Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Гарри подходит к кабинету директора. Оттуда голос:

– Гарри, мальчик мой! Хочешь печенья?

Гарри в шоке:

– Профессор Дамблдор? Ваш вкус изменился за лето?!

Из кабинета выглядывает Пифия:

– Дамблдор уехал, я его замещаю!

Список фандомов

Гарри Поттер[18472]
Оригинальные произведения[1236]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[136]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12667 авторов
- 26942 фиков
- 8603 анекдотов
- 17671 перлов
- 665 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 1 К оглавлениюГлава 3 >>


  Вольный город Норледомм

   Глава 2. Эреи и хадары
В час, когда Бреликка и Ионешка, усталые и продрогшие, шли с огородов к городским воротам, старший подмастерье Нэже Ольсвик приоткрыл ставню, взглянул на светлеющие на востоке тучи и решил, что пора заканчивать работу. Он дернул канат у себя над головой, и по всей зельеварне прокатился громкий лязг.

Заслышав его, работники подняли головы от своих котлов и обернулись к помосту старшего подмастерья.

— Готовьтесь, — крикнул им Нэже Ольсвик. Он опустил четыре рычага, и огонь под котлами опал, превратился в трепещущие синие язычки. Нэже Ольсвик приблизился к краю помоста.

Щурясь от едких испарений, он наблюдал, как люди, навалившись на шесты, медленно обходят котлы по кругу. Клубы пара наполнили зельеварню. В дыму, в багровых отсветах людские фигуры казались призраками, душами грешников в аду, обреченными на вечный бесплодный труд. Нэже Ольсвик не различал их лиц, но безошибочно узнавал каждого — по тому, как тот двигался, у какого котла работал, какое место занимал у шеста. В котлах вздувались и лопались последние пузыри. Без гула пламени, звучавшего всю ночь, все будто оглохли — такая непривычная тишина воцарилась в зельеварне. Слышалось лишь тяжелое дыхание работников да уже редкое, затихающее бульканье в котлах.

— Вынимайте, — приказал Нэже Ольсвик.

Работники налегли на рукояти. Шесты заскрежетали в уключинах, поднялись; зелье бежало по ним и с шипением капало обратно в котлы.

Нэже Ольсвик окинул взглядом зельеварню, убеждаясь, что все шесты вынуты.

— Закрепляйте, — сказал он и шагнул обратно к рычагам. Обеими руками он взялся за самый большой из рычагов, с усилием потянул его вниз — и перекрыл поток воздуха под котлами.

— Ночи конец — и работе конец, — произнес Нэже Ольсвик положенные слова. — Гасите огни. Накрывайте котлы. Мастер Йизафель благодарит за работу, почтенные братья.

— Благодарствуем, мастер, что даешь нам работу, — раздалось в ответ. Распаренные, красные от натуги, с ног до головы покрытые потом, копотью и пятнами зелий, работники потянулись к дверям. Под котлами умирали огни. Зельеварня погружалась во тьму, засыпала до самой вечерней зари; лишь пар и дым еще рвались к отдушинам и устремлялись в хмурое весеннее небо.

Нэже Ольсвик распахнул ставни настежь, впуская в зельеварню тусклый свет и воздух внешнего мира. Он сделал глубокий вдох. В груди опять саднило — привычная напасть тех, кто здесь работал — и было трудно вдыхать этот другой, холодный воздух после жаркого, задымленного, наполненного ядовитым духом зелий, воздуха зельеварни. Нэже Ольсвик провел рукой по лицу — на ладони осталась жирная сажа. Он вытер ее о штанину и, прихватив колпак, верхнюю тунику и плащ, медленно двинулся вперед по помосту, что тянулся через всю зельеварню. Нэже поглядывал вниз, проверяя, не забыл ли кто погасить огонь в печи или накрыть зелье огромной, укрепленной железными скобами, крышкой. Спустившись с помоста, он еще раз прошелся по зельеварне, уже понизу, заглядывая под каждый котел.

Внизу пар и дым уже рассеялись. Дышать стало легче, но Нэже Ольсвик все равно дышал через раз из-за вони, которая и мертвого подняла бы из могилы. Впрочем, тому и служило зелье, что варилось здесь вот уже пятую ночь и чей отвратительный запах въелся в самые стены. Зелье поднимало мертвецов. Нэже Ольсвик отвел под него самый надежный котел, небольшой, но с толстыми стенками, с толстым дном, выкованный мастером из Эсфикеи и, как говорили, закаленный в человеческой крови. Лучшие работники трудились над зельем ночи напролет. Их хозяин не открыл им, чей заказ они выполняют. Ходили слухи, будто бессмертное войско пожелал себе сам цертиг Элтмонд — советник кюнгеля, вельможа могущественный и жадный до власти.

Нэже Ольсвик не верил слухам. Не хотел верить. Цертиг Элтмонд приходился дольвинему Элтебурту родным братом; с ранних лет меж ними царило необычное для братьев согласие. Унаследовав отцовское место в совете, тот не раз уговаривал кюнгеля отнять у Норледомма дарованные кюнгелем вольности и отдать город обожаемому младшему братцу. Что, если теперь ему вздумалось не кюнгельской властью, так силою заполучить Норледомм для брата? Нэже Ольсвик покосился на эсфикейский котел. Нет, не настолько жаден их мастер… по крайней мере, не настолько глуп, чтобы собственными руками рыть себе могилу, прельстившись на цертигово золото.

Нэже подергал висячие замки на ящиках с сырьем, отодвинул заслонки дымоотводов, снял с шеи ключ на толстой цепи и, перешагнув за порог, в последний раз посмотрел в полумрак зельеварни. Зельеварня нравилась ему такой — пустой, остывающей, погруженной в тишину. В столбе света, падающем из растворенного окна под потолком, витали хлопья пепла. Славно было бы остаться здесь, когда все ушли, — в тишине и одиночестве. Куда лучше, чем возвращаться домой… Нэже взялся за створки дверей, закрыл их, опустил засов и дважды повернул ключ в замке. Больше не оглядываясь, он зашагал через пустырь, натягивая на ходу верхнюю одежду.

После жара зельеварни он не сразу ощутил промозглую сырость утра. Нэже пересек пустырь, до колен заляпавшись черной от пепла грязью, нырнул в одну из улочек и уже прошел с полпути до дома, когда холод пробрался под не застегнутый плащ, а уши покраснели от холода. Нэже натянул колпак поглубже. Среди домов было так темно, что Нэже полагался больше на свою память, чем на глаза. Он петлял по давно знакомому, набившему оскомину пути, обходя пристройки, клети и сарайчики и перепрыгивая через разлившиеся из-за дождей лужи. Кривые, изломанные улочки обезлюдели — царил тот благодатный час покоя, когда колокола хадарских церквей еще не начали отбивать третий бой, а соплеменники Нэже уже разошлись по домам, утомленные ночью тяжелого труда. За глухими заборами лаяли собаки. Порывы ветра приносили то привычный запах дыма зельеварни, то вонь тухлятины и скота из крохотных двориков, то масляный запах пищи из-за запертых ставен. Преодолев последний поворот, Нэже Ольсвик помедлил, глядя из тени на свой дом.

Неоправданно большой для одной семьи, дом Ольсвиков стоял напротив молитвенного дома и школы — лучшее, самое почетное место в квартале. Его построили в год, когда отец Нэже стал хозяином зельеварни. Самому Нэже тогда было шесть, его братьям — тринадцать и пятнадцать, они уже помогали отцу; а Фаншме еще не появилась на свет. За прошедшие годы дом покосился, покрылся пятнами плесени. Дощечка с пожеланиями здоровья и изобилия над дверным проемом потемнела от дождей — Ольсвики больше не приглашали каллиграфа ее обновлять. Крыша кое-где прохудилась, из-за чего все комнаты на верхнем этаже, кроме одной, заливало дождем с осени до весны. И всё же дом Ольсвиков по-прежнему возвышался над домишками других семей, по-прежнему привлекал чужие взгляды — всё больше неприязненные и завистливые, как подозревал Нэже. Сжав руки под плащом, он наконец заставил себя пройти через главную улицу и толкнул скрипучую дверь.

Дома пахло вареными костями и полынью. Нэже разулся у порога, скинул плащ и пошел к очагу, пытаясь одновременно стянуть с ног заляпанные грязью чулки.

— Матушка, подай мне умыться! — крикнул он, почти ничего не видя со свету. Он сел на табурет у огня, прислонился спиной к теплой стенке очага и прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам в доме.

Ветер гудел в дымоходе. Потрескивали дрова. Мать стучала посудой, бормоча что-то себе под нос и то и дело вздыхая — Нэже уже перестал обращать внимание на эти ее вечные жалостные вздохи. Отца было не слыхать — наверное, спит у себя наверху. В последнее время он совсем не спускается, всё лежит в постели и колотит костылем в пол, чтобы к нему поднялись — часто и просто так, безо всякой надобности. Кажется, даже здесь Нэже чувствует его запах — запах мочи, несвежей постели и гниющей плоти.

Подошла мать с миской горячей воды и полотенцем. Она потянулась было умывать Нэже, но тот отобрал у нее полотенце и принялся сам отмывать лицо, шею и руки от копоти зельеварни. Полотенце и вода в миске мгновенно побурели. Сквозь слипшиеся от воды ресницы Нэже заметил, что кто-то сидит напротив — развалился в отцовском кресле. Нэже бросил мокрое полотенце в миску. Смаргивая капли с ресниц, посмотрел прямо перед собой. Всего в двух шагах от него сидел человек, одетый как зажиточный мастер-эрей, хотя ни мастером, ни эреем не был. Его темно-зеленые, складчатые одежды из доброго сукна спускались до пола, до самых остроконечных башмаков, подвязанных к икрам; в разрезах на рукавах виднелась нижняя рубашка тонкой шерсти. На груди, на золоченой цепи, висел ключ — одному дьяволу ведомо, что он открывает; а с широкого кожаного пояса, усаженного серебряными розами, свисал тяжелый, туго набитый кошель. Зеленый же бархатный колпак человек снял, обнажив светлые, с рыжизной — точно с подпалинами — волосы, доходящие до плеч, как полагалось эреям.

Узнав его, Нэже взвился на ноги.

— Матушка! Что он здесь делает?! — закричал он. — Сколько раз я твердил, не отворяй этому… этому…

— Тише, мой мальчик, — сказал человек в кресле, приложив палец к губам. — Тише. Разбудишь отца. Садись, поешь, — рука с длинными желтоватыми ногтями указала на невесть откуда взявшийся горшочек с паштетом, — и потолкуем.

Нэже остался стоять, глядя на незваного гостя сверху вниз.

— Не о чем нам с тобой толковать, мастер Деппель. И чего ты повадился к нам захаживать? Неужто думаешь, что я прельщусь на сделку с тобою, когда мы и за первую-то еще не расплатились? — у Нэже перехватило горло со злости. Он согнулся пополам и затрясся от кашля. — …Сдается мне, до скончания века будем расплачиваться, — добавил он севшим голосом.

— Что же ты, Нэже, — пожурила его мать. Она улыбнулась гостю виноватой улыбкой — будто бы извинялась за сына. — Мастер Деппель — наш благодетель, а ты так неучтиво…

Нэже воззрился на нее, не веря собственным ушам.

— Хорошо же он нас облагодетельствовал… Отца… и Фаншме… и меня, и братьев, и всех, кто работал в ту ночь в зельеварне — всех облагодетельствовал, да так, что мне до конца жизни будут припоминать! — Нэже стер пот, выступивший над верхней губой. — Не приходи сюда, мастер Деппель, — сказал он уже тише, устало. — Согласия моего ты не получишь. Отец пошел на сделку с тобою — и вот что с ним стало. Вот что стало со всеми нами… — Нэже, сам того не заметив, коснулся правой щеки: след от ожога тянулся от глаза и уходил под ворот нижней туники.

Мастер Деппель перехватил его руку.

— Нет такой напасти, от которой я не смог бы избавить, — сказал он мягко. Он встал с кресла и подался к Нэже так, что их лица оказались совсем рядом. В маленьких, широко расставленных глазах мастера Деппеля отразилось пламя очага. — И от этого, — он провел кончиком ногтя по бугрящейся от ожога коже, — и от того, что гложет тебя там, внутри, — ноготь мастера Деппеля остановился на груди Нэже. — От всего освобожу — только пожелай, — он отстранился и опять опустился в кресло, вытягивая тощие ноги к очагу. — Послушай, мой мальчик, — сказал он, глядя в огонь, — я расскажу тебе быль. Весьма поучительную. Жил один знатный господин, жестокий и своенравный. Не слушал он ни людей, ни Господа, и творил, что ему заблагорассудится. Было у него два сына: старший — гордость отца, меткий стрелок, ловкий наездник, воин, каких поискать. Младший же, любимец матери, готовился обвенчаться с церковью. Знатный господин, его отец, ненавидел младшего сына всем своим черным жестоким сердцем…

— Избавь меня от твоих притчей, мастер Деппель, — перебил его Нэже. — Какое мне дело до хадарской знати?

— Тебе, возможно, и нет дела — а мне есть, — тонко улыбнулся мастер Деппель. — Младший сын денно и нощно молил Всевышнего избавить его от злодея-отца. Да только не Всевышний ответил на его молитвы…

— Ты ответил.

Мастер Деппель просиял.

— Верно, мой мальчик! Позволь мне закончить сию повесть такими словами: младший сын и поныне живет и здравствует — и не устает осыпать меня благодарностями; а его отец жарится в аду как барашек на вертеле, уж можешь мне поверить.

Нэже потер глаза.

— Знаю, к чему ты ведешь. Но мне не нужна твоя помощь в том, что я… — он невольно понизил голос, прислушиваясь к тишине в отцовской комнате, — …что я и сам в силах совершить, если захочу, — закончил он почти шепотом.

Мастер Деппель поднял когтистый палец.

— Если решишься, — поправил он. — Напрасно, мой мальчик, ты винишь меня в недуге твоей сестры. Не я положил прелестной Фаншме родиться такою. В конце концов, она не первое дитя в этом квартале, что появилось на свет с изъяном… Но забавно, что ты о ней заговорил. Столь заботливый брат, — мастер Деппель поцокал языком. — Любящий брат, а не заметил, что малышка Фаншме не выбежала его встречать, не покрыла его лицо поцелуями, как обычно.

Нэже похолодел.

— Матушка, — позвал он, и его голос дрогнул. — Где Фаншме?

— Играет на крыльце.

— Нет ее на крыльце! Ты позволила ей выйти одной?! Сколько раз говорить… — Нэже махнул рукой; схватил плащ и колпак и бросился к двери, опрокинув табурет. Мастер Деппель последовал за ним.

— Но не держать же ее взаперти, в самом деле! — пролепетала мать ему вслед.

Снаружи ветер разгулялся вовсю. Он рвал плащ из рук Нэже и бросался ему в лицо так, что было трудно дышать. Заслоняя глаза рукой, Нэже бежал по безлюдным кривым улочкам, стиснутым домами — всё больше старыми, подгнившими, с окнами, замазанными с тех сторон, что выходили на улицы хадаров. Мастер Деппель не отставал ни на шаг. Нэже не глядел на него, но слышал, как хлюпают по грязи его башмаки.

— Что ты увязался за мною? — выдохнул Нэже хрипло, чувствуя, как в груди собирается новый приступ кашля.

— Нашему разговору еще не конец, мой мальчик.

Нэже придержал слетающий с головы колпак.

— По мне так конец.

Он перескочил через озерцо помоев, взявшись за щербатый угол сарая, и вышел к стене, что отгораживала эрейский квартал от всего города. Ветер пригнал с зельеварни черное облако дыма, и утренний сумрак потемнел до того, что Нэже едва различал лицо мастера Деппеля; но по голосу слышал, что тот ухмыляется.

— Самого важного-то ты еще не услышал, — произнес мастер Деппель. — Дьявол прибрал вашего покровителя, доброго кюнгеля Раннарда. Его малолетний сынок вскорости взойдет на престол. Кто же будет учить и направлять юного кюнгелёнка? Кто будет решать, оставлять или отнимать дарованные почившим кюнгелем вольности? А вот кто: мудрый советник, верно служивший кюнгелю Раннарду — Элтмонд Будимек!

Нэже резко обернулся к мастеру Деппелю.

— Цертиг Элтмонд? Брат дольвинема стал лордом-наместником?

— Согласись, мой мальчик, пред лицом таких событий вам как никогда понадобится мое заступничество, — Нэже не знал, кого мастер Деппель имел в виду, говоря «вам»: его семью, эреев или всех горожан. Нэже вновь припомнил эсфикейский котел. Быть может, слухи не лгут, и цертиг Элтмонд и впрямь заказал это зелье в помощь своему брату; а алчность мастера Йизафеля взяла верх над осмотрительностью… Нэже опять согнулся в мучительном кашле. Мастер Деппель заботливо поддержал его под руку, а Нэже слишком ослабел для того, чтобы оттолкнуть. Ему казалось, он вот-вот выкашляет собственные внутренности. Во рту собралась слизь с привкусом крови. Нэже сплюнул себе под ноги и утер рот тыльной стороной ладони, с трудом выпрямляясь.

Его глаза застилали слезы, но Нэже все-таки заметил какое-то движение у стены — там, где она почти вплотную сходилась с узким, но двухэтажным домом совсем без окон. Не дав себе перевести дух, он метнулся к стене — и успел схватить человека прежде, чем тот нырнул в дверной проем.

— Уважаемый Ксаней! Дражайший мастер Деппель! — проблеял человек, быстро-быстро переводя взгляд с Нэже на мастера Деппеля и обратно.

— И тебе здравствовать, мастер Галлиеконис, — усмехнулся глазами мастер Деппель, выглянув из-за спины Нэже.

Нэже встряхнул человека за грудки.

— Где моя сестра?

— Того я не ведаю, уважаемый Ксаней. Клянусь всеми эсфикейскими мудрецами, я давненько ее не… — Галлиеконис встретился взглядом с посветлевшими от ярости глазами Нэже. — Добро, добро же! Да, я ее видел, но она не со мной. Отпусти меня, мастер Ольсвик, — он думал польстить Нэже, назвав его мастером, но Нэже пропустил это мимо ушей.

— Ты опять сманил ее, так? Где она?

— Почему сманил, почему сманил? Я нашел твоей сестре работу! Хорошую работу, не в подворотне какой-нибудь стоять, а у добропорядочного, состоятельного горожанина, доброго единобожца… Бедняжка Фаншме матушке вашей не помощница, и замуж тебе ее вовек не отдать. Разве плохо, если моими стараниями она из обузы превратится в… — Галлиеконис хотел сказать «источник дохода», но вовремя опомнился. — Ты бы поблагодарил меня, уважаемый Ксаней, — начал он снова, заискивающе, — вместо того, чтобы зазря рвать мои и без того скромные одежды.

Нэже чертыхнулся.

— Сегодня все так и норовят меня облагодетельствовать, — он отпустил ворот Галлиекониса, и вправду довольно потрепанный. — Если не у тебя, так где ж она?

Галлиеконис потер шею.

— Такая досада, в самом деле. За твоей сестрой нужен глаз да глаз, клянусь эсфикейскими мудрецами! Только мы вышли к Старой стене, как она вырвалась и побежала глазеть на мертвеца. Там собралось слишком много хадаров, так что, сам понимаешь, я предпочел…

— Какого еще мертвеца?

— А мне почем знать? Оборванцы со Стены, верно, опять кого-то прикончили. Когда я смыва… уходил, их о-го-го сколько понабежало.

Нэже больше не слушал. Он шагнул в тот же лаз, который использовал Галлиеконис, и вылез по другую сторону стены. Узкая, загаженная улочка тянулась меж стеной квартала эреев и лачугами хадарских бедняков. Где-то совсем рядом возились и хрюкали свиньи. Размокшие от дождя кучи отбросов источали зловоние. Нэже огляделся, прикидывая, в какую сторону идти. Он уже бывал здесь, но всякий раз, когда ему приходилось выйти за пределы родного квартала, им завладевал безотчетный страх — страх перед чужим, враждебным, хадарским, угрожающим самому его существу. Он родился в Норледомме, прожил всю жизнь под этим хмурым задымленным небом, окруженный со всех сторон хадарскими жилищами, подчиняясь биению хадарской жизни, что отмеряли колокола на хадарском соборе — и все же оставался чужестранцем, пришлым человеком в незнакомом, полном опасностей краю. Все они были чужестранцами — из века в век, из поколения в поколение. Родители Нэже помнили Альеран, кюнгельдаш, из которого им пришлось бежать в ранней молодости, но и его они видели лишь временным пристанищем. Спроси Нэже любого из своих сородичей, ни один бы не задумался, что есть их истинная родина — дивная земля, отнятая у эреев за их грехи и давно исчезнувшая под натиском хадаров. Память о ней, об этой далекой утраченной родине, жила с Нэже сколько он себя помнил. Он унаследовал ее от родителей, от дедов и прадедов, от всех эреев, кто никогда не видел ее воочию, но нес в себе ее образ — священный образ того, кем мы были когда-то. Эта память возвышала. Угнетенные, они смотрели свысока на своих угнетателей; презираемые, они презирали сами. Ибо что им до нападок жалких хадаров, что им до несчастий и унижений нынешних темных времен, если прежде, во дни императоров в сапфировых венцах и ордометефратов в златоглавых соборах, они, эреи, владели Вселенной

— А вот и твоя сестра, — вторгся в мысли Нэже голос мастера Деппеля. — Сдается мне, я приношу удачу, а, мой мальчик?

Нэже не удостоил его ответом. У Старой стены, в том месте, откуда, как Нэже помнил, можно было через пролом попасть в Жабий квартал, собрались хадары — целая толпа. Они обступили что-то, и все новые и новые зеваки стягивались к ним со всей улицы. В толпе Нэже приметил белокурую копну волос. «Опять бегает простоволосая», — подумал Нэже. Он решительно приблизился, стараясь не думать обо всех этих хадарах, оборванных и голодных — такие первыми начинают кричать о богатствах эреев, нажитых на грабеже добрых единобожцев. Собрав всю свою храбрость, Нэже скользнул в толпу, крепко, но осторожно, чтобы не напугать, взял Фаншме за обе руки и потянул ее прочь.

Фаншме, казалось, нисколько ему не удивилась.

— Смотри, братец, смотри, братец! — закричала она по-детски громко, подпрыгивая на месте от возбуждения. — Смотри, смотри, это же мальчик мастера Галлиекониса!

Молодая хадарка в одежде ученицы обернулась на ее голос.

— Чей-чей мальчик? Что еще за мастер Га… Гальконис?

— У моей сестры разум младенца, она не хозяйка своим словам, — быстро ответил Нэже, не глядя на ученицу: эрею не подобало смотреть в лицо женщине. Он потянул было Фаншме прочь из толпы, но ученица вдруг схватила его за локоть.

— Не уходи, дядюшка шпекель! — горячо зашептала она. — Человек, которого винят в убийстве, — отец моей подруги. Он добрый единобожец, хоть и пьяница. Если ты о чем ведаешь, расскажи, Единым заклинаю! — похоже, ученице и в голову не пришло, что негоже заклинать эрея богом хадаров. Нэже сделал попытку высвободиться из ее хватки — тщетно.

— Говорю же, это мальчик мастера Галлиекониса, я видела, видела! Почему меня никто не слушает? — пропищала Фаншме обиженным детским голоском.

Нэже обмер.

— Уверяю тебя, хорошая девушка, я не знаю никого, кто звался бы таким именем, — повторил он, по-прежнему не поднимая глаз. Еще немного — и другие хадары тоже его заметят, привлеченные этой проклятой въедливой ученицей, — и уж конечно заподозрят, что он неспроста здесь оказался. Ведь шпекли только и замышляют, как бы загубить единобожью душу!

— Стража! Стража идет! — послышалось из-за Стены.

Оборванцы дрогнули, заволновались, попятились, не желая встречаться с городской стражей. Нэже с сестрой оттеснили обратно к свинарнику — рука Нэже выскользнула из хадаркиной хватки. Более не медля, он подхватил Фаншме и нырнул за свинарник, туда, где за уродливым похожим на нос выступом скрывался проход в эрейский квартал. Фаншме хныкала и вырывалась.

просмотреть/оставить комментарии [0]
<< Глава 1 К оглавлениюГлава 3 >>
июль 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

июнь 2020  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.07.07 00:00:30
Когда Бездна Всматривается В Тебя [0] (Звездные войны)


2020.07.05 10:43:31
Змееглоты [5] ()


2020.07.05 09:41:03
Рау [6] (Оригинальные произведения)


2020.06.30 00:05:06
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2020.06.29 23:17:07
Без права на ничью [3] (Гарри Поттер)


2020.06.29 22:34:25
Наши встречи [4] (Неуловимые мстители)


2020.06.26 22:37:36
Своя цена [22] (Гарри Поттер)


2020.06.24 17:45:31
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2020.06.21 07:52:40
Поезд в Средиземье [5] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.06.19 16:35:30
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.06.14 09:35:34
Работа для ведьмы из хорошей семьи [4] (Гарри Поттер)


2020.06.13 11:35:57
Дамбигуд & Волдигуд [7] (Гарри Поттер)


2020.06.12 10:32:06
Глюки. Возвращение [238] (Оригинальные произведения)


2020.06.11 01:14:57
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


2020.06.06 14:46:13
Злоключения Драко Малфоя, хорька [36] (Гарри Поттер)


2020.06.01 14:14:36
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.05.29 18:07:36
Безопасный поворот [1] (Гарри Поттер)


2020.05.24 16:23:01
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.15 16:23:54
Странное понятие о доброте [2] (Произведения Джейн Остин)


2020.05.14 17:54:28
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.11 12:42:11
Отвергнутый рай [24] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.10 15:26:21
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.10 00:46:15
Созидатели [1] (Гарри Поттер)


2020.05.07 21:17:11
Хогвардс. Русские возвращаются [357] (Гарри Поттер)


2020.05.04 23:47:13
Prized [6] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.