Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Что такое "Клинит на Поттериане?"
Это когда утром причесываешь дочку, делаешь ей 2 хвоста и задумчиво так :
-У тебя прическа, как у Плаксы Миртл.
А она тебе:
-Что мне теперь, в унитаз нырять?
З.Ы. Дочке 8 лет.

Список фандомов

Гарри Поттер[18508]
Оригинальные произведения[1242]
Шерлок Холмс[716]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[140]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12712 авторов
- 26897 фиков
- 8629 анекдотов
- 17693 перлов
- 681 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 2 К оглавлениюГлава 4 >>


  Время великолепных

   Глава 3
Рэйнери добавил воды в миску с серым, мышистым порошком, зачерпнул получившуюся кашицу и начал намыливаться. Субстанция была скорее склизкой, чем пенящейся и оставляла тонкие сероватые разводы, пока он, не задумываясь, наносил ее на руки, ноги, грудь, плечи. Скользнул раскрытой ладонью по животу, по внутренней поверхности бедер и промежности. В купальне было душно, вместо воздуха кругом царил горячий пар, и учащенное дыхание не приносило облегчения. Он взял еще немного смеси на пальцы, прошелся между ягодиц, намылил мошонку, перекатив яички в ладони, и закусил губу – взбудораженное поединком тело так и не успокоилось толком. Рэйнери изогнулся всем телом, стараясь максимально возможно нанести снадобье на поясницу и спину. Потом он отставил плошку, слил остатки массы в сток и хотел было, повинуясь воспитанной привычке к аккуратности, сразу сполоснуть посудину, но спохватился, что намочит обработанные руки раньше времени, и просто отставил ее под низкую лавку, на которой лежали полотенца. Он прошелся из одного угла купальни в другой, потом назад, выжидая, пока выйдет положенное время. Смесь, призванная обезжирить кожу и убрать волосы перед нанесением вирая, пощипывала и покалывала, усиливая тянущий дискомфорт.
Наконец он с облегчением встал под резервуар с водой и ополоснулся. Тщательно вымыл руки, набрал воды в ладони и умылся. Щеки горели, и прикосновение чересчур теплой, словно парное молоко, воды не принесло облегчения.
Тело ощущалось непривычно гладким, он скользнул указательным пальцем вниз от пупка, в проекции бывшей дорожки волос, очень медленно, пока не коснулся той границы, где кожа лобка переходит в поверхность полового члена. Рэйнери погладил это местечко пару раз, и тело ответило слабой дрожью. Он вздохнул глубже, убрал руки и вышел из-под душа, чтобы вытереться.

В комнате не горел огонь, но царил полумрак – сквозь высокие, почти достигающие потолка, полукруглые окна проникало достаточно света от по-северному серого ночного неба. Рэйнери лег на постель, слегка накинув тонкое покрывало. Кожа ощущалась непривычно гладкой и преувеличенно сухой – снадобье обладало еще обезжиривающим эффектом и снижало потоотделение. Мысли капитана текли бессвязно. Он и должен был бы перебрать в памяти события сегодняшнего бесконечного дня, чтобы хоть как-то их упорядочить, но вместо этого его захватило полноцветное многообразие чувств, самым сильным из которых было предвкушение. Губы его против воли поминутно складывались в торжествующую улыбку.
Дверь открылась совершенно беззвучно, а неестественный свет от горящего зеленым пламенем светильника, заливавший фигуру герцога, только усилил чувство потустороннего явления.
Неторопливо, чтобы не погасло неприкрытое пламя, герцог подошел к его постели, поставил на прикроватный столик светильник и рядом же пристроил довольно большой ящик, украшенный затейливой резьбой на крышке. Он сел на край постели, коснулся неприметного замочка, и ящик раскрылся на три части, открывая краски и кисти всевозможных форм.
- Вы готовы?
Рэйнери подтвердил, что готов, протянулся, чтобы убрать простыню и подавил невольный возглас удивления – в неверном зеленом пламени светильника на его коже выступили ярко-белые точки и штрихи, намечая какой-то неясный узор. Герцог перехватил его руку и откинул простыню сам, так что ткань огладила все тело.
- Белый дерматографизм, кажется, это называется так. На его основе художник наносит вирай. Сейчас существует около трех сотен ритуальных стилизованных рисунков, но, признаюсь, я выучил не больше ста.
Его пальцы коснулись по очереди нескольких точек на шее и груди Рэйнери, не то намечая рисунок, не то лаская.
- Да вы стали настоящим мастером! – несколько насмешливо воскликнул капитан, хотя голос его и прозвучал хрипловато.
- Боюсь, что нет, но я брал уроки у лучших художников, когда стало понятно, что я должен буду нанести вирай. Кстати, - светски продолжил герцог, - я приказал замещать эти краски с добавлением крови с турнира, раз уж так получилось. Вас это не пугает?
- Меня ничего не пугает, - отозвался Рэйнери.
- Я так и думал, - кивнул полускрытый в темноте герцог, - тогда переворачивайтесь, начнем.
Капитан развернулся, но герцог не убрал руку, скользя по его коже самыми кончиками пальцев. Прикосновение простыни к гладкой коже отозвалось тяжестью внизу живота, Рэйнери сложил руки, укладывая на них лицо. Герцог мягко отвел крупные локоны с его шеи и погладил границу роста волос. Он выбрал кисточку, обмакнул ее в темно-фиолетовый пигмент и начал рисовать между лопаток многолучевую звезду, оглаживая каждый луч ровной четкой линией.
- Существуют разные варианты нанесения рисунка: рисуют точками, штрихами, рисуют клиновидными отпечатками специальных кистей и ровными непрерывными линиями. Художник выбирает то, что ближе его модели… либо ему самому.
Он осторожно огладил лопатки, проследив пальцами контуры выступивший мышц, и начал рисовать симметрично крылья, сложенные, полураскрытые, широко распахнутые – так что с каждой стороны получилось по три ярко-лимонных контура крыла, оперение на которых переливалось белым и зеленым. Верхние точки маховых перьев раскрытых крыльев поддерживали между собой звезду.
- Вы вообще знаете, в чем смысл вирая? Кроме символа перехода в другой род, конечно.
Рэйнери чуть вздохнул, чувствуя, как герцог щекотно и горячо очерчивает на его теле ложбинку позвоночника от затылка до самого копчика, почти ныряя между ягодиц и касаясь края ануса.
- Это знают все. Вирай наносится перед церемонией заключения оммажа, а ночью фуа впервые познают друг друга, и краски, которые невозможно растворить водой, смоются с тела страстью. Разве не так?
- Ну не то, чтобы не так… - неопределенно отозвался герцог, вырисовывая ритуальное голое дерево – без листьев, без плодов – вдоль его позвоночника.
Обнаженные ветки подчеркнули межреберные промежутки, проходя по низу каждого ребра.
- Это просто более поздняя трактовка… более романтичная, если можно так сказать. Когда-то, чтобы доказать свою доблесть и свое право на то, чтобы войти в принимающий род, вам нужно было бы сражаться с другими претендентами, и их кровь мы замешали бы в краски вирая… Но и сыну моему пришлось бы доказать, что он достоин иметь фуа и обладать им плотски и единолично… Не насмерть, конечно, но тем не менее он должен был бы выстоять в схватке с другими, старшими, мужчинами своего рода.
В районе поясницы, у корней бесплодного дерева оказался стилизованный леопард с тысячей хвостов. Готовый к прыжку, припавший на передние лапы, он распушил свою «тысячу» хвостов, и каллиграфические утолщающиеся в середине линии спустились на ягодицы. Герцог осторожно гладил кожу перед тем, как снова провести по ней кисточкой, то касаясь лишь самым заостренным кончиком, то усиливая нажим, чтобы линия стала толще. Краска одно мгновенье холодила, а потом по месту рисунка разливался колючий жар, пока вирай высыхал.
- Изначально вирай наносился старшим мужчиной принимающего рода в знак того, что фуа принимают в семью и воспринимают как родственника, в знак того, что остальные мужчины рода, кроме уготованного ему супруга, отказываются от намерения и права разделить с ним ложе. В знак того, что они его не вожделеют.
Пальцы снова и снова раздвигали ягодицы, выводили узоры то на одной, то на другой внутренней, обращенной в ложбинку, поверхности, обрисовывали подъягодичные складки. От сочетания этой ласки и перемежающихся холода и жара красок Рэйнери бросало в дрожь возбуждения.
Удовольствие, которое он испытывал, впрочем, несколько выходило за пределы обезличенного чувственного наслаждения, которым тело отвечает на любую умелую ласку. Была в происходящем еще какая-то глубокая телесная радость от доверительной близости и откровенности, не испорченной условностью или стыдом.
И в голосе капитана, когда он заговорил, прорывалось скорее счастье чем просто возбуждение – так звучит сдерживаемая улыбка.
- Это интересно, ваше сиятельство. Я этого не знал.
- О, вы человек действия, я с трудом могу представить, чтобы вас интересовали подробности обычаев, которые вышли из моды уже во времена моей самой ранней юности.
- Вы сильно преувеличиваете давность.
- Это вы чересчур снисходительны, - отметил герцог, и в голосе его послышалась усмешка.
Он переместился ближе к изножию постели, и лежащему с закрытыми глазами Рэйнери оставалось лишь гадать, где и какую ласку он получит в следующий раз. Прохладные пальцы герцога обхватили его щиколотку, обвели выступающее сухожилие и чувствительные к щекотке впадинки по бокам. Он взял веерообразную плоскую кисточку и начал вырисовывать голубовато-зеленые завитки бурных морских волн. Ладонь герцога оказалась около подколенной ямки, и пальцы легонько щекотали чувствительную кожу. Редкие символы легли на щиколотки и голени, однако чем выше поднимался вирай, тем плотнее становился узор и от подколенной ямки волны вились уже практически сплошным рисунком. Бедра Рэйнери непроизвольно дрогнули, когда герцог просунул руку между ними, ласкающим движением принуждая раздвинуться, чтобы нанести вирай на внутреннюю поверхность. Пальцы герцога оказались в интимной близости от мошонки и промежности, и у Рэйнери сбилось дыхание.
- Я закончил. Подождите пару секунд и поворачивайтесь.
Глухой голос герцога не вязался с нежностью его прикосновений, пока он водил пальцами по боковой части бедра, еще свободной от вирая.
Рэйнери сделал несколько глубоких вздохов, но это мало помогло. Казалось, что от того места, где герцог гладил его кожу, по всему телу расходилось кругами будоражащее возбуждение.
Молодой человек развернулся, лег, укладывая руки ладонями вверх, и вытянулся в струнку. Пушистые ресницы, тень от которых лежала на щеках, не прикрывали глаза, и взгляд, направленный на герцога, был внимательным и прямым. Дерматографизм стал словно еще ярче, буквально горел в полутьме. Член, тяжелый, налитой, казался совсем темным в венчике белых росчерков, видимых в особом свете.
Светлым пигментом герцог прошелся по тыльной стороне стопы, нежно выводя завихрения ветра и облака. Этот же рисунок он осторожно нанес на боковую часть голеней и бедер – передняя поверхность осталась пустой. Ласковые пальцы мягко коснулись низа живота, подушечками герцог еле ощутимо провел по гладкой коже. Рэйнери прерывисто вздохнул, и словно в ответ герцог внезапно отвел руки – слишком плавно, чтобы можно было сказать «отдернул», но тем не менее. Он отвернулся к ящику, так что светлые длинные волосы скрыли его лицо, и долго подбирал подходящий пигмент, после чего перешел ближе к изголовью. Плавно огладил внутреннюю поверхность плеч и предплечий - молодой человек под прикосновениями чуть заметно мелко подрагивал. Под кистью расцветали всполохи огня, языки которого облизывали руки Рэйнери и рассыпали искры.
- Хорошо, - принужденно улыбнулся герцог. – Прямо-таки все элементы. Жаль не хватает земли.
- Земли всегда не хватает, - в тон ему откликнулся Рэйнери. – Если бы в нашей стране было достаточно земли, неужели кому-то пришла бы в голову мысль выдумывать все эти сложности с оммажем?
Герцог дернул уголком губ и нежно коснулся надключичной ямки, ласково надавил, погладил выше, спустился горячими пальцами от изгиба шеи к округлому плечу, потом снова, и снова. Рэйнери повернул голову, почти прижимая руку щекой, и как будто впервые увидел, что кожа, до которой так трепетно дотрагивался герцог, вся покрыта глубокими неровными росчерками шрамов. Долго и многократно выбаливавшие раны, видно, изменили что-то внутри – вместо характерного рисунка из белых штрихов, проступили только отдельные хаотичные размазанные пятнышки.
- Вам не больно? – тихо спросил герцог, кладя уже обе руки на его плечи.
- Нет, все уже зажило, - отозвался Рэйнери, закрывая глаза.
- Хорошо. Я не стану здесь красить, оставим все так, как есть.
Прикосновения стали настойчивее, ладони скользили по коже, словно стремясь коснуться как можно большего, сжимали, массировали, разминали сильные мышцы.
- Получится некрасиво?
- За это не бойтесь. Даже слишком красиво, - говоря, герцог склонился над ним ниже, и молодому человеку показалось на мгновенье, что он почувствовал горячее дыхание, коснувшееся его шеи.
Рэйнери плотнее сжал зубы и мотнул головой по низкой подушке.
Прикосновения герцога спустились ниже, щекочущим перебором прошлись по часто вздымающимся ребрам, вырисовали вязь ласк на животе, поднялись к груди. Пальцы то нажимали сильнее, очерчивая плотные мышцы, заставляя кожу отвечать огнем; то легонько царапали самыми кончиками ногтей, так что щекотная дрожь шла по всему телу. Он несильно зажал соски между безымянными и средними пальцами, теребя и лаская, пока не добился твердости. Он прикосновения кисточки Рэйнери дрогнул и закусил губы, из-под ресниц глядя на ласкающего его герцога. Рисунки заплели живот и торс практически целиком, завиваясь спиралями и показывая геральдических животных, символизирующих страсть. Соски, подчеркнутые алым, выглядели заласканными.
- Сожаления о сегодняшнем поединке не испортят вам церемонию?
Голос герцога стал ниже, погрубел от сквозившего желания.
- Сожаления? О поединке сожалений у меня нет.
- Честь, конечно, надо беречь и, конечно, кровью? – в тоне его слышалась сдерживаемая улыбка.
- Все получилось так, что речь шла уже не только о моей чести, но и о чести вашей фамилии.
- Вы готовы убить ради моей чести?.. чести моей фамилии?.. чести моего сына?..
Тон его был настолько странным, что Рэйнери распахнул глаза, силясь понять, уточняет ли герцог, что имеет в виду, перечисляет или же поправляет сам себя.
В зеленоватом свете лицо герцога было настолько непроницаемо, насколько может быть только у того, кто всю железную силу воли научился направлять на то, чтобы владеть собой. Под его взглядом, прохладным и требовательным одновременно, капитан потерялся, и, как обычно в таких случаях, предпочел ответить чистую правду.
- А разве я нужен не за этим?
Герцог опустил глаза, скользя взглядом по телу перед собой, и губы его сложились в кривоватую усмешку. Он накрыл руками выступающие тазовые косточки, поглаживая без страха размазать краску. Голос его, когда герцог заговорил, звучал глухо и резко.
- Вы себе представить не можете, что со мной было, когда вы сегодня остались без оружия на арене. Вы себе представить не можете...
Раньше, чем Рэйнери рот успел открыть, руки герцога с силой прошлись по паховым складкам, и сразу мужчина, подхватив за бедра, заставил его раскрыться перед собой. Он несколько раз, крепко сжав пальцы кольцом, провел по стоящему члену, словно пытаясь добиться еще большей твердости, обнажая и прикрывая головку, потом вложил кусочек специальной губки в препуций, чтобы не вовремя выступившая влага не испортила рисунок. Рэйнери непроизвольно подался бедрами навстречу, раскрываясь еще сильнее.
- Тише, - почему-то шепотом остановил его герцог, - я же не хочу, чтобы вы испытывали боль…
Его пальцы, вымазанные в густой краске, скользнули между ягодиц и, помассировав и поласкав вход, в горячее тело вторгся сначала один. Когда поступательные движения перестали встречать сопротивление, на смену одному пришел другой. Герцог вставлял в него пальцы поочередно, лаская, растягивая, заставляя отвечать.
- Это тоже входит в ваши обязанности? – насмешливо поинтересовался Рэйнери, прикусив верхнюю губу, на которой выступили капли пота, и глядя на герцога.
- Конечно, - в тон отозвался тот, - я должен подготовить вас к оммажу.
Больше они не говорили, и стало еще хуже, потому что молчание, смущаемое только тяжелым, постанывающим дыханием и влажным звуком ласк, было стократ интимнее и создавало полную иллюзию настоящей близости, вместо регламентированной, утилитарной процедуры.
Тело ритмично сжималось и раскрывалось на растягивающих пальцах, бедра Рэйнери вздрагивали, края ануса блестели темно-алой, развратной краской.
Наконец, герцог убрал пальцы и вернулся к пигментам. Рисунок окончательно утратил предметность, да и изящность тоже – не касаясь кистей, герцог наносил его руками на паховые складки, тонкую кожу мошонки, шов промежности, на шелковистый, твердый член и чуть припухшую крайнюю плоть вокруг обнаженной головки.
Разметавшийся на постели Рэйнери не сразу понял даже, что ласки прекратились. Он поднял непонятно когда успевшие сомкнуться веки. Герцог вытирал испачканные руки платком, пахнущим каким-то особым морским запахом, закончив, он швырнул кусок ткани в ящик и запер его. Пальцы герцога заметно дрожали.
- Отдохните, - голос его не послушался, и ему пришлось откашляться и повторить, - мы увидимся завтра.
Рэйнери молча сел, почти прижавшись обнаженным телом к мужчине, и герцог взял его лицо в ладони, сжимая, почти впиваясь пальцами. Губы молодого человека судорожно искривились, и он прижался к горячей руке почти-поцелуем.
- Вы были правы, - глухо сказал герцог, отступая на шаг. – Честь.
Рэйнери был близок к тому, чтобы удержать его. Попросить остаться. Уверить, что никто не узнает.
Но и он был не обделен силой воли, так что ограничился тем, что зажмурился, открыл глаза, кивнул и заставил себя спокойно ответить:
- Да.
- Страшная вещь.
- Да, - и взяв себя в руки, добавил: - Спасибо. Я рад, что мой оммаж-вирай провели вы.
- А я не рад, - покачал головой герцог, - нет.
Он быстро вышел, оставив на столике светильник и краски. Рэйнери навзничь рухнул на постель и поморщился – напомнила о себе старая рана в груди.
*
На церемонию заключения оммажа отец Рэйнери не приехал – он тяжело заболел полмесяца назад и только сейчас врачи начали давать осторожные благоприятные прогнозы. Капитан не просил отложить церемонию, а ему никто этого не предложил. Мысль о том, что будь его фуа кем-то иным, то все можно было бы перенести, если и пришла молодому человеку в голову, то была весьма мимолетной. Мать, когда он навестил ее в отведенных ей покоях на женской половине дворца рано утром, заметила, что он бледен и спросила, не болит ли у него голова.
- У меня никогда ничего не болит, - сухо откликнулся Рэйнери.
В их мире и в их семье, где болеть считалось не к лицу даже женщинам, такой вопрос сам по себе был открытым проявлением нежности, однако Рэйнери не чувствовал себя готовым принять ее сейчас. Голова, впрочем, действительно не болела, но виски казались тяжелыми. Давно зажившая рана внезапно беспокоила его всю ночь, не помогая взбудораженному телу расслабиться и погрузиться в сон. Вирай ощущался на коже словно налипшая паутина, и Рэйнери испытывал незнакомое чувство неловкости в собственном теле. Он не ощущал стыда, но отдавал себе отчет, что происходившее вчера далеко вышло за рамки стандартной процедуры, даже если буквально они не отклонились от предписанных церемониалом действий. Рэйнери был достаточно умен, чтобы понимать, что одно и то же действие можно выполнять и так, что оно будет сухой процедурой, навязанной участникам ритуалом, и по-другому. У него не было близких друзей или родственников, с кем можно было это обсудить, а если бы и были, он вряд ли воспользовался бы таким шансом, но его убеждение, что происходившее вчера невозможно вписать ни в один ритуал, приближалось к уверенности.
Мать воззрилась на него в удивлении из-за резкого тона, граничащего с непочтительностью, и Рэйнери спохватился.
- Прости, я…
В ответ он получил мягкую улыбку – видимо, его резкость списали на нервозность.
Он не нервничал, по крайней мере не так, как можно было бы представить. Это не было похоже на тревогу перед первым боем, когда судорожно думаешь, что упустил, и нет-нет, но не можешь отогнать мысль, что тебе суждено.
Мать благословила его заботливым жестом, однако к себе не привлекла, чтобы не испортить рисунок. Короткая распахнутая безрукавка и шоссы из нескольких видов ткани, с многочисленными прорезями открывали максимально возможную часть ритуального узора. Костюм был выполнен в бледно-голубых и глухих красных тонах – вариации родовых цветов герцога Арадоррского.

Улицы Орли утопали в цветах, так что стебли безостановочно хрустели под колесами экипажа. Последние несколько кварталов были так запружены народом, что кортеж еле двигался, и к храму они подъехали, едва-едва успев вовремя.
Герцог ждал под сводом перед входом в основное помещение храма. Лумигард, застывший рядом, держал на руках ребенка с шапкой золотистых кудрей на голове. Перехватив быстрый взгляд герцога на подъехавшие экипажи, он шепнул ему что-то на ухо и ушел в храм, оставляя с герцогом советника Зильбера.
- Вы прекрасны, - сказал герцог, когда они обменялись приветствиями с капитаном.
- Вирай прекрасен, вы хотите сказать, - поправил его Рэйнери. – Все остальное весьма обыкновенно.
Узор и впрямь был удивительно красив – он мерцал в полутьме храма и сверкал на солнце, почти затмевая блеск драгоценных камней.
- Вы еще прекраснее, потому что не осознаете этого, - герцог покачал головой и улыбнулся.
Тени у него под глазами были скрыты макияжем, но все равно заметны.
Советник, вызвавшийся принять на себя функции заболевшего отца, накинул на сцепленные руки Рэйнери сеть из мелких брильянтов, и они вошли в храм.
Мелодия играла чуть слышно, монотонным перебором одних и тех же нот. Рэйнери остановился перед Фонтаном, советник отошел вперед к левой стороне, а герцог - к правой. Во время церемонии фуа полагалось смотреть только прямо перед собой, пока священник не разрешит повернуться, поэтому Рэйнери не смог рассмотреть толком ни гостей, ни храм. Его любопытство и терпение подвергались серьезному испытанию, которое стало еще тяжелее, когда по залу прокатился сдержанный ропот – приехал майорат-герцог.
Рэйнери изо всех сил переплел пальцы, закутанные сетью. Как ни тих был музыкальный перебор, под высокими сводами храма он разливался и безнадежно заглушал звук шагов. Их места у Фонтана были на расстоянии шага – касаться друг друга они не могли. То, что его нареченный фуа встал рядом, Рэйнери почувствовал на уровне восприятия некой «боковой линией», висцеральной интуицией, не раз сигнализировавшей ему о приближении врага на войне.
Священнослужитель начал церемонию и после первых же слов Рэйнери позволил себе чуть-чуть, буквально на несколько градусов повернуть голову, чтобы краем глаза можно было увидеть герцога, и он искренне надеялся, что если его маневры и заметят, то посчитают, будто он старается скорее взглянуть на собственного суженного.
Теплый свет, падающий из огромных окон, подсветил бледно-золотые локоны герцога так, что они блестели. Герцог был из той редкой породы блондинов, которым идут открытые насыщенные цвета, и сейчас, когда он был одет в синий костюм, расшитый сапфирами и брильянтами, его глаза отливали яркой голубизной, лишь слегка оттененные темным цветом. Впрочем, Рэйнери вполне допускал, что столь ярким цвет казался не из-за удачного костюма и не из-за смены макияжа, а из-за того, что в лице герцога не было ни кровинки – он казался сейчас едва ли не бледнее жемчужно-белого мрамора, из которого делали его же пресловутые бюсты. Капитан ощутил, как по спине, вдоль нарисованного бесплодного дерева, прополз колючий озноб. Герцог сжимал рукоятку поясного кинжала хорошо знакомым Рэйнери жестом – так судорожно держат оружие, когда дожидаются самого кровавого боя, когда нервы натянуты до последнего предела, когда ты в одном волоске от того, чтобы вонзить лезвие в первого же, кто окажется рядом.
Служитель сделал почти незаметную паузу в ровной монотонной речи, якобы чтобы прочистить горло – этого было достаточно, чтобы Рэйнери поспешно отвел взгляд и встретился глазами с укоризненным взором старика. Церемония, не прерываясь, продолжилась, Рэйнери уставился прямо перед собой, ощущая, как жар прилил к щекам, и благодаря смуглый оттенок своей кожи.
Священник подошел к молодым людям и мягко развернул их лицом друг к другу, одновременно соединяя их руки и ловким движением укутывая это своеобразное рукопожатие тонкими сверкающими сетками. Рэйнери окинул своего супруга одним долгим взглядом – у Лейльё было длинное лицо, обрамленное прямыми блондинистыми волосами, правильные, тонкие черты, светлые глаза с как будто бы слегка припухшими веками, но без проблеска волнения или интереса к происходящему, и крупный рот с безвольно опущенными уголками. Кирпично-красный цвет костюма оттенял его гладкую кожу, скрадывая бледность, но все равно совершенно ему не шел, зрительно подавляя высокую фигуру и худое лицо. В храме, оформленном в цветах рода, Лейльё в своем костюме умудрялся теряться и выглядеть неловко одновременно. На его поясе Рэйнери выхватил взглядом церемониальный кинжал в ножнах. Служитель продолжал чтение, пока прохладная расслабленная рука Лейльё неподвижно лежала в ладони Рэйнери, потом сделал жест - и пажи подали ритуальные браслеты.
- Вы клянетесь, что вступаете в этот союз, сохраняя чистоту души и тела?
Они поклялись, священник расцепил их пальцы и потянул сеть. Она, блестя и переливаясь радужными искрами, потекла на пол, легла складками у их ног. Браслеты были необычными, закрывали не только запястье, но и всю тыльную часть кисти до костяшек, словно перчатка без пальцев, Лейльё никак не мог правильно надеть ритуальное украшение на фуа, чтобы застегнуть застежку, и Рэйнери не поморщился, но крылья носа у него затрепетали – острый край до крови защемил ему кожу.
Священник вновь вложил их ладони друг в друга, уже у всех на виду, и раздались аплодисменты.
Оммаж был заключен.

просмотреть/оставить комментарии [6]
<< Глава 2 К оглавлениюГлава 4 >>
январь 2021  

декабрь 2020  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

...календарь 2004-2021...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2021.01.20
В качестве подарка [71] (Гарри Поттер)



Продолжения
2021.01.23 00:05:33
Наследники Гекаты [11] (Гарри Поттер)


2021.01.22 17:42:54
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2021.01.22 12:30:42
Наперегонки [6] (Гарри Поттер)


2021.01.22 00:03:43
Ненаписанное будущее [18] (Гарри Поттер)


2021.01.19 16:38:13
Вы весь дрожите, Поттер [1] (Гарри Поттер)


2021.01.18 21:27:23
Дочь зельевара [199] (Гарри Поттер)


2021.01.18 09:54:54
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2021.01.15 22:42:53
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.01.15 22:23:00
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2021.01.10 22:54:31
Амулет синигами [118] (Потомки тьмы)


2021.01.10 15:22:24
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2021.01.09 23:38:51
Без права на ничью [3] (Гарри Поттер)


2021.01.08 13:40:40
Глюки. Возвращение [240] (Оригинальные произведения)


2021.01.04 17:20:33
Гувернантка [1] (Гарри Поттер)


2021.01.04 10:53:08
Своя цена [22] (Гарри Поттер)


2021.01.02 18:24:44
Я только учу(сь)... Часть 1 [62] (Гарри Поттер)


2021.01.01 21:03:38
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2021.01.01 00:54:52
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2020.12.26 12:25:17
Возвращение [0] (Сумерки)


2020.12.20 18:26:32
Леди и Бродяга [5] (Гарри Поттер)


2020.12.15 20:01:45
Его последнее желание [6] (Гарри Поттер)


2020.12.13 15:27:03
Истоки волшебства и где они обитают [4] ()


2020.12.10 20:14:35
Змееглоты [10] ()


2020.12.01 12:48:46
Дамблдор [8] (Гарри Поттер)


2020.12.01 12:36:53
Прячься [5] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2021, by KAGERO ©.