Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

- На моих занятиях не будет глупого помахивания палочками!
- А что же будет, профессор?
- Будет только УМНОЕ помахивание палочками!

Список фандомов

Гарри Поттер[18267]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12353 авторов
- 26923 фиков
- 8406 анекдотов
- 17037 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

 К оглавлениюГлава 2 >>


  Время без понедельников

   Глава 1
Институт трясло. Утром секретарь А-Януса Полуэктовича Леночка с перепуганным лицом пронеслась в сторону кабинета Кербера Псоевича Демина, нашего завкадрами. Кербер Псоевич был фигурой страшной и очень таинственной. Про Янусов Полуэктовичей знали, что они один и тот же человек, про Кристобаля Хунту было известно практически все, включая любовь к мадере урожая 1785-го года. Федор Симеонович тоже слыл человеком открытым и доброжелательным. Ни для кого не являлось секретом, что семейная лодка Модеста Матвеевича давно дала течь, и вся страсть товарища Камноедова была направлена на борьбу с беспорядками, разбазариванием и недопустимыми явлениями. Все знали марку любимого одеколона товарища Жиакомо и его привычку читать на ночь Камоэнса, но личность Кербера Псоевича Демина была окружена стеной высотой с Вавилонскую башню. А как справедливо заметил мой друг Ойра-Ойра вслед за другим, менее известным товарищем, гражданам свойственно бояться неизвестности.

Но я отвлекся. В одиннадцать ноль-ноль Кербер Псоевич вышел из своего кабинета, хрустя белой рубашкой, выбритый до оригинального оттенка сизого цвета, в сером костюме, с толстой папкой под мышкой и торчавшим из нагрудного кармана красным уголком не то пропуска, не то билета. Сотрудники притихли.

Лицо Кербера Псоевича эмоций не выражало, но глаза горели не хуже, чем у его знаменитого тезки, охранявшего царство мертвых. Глядя в единственную безопасную для окружающих точку, а именно – часы над головами макродемонов Входа и Выхода, он пронесся по коридору и исчез в мареве июльского дня. Часы взорвались.

К полудню по институту пронесся слушок, что Кербер отправился в ОСО (Очень Страшную Организацию), и чем кончится его сегодняшний визит – неизвестно. Впрочем, подобные слухи бурлили во время каждого похода нашего завкадрами в ОСО, но сейчас ситуация, видимо, сложилась нешуточная. А-Янус Полуэктович каждые пятнадцать минут выглядывал из кабинета и интересовался, не появился ли Кербер Псоевич, и пусть ему сразу доложат, даже если он будет очень занят. Модест Матвеевич шепотом ругался на рабочих, у которых никак не получалось перестелить полы в лабораториях товарища Жиакомо, а те вместо обычного взывания к совести товарища Камноедова «сам он, что ли, не в курсе, что из-за экспериментов с живой водой паркет на следующее утро превращается в зеленую дубраву?» только молча кивали и тайком сплевывали через плечо. Я, Ойра-Ойра и Володя Почкин с утра мучились в кабинете Романа над одной интересной задачкой, подкинутой нашему другу У-Янусом Полуэктовичем перед отъездом на конгресс в Бодайбо.

Ничего не выходило. То ли потому что задача была нам не по мозгам, то ли потому что Володя постоянно спрашивал Романа, страшнее этот визит истории с Одихмантьевым или волноваться не о чем: приедет комиссия, которой Модест как обычно покажет красный уголок, следом продемонстрирует машинный зал, а потом пригласит на дегустацию в институтскую столовую, где, по странной случайности, именно в этот день сотрудников будут кормить ветчиной и дефицитными шпротами. Роман закатывал глаза и шипел, что он не Мерлин, и почему Володя добивается ответа у него, а не у пифий, лично ему, скромному старшему магистру, совершенно непонятно. Володя ярился, так как с некоторых пор считал Мерлина личным врагом, повышал голос, но тут же открывалась дверь и А-Янус Полуэктович интересовался пропавшим в недрах ОСО Кербером Псоевичем. Я же пытался утихомирить друзей и призвать их к здравому смыслу, весь запас которого, отпущенный на институт и разбазариванию не подлежащий, находился у товарища Камноедова. Надо отметить, моя попытка позорно провалилась. Володя наотрез отказался интервьюировать Мерлина, а Роман сообщил, что если он захочет пообщаться с хамом, у него на примете есть Витька Корнеев, а возникни у него желание в невежественном собеседнике, то он тоже знает к кому обратиться. И посмотрел на меня.

Пока я прикидывал, какая степень обиды принесет мне наибольшие дивиденды, точнее, чему научит меня Роман, если я сейчас изображу крайнюю степень оскорбления, в комнату заглянул домовой Тихон и сообщил, что Кербер Псоевич идут. Мы вздрогнули и переглянулись. Тихон шмыгнул за плинтус и был таков. Дверь в кабинет распахнулась, мимо нас пролетел товарищ Демин, на ходу засовывавший галстук в карман. Роман вздохнул и кинулся обнимать нас с Володей. Я от избытка чувств грохнул чернильницу об пол. Почкин подпрыгнул, пробежал по потолку и сделал несколько весьма энергичных приседаний.

– Послушайте, ребятишки, – сказал я отрадовавшись, – а что, собственно, случилось?

– Галстук снял! – в полный голос заговорил Роман. – И, судя по цвету глаз, Кербер Псоевич в ярости.

– Понимаешь, Сашка? – захохотал Володя. – Нас ждет Варфоломеевская ночь в отдельно взятом институте, но в нашем институте, понимаешь?

К тому моменту я уже понимал.


Через долгих двадцать шесть минут Кербер Псоевич вышел из кабинета Невструева. Галстук вновь красовался на завкадрами, а красный уголок не пойми чего перестал выглядывать из нагрудного кармана.

– Работаете? – мрачно спросил он Романа.

– Да, Кербер Псоевич, – кивнул мой друг.

Я вздрогнул. Тон Демина не предвещал ничего хорошего.

– А когда вы в последний раз были в отпуске? – в тихом голосе Кербера Псоевича звучали раскаты бушевавшей невдалеке грозы.

– Я был! – Роман оглянулся на Почкина. – Правда ведь?

– Ну… когда женился! – пришел на помощь другу Володя.

– Два дня? За свой счет? И на второй день, если я не ошибаюсь, – Кербер почти шептал, и мы как кролики удава окружили товарища завкадрами, – оставили невесте и гостям дубля?

– Э… но мы запускали проект по герметизации извлеченных из природной среды магических сил!

– А было это, если я ничего не путаю, – пристально рассматривал Романовы ботинки Кербер, – четыре года назад.

– Не путаете, – смутился Ойра-Ойра.

– Он редко женится, – виновато развел руками Почкин.

– На чьем фоне? – Демин принялся изучать шнурки Володиных кед. – На моем? Или вашем, товарищ Почкин? Кстати, вы по причине холостого положения последний раз отдыхали пять лет назад? Когда работали в другом учреждении? Поправьте меня, если я ошибаюсь.

– Товарищ Демин! – воздел руки к потолку Володя. – Да я же по соревнованиям мотаюсь! А работа стоит!

– И трудовая дисциплина тоже, – отрезал Кербер Псоевич, – готовьтесь. А вы, – смерил взглядом мои сандалии товарищ завкадрами, – даже отгулов не брали.

– Я недолго работаю, – потупился я.

Кербер не счел нужным комментировать. Он еще раз оценил нашу обувь и вышел из комнаты. Мраморное пресс-папье на столе Романа разлетелось вдребезги.

– Так… сейчас начнется, – предсказал Володя. И верно. В коридоре раздалось: «Модеста Матвеевича ко мне. Живо».



Запыхавшийся Модест Матвеевич втиснулся в кабинет завкадрами и вытер лоб клетчатым красным платком. Демин стоял у окна и методично обрывал листья у фикуса.

– Ты когда в последний раз физическим трудом занимался? Брюхо вон отрастил. Одышка.

Камноедов молчал. Знал, что когда Кербер Псоевич в таком гневе, ему лучше не перечить. Ни в чем.

– Вечером собрание. Невструев председательствовать будет, я подведу некоторые итоги. Расскажу, что думают в ОСО о соблюдении в нашем институте трудовой дисциплины.

Камноедов безмолвствовал. Соглашался.

– И про моральную устойчивость сотрудников упомяну. Послали их в совхоз – так они перепились, на поле два раза вышли, а потом премию требовали!

– Я не дал.

Кербер сел на стул и обхватил голову руками.

– Меня возили мордой по ковру два с половиной часа. А под конец, когда я решил – все, выдохлись, вспомнили про Одихмантьева. Засомневались, может ли в нашем институте произрастать правильно воспитанная молодежь.

– Мы с ней боремся, – буркнул Модест Матвеевич.

– Не оказывают ли на нее отдельно взятые граждане дурного влияния посредством личного примера.

– Разбазаривать кадры не даем.

Демин посмотрел на зама по хозяйственной части. Вообще-то он редко заглядывал кому-то в глаза. Модест пятился к двери.

– Вместо отпусков всех загоню в «Соловецкие зори». Поедешь старшим. Я обо всем с товарищами договорился.

– Я могу идти?

– И Хунту ко мне.

Модест кивнул и сделал еще два шага к свободе.

– Погоди. Сотрудников будешь отбирать лично. Доступно?

– Да! – выдохнул товарищ Камноедов и бросился вон из кабинета.



Если и существовали в природе вещи, способные вывести Модеста Матвеевича Камноедова из душевного равновесия после беседы с товарищем Деминым и последовавшим за ней получасовым выяснением отношений с совсем не товарищем Кристобалем Хунтой, это был именно тот случай.

– Почему посторонние в институте?! – ревел Модест Матвеевич на перепуганных журналистов Б.Питомника и Г.Проницательного. – Кто позволил?! Нарушаете?

– Кесь ке се, Модест Матвеевич, же ву при! Эти господа приглашены мной для описания новой модели сверхчеловека!

– Выбегалло! Я сейчас из вас сверхчеловека сделаю! Путем отрывания головы! Очень, знаете ли, действенный способ! – бушевал зам по хозяйственной части. – Тем более она для вас – предмет излишний, в такое время на территорию посторонних притащить!

– Вы считаете, гарсон, силь ву пле, ле компт? Нет, дорогой товарищ Камноедов! Нет времен ма филь ла петит шос торжества науки!

– Вон отсюда! – сжал кулаки Модест.

Выбегалло крепился, но журналисты намек товарища зама по АХЧ поняли сразу. Первым пятился Питомник, за ним, закрываясь камерой как щитом, Проницательный. Амвросий Амбруазович попытался воззвать к честолюбию зама по хозяйственной части путем обещания статьи про доблесть и служебное рвение товарища Камноедова.

– Подкуп? При исполнении? – свистящим шепотом поинтересовался Модест Матвеевич и в тот же миг остался наедине с побеленной стеной институтского коридора. – Вот наглый народ!

– Вы кого имеете в виду, Модест Матвеевич?

Камноедов обернулся. Перед ним стоял Жиан Жиакомо, высокий, изящно изогнутый, распространяющий на весь этаж запах благовоний. Если добавить к этой картине длинные волосы и трость, морально чуждую гражданам Соловца, то можно представить, насколько приятной была сия встреча для Модеста Матвеевича.

– Не подстриглись? – хмуро отметил Камноедов.

– Некогда, уважаемый Модест Матвеевич, – Жиакомо тряхнул шелковыми волнами, уложенными волосок к волоску и отражающими блеск ламп дневного света, – совершенно нет времени содержать в порядке короткую стрижку, слишком много работы.

– Работы много? А вот я вас в совхоз пошлю. Отдыхать! – дурея от восточных ароматов, пошутил Модест Матвеевич.

– «Соловецкие зори»?

– Именно… а вы, товарищ Жиакомо, почему в курсе?

– Под вашим руководством?

– Откуда идет утечка информации? – Модест Матвеевич навис над великим престидижитатором.

– От Януса Полуэктовича. Он просил помочь вам, – улыбнулся Жиакомо.

– Подождите, с какой стати! Вас? В «Соловецкие зори»? Вы… вы себя видели?

– В зеркале, любезный Модест Матвеевич. И в ваших глазах.

Камноедов открыл рот и застыл.

– Приказ о моем отпуске с проведением его в «Соловецких зорях» подписан.

– Лучше бы я остался в кабинете Демина, – потряс головой зам по хозяйственной части.

– Я тоже рад поработать с вами, любезный Модест Матвеевич, – вежливо поклонился Жиан Жиакомо.



– Что он себе позволяет? – цедил сквозь зубы Кристобаль Хунта, распихивая по карманам бежевого костюма стилет, кривой турецкий нож и мизерикордию. Затем засунул под брючный ремень фалькату, спрятал в рукаве тонкую пилочку для ногтей из дамасской стали и задумался. Для встречи с ненавистным завкадрами не хватало какой-то мелочи, детали, долженствовавшей ввергнуть Кербера Псоевича в пучины ярости, а ему, великому магистру, доставить изысканное удовольствие победы, но не над достойным противником, а просто мелким поганцем, выпившим у него, великого Хунты, не меньше трех литров крови после некоей истории, вспоминать которую он так не любил.

Заведующий отделом Смысла Жизни побарабанил наманикюренными пальцами по стеклянному стеллажу, полному банок с заспиртованными уродцами, и широко улыбнулся. Посетившая его идея показалась гениальной.



Дверь кабинета завкадрами распахнулась. Кербер Псоевич отложил ручку. Четыре многоруких дубля Кристобаля Хозевича промаршировали к столу Демина, растягивая по пути красную ковровую дорожку, попутно осыпая ее лепестками роз. Кербер отодвинул от себя еженедельник и подпер кулаком голову. Дубли застыли, заиграла бравурная музыка, и в кабинет вплыл Кристобаль Хозевич Хунта собственной персоной.

– Я думал, что подиум нужен только манекенщицам, товарищ Хунта, но вижу – ошибся.

– Нелюдям свойственно ошибаться, товарищ Демин. Но мне приятно, что о существовании моды стало известно даже самым отсталым сотрудникам нашего института, пусть и путем разглядывания манекенщиц.

Кербер вспыхнул. Ковровая дорожка, цветочные лепестки и дубли Кристобаля Хозевича – тоже.

– Прекратите паясничать! – Демин выпрямился на стуле. Хунта в долгу не остался, из воздуха соткалось мягкое кресло, в котором великий магистр растянулся настолько удобно, насколько позволяла спрятанная под пиджаком фальката.

– А разве не вы первый затеяли этот фарс, решив вызвать меня на ковер? Меня! Бывшего великого инквизитора! Магистра! Заведующего отделом Смысла Жизни!

– Вы не находите, – внимательно разглядывал свои ногти Демин, – что если бы вас вызвали в другой кабинет, еще год назад, сейчас я бы не имел удовольствия беседовать с вами?

Лицо Хунты потемнело.

– Это ваша работа, – прошипел магистр, – я изучаю смысл жизни, вы – ее охраняете от подобных вам монстров. Вы – крыса, пожравшая миллион соплеменников.

– Не ерзайте. У вас нож из кармана торчит.

– Но не так, как ваши уши! Я их вам когда-нибудь укорочу.

– Лучше бы вы укоротили свои аппетиты к сманиванию чужих сотрудников! – Кербер Псоевич посмотрел на ножку кресла великого магистра. Ножка треснула.

– Это не ваши заботы, Демин! – вскипел Кристобаль Хозевич.

– Были не мои, пока вы не затрахали Одихмантьева!

Хунта вскочил, кресло исчезло.

– Думайте, если имеете чем, что и кому говорить! Не будь я столь сдержан, здесь бы остывал ваш гнилой труп! – ярился Кристобаль.

– Нет! – Кербер встал, опрокинув стул. – Это вы! Это вы гнили бы сами знаете где и сами знаете по какой статье, если бы я представил историю с Одихмантьевым в деталях, известных только мне.

– Это шантаж? – внезапно успокоился Хунта. – Вы меня запугиваете? Только дуэль!

– Прекратите паясничать! На вас двести пять заявлений из профсоюзной организации! Пятьдесят четыре анонимки! Только за последний месяц! Благодарите Януса Полуэктовича, который вам благоволит, и, кстати, пока вы здесь козлом скакали, у вас второй кинжал выпал.

– Турецкий нож.

– Я сам знаю.

– Сам козел.

Кербер вздрогнул и посмотрел на собеседника круглыми и почти белыми от бешенства и изумления глазами.

– Вы! Вы! Великий магистр!

– Спасибо, что заметили. Но по-настоящему культурный человек снисходит к уровню собеседника.

– Хунта, – почти ласково прошептал Кербер Псоевич, – для всех будет лучше, если я не увижу ваше лицо минимум две недели.

– Демин, для вас было б лучше, не знай вы меня вообще. Не мучились бы комплексом неполноценности.

– Я им наслаждаюсь, Хунта. Без вас у меня бы, – Кербер вышел из-за стола и медленно двинулся к бывшему великому инквизитору, – не было головной боли и вот этого металлолома! – Демин брезгливо оттолкнул острым носком ботинка пилочку для ногтей.

– Опасная привычка – носить в кармане заряженный револьвер, Кербер Псоевич.

– Не опаснее, чем поворачиваться к вам спиной, Хунта, – улыбнулся Демин.

– Эль кердо!

– Спасибо, что напомнили. Ваши сотрудники отправятся в отпуск. В совхоз «Соловецкие зори». А вы можете идти.

Хунта выхватил фалькату, сотворил дубля Демина, одним махом снес ему полтуловища, потоптался на оставшемся обрубке и исчез с громким хлопком.

Кербер Псоевич потер виски. У завкадрами зверски болела голова.

*



– В заключение... – шипел из президиума красный от гнева и долгого доклада Кербер Псоевич.

– Хорошо бы он был уже там, – мечтательно промолвил сидевший впереди меня Хунта и демонстративно потянулся, – Теодоро, я думал, словесный понос – выражение исключительно гиперболизированное…

– ...хочу сказать. Те, кто не проявят должной сознательности… – люстра над задними рядами зловеще раскачивалась, со стен сыпалась штукатурка, а окна периодически темнели, и в черноте вспыхивали фигуры в белых балахонах.

– Кербер Псоевич, успокойтесь, выпейте воды, – сказал А-Янус Полуэктович, и к Демину подлетел граненый стакан с газировкой.

– Не, – с сожалением, будто продолжая диалог с кем-то невидимым, произнес Кристобаль Хозевич, – такой не захлебнется.

– Спасибо. – Кербер залпом осушил стакан, отер губы и продолжил свою мысль: – Будут отчислены из штата института, – он с каменным лицом посмотрел на бывшего великого инквизитора. Глаза завкадрами походили на две газовые конфорки. – У меня все.

Демин сел.

– Знаешь, Теодоро, – громко сказал Кристобаль Хозевич, – я думал, когда он замолчит, моя зубная боль прекратится, ан нет. Может, это не зубы, а аллергия?

– Кристо, пом-молчи.

– Если бы Хунта пожелал захлебнуться любому из нас, – шепнул мне в ухо Роман, – над хладными телами нашими уже убивались бы прекрасные вдовы.

– Я не женат.

– Не переживай, – пожал плечами сидящий справа от меня Витька, – Ромкиных вдов на всех хватит.

Янус встал.

– Все меры, предложенные Кербером Псоевичем, считаю своевременными и единственно верными. Список сотрудников, отправляемых в совхоз, утвержден лично мной. Завтра в десять утра означенные товарищи должны собраться на площади с вещами. Еще одна группа товарищей отправится в отпуск в санаторий. Сбор в пятнадцать часов там же. Собрание закончено.

– А как долго будут действовать драконовские меры? – крикнул кто-то из молодежи.

На миг в зале воцарилась гробовая тишина. Кербер Псоевич поднялся из-за стола, посмотрел на безумного смельчака и тихо проговорил:

– Нетерпеливым я сообщу лично. Не сомневайтесь.

Стул товарища задымился.

– Ну-ну, – пробасил Федор Симеонович, – не дергайтесь так, б-батенька. В-валерьяночки выпейте.

– А лучше мышьяка. С цианидом. Смешивать, но не взбалтывать, – оскалился Кристобаль Хозевич.

Кербер Псоевич стремительно направился к выходу из конференц-зала. За ним вспыхивал паркет и взрывались лампочки.



Мы с ребятами шагали в кабинет Романа, по дороге шарахаясь от вспышек бьющих из-под плинтусов снопов искр и от призрачных серых теней с косами, в необыкновенном количестве разгуливающих в стенах института.

– Не понимаю, – нервно сказал я, отмахиваясь рукой от нетопыря размером с небольшого волкодава, с похвальной настойчивостью пикирующего мне на голову, – что за ажиотаж?

– О, – махнул рукой Володя, – ты не помнишь, что происходило, когда Одихмантьев сбежал?

– Не помнит, – кивнул Роман, – он через три месяца к нам устроился. Я тогда Керберу честью ручался, что Саша не такой и работать будет не под руководством Хунты.

– Какой «не такой»? – заволновался я.

– Откуда мне знать, – пожал плечами Роман, – но Кербер посмотрел на тебя и согласился.

– Хорошо, – искренне обрадовался я – в основном тому, что Эдик отогнал надоедливую зверюгу, парившую над моей головой, – а что было тогда, чего я не помню?

– Стена лаборатории Хунты обрушилась – раз, макродемоны раздулись до размеров дирижаблей – два, – перечислил доселе молчавший Витька, – диван признали реликвией, подлежащей нахождению в Изнакурноже – три!

– И гробы на соловецком кладбище летали. Жители были очень недовольны, – ухмыльнулся Роман.

– А потом что? – заинтересовался я.

– Кербер успокоился, и все прекратилось, – сказал Эдик и толкнул дверь в кабинет Ойры-Ойры, – предлагаю его не злить.

– А как же мои эксперименты?! – взвился Витька. – За месяц без работы мы шерстью обрастем!

– Бред! – поддержал его Володя. – Я за день чувствую атрофию мозга, а что будет за месяц! Кончусь как ученый! – и он для убедительности пошевелил в волосах руками.

– Парни, – примирительно сказал Роман, – я вас понимаю. Но вы же сами все слышали.

– И видели, – грустно сотворил мне бутерброд заботливый Эдик, – если Кербер считает так, как считает – значит, это единственный способ.

– А я все равно пойду к Жиакомо, – бушевал Витька, – и пусть он...

– Я вас слушаю, Виктор Павлович, – в комнату зашел великий престидижитатор собственной изрядно надушенной персоной, – я должен что-то сделать для вас? Прошу, пожалуйста, располагайте мной.

Витька покраснел. Заведующий отделом Универсальных Превращений встал посередине комнаты и оглядел нас.

– Модест Матвеевич просил передать, господа, что вы, как и я, находитесь в его списке.

Я завистливо подумал, что шампунь Жиакомо сильно отличается от хозяйственного мыла, которым мыли голову мы с Витькой.

– Вас-то за что? – буркнул деморализованный Витька.

– Мне показалось, – Жиан Жеромович обезоруживающе улыбнулся, – что мой пример убедит отдельных сомневающихся сотрудников в целесообразности данной меры. И я надеялся, что вы не оставите меня наедине с...

– Этим ходячим воплощением казенщины? Конечно, нет! – пылко заверил любимого учителя Витька.

Жиакомо на мгновение прикрыл ресницы.

– Я благодарен вам, Виктор Павлович. Но поверьте, Модест Матвеевич очень много делает для нашего института. Господа, позвольте мне откланяться. Я должен подобрать гардероб, – он поклонился и исчез.

– При Жиакомо хамить не могу, – пожаловался Витька.

– Так, – пробормотал Эдик, – для института старается... я начинаю прозревать.

– Кто представляет себе Жиана на грядке? – развеселился Роман. – Я поеду ради этого зрелища.

– Ладно, – махнул рукой Володя, – пошел собираться. Все равно Кербер со свету сживет, коль что не по нему.

– Я тоже, – кивнул я, дожевывая спрятанный при появлении великого магистра бутерброд. – Витька?

– Иду, – лицо моего друга просветлело, – в «Соловецких зорях» есть река, буду ставить эксперименты там.

– Модест тебе не даст, – накинул пиджак Ойра-Ойра, – взыщет за разбазаривание природных ресурсов...

– Не додумается, если ты не подскажешь...

Эдик запер кабинет и догнал нас.

– Саша, а Жиакомо с кем сидел?

Я задумался. Закрыл глаза, представляя картинку. Открыл и удивленно посмотрел на Эдика.

– Это что-нибудь значит?

– Проверю. Но думаю – да.

– Эй вы, психологи доморощенные, кончайте трепаться, тут жутко, а дома – пиво.

По коридорам метались вороны, на стенах светились звезды Давида.



*

– З-зачем ты его д-дразнишь, Кристо? Тебе м-мало дыры в стене, которую Модест две недели чинил?

– Если этот бумажный червь считает себя вправе смотреть через голову Невструева... – Хунта вцепился пальцами в подлокотники кресла. – Если этот мозгляк пытается запугать меня... ему стоит рассчитывать лишь на быструю и безболезненную смерть!

Федор Симеонович встал и извлек из шкафчика штоф с водкой. Сосуд был неиссякаемый, в свое время именно с этим величайшим изобретением поступил Федор Симеонович в Академию Наук и был обласкан лично Михайлой Ломоносовым. Заведующий отделом Линейного Счастья достал еще банку соленых огурцов, к сожалению, наполовину пустую, сотворил пять моченых яблочек и вытащил две пузатые стопки, кои тут же наполнил драгоценной жидкостью.

– Будь з-здрав, Кристо. А с-смертью пугать Кербера б-большая ошибка.

Кристобаль Хозевич поднес стопку к носу, пошевелил ноздрями, вкушая аромат горячительного, дамасским клинком, который всегда носил с собой, выудил из банки огурец и произнес:

– Не стоит портить тост именем этого негодяя. За тебя.

Хрустнув огурцом, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза ладонью.

– Нет, пугать его я не стану, я его лишь уведомлю. Будешь моим секундантом, Теодоро?

– К-конечно! Странный в-вопрос! У м-меня Эдик толковый мальчик, если что – в-возглавит отдел Смысла Жиз-зни, любо-дорого. Да и Роман Петрович засиделся под Янусом. Давай, в-вызывай. Ведь что есть Кербер? С-стервятник. Что есть ты? П-прости Кристо, но б-болван. Он ведь не вызов примет. Он в ОС-сО накатает телегу, и тут колом или к-костром не обойдешься. Раньше – милое дело, а сейчас – с-сделают тебя д-диссидентом и п-предателем, даже Янус не п-поможет. И я. Уд-дивляюсь, к-как он тогда не с-сдал тебя с потрохами...– Федор Симеонович плеснул еще водки и осторожно произнес: – А ты б, голубчик, отдохнул, а? Милое дело! И Ж-жиан, да что з-за имя! – возмутился Федор Симеонович. – Рядом будет. Может, и того... а?

Лицо Хунты потемнело.

– На что ты намекаешь? – проскрипел он. – В совхоз предлагаешь ехать? На пленер? – Кристобаль Хозевич встал и прошелся по комнате. Дойдя до окна, он резко повернулся и метнул клинок в книжный шкаф. – Жиакомо – дела давно минувших дней, легкая авантюра, не приведшая ровным счетом ни к чему. И я не устал, – Кристобаль Хозевич с видимым усилием выдернул нож из дверцы. – От чего я, по-твоему, должен отдохнуть? От этого стервятника, как ты изволишь выражаться?!

– Ну-ну, з-зачем же мебеля портить? Раньше ты бы легко дверцу вынес. Ка-акой орел был… А от Кербера отдохнуть неплохо. И ему от тебя. З-зеленый ходит. А так, на природе… хорошо, люблю! Только у меня Эдик пятый год б-без выходных и отгулов. П-поезжай, Кристо. Телесную тоску кроме как физическим т-трудом не вылечишь. Ну и может, с Ж-ж-жиакомо – что за фамилия! – наладишь чего. Ты же б-бросаться на всех н-начал. Чисто бешеный.

– Теодоро, я искренне ценю твою заботу обо мне, но поверь, Жиакомо – прекрасный ученый, интереснейший человек. И баста! – Хунта с сожалением вернулся к своему креслу.

Опрокинув еще одну рюмку, заботливо наполненную Федором Симеоновичем, он посмотрел горящим глазом на дверь.

– Впрочем, в одном ты прав, спасти жизнь этому, – тут Кристобаль Хозевич позволил себе непечатное дополнение, – Демину может только мой отъезд.

– Ч-чудесно, д-друг мой! Подумай сам, чистый воздух, народ, твои ученики, Ж-жиакомо, ну, ладно, баста с ним, и никаких Д-деминых! Что может быть лучше? Месяц – и ты еще ш-шесть лет спокойно сможешь вспоминать К-керберу, как он тебя, ученого с м-мировым именем, выслал на картошку! П-право, Кристо! Я сам не прочь бросить все и м-махнуть с тобой! Как жены ехали за декабристами! Моя, правда... н-ну да ладно, все равно меня вскоре за побег расстреляли. Кристо! Х-хорошо! Я не еду, но дам тебе свою кофемолку. Гэдээровскую! И... – Федор Симеонович огляделся в поисках чего-нибудь столь же привлекательного в глазах Кристобаля Хозевича.

– Теодоро, ты отрываешь от сердца кофемолку, я не могу не оценить, – ухмыльнулся Хунта, – но если ты еще предложишь мне свои охотничьи сапоги, я заподозрю, что ты желаешь сплавить меня в глушь, лишь бы завладеть моей коллекцией арманьяка. Хотя, – он прищурился и взглянул на полки за спиной Киврина, – я согласен на вот этот научный труд, по крайней мере, чтивом я буду обеспечен.

– Кристо, – Федор Симеонович широко улыбнулся, – м-мне бы не хотелось думать, что в-вечерами ты будешь проводить время за чтением. Неужели т-такой достойный, – он с аппетитом откусил от моченого яблочка и плеснул в стопочки еще по порции, – кабальеро не на-айдет других занятий? Или все в п-прошлом? И умоляю, не обвиняй меня в жадности, если я отдал т-тебе кофемолку и с-сапоги, то книги тем б-более не пожалею.

Хунта наклонился и посмотрел, как в стопках сверкает налитая с горкой вечно ледяная водка:

– Есть, есть еще порох в пороховницах, найдется ли фитиль? – с этими словами он расправился со своей порцией, отшвырнул рюмку на стол и, лихо хлопнув ладонью по столешнице, провозгласил: – Решено! Но раз я оставляю тебя наедине со своим арманьяком, то не прочь взять в заложники этот штоф, – он указал на неиссякаемую бутыль, – и, так и быть, не стану брать сапоги.

Бутылка исчезла. Была – и нет. Только Федор Симеонович, ласково улыбаясь, прогудел в бороду:

– Н-не могу рисковать, друг мой! Ведь при всех п-плюсах там б-будет один минус. Зато большой. Который т-точно знает – чего нельзя ра-азбазаривать. Но! фляжку бездонную я тебе д-дам. Ее прятать легче.

просмотреть/оставить комментарии [6]
 К оглавлениюГлава 2 >>
ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

октябрь 2017  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.11.19
Мир, каков он есть [24] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.11.23 10:29:02
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)


2017.11.22 14:37:29
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [4] ()


2017.11.21 11:03:31
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 06:57:51
Змееловы [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 10:56:36
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.20 09:47:54
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 09:47:26
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [26] (Гарри Поттер)


2017.11.14 20:15:40
Отвергнутый рай [9] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.11.14 11:27:49
Другой Гарри и доппельгёнгер [11] (Гарри Поттер)


2017.11.12 15:32:34
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2017.11.11 23:18:50
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [13] (Гарри Поттер)


2017.11.11 15:07:07
Без права на ничью [0] (Гарри Поттер)


2017.11.10 12:47:54
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.11.09 22:18:44
Raven [23] (Гарри Поттер)


2017.11.07 04:21:15
Рассыпая пепел [5] (Гарри Поттер)


2017.11.06 20:17:27
Свет в окне напротив [132] (Гарри Поттер)


2017.11.05 18:24:07
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2017.11.03 15:29:26
Аутопсия [8] (Гарри Поттер)


2017.11.03 12:55:34
Последствия тайной любви Малфоя [2] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.