Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Тяжела и неказиста
Жизнь тирана-гуманиста!

©Геллерт Гриндевальд

Список фандомов

Гарри Поттер[18567]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12787 авторов
- 26907 фиков
- 8685 анекдотов
- 17712 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 8 К оглавлениюГлава 10 >>


  Цепи Гименея

   Глава 9. Испуганный мальчишка
Никакого герцога Дедрича Элай так и не увидел. Он пришёл в себя от тряски, с болезненно ноющей головой, опущенной вниз, которую вдобавок то и дело задевало холодное стремя.

Перед лицом плыла земля да мелькали лошадиные ноги, ритмично поднимавшие вверх брызги грязи — и Элай понял, что его просто перекинули через круп, как покойника. А рухнуть под копыта ему не даёт лишь небрежно обмотанная вокруг пояса верёвка.

Он хотел было привстать и развернуться, чтобы сесть на лошадь как положено, но тут они въехали в ворота бледно-розового в рассветных лучах замка, очевидно принадлежавшего Дедричу.

Здесь, во дворе, назвавшийся Герартом отвязал Элая, помог спуститься и, приткнув на низкую лавку, распорядился принести еды и воды. Всю воду Элай жадно выпил, к еде даже не притронулся, а вопросы капитана о самочувствии оставил без ответа.

Не став допытываться, Герарт ушёл ненадолго, потом вернулся и приказал запрягать карету — видимо, Дедрич велел своему капитану сразу везти добычу в Этингер.

В карету Элай садился уже сам, не дожидаясь новых побоев или унизительных тычков. Карета была меньше этингерских, к которым он привык, а сиденья оказались совсем неудобными. Элай долго ёрзал, выглядывая то в одно окно, то в другое, но за всадниками, сомкнувшими вокруг кареты плотное кольцо, не было толком видно даже обочины.

Положение было незавидным: меч у него отобрали, лошадь осталась в замке герцога, впереди дорога лежала только одна — в ненавистный Этингер. Сбежать от этой стайки шакалов, в отличие от тупых этингерских стражников, было почти невозможно, а значит, уже к вечеру его доставят Кёнигу, который сотворит с ним бог знает что — уж Элай-то не сомневался, что в этот раз король как следует отведёт на нём душу.

Устав суетиться на жёстком сиденье, Элай наконец успокоился, провёл ладонью по лицу, убирая разбросанные по щекам грязные пряди, и только теперь почувствовал, что, вдобавок к затылку, болит ещё и скула. То ли ударился, когда падал, то ли кто-то из подлых людей капитана Герарта решил оставить на нём свою метку.

Какой дурак, подумал Элай, безжизненно уронив руку на колено. Как можно было хоть на секунду поверить в то, что ему удалось так легко освободиться от деспота-Кёнига? Ну точно дурак.

Тощие колёса тесной каретки не особенно подходили для такой дороги, поэтому путь занял больше времени, чем прикидывал Элай, и в Этингер они въезжали уже практически ночью. Но Элаю это было только на руку: одинокая карета с чужими гербами, окружённая всадниками, наверняка привлекла бы внимание, и рано или поздно горожане прознали бы, кого именно доставили в столицу под конвоем.

На ступенях замка их встречал мастер Франзен, и в первое мгновенье Элай поневоле порадовался, завидев его. Однако когда вышел из кареты и поднялся по лестнице, Франзен одарил его таким недовольным, если не сказать злым, взглядом, что Элаю моментально захотелось спуститься обратно к людям Герарта, которые спешились и, передав поводья слугам, стали разминать ноги и осматриваться.

— Что у вас с лицом? — придирчиво спросил Франзен вместо приветствия.

— Упал, — бросил Элай и хотел пройти мимо, но Франзен удержал его за локоть. — Могу я хотя бы переодеться?

— Сначала к королю.

Элай догадывался, что всё будет именно так — и Кёниг не даст ему даже минуты, чтобы перевести дух. Однако что бы его ни ждало, Элай не хотел встречать это в котте, воняющей лошадиным и его собственным потом, в замаранном драном плаще и с комьями земли в волосах, свисающих на лицо сальными нитями. И всё же какая-то очень глубоко скрытая его часть извращённо порадовалась, что королю придётся наблюдать его именно в таком виде.

Фыркнув, Элай сунул руки в карманы, вдруг что-то нащупал в одном из них и достал под свет фонарей. Маленькая жемчужная пуговица, которая должна была помочь ему вернуться в родную Флиппейю, куда он теперь, скорее всего, уже никогда не попадёт. Он сжал пуговицу в ладони, чувствуя, как храбрость, вспыхнувшая в нём мимолётным огоньком, быстро гаснет.

Франзен тем временем поприветствовал капитана Герарта и пригласил всех девятерых следовать за собой в замок. Чтобы не плестись в конце, Элай пошёл рядом с ним, отметив, как недовольно поджаты губы мастера, словно Элай нанёс тяжелейшее оскорбление лично ему.

Поначалу гости тихо и весело перешёптывались за спиной, однако вскоре и они ощутили гнетущее давление стен этингерского замка — и притихли. Несколько минут они шли молча и даже шаги их звучали теперь как будто скромнее. Затем капитан Герарт, прочистив горло, обратился к Франзену:

— Герцог Дедрич сказал, что король обещал триста золотых метрик.

Элай мысленно присвистнул.

— Король Кёниг всегда держит слово, — оглянулся мастер через плечо. — Вы получите всё, что вам причитается.

Элай незаметно вздохнул, глядя перед собой в полумрак пустынного коридора и нервно катая в пальцах жемчужную пуговицу.

На Кёниге, ждавшем их в тронном зале, был тёплый квезот с меховой оторочкой, очень простой и почти домашний, совершенно не подходивший для приёма гостей, а лежавшая на плече коса была заплетена впопыхах. Хмурое недовольство на лице лишь подтверждало, что короля только подняли с постели.

Элай поспешил отвести глаза, словно это могло сделать его невидимым для тяжёлого взгляда Кёнига, которым тот его встретил.

Когда Франзен представил вошедших, Герарт и его люди опустились на одно колено, склонив головы, пока король жестом не велел им встать.

— Быстро среагировали, капитан, — похвалил Кёниг.

— Мы выехали сразу же, как только герцог Дедрич получил вашего стрижа, Ваше Величество.

Интересно, подумал Элай, что заставило герцога так выслуживаться перед королём: преданность или страх? Дело ведь явно не в деньгах, которые в итоге достанутся Герарту и его шайке. А что заставило Клауса и Юргена?..

Вдруг он услышал приближающуюся тяжёлую поступь Кёнига и крепче стиснул в кармане пуговицу, будто оберег. Как бы противно ему ни было от собственного малодушия, Элай не осмеливался смотреть королю в лицо, поэтому его взгляд упёрся в серебристую вышивку на чёрной рубашке.

Кёниг бесцеремонно поддел его подбородок, вынудив поднять голову, и сразу разжал пальцы.

— Это что? — спросил он, обернувшись к Герарту.

— Простите, Ваше Величество, — сказал капитан, — это вышло случайно. Герцог Дедрич предупредил, что граф Мэйлиан может быть опасен, когда вооружён. Мои люди были недостаточно почтительны. Приношу свои искренние извинения вам и графу.

Король подумал несколько секунд, потом вернулся к возвышению и присел на трон.

— Нурданбек, дай этим людям всё, что они заслужили, — распорядился он. — Смотри, ничего не забудь.

Нурданбек подошёл к ним, прижимая к груди увесистый сундук, украшенный камнями, но когда капитан уже алчно протянул руки, чтобы его взять, почему-то ткнул сундук стоявшему рядом солдату и отступил на шаг. Герарт в замешательстве уставился на Нурданбека, должно быть, хотел что-то сказать, но не успел.

Первый удар был неожиданный, кулаком снизу вверх прицельно по носу. Элай отчётливо услышал, как что-то хрустнуло. Потом коленом в лицо, с размаху, придержав за голову. Снова кулаком, уже в центр туловища, ещё раз, ещё и ещё. В горле у капитана забулькало, на пол полетели плевки крови; дальше Элай уже не смотрел.

Остальные с растерянным испугом наблюдали, как их капитана жестоко избивают, но ни один не шелохнулся. Элай знал, что в эту минуту каждый пугливо гадает: дойдёт ли очередь и до него?

Наконец Герарт упал на колени, из его окровавленной глотки вырывалось только свистящее натужное шипение и ещё какой-то клёкот. Элаю не хотелось думать, что повредил ему королевский телохранитель.

Нурданбек вопросительно оглянулся на Кёнига, который наблюдал за экзекуцией, подперев кулаком подбородок.

— Хватит. Берите своего капитана, деньги и убирайтесь отсюда. Живее!

Король ещё даже не договорил, а двое солдат уже подхватили капитана под руки и поволокли из зала прочь. Вслед за ними потянулась тонкая красная полоска, которую рисовал носок сапога Герарта. Суетливо поклонившись, остальные выбежали следом, и после их ухода повисла мёртвая тоскливая тишина.

— Теперь вы, — сказал Кёниг. — Подойдите.

Пуговица вдруг выскочила из скользких пальцев и затерялась где-то в складках кармана. Опустив руки, Элай приблизился к возвышению и остановился, не дойдя пары шагов, ровно в том месте, где начиналась кровавая линия на полу.

Король выдержал долгую тягостную паузу, будто ещё не до конца успев насытиться напряжением Элая.

— С вами завтра разберусь, — произнёс он наконец. — Если вздумаете заблудиться по пути в свою комнату, пеняйте на себя. А теперь убирайтесь с глаз моих!

Элай развернулся и быстро вышел из зала, стараясь не наступать на сопровождавший его кровавый след, который оборвался только на середине лестницы, где люди Герарта, видно, поняли, что придётся нести капитана на себе.

Ян встретил его с таким испуганным лицом, точно Элая похоронили намедни. Раздражённо отпихнув замершего в дверях слугу, он принялся стаскивать грязную вонючую одежду прямо в гостиной, пока Ян без лишних подсказок убежал готовить ванну.

Сегодня он не пожалел трав, и ванная комната живо наполнилась влажными запахами мяты, мелиссы, можжевельника и ещё какого-то хвойного дерева. Наверное, одно это уже должно быть успокоить Элая или хоть немного расслабить, однако он сидел прямо, вцепившись в бортики ванны так, словно боялся утонуть. Под кожей у него зудело, и вовсе не из-за грязи, которую он уже успел оттереть жёсткой мочалкой.

Нервное ожидание измучило его крепче, чем дорога до Этингера, удар по голове и несколько бессонных ночей, что им предшествовали, поэтому Элай не заметил, когда вода в ванне совсем остыла. Он бы, наверное, так и просидел в холодной воде до рассвета, если бы не появившийся Ян.

Обычно Элай отсылал его перед тем, как выйти из ванны — ему всё ещё было в дикость, что другой парень должен вытирать его, совсем голого, будто он не умеет сам, — но в этот раз Элай даже не обратил внимания, как оказался у себя на постели, завёрнутый в тёплый халат.

Так он просидел довольно долго — разум его был слишком истощён, чтобы пришёл сон. Элаю казалось, что чем-то он разгневал время, и именно в эту ночь оно решило его покарать. Когда ему хотелось, чтобы утро наступило как можно скорее — и Кёниг уже сделал бы с ним то, что приготовил, стрелки часов подолгу висели на одном месте наподобие грустно опущенных усов. Но едва в животе начинал ворочаться страх и Элай пытался выпросить у времени ещё хоть немного, стрелки, точно бешеные, принимались вертеться на циферблате, скрадывая последние часы передышки.

Он почему-то вдруг вспомнил об одинокой жемчужной пуговице, оставшейся в кармане, хотел сходить за ней в гостиную, но тут сообразил, что грязную одежду Ян, конечно же, унёс с собой.

Вздохнув, Элай бессмысленно выглянул во двор, но не увидел света ни в одном окне напротив; а ещё было так тихо, словно именно сегодня весь замок притаился, боясь спугнуть беспокойную ночь звуками человеческой жизни.

Неожиданно в дверь постучали. Стук был негромким и как будто задумчивым, но в тишине прозвучал так, что Элай вздрогнул. Он знал наверняка, что время ещё не пришло — ведь король сказал, утром, — но всё равно открывал с лёгкой опаской.

За дверью оказался Франзен, из чьего взгляда ушли раздражительность и недовольство, с которыми он встретил Элая вначале. Теперь от него веяло миролюбивым спокойствием, но именно это и заставило нервничать ещё сильнее.

— Простите, что потревожил так поздно, господин Мэйлиан, — сказал Франзен, когда Элай закрыл за ним дверь. — Не мог уснуть и решил, что вы тоже не спите.

Элай ждал продолжения, но его почему-то не последовало. Мастер глядел на свои руки, сцепленные в рукавах ночного халата, и молчал. Потом покачал головой, будто удивляясь самому себе, и через силу усмехнулся:

— Даже не знаю, почему пришёл. Мне показалось, что я должен быть у вас. Не сердитесь. Только вы… Зря вы это сделали.

— Вот оно что, — начал закипать Элай. — Пришли нотации посреди ночи читать? Что, до утра, как король, выждать не смогли?

— Король не нотации собирается вам читать!

От испуганных интонаций, которые неожиданно прорезались в обычно хладнокровном голосе, Элаю вдруг и самому стало по-настоящему страшно.

— А что он собирается?

Франзен упрямо сжал губы, видимо, жалея, что позволил вырваться неосторожной фразе.

— Что он со мной сделает? — шагнув к Франзену, Элай рассерженно встряхнул его за плечи. — Чёрт, отвечайте, раз пришли!

— Не знаю, — старик твёрдо смотрел ему в глаза, будто не замечая впившихся в кожу пальцев. — Но он убеждён… что это навсегда выбьет у вас из головы мысли о побеге.

На Элая внезапно навалилась вся усталость последних дней. Отпустив Франзена, он попятился и, нащупав позади подлокотники, обессиленно опустился в кресло. Наконец он позволил чувству абсолютного смирения целиком завладеть собой.

— Вы не знаете, почему контракт в этот раз не сработал? — Элай слабо улыбнулся: — Может, гадкая бумажка наконец поняла, что я не тот, кто ей нужен, а?

— Контракт? — поднял брови Франзен. — А я думал, для вас дело не в контракте, а в клятве, которую вы дали в присутствии свидетелей и бога, когда становились супругом короля Кёнига.

— Это тут при чём?

— Притом, что вы мне напомнили меня самого в молодости, господин Мэйлиан.

Поймав недоумённый взгляд Элая, Франзен улыбнулся немного печальной, но тёплой улыбкой, подошёл к окну и присел на подоконник вполоборота. Теперь Элай мог видеть только профиль ссутулившегося старика, рассматривающего беззвёздное небо над угольно-чёрным городом.

— В отношениях с королём я прошёл тот же путь, что и вы. Я тоже давал клятву верности, ещё когда он был совсем ребёнком, и тоже не сразу научился ей следовать, — тихий голос Франзена растворялся в безмолвии спящего замка, превращаясь в призрачный шёпот, но Элай отчётливо слышал каждое слово. — Вы вправе назвать меня плохим человеком, господин Мэйлиан, но когда король Рихтер объявил, что отныне моя забота — его младший сын, а не собрания Военного совета и совета по управлению казной, членством в которых я так гордился… я его возненавидел. Как вы понимаете, не короля Рихтера, а своего нового подопечного, словно это ребёнок был виноват в том, что моя карьера, которая только пошла в гору, закончится участью сиделки бесполезного принца.

Меня мало заботили его проблемы. Я оставил за собой труд следить лишь за тем, чтобы его ежедневно посещали учителя, чтобы он вовремя ел и ложился спать и ходил в чистом. Я считал, что делаю достаточно, и убедил себя в том, что сверх этого он во мне и не нуждается. Мы и говорили-то совсем редко. Я его не любил и злился на него за то, что он мне достался. О, вот если бы мне доверили наследника Отто!.. Но тому в наставники назначили мастера Брунса. Вы наверняка встречали его в библиотеке, такой длиннобородый старик.

— Который на пальцы плюёт, чтобы перевернуть страницу?

— Он самый, — кивнул Франзен, на миг отвернувшись от окна. — Всё поменялось в ту ночь, когда Хаас слёг с пневмонией. Ему тогда было девять. Он болел очень тяжело, жар никак не спадал, всё тело горело, лекарь даже сказал, что нельзя исключать самое худшее. Он метался на мокрых простынях и в полубреду звал мать, у которой, конечно же, были другие заботы. Уйти я не мог и вынужден был сидеть у его спальни, как привязанный, и слушать все эти стоны и плач. Я пытался читать, но из-за этих раздражающих звуков никак не мог сосредоточиться на книге.

Когда мне надоело, я отложил книгу и встал — лишь для того, чтобы закрыть дверь поплотнее, — и тут услышал, что он зовёт меня. По его голосу я понял, что он уже пришёл в себя, хотя раньше он никогда меня не звал, даже не заговаривал без причины. Но меня это только разозлило. Я подумал, что если сейчас откликнусь, придётся идти в спальню и тратить на беспомощного мальчишку время, которое я мог бы провести с пользой — поэтому первым моим порывом было захлопнуть дверь и сделать вид, что я ничего не слышал.

И как только я об этом подумал, я возненавидел себя за то, как обыденно эта мысль проскочила у меня в голове. Каким омерзительным и чёрствым должен быть человек, способный равнодушно отвернуться от мучений испуганного мальчишки! Это я-то такой? Который поклялся заботиться о нём до конца жизни…

Я тогда несколько дней, не отходя, провёл у его постели. И это был последний вечер, когда я пытался отмахнуться от него в какой-то безумный по счёту раз. Держать своё слово оказалось легче, чем я боялся. Поэтому всё, что я делал на протяжении этих тридцати лет, я делал ради интересов короля Кёнига.

Элай долго и напряжённо ждал, что он скажет что-то ещё, но, замолчав, старик словно окаменел. Он сидел до того неподвижно, что его строгий профиль, прячущийся в тени оконного проёма, сливался с густой чернотой неба.

Элаю и прежде трудно было определиться со своими чувствами к мастеру, по вине которого он застрял в Этингере, но теперь его вконец смутила появившаяся в душе смесь сочувствия и брезгливости. Причём второго было больше, и Элай опять начал заводиться из-за того, как легко мастер Франзен попытался уравнять их положения этой странной историей.

— Ну и зачем вы заставили меня это слушать? Что я должен был понять из рассказа про вашу чёрствость и некомпетентность?

Франзен слез наконец с подоконника и одарил его взглядом, судя по которому Элай в его глазах стал слушателем не только не самым благодарным, но вдобавок ещё и бестолковым.

— Я отдал этому человеку всю свою жизнь и едва ли пожалел об этом хоть раз. Он из тех, кто даёт больше, чем берёт, хотя поначалу это трудно увидеть.

— Да нет, я-то всё хорошо видел, — фыркнул Элай, вставая. — А вы видели, что он сделал с сыном кухарки? Есть у вас какая-нибудь история про такую жестокость?

— Это его понимание справедливости, — парировал Франзен. — Подобное искупается подобным.

— Ах, вот зачем вы пришли! Сказать, что за побег он мне наутро ноги переломает — и это будет справедливо?

Огорчённо вздохнув, Франзен подошёл к двери.

— Нет, не за этим. Я пришёл, потому что не смог отвернуться от другого напуганного мальчишки. Но кажется, на этот раз я ошибся. Спокойной ночи, господин Мэйлиан.

После его ухода Элай ещё долго не мог успокоиться. Оттого было гадко, что Франзен решил, будто история вроде этой способна тронуть его сердце. Да и в бескорыстную доброту старика не верилось: в конце концов, тот сам — и уже не в первый раз, — говорил, что интересы короля для него на первом месте.

Скорее так ведут себя люди, которые чувствуют свою вину, но уже не могут ничего исправить. Элай подумал, что в чём бы мастер перед ним ни провинился, вскоре он об этом непременно узнает.

Наконец усталость взяла своё; Элай, как бы взвинчен ни был, улёгся в кровать и очень быстро уснул.

Разбудил его Ян, когда солнце стояло уже достаточно высоко, а во дворе вовсю звенели громкие голоса слуг. Доложив, что король немедленно требует его к себе, Ян прибрал постель и принялся раскладывать на покрывале чистую одежду. Он вёл себя тише обычного и, взглянув на его руки, расправлявшие рубашку, Элай заметил, как подрагивают узловатые пальцы. Не желая этого видеть, он поспешил спровадить слугу.

Раз король требовал его прямо сейчас, Элай и не рассчитывал на завтрак, однако на столе в гостиной обнаружил блюдо со спелыми ярко-зелёными яблоками. Подумав вначале, что о нём похлопотал Ян, Элай надкусил одно и сразу же узнал особый вкус тех яблок, которыми всегда угощала Виталия. Должно быть, передала, пока он спал.

Элай сумел улыбнуться, пообещав себе зайти к ней, когда всё закончится, и поблагодарить. А начатое яблоко вернул обратно на блюдо, решив, что даже в желудке не понесёт к Кёнигу ничего, что имело бы отношение к заботливой архивной мыши.

С открытой галереи третьего этажа хорошо просматривался весь Северный двор, который по праву считался территорией стражи. Им принадлежали выстроенные по периметру бараки, склады с оружием и припасами и несколько огороженных площадок для тренировок в фехтовании и стрельбе из лука. Здесь же располагалась одна из конюшен замка, в которой Элай навещал Бажену.

Кёниг стоял в центре галереи, как всегда, лениво облокотившись на перила. Элай так привык видеть подле него Нурданбека, что отсутствие телохранителя сразу бросилось в глаза.

— Доброе утро, Элай, — сказал Кёниг, не прекращая наблюдать за тем, что творится внизу.

Элай подошёл ближе, чтобы тоже видеть двор. Возле бараков на помосте, сооружённом из нескольких досок, находился стол, за которым сидел командир стражи и писал в длинном свитке. Здесь же стоял объёмный видавший виды сундук с воткнутым в замок ключом.

Перед помостом мялась молодая женщина с мальчишкой на руках. Тот с любопытством осматривал двор поверх её плеча и, вообще-то, казался уже слишком взрослым, чтобы сидеть на руках у матери, но она покачивала его, точно младенца, нервно глядя на командира.

Закончив писать, тот подвинул к ней свиток и протянул перо. Когда женщина, наконец поставив мальчишку на грязную землю, вывела пару линий там, где указали, он свернул пергамент в трубку, достал из сундука два маленьких тугих мешочка и передал ей. Женщина спрятала мешочки в складки юбки, взяла мальчишку за руку и побрела к выходу со двора.

Ребёнок высоко и смешно переставлял ноги, утопающие в слякоти, и это, похоже, его только веселило. Женщина медленно шла, совсем не замечая, что мальчишка заляпался уже до колена, и вдруг заплакала, не сдержавшись.

Элай осторожно взглянул на короля.

— Знаете, кто она? — спросил тот.

— Нет.

— Каждый, кого я нанимаю в личную стражу, получает гарантию, что если с ним что-то случится на службе, я позабочусь о его семье. Поэтому ежемесячно я выплачиваю по пятьдесят серебряных метрик вдовам, детям и престарелым родителям.

Внимательнее присмотревшись к мальчишке, который теперь не шагал, а прыгал, чтобы поднять ещё больше слякотных брызг, Элай заметил то, на что не обратил внимание вначале: чуть завитые, с рыжиной, волосы.

— Это жена и сын Клауса.

— Верно.

Настала очередь другой женщины, которая ждала неподалёку, сидя на лавке. Та была намного старше первой, сутулая, с растрёпанными волосами и впалыми щеками. Глядя на неё, можно было предположить, что ещё несколько дней назад это осунувшееся серое лицо лучилось здоровьем и красотой, но что-то будто разом вытянуло из неё все жизненные силы.

Подойдя к командиру, она безучастно ждала, пока он заполнит все поля на пергаменте и даст подписать ей.

— Мать Юргена? — догадался Элай. — А матери Питера тут нет?

Он вскинул голову и тут же получил широкую пощёчину, от которой качнулся на каблуках.

— Уясните наконец, Элай, что каждый — абсолютно каждый — поступок имеет свои последствия. Отвечать придётся за всё.

— Они тоже за всё ответили, — процедил Элай сквозь зубы, чувствуя, как щека немеет. — Так трусливо, бесчестно…

— Не смейте говорить мне о чести! Что вы вообще о ней знаете?

— Да побольше вашего! Я рыцарь!

— Рыцарь, значит? — оскалился Кёниг. — Вы бездумно и хладнокровно убили двоих людей, которые готовы были отдать за вас жизнь. Вы поклялись служить Этингеру и мне, но при первой же возможности сбежали, как последний трус! — он давил, наступая, и Элай попятился. — Вы дали слово подчиняться мне, но держите его, лишь когда вам удобно. Вы признали себя моим супругом, но посмотрите-ка сюда! — Кёниг схватил его за запястье и, больно вывернув, поднял на уровень глаз. — Сколько кольцо пробыло у вас на пальце? Минут двадцать, пока вы шли к себе из церкви?

Элай невольно посмотрел на их сплётшиеся пальцы: свои, свободные, лишь исцарапанные кое-где лесными дикими ветками, и Кёнига, один из которых плотно стискивало свадебное кольцо с прямоугольным чёрным камнем.

Элай зашипел от боли, и Кёниг с неприязнью его оттолкнул.

— Честь — это преданность и готовность быть верным своему слову до конца, что бы ни случилось, — сказал он уже другим тоном. — А вы об этом только в своих дамских романах читали. Вы не рыцарь, а задира с мечом. Идите за мной.

Поначалу Элай без боязни шагнул вслед за королём в бесконечно закручивающиеся коридоры, увлекающие всё ниже и ниже. Прошло не менее десяти минут; Кёниг по обыкновению шёл быстро, точно спешил на важное дело, и Элай, у которого не было желания идти вровень с ним, держал приличную дистанцию.

Он сердился на короля за эти обидные слова, которые, после всего, что было, его же самого и делали виноватым, поэтому не сразу почувствовал то, что так успешно маскировал справедливый гнев. Лишь когда очередной коридор взял круто вниз, превратившись в опасную лестницу с низким каменным бортиком вместо перил, Элай осознал, что они подходят к подземельям, и его охватил страх.

Панически зажглась мысль попробовать как-то объясниться с Кёнигом и выразить сожаление по поводу вспыльчиво убитых им стражников, хотя король наверняка не это считал главным проступком Элая.

Пока дрожь растрясала и без того хаотичные мысли, лестница закончилась крепкой полукруглой дверью с мощным засовом и несколькими петлями для замков. Сейчас дверь была приоткрыта, являя взору уходящий во мрак коридор, в самом начале которого их ждал Нурданбек с факелом в руке. При виде его у Элая часто забилось сердце.

Коридор оказался прямым, невероятно длинным и таким узким, что даже двое не смогли бы идти рядом, не толкаясь плечами. Элая уже порядком потряхивало, но он заставил себя ускорить шаг и догнать Кёнига, чтобы тот не подумал снова назвать его трусом.

Нурданбек шагал впереди, освещая путь. Глядя в его широкую спину, Элай начал раскаиваться, что не заговорил с королём наверху, пока они были одни, но тогда ему помешала злость, а теперь момент был упущен.

Вскоре под высоким потолком начали появляться редкие масляные фонари. В их тусклом свете стало видно, что стены коридора покрыты плесенью, кладка кое-где разрушена, словно они шли по этажу прежнего замка, на руинах которого возвели нынешний.

По обеим сторонам потянулись частые двери: какие-то наглухо запечатанные, на каких-то висели свежие замки, а какие-то и вовсе были открыты. Элай силился разглядеть, что там внутри, но почти все они оказались пусты, лишь в нескольких стояли остатки сгнивших стеллажей, на каких хранят бочонки с вином. Элай сообразил, что раньше в подземельях был винный погреб.

Впереди показалась распахнутая дверь, из которой лился яркий свет и даже доносились какие-то звуки — и волнение Элая возросло. Он сжал руки в кулаки, вспомнив о подрагивающих пальцах Яна, и постарался дышать ровнее.

Нурданбек остановился напротив двери и закрепил уже ненужный факел на стене, а король, пропустив Элая вперёд, кивком велел войти внутрь. Элай ещё сам не знал, что страшится увидеть там больше всего, но когда переступил порог, никакие из его опасений не подтвердились.

Комната была такая же маленькая, как другие, с низким потолком и, на первый взгляд, абсолютно пустая, если не считать единственного человека, стоявшего у дальней стены. Он был сухощавый и невысокого роста, с огненно-рыжими волосами, короткой бородой такого же цвета и проникновенными синими глазами; из-за горбатого носа, явно ломанного не раз, лицо его казалось суровым.

Элаю хватило беглого взгляда на его бледную, болезненного вида кожу с редкими веснушками, чтобы понять, что этот человек бо́льшую часть жизни проводит там, где солнце не светит.

— Это мой палач Пастор, — подтвердил Кёниг его догадку.

Всего одного слова — короткого и хлёсткого — оказалось достаточно, чтобы Элай ощутил внутри ледяной трепет. Он, конечно, готовился к тому, что на этот раз всё будет очень серьёзно — даже серьёзнее того, что сотворил с ним Кёниг в шатре, — но если король решил прибегнуть к услугам палача, то Элай уверился, что сейчас его как минимум покалечат.

— Эта комната зовётся «молельней», — Кёниг прошёлся мимо Элая, сложив руки на груди. — Здесь у человека появляется редкая возможность по-настоящему побыть наедине с собой и с богом и как следует подумать. Я решил, что вам это будет полезно. Открой.

Пастор шагнул к стене и взялся за нелепо торчащую из неё деревянную ручку, которую Элай, сосредоточенный на палаче, до этого момента не замечал. Пастор сделал несколько оборотов — что-то зловеще заскрипело, и вдруг одна из каменных плит в полу начала медленно подниматься вверх.

Элай отшатнулся, с ужасом глядя, как из-под пола плавно и уверенно вырастает огромный железный ящик. В удушливой тишине ритмично пощёлкивал скрытый от глаз механизм, всё выше и выше выдавливая его на поверхность.

Элай почувствовал, как кровь стынет в жилах. Неверящим одичалым взглядом он водил по железному засову на двери, петлям для замков и семи круглым грубым отверстиям чуть выше середины, пока не отважился назвать этот ящик про себя как положено.

Это был железный гроб.

— Что это? — прошептал он, не в силах отвести глаз от нависшего над ним чудовища.

— Расскажи моему супругу, — сказал Кёниг. — А лучше — покажи.

Пастор поддел сбоку защёлку и отворил тяжёлую, визгливо скрипнувшую крышку. Внутри ящик оказался пуст; под самым верхом виднелись крошечные отверстия, а в нижнем торце было несколько больших прорезей.

— Он сделан из чугуна, господин граф, — заговорил Пастор немного хриплым бесцветным голосом. — Хорошо хранит тепло и не пропускает звуки. Нижний уровень подземелий имеет собственную вентиляционную систему, а этих отверстий вполне достаточно для воздуха. Вон те — для отходов. Некоторым особо малодушным, — он хмыкнул, — хватает всего одной ночи, чтобы я стал для них самым желанным на свете гостем, которому они готовы поведать все свои тайны.

Внезапно Элай поймал уже знакомое ему ощущение неверия, которое на блаженные несколько секунд захватило его тогда, в шатре, едва он увидел Клауса и Юргена. Зная, до чего оно обманчиво, он в смятении попятился назад и наткнулся на ладонь Кёнига, подтолкнувшую его в спину.

— Ну же, не трусьте, — ухмыльнулся король. — Вы же рыцарь.

— Мой король… — прошептал Элай, затравленно оглянувшись на него.

Подгоняемые отчаянием, мысли с бешеной скоростью завертелись в голове, пока разум, лихорадочно ищущий спасения, не выхватил всего одну картинку-воспоминание, чётко вставшую перед глазами: два листа бумаги, скрещенные на подставке.

— Контракт... — осенило Элая. — Вы не можете… Там сказано, что вы не можете причинить вред моей жизни или здоровью!

— Элай… — король лишь разочарованно покачал головой. — Да полно вам. Нет никакого контракта и никогда не было.

Повисла тишина.

Несколько секунд Элай осмысливал услышанное. А потом захотел вцепиться зубами Кёнигу в глотку.

— Что вы хлопаете глазами? Обрадовались, наверное, выехав на западный тракт? Понеслись на волю! Так что никакая магия вас в Этингере не держит. И в тот раз вас удержала вовсе не она, а паралитик, который я велел всыпать вам в чай. Не сорвались бы с места — получили бы противоядие вовремя. Но хоть ненадолго это вас усмирило. О, Элай, не пытайтесь убить меня взглядом — это вам не поможет.

У Элая всё клокотало внутри от бешенства. Он до боли впился в ладони ногтями и чувствовал каждую вену на шее, вздувшуюся от напряжения.

— Не вздумайте, — предупредил король уже серьёзно. — Нурданбек не даст вам даже замахнуться.

— Я ненавижу тебя, — процедил Элай дрожащим от ярости голосом.

— Знаю, — кивнул Кёниг.

— Хочу, чтоб ты сдох!

— Я это учту.

Король кивнул Пастору, и тот, крепко схватив Элая сзади за локти, потащил к ящику. Ярость парализовала; Элай даже не мог сопротивляться, подошвы ботинок скребли по шершавому каменному полу, словно палач двигал статую.

Когда Пастору удалось наконец грубо втолкнуть его в ящик, Элай ударился затылком и невольно потянулся к ушибу.

— Руки опустите, — велел палач и с грохотом, отдавшимся в спине, захлопнул крышку.

Послышалось лязганье засова, потом ящик с такими же бесстрастно монотонными щелчками пополз вниз. Если вначале света из круглых отверстий у груди хватало, чтобы Элай мог видеть очертания своих рук, то совсем скоро его окутала непроницаемая мгла. Последний раз щёлкнув, ящик замер; сверху донеслись глухие и неразборчивые голоса, словно Элай слушал их со дна реки, и наконец все звуки стихли намертво.

Вначале Элай попробовал часто моргать, чтобы глаза скорее привыкли к темноте, но ничего не вышло. Темнота была абсолютной. Верхний торец ящика стоял стык в стык с каменными плитами пола — невозможно было разглядеть даже отверстия для воздуха размером с монету.

Стараясь не нервничать, Элай хотел убрать волосы с липкого лба — и чуть не заорал. Руку он поднять не смог.

Он застыл, несколько секунд слушая своё частое взволнованное дыхание, казавшееся в темноте оглушительно громким. А потом в панике стал дёргаться, стукаясь локтями и коленями о непроницаемые чугунные стенки.

Только сейчас Элай в полной мере осознал весь ужас: тут было до того тесно, что он не мог ни поднять руку к лицу, ни даже упереться ладонью в крышку, как бы ни изворачивался.

Понадобилось около минуты бесплодных стараний, чтобы совсем выбиться из сил и смириться наконец с мыслью, что он оказался не просто заточён, но и практически обездвижен.

— Господи, — прошептал Элай, прислонившись лбом к прохладной крышке железного гроба. — Господи…

просмотреть/оставить комментарии [1]
<< Глава 8 К оглавлениюГлава 10 >>
июнь 2022  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

май 2022  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.06.26 18:01:18
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.06.26 10:41:10
После дождичка в четверг [3] ()


2022.06.25 22:34:06
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.06.24 19:20:20
От меня к тебе [10] (Гарри Поттер)


2022.06.24 15:14:30
Отвергнутый рай [31] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.06.24 13:49:37
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.06.23 08:48:41
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.28 22:43:46
Танец Чёрной Луны [7] (Гарри Поттер)


2022.05.28 13:12:54
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2022.05.23 22:34:39
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.13 23:06:19
Вы весь дрожите, Поттер [6] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


2022.04.19 02:45:11
И по хлебным крошкам мы придем домой [1] (Шерлок Холмс)


2022.04.10 08:14:25
Смерти нет [4] (Гарри Поттер)


2022.04.09 15:17:37
Life is... Strange [0] (Шерлок Холмс)


2022.04.05 01:36:25
Обреченные быть [9] (Гарри Поттер)


2022.03.20 23:22:39
Raven [26] (Гарри Поттер)


2022.02.25 04:16:29
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2022.02.20 22:38:58
Леди и Бродяга [6] (Гарри Поттер)


2022.02.12 19:01:45
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2022.02.11 19:58:25
Глюки. Возвращение [241] (Оригинальные произведения)


2022.02.03 22:54:07
Квартет судьбы [16] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.