Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Северус Снейп женился на Гарри Поттере для того, чтобы отомстить ему за испорченные его отцом школьные годы в более глобальном смысле.

(с) Катерина Нюрон

Список фандомов

Гарри Поттер[18480]
Оригинальные произведения[1241]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[140]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[107]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12702 авторов
- 26943 фиков
- 8625 анекдотов
- 17687 перлов
- 677 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 6 К оглавлениюГлава 8 >>


  Консерваторы

   Глава 7. Вы в игре, Поттер?
Только теперь Гарри смог оценить всю избыточность объяснений окружающих и всё их лукавство. Честное слово, любому достаточно было произнести всего одну фразу, назвать лишь одно имя — и ему можно было бы ничего больше не объяснять. Гарри бы понял всё сам и сразу. Вся абсурдность ситуации, всё несомненное безумие перевёрнутого вверх тормашками мира выражались в четырёх коротких словах: «Министр Магии — Люциус Малфой».

В центре гостиной стоял он — гордый и величественный, ослепительный, холодный, как мрамор, надменный, подавляющий, в полном сознании своего превосходства, своей силы и власти, своего пренебрежения ко всем, кроме себя самого и тех, кого он решил удостоить великого звания приближённых. Каждая складка его шикарной мантии, каждый волосок его аккуратной причёски, каждое движение, выражение лица — всё в этом человеке было безукоризненно прекрасно и на своём месте. Как и прежде, ещё до возрождения Волдеморта.

Но теперь, в этом невыносимом сегодня, казалось, его властность и сила ещё возросли, хотя куда им было расти — непонятно. Поверх синего шёлка, украшенного серебристым шитьём, покоилась толстая цепь, сверкающая драгоценностями — знак его высокого статуса. И сочетание малфоевской личности и приобретённой власти позволяли, по мнению Гарри, разглядеть в этом человеке того, кем он являлся с момента рождения и кем будет до самого последнего вздоха. Никаких сомнений: Люциус Малфой — идеальный сукин сын.

«Могло ли быть хуже? — спросил себя Гарри и ответил себе же: — Хуже — только воскресший Волдеморт».

А простодушный Рон считал Гарри удачливым. Да уж... Вот она — синяя птица, сверкает льдистым взглядом, готовится разорвать свою жертву острыми когтями, впиться в душу, растоптать честь. От такой «удачи» никому не сбежать. Догонит и ещё раз «подарками судьбы» наградит. Не отвертишься.

— Мистер Малфой, — прошипел Гарри, сверля блондина недобрым взглядом исподлобья.

Тот же молча поглядывал на Гарри сверху вниз и крутил в руках, несмотря на летнюю теплынь затянутых в перчатки, трость с набалдашником в форме змеиной головы. По невозмутимому лицу бывшего Пожирателя было невозможно понять, о чём он думает.

Лорд Малфой, — знакомый тягучий голос негромко поправил Гарри, и он развернулся, с трудом оторвав взгляд от полуулыбки, скривившей идеальный малфоевский рот.

Министр в комнате был не один — здесь присутствовал ещё один человек. Северус Снейп — расслабленный, спокойный, удобно устроившийся в мягком кресле, волосы свободно разметались по изголовью, глаза прикрыты, ноги в остроносых кожаных туфлях пристроены на небольшом пуфике, в одной руке бокал, другая неторопливо поглаживает тканевую обивку подлокотника. Превосходно чувствующий себя в данной компании, играющий напитком в бокале, довольный жизнью Северус Снейп.

Весьма неоднозначный человек — тот, кого Гарри, как ни силился, понять не мог. Ни характера, ни намерений, ни мотивов, ни поступков. Почему он здесь и, как видно, чувствует себя в присутствии Малфоя весьма комфортно? Кто он есть — за этой его чёрной мантией и непроницаемым лицом? Можно ли ему доверять? Во всём этом Гарри абсолютно не мог разобраться. И это ввергало его в большее смятение, чем исходящая морозной волной от Малфоя опасность.

Гарри не знал, что и думать. И не знал, что делать.

— Он немного не в себе, Люциус, — лениво протянул Снейп, разглядывая Гарри из-под полуопущенных ресниц. — Забывает здороваться. Ты уж не взыщи строго. Всё-таки год проспать — любой своё имя забудет, не говоря о манерах, — и этот гад хмыкнул.

Кровь бросилась Гарри в лицо. Кулаки судорожно сжались.

Снейп даром времени не терял. Легко выбравшись из кресла, он отставил в сторону бокал с выпивкой (не сливочным пивом — это уж точно) и, потянувшись всем телом, приблизился к Гарри, двигаясь бесшумно и мягко, словно кот на подушечках когтистых лап.

— Иди сюда, мой хороший, — голос Снейпа был низким и глубоким. Бархатистым. Опасным. — Не бойся. Не стесняйся. Иди ко мне, — проникновенно и вкрадчиво произнёс он.

Зельевар обнял Гарри за плечи и потянул на себя. Гарри заупрямился, но ему не оставили выбора. И уже через мгновение он оказался прижатым к худому тёплому телу, а его щека вновь встретилась с гладкой шёлковой тканью профессорской мантии. Там, за тканью, где-то глубоко билось чужое сердце. И оно спокойным не было. И, вообще, то ощущение расслабленности, которое, казалось, излучал Снейп, вблизи него исчезло, сменившись тревогой, мягкость и нега — жёсткостью и сосредоточенной готовностью к чему-то, о чём Гарри не знал.

Руки профессора скользнули по плечам Гарри, приласкали, легко погладили спину, запутались в растрёпанных волосах и заставили его поднять голову вверх. Гарри смело встретил испытующий взгляд чёрных глаз. Тонкие губы зельевара приблизились, остановились у губ Гарри, согрели дыханием с горчинкой и ароматом благородного огневиски.

— Вы в игре, Поттер? — произнёс Снейп одними губами, слегка задевая ими Гарри и посылая обжигающие искорки волнами расходиться по телу.

Гарри вспомнил подрагивающую стрелку с литерой «S», убеждённую, откровенно переживающую за Снейпа мадам Помфри, «Большую игру», выкрик Рона ему вслед, когда аврор болезненным тычком в спину втолкнул его в комнату: «Не испорть!», — и принял окончательное решение.

— Да, — выдохнул Гарри.

— Тогда играйте, Поттер. И играйте хорошо, — всё так же почти беззвучно прошептал Снейп, слегка задевая губы Гарри своими, смешивая их дыхание и посылая очередной рой бурлящих искорок в его кровь.

— Какое вдохновляющее зрелище, Северус, — донеслось откуда-то издалека, и Снейпу пришлось удерживать свою вырывающуюся жертву — Гарри, осознавшего собственное скандальное поведение: обнимающего за талию своего ненавистного прежде профессора, ладно бы только профессора, но мужчину, и в присутствии свидетеля, и ладно бы просто свидетеля, но Малфоя. Какое падение! И неважно, чем оно было вызвано — настоящим желанием, коего, по твёрдому убеждению Гарри, в нём совершенно не было и быть не могло, или притворным.

— Покорись! Смирись! Играй! — едва слышные, но от этого не менее категоричные, чем всегда, приказы обожгли ухо Гарри. Напомнили его долг, и что он играет не один, что играть нужно в четыре руки, и ошибка одного исполнителя испортит общую импровизацию.

Гарри замер, терпя волнующие прикосновения. Прислонившись к профессору, он сосредоточился на торопливом стуке сердца партнёра по игре.

— Северус! — раздалось откуда-то сбоку. К ним приблизились, и Гарри накрыло облаком дорогого парфюма. Не такого навязчивого, чтобы нечем было дышать, но лорд Малфой даже в сфере запахов демонстрировал своё присутствие.

Снейп невнятно обозначил внимание к словам Министра, продолжая неторопливо поглаживать спину Гарри, спрятавшего своё покрасневшее лицо у него на груди.

— Тебе помочь, Северус? — произнесли тягуче. — Раньше, помнится, тебе нравились подобные игры.

Гарри дёрнулся было, но рука Снейпа даже не дрогнула, мерные касания продолжились, поддерживая, успокаивая, уговаривая без слов.

— Не пугай моего мальчика, Люциус, — ответил зельевар, фыркая. — Такие истории не для невинных ушей. Тем более, прошло столько лет. Не думал, что ты помнишь...

— Такое не забывается... — мечтательно протянул Малфой и уточнил ещё раз: — Так точно не хочешь? Не передумаешь? — и он настойчиво продолжил: — Правда, тогда была девочка, но, думаю, мистер Поттер вполне мог бы её заменить. Я нашёл бы применение его дерзкому рту и научил бы хорошим манерам. Да и ты не остался бы внакладе, Северус, — и он тихо засмеялся.

А мистер Поттер тем временем про себя поминал Бога, призывал на помощь Силы Небесные и готовился дорого продать свою честь. Руки же профессора неторопливо, лениво поглаживали то местечко между лопатками, прикосновения к которому лишали дыхание обычной лёгкости.

— Люциус, друг мой, по-моему, мы это уже обсуждали...

Гарри застыл, забыв выдохнуть, когда на его плечо опустилась тяжёлая рука и чужие пальцы с силой впились в него, словно утверждая своё право и власть так говорить и делать... делать всё, что угодно их владельцу.

— ...А потом можно было бы поменяться местами и повторить, — продолжал Малфой безжалостно.

— Люциус. Мы с тобой договорились. Он принадлежит мне. Поттер мой. И только мой, — очень медленно процедил Снейп. — И хватит его пугать, мантикора тебя раздери!

Его слова отдельными булыжниками падали куда-то в бездну, тягучие звуки кололи иголками. Гарри едва мог дышать. Мир вокруг него съёжился до ощущений властно обнимающего его зельевара и убивающего прикосновениями другого мужчины — чужого, сильного и могущественного. Они спорили за него, Гарри. Не считали его за человека, принимали за игрушку, вещь, принадлежность которой можно обсуждать.

Нет, Гарри не думал, что Малфой хочет его. Он вполне правильно понимал, что Малфой хочет его унижения. Однако Гарри не мог себе даже представить, что столь противоположные понятия, как желание и наказание, могут объединяться в одно. У него в голове не укладывалась степень развращённости того, чей разум смог породить столь мерзостную идею.

Не спрашивая разрешения, буйная фантазия Гарри включилась, и он увидел себя покорившимся, дрожащим, обнажённым на коленях перед блондином, покорённым, безвольным, отдающимся темноволосому худому мужчине, берущему его сзади. Его чуть не стошнило. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Голова закружилась. И он вцепился обеими руками в единственную опору, которая у него была, впился пальцами так, чтобы никто не смог его оторвать от единственной надежды на спасение.

Надежда обернулась змеёй и яростно зашипела на него в ответ.

Реальность сдвинулась и заскользила гладким шёлком под безвольными ладонями, закрутилась хороводом разноцветных пятен, недовольно заворчала оглушающими шорохами...

— Ну вот, что ты наделал, Люциус! — шипел Снейп. Он наклонился над Гарри, наблюдая за его слабыми и неловкими попытками выбраться из мягкого кресла. Гарри же почему-то терпел неудачу раз за разом — тело отказывалось его слушаться.

— Мерлин! Я же просил его не пугать! — зло выговаривал Снейп, растирая Гарри виски. Добившись от него осмысленного взгляда, он попытался отодвинуться. Гарри потянулся следом и уйти ему не позволил, ухватился изо всех сил за узкую жёсткую ладонь. — Люциус! Ты мне ещё за это ответишь! И перестань ржать, наконец!

Гарри бросил взгляд на Малфоя. Тот сидел на диване и смеялся, хлопая рукой по бедру. Куда делись его холодность и фанатично подчёркиваемый аристократизм — неизвестно: Министр раскраснелся и пребывал в чудесном настроении. Заметив поднимающегося из кресла бледного как смерть Гарри, он расхохотался пуще прежнего.

— Люциус! — настроение Снейпа было прямо противоположным. — Хватит!

Гарри был очень настойчив и вырваться из захвата Снейпу не позволил. С трудом, но он всё же выбрался из мягкого плена и двинулся за зельеваром следом, мёртвой хваткой вцепившись в его ладонь. Он не знал почему, но остаться без успокаивающего ощущения физической близости этого человека Гарри был не в силах. Хотя недавно даже предположить подобную реакцию было невозможно.

— Давно я так не веселился! Он поверил! Это невероятно! И они ещё смеют утверждать, что магглорожденным нужно позволить самим решать — изучать нашу культуру или нет! Неслыханный идиотизм! — Малфой поднялся с продавленного дивана и брезгливо отряхнул свою драгоценную мантию. На его лицо вернулось привычное высокомерное выражение. — В некоторых вопросах свободы необходимо лишать. Выбирать может лишь тот, кто понимает все последствия своего выбора. Кто владеет информацией. И никаких поблажек. Никому! — Министр становился всё более серьезным, тягучие интонации сглаживались оживлённой, абсолютно уверенной в своей правоте речью. — Я не понимаю, Северус, почему ты настаиваешь на том, чтобы я отклонил предложение Амбридж по введению ежегодных экзаменов? Почему отказался согласовать внесение последних дополнений в её инструкцию? И не смотри на меня так — я знаю, кто решает всё в Визенгамоте, и нечего, хотя бы передо мной, кивать на сонных старух. Ты — глава, ты и решаешь. Я не понимаю твоей строптивости и поистине драконьего упрямства именно в этом вопросе. Ведь она права — периодичная проверка процесса обучения магглорожденных в семьях должна подвигнуть их на большее старание.

— Не магглорожденных, Люциус, а нетрадиционно воспитанных, — проворчал раздражённый Снейп. — Если бы тебя сейчас слышала Скиттер...

— Да, ты как всегда прав, Северус. Нетрадиционно воспитанных, — повторил Малфой несколько раз, смакуя неудобные слова. — Конформистский термин, на потеху плебеям, но ты прав. Я вечно забываю... А по поводу Скиттер можешь не волноваться. У меня есть, чем её заткнуть, даже если бы она застала меня над чьим-нибудь трупом с палочкой в руках... — и он довольно ухмыльнулся, сверкая глазами — яркими и холодными, как его бриллианты.

— Скорее кого-то застанут над твоим... — с этими словами Снейпа Гарри был готов согласиться трижды. И выступил бы добровольцем, если бы ему представилась такая возможность.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, и ты это знаешь. В последнее время твоё чувство юмора оставляет желать лучшего, — съязвил Снейп и уселся в своё кресло. — Иди сюда, садись, — приказал он Гарри и потянул его за руку, перехватывая инициативу на себя.

«Куда сюда?»— взглядом спросил Гарри профессора.

— На колени, мой хороший. Вот так... — не дав Гарри выказать удивление, Снейп положил руки ему на бедра, развернул и усадил на себя, и всё это плавно и быстро, одним ловким движением. — Играй, — послышалось сзади, шею опалило горячее дыхание, и стаи мурашек сдвинулись со своих мест по всему телу.

Гарри замер. Убегать было поздно. Под недоверчивым взглядом Малфоя он попытался расслабиться и сыграть, как ему приказал Снейп. Но это было тяжело, тяжело до невозможности. Все его чувства вопили от близости другого человека. Ему было неудобно сидеть на жёстких коленях профессора, а найти более комфортное положение он не решался. Восприятие его обострилось до предела, и полное отсутствие белья совсем не помогало справиться со смущением. Краска залила лицо и шею Гарри, руки подрагивали.

Он клял судьбу, поставившую его в такое неловкое, до крайности возмутительное положение. Нет, не поставившую, а усадившую. А ещё он начал бояться, что этим намерения госпожи Судьбы не ограничиваются. Что, возможно, в её изощрённом мозгу, если у этой эфемерной дамы есть мозги, уже выстраиваются планы его не только усадить, но и уложить. Эти мысли только добавляли ему смущения, и он краснел всё больше и больше, не в силах вынести взгляда надменных серых глаз пристально разглядывающего его Малфоя.

«Господи, да за что ж Ты меня так не любишь?!» — простонал про себя Гарри.

Ему становилось всё хуже. Уверенная сильная рука сместилась с его бедра, легла на живот и погладила. Слегка. Ненавязчиво. Так что в животе что-то ухнуло и заворочалось, просыпаясь. Пульс бился везде. На висках, шее, руках, а уж под уверенными ласкающими его ладонями — грохотал, как майская гроза. Молнии проносились внутри, кололи искорками. Кровь волновалась. Там, где их тела соприкасались, Гарри жгло, как от огня. Не то чтобы больно, а жарко, до испарины. И это было ненормально. Так же ненормально, как вся эта невыносимая ситуация. Невыносимая. Унизительная. Больше всего на свете Гарри хотелось вскочить и убежать куда подальше. Лишь бы больше не чувствовать бешенное биение собственной крови в ушах.

Могло ли стать хуже? Глупый вопрос. Конечно, могло! И стало. Когда мужчина под ним чуть сдвинулся и потянул его на себя, усаживая так высоко, как только возможно. Сидеть стало мягче и, бесспорно, удобнее, но уж лучше мучиться, как раньше, чем ощущать то, что довелось Гарри своим таким, вдруг откуда ни возьмись, оказавшимся сверхчувствительным телом. Его живот поглаживали лёгкими круговыми движениями. А затем его мучитель принялся ещё и за спину, и тысячи искорок зажгли кровь его от ласкающих ритмичных прикосновений к такому почему-то чувствительному месту между лопатками. Гарри трясло.

Нельзя сказать, что он потерял голову. Отнюдь. Наоборот, каждое движение Снейпа ощущалось, как собственное, свои чувства анализировались и пристально разглядывались. Мир сузился до кресла и двоих в нём, но этот мир был наполнен эмоциями, чувствами, ощущениями, светом, звуками, теплотой, касаниями, даже запахами. От Снейпа, казалось Гарри раньше, ничем не пахло. Теперь же он его запах поймал — лёгкий, едва уловимый, немного пряный, медовый, с горчинкой и лимонной корочкой. И ещё красного перца чуток, чтобы жгло. И Гарри жгло. Везде.

— Ты всё ещё сомневаешься, Люциус? — внезапно раздался мягкий, глубокий, проникновенный, такой богатый оттенками и нюансами голос. Тёплое дыхание коснулось чувствительной кожи на шее, волоски поднялись. Гарри судорожно вздохнул.

— Почему же... Я не слепой. Кольца светятся, вы светитесь. Так что твоя версия случившегося подтвердилась.

Слова Малфоя Гарри услышал, но как-то вскользь. Гораздо больше его волновали собственные волнующие приливными и отливными волнами ощущения от тёплого, размеренного дыхания, греющего шею.

— Единственно, что я до сих пор не понимаю, Северус, так это внезапной смены твоей привязанности. Мне казалось, и казалось весьма обоснованно, что в последнее время ты очень заинтересовался драконами. И тут такой поворот. Не понимаю тебя.

— Люциус, ты разглядел интерес там, где он мог бы быть, был, но так и не углубился, — Гарри слушал волшебный голос и вполне понимал произносимые слова, по отдельности. Общий смысл как-то терялся: то, как говорил Снейп, было много важнее того, что он говорил. — Надеюсь, ты простишь меня за то, что я нарушил твои планы в отношении мальчика. Но упустить столь полную совместимость...

— Идеальную... — откликнулось эхо.

— Да, идеальную совместимость. Её я упустить не вправе. Пусть даже тем, кто может мне её дать, оказался мистер Поттер.

Гарри не мог больше выносить отсутствия зрительного восприятия объекта своего интереса — он хотел видеть того, кого ощущал всем телом, кого слушал. И Гарри сам подвинулся на таких удобных тёплых твёрдых коленях, прижался бедром к вздрогнувшему животу, повернулся и уставился на движущиеся губы, произносящие чарующие звуки, рождающие какие-то слова. Зрелище завораживало, и Гарри просто не мог отвести глаз.

— Ты мог бы меня предупредить, а не действовать своевольно, Северус...

Звуки эха были угрожающими, но Гарри их почти не слышал. Не отводя взгляда от бледного лица, он коснулся рукой тёплой и гладкой на ощупь ткани. Живой. Гарри задышал в такт поднимающейся и опускающейся твёрдой плоской груди, обтянутой чёрным шёлком. Его рука принялась поглаживать ткань неторопливо, нежно, следуя ритму дыхания, вверх-вниз, и натолкнулась на какой-то пупырышек, сжавшийся от его прикосновения. Гарри погладил твёрдую бусинку пальцем. Дыхание чуть ускорилось. Он погладил ещё. И ещё.

Губы отворились, рождая едва слышный вздох, и Гарри прильнул ближе, наслаждаясь ощущением тёплого, горячего, сильного тела, в которое было так приятно вжиматься. Тёплым пряным запахом. Тёплым сладким дыханием. Казалось, Гарри очутился в коконе тепла, ласки, безопасности, под защитой, рядом с кем-то очень сильным. Это было хорошо. Это было правильно.

— Ты же знаешь, Люциус, какой он своевольный и непослушный, — губы рождали звуки, и Гарри потянулся ближе, боясь упустить лёгкую хрипотцу глубокого богатого тембра. — Ситуация была подходящей, и я ей воспользовался. Да, я думал посоветоваться с тобой или хотя бы предупредить. Но у меня не было такой возможности. Мальчик проснулся, и прежде чем он успел бы натворить дел или кто-либо наложил бы на него свою лапу...

— Это сделал ты.

Гарри высвободил вторую руку, и она сама, не спрашивая позволения, поползла вверх, стремясь коснуться длинных чёрных волос. Ощущения, когда его пальцы погрузились в эти шелковистые гладкие волосы, были божественные. И он выдохнул, утыкаясь носом в щеку своего... Кого своего он не знал и сейчас не хотел знать. Это было не важно, важно было то, что он был, что он был рядом, что его можно обнимать и ласкать, что он дышит, отвечает беззвучно, вздыхает, иногда что-то говорит. Но слов становилось всё меньше, а нежных сильных прикосновений, ласкающих тело Гарри, скользящих по спине и рукам, всё больше, и они были всё горячее и настойчивее.

— На вас уже почти невозможно смотреть... Северус! Северус, ты меня слышишь?

— Да, Люциуссссссс... — произнесли губы, и Гарри, не желая упускать ничего из их движений, оставил в покое твёрдую пуговку и её нашедшуюся близняшку и потянулся рукой к этим губам. Его пальцы скользнули по нижней, исследуя. Лёгкими, дрожащими прикосновениями подушечек, едва касаясь, как бабочка трепещет крылышками, Гарри, боясь спугнуть, исследовал приоткрывшиеся ему навстречу губы. Как драгоценности, внимал срывающемуся с этих невероятно нежных губ дыханию, ласкающему его пальцы. И чувствовал, что это не конец. Что можно узнать больше, если коснуться не пальцами, а своими губами. Так нежно, почти невесомо, чтобы выпить это тёплое дыхание, его сладость и пряный запах.

«Без этого никак не обойтись, — подумал Гарри, прижимаясь ближе, внимая, следуя направляющей его руке, слегка, нежно подталкивающей в спину. — Только так, губы к губам, чтобы познать его и его тайны».

— Северус, если ты меня слышишь, то я ухожу. Мы ещё обсудим твоё поведение... Северус, ты слышишь? О, Мерлин! Прямо как мальчишка. Ах, мерлинова разбитая коленка!

А вот эти слова раздражённого завистливого эха Гарри не слышал. Он наконец-таки дорвался до пленительных губ и пил с них. Так искренне и верно, как и жаждал. Испивал их суть, вкус, запах, нежность, заботу, дыхание, жизнь.

Их окружало светящееся, потрескивающее, будто рой зависших в воздухе майских жуков, облако. Но Гарри его не видел. Так же как и сверкающих ослепительно белым светом колец. Его глаза были закрыты. Все чувства сосредоточились в губах, нежно и легко прикасающихся к другим, не чужим, родным, таким же своим, как и его собственные. Он это знал точно. Он их познал. Теперь они были и его тоже.

«Что может быть лучше?» — восторженно, не веря во что-либо, могущее превзойти подобное чудо, пело в Гарри шелестящими на летнем ветерке травами.

Оказалось, что лучше быть может. Те, свои, другие губы приоткрылись, впуская его дыхание глубже, и в него толкнулось что-то невообразимо нежное, влажное и горячее. И Гарри застонал: от этой невыносимой нежности что-то внутри него — холодное, чужое, полумёртвое, обидевшееся, недоверчивое — расплавилось и истаяло без следа. Он подался навстречу, открываясь, и этот его — неописуемый, но принадлежащий ему — нет, не ворвался. Он вошёл деликатно, бессловесно испросил разрешения и тягуче неторопливо, сильно и глубоко, зная, что делает, познал Гарри, обласкал его, утвердил своим. А Гарри отвечал, отвечал на каждое движение и открывался, открывался, открывался, плавясь от безграничной сладости и неги, охватившей и поработившей его.

Он слышал стоны, прерывистое дыхание и знал, что оно их. Их обоих, разделённое напополам, общее, принадлежащее им вместе. Это было чудесно. Это была настоящая магия.

Гарри повели за собой, подхватили, подняли, потом его спина вжалась во что-то мягкое, а он, свой, другой, накрыл его тело сверху. И Гарри познал его тяжесть. Он ещё не решил, как лучше — быть сверху, свободным, или подчиняться, принимать властную требовательность движений от тяжёлого, сильного и горячего тела. Тот, второй, свой не сомневался — он уже пил его снова, вжимаясь в него и лаская так жарко, нежно и сильно, что то, что Гарри ощущал, стало одним единым наслаждением. Изнеможением. Истомой. Негой.

А потом тот, другой, свой, оставил обласканные губы, испитый до дна рот и спустился ниже. Его лёгкие прикосновения влажной полосой обожгли шею. А затем эти же губы остановились возле ключицы, избрали место, застолбили территорию и выставили флаг. Ощущения были такие сильные, такие чувственные, такие болезненные, что Гарри застонал громко, выражая эмоции всхлипами и надрывным судорожным дыханием.

Ему было больно не от жгучих поцелуев, не от метки, оставленной на нём, а от возможности, всего лишь мелькнувшей мысли всё это потерять, или, что ещё ужаснее, всего этого никогда не познать.

— Ну что же ты, мой хороший? Что ты? — промурлыкал, простонал родной голос, вызвавший внутри Гарри сладкую дрожь.

И Гарри, дыша так глубоко, как никогда раньше, живя за тысячу человек в эту минуту, распахнул невидящие глаза, чтобы увидеть солнце, которого снаружи нет, которое можно увидеть только изнутри. Докопавшись внутри себя до таких глубин, где кроме ослепительного предвечного света нет ничего и никого, и не вынеся ослепительной яркости, сжигающей всё несветлое в его душе, Гарри закрыл глаза. А из-под ресниц покатились слёзы, стекая по вискам, холодными ручейками теряясь в растрёпанных тёмных волосах.

И его второй, свой, больше не чужой, освободил его, отодвинулся от него, позволив себе прикасаться только к его рукам, поглаживая ладони, лаская запястья. Легко. Почти невесомо. Успокаивая.

Гарри лежал и слушал своё затихающее сердце, возвращающееся оттуда, где был яркий свет несуществующего солнца. Их общая магия всё ещё охватывала его, всё ещё хранила от всех невзгод, но разум, прежде оглушенный её напором и силой, уже возвращался. И чем полнее Гарри Поттер осознавал себя, тем более заметным становился стыдливый румянец на его щеках, дрожь рук, возмущение своим бесстыдным поведением перед, над и под Северусом Снейпом.

Вот он и узнал вновь, как зовут его своего, его второго. Но знание о втором стиралось вместе с уходящим, запрятываемым за семью замками светом. И всё, что Гарри теперь ощущал, был жгучий стыд. И ещё ярость. Потому что не только он целовал, но его целовали. Опять. Целовал Снейп. Целовал мужчина. Больше чем целовал — поставил метку, отметил, как своего, принадлежащего ему.

Гарри открыл глаза и встретил взгляд. Тёплый, опекающий. В чёрной глубине плескалось и играло пламя. Далеко в темноте горел истинный свет.

Снейп, этот незнакомый, непонятный человек, такой, какого Гарри никогда прежде не видел, смотрел на него пристально, очень внимательно, выжидая. Чего выжидая? Непонятно. Но, очевидно, не ярости и мучительного смущения, которые жаркой волной вылились на лицо Гарри. И чёрные глаза, только что открытые, пускающие в себя так далеко, что в их глубине отражался внутренний свет, внезапно захлопнулись. Даже ресницы на лице Снейпа не дрогнули, а незнакомец исчез, и перед Гарри вновь оказался привычный, холодный, надменный, язвительный и саркастичный профессор.

Гарри стало плохо. И он закрыл глаза. А когда открыл — зельевар никуда не делся. Только больше не склонялся обеспокоено над ним, а отодвинулся от него, отошёл подальше. Занял диван напротив. Уселся нога за ногу. Чёрная мантия легла элегантно, строго, складка к складке. На бледном лице — пустота, а взгляд — непроницаемый, холодный. Как и всегда. Только губы яркие, припухшие. И волосы растрёпаны немного. И томность еле уловимая, но есть. То есть была, ровно до тех пор, пока он не принял свою любимую позу — руки скрещены на груди и вновь наигрывают что-то. Гарри, боясь встретиться с ним взглядом, долго вглядывался в нервные движения тонких пальцев. Мелодия была тоскливая до невозможности. До смерти утомительная.

— Вы позволили себе... Насильно... Как вы посмели... Принудить силой...

— Заткнись, Поттер! — прервал его профессор резко, грубо, глаза обожгли прорвавшейся изнутри яростью.

Его голос отозвался внутри Гарри дрожью, и трусливые мурашки побежали по спине от непривычного холода... то есть привычного. Ах! К хорошему привыкаешь так быстро...

Гарри боролся с собой, обуздывая собственное смятение. Не удалось. Его всего скручивало где-то внутри, и было больно. Ком засел в горле, и дышать было тяжело. Что ж ему так погано, а? Он вскочил, не вынеся холодного, замораживающего взгляда Снейпа, скривившей его рот презрительной ухмылки. Гарри отвернулся. Ладони, обласканные нежными, летящими прикосновениями, тряслись. И он попытался сжать кулаки. И засмеялся глухо, обзывая себя слабаком и мямлей, когда понял, что даже собственную руку сжать в кулак не в состоянии.

Там, за спиной, встали. Гарри почувствовал это ярко, полно, каждой истомлённой нежными ласками клеточкой своего тела. У него как будто появились здоровые, не страдающие близорукостью глаза на затылке, видящие любое движение Снейпа всегда легко и ясно. Гарри затрясло, и он нервно взмахнул руками. Профессор сделал шаг в его сторону, и спина Гарри начала нагреваться. Ещё шаг — ощущения усилились многократно. Вспыхнули два противоречивых, взаимоисключающих желания: хотелось бежать — от него, к нему. Ещё шаг, и Гарри, не вынеся собственной, готовой скулить и ползать на брюхе слабости, ринулся к окну, опрокинув по пути стул и не обратив на это никакого внимания. Он вцепился руками в подоконник и судорожно дышал. Молча. Закрыв глаза.

Ощущение надвигающейся то ли близости, то ли опасности усилилось, и, чутко вслушиваясь в звуки поднимаемого с пола предмета, доносящееся сквозь собственные хриплые вдохи, Гарри простонал:

— Не подходите!

— И не собирался. Мне пора уходить, — голос профессора мучил своей невыразительностью, сдержанностью, тусклостью.

— Нет! — Гарри хрипло дышал и слушал тишину.

— Что «нет»? Вам ещё что-нибудь непонятно, Поттер? Желаете, чтобы я пояснил? Или, может, сами желаете высказаться? — заговорил профессор вполголоса, зло выплёвывая слова. — Так вот, я спешу. Всё, что вам, Поттер, непонятно, вам объяснит миссис Уизли...

— Она не сможет...

— Почему же? — саркастично, ядовито, и бровь наверняка вздёрнута вверх.

— Потому что я у неё это не спрошу! — заорал Гарри, но так и не повернулся. Тот взгляд Снейпа — тускнеющий, теряющий огонь и искренность — испугал его больше, чем все взгляды красноглазого Волдеморта вместе взятые. И Гарри до дрожи не хотелось сейчас, после того как произошло то, что не должно было произойти, вновь встретить привычный, ничего не выражающий или холодный, или, что ещё хуже, презрительный взгляд профессора.

— Что вам надо, Поттер? — почти по слогам. Как Малфою тогда. Когда требовал не пугать его, Гарри. Когда защищал его.

Ой, как же больно! Да что ж такое творится, а?

— Что со мной? Что это было? Почему я обезумел? — срывающимся, грубым голосом спросил Гарри, едва удержавшись от крика и не зная, получит ли ответ. Но не в силах сдержаться, а, значит, практически теряя всякие шансы на помощь ледяного человека в железной маске, выкрикнул: — Почему я чувствую вас?

Зельевар был неумолим.

— Повернитесь — я не разговариваю со спинами. И задайте свой вопрос так, как вам положено, Поттер. Я не потерплю неуважения и фамильярности ни от кого. Особенно от вас.

— Вы целовали меня, — возразил Гарри глухо.

— Это не повод считать вас исключением. Повернитесь. Я жду и тем самым уже делаю вам большое одолжение.

Гарри буквально изнасиловал себя, заставив отцепиться от подоконника и развернуться на каблуках. Не глядя в лицо, а уставившись на воротничок мантии — строгой, пронзительно чёрной и абсолютно не измявшейся, — он звенящим голосом повторил:

— Что со мной, сэр? Что это было, сэр? Почему я так чувствую вас, сэр?

— Это — магия, мистер Поттер. Ваша и моя. Взаимодополняющая. Практически идеально дополняющая. И потому притягивающая, — его руки двинулись и сложились на груди крест накрест. Пальцы вцепились в предплечья. — Ваше и моё белые кольца тому доказательство.

— Вы знали это раньше? — глухо спросил Гарри.

В ответ — тишина. Такая долгая, такая безнадёжная, что Гарри всё же решился поднять взгляд. И встретил другой — тяжёлый, требовательный. Гарри сглотнул.

— Вы знали, что наша магия взаимодополняющая, сэр? — повторил он, вымучив из себя требуемое «сэр».

— Предполагал, мистер Поттер, но не ожидал, что настолько, — тускло, спокойно, неторопливо процедил Снейп.

— Откуда вы знали? — пауза, и торопливо дополненное: — Сэр.

— Из-за вашей матери, Поттер. Мы подходили друг другу. Очень. Гораздо лучше, чем она — вашему отцу... На этом наш разговор предлагаю прекратить. Меня ждут в другом месте.

— А как же я?

Снейп сурово смотрел на Гарри своими чёрными глазами, и не верилось, что они хоть когда-то могли быть другими: неравнодушными, тёплыми, живыми.

— А вы — потерпите. Выполните то, что вам было поручено. Обдумаете всё произошедшее. В том числе ваше недостойное, оскорбительное поведение...

Гарри вскинул голову, и Снейп недовольно махнул рукой.

— Я имею в виду последние четверть часа, а не то, что вы подумали. Когда придёте к каким-либо выводам, напишите мне письмо. С просьбой встретиться. И я выделю вам время. А до тех пор, мистер Поттер, прошу меня не беспокоить.

— Вы отменяете запланированный на вечер разговор? — спросил Гарри. Он просто не мог поверить в такую невыносимую жестокость. В то, что его оставят блуждать в темноте, не ответят на вопросы, проигнорируют.

Ни тени жалости, ни капли сочувствия, ни призрака доброты. Ничего этого не случилось с невыносимым ублюдком Снейпом.

— Да, отменяю. Я переоценил вас, Поттер. Это моё заблуждение и мне нести за него ответственность. С вашей же стороны я желаю видеть только и исключительно одно — безукоризненное послушание. Когда будете готовы его гарантировать — напишите письмо. На этом всё.

Снейп сделал несколько шагов к двери, опустил бледную ладонь на ручку. Замер.

Гарри разглядывал напряжённую спину профессора и молчал. Сказать было нечего. Даже он понимал, что когда говорят таким тоном, словно опускают в могилу гроб, просить или требовать бесполезно — решение окончательное и обжалованию не подлежит.

— Если бы мы были в Хогвартсе, мистер Поттер, я бы снял с Гриффиндора баллы, — беседовать, повернувшись спиной к собеседнику, профессор, как видно, находил для себя допустимым. — Но вы здесь. Вы, может, и не понимаете всей глубины вашего проступка. Но незнание не освобождает от ответственности. В таких случаях человеку должна помогать совесть. Коей вас, мистер Поттер, при рождении обделили, — он помолчал, видимо, ожидая взрыва со стороны Гарри, но не дождался и принялся вновь ронять слова: — Потому я назначу вам взыскание. Вы напишите эссе, не менее фута стандартного ученического пергамента, на тему: «Извинения и корректировка поведения, как способ заслужить прощение». Пришлете его вместе с письмом, — ещё выжидающая бесплодная пауза. — И не советую вам торопиться. Хочется надеяться, что вы хоть в чём-то разберётесь самостоятельно, хоть раз не вынудите меня тыкать вас носом в испорченное зелье.

Дверь хлопнула. Оглушительно.

просмотреть/оставить комментарии [1217]
<< Глава 6 К оглавлениюГлава 8 >>
октябрь 2020  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

сентябрь 2020  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.10.27 20:07:33
Работа для ведьмы из хорошей семьи [10] (Гарри Поттер)


2020.10.24 18:22:19
Отвергнутый рай [25] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.10.22 20:24:49
Прячься [5] (Гарри Поттер)


2020.10.22 20:10:23
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2020.10.19 00:56:12
О враг мой [106] (Гарри Поттер)


2020.10.17 08:30:44
Дочь зельевара [196] (Гарри Поттер)


2020.10.16 22:49:29
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.10.13 02:54:39
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 18:14:55
Глюки. Возвращение [239] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 00:13:58
This Boy\'s Life [0] (Гарри Поттер)


2020.09.29 19:52:43
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2020.09.29 11:39:40
Змееглоты [9] ()


2020.09.03 12:50:48
Просто быть рядом [42] (Гарри Поттер)


2020.09.01 01:10:33
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2020.08.30 15:04:19
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.08.30 12:01:46
Смерти нет [1] (Гарри Поттер)


2020.08.30 02:57:15
Быть Северусом Снейпом [258] (Гарри Поттер)


2020.08.28 16:26:48
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.08.26 18:40:03
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.13 15:10:37
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.08 21:56:14
Поезд в Средиземье [6] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.26 16:29:13
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.07.24 19:02:49
Китайские встречи [4] (Гарри Поттер)


2020.07.24 18:03:54
Когда исчезнут фейри [2] (Гарри Поттер)


2020.07.24 13:06:02
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.