Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!


Список фандомов

Гарри Поттер[18322]
Оригинальные произведения[1178]
Шерлок Холмс[709]
Сверхъестественное[449]
Блич[260]
Звездный Путь[248]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[209]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12432 авторов
- 26849 фиков
- 8335 анекдотов
- 17233 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

 К оглавлениюГлава 2 >>


  Чума на оба ваши дома!..

   Глава 1
Я до сих пор не понимаю, как это вышло. Как я оказалась втянутой в ненавистные мне разборки. С самого раннего детства я делала всё, чтобы идти только своим путём и не быть ничьим инструментом. Чтобы руководствоваться тем, что хорошо для меня и дорогих мне людей, но никак не абстрактными и противоречивыми нуждами человечества. Я знаю, это и есть отвратительная суть войны – рано или поздно касаться каждого лично. Но этого всё же можно было избежать. Я живу в другой плоскости. Но вышло так, что дорогие мне люди относились к этому куда более ответственно, чем я.
Что ж, пусть Дамблдор теперь горестно вздыхает над разрушенными иллюзиями глупой девочки, которая думала, что сможет остаться в стороне от войны и делать вид, что если закрыть глаза, то тебя не увидят. Мне всё равно не объяснить ему, почему я поступилась своими принципами. И почему я не хотела этого делать. Я не смогла бы объяснить, почему так важно, что где война – там и политика, и что это значит для меня. Между прочим, мне дорогого стоило признать, что я согласилась поступиться своими принципами ради людей, для которых значу меньше, чем они для меня. И потерпела за это вот так. Последствия могут оказаться для меня необратимыми. Должны оказаться, если Дамблдор прав, и война пишет одни правила для всех. Должны оказаться, если Флитвик поверит директору, а не себе.
Но я сама не могу поверить ему. Я помню свою жизнь, и я знаю грабли, на которые наступаю. Это просто не моя задача, и я не должна её решать. Это не мои грабли. Что-нибудь должно случиться. Как-нибудь выкручусь. Что-нибудь поможет мне. Пусть все Дамблдоры на свете считают меня самоуверенной и наивной, но я верю своему пути больше, чем законам войны.
Даже теперь, когда двое мордоворотов ведут меня по коридорам Азкабана, и за решётками по обеим сторонам коридора я вижу лица, которые являются живыми иллюстрациями правоты Дамблдора.
Даже в тот момент, когда меня доводят до самого конца коридора, и за последней решёткой напротив камеры, которая через несколько секунд станет моей, я с остановившимся сердцем вижу человека, который сам написал для себя законы этой войны и следовал им с алмазной непреклонностью.
И он написал эти законы такими суровыми и непреклонными к нему самому, что даже Дамблдор иногда пытался внести в них свои смягчающие коррективы. Хотя и был с ними согласен. Просто это в характере бывшего директора – подвести человека к виселице, скрепя сердце вручив ему сначала верёвку, а потом конфетку, проследить, чтобы конфетку сжевал и задохнулся удачно, и долго заглушать боль в сердце лимонными дольками, раздумывая – а может, не обязательно было? Может, кровь из носа можно было остановить, не накладывая жгут на шею?
Этот человек верёвкой запасся сам, а от конфетки гордо отказался, хотя Дамблдор умеет быть очень настойчивым – “агрессивно заботливым”, как нянечка из одного маггловского мультфильма. И он, именно он, а не Дамблдор, был одним из людей, заставивших меня пересмотреть своё видение моего места в этой куче грязи, называемой войной.
А моё место мне изначально представлялось как можно дальше от неё. Я не хочу сказать, что я выше этого, нет. Я скорей вне этого. Не из-за страха. Из-за ненужности. Мне не нужны ни война, ни политика. Ни войне, ни политике не нужна я. Я не принадлежу ни Свету, ни Тьме. Это не мой выбор. Пусть этот выбор делают те, кто составляет сердце Гриффиндора и Слизерина. А я – вне этого. Я решила это для себя пятнадцать лет назад, в свой первый день в Хогвартсе, который должен был на семь лет стать моим домом. Часть которого должна была стать моей семьёй. И я знала, что я должна быть осмотрительна в своё выборе, и отвечать за него всю последующую жизнь.
Стоило пройти такой длинный путь – свой собственный путь, – чтобы в конце его попасть в тот же ненавистный офис, куда так рвались все остальные.





Равенкло. Почти что семья. Да, многие сказали бы, что я не была особенно близка с товарищами по факультету и почти не участвовала в его общих делах. Но что ж поделаешь, если именно такова для меня норма семейного общения. Я сохранила о своей “семье” хорошие воспоминания, и, хотя после выпуска из Хогвартса не общалась с бывшими однокурсниками, мне тепло от мысли, что они были когда-то и где-то есть сейчас.
Думаю, подавляющее большинство из них чувствует то же самое. Равенкло – факультет одиночек.
Декан. При всей его смешной внешности, крошечном росте и мохнатых ушках, его невозможно было не зауважать. Немногим людям удавалось заслужить моё искреннее и устойчивое уважение. Но, надо признать, с преподавателями Хогвартса я сошлась гораздо легче, чем с ровесниками. Особенно потом, когда закончила школу и занималась научной работой вместе с деканом Равенкло профессором Флитвиком и деканами других факультетов, которые в Хогвартсе почему-то назывались Домами.
Хотя, по сути своей, это и были дома. И в каждом жила своя семья.
Я хорошо помню, как на моей голове оказалась Распределительная Шляпа, хотя это и было почти пятнадцать лет назад. Я осознавала, что это важный момент, все говорили, что выбранный Дом станет моей семьёй. К тому времени я уже была осведомлена о разнице между факультетами, достаточно, чтобы понять, что о ней полностью не осведомлён никто, кроме разве что основателей. И я рассчитывала, что Шляпа сама решит, куда мне лучше пойти.
Однако Шляпа спросила меня. Спросила, предпочла бы я Равенкло или Слизерин. Я не знала. Я попросила её совета.
Тогда Шляпа сказала мне, что Слизерин вместе с Гриффиндором по самые уши втянуты во всевозможные магические разборки и противостояния, и будут играть очень важную роль в любых переворотах, постоянно держа руку на пульсе времени. Они – не только семья, но команда.
Равенкло же просто идёт своим путём. Они сами по себе и себе на уме. И они лучше работают одни или в парах, чем в команде.
Я предпочитаю оставаться в стороне от разборок, сказала я. И люблю быть одна. Ну, в крайнем случае – в паре.
И в ту же минуту оказалась в Равенкло.
Учиться я любила. Хватала все предметы без разбора, потом оставляла те, которые мне не нравились. Точнее даже, те, преподаватели которых не смогли завоевать моё уважение. Для меня важнее самого предмета был авторитет преподавателя. Ведь от подачи материала так много зависит, к тому же учитель должен быть настоящим асом, иначе я не соглашалась заниматься.
В Хогвартсе недостатка в мастерах высшего пилотажа не было. Точнее, был, на мой взгляд, постоянный недостаток лишь на трёх дисциплинах.
В первый раз я с огромным интересом пришла на Прорицание, потому что у меня были задатки, и я относилась к этому очень серьёзно.
На второе занятие я не пришла. Если то, что нам было предложено – прорицание, то я – чехол для метлы.
С ещё большим интересом я собиралась ходить на Защиту от Тёмных Искусств. На этой должности преподаватели постоянно менялись, и обычно были такими никчёмными людишками, что я начала подозревать, что их специально так подбирают. Ну, по крайней мере, понятно было, почему они так быстро вылетают из школы. Один из них вообще сам сбежал. И ещё, говорят, кой-какие пособия с собой прихватил.
Однако попадались и толковые ребята, которые, впрочем, также продержались недолго. Всего за семь лет моего обучения на этом посту побывало девять преподавателей.
Третьим полностью прогулянным мною предметом была История Магии. Профессор Биннс был настолько лишён какой бы то ни было харизмы и эффекта присутствия, что слушать его было невозможно.
Вообще, прогуливала я много, иногда даже то, что мне нравилось, если не было настроения. Потом всё равно всё легко сдавала. Обычно.
Хотя был преподаватель, которому удалось меня запрячь по полной. Слизеринский декан, Снейп. Во-первых, зельеварение – такая вещь, что там мало быстро соображать, нужно ещё и тренироваться. Постоянно. А свойственная мне невнимательность не раз стоила мне лишней работы. Сколько раз мне приходилось переделывать это долбаное Зелье Удачи, страшно вспомнить!
Во-вторых, Снейп относился к той редкой породе людей, которая способна запрячь кого угодно и куда угодно одним взглядом. Его за это, естественно, не любили, хотя, думаю, зельевар просто обязан быть не просто строгим, а безупречно строгим. Слишком опасный это предмет, чтобы безбашенные детишки могли относиться к нему без священного трепета.
Снейп был строгим даже для зельевара.
Зато декан он был, на мой взгляд, самый лучший. Больше всего с ребятами возился. Всех их знал как облупленных. А ребята ведь на Слизерин попадают сложные. У них тяжелее всего проходит переходный возраст. К ним предвзято относятся. Многие и его считали предвзятым, что-де он выгораживает слизеринцев. Особенно так считали гриффиндорцы, потому что им от него доставалось больше других. Что, в принципе, понятно, на таком опасном предмете, как зельеварение, нужно держать импульсивных и безалаберных гриффиндорцев в кулаке. К тому же, все деканы защищали своих. Декан Гриффиндора профессор МакГонаголл тоже была очень строгая, но к своим относилась более чем снисходительно. Со стороны это было хорошо заметно. К тому же, директор испытывал настолько явную слабость к Гриффиндору и недоверие к Слизерину, что небольшой вклад в равновесие не помешает.
Пожалуй, Флитвик на первый взгляд занимался своим факультетом меньше всех, считая нас способными отвечать за себя и самим определять себе рамки в достаточной мере. На Равенкло тоже были дети сложные, и переживать все неприятности склонны были в себе. Однако Флитвику удалось нам внушить, что он отзовётся в любое время, если нам понадобится помощь.
Начиная с третьего курса я занималась углублённым изучением древних рун, астрономии, зельеварения и чар, работала над совместными научными проектами с Флитвиком и профессором Синистрой, а с четвёртого – ещё и со Снейпом. Хотя он и давал всё время понять, что делает мне большое одолжение и в любой момент может передумать, через какое-то время я поняла, что он на самом деле впечатлён. У него был очень тяжёлый характер, но на меня это действовало не так сильно, как на остальных – я с детства привыкла смотреть глубже, сквозь то, что является основой восприятия для большинства. Возможно, именно это заставило Снейпа ещё через год согласиться заняться со мной ментальной магией. В которой я и нашла себя.
После школы я продолжила заниматься наукой, как, впрочем, делают большинство в Равенкло. Работала сначала с Флитвиком и со Снейпом по отдельности, потом мы работали втроём над совместным исследованием, посвящённым – ха-ха! – боевой ментальной магии. Оба профессора были первоклассными магическими дуэлянтами, однако их стили отличались так же разительно, как и характеры. Может быть, поэтому мы и работали вместе так удачно, дополняя друг друга интеллектуально и психологически. Лёгкий в общении, неунывающий специалист по чарам Флитвик, унаследовавший от предков-домовиков оригинальный тип магической силы и вообще не умеющий впадать в отчаяние; и нелюдимый, мрачный, едкий зельевар и псионик Снейп, чей острый безжалостный язык не давал расслабиться и потерять форму, а яркий талант вызывал желание соответствовать и заставлял держать марку. Я была чем-то средним между ними – имея необычный склад ума, специализировалась на ментальной магии, а личности моей были склонны обе вышеописанных крайности, и я постоянно впадала из одной в другую.
Мы работали запойно, с азартом и остервенением, и, хотя и подкалывали друг друга постоянно, ладили неплохо. Флитвик был одним из немногих в школе, кто всегда хорошо уживался со Снейпом. Исследования наши продвигались отлично, а я попутно открывала в себе всё новые и новые источники ментальной энергии.





Стоило сразу раскрыть мои ослеплённые научной жаждой глаза и понять, что мои успехи мне ещё аукнутся. Если ты что-то очень хорошо умеешь, нельзя светиться, иначе от желающих сделать тебя своей правой рукой (третьим глазом, правой рукой, левой ногой, любимой женой, единственным преемником, тайным оружием, нужное подчеркнуть) не отобьёшься.
В последние годы наши отношения с Флитвиком очень укрепились, насколько это возможно между теми, кто называет своей семьёй Равенкло, а вот со Снейпом я встречалась всё реже и реже, особенно последние два года. Сотрудничали мы в основном заочно, путём переписки. Он был слишком занят другими делами. Непосредственно связанными с тем, чего я избегала как огня. Поэтому я не очень хорошо представляю, что требовало его постоянного присутствия в школе. Вроде как он пас там пацана, которого на эту войну записали ещё до рождения. И вроде как предсказано, что этот самый пацан потом всех спасёт. Подробностей не знаю, неразговорчивый профессор не склонен был обсуждать свою жизнь вообще, а эту её часть особенно. Не знаю почему, но при упоминании об этом малолетнем спасителе его лицо приобретало такое выражение, словно его только что заставили проглотить столовую ложку его, спасителя, экскрементов.
А два года назад возродился Вольдеморт и началась война. И Снейп был в ней, увы, ключевой фигурой. Увы, потому что никому такого не пожелаю. От Флитвика я узнала, что он двойной шпион. Дамблдору говорит, что шпионит за Вольдемортом, а Вольдеморту – что за Дамблдором. А на чьей он стороне на самом деле, толком никто не знал. Скептики утверждали, что Вольдеморта обмануть невозможно. Ну, это они просто со Снейпом Окклюменцией не занимались. К тому же, от Дамблдора тоже вроде как ничего не скрыть. Так что, как минимум одного из величайших магов (и Легилементов!) современности он совершенно точно разводит как первоклассника.
А может быть, у него тоже есть какие-то соображения насчёт своего собственного пути, и он разводит обоих.
Потом в какой-то момент Флитвик осторожно начал зондировать почву на предмет, а не согласилась ли бы я попрактиковаться в полевых условиях.
Это было настолько на него не похоже, что я среагировала чересчур бурно. Замолчала и смотрела на него в упор тяжёлым взглядом, пока он не вздохнул.
– Дамблдор… “попросил”, так? – с еле сдерживаемым гневом полуутвердительно поинтересовалась я. – Намекнул, что пока не соглашусь, никаких лимонных долек, только швабра и совок? И вы позволяете себя шантажировать сладостями?
– Ты всегда недолюбливала Дамблдора, – вздохнул он.
– Зато вы все от него без ума. Я ничего не имею против него, пока он не пытается навязывать мне свою собственную философию, да ещё и шантажировать! Ненавижу шантажистов!!! Попросил бы по-нормальному, я бы подумала, так ведь нет, обязательно надо действовать окольными путями, подспудно, манипулировать и подталкивать!
– Всё, всё, я всё понял, больше ни слова на эту тему, только Мерлина ради, успокойся, – бледный Флитвик был не похож на себя. Он никогда так раньше не говорил.
– Ну о чём вы говорите, – устало вздохнула я. – Пожалуйста, не нужно этих жертв. Ведь он же вам жизни не даст, пока вы меня не уболтаете, неужели я не понимаю.
Я ещё раз вздохнула и пообещала подумать.
Впрочем, не думалось мне как-то. Время шло, и Флитвик нервничал, хотя и не напоминал мне о данном обещании. Но я уже вышла из своей сладкой научной комы и присматривалась к нему. Невозможно было не заметить изменений, произошедших с некогда жизнерадостным деканом Равенкло. Он казался уставшим, издёрганным, обычное жизнелюбие его испарилось, а оптимизм стал напускным. Что с людьми делает эта гадость…





Потом неожиданно приехал Снейп. Неприязненно посмотрел на меня, скривился и сообщил в пространство, что пока некоторые предпочитают сидеть дома, раздуваясь от гордости за свой могучий интеллект и творческий гений, простым смертным, чудесами ментальной магии не владеющим, приходится, тем не менее, выполнять эту опаснейшую работу за неимением в штате Ордена Феникса специалиста высокого уровня.
Я спокойно заметила, что знаю как минимум одного специалиста высочайшего уровня, который не так давно клал меня на лопатки в этой самой комнате.
Снейп ехидно сообщил, что мой воспеваемый в анналах Хогвартса могучий интеллект мог бы и дойти до той несложной мысли, что ему, Снейпу, несколько несподручно использовать боевую ментальную магию против сподвижников Тёмного Лорда, поскольку считается, прежде всего самим Лордом, что он, Снейп – один из самых преданных, надёжных и толковых его, Тёмного Лорда, сотрудников. Поэтому не могла бы я, вместо того чтобы язвить, помочь хотя бы ему и Флитвику, если уж на судьбу мира мне наплевать.
Я спросила, в чём нужна помощь. Снейп без спроса залез в мой камин и подключил к объяснению Флитвика. Флитвик в очень мягких формулировках изложил ситуацию. Из его слов следовало, что он, Снейп и Дамблдор задумали какую-то хитрую и рисковую махинацию, шансы которой на успех значительно возрастали при условии моего участия. Я пропустила лесть мимо ушей и спросила, как они раньше без меня обходились. Флитвик, светясь радостью, немедленно признал, что обходились плохо, а теперь и совсем не обойдутся, потому что он не специалист, Дамблдор слишком заметен, а Снейп может только подстраховывать из укрытия. В общем, мир стоит у моих ног на коленях и всё такое.
Снейп, глядя на позорное отсутствие энтузиазма на моём лице, фыркнул и сказал, что, конечно, мой эгоизм давно ему и Флитвику известен, но всё же некрасиво так явно показывать, что тебе глубоко безразлично, лёгкой ли смертью умрут твои учителя. Если я откажусь, задание придётся выполнить ему или Флитвику. У Флитвика мало шансов, поэтому он пойдёт в последнюю очередь. Что же до него, Снейпа, то, хотя мне, безусловно, всё равно, что после провала его шпионской деятельности наше положение серьёзно ухудшится, и я, без сомнения, только порадуюсь, когда ненавистный сальный ублюдок закончит свои дни под пытками Тёмного Лорда, но я могла бы пожалеть хотя бы Флитвика, который передо мной ничем не провинился и которому придётся выполнять это задание после того, как его, Снейпа, раскроют. У него действительно будет не много шансов выжить.
Ненавижу шантажистов. Это он у Дамблдора научился. Директор на людей плохо влияет, я ещё в школе заметила.
Я не могла допустить, чтобы с ними что-то подобное случилось. Что бы там ни придумывал Снейп, они мне оба были, при всей моей необщительности, очень дороги.
А один из моих принципов заключается в том, что я не разрешаю обижать тех, кто мне дорог. И очень жаль, что Снейп этого не понимает, раз пытался шантажировать меня Флитвиком. Его послушать, так все вокруг желают ему, Снейпу, вечных мучений.
Я посчитала своим долгом доказать ему, что это не так и что они дороги мне оба. Для этого я со всем возможным ядом заявила, что я гораздо больше порадуюсь, если, напротив, Тёмный Лорд закончит свои дни под пытками Снейпа, а если Снейп при этом ещё и будет с ним обходиться хотя бы вполовину столь же нежно, как с первокурсниками Хаффлпаффа на Зельеварении, то, пожалуй, ещё за бедного Лорда и вступлюсь. Флитвик засмеялся, Снейп переключился на него, а я отправилась на приватную аудиенцию к Дамблдору.





– Я согласилась выступать на вашей стороне по причинам, которые не имею желания оглашать. Но это совершенно не значит, что я буду делать это любой ценой. Я хочу, чтобы вы поняли – я прежде всего на своей собственной стороне. Я НИЧЕМ не обязана людям, равно как ничем не обязана стороне, которую вы называете светлой. Я не испытываю никакой признательности или любви к вашему обществу или человечеству в целом. Я не видела от них ничего хорошего и делаю это ради того немногого, что мне дорого. Не рассчитывайте на меня, если интересы вашей стороны войдут в противоречие с моими или интересами людей, которых я сама выбрала, и каковые интересы буду защищать до последнего. Я не имею в виду, что собираюсь наживаться на вашей войне или искать какую-то выгоду. Я могу сделать больше, чем готовы будут сделать другие, убить и умереть, если понадобится. Но я не принесу вашей войне в жертву ни одного из тех людей, и не одной из тех вещей, которые, по моему мнению, должны быть сохранены любой ценой. Равно как оставляю за собой право выйти из ваших игр в момент, когда начну считать своё участие в них неаутентичным. Это всё, что я хотела сказать по данному поводу. Вы согласны на мои условия, сэр?
Настала тишина. Во время моего категорического монолога Дамблдор всё время хмурился, уставившись на свои пальцы, сомкнутые домиком. Я чувствовала, как в его голове проносятся горькие мысли: “Пропустил… опять пропустил… Ещё одно чудовище на моей совести…”
И они ещё говорят, что я самонадеянна.
Профессор был, как я уже упоминала, первоклассным Окклюментом, и легко мог бы скрыть от меня свои переживания. Не знаю, почему он не этого не делал. Может быть, от расстройства не подумал, что я могу их услышать, а может быть, нарочно давил мне на чувство вины.
Но мне не было стыдно. Я искренне считала, что все выращенные директором многочисленные чудовища сейчас стоят в первых рядах борцов за мир. Во всём мире. Поэтому я перевела взгляд за окно и стала демонстративно думать это и ещё то, что других условий у меня нет, поэтому либо пусть перестаёт обзывать меня чудовищем и соглашается, либо я вернусь к своему первоначальному решению.
Дамблдор тяжело вздохнул, ссутулившись, и прокашлялся. Я обернулась к нему.
– Я очень рад, что профессор Снейп имеет на вас такое влияние и сумел внушить вам хоть какое-то чувство долга…
Потрясающе. Я – и чувство долга.
– К сожалению, развитое чувство долга никогда не было отличительной чертой Дома Равенкло…
– Это камень в огород мой или Флитвика, за то, что он не стал на меня давить? – прервала директора я. – Напрасно вы, у него чувство долга как раз достаточно сильное. Тем более для закоренелого Равенкловца. И вообще, у нас есть представление о долге, только не такое, как у Гриффиндорцев. Мы не считаем, что должны всем окружающим, или Светлой стороне, пока она не докажет, что достойна этого. Но мы считаем, что должны прежде всего себе самим. Если я предаю сама себя, остальные от этого тоже не выиграют. И мы должны тем, кто заставил нас чувствовать к ним что-то особенное, кто внушил нам восхищение. Я чувствую себя обязанной защищать то, что достойно моего восхищения. И мы вовсе не боимся действовать. Просто мы считаем, что умственно полноценным людям, к каковым мы относим и себя, должен быть предоставлен выбор. Хотя бы в случаях, когда речь идёт об их жизни и путях. Разрешить людям решать самим мы считаем своим долгом, если угодно. Поймите, не нужно, да и невозможно, мерить всех вашими моральными мерками. Люди разные, и это хорошо, потому что они дополняют друг друга. Если бы все были такими, как вы, кто бы выполнял работу Снейпа? Вы бы не смогли, вы это знаете.
– Если бы все были такими, как я, эту работу вообще никому не пришлось бы выполнять.
Позвольте усомниться.
– Профессор, вы считаете себя образцом? – холодно спрашиваю я.
– Увы, нет.
– Тогда о чём мы вообще говорим?
Он молчал.
– Не нужно идеализировать Гриффиндор. У каждого Дома своя честь и свой долг. Иногда мы объединяемся для общего дела, и каждый вкладывает лучшее, что отличает его от других. Но для этого нужно, чтобы это дело было действительно общим. И цели были такими, чтобы каждый считал их своими. И принципы должны защищаться такие, в которое верит каждый из нас. А вы представляете это каждому со школьной скамьи, как противостояние Гриффиндора и Слизерина. Избранность, профессор. Каждый основатель верил, что отбирает лучших, наверное, ничего с вашим пристрастием к отважным Гриффиндорцам не поделать. Но некрасиво заставлять меня и Флитвика чувствовать себя подсобными рабочими, так же как и всех остальных, кто имел несчастье угодить на другой факультет и не быть достаточно сильной личностью, чтобы заставить вас с собой считаться хотя бы относительно, как это удалось Главе Слизерина.
– Он определённо имеет на вас влияние.
– Да, профессор, я его уважаю. Что-то не так? Лучше мне было бы уважать Гриффиндорца?
– Разве я когда-нибудь говорил хотя бы в шутку, что считаю, будто профессор Снейп недостоин уважения?
– Нет. Но вы не раз вели себя таким образом, будто именно так и считаете. Вы его не уважаете. Все не-гриффиндорцы для вас – люди второго сорта.
– Я думал, ваш юношеский максимализм пройдёт раньше…
Не сработает, директор.
– Профессор, скажите, вы считаете максимализмом любые взгляды, расходящиеся с вашими? Или люди обычно заботятся о том, чтобы держать эти взгляды при себе? Впрочем, я не вижу смысла в своём антагонизме. Мы оба к концу разговора останемся при своём мнении. Я пришла предложить сотрудничество и не хочу ругаться. Я ненавижу ругаться. Хотя некоторые люди и играют на моей импульсивности.
Дамблдор приподнял бровь и посмотрел на меня весёлыми голубыми глазами. Кажется, он как раз считал меня очень хладнокровной и расчётливой. Многие так считают. У Равенкло вообще такая слава. На самом деле многие из нас очень эмоциональны, и позволяют бурным чувствам принимать решения. Я никогда не полагалась на логику. Интуиция служила мне надёжнее.
Будь это не так, будь я так холодна и расчётлива, как представляют себе окружающие, я не была бы сейчас здесь. Ни за что.





В целом, я не так уж прогадала. Работать в новом качестве было даже интересно. Это был совсем новый опыт. Мне приходилось в основном заниматься подавлением воли людей, убеждению на подсознательном уровне, иногда отговариванию от каких-то действий. Причём работать приходилось не только с Упиванцами, но довольно часто и с работниками Министерства. Однако у меня было четыре магических поединка с Упивающимися, из которых в трёх случаях я вышла победителем, буквально раздавив оппонента морально, а в четвёртом у противника сдали нервы, и он сбежал.
По правде говоря, втайне я даже мечтала потренироваться на людях в полном объёме. Ну не люблю я людей, что поделаешь. Родилась мизантропом – мизантропом, по всей видимости, и умру.
Возможно, Дамблдор сказал бы, что расплата настигла меня за моё человеконенавистничество, но я думаю, скорей за снобизм. Так или иначе, она меня настигла.
Во время одного рейда в Министерстве мы вместе с прикрывающим меня Снейпом засветились МакНейру. Быстро сориентировавшись, мы выставили всё так, будто я работаю на Снейпа, он полностью задурил мне голову и убедил, что мы якобы выполняем приказы Дамблдора, а на самом деле он использует меня для выполнения приказов Тёмному Лорду. МакНейр вроде поверил, но Снейп сказал, что это нам ещё обязательно аукнется, и вообще всё очень плохо.
Затем, что ещё хуже, мы неоднократно засветились вдвоём в Министерстве. Я попала на язык журналюгам. Дважды за месяц удостоилась в прессе звания пособницы известного Упивающегося Смертью, которому так неосмотрительно доверяет выживший из ума директор Хогвартса.
На собрании Ордена Феникса я осторожно высказала предположение, что, может быть, смогу работать одна, но все в один голос печально возразили, что дело уже сделано. Флитвик пытался утешить меня, говоря, что это всё равно должно было случиться рано или поздно.
– Лучше поздно, – простонала я.
– Вы и так очень долго продержались. Мы рассчитывали на меньшее.
– Значит, так, – отрезал Снейп. – Будем продолжать работать до упора. Если будут спрашивать там, буду всё отрицать до последнего, скажу, что ты под Империусом, а я под подозрением у Дамблдора и в некоторых случаях просто обязан обеспечивать себе железное алиби, поэтому без помощника не могу, а ты способная, – выражение его лица в этот момент явно ставило своей целью не дать принять эти слова за правду.
Мне было немного стыдно слушать, как он говорит о своих отчётах Вольдеморту. Я ведь не так уж переживала из-за неудачи. В самом деле, ну кто верит этой писанине? Ну, подумаешь, потреплют наши имена ещё немного. Уж Снейпу-то не привыкать.
И хоть убей, я не могла отделаться от наивных размышлений на тему “А Вольдеморту скажем, что пошутили”. Сейчас своими словами Снейп сделал опасность реальностью. Ему могло это дорого обойтись. А если вдуматься, то и мне тоже.
Всё это время я принимала в расчёт только Вольдеморта, но никак не Министерство. Я была уверена, что Дамблдор не отдаст нас в руки линчевателей. Что ни говори, а влияния ему не занимать.
Кто же мог подумать, что прятаться за его широкими плечами нам оставалось не больше месяца…





Это была катастрофа. Со смертью директора всё посыпалось карточным домиком. Все были в таком шоке и растерянности, что не могли взять себя в руки, и уж тем более не могли взять в руки дела.
МакГонаголл казалась раздавленной. Флитвик перестал улыбаться, чего раньше с ним не случалось даже в самые тяжёлые времена, и всё время повторял “не может быть… не может быть…”. Снейпа ловили по всей стране, но поймать, разумеется, не могли. Министерство усердно хватало и арестовывало кого ни попадя, лишь бы создать иллюзию бурной и успешной деятельности – впрочем, оно занималось этим постоянно весь последний год. После ареста Стэна Шанпайка к этому вообще больше невозможно было серьёзно относиться. Хотя и несерьёзно тоже нельзя – парня-то жалко.
Поэтому я была крайне удивлена, когда им всё-таки удалось схватить Снейпа – правда, чисто случайно, благодаря нелепому везению, но всё же удалось. Это был триумф Министерства. Все вокруг радовались, едва не песни пели.
Хотя, Флитвик не радовался. По-моему, он сам не знал, как к этому относиться. Несмотря на нездоровую привязанность к Дамблдору, которую питали к нему все без исключения деканы – умел он людей обязывать, ничего не скажешь, – Флитвик с самого начала относился лучше других к Снейпу, да и в людях разбирался отлично, Равенкловец всё-таки. И он так до конца и не смог поверить в то, что рассказывал Поттер (это тот пацан, которого защищал в Хогвартсе Снейп вместе с Дамблдором). Тем более что Поттер ненавидел Снейпа всеми печёнками. А его умение красиво и категорично интерпретировать факты давно вошло в поговорку.
Я тоже не торопилась с оценками происходящего. Я там не была, а Поттер был, но я знаю, кому верить, а кому не всегда. Флитвик и Дамблдор верили Снейпу, и они в людях не ошибаются. Я также верила ему, и я тоже в людях не ошибаюсь. Ну хорошо, в первую минуту, когда я об убийстве услышала, я поверила. Честно скажу, это был вечер, повторения которого мне бы не хотелось. Но уже наутро, выспавшись, я поняла, что всё это слишком просто, чтобы быть правдой. И пока Снейпа ловили, я втайне желала ему удачи.
Но удача не улыбнулась ни ему, ни мне.
Снейпа приговорили к поцелую дементора. А ведь считалось, что дементоры-стражники в прошлом году покинули Азкабан. Оказывается, ещё парочка у них в закромах по такому случаю завалялась. Вот что значит слава.
Омерзительно было чувствовать своё бессилие, и особенно омерзительна была радость большинства моих знакомых. В Хогвартсе гриффиндорцы ещё только цветочных гирлянд не развесили. Дети…
К чести Флитвика сказать, он расстроился. Хотя, скорее всего, он считал, что всё правильно, просто не мог смириться с мыслью, что он работал со Снейпом столько лет, шутил, доверял, а тот…
А мне всё не давала покоя мысль, что Снейп серьёзно тогда говорил, что я порадуюсь, если он закончит свои дни под пытками. Я всё думала об этом, и думала, и думала – как будто, если бы я опровергла эту напраслину, это смогло бы что-то изменить.
Нет чтоб о себе побеспокоиться…
За четыре дня до казни Снейпа мне было предъявлено официальное обвинение в пособничестве подлому убийце и приспешнику Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут-Без-Мата. В использовании жёстких методов принуждения и насилии над психикой работников Министерства. И ещё Мерлин знает в чём.
Сложность ситуации, в которой находились те, кто мог бы свидетельствовать в мою пользу, заключалась в том, что мы действительно работали против Министерства, и признать, что я и Снейп работали с их ведома, по их просьбе и по их наводке, означало дискредитировать весь Орден. К тому же Скримджер ничего слышать не хотел. Он был рад, что можно демонстративно почтить память Дамблдора, теперь, когда с ним самим, к счастью, покончено.
Я ещё надеялась, что Снейп скажет, что первый раз меня видит, и вообще как я смею примазываться к его славе, но его, по всей видимости, даже не спросили. Может быть, потому, что во время собственного допроса он вообще отказался давать показания. Как ему это удалось, хотела бы я знать. Авроры почти так же настойчивы, как Вольдеморт со своими подонками. Впрочем, Снейпу не привыкать.





Суд представлял собой чистой воды пародию на правосудие; впрочем, ничего другого мы и не ожидали. Флитвик непосредственно перед судом выбил встречу со мной в моей камере предварительного заключения; это можно было сделать, пока я ещё не была осуждена – в том, что это случится, сомнений не было.
Мы сидели друг напротив друга, по бокам стояли два аврора, а мы переговаривались обрывочными фразами, параллельно обмениваясь мыслями, посинев от натуги. Точная информация мало приспособлена для передачи, тем более что Флитвик владел Легилеменцией слабо, чтобы не сказать по слогам, беспалочковой Легилеменцией не владел совсем, и мне приходилось концентрироваться изо всех своих психических сил на отвлечении внимания Авроров-наблюдателей в моменты, когда Флитвик взмахивал палочкой и надрывно шептал “Легилеменс!!”
– Главное, не бойся. Мы тебя не оставим.
“Я… пришёл… помочь… внимательно… слушай…”
– Они даже не станут нас слушать. Мы проиграем суд.
– Вероятно.
“Проиграем, без сомнения. Тебе… придётся… бежать…”
“Вы возьмёте на себя такую ответственность? Пойдёте против закона? Как мне бежать?”

– Но ты не волнуйся.
“Я… принёс… портключ.”
“В Азкабане хороший контроль на внос магических предметов. Найдут, хуже будет.”

– Мы работаем над твоей бедой. Мы тебя не бросим.
“Я работал… трое суток… не спал… накладывал… маскирующие чары… они не засекут его…”
“Как вы сможете его мне передать? Если я сейчас исчезну, вас сразу обвинят в пособничестве…”

– Я не боюсь, профессор Флитвик, только очень переживаю за вас. Это будет уже третья невосполнимая потеря Ордена…
“Поплюй… на руки… портключ… сработает… только когда… прикоснёшься… сухой… кожей... Это капсула… спрячь… во рту…”
Я уставилась на наблюдающего за мной аврора и смотрела в упор, пока его глаза не остекленели. Быстро лизнув пальцы, я незаметно выхватила из-под ладони маленького профессора капсулу, напоминающую витаминную, и засунула её за щеку.
“Куда он перенесёт меня?”
“В Шотландию, в дом… моих родственников… Там сейчас никто не живёт… Найдёшь там… всё необходимое… на первое время… деньги… пошли сразу сову… дождись… меня… или… кого-нибудь из членов Ордена…”

– Спасибо, большое спасибо, профессор Флитвик. Я никогда не забуду всё, что вы для меня сделали.
Флитвик невесело усмехнулся.
– Ведь это мы уговорили вас связаться с Орденом…
“Я и Снейп.”
– Я не жалею.
“Я сделала это ради вас двоих. Я не пожалела. Я хотела вам помочь.”
– Я горжусь тобой.
“Ты действительно помогла.”
– Спасибо, но я этого не заслужила.
“У меня это выходит само собой. Нечем гордиться.”
– Ты молодец, хорошо держишься.
“Тем, что ты захотела помочь… Я знаю, это было нелёгкое решение… для тебя.”
– Мне нечего бояться. Я в вас верю.
“Может быть, мне нужно было понять таким образом что-то важное. Здесь, в Азкабане.”
– Спасибо за доверие. Я знаю, ты им не раскидываешься.
Я кивнула.
– Время! – спохватился вдруг один из Авроров. Второй всё ещё не мог как следует сфокусировать глаза, пребывая мыслями в иных сферах.
Флитвик поднялся, кивнул мне с тёплой, подбадривающей улыбкой, и направился к выходу.

просмотреть/оставить комментарии [30]
 К оглавлениюГлава 2 >>
май 2018  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

апрель 2018  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2018.05.23
Все для тебя, моя принцесса! [0] (Вороны: начало)



Продолжения
2018.05.21 17:27:24
И это все о них [2] (Мстители)


2018.05.20 20:09:11
Отвергнутый рай [13] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.05.17 15:53:20
Самая сильная магия [11] (Гарри Поттер)


2018.05.16 22:20:15
Десять сыновей Морлы [45] (Оригинальные произведения)


2018.05.16 20:43:00
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2018.05.16 16:18:57
Обретшие будущее [17] (Гарри Поттер)


2018.05.15 13:02:38
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2018.05.12 09:16:19
Змееносцы [4] (Гарри Поттер)


2018.05.10 22:21:27
Слизеринские истории [137] (Гарри Поттер)


2018.05.07 01:13:02
Волдеморт и все-все-все, или Бредовые драбблы [36] (Гарри Поттер)


2018.05.03 12:02:53
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2018.05.02 22:05:55
Один из нас [0] (Гарри Поттер)


2018.05.01 20:37:49
Быть Северусом Снейпом [219] (Гарри Поттер)


2018.05.01 17:18:17
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2018.04.30 22:51:19
От Иларии до Вияма. Часть вторая [14] (Оригинальные произведения)


2018.04.30 10:00:12
Быть женщиной [8] ()


2018.04.28 20:35:44
Raven [24] (Гарри Поттер)


2018.04.27 19:20:14
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


2018.04.27 16:24:16
Своя цена [17] (Гарри Поттер)


2018.04.25 11:58:25
Гарри Поттер и Сундук [4] (Гарри Поттер, Плоский мир)


2018.04.21 19:33:39
Список [8] ()


2018.04.17 23:30:26
Ящик Пандоры [1] (Гарри Поттер)


2018.04.16 06:32:18
Проклятье Рода [34] (Гарри Поттер)


2018.04.12 18:24:26
Драбблы по Вавилону 5 [3] (Вавилон 5)


2018.04.12 16:30:07
Босодзоку [0] (Наруто)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.