вернера, или, согласно моим воспоминаниям, Невилла Лонгботтома, единственного восстановившегося после утилизации колдуна, и его невесты Ионы Макмиллан, носившей в той, первой жизни фамилию Лавгуд, когда они стали спиной к спине, готовые сражаться против всего мира, пройти было практически нереально. Лонгботтом медленно поднял руку и швырнул в телепорт маленький флакон, внутри портала что-то вспыхнуло красным, проход задрожал и резко погас.

– Вот теперь начинается веселье, – магически усиленный голос Лавгуд шелестом прошелся по коридору, и от его вкрадчивых и одновременно ледяных интонаций многих бросило в дрожь. Я слышал от Малфоя, что этой девушке долго удавалось скрывать свой дар, и она даже около года проучилась в университете при Инквизиции. Там она набиралась опыта для существования в мире магглов и искала информацию, нужную ей для спасения жениха, что подчеркивало, что эта девица была не робкого десятка и немного склонна, как и я сам, к некоторой странной иронии.

Голословными заявления Луны-Ионы не были. Она резко опустилась на колени и коснулась рукой пола, который вмиг стал гладким, как ледяной каток. Впрочем, этот лед был подвижен, ноги многих инквизиторов покрылись его коркой до колен. Атака была рассчитана впечатляюще, потому что никого из наших союзников ее чары не коснулись.

– С дороги, – раздалось за моей спиной, и рука, затянутая в перчатку, бесцеремонно отодвинула меня в сторону. Желваки заходили сами собой. Моя ненависть к этому существу сродни изжоге. Вроде, мелочь, но как же раздражает. Еще одно неизменное чувство от жизни к жизни: я всегда терпеть не могу Сириуса Блэка, но с каким-то фатальным постоянством натыкаюсь на его нелепую самоуверенную персону снова и снова.

Сейчас меня радует мысль, что он всего на пару лет старше Поттера и, по сути, такой же необученный взбалмошный мальчишка, на которого жалко тратить мое драгоценное время. Не один раз я видел, как Малфой «награждал» его за глупость и излишнее рвение увесистым подзатыльником. В этой жизни это одни из моих самых приятных воспоминаний. Впрочем, несмотря на свою безграмотность в магии, с электрическим кнутом этот полоумный обращается куда лучше, чем поверженный минуту назад инквизитор.

Одним легким движением кисти Блэк рассек пополам обездвиженных Ионой противников, пока остальными занималась девочка с бантами. Впрочем, инквизиторов тоже чему-то учат, и капрал, что ранее не вызывал во мне особого к себе уважения, похоже, порядком поднаторел в стычках с магами. Нажав на несколько кнопок на своем браслете, он активировал вокруг себя лазерную сетку, которая мгновенно растопила лед.

– Действуй, чего стоишь. – Это прямой приказ Малфою-младшему. Тот не мог сопротивляться и медленно поднял руку, украшенную устрашающим прибором. Инквизиторы тем временем, опомнившись, включили свои сетки. Отступать им было некуда, о том, чтобы просто задержать магов, речи уже идти не могло. – Активируй поле.

Поле – это очень плохо. Усиленная машиной магия Малфоя блокирует силы остальных колдунов, и нам придется сражаться врукопашную. Блэк попытался атаковать капрала, чтобы предотвратить возникновение огромных проблем для членов Сопротивления. Конечно, этот тип в прошлом – отчаянный гриффиндорец, но это не добавляет ему ни ума, ни зрелости. Электрокнут против лазера – ничто, тот, как нож масло, разрезал на куски тонкий высоковольтный провод. Защита инквизиторов была почти безупречна, вот только двигаться они в ней толком не могли. Столкнутся один с другим – и лучевые сетки замкнет. У них сейчас одна надежда: что «Ангел» со своей машиной уравняет их шансы с противником. Хотя… Они, похоже, уже сейчас чувствовали свое преимущество. Уплотнив сеть так, чтобы не пролетела даже муха, капрал почти лениво потянулся за своим "Колтвальтером". Я знал, что будет дальше: он резко увеличит деления сети, выстрелив в одного из нас, и тут же снова уплотнит защиту.

– Сол, повышай собственное магическое поле. Создай помехи для лазеров.

Не знаю, услышал ли меня Лонгботтом или сам догадался, что ему нужно делать, но он опустил веки, концентрируясь. Иона закрыла жениха собой, готовая защитить его от любых атак.

Обычно магия в нас, волшебниках, течет свободно, как река. У каждого есть определенные способности, которые можно развить или забросить, но самой магии в человеке от процесса обучения не прибавляется. Что будет с рекой, если ее перегородить дамбой? Рассуждая логически, если где-то переполнится, где-то – убудет. Точно никто не знает, потому что никому, кроме Лонгботтома, не приходило в голову возводить такие «дамбы» внутри себя. Утилизация отнимает способность принимать решения, подавляет волю. Она рассчитана так, чтобы силы воли волшебника не хватило на восстановление поврежденного тела. Видимо, будучи в подавленном ограниченном состоянии, Сол как-то пришел к мысли, что ему надо накопить в себе магию – сломать русло собственной реки, чтобы огромная мощь внутри восстановила тело, не задействуя в этом процессе его запертый всевозможными ограничениями разум. Два года титанических усилий – и ему это удалось. Вот только восстановить «разрушенное русло» он так и не смог. Впрочем, парень не сильно сокрушался по этому поводу, потому что теперь его «река» текла по противоестественным для волшебников, но очень удобным законам. Он мог неделями не колдовать, а магия будто накапливалась, наполняла его до краев, и весь этот огромный ресурс мог быть выплеснут единовременно. Впрочем, у этого процесса были свои неудобства: если бы Лонгботтом потерял контроль и «переполнился», его тело не справилось бы с таким количеством магии, его бы попросту разнесло бы в клочья. Думаю, вместе с ним канули бы в лету и все постройки на территории квартала, сравнимого по размеру, пожалуй, с тем же Гринвичем. Впрочем, парень был осторожен, и иногда, гостя в замке, я наблюдал, как он ночь напролет сидит на поле для квиддича, тысячу раз произнося «Люмос» и «Нокс», чтобы избавиться от лишнего магического ресурса в себе.

Инквизиторы не понимали, что происходит, но капрал, похоже, обладал неплохим чутьем:

– Алан, немедленно!

Я видел, как младший Малфой закусил губу. Он выглядел, как человек, готовый нарушить приказ, но что-то удерживало его от этого. Словно ему обязательно нужно было прожить еще хотя бы пару секунд. Он что-то выкрикнул, но я находился слишком далеко и не слышал его из-за воя сирен. Бледные пальцы Малфоя-младшего почти коснулись кнопок, когда сзади Драко возник человек, которого лично я уже замучился ждать, и перехватил руку парня за запястье. Нет, я определенно ненавижу тягу Люциуса к эффектам. А вот Блэк наоборот пришел в полный восторг, поскольку немедленно бросился к своему предводителю. Я видел, как Драко что-то прошептал отцу. Тот кивнул, ответил парой слов и толкнул сына в руки Блэка, который напоказ зафиксировал тело Драко в захват, препятствуя тому пользоваться машиной. Это шоу, конечно, было устроено для Инквизиции.

– Готов? – тихо спросил Эдмонд-Люциус у Невилла-Сола. Тот кивнул, и в этот мгновение такая сила вырвалась из его тела, что меня едва не сбило с ног. Датчики безвольно упали на землю, заискрили лампы на потолке, завибрировали, мигая защитные сетки лазеров. В то же мгновение Люциус стремительно бросился вперед, а я, отойдя к стене, спрятал палочку и сел рядом со связанным Поттером. Мои услуги тут больше не понадобятся. Инквизиция присваивает первый номер не за красивые глаза или волевой подбородок, а по степени опасности. В этой цифре сконцентрирован ужас, который сам по себе может кого угодно парализовать.

Эдмонд, глава Сопротивления, был одет очень просто – в однотонные серые свитер и брюки. Его оправленная в серебро волшебная палочка висела на груди, наподобие амулета, и было не похоже, что он намерен ее использовать. Ничего в его худощавом стройном теле не предполагало молниеносной скорости и пластики, с которой он двигался. Гибкий, стремительный… Убийца. Никогда раньше я не встречал мага, каждая клетка, каждый навык которого предполагали лишь одно: умение эффективно избавляться от противника. Малфой словно танцевал, и каждое его па несло в себе чью-то гибель. Он двигался точно и непринужденно. Стоило защите на миг моргнуть – и Люциус уже оказывался внутри сетки лазеров, почти ласковым движением касаясь щек очередного противника. Ни слова не срывалось с его губ, только в светлых глазах на миг вспыхивали зеленые искры. Он косил их, как темный жнец. Любое сопротивление было бесполезно. Некоторые пытались, после пятого трупа за минуту часть защитных лазеров погасла, и их владельцы схватились за оружие, но ни один не смог даже коснуться курка. Малфой был везде, так, словно умел делить себя на десять частей.

– Ну сделай же что-нибудь! – орал капрал, глядя, как один за другим оседают на пол его люди. – Сделай, тварь, или я убью тебя!

Этими словами он подписал себе приговор. Драко не забился в руках Блэка, только закрыл глаза, демонстрируя безразличие к собственной участи. Люциус не мог этого допустить.

– Иона, Бес. – Теперь я знал, как зовут в этой жизни Макгонагалл. – Займитесь… – Небрежный жест в сторону инквизиторов.

Капрал тоже был быстр. Успеет ли он ударить по каким-то кнопкам управляющего устройства на своей руке, или Люциус, со своей нечеловеческой стремительностью, все же сможет его остановить?

Сделать ставку я не успел. Все произошло в долю секунды. Рука капрала была на пульте, а Малфой уже стоял в его клетке, впервые поспешно выкрикивая:

– Авада Кедавра.

Кажется, оба они – инквизитор и его убийца – на миг обернулись, словно могли видеть пролетающий мимо них один из наколдованных стилетов.

– НЕТ! – крик Люциуса, по-моему, даже опередил события. Я только и успел вскочить и податься вперед, глядя, как тонкое стальное жало впивается в замок на ошейнике Драко и, пробив его, погружается в плоть. Труп капрала еще даже не успел осесть на пол, а Малфой уже был рядом с сыном. Отшвырнув в сторону Блэка, он извлек стилет и зажал пальцами рану. После этого Люциус отбросил ошейник, который взорвался под потолком, обдав отца и сына крошевом штукатурки. – Сол…

Я никогда не слышал у Эдмонда столь беспомощного тона. Лонгботтом открыл глаза, в которых, казалось, сверкал искры, оглядел картину вокруг и с силой ударил себя по щеке, стараясь вернуть себе нужное ощущение реальности. Бес и Иона добивали инквизиторов, до них, кажется, еще не дошло, что случилось.

– Сонная артерия. – Лонгботтом встал на колени рядом с Люциусом, который опустился на пол вместе с сыном. – Рук не разжимайте. Немедленно аппарируем.

Драко попытался что-то сказать, но из его рта хлынула кровь.

– Побереги силы, – попросил его отец и тут же холодно скомандовал: – Девку забираем с собой. Взять живой.

Сказав это, Эдмонд исчез вместе с Аланом. Лонгботтом немедленно аппарировал следом. Я с некоторым сочувствием взглянул на бледную Уизли. То, что роковой бросок стилета совершила именно она, выдернув его из тела поверженного Бес инквизитора, сомневаться не приходилось. Конечно, она не знала, что Драко на нашей стороне, и старалась помочь, но в глазах Малфоя это вряд ли послужит ей оправданием. Я встал на ноги и рывком поднял с пола Поттера, взмахом палочки освободив его от пут.

– Эти люди… – Вот только не хватало тратить время на объяснения, и я зажал ему рот ла

просмотреть/оставить комментарии [63]
<< Глава 5 К оглавлениюГлава 7 >>
январь 2022  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

декабрь 2021  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.01.22 17:55:07
Наперегонки [15] (Гарри Поттер)


2022.01.19 21:25:15
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [2] (Оригинальные произведения)


2022.01.16 16:46:55
Декабрьское полнолуние [0] (Гарри Поттер)


2022.01.11 22:57:42
Смех в лицо предрассудкам [31] (Гарри Поттер)


2022.01.10 00:17:33
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.01.04 10:46:29
Я только учу(сь)... Часть 1 [63] (Гарри Поттер)


2021.12.27 03:13:53
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2021.12.24 21:38:48
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2021.12.23 17:06:13
Ненаписанное будущее [23] (Гарри Поттер)


2021.12.12 18:18:26
Танец Чёрной Луны [5] (Гарри Поттер)


2021.11.29 15:19:40
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


2021.11.20 19:51:44
Дочь зельевара [220] (Гарри Поттер)


2021.11.15 19:21:56
Своя цена [28] (Гарри Поттер)


2021.11.09 20:13:52
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [0] (Гарри Поттер)


2021.11.07 10:03:56
Моральное равенство [0] (Гарри Поттер)


2021.11.06 19:11:10
Гарри Поттер и последний враг [2] (Гарри Поттер)


2021.10.31 22:05:41
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.10.29 20:38:54
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.10.24 13:38:57
У семи нянек, или Чем бы дитя ни тешилось! [1] (Гарри Поттер)


2021.09.30 13:45:32
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.09.27 15:42:45
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.09.26 23:53:25
Имя мне — Легион [0] (Yuri!!! on Ice)


2021.09.14 10:35:43
Pity sugar [7] (Гарри Поттер)


2021.09.11 05:50:34
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2021.08.29 18:46:18
Последняя надежда [4] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.