Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Волдеморт: Стакан наполовину пуст.
Дамблдор: Стакан наполовину полон.
Снейп: Вы оба не правы!!!

Список фандомов

Гарри Поттер[18480]
Оригинальные произведения[1241]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[140]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[107]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12702 авторов
- 26943 фиков
- 8625 анекдотов
- 17687 перлов
- 677 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 7 К оглавлению 


  Цепи Гименея

   Глава 8. Фиаско болотных огней
Почти не дыша, Элай наблюдал, как лезвие под молотком мастера Отто понемногу растёт по прямой линии. Отто наносил равномерные, хорошо контролируемые удары разной силы, формируя остриё, боковые стороны и режущую кромку, и быстро вертел заготовку, чтобы та не остывала на холодной наковальне.

Солнце клонилось к закату, и это была уже третья попытка. Первая основа была испорчена во время сковки двух видов стали: когда мягкая валгайская сталь оказалась обёрнута окской, появились трещины, и часть сердцевины вышла на поверхность лезвия. Вторая основа стала скручиваться и изгибаться змеёй при растяжке, и после недолгих усилий, которые привели только к появлению морщин на лезвии, Отто заявил, что мертвецу уже не поможешь, и начал сначала.

Элай нареза́л круги по оружейной кузнице, заглядывая Отто через плечо и боясь даже комментировать то, что видел. Движения мастера были до того точны и безукоризненны, что куда больше им подходил механический фон из шипения пара, стуков молотка по наковальне и лязганья стали, чем из человеческих голосов. Поэтому практически целый день, за исключением обеда, по распоряжению Элая поданного в кузницу, они провели в молчании.

Хоть Элай и верил в Отто, с каждой новой попыткой он нервничал всё сильнее, ведь король дал им не так много времени, а конец дня должен был принести очевидный результат, каким бы он ни вышел. Даже от себя Элай не пытался скрыть, как страстно мечтает о том, чтобы всё получилось.

На протяжении всей своей жизни любую работу, даже вынужденную и самую неприятную, он всегда выполнял добросовестно и тщательно, не пытаясь где-то схалтурить, чтобы облегчить себе задачу. Вначале это привил ему отец, который любил повторять: «Делай хорошо, а плохо само получится». А потом Элай и сам заметил, что никакого удовлетворения неряшливость не приносит — даже похвала не могла угодить самолюбию и послужить достаточной наградой за труд, если Элай наверняка знал, что не заработал её.

Вероятно, именно оттуда родом было его стремление к совершенству, которое каждое утро вот уже одиннадцать лет кряду выгоняло его с мечом на улицу в любую погоду и в любом состоянии. И которое теперь наполняло его искренним желанием взять в руки подлинный сборный клинок, созданный самым искусным мастером из всех, что он когда-либо встречал — пусть даже это уникальное оружие предназначалось ненавистному королю.

И он снова стал думать о Кёниге.

Начиная со вчерашней ночи, эти мысли возвращались к нему снова и снова, требуя немалых усилий, чтобы хоть на несколько минут отогнать их и подумать о чём-то другом. А потом всё повторялось — и так эта ночь стала уже третьей, которую он провёл почти без сна.

К волнению из-за мечей добавилась тревога от вчерашней встречи с Нурданбеком. Конечно, Элай сразу же умчался к себе, даже не обернувшись, поэтому теперь мог только гадать: сказал или не сказал телохранитель своему хозяину о том, что видел.

Разумеется, сказал, нашёптывала испуганная часть Элая, король должен знать обо всём, что творится в замке. Тогда почему, возражал ей Элай, он уехал спозаранку в Дилибскую долину, как ни в чём не бывало? Но в глубине души он уже знал единственный возможный ответ: завтра воскресенье, так к чему скандалить сегодня, если можно отыграться на нём завтра?

— Глядите-ка! — вытянул его из раздумий бодрый голос Отто.

Стальной сплав ещё очень отдалённо напоминал по форме будущее оружие. Отто хмурился, придирчиво осматривая заготовку со всех сторон, долго крутил в руках и наконец вынес вердикт:

— Сцепилось надёжно. Всё получится. Поздравляю, Ваше Сиятельство, — улыбнулся он, почтительно кивнув.

Элай аккуратно взял у него заготовку, оценивая вес. Даже этот эмбрион меча выглядел куда лучше, чем те экземпляры, в которых некогда доводилось провозить порошок.

— Сколько времени вам понадобится, чтобы выковать один такой меч? — спросил он.

Отто снял перчатки и, ополоснув разрумянившиеся руки в кадке, принялся тщательно вытирать.

— Если потороплюсь, управлюсь недели за три.

— Три недели, — повторил Элай, откладывая заготовку на стол.

— Потом пойдёт быстрее, — пояснил Отто. — Больше всего времени уходит на изготовление стали. Когда в каждой кузнице королевства окажется достаточный стальной запас, то любой хороший мастер закончит ковку за четыре-пять дней.

Отто хоть и выглядел уставшим, проведя весь день на ногах у раскалённого горна, всё равно лучился изнури в предвкушении чего-то грандиозного. Элай в очередной раз подумал, насколько же рад иметь с этим человеком одно общее дело на двоих, и смел надеяться, что чувство это взаимно.

— Ваше Сиятельство!

Обернувшись на голос, Элай с изумлением обнаружил в дверях Августа.

— Что ты здесь делаешь? Король вернулся?

— Нет, Ваше Сиятельство, он всё ещё на Дилибском холме и просит вас прибыть к нему и лично доложить о результатах работы.

— Отвезите ему это, — тут же откликнулся Отто, взял заготовку и, обернув в ткань, с улыбкой протянул Элаю. — Пускай в руках подержит — так он лучше понимает.

Выйдя из кузницы, Элай раздумывал над тем, не приказать ли вывести Бажену — навещая её раз в пару дней, он не мог отделаться от лёгкого чувства вины перед ней за долгий простой, — но выяснилось, что Август приехал за ним в карете.

На Дилибский холм они въехали, уже когда совсем стемнело; карета медленно катилась сквозь группки солдат, возвращающихся в свой лагерь от командиров, и наконец остановилась напротив королевского шатра.

Элай надеялся застать Кёнига в одиночестве и оказался не готов к тому, что шатёр будет битком набит как уже знакомыми ему командирами и советниками, так и теми, которых он не знал. Стараясь не отставать, он шагал вслед за Августом, уверенно прокладывающим путь через толпу, ловя обрывки тихих разговоров.

Здесь царила необычная для военного лагеря атмосфера: люди были заняты друг другом, будто специально явились в королевский шатёр немного пообщаться; все словно чего-то ждали.

Короля Элай заметил в самом дальнем углу в компании Франзена и ещё нескольких советников. Упёршись коленом в табурет, Кёниг так низко склонился над разложенными на столе картами, что кончик косы шуршал по бумаге.

Приблизившись, Август что-то прошептал ему на ухо, Кёниг поднял голову и, заметив Элая, поманил пальцами.

— Мой король, — Элай крепче перехватил то, что держал в руках, — у мастера Отто всё получилось и…

— Потом, — прервал Кёниг. — На стол пока положите.

Удивлённо взглянув на мастера Франзена, Элай аккуратно положил заготовку поверх бумаг. Он-то ждал, что король немедленно учинит допрос, придираясь к каждому заусенцу на стали, и теперь недоумевал, какое важное дело заставило Кёнига отложить осмотр на потом, а несколько десятков человек — томиться ожиданием в небольшом душном шатре.

Свернув карты, Кёниг вышел к центру шатра, больше не удостоив взглядом ни Элая, ни то, ради чего они с мастером Отто провели в жаркой кузнице целый день. У Элая зародилось очень нехорошее предчувствие.

— Приведите его.

Стоило королю произнести это, как острый холодок пробежал по спине, усердно коснувшись каждого позвонка. Элай, как и все остальные, непроизвольно посмотрел на выход.

Секунды спустя двое стражников втащили в шатёр пухлого парня в простой рабочей одежде, на скуле которого расплывался большой синяк, и, проведя сквозь расступившихся людей, бросили под ноги королю. Парень поднял голову, умоляюще глядя на Кёнига, но пока не осмеливался заговорить.

— Боюсь, у меня дурные вести, — медленно начал Кёниг своим тягучим голосом. — Сегодня днём у нас обнаружили крысу. Эта мразь подслушивала, когда мы совещались в вашем шатре, командир Норман. Кажется, ваша охрана зря получает своё жалование.

— Простите, Ваше Величество, — донёсся чей-то смятённый голос из толпы, очевидно упомянутого командира Нормана.

— Ваше Величество… никогда… — парень рьяно замотал головой. — Я не шпион… Клянусь жизнью, Ваше Величество!

Один из притащивших его стражников шагнул вперёд и ударил парня кулаком по лицу; голова того резко мотнулась, из разбитой брови поползла струйка крови. Кто-то из военных насмешливо хмыкнул.

— Молчать, пока к тебе не обратится король! — бросил стражник, отступая.

Парень поднял руку и, неуверенно коснувшись лба, с удивлением посмотрел на окровавленные пальцы. На лице его появилось до того беспомощное выражение, что у Элая сжалось сердце.

— Говори, — разрешил король.

— Ваше Величество, я не шпион, — заговорил он, глядя на Кёнига. — Я Питер, сын кухарки. Я родился и всю жизнь прожил в замке — спросите любого! Я помогаю на кухне и прислуживаю страже за обедом. Умоляю, Ваше Величество…

Питер затих, наткнувшись на равнодушное молчание. Тогда он стал озираться, лихорадочно ища хоть кого-то, кто подтвердил бы его слова, но не нашёл в безразличной толпе ни одного защитника. Люди наблюдали за ним с умеренным интересом, как рассматривали бы редкого, но не слишком забавного зверька, попавшего в ловушку. Словно все они уже знали, что эта сцена закончится плохо, и оставалось лишь узнать, как именно.

— Ваше Величество… — прошептал Питер в отчаянии. — Прошу вас, я не шпион!

— Ты подслушивал, прячась между завесами шатра, — сказал наконец Кёниг.

— Да, я подслушивал! Я очень виноват, простите меня! — Питер уткнулся лбом в землю, плечи его задрожали. — Но я не хотел ничего дурного, клянусь! Мне просто стало любопытно. Простите, Ваше Величество!

Элай с трудом сглотнул слюну, ставшую вмиг горькой и вязкой. Он до стыдного хорошо представлял, что испытывает несчастный дурак Питер, валясь у ног короля в ожидании приговора, поэтому многое отдал бы за то, чтобы никогда не видеть этого унижения.

— Так значит, — протянул Кёниг, — тебе стало любопытно — и ты решил подслушать?

Вдруг он повернул голову — и ледяные зелёные глаза пронзительно впились в Элая. Порывисто глотнув воздух, Элай качнулся назад и упёрся в стол. Внезапно он всё понял.

— Простите, Ваше Величество, умоляю, простите меня, простите меня, простите… — с надрывом шептал Питер, не поднимая головы от земли.

У Элая стало очень сухо во рту, а кисти и ступни быстро немели от сковывающего холода. Светлые волосы бедолаги Питера, елозящие по грязному песку, стали вдруг длиннее и закрутились на концах в знакомые мягкие локоны; плечи стали шире и острее, пухлые руки же наоборот сдулись. Когда Питер вновь осмелился поднять голову, Элай с ужасом увидел собственное мертвенно-бледное лицо, искажённое, вымазанное слезами и кровью, с отупевшими от животного страха глазами.

— Знаете, командир Норман, за что я не люблю крыс? — спросил Кёниг, и его голос заставил Элая вынырнуть из удушливого морока. — Этих дотошных, лезущих не в своё дело тупиц, которые не понимают, как опасно бывает хранить в своём недалёком мозгу даже крупицу лакомой для противника информации. Ну, ничего, — король вновь посмотрел на Питера. — Глупость мы вылечить не можем, зато можем сделать так, чтобы ты никогда больше никого не подслушивал.

С этими словами Кёниг подошёл к столу, вынул что-то из-под разбросанных по поверхности бумаг и вернулся к Питеру. Элай почувствовал, что котта подмышками промокла от пота, когда увидел, что в руке король держит толстое гусиное перо с хорошо заточенным концом.

— Ваше Величество… Ваше Величество… — почти беззвучно шевеля губами, Питер зажмурился, судорожно нашаривая под рубахой грубый деревянный крест, болтающийся на шнурке.

Неосознанно подняв руку к груди, Элай сжал пальцы в кулак, почти ощущая, как острые края креста покалывают влажную ладонь изнутри. В шатре стояла головокружительная духота, дышать было трудно, и сердце бешено стучало о рёбра.

Король запустил руку Питеру в волосы, заставив запрокинуть голову, провёл большим пальцем по лбу, словно лаская.

— Смотри на меня.

Питер мелко трясся, шумно втягивая носом воздух, но до самого конца продолжал смотреть на короля широко распахнутыми глазами — пока заострённый кончик пера не вошёл плавно и легко в его левое ухо.

Вскрикнув, Питер скрючился, зажимая ладонью ухо, из которого между измазанных песком пальцев засочилась кровь. Обойдя его со спины, Кёниг опять потянул за волосы. Окровавленная рука Питера безвольно упала на колени, рот приоткрылся, а вот Элаю инстинктивно захотелось заслонить правое ухо. Он повёл плечами, прогоняя выступившие на шее мурашки, случайно поймал взгляд короля — и оцепенел.

Даже под слегка опущенными веками был хорошо виден возбуждённый больной блеск потемневших глаз. Ноздри едва уловимо раздувались, часто и неровно, а острый кадык тяжело дёргался, будто через силу проталкивая в глотку слюну.

Элаю стало страшно на это смотреть. Он был бы и рад отвернуться, но пальцы Кёнига слишком крепко держали за волосы, не давая даже шелохнуться.

Лицо Питера, отрешённо-пустое, напоминало восковую маску, которая на мгновение раскололась по трещинам, когда Кёниг вонзил перо в правое ухо; потом на лицо вновь вернулось выражение полного смирения. Питер затрясся от плача, заскулил, побелевшими пальцами сжимая свой крест.

— Уберите, — велел король, роняя окровавленное перо на землю. — Все вон.

Лишь когда стражники шагнули к Питеру и люди вокруг зашевелились, Элай вспомнил, что, кроме них троих, в шатре ещё кто-то был. Но никто не выглядел испуганным или удивлённым: жестокая расправа над дураком-Питером вызывала у них скорее отстранённую брезгливость, нежели жалость.

Элаю вдруг сделалось дурно от запаха холодного пота и металлической вони крови, которые зависли в затхлом воздухе шатра. Отвернувшись, он упёрся кулаками в стол и закрыл глаза, ловя за спиной рой голосов и даже смешки расходившихся командиров, сбивчивые оправдания Нормана, шёпот Франзена и отрывистые реплики короля. Наконец всё стихло.

Раздалось несколько тяжёлых широких шагов по земле, потом макушки коснулось неровное горячее дыхание.

— Спустите штаны и наклонитесь.

Голос тоже звучал горячо и нетерпеливо, в нём появилась воспалённая хрипотца, которую Элай раньше не слышал. Но это едва ли можно было назвать похотью.

— Сегодня суббота, — попытался возразить он.

— Уже воскресенье. Подчиняйтесь.

Элай не двигался.

Он чувствовал, что, если выполнит приказ и Кёниг получит от него ту разрядку, которую не мог получить от Питера, это что-то растопчет в нём, навсегда оставив его искалеченным кухаркиным сыном, валяющимся у ног короля.

— Я теряю терпение.

Дёрганым движением Кёниг смёл на дальний край стола ворох бумаг, освобождая место перед Элаем. Ядовитая опасность, сквозящая в каждом его жесте, колола кожу мерзкими острыми мурашками, постепенно лишая воли. Но Элай отказывался участвовать в безумном ритуале, который позволит королю, коснувшись Элая уже по-настоящему, перенести на него все муки и унижение, через которые прошёл Питер.

Элай твёрдо решил, что какими бы ни были последствия, он ни за что не станет той уродливой точкой, в которой сойдутся больные фантазии короля и собственная реальность.

— Как всегда, слишком долго думаете, — выплюнул Кёниг, отходя на несколько шагов. — Нурданбек!

Элай испуганно повернулся к выходу, где сквозь полог просунулось смуглое узкоглазое лицо.

— Позови сюда Клауса и Юргена, быстро!

Вначале Элай не поверил, услышав эти имена, и растерянно посмотрел на короля, думая, что мог ошибиться. Но когда под полог нырнули двое парней из его личной стражи, приехавшие вместе с ним и Августом, Элай похолодел.

— Моего супруга прижмите ничком к столу и держите крепко, — приказал Кёниг, расстёгивая ремень.

Это не взаправду, думал Элай, глядя на приближающихся к нему стражников, это не может быть правдой, король сказал это только для острастки, он бы не стал…

Элай и слова сказать не успел: не замешкавшись ни на секунду, не переспросив, верно ли услышали приказ, Клаус и Юрген схватили его за плечи, развернули и нагнули к столу, чуть не ударив лицом. Зарычав, Элай попытался вырваться, но их пальцы так крепко вгрызлись в плечи, что он вскрикнул от боли и замер.

Сзади послышалось лязганье пряжки.

— Мой король, — голос дрогнул, — умоляю вас, не надо. Прикажите им отпустить, я всё сделаю сам. Пожалуйста, мой король… Я прошу вас.

Стражники не ослабляли хватку, деревянный рисунок перед влажными глазами расплывался. Элай не мог видеть, что творится сзади, ему было нужно хотя бы услышать голос Кёнига — но тот молчал.

— Мой король! — взмолился Элай, едва ли осознавая, что повторяет бесполезную попытку Питера. — Пожалуйста, пожалуйста… Не делайте этого…

Он так часто дышал, что в глотке совсем пересохло. Элай облизал губы, уже понимая, что избежать этого не сможет, но всё равно оказался не готов. Когда Кёниг грубо дёрнул завязки у него под животом и спустил штаны одним рывком, Элай не выдержал и закричал.


***

Карета тряслась по широкой грунтовой дороге, изредка подпрыгивая на самых больших кочках. Когда колесо попадало в слякотную лужу, скрытую тонким слоем снега, её немного вело, и тогда кучер сбавлял ход.

Элай забился в самый угол мягкого сиденья, закрыв лицо ладонями. Он опустил обе шторки на окнах, но уши заткнуть не мог: с обеих сторон доносились чавкающие звуки грязи, в которой утопали копыта лошадей Клауса и Юргена. Конечно, помимо них, было ещё двое стражников, но Элаю казалось, что он слышит именно их лошадей.

Всё было сделано очень расчётливо. Элай даже подозревал, что Кёниг позвал не своих, а именно его стражников, чтобы продлить агонию унижения, пока они будут охранять его по пути в замок. Словно недостаточно было боли, напоминающей о случившемся: жалящей — в промежности и тупой — в плечах, покрытых синяками.

Неизвестно, смотрели ли Клаус и Юрген в течение той пары минут или побоялись реакции короля, если тот заметит их интерес, но когда всё кончилось и Кёниг велел его отпустить, они слепо глядели каждый в свою сторону. И даже потом ни жестом, ни словом не дали понять, что стали участниками тошнотворного акта бесчестья.

Когда-то Франзен называл подобное профессиональным равнодушием, хвалясь Элаю, что король лично отбирал стражников для его охраны. Теперь Элай впервые задался вопросом, по каким признакам Кёниг вёл отбор, если выяснилось, что он знает их всех по именам.

Карету вдруг очень сильно повело, Элай ухватился за край сиденья, чтобы не упасть набок, и услышал отборную ругань кучера; затем они остановились.

— Увязнем, Ваше Сиятельство, — громко сказал один из тех стражников, которых Элай пока не ненавидел.

Понимая, что если он ничего не сделает, они так и простоят на дороге до утра, Элай поднял шторку и высунулся по пояс из окна. На лицо падали редкие снежинки, ветра почти не было, а дорога впереди и впрямь представляла собой грязное месиво с глубокими сырыми бороздами.

— Сюда же доехали, — возразил он.

Вначале ему никто не ответил, потом послышался голос Клауса, ехавшего чуть позади:

— Час назад тут проехала конница графа Ланге. Если здесь так, то дальше и вовсе болото.

— Что прикажете, Ваше Сиятельство? — спросил первый стражник.

Вот за что Элай не любил стражников — так это за то, что они умели лишь отупело выполнять приказы человека, которого и близко-то не было. Любая ситуация, требующая раздумий, ставила их в тупик, а все решения они предпочитали перекладывать на Элая. В этом сквозило удивительное двуличие, которое Элай презирал в людях так же сильно, как привычку лгать.

— Другая дорога есть? — спросил он.

— Нам лучше вернуться, Ваше Сиятельство, и выждать до утра. Как только взойдёт солнце…

— Никуда мы не вернёмся! Нужно ехать в замок.

— Есть ещё один путь, Ваше Сиятельство, — снова заговорил Клаус, и Элаю пришлось наконец повернуть голову к нему. — Но это лесная дорога, ехать придётся медленно.

— Значит, поедем медленно, — отрезал Элай, снова прячась в карете и опуская шторку до половины.

Когда карета неповоротливо развернулась, они проехали около километра в обратную сторону, а затем, свернув влево, взобрались на лесную опушку. Какое-то время карета осторожно ехала по неровной кромке и наконец ввалилась в просвет между деревьев.

В лесу лежал самый настоящий белоснежный снег, которого так не хватало в городе: кустарники и ветви деревьев застыли, уютно пригревшись под пушистыми шапками. Стояла удивительная тишина, в которую врезались только скрип колёс, конское фырканье и стрёкот какой-то далёкой ночной птицы.

Ехать и впрямь приходилось совсем медленно: дорога оказалась до того узкой, что на ней едва умещалась карета; ветки царапали шторки на окнах, роняя в прорезь снег. Но во всяком случае, они не стояли на месте и не направлялись обратно на Дилибский холм, а уж во сколько они будут в замке, значения не имело.

Так прошло более получаса, и Элай даже сумел кое-как задремать, убаюканный монотонным покачиванием. Вдруг что-то хрустнуло, карета резко накренилась вправо вперёд и просела. Элай слетел с сиденья и больно приложился плечом о правую дверцу. Дотянувшись до шторки, он зло рванул её в сторону и выглянул в окно.

Кучер распряг лошадей и, чертыхаясь, принялся суетиться над сошедшим с оси колесом, выуживая из-под брюха кареты какие-то подпорки.

— Надолго это? — спросил Элай.

— Простите, Ваше Сиятельство, — откликнулся кучер, — колесо попало на большую кочку. Минут за десять починим.

Рискуя вывалиться в сугроб, Элай всё равно подёргал ручку двери, но ту как назло заклинило. Даже десяти минут он не смог бы провести в почти лежащей на боку карете, поэтому, встав на правую дверь, выпрямился во весь рост, открыл противоположную дверцу и, подтянувшись, стал выбираться наружу. Клаус непроизвольно протянул руку, чтобы ему помочь, но Элай одарил его таким взглядом, что тот сразу отступил.

Встав на карету, Элай упёрся в бока и огляделся. Стражники спешились и неловко топтались поблизости, не зная, что предпринять.

— Помоги лучше ему, — обратился Элай к Клаусу, кивнув на кучера, и посмотрел на Юргена: — Лампу зажгите. Поставьте подпорки. Не хочу тут торчать всю ночь. А вы двое… — он прошёлся по боку кареты. — Осмотритесь. Может, это просто кочка, а может, кто-то специально оставил камень. На карете нет герба, они даже не поймут, кого грабят. Давайте.

Невесело усмехнувшись, Элай наблюдал, как засуетились стражники, подчиняясь приказу собственного узника. Двое торопливо скрылись за деревьями, Юрген держал над колесом зажжённую лампу, а Клаус с кучером, кряхтя, возились с подпорками.

Элай прислушался к далёкому поскрипыванию снега в тишине леса и, спрыгнув на землю, невольно коснулся бедра. Как жаль, что он не догадался взять с собой меч; считалось, что при стражниках в этом нет надобности, а такому мечу лучше оставаться в замке. Элай обошёл карету, внимательно глядя со спины на склонившуюся над колесом троицу, и пару раз глубоко вдохнул.

Дальше всё было очень просто.

Сделав несколько крадущихся шагов, он схватил рукоятку меча, торчавшую над бедром у Клауса, потянул на себя и, приподняв, тут же мягко вдавил обратно. Клаус дёрнулся, поднимая руку к горлу, из которого вышел конец лезвия, захрипел. Юрген удивлённо посмотрел на него, затем отскочил, бросая лампу и выхватывая меч, но на мгновение замешкался, увидев перед собой Элая. Лезвие легко прошло между рёбер, лицо Юргена искривилось страдальческой гримасой, меч выпал из руки. Дождавшись, пока он рухнет в снег, Элай вытер лезвие о его одежду и обернулся.

Кучер не успел даже встать с колен: в ужасе он глядел на Элая, прижимая к груди здоровенное колесо, будто распятие, способное защитить от нечистого. Элай направил лезвие ему в лицо, заставив вздрогнуть, и предупреждающе покачал головой. Тут за деревьями послышались голоса оставшихся стражников.

Элай быстро сорвал ножны у Клауса, подбежал к лошадям и, отвязав всех, вскочил в седло самой рослой. Он так яростно вдарил ей по бокам, что та, заржав, встала на дыбы, а потом опрометью бросилась сквозь чащу; остальные поскакали было следом, но вскоре отстали.

Элай не особенно пытался направлять лошадь, всё равно дорога была одна, к замку. Какое-то время он ехал по лесу, но потом плотные деревья, тянущие к нему свои колючие руки, стали давить — и он свернул влево, чтобы выехать на опушку. Здесь земля была мёрзлая, покрытая тонким слоем снега, и очень хорошо держала вес лошади, которая тут же разогналась, почувствовав твёрдую опору под ногами.

Ослабив поводья, Элай прикрыл глаза и с удовольствием подставил лицо ночному морозному ветру, который, казалось, был способен сдуть с него всю грязь, оставленную Кёнигом и двумя стражниками в королевском шатре на холме. Элай улыбался, не размыкая век. Он не знал, что сделает с ним Кёниг за эту выходку, но в тот момент ощущал приятное пустое равнодушие, наконец-то пришедшее на смену терзавшей его боли.

Когда вдали показались огни Этингера, Элай взял ещё левее, возвращаясь на главную дорогу, где лошадь сбавила ход, обходя самые глубокие борозды и канавы.

Элай с досадой подумал, что поездка вышла слишком короткой, не успев выморозить кожу, всё ещё хранящую отпечатки чужих грубых пальцев, и, сам особо не задумываясь над тем, что творит, проехал мимо поворота к барбакану.

Он миновал равнину, где месяц назад располагался палаточный лагерь, выехал на тракт и вскоре приблизился к тому самому мосту через реку, где выпал из седла в прошлый раз.

Внезапно он услышал, как лошадь под ним тяжело хрипит — так сильно он успел разогнаться. Придорожные кустарники и деревья слились в единое смазанное полотно цвета ночи, копыта часто стучали по мёрзлой грязи, а ветер, бьющий в лицо, стал колючим и острым.

Мост остался позади.

Крепче стиснув поводья, Элай подстегнул лошадь, ещё и ещё, и ещё, и ниже припал к её шее, укрываясь от ветра. В ушах свистело, лошадь хрипло дышала, унося его всё дальше и дальше, а холодный долговязый Этингер, превращаясь в точку, быстро уплывал в ночную мглу.


***

Гостевой дом «Болотные огни» мало напоминал трактир Джорданов. Он был единственным на многие километры местом, где в любое время дня и ночи можно было получить горячий ужин, сидя в тепле, а если повезёт, то и крошечную каморку с кроватью и умывальником. Вдобавок гостевой дом стоял аккурат на западном тракте, поэтому его порог переступал едва ли не каждый, кто ехал мимо.

Хозяева не считали нужным любезничать с гостями, которые не задерживались у них дольше, чем на ночь, зато не задавали вопросов, в отличие от дотошного Джордана. Тем не менее, Элаю всё равно пришлось сорвать с одежды те украшения, которые было можно, а вышивку прикрыть дорожным плащом, перед этим как следует выпачкав его в песке.

Ужинать внизу, в наполненном проходимцами и параноиками зале, он счёл неблагоразумным и, взяв тарелку и бутылку вина, поднялся наверх в снятую им комнатку, до того маленькую, что, стоя на пороге, можно было дотянуться до изголовья кровати.

Заперев дверь и усевшись, одной рукой он взял куриную ножку и жадно впился в неё зубами, а второй стал раскладывать на покрывале все свои богатства, которые, как он рассчитывал, помогут ему уехать от Этингера как можно дальше.

На золотую цепочку он уже взял комнату на сутки и купил лошадь, поскольку прежнюю пришлось отпустить: увидь конюх королевское клеймо на крупе, Элая не миновали бы обвинения в воровстве. На этот раз ему досталась жирноватая кляча, выглядевшая так, будто давно не покидала конюшни, но Элаю была важна её выносливость, а не скорость.

Теперь у него оставались только золотые запонки, добротный кожаный пояс и одна жемчужная пуговица — вторую, скорее всего, он потерял в лесу. Этого вполне хватало, чтобы в ближайшем городе разжиться неприметной одеждой и новым оружием — солдатский меч был слишком узнаваем, чтобы пускать его в ход. А вот как быть дальше, ещё предстояло поломать голову.

Элай планировал покинуть трактир ранним утром и, по-заячьи петляя, потихоньку двигаться на Юг. Уж лучше, вопреки данным матери обещаниям, вернуться нищим, каким и уезжал, — зато вернуться.

Иллюзий он не строил: у короля очень длинные руки и просто так отпускать то, что считает своим, он не станет. Наверняка как только двум стражникам удалось поймать в лесу лошадей и добраться до Дилибской долины, король выслал за Элаем своих людей во всех трёх направлениях: по восточному, южному и западному трактам.

Но Элай прикинул, что раньше следующего дня им до «Болотных огней» не доехать, поэтому, пользуясь форой, не побоялся остаться здесь на ночь. Сейчас ему как никогда требовался отдых — он был страшно измотан, проведя весь день в седле.

Миновав Этингер, он суеверно не сбавлял скорость, опасаясь, что может упасть в любой момент, и под конец совсем загнал лошадь в безумной гонке наперегонки с ветром. А путь до Флиппейи был неблизкий — больше месяца пути, в который предстояло что-то есть и где-то спать, хотя бы изредка.

Тут Элай впервые пожалел, что при нём нет свадебного кольца — он стащил его с пальца сразу после церемонии и, забросив в ящик комода, благополучно о нём забыл.

В отличие от него, Кёниг своё носил, а отсутствие кольца у Элая то ли не замечал, то ли нарочно игнорировал. Теперь оно бы пригодилось; найди Элай ювелира, которому смог бы доверить распил, камня хватило бы почти на весь путь до дома.

Но предаваться сожалениям о том, чего нет, было бесполезно, и уставший Элай рухнул в постель прямо поверх замусоленного покрывала, надеясь хоть немного поспать, но и в эту ночь его постигла неудача.

Только удавалось задремать, как что-то будило его, словно толчок, и он резко садился в узкой кровати, утирая пот со лба и пытаясь припомнить, что ему снилось. Конкретных образов не всплывало, зато охватывало ощущение тоски и полной безысходности, а ещё становилось очень страшно, и мысли о минувшей ночи с новой силой принимались ворочаться в голове.

От встававших перед глазами картинок опять начинало мутить, будто он до сих пор стоял там, вдыхая тревожный запах крови и пота, наполовину раздетый и придавленный к столу, как насекомое. В этот раз король совсем не касался его кожи, словно брезгуя, а упирался в стол, и никакого масла у него, конечно, при себе не оказалось. Подумав об этом, Элай ощутил такую острую тошноту, что вынужден был встать, чтобы умыться и выпить несколько пригоршней воды.

С силой проведя ладонями по лицу, будто этим мог стереть воспоминания, Элай бессмысленно выглянул в маленькое окошко. Отсюда хорошо просматривалась дорога, через несколько сотен метров теряющаяся во мраке предрассветной ночи. Утренние птицы ещё не проснулись, а зимние цикады уже перестали стрекотать, чувствуя скорое приближение дня; было так тихо, что слышался чей-то храп через тонкие стенки нескольких комнат.

Внезапно во тьме раздалось конское ржание, совсем далёкое и призрачное, но Элай всматривался вдаль так пристально, что заболели глаза, и наконец различил на дороге какое-то движение. Решив не проверять, по его ли душу едут, он не мешкая оделся, схватил пожитки и выскочил за дверь.

Пока на фоне ночной дороги постепенно проявлялись силуэты около дюжины всадников, Элай успел вывести свою новую лошадь из денника, забраться в седло и выехать на тракт. Здесь он пришпорил кобылу, и та, строптиво фыркнув, стала с неохотой набирать ход.

Достаточно отъехав, Элай оглянулся: миновав трактир, всадники яростно подстёгивали лошадей, быстро сокращая дистанцию. Он ударил пятками, ещё раз и ещё, но чёртова кляча только тяжело хрипела в ответ, а конский топот позади нарастал. Тогда Элай, зарычав от злости, дёрнул поводья влево, и лошадь, свернув с дороги, устремилась в лес.

В такой темноте ехать на скорости было равносильно самоубийству, но Элай готов был рискнуть. Он хлестал поводьями и пытался направлять, кобыла спотыкалась, фыркала, тёрлась о деревья, царапая ему ноги, и наконец встала на дыбы.

— Сука!

Элай изо всех сил вцепился в гриву, сжал коленями жирные бока и каким-то чудом не слетел, но через несколько шагов лошадь принялась вертеться на месте и лягать воздух задними ногами.

— Да стой же ты!

Невдалеке послышались крики всадников, не побоявшихся свернуть в лес следом. Долго думать времени не было. Пока они тоже пытались усмирить своих лошадей, Элай соскочил на землю и от души стукнул кобылу по крупу. Заржав, та последний раз поднялась на дыбы, обломав несколько веток, и рванула в чащу.

Сам же Элай побежал вправо, вдоль дороги, стараясь не терять направления. Людские голоса и ржание лошадей постепенно стихали.

Элай замер, переводя дыхание, и прислушался: кажется, всадники отправились вслед за кобылой. Тогда он кинулся к дороге, слепо запинаясь о коряги и встречая плечами хлёсткие удары веток, и вскоре между деревьями показался просвет. Элай сделал последний рывок — и, перепрыгнув через овраг, выскочил на ту самую дорогу, с которой свернул.

Впереди было чисто. Элай оглянулся назад и застыл: в двадцати метрах от него дежурили трое всадников. Он попятился, чтобы тихо скрыться в кустах, но было поздно.

— Вот он! Там, впереди!

Кто-то оглушительно засвистел в свисток. Элай ринулся через дорогу, стремясь укрыться в другой части леса, но не успел — путь ему тут же преградили.

Он беспомощно крутился на месте, пока трое всадников наворачивали круги вокруг него. Теперь, вблизи, было видно, что форма на них совсем не этингерская, но Элай не помнил, кому принадлежал этот герб.

На звук свистка из леса выехали и остальные всадники, ведя под уздцы его лошадь; мазнув по ним враждебным взглядом, Элай насчитал шестерых. Понимая, насколько это бесполезно, он всё же вытащил и поднял меч. Кружащая вокруг него тройка наконец остановилась.

— Уберите меч, граф Мэйлиан, — сказал один из всадников, на груди которого болтался серебряный кулон на толстой цепи. — Никто не желает вашей смерти.

— Кто такие? — спросил Элай, напряжённо сжимая рукоятку.

— Специальный отряд герцога Дедрича, на земле которого вы находитесь. Капитан Герарт, к вашим услугам, — он слегка поклонился. — А теперь прошу, уберите меч и садитесь в седло.

— Я никуда с вами не поеду.

— Нам поручено разыскать вас и отвезти к герцогу, который, в свою очередь, доставит вас в Этингер. Если не поедете по-хорошему, мы вас заставим.

— Ну, так слезай и попробуй! — вскинулся Элай, выше поднимая меч.

И тут в затылок врезалось что-то тупое и тяжёлое. Следом наступило забытье.

просмотреть/оставить комментарии [1]
<< Глава 7 К оглавлению 
октябрь 2020  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

сентябрь 2020  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.10.27 20:07:33
Работа для ведьмы из хорошей семьи [10] (Гарри Поттер)


2020.10.24 18:22:19
Отвергнутый рай [25] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.10.22 20:24:49
Прячься [5] (Гарри Поттер)


2020.10.22 20:10:23
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2020.10.19 00:56:12
О враг мой [106] (Гарри Поттер)


2020.10.17 08:30:44
Дочь зельевара [196] (Гарри Поттер)


2020.10.16 22:49:29
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.10.13 02:54:39
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 18:14:55
Глюки. Возвращение [239] (Оригинальные произведения)


2020.10.11 00:13:58
This Boy\'s Life [0] (Гарри Поттер)


2020.09.29 19:52:43
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2020.09.29 11:39:40
Змееглоты [9] ()


2020.09.03 12:50:48
Просто быть рядом [42] (Гарри Поттер)


2020.09.01 01:10:33
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2020.08.30 15:04:19
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.08.30 12:01:46
Смерти нет [1] (Гарри Поттер)


2020.08.30 02:57:15
Быть Северусом Снейпом [258] (Гарри Поттер)


2020.08.28 16:26:48
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.08.26 18:40:03
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.13 15:10:37
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.08 21:56:14
Поезд в Средиземье [6] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.26 16:29:13
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.07.24 19:02:49
Китайские встречи [4] (Гарри Поттер)


2020.07.24 18:03:54
Когда исчезнут фейри [2] (Гарри Поттер)


2020.07.24 13:06:02
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.