Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

- Холмс, как вы узнали, что это стакан Филча?
- Ватсон это элементарно. У директора Хогвартса стакан всегда наполовину полон. У его противника - полу пустой. И только у Аргуса он чист на одну вторую.

Список фандомов

Гарри Поттер[18353]
Оригинальные произведения[1195]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[451]
Блич[260]
Звездный Путь[249]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[210]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[103]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12472 авторов
- 26848 фиков
- 8432 анекдотов
- 17372 перлов
- 645 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 12 К оглавлению 


  О, дайте мне маску!

   Глава 13. Маска четвёртая. Часть 7
***

Дорогу до больничного крыла я каждые несколько метров размечаю своей мочой. Хорошо, что в книге было чётко указано подготовить субстанцию заранее, иначе я, не задумываясь, всякий раз присаживалась бы. При последней мысли меня охватывает неудержимый хохот. В то же время мимо проходит небольшая компания, человек трое-четверо, и я, вжавшись в стену за доспехами, ладонями зажимаю себе рот, давясь истерическим приступом.
В некоем полузаброшенном коридоре на первом этаже я первым делом замираю, глубоко и ровно дыша, чтобы унять волнение. Обязательно найдётся, заверяю я себя. Хоть крупинка. Запускаю хронометр, полминуты мешкаю, откупоривая флакон, выпиваю горьковатое зелье, пахнущее осеннеё прелью. Минута. Пять. Десять. Едва даёт о себе знать беспокойство, что что-то пошло неверно, как в ноздри бьёт резкий нездоровый запах мочи: чувствуется трёхдневное голодание, облегчаемое только родниковой водой, настоянной на свете сентябрьского полнолуния (тёмная бутыль с полым кружочком и римской цифрой семь на этикетке, поскольку счёт месяцев начинается с марта). Запах забивает все остальные, я содрогаюсь, не перестаралась ли, как в таких условиях можно что бы то ни было отыскать, надо наружу, на волю, окунуться в тёмную озёрную воду... сдерживаю порыв и опускаюсь на колени, приступаю к поискам, обнюхиваю каждый квадратный фут, внимательно втягивая воздух, замирая на месте, когда приходится перевести дыхание. Наконец искомый запах обнаруживается. Здесь, в щели между стеной и полом, недоубранный Филчем, незамеченный эльфами, томительный, металлический. Желудок спазмирует, на языке собирается густая слюна, я с усилием сглатываю, но она комом прилипает на полпути, раздражая желудок ещё больше. Возникает абсурдное, как я прекрасно понимаю, но неутолимое желание провести по щели языком, как по дверной ручке в мороз.
– Фу! – приказываю я себе вслух. Поддавшись искушению, прилипнуть можно к кое-чему похуже дверной ручки и поболезненней. Скальпелем я почти наугад в темноте соскребаю крупинки засохшей крови вперемешку с грязью в пузырёк. Главное – кровь, чужая кровь, остальное не помешает.
Теперь – обратно в больницу. Высвобожденное животное дороги, разумеется, не помнит, его можно только вести по проставленным заранее меткам, осторожно таясь за углами, переползая по камню, когда ощущение опасности особо обостряется. Попавшийся то ли осколок, то ли черепок сдирает кожу с предплечья, запах свежей собственной крови совсем иной, нежели чужой, он тревожен и тошнотворен.
В палате мне становится легче: огонь лампы спугивает животное, заставляет его забиться вглубь, свернуться клубком. Опустившись на пол, я отдыхаю. Затем, опомнившись, достаю хронометр – сорок пять минут. Довольно, время не терпит. Я гашу лампу и произношу: «Incandio!». Огонь вспыхивает заново, тусклее, чем прежде. Хорошо. Удобный способ проверить концентрацию перед тем, как приступить к делу. Так. Пишут. В книгах.
Петли, петли чар на двери: на дверь комнаты мадам Помфри, на входную дверь в больничное крыло. Замок – это не просто стены и перегородки, двери, коридоры и лестницы – это ещё и цельная система, почти что существо, оно не может не почувствовать творимого серьёзного тёмного волшебства, а вместе с замком – и те, кто умеет прислушиваться к его ощущениям. Так что – запоры, преграды; не сдержат, так хоть позволят выиграть время.
Одежда не нужна, одежда будет лишь стеснять, мешать, искажать токи перемычками швов, поясов и резинок, перекрёстами пол. Тепло и прохлада играют на коже, как блики света. Тело переполнено лихорадящей расслабленностью. Уголком глаза я вижу своё отражение в оконном стекле. Я знаю, что у отражения серьёзные тёмные глаза. Это я. Это тоже я.
Я сдёргиваю с Северуса одеяло, разрезаю, не церемонясь, пижамную куртку, по пояс обнажая неподвижное тело. В изголовье я, с трудом подняв, ставлю тяжёлую хрустальную чашу и наполняю её до половины похожей на ртуть густой жидкостью. Сюда добавляются собранные крупинки засохшей крови, чужой крови. Я погружаю пальцы в чашу, чувствуя, как металлообразная жидкость тут же заледеневает, и принимаюсь размешивать густеющую массу, пытаясь обратить процесс вспять. Мазь доходит почти до смоляной консистенции и липкости, пристаёт к руке, к стенкам чаши, кисть ноет от напряжения. Полуприкрыв глаза, я продолжаю размешивать не останавливаясь, как описано в книге, в месте, помеченном закладкой-обрывком пергамента с надписью: «Твой кот у меня. Если вернёшься непоздно, забери его, пожалуйста. Фергус Сейдхью».
К тому времени, когда мазь возвращается в жидкое состояние, меня прошибает пот.
Что ж, остаётся всего лишь самое сложное. Я кладу в рот os hyoideum, подъязычную кость медиума, гашу лампу. Пока привыкаю к темноте, снова просыпаются давние то ли забытые, то ли забитые цивилизацией инстинкты, обостряется обоняние. Я осёдлываю талию Северуса, осознание откровенной непристойности позы прокатывается мучительным спазмом похоти – и тут же подавляется, лишь как остаток оседает неутолённая жажда действия. Я намазываю губы мазью из чаши, растекающийся по рту и горлу леденящий привкус напоминает зубную пасту с избытком ментола. Снова окунув пальцы в чашу, рисую на груди Северуса круг рун, поблёскивающих в темноте, словно отражающих свет отсюда не заметной луны. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, в первый раз, безо всякой подготовки (из-за невозможности последней) приступаю к чтению нараспев незнакомых заклинаний. Мятно-леденящее ощущение растекается по всему телу, пропитывает насквозь и скапливается под кожей пузырьками чистейшего экстаза. От переполняющей лёгкости и свободы движений кружится голова; кажется, можно прямо сейчас воспарить единственно усилием воли. Волю я, однако, направляю на то, чтобы не прерывать заклинаний, напев течёт ровно, будто и не впервые, будто и не мешает во рту неудобный артефакт. Руны сливаются в сплошной круг, обрамляющий вход в тёмный тоннель. Слова заклинаний плывут внутрь нитями тумана, влекомые сильным ветром, и я следую за ними, не упуская из памяти цели.
Северус.
Плотность серых стен тоннеля обманчива, стоит упустить из внимания изначальную цель путешествия, и они заведут совсем не туда, куда ты собирался, а покажут ли дорогу обратно – неизвестно. Но вот, наконец, и Северус, размётанный мощным течением ветра, как в паутине, на рваной сети, от которой веет чужеродным волшебством. Сеть – единственное, что не позволяет ветру унести его вглубь серой псевдоматерии.
– Северус.
Он приоткрывает глаза, поворачивает голову. Я убираю с его лба прижатые ветром пряди.
– Северус, возвращайся со мной, ко мне.
Северус смотрит, долго, затем снова закрывает глаза.
– Пойдём же!
Я хватаю его за руку, та вяла и бессильна, словно без костей.
– Погоди, я сейчас!
Присаживаюсь на корточки, съёживаюсь – так легче собрать растёкшуюся по телу бодрящую энергию, собрать её в один серебристый сгусток, перекатить в ладони. Но когда я встаю, то вижу, что губы Северуса бескровны, глубокие, как трещины, морщины на верхней и нижней сливаются, подобно стежкам невидимой нитью. Я помню, что это значит. Запечатано. Закрыто. Возврата нет.
– Нет!
В гневе и боли я действую по наитию, разрывая мантию на его груди и обнажая светящийся круг рун. Ногти легко погружаются в штрихи, в плоть, ломая хрусткие кости...
...в книгах такого не было...
...пальцы вскрывают словно перламутрово-лиловой плёнкой подёрнутую полость. Зажав светящийся шарик в зубах, я приникаю ртом к неровной дыре и выдыхаю вовнутрь. Шелковисто сияющая материя вязнет на языке, на губах, норовит проглотиться, не отлипает. В гортани принимается сосать знакомая жажда.
Главное – не вдыхать. Я бьюсь, хриплю, пальцами заталкиваю комок такой желаной чужой силы Северусу в грудь и прижимаю оторванный кусок плоти обратно.
– Дыши! – яростно приказываю я, прилагая все усилия, чтобы не вцепиться ему в глотку.
– Живи!
Северус шумно втягивает воздух черезт нос, кривясь от натуги, и на выдохе закашливается, извергая, сплёвывая тёмную слизь и кровь. Я до звона в ушах стискиваю челюсти, глядя на его испачканные порозовевшие губы, чтобы не вцепиться, не выкусить; кивком велю ему следовать за мной, для пущей верности хватаю за руку, тяну за собой вперёд, непременно против всё усиливающегося ветра. Нельзя свернуть туда, где легче, нельзя оглянуться, нельзя разорвать, возвратить своё... Рыча от досады, забыв имена, обстоятельства, цель, причины – вперёд...
Ветер внезапно стих. Узурпатор законной добычи оказался вдруг передо мной, бессильно раскинувшийся, но прежде, чем острые ногти успели вцепиться, рассечь ровную белую кожу, немыслимая мощь, вышибая дух, сбила меня в сторону, и всё кончилось...

***

– Какой ваш любимый чай, Гермиона?
– Карамельный, – не задумываясь, ответила я, и уточнила: – «Тетлис», в пакетиках. Правда, во всём Хогвартсе такой найдётся, пожалуй, только у меня в комнате, но если кто-нибудь сбегал бы...
Слова застряли в горле. Я осознала, что что-то здесь не то. Свет падал из окна, тут же опознанного мной, как окно больницы. Осторожно пошевелилась: руки были неудобно стеснены. Приподняв голову, я обнаружила, что они туго привязаны к кровати широкими ремнями.
– Мне не хотелось бы вас разочаровывать, – раздался под ухом знакомый голос, пугающий в своём успокаивающем звучании, – но, к сожалению, чаю вам в настоящий момент я предлагать не собирался.
Професор Дамблдор взял меня за подбородок и долго изучал пристальным, неприятно-холодным взглядом. Затем, чуть смягчившись, он пояснил:
– Мне нужно было удостовериться, что это вы, Гермиона. Сущности, с которыми за последние несколько часов пришлось, по вашей милости, познакомиться, произвели на меня не лучшее впечатление.
– А...
Я уставилась в потолок. В памяти всплывали совершенно сюрреалистические картины, которые, тем не менее, именно из-за своей невообразимости не могли быть единственно плодом моей фантазии.
– Извините, – машинально выпалила я и тут же поправилась: – Нет. Я не извиняюсь. Я сделала, что считала нужным – что смогла, из того, что сочла нужным, и ни о чём не сожалею.
– Понимаю. Гермиона, что я хотел бы узнать прежде всего, так это чью кровь вы использовали?
– Невилла Лонгботтома, – безучастно констатировала я, уставившись в потолок. Профессор Дамблдор пробормотал: «Вот как...», – и вышел, не сказав мне больше ни слова.

***

Стояла глухая ватная тишина, определённо не естественного происхождения. Скорее всего, палата была ограждена какими-либо чарами: то ли чтобы я не пугала окружающих, то ли чтобы внешние звуки не спровоцировали меня... или что-то во мне, рядом со мной. Не исключено, что следствием чар или лекарств было и сковывавшее меня свинцово-тяжёлое безразличие. Не хотелось ни двигаться, ни поворачивать головы. Я смотрела в потолок, и казалось, что это моя грудь теперь вскрыта, и в ней отражается ровная безучастная белизна вверху. Дамблдор, Гарри, Рон, Северус, мадам Помфри – все они маячили лишь смутными тенями на горизонте белого ничто. Здравый смысл подсказывал, что моё состояние ненормально, что мне положено быть вне себя от волнения, удалось ли вернуть к жизни Северуса, переживать по поводу неминуемого тюремного заключения за незаконное колдовство, подумать над какими-нибудь словами для Гарри и Рона... боже, а маме с папой-то я что скажу? Но на ум соизволил прийти лишь Невилл, которого, возможно, сейчас уже не было в живых. Пожалуй, нелепо всё-таки убить человека, которого знала много лет, и ничего при этом не чувствовать. Должна же я была его, по меньшей мере, возненавидеть. В воспоминаниях, однако, всплывавших из глубин памяти, ничего и рядом с ненавистью лежавшего не находилось: Невилл непривычно для него оживлённо рассказывает о каких-то экзотических растениях, Невилл наколдовывает своего первого патронуса, и напряжённое сосредоточение на его лице сменяется глуповатым удивлением, я злюсь на Невилла, который после десятого разъяснения никак не может усвоить элементарный закон совместимости компонентов для зелий, искренне, подумать только, злюсь... Искренне на тот момент, конечно; на фоне чувства, которое должно было толкнуть меня на убийство, злость эта смехотворна. Но вот как раз такого чувства к Невиллу я и не помнила. Было потрясение, была обида, сомнение, укоры в адрес себя: как возможно было упустить, не заметить такой кардинальной перемены в своём однокурснике? Ненависти не обнаруживалось, и в моё равнодушие прокралось недоумение. Я заново принялась перебирать воспоминания, ловя момент, когда решилась использовать бывшего друга для ритуала в качестве донора. Не из-за сомнительной обиды же... Невилл сам признался, что добровольно присоединился к последователям Волдеморта – чушь. Я же видела его, он был не в себе и мог ещё и не в том признаться. Невилл наложил на Гарри Крусиатус, то самое Непростительное, которое свело с ума его родителей. На Гарри, за которым когда-то был готов идти в огонь и воду. Проклял, воспользовавшись беспомощностью Гарри, когда тот был поглощён спасением Северуса. Да кто способен принять этот абсурд за чистую монету?
Я, надо же, способна.
Попыталась представить себе, как Невилл проклинает Гарри. Получалось скверно. Хотя... Гарри был в облике Северуса и, наверняка, в одеждах Пожирателя смерти...
Невилл увидел, как Пожиратель смерти несёт куда-то тело его друга.
Недостаток воздуха я ощутила мгновение спустя, и вместе с воздухом захлестнуло озарение, раскаяние – запоздалое, – смятение, паника. Как я могла не подумать об этом раньше? О чём я думала вообще?
Я вскочила с кровати, кинулась к двери – запертой, разумеется, – и принялась молотить по ней кулаками.
– Откройте, откройте, откройте же! Пожалуйста, мне надо...
Что мне надо? Я не знала. Поздно. Невиллу я помочь уже ничем не могла. О судьбе Северуса я не имела понятия. И, прежде всего, у меня в голове не укладывалось, как могла решиться на подобный поступок я сама. Впрочем, последнее в настоящий момент было не так уж важно, сделанного не воротишь.
Я пнула дверь напоследок и наконец обратила внимание на то, что стою в чём мать родила. Вернувшись к кровати, я обнаружила свою одежду сложенной в стопку на стуле рядом. Кто бы её сюда ни принёс, я была ему или ей благодарна. Дело не в приличиях. Просто повседневная одежда сама по себе привносит оттенок нормальности; и, напротив, отсутствие одежды или больничная пижама создают настроение нездоровья. Одеваясь, я почувствовала на предплечье ссадину и тогда лишь окончательно уверилась, что вправду блуждала и ползала вчера ночью по школе, а, значит, остальные события также действительно имели место. Я боднула лбом спинку кровати. Ещё раз. Всё ж не так сильно, как хотелось бы. Незнание того, что происходит сейчас за дверью моей палаты-камеры было хуже всего. Немного успокаивало одно: необходимости привязывать меня к кровати больше не было. Я и не заметила, когда профессор Дамблдор расколдовал ремни.
Его появление прервало пытку ожиданием известий.
– Что с ним? – вырвалось у меня. Непроизвольно я съёжилась под взглядом директора, хотя разобраться, были ли в его взгляде неприязнь, укор или, как ни странно, сочувствие, я не могла.
– Профессор Снейп спит, – Дамблдор поставил стул напротив и присел, так и не сводя с меня глаз. – Просто спит. Две недели без сознания – не замена здоровому сну.
– Нет, не Северус... то есть, – отмахнулась я, – слава Богу. Но что с Невиллом?
– С Невиллом, вот как? Ваше колдовство, Гермиона, не прошло без последствий. Тем не менее, он жив и, надеюсь, будет здоров.
Я хотела спросить, что с ним конкретно, но не стала. Если бы Дамблдор желал рассказать о Невилле подробнее, он бы сразу так и сделал.
– Слабым нельзя давать в руки оружие, – горько заметила я. – Это мне давно было ясно.
– Слабым? Я бы, скорее, сказал в данном случае, что опасно недооценивать себя, – возразил профессор Дамблдор. – Итак, Гермиона, сейчас я бы хотел поговорить о вас.
– А. Да, – я стиснула ладони между коленками и уставилась на них. – Что ж... Вы и сами, наверняка, всё поняли. Если хотите уточнить что-нибудь, спрашивайте.
– Когда профессор Снейп взялся за ваше, скажем так, факультативное обучение?
– Он ничему меня не учил. Я подготовилась к ритуалу сама, по книгам.
– Это невозможно.
Я пожала плечами.
– Выходит, что возможно. Было нечеловечески трудно, но в итоге получилось же.
Профессор не отвечал. Помолчав, он продолжил, терпеливо разъясняя:
– В такую возможность способен поверить я и, не исключено, кое-кто из учителей, от которых я наслышан о ваших способностях. Но насчёт Министерства я глубоко сомневаюсь. И, подумайте сами, кого они первым делом заподозрят в оказании на вас влияния? Кому ваш неожиданный успех стал выгоден прежде всего?
– Северус никогда не обучал меня Тёмным искусствам! – взорвалась я. – Более того, всячески предостерегал насчёт их опасности. Пускай меня проверяют, как хотят. Есть же веритасерум, легилименсия...
– Вы могли быть и не в курсе оказываемого на вас давления.
– Я? Я, ну да, конечно, не в курсе... Тогда пускай докажут это предполагаемое давление. А понятие презумции невиновности у нас вообще существует?
Я поймала себя на том, что уже горячусь, кричу и размахиваю руками, поэтому замолчала. Надо заставить себя успокоиться, не хватало натворить очередных глупостей.
– Причины данной ситуации явно намного субтильнее и запутаннее следствий, – профессор Дамблдор, в противоположность мне, оставался раздражающе спокойным. – Боюсь, что в итоге придётся выбирать между версией предполагаемого влияния Северуса и версией о ваших неправдоподобных способностях. Исход дела же будет определяться балансом влияния и авторитетов. Даже если победа останется за нами, процесс не пройдёт бесследно и неизвестно чем грозит обернуться в будущем.
– Скажите прямо, чего вы добиваетесь от меня, – взмолилась я. – Что бы вам обо мне ни наговорили, я сейчас не в лучшем состоянии для разгадывания загадок и намёков.
– Я хочу, чтобы вы поведали мне историю ваших с Северусом взаимоотношений как можно подробнее, – одобрительно кивнул Дамблдор, – без умолчаний, особенно там, где почувствуете желание умолчать, и не отговариваясь тем, что мне, дескать, всё известно. И, полагаю, – он извлёк из кармана знакомые пакетики «Тетлис», – без, самое меньшее, чаю с печеньем это будет затруднительно.
– Всю историю... – я задумалась. Пока шумела и журчала вода и по палате разливался сладкий аромат, я размышляла над тем, с чего начать. Смущённо, я приступила к рассказу о том, как Гарри и Северус поменялись местами, но профессор Дамблдор настоятельно попросил начать с того, каким образом я вообще положила глаз на, мягко говоря, не самого популярного учителя (да ещё учителя, да ещё Северуса...). Напрягшись, я диагностировала влюблённость с возвращения с каникул, пришлось вспомнить размолвку с Энтони, а, заодно, и об отношениях с Энтони, в общих чертах, продолжить, как мы с Роном узнали о чувствах Гарри, как Рон заподозрил, что профессор Снейп не просто обучает Гарри Тёмным искусствам. «Минуточку, а когда Гарри посвятил вас в то, что он обучается Тёмным искусствам?» – между прочим поинтересовался Дамблдор, так что эту историю пришлось поведать тоже.
Много чая и печенья спустя директор расхаживал по палате. Без сил откинувшись на спинку кровати, с пустой любимой кружкой в руках я чувствовала себя равно опустошённой. Парадоксально, стоило облечь историю в слова, и появилось ощущение, будто она происходила с кем-то другим. Неужто я могла вести себя столь... порывисто?.. необдуманно?.. абсурдно?..
– Что вы планируете делать дальше, Гермиона? – дав мне передышку, долгую, но недостаточную, возобновил допрос профессор Дамблдор. – Если исключить радужную перспективу судебного разбирательства.
– Точно не уверена, – призналась я. – Рядом с Гарри не думалось о нормальной мирной жизни. Но, наверное, я хотела бы продолжить обучение. В области чар или даже зелий... или, пожалуй, алхимии. Да, синтетические дисциплины меня привлекают больше.
– А касательно ваших отношений с Северусом?
– Зависит от него, – ошеломлённо пробормотала под нос я. – Об этом последнее время было неуместно задумываться.
– Теперь – более, чем уместно.
– Теперь – да.
Нужные слова никак не подбирались – потому что не подбирались мысли, как ни странно.
– Теперь мы сможем быть вместе, – выдавила я. – Когда я закончу школу, то есть. В школе ведь подобного рода отношения между учителями и учениками запрещены...
Искусственность своих слов я ощутила даже сама, а уж профессор Дамблдор заметил и подавно. Он присел напротив, снизу вверх пытливо заглядывая мне в глаза и почти строго спросил:
– Вы ведь любите его, Гермиона?
– Конечно, – выпалила я, отворачиваясь. – Конечно... Послушайте, это наше с Северусом дело, в конце концов. Или вы, что, собираетесь предложить нам обоим выбор: или к алтарю, или в тюрьму?
– К какому алтарю?
– Замуж!
На лоб мне легла рука, холодя металлом перстней, пальцы зарылись в чёлку.
– Гермиона, – ласково прозвучал голос Дамблдора, – вы, я вижу, уже сами поняли, что я допытываюсь ответа не напрасно. Ответьте мне, пожалуйста, любите ли вы Северуса.
Я упёрлась в его ладонь, прерывисто дыша, желая одного – чтобы он прекратил настаивать на последнем вопросе. Потому что ответа я не знала. Ответа не существовало в природе. Отрицательного ответа не могло существовать в принципе. Отчего я не могла произнести само собой разумеющегося «да», я не знала.
– Вы же понимаете, что я устала, – голос звучал надрывно. – Вы видите, через что я прошла. Сейчас я никак не могу судить адекватно.
Другая рука погладила меня по голове.
– Но вы ведь любите своих родителей?
– Да.
– И своих друзей, Гарри и Рональда, вы любите?
– Да.
– А как насчёт Северуса?
Снова увязает в горле ответ. Снова просятся на язык слова совсем не о том.
– Я почему-то не могу ответить «да», – испуганно призналась я шёпотом. – Но я просто никогда никого не любила так, как его. Может, я ещё не осознала до конца, что любовь бывает такой?
– Гермиона, – Дамблдор отпустил меня и снова занял место напротив, – а теперь выслушайте меня, и не позвольте переубедить себя, если я ошибаюсь. Выслушайте, какой мне видится ваша история со стороны. Вы живёте, возможно, не вполне обычной жизнью, но всё-таки более-менее нормальной для нашего времени: друзья, новые и старые, волнение за родителей, школьная любовь. И тут ваш близкий друг принимается за изучение Тёмных искусств. Через некоторое время об этом становится известно вам – по странному, не правда ли, стечению обстоятельств, момент истины совпадает с довольно критическим происшествием в вашей личной жизни. После столкновения с Тёмными искусствами ваши привязанности и отношения коренным образом изменяются. В частности, в течение месяца или около того вы влюбляетесь в того, кто обучает Тёмным искусствам вашего друга.
– Что ж, разве...
– ...влюбляетесь до одержимости, вопреки всякой логике. Также вы довольно чутко ощущаете прогресс вашего друга в Тёмных искусствах, изменение его магии. Когда Северус оказывается поблизости, вы без особого труда разгадываете его изощрённую маскировку, не говоря уж о том, что пользуетесь обстоятельствами и инициируете между вами связь. Отношения ваши складываются не лучшим образом, но это не мешает вам появиться у Северуса, чтобы не позволить ему уничтожить библиотеку.
Вижу, вы потрясены, вы отказываетесь верить – понимаю. Но ответьте мне хотя бы на такой простой вопрос: откуда вам было известно, где находятся личные апартаменты профессора Снейпа?
Что и говорить, к тому моменту я кипела и была готова выплеснуть на Дамблдора с десяток возражений. Вопрос его был нелепо элементарен, я раскрыла рот, чтобы дать само собой разумеющийся ответ, да так и застыла.
Этого я тоже не знала. Никогда раньше я не приближалась к личным апартаментам профессора Снейпа. Даже где находятся не кабинет, а личные комнаты гриффиндорского декана, мне стало известно только когда я стала префектом.
– Так вот, – профессор Дамблдор, дав мне несколько минут на то, чтобы убедиться в отсутствии вразумительного ответа, продолжил экзекуцию, – после поражения Волдеморта дела принимают вовсе загадочный оборот. Вы попадаете в комнаты Северуса, минуя сложные защитные чары, обнаруживаете книги, которые должны были находиться под нешуточной маскировкой (к слову, я сам большинство их увидел сегодня впервые). И вы проводите ритуал, на который решится не каждый специалист. Но что меня особо беспокоит, так это то, что вы подвергаете опасности жизнь небезразличного, насколько я могу судить, вам сокурсника, а о последствиях задумываетесь всерьёз лишь постфактум.
– Я не понимаю! – меня трясло. – Вы снова ведёте к тому, что всё вышеперечисленное – не случайно, что меня кто-то подставил, кто-то управлял мною? Так вот: ничего подобного. Никто меня не зачаровывал. Кое-кто из моих друзей, заметив моё необычное поведение, проверял меня на чары с помощью лунной пыльцы. Я не заколдована.
– Я не утверждаю, что вы заколдованы, Гермиона, – профессор Дамблдор на секунду прикрыл глаза. И нет, предупреждая следующее ваше предположение, я не считаю, что вы действовали умышленно. Но ваша история вынуждает меня подозревать, что вашими действиями и эмоциями руководило прежде всего подспудное влечение к Тёмным искусствам, спровоцированное контактом с ними.
– Нет, – растерянно замотала головой я, – нет, я люблю... нет...
– Успокойтесь. Я больше не стану требовать ответа, тем более, что кое в чём вы правы: ответ вы должны дать только Северусу и себе. Я всего лишь хочу, чтобы этот ответ был честным, на благо вас обоих.
Но каким бы этот ответ ни был, сделанного не воротишь. И не подвергнешь сомнению вывод, что ваше влечение или увлечение Тёмными искусствами должно быть взято под контроль. Для чего вам понадобится хороший учитель, и единственный человек, кому я могу вас доверить, приходит в себя в соседней палате. Таково моё условие: Северус помогает вам выработать, по крайней мере, необходимые для самоконтроля навыки. В противном случае же... Гермиона, вам нет нужды подробно объяснять, почему я не могу позволить себе оставить на свободе неуправляемого гения Тёмных искусств.
– Куда уж понятнее...
Сурово. Справедливо. Сурово, какой только бывает справедливость. Но чересчур уж гладко всё решается: значит, я окажусь под контролем Северуса и, куда не повернись, под опекой и в долгу у Дамблдора. Очередная марионетка. Меня охватило искушение смешать директору карты и выбрать Азкабан без дементоров. Впрочем, куда торопиться – Северус, я так понимаю, ещё не сказал своего слова. А ему подобный оборот дела ой как не понравится... Если он даже возьмётся за моё обучение, пожалев меня или не решившись пойти наперекор Дамблдору, любви тут и духу не будет...
Но с рациональной точки зрения Дамблдору в правоте не откажешь. Мне необходимо научиться себя контролировать. Необходимо? Или я просто правда хочу заниматься Тёмными искусствами, и всегда хотела лишь этого?
– Не спешите. Я даю вам срок на размышление. Хотя бы ради Северуса, которому некоторое время лучше провести без потрясений. Думаю, вы возражать не станете.
– Скажите, – я попыталась улыбнуться, но напряжённые от насильной попытки губы мешали говорить. Вот так улыбаются побеждённые, – какую часть моей истории вы подстроили?
– О, – дерзость моя Дамблдора нисколько не покоробила, – я с удовольствием отвечу вам на этот вопрос, совершенно честно причём. Только в другое время и при других обстоятельствах.

***

– Гермиона, нет!
Северус нависает над креслом, криком вырывая меня из дремоты, тёмные глаза сверкают на измождённом лице, и я, вскочив, подхватываю его прежде, чем в голову приходит все последние дни не дающая покоя мысль: вот он и узнал. Но нет.
– Прости. Померещилось.
– Кажется, опять жар, – я довожу его обратно до кровати и проверяю лоб. – Ложись лучше обратно.
Северус ворчит, слабо отнекиваясь и пытаясь язвить, я терпеливо убалтываю его в сон. Не сейчас. Не сегодня. «Завтра, завтра, не сегодня...» Он жив, он рядом, и тут я не могу не верить, что это любовь. Но тенью светлого ощущения лежит память о днях, когда его рядом не оказалось.
Избавлюсь ли я от сомнений, если докажу, что обучение Тёмным искусствам мне не нужно? Но нужно ли будет мне, нам обоим, это безрассудное доказательство после десятка лет в Азкабане?
Нет, в одном я всё-таки твёрдо уверена. Какова бы природа моих чувств ни была, я хочу оставаться рядом с Северусом.
На полу темнеет оброненная книга, – ещё одна книга из тех, которые я не дочитаю (странно, я, несмотря ни на что, не боюсь прикасаться к незнакомым книгам вообще). Ещё одна книга, где я вижу себя и вздрагиваю при мысли, что моя судьба давно написана и предрешена. Девочка вывела волшебника из владений тьмы и сама осталась там, поскольку принадлежала этому месту всю жизнь. Волшебник спустился во владения тьмы, чтобы вывести поглощённую тьмой девочку.
Герда проводила взглядом Кая и села у подножия ледяного трона, улыбаясь побелевшими от холода губами, вопреки ноющему в груди такому родному и знакомому осколку льда...
У меня перехватывает дыхание, когда Северус в полудрёме кладёт руку на грудь.

Конец маски четвёртой

просмотреть/оставить комментарии [18]
<< Глава 12 К оглавлению 
октябрь 2018  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

сентябрь 2018  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2018.10.19
Короткие истории из жизни польского короля Владислава IV Вазы, рассказанные Сыном Филифьонки [0] (Оригинальные произведения)


2018.10.19
Снежными искрами [0] (Оригинальные произведения, Сказки)


2018.10.18
Что с нами делает осень [0] (Хаус)


2018.10.15
Лёд [3] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)



Продолжения
2018.10.22 16:38:18
Косая Фортуна [16] (Гарри Поттер)


2018.10.22 15:41:37
Быть женщиной [8] ()


2018.10.20 15:39:49
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2018.10.19 22:24:35
Издержки воспитания [14] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина, Робин Гуд)


2018.10.19 09:46:57
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2018.10.16 22:37:52
С самого начала [17] (Гарри Поттер)


2018.10.16 22:09:30
Без слов, без сна [1] (Гарри Поттер)


2018.10.16 08:04:02
Легилименция [0] (Гарри Поттер, Произведения Макса Фрая)


2018.10.14 20:28:24
Змееносцы [7] (Гарри Поттер)


2018.10.14 19:49:37
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2018.10.13 11:57:25
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


2018.10.10 17:37:16
Рау [0] ()


2018.10.10 17:36:45
Не все люди - мерзавцы [6] (Гарри Поттер)


2018.10.10 07:16:14
Не забывай меня [3] (Гарри Поттер)


2018.10.08 11:33:14
Солнце над пропастью [103] (Гарри Поттер)


2018.10.06 21:17:39
Потерянные факты, имеющие отношение к моей жизни [0] (Оригинальные произведения)


2018.10.04 22:58:30
Обреченные быть [7] (Гарри Поттер)


2018.10.03 00:11:33
Охотники [1] (Песнь Льда и Огня, Сверхъестественное)


2018.10.01 19:35:17
Список [8] ()


2018.10.01 11:35:22
Своя цена [18] (Гарри Поттер)


2018.09.29 13:45:22
Прячься [2] (Гарри Поттер)


2018.09.29 10:23:26
Лили, Гарри и Северус [36] (Гарри Поттер)


2018.09.27 13:55:05
Виктория (Ласточка и Ворон) [12] (Гарри Поттер)


2018.09.26 23:57:07
Книга ещё не первая. Некрасавец и Нечудовище [13] (Гарри Поттер)


2018.09.16 05:45:00
Сыграй Цисси для меня [0] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.