Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Знаете, как будет называться следующая книга Роулинг про Гарри Поттера?
"Гарри Поттер. Эпизод VIII. Темные Силы наносят ответный удар."

Список фандомов

Гарри Поттер[18542]
Оригинальные произведения[1246]
Шерлок Холмс[717]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[181]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[114]
Произведения А. и Б. Стругацких[108]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12749 авторов
- 26890 фиков
- 8652 анекдотов
- 17699 перлов
- 684 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 37 К оглавлениюГлава 39 >>


  Амулет синигами

   Глава 38. Человеческое дитя
Я брёл по дороге, сочащейся алым светом, похожим на свежепролитую кровь. Попытки свернуть в сторону и затеряться в густом тумане, пропитавшем насквозь странный мир, приводили к тому, что я снова возвращался на зловещий путь.

Блуждание в пустом пространстве продолжалось довольно долго. Я почти перестал чувствовать что-либо. Я смутно припоминал, будто недавно, а, может, тысячу лет назад спас кого-то, но потом начинал сомневаться, а случилось ли это на самом деле или просто привиделось мне?

В какой-то миг прояснившееся сознание развернуло перед внутренним взором образы давно минувшего. Призраки прошлого смотрели на меня обугленными глазницами, шевелились, кричали, проклинали кровоточащими губами.

«Сдерживающая печать сломана, - холодно изрёк призрак Энмы. – Больше я тебе не защитник. Умри, Цузуки».

Что ж, убейте меня, тёмный Повелитель! Я рад буду исчезнуть. Я мечтал об этом с шести лет.

Эшфорд-сан не солгала в одном: я давно мог разрушить печать, наложенную на моё сознание, но не делал этого из страха. Я желал уничтожить даже светлые детские воспоминания, потому что знал: пощадив их, оставлю внутри и нестерпимую боль.

Так и случилось. В пустынном аду, где исчезло время, меня вынудили снова испить из чаши некогда забытых преступлений.

***


Самые ранние мои воспоминания относятся к весне 1903 года.

Мы жили с матерью и сестрой в Акита в одноэтажном доме с соломенной крышей. За входной дверью начиналась тесная прихожая и коридор, по обеим сторонам которого располагались спальня родителей и детская, а в конце коридора – кухня с котацу и офуро. Широкие сёдзи вели в сад, где росли две крошечные сакуры, карликовая сосна и три куста рододендрона: бледно-розовый, алый и фиалковый. Ру-тян обожала последний. Она говорила, что лепестки его цветов напоминают мои глаза.

Пожалуй, сестра была единственной, кому нравился этот оттенок.
Маму он огорчал. Часто, присев на корточки и приподняв меня за подбородок, она внимательно вглядывалась в моё лицо, хмурилась и бормотала под нос: «Нет, не темнеют. Милосердный Будда, помоги!»

Вероятно, мама рассчитывала, что однажды мои глаза станут чёрными, как у неё, или карими, как у отца, но желанное превращение не происходило.

До трёх с половиной лет мой мир был ограничен изгородью, окружавшей дом и сад. А дальше начиналось таинственное пространство, о котором мне лишь рассказывали по вечерам перед сном. Крохотный кусочек его я мог с трудом разглядеть сквозь щёлочки между бамбуковыми стеблями.

Поначалу я был слишком мал, чтобы понимать, почему меня так тщательно оберегают. Я воображал страшных монстров, живущих за оградой, демонов и необыкновенные приключения. Но истинная причина была проще: мама боялась, что цвет моих глаз вызовет вопросы у соседей.

Впрочем, вопросы и без того возникали. Соседи были осведомлены, что рядом живёт семья с двумя детьми, но второго ребёнка никому не позволяют увидеть, ссылаясь на его слабое здоровье и неспособность подниматься с постели. Надо ли говорить, что подобное заявление являлось ложью?

Проснувшись с восходом солнца, я не оставался неподвижным ни секунды. Я носился по дому, ломая фусума, разбивая посуду и разбрасывая по полу игрушки Ру-тян. Сестра смеялась, но никогда не ругала меня. И мама не наказывала. Только вздыхала, всплёскивала руками и причитала:

- Асато, за тобой не угнаться! У тебя ртуть вместо крови, – но глаза её улыбались.

Я не понимал, что такое «ртуть». Знал только, что мама всё прощает и не сердится.

А ещё я никогда не болел. Я видел, как Рука иногда простывала, её лихорадило, поднималась температура, и она металась на футоне. Я мог весь день находиться рядом, но ни разу не подцепил инфекцию. Я не простужался, не кашлял, не сморкался, а ссадины и синяки на мне заживали в считанные мгновения, что неизменно восхищало сестру и заставляло маму молиться невидимым богам, о которых я имел весьма смутное представление, несмотря на многочисленные какемоно и фигурки, хранящиеся в токонома.

Когда мне исполнилось три года, к нам стали наведываться соседи. Они приходили с невинным предложением поиграть с их детьми, приглашали на праздники и дни рождения или пытались подарить мне и Ру-тян игрушки, но мама ото всего категорически отказывалась.

Она запрещала Руке приводить подруг из школы, а всех незваных гостей вежливо выпроваживала за дверь. Мне запрещено было даже нос высовывать из комнаты, когда заходил кто-то чужой. Поначалу я выполнял это требование, но потом стал украдкой выглядывать в коридор, стоило услышать незнакомый голос.

За моё любопытство меня однажды наказали, заставив до вечера просидеть лицом к стене. Это было обидно. Не выдержав, я спросил у мамы, почему мне надо прятаться, а от Ру-тян того же не требуют.

- Мал ещё, - туманно объяснила мама. – Вот вырастешь, тогда будешь встречаться, с кем захочешь.

- А когда я вырасту?

- Через два с половиной года.

- Это до-олго!!! – возмущённо закричал я.

К тому времени я освоил счёт до двенадцати, знал несколько символов катаканы, а также то, что два с половиной года – это много-много дней, столько за всю ночь не пересчитать!

- Прекрати капризничать, Асато. Иди лучше обедать. У нас сегодня набэ с креветками и рис с дайконом.

- А сладости?

- Дам, если не будешь спорить.

Сладости были моей самой большой слабостью, о которой мама знала лучше всех.

Она читала мне сказки, учила считать, писать, рисовать карандашами и акварелью. Вместе с Ру-тян мы играли, пели песни, складывали оригами. Я никогда с ними не скучал.

Отец приезжал дважды в месяц на выходные. Мама говорила, он много работает в столице, поэтому не может жить с нами. Таинственный Токио, где находился отец, я себе и представить не мог, потому что для меня даже соседний дом являлся чем-то далёким и недостижимым.

Когда отец приезжал, наши с сестрой сердца наполнялись счастьем. Мы висли у него на шее, а он смеялся, часто моргал, прогоняя подступавшие слёзы, и ласково спрашивал:

- Соскучились, родные?

Ру-тян получала в подарок куклу, разноцветные канзаши, кимоно или книгу, а мне доставались лошадки, соломенные кораблики и птички, бумажные фонарики и сладости. Последними я охотно делился с сестрой.

Отец катал нас на спине, таскал меня на руках по комнате, смешил, рассказывая забавные истории о местах, где побывал. От него я узнал о нежно-розовом рассвете на горе Фудзи, о ловких торговцах из Осаки, о рыбном рынке в Исиномаки, о том, как ужасен шторм в океане, какие великие державы находятся на необъятном материке Евразия, куда можно добраться только на большом корабле.

Когда темнело, и мы укладывались спать, отец приходил в комнату и рассказывал нам легенды о древних войнах богов, о демонах, о призраках и Повелителе страны Мёртвых. Я испуганно жался к боку сестры или прятался, зарываясь лицом в футон, а отец басисто хохотал, раскуривая трубку:

- В твои годы я уже не боялся такой чепухи, Асато. И ты будь смелым. Вырастешь – будешь защищать мать и Руку. Ты же мужчина!

И я переставал бояться и садился у его ног, слушая бесконечные истории.

Часто я замечал во взгляде моего всеведущего родителя неизбывную печаль. Я не понимал её причин и не знал, как спросить о ней. У меня не было в запасе нужных слов. Завеса тайны приоткрылась однажды, но разгадки я так никогда и не узнал.

В ту ночь мне не спалось. Я выбрался из-под бока Руки, проскользнул в кухню, отодвинул сёдзи и вышел в сад. В небе сияла полная луна, но её внезапно затянули плотные облака, и стало темно.

Раздвижные двери снова зашуршали, и я поспешно спрятался за кустом рододендрона. Послышался скрип ступеньки, тяжёлый вздох отца, а затем озабоченный голос матери:

- Не знаю, что делать с ним, Хикару. Он непоседливый, любознательный, подвижный и сообразительный! Ему не терпится увидеть мир, и я его прекрасно понимаю. Когда-нибудь он просто выскочит из дома и убежит. Мне за ним не уследить.

- Таким и положено быть пацану трёх с половиной лет, – отозвался отец. – Всё нормально, Акеми!

- Через два с половиной года он пойдёт в школу … Что мы будем делать? Кроме нас, он никого никогда не видел. Как он привыкнет к учителям и одноклассникам? Нужно что-то решать. Полная изоляция – не выход.

- Верно, - задумчиво вымолвил отец. – Теперь стало очевидно, что его глаза навсегда останутся такими. И это не единственная проблема. Фальшивой бумажкой истину не прикроешь.

- Иногда мне кажется, я не выдержу лжи, в которой мы живём. Опасности, вечно бродящей по пятам… Происходящего с Рукой. Её вещие сны и предсказания пугают меня! - мама вдруг расплакалась, и от её слёз мне самому захотелось зареветь, хоть я и не понимал причин происходящего.

- Ну-ну, милая, успокойся! По крайней мере, Рука не задаёт больше вопросов.

- Асато начал спрашивать, и она опять начнёт. Что мне тогда говорить им?

- То же, что и раньше.

- Они повзрослеют и перестанут верить.

- А ты повторяй и повторяй. Понимаешь?

- Я понимаю, но… Это тяжело, Хикару! Если бы мы жили вместе, мне было бы легче выносить всё это, но необходимость находиться порознь иссушает моё сердце!

- Потерпи, родная. Мне тоже тяжело. Я выкраиваю каждый удобный случай, чтобы приехать. Но я не могу забрать вас в Токио! Слишком мало времени прошло, а у людей чересчур хорошая память. И я доверяю предсказаниям Руки. Нам нельзя рисковать. К тому же я не скопил денег на новое жильё и не продал прежний дом. Посмотри на меня, - осторожно выглянув из-за куста, я увидел, как отец нежно прикасается ладонями к маминому лицу, - мы справимся. Обещаю!

Мама прильнула к отцу, порывисто обняв его за шею.

- Порой я отчаянно хочу сбежать, забрав Руку! Я так слаба! Боюсь не выдержать.

- Ты ведь не поступишь так? – отец отстранился от мамы и внимательно заглянул ей в глаза. – Не поступишь?

Она отрицательно качнула головой.

- Нет. Прости меня.

- Идём в дом.

Они ушли. Я выбрался из кустов и вернулся в комнату. Интересно, почему плакала мама? Почему она сказала, что хочет сбежать с Ру-тян? Неужели ей здесь плохо из-за меня?

На следующее утро я прямо спросил об этом, войдя на кухню перед завтраком.

Мама остолбенела, а потом отбросила в сторону полотенце, подбежала ко мне, подхватила на руки и крепко прижалась губами к моему лбу:

- Мальчик мой, Асато, милый, прости! Я очень, очень глупая женщина! Я люблю вас с Рукой больше всех на свете! Обещаю, что не буду больше плакать и говорить такие ужасные вещи! Клянусь тебе!

Она сдержала слово. Плачущей маму я увидел в следующий раз лишь в день смерти отца.

***


Вскоре я выяснил, почему цвет моих глаз огорчал родителей. Когда в очередной раз в гости к нам заглянул кто-то чужой, я, не выдержав одолевшего меня любопытства, вышел в прихожую и столкнулся лицом к лицу с пожилой женщиной в ярко-фиолетовом кимоно. Та побледнела, прижав ладонь ко рту, и вдруг завопила:

- Пресвятая Дева Кантон! Глаза демона!!! Глаза демона!!!

И стремительно выскочила на улицу, даже не обув дзори.

Мама обернулась. Она была бледнее только что сбежавшей соседки.

- Зачем ты вышел, Асато? – холодно спросила она. – Я тебе не разрешала.

Я молчал, понимая, что совершил серьёзную ошибку, хотя до меня не доходило, в чём она заключалась.

– Немедленно уйди и не смей появляться, пока я не позову. Тебе ясно?

Насупившись, я ушёл в комнату, уселся на татами и захлюпал носом. До прихода Ру-тян я успел выплакаться и успокоиться.

Вернувшись из школы, сестра поставила сумку с учебниками в угол и присела на корточки передо мной.

- Что случилось? Ты такой смирный, братик. Неужели тебя наказали?

Я кивнул.

- Странно! Мама обычно не сердится, даже если ты ухитряешься разгромить всё вокруг. Что ты сегодня натворил?

Я рассказал о противной тётке, обозвавшей меня демоном. Рука тихо улыбнулась.

- Хочешь шоколадное печенье? – и протянула мне целую коробку, пояснив. – Подруга угостила.

Я охотно ухватил предложенное лакомство и начал с аппетитом поглощать.

- Ру-тян, я, правда, демон? – уточнил я, сжевав всё печенье и облизав пальцы.

- Нет! - категорически отвергла сестра моё предположение. - Ты человек!

- А почему у меня глаза такие?

- Потому что тебя ангелы принесли, я рассказывала.

- И тебя тоже – ангелы?

- Нет, аисты, - вздохнула Рука. – Отцу подарили.

По выражению её лица не похоже было, чтобы она верила в историю с аистами.

- А какие ангелы меня принесли? Как на картинках, с белыми крыльями? – продолжал спрашивать я.

- Да, и у одного из них были глаза в точности, как у тебя.

- Но я хочу чёрные, Ру-тян!

- Чем твои-то хуже? Яркие, как цветки рододендрона, - сестра опрокинула меня на пол и начала щекотать. – Покажи, где демоны завелись? В руках, в волосах, на пятках или на спине? Где? Не вижу. Значит, ты не демон!

Шёлковая лента соскользнула на её плечи, блестящие тёмные пряди волос растрепались. Вся печаль была мигом забыта. Я не мог расстраиваться, находясь с нею рядом. Она была светлее солнца и ярче звёзд. Моя Ру-тян...

***


Через несколько дней сестра торжественно вручила мне самодельный амулет – кусочек алого янтаря, через который был продет сплетённый её руками чёрный шнурок.

- Это талисман, защищающий от злых духов. Носи его на запястье, - торжественно сказала Рука, - и твои глаза ничем не будут отличаться от глаз других детей. Никогда не снимай его, и никто не назовёт тебя сыном демона.

И почему-то добавила после короткой паузы:

- Никто не похитит тебя у нас.

Ру-тян помогла мне надеть талисман на правое запястье и поднесла зеркало к моему лицу.

- Видишь, теперь твои глаза стали, как у меня. Пока ты носишь янтарь, такими они и останутся. А если снимешь – станут прежними, поэтому береги мой подарок.

Счастливый, я повис у неё на шее. Я не понимал, как у неё такое получилось, знал одно: моя Ру-тян способна на любое волшебство, потому что, хоть она и не признаётся, её тоже принесли ангелы. По-другому и быть не может.

Маму действие талисмана сначала изрядно напугало.

- Великая Аматэрасу-омиками! – охнула она, увидев меня за ужином, и уронила чашку с рисом на пол.

Пока она подбирала черепки и подметала рис, я молчал, нервно теребя шнурок амулета. Словно догадавшись о чём-то, мама повернулась к сестре:

- Рука, иди-ка сюда! Быстро!

Они ушли в спальню и плотно задвинули фусума. Я опасался, что сестру накажут, однако Рука вскоре вернулась и уселась рядом на татами очень довольная.

- Скоро тебе разрешат выходить из дома, Асато-кун, - радостно сообщила она. – Совсем скоро.

- Я вырос? – обрадовался я.

- Да, мама сказала, ты достаточно взрослый, - рассмеялась Ру-тян, взъерошив мне волосы.

Я кинулся обнимать её, едва не опрокинув столик с едой.

***


Наконец, я перестал быть затворником в собственном доме.

В августе я впервые увидел, как танцуют бон одори на празднике поминовения усопших и спускают в реку бумажные фонарики с горящими свечами. Узнал, как прекрасны листья клёнов в сезон момидзи. В конце декабря я помогал делать кадомацу* перед входом в дом, украшал жильё ивовыми ветками, подвешивая на них цветы и фрукты. Вместе с отцом мы угощались рисовыми лепёшками, ходили в буддийский храм покупать кораблики удачи и запускали в небо воздушных змеев, а следующей весной я любовался цветущими сакурами, сидя на траве в парке рядом с другими детьми.

Спустя год вместе со своими ровесниками и мальчишками постарше я исследовал руины форта Дэва, нынешнего замка Акита, бегал играть к Ястребовой сосне, росшей когда-то на старой дамбе, а теперь – одиноко торчащей на зелёном холмике посреди города.

Моя жизнь ненадолго стала в точности такой, как у всех. За одним-единственным исключением: почти ежедневно мама и Рука напоминали мне, что я не должен снимать с запястья талисман. Если поступлю так – меня больше никогда не выпустят на улицу, а мои товарищи от меня разбегутся.

Я слушался маму и сестру безоговорочно, но иногда мне очень хотелось проверить, что сказали бы другие дети, увидев мои настоящие глаза? Неужели испугались бы? Вряд ли, ведь они были моими друзьями. Тем не менее, я позволял себе снимать амулет лишь дома и крайне редко. А Ру-тян в такие моменты улыбалась и говорила, что я самый красивый мальчик на свете. И на душе становилось легко.

Незадолго перед своим шестым днём рождения я начал задавать вопросы. Много вопросов. Я интересовался, почему ангелы меня принесли летом, а праздную я день рождения в конце зимы? Мама говорила, что Ру-тян, рассказавшая мне эту историю, всё перепутала, так как сама была маленькая. Ангелы принесли меня двадцать четвёртого февраля.

Тогда я стал спрашивать, а как часто ангелы приносят людям детей? Могут ли они потребовать вернуть меня обратно? Не приносят ли детей и демоны тоже? А вдруг мои родители ошиблись, и меня принесли злые духи? Где можно разыскать ангелов, чтобы спросить у них, откуда они меня взяли? Является ли Рука тоже дочерью ангелов, ведь она делает волшебные амулеты?

Мама мужественно выносила поток расспросов. Ни разу не сказала, что я её утомил, и не попросила оставить в покое. Правда, удовлетворивших меня ответов я так и не услышал.

Ру-тян за прошедшие два года заметно вытянулась и похорошела. Ей исполнилось одиннадцать, и она заканчивала последний класс начальной школы. С десяти лет сестра начала делать исцеляющие талисманы для своих одноклассников и их родителей. И вскоре в наш дом потянулись желающие получить амулет или предсказание, ведь Руке часто являлись в видениях будущие события.

Спустя некоторое время в адрес сестры хлынул поток благодарностей от исцелённых людей. Она стала самой популярной девочкой в Акита. О нашей семье начали сочинять истории, к сожалению, по большей части смешные и неправдоподобные.

Мама тяжело вздыхала и часто просила сестру:

- Не делай больше амулетов, Ру-тян! Сегодня ты в центре внимания, а завтра тебя обвинят в колдовстве. Твой дар пугает даже меня, а ведь я твоя мать. Представь, что думают о нашей семье другие. Скажи, что разучилась, потеряла дар. Придумай что-нибудь!

Но Рука не умела притворяться. Если она видела тяжелобольного ребёнка, которого не могли исцелить врачи, несчастную одинокую женщину, утратившую надежду на счастье, или мужчину, чья жизнь в одночасье рухнула, то садилась вечером на татами, брала цветной камешек, принесённый просителем, шёлковые нитки, и из её пальцев рождался талисман, приносивший владельцу исполнение желаний.

Руки анэсан двигались так быстро, что я не успевал отследить и запомнить, как она сплетала шнурки. Это происходило за считанные секунды. А отверстия в камнях и нужная огранка появлялись сами по себе, стоило Руке поднести будущий амулет к губам и прошептать: «Будь послушным в ладонях моих, как вода» и произнести название минерала. Камень мгновенно принимал нужную форму.

Ру-тян, определённо, обладала неким магическим даром. Этого нельзя было отрицать. Но для меня она оставалась просто старшей сестрой.
До сих пор воспоминания о том, как мы играли в кэндама, аятори, аиста и лягушку, пекли пирог с яблоками, плескались в офуро, бегали на берег Омоно ловить светлячков, а потом, уставшие, засыпали на одном футоне, греют моё сердце. Я ощущал себя с ней в полной безопасности, словно она укрывала меня от всех бед и огорчений мира.

Счастливая мирная жизнь рухнула в одночасье. Мой беззаботный сон о том, что я обычный мальчик, однажды прервался. Пробуждение оказалось жестоким и трагическим.

***


Весной 1906 года Ру-тян перешла в первый класс средней школы, а я отправился в начальную школу, ненадолго став одним из успевающих учеников.

Мне было интересно всё, и я стремился узнавать с каждым днём больше и больше. Записи в «словесном» табеле пестрели хвалебными отзывами учителей.

К сожалению, я так не сдружился ни с кем-то из ребят, а отношения с одним из одноклассников не заладились с первого дня. Уж не знаю, чем я насолил юркому, худощавому Нисимура Ючи, но он никогда не упускал случая выставить меня на посмешище. Я на него не сердился и старался обратить всё в шутку, пока он не выкинул фортель, который я не смог ему простить.

Однажды в конце июня, догнав меня по пути домой после занятий, он спросил, ехидно ухмыляясь:

- Скажи, Асато-кун, а почему твой отец живёт в другом городе?

Рядом с Ючи шли трое ребят, моих одноклассников, внимательно прислуживаясь к нашей беседе:

- Он много работает, - спокойно ответил я. – У него мануфактура в Токио.

- А почему он вас к себе не заберёт?

- Там очень тесное жильё. Когда он купит дом, мы уедем к нему.

- Да ладно! Он богатый, а дом купить не может? Наверное, просто не хочет жить с вами из-за того, что твоя сестра – ведьма, а ты – демон.

- Что?!

Я оторопело остановился посреди дороги.

- Хватит притворяться! - скорчил рожу Ючи. - Госпожа Ёсиока рассказала моей бабушке тайну про то, как три года назад увидела твои глаза. Ты же монстр, Асато. Ты только кажешься человеком, потому что твоя сестра превратила тебя в мальчика. Но однажды ты опять станешь волосатым демоном!

- Неправда!

- У тебя синяки за секунду заживают, ты никогда ничем не болеешь, любые тяжести одной рукой поднимаешь. Запоминаешь всё, что учителя говорят. Это ненормально. Покажи всем, какие у тебя глаза на самом деле! Покажи!

- Обычные у меня глаза! – закричал я, стараясь подавить подступивший к горлу удушающий страх. – Чёрные! Сам видишь!

- А вот и нет! – кривлялся Ючи. – Они у тебя ярко-фиолетовые. И в темноте светятся, как у волка! Асато – чудовище! – приплясывал Нисимура, приставив указательные пальцы к вискам, что, видимо, должно было изображать рога. – Уродливый демон!

Внутри поднялась неведомая прежде горячая волна отчаяния и обиды. Огонь вспыхнул в каждой клетке тела. Ещё мгновение, и я бы ударил его, но вовремя одумался, развернулся и помчался домой, сопровождаемый хохотом его товарищей.

Скинув обувь у дверей, даже не отдышавшись, я вбежал на кухню и торопливо спросил у мамы, почему отец не хочет жить с нами? Не потому ли, что я – чудовище?

Мама побледнела и спросила, кто мне сказал такое. Я объяснил.

- Какой недобрый этот Ючи, - сокрушённо покачала головой мама. - Но ты прости его. Он просто завидует тебе, вот и выдумывает гадости.

- Завидует? Почему?!

- Ты хорошо учишься, а он еле успевает. У тебя есть я, отец и сестра, а его родители давно умерли. Будь к нему снисходителен.

- Я не побил его сегодня, - выпалил я, словно ожидая похвалы за своё благоразумие.

- Вот и правильно, - улыбнулась мама. - В драке ты бы непременно победил, но удовлетворения такая победа не принесла бы. Надо сражаться с равными себе. Правильно?

- Да, мам.

Я знал, что я намного сильнее Ючи. Я действительно мог поднимать тяжести, какие мои ровесники сдвинуть с места не могли, и был гораздо более ловким и быстрым на уроках физкультуры. А уж моя разрушительная сила, когда я второпях пытался прибраться дома, превосходила все возможные ожидания. Однажды я ухитрился сломать стол, стирая с него пыль, но мама, ни в чём не обвинив меня, просто купила новый.

Отец привозил нам достаточно денег, и мы не знали нужды ни в чём, но я всё чаще, когда он приезжал, обращался с просьбой забрать нас с собой. Отец обещал, но время шло, а ничего не менялось.

Повзрослев, я начал догадываться, что у отца, наверное, есть веские причины, о которых он не говорит, и мама об этих причинах знает. Она никогда не просила увезти нас в столицу, хотя, я замечал, ей тоже этого хотелось больше всего на свете.

Следуя совету матери, я пытался игнорировать злобные выпады Ючи, но поступать так становилось с каждым днём всё труднее.

***


В середине августа поздно вечером я играл на улице с соседскими мальчишками, а мимо пробегала компания ребят под предводительством Ючи.

- Эй, - окликнул он моих приятелей, остановившись поблизости, - среди вас демон! Берегитесь, а то он однажды придёт ночью и сожрёт вас! – и указал на меня пальцем.

Мальчишки прекратили игру и подозрительно покосились в мою сторону.
Я растерялся. Ючи подошёл вплотную и крепко ухватил меня за правое запястье.

- Давно хотел узнать, что за дурацкую штуку ты носишь? А если снять?

- Отстань!

Я резко отдёрнул руку. Слишком резко.

Шнурок лопнул, и амулет соскочил на землю. Я быстро метнулся, чтобы поднять его, но Ючи отпихнул янтарь ногой. Я опять попытался, но он снова мне не позволил. Наконец, Ючи встал обеими ногами на талисман и застыл, хихикая.

- Смотрите, - тихо проговорил вдруг мальчик по имени Хотэка, с которым я почти сдружился, – какие страшные у Асато глаза! Они, правда, как у демона!

- Он и есть демон, - важно заявил Ючи. – А сестра его – ведьма, которая лишь прикидывается добренькой. Она через свои амулеты забирает человеческие души. Бабушка сказала, каждый, кто взял у неё талисман, обречён гореть в аду!

- Лжёшь!!! – не выдержал я. – Моя сестра помогает людям!!!

Меня никто не поддержал.

- Уходи, Асато, – дрожащим голосом выдавил вдруг один из мальчишек, игравших со мной. – И никогда не приходи. Мы не хотим дружить с тобой!

- Вот все и увидели твой настоящий образ! - довольно засмеялся Ючи. – Больше ты никого не обманешь. У тебя никогда не будет друзей, проклятый демон!

Мир потемнел. Огненная стена затмила сознание.

Ючи с приоткрытым от удивления ртом отлетел в сторону, словно картонная игрушка, хотя, мне казалось, я лишь легонько его оттолкнул. Мои ладони стали нестерпимо горячими. Их пронзила острая боль. Казалось, кости неожиданно превратились в металлические шипы, стремящиеся прорваться наружу. Руки накалялись и накалялись: по запястья, по локоть, по плечи, и вдруг полыхнули настоящим пламенем. Столб огня, закрутившись вихрем, взметнулся к небу, а потом обвился оранжевым кольцом вокруг Ючи. Он так и не успел подняться с земли.

А через мгновение пламя погасло.

Наступила гнетущая тишина, которую прорезал истошный детский визг. Остолбенев от ужаса, я смотрел на свои гладкие, ничуть не пострадавшие от огня ладони.

- Я не хотел… Не хотел-не хотел-не хотел!!! – в отчаянии взвыл я, падая на колени и глядя на то, как дети столпились вокруг корчащегося в предсмертных судорогах мальчика.

Издалека спешили на помощь взрослые.

Неожиданно меня ударили чем-то тяжёлым по спине и швырнули ничком на землю. Пинали, били по рёбрам, лупили палками по голове и плечам. Я закричал, в последнем усилии вывернулся, рванувшись сквозь окружившую меня толпу, побежал куда-то, не разбирая дороги.

Вслед мне градом летели камни, больно врезавшиеся в спину. Свистя и улюлюкая, за мной бежали мои недавние приятели и друзья Ючи, называя убийцей, желая мне смерти и крича, чтоб я исчез из города и никогда не возвращался.

Не знаю, как мне удалось оторваться. Я только помню, как крики и проклятия за спиной утихли, и я рухнул лицом в мокрые камыши на берегу Омоно, где некогда встречал рассвет с Ру-тян.

Раны быстро затянулись и перестали саднить. Скорчившись среди зарослей, содрогаясь в рыданиях, я впервые в жизни ощущал себя проклятым, одиноким, отверженным. И душа превращалась в холодный пепел. Мне нельзя было возвращаться. Ведь Ючи оказался прав. Я чудовище и не имею права приближаться к людям, иначе снова убью кого-нибудь. Я подтянул колени к подбородку. «Никому нельзя приближаться ко мне … Никому!»

Но летавшие вокруг светлячки не боялись. Они садились на кончики моих пальцев, не догадываясь, что это руки убийцы. И я невольно улыбался им сквозь высыхающие слёзы, пусть и не имел права быть счастливым. Больше никогда...

Я твёрдо решил остаться здесь на берегу, пока сквозь меня не прорастут камыши. Я представлял, будто умираю, перестаю дышать.
И вскоре забылся в благословенной темноте.

***


Разбудило меня тёплое прикосновение к щеке.

Я вспомнил, что не заслужил ничьей любви, и попытался отстраниться, но услышал над собой испуганный голос Руки:

- Еле нашла! Слава великой Аматэрасу, ты жив. Мама с папой тебя всю ночь и утро искали. А теперь полиция ищет! Вставай, идём со мной!

- Нет, - я сжался. – Ючи умер, и я должен умереть!

- Вставай! – непривычно суровым тоном скомандовала сестра, сунув мне в руки мой амулет, сквозь который был продет новый шнурок. – Не встанешь сам – поволоку за шиворот!

Я послушно сел и надел янтарь на руку.

- А теперь – идём, если не хочешь, чтобы я тащила тебя! Поверь, я смогу!

Ей я поверил. Покорно поднявшись на ноги, я двинулся следом за Ру-тян.

Немногочисленные соседи, прогуливавшиеся возле своих домов, встретили нас полными лютой ненависти взглядами и ледяным молчанием. Наше возвращение напоминало путь на эшафот. Только дорога была не в пример длиннее и мучительнее.

Я не представлял себе, как теперь буду просыпаться каждый день, радоваться солнцу, ходить в школу. Нет, я не смогу. Для меня всё кончено. Я больше никогда не выйду из дома. Если Ру-тян и родители хотят, чтобы я продолжал жить, я буду, но лишь до тех пор, пока они не позволят мне покончить с собой.

***


Дома меня встретили бледные, перепуганные мама и отец. Я впервые видел их в таком состоянии. На нашей кухне сидели двое полицейских. Они усадили меня рядом с собой и начали подробно выспрашивать о трагедии. Я не выдержал и опять разревелся.

Сквозь слёзы я пытался объяснить, что пламя вспыхнуло внезапно, и я этого не хотел. Если надо, пусть они сделают со мной, что угодно, хоть убьют. Полицейские переглянулись и быстро ушли. Впоследствии я узнал, что они решили, будто мы с Ючи баловались спичками и случайно подожгли какой-то легко воспламеняющийся материал. Происшедшее классифицировали, как несчастный случай.

После ухода полицейских родители с каменными лицами долго разглядывали меня. Наконец, отец тяжело вымолвил:

- Асато, а теперь объясни мне, как всё случилось. Я хочу знать правду. Ты понял? Только правду.

Я ещё раз пересказал всё от начала и до конца, давясь слезами.

- Иди к себе, - сухо произнёс отец. - Вместе с Рукой. И не высовывайтесь из комнаты, пока я не приду за вами.

Мы ушли и уселись друг напротив друга, словно два изваяния, боясь даже звук издать, пока отец и мать не посовещались и не явились к нам.

- Значит так, - сказал отец, – когда завершится расследование, мы уедем из Акита. Вы будете жить в другом городе.

- Папа!!! – не выдержав, я бросился к нему. – Папа, скажи, я чудовище, да?! Демон?!

- Не смей никогда такое мне говорить! – внезапно повысил голос отец. – Ты особенный, очень умный и талантливый ребёнок. В тебе заключён источник огромной силы, но ты не должен использовать её для разрушения, как вчера. Никогда больше! Поклянись!

- Папа, я не хочу превращаться в монстра! – я дрожал, захлёбываясь рыданиями. – Лучше умереть, чем стать демоном!

Отец крепко схватил меня за оба запястья, стиснул их до боли.

– Забудь эту чушь! Кто её только тебе в голову вбил?! Ты человек. Понял?!

Я торопливо кивнул.

- Обещай, что никогда больше не будешь снимать янтарь. Пока ты носишь его, ничего подобного не повторится. Ру-тян сделала оберег, защищающий тебя от твоей же собственной силы, пока ты не вырастешь и не научишься управлять ею. А до тех пор – не смей и пытаться. Дай мне слово!

- Да, отец.

- А теперь успокойся, вымойся и переоденься. Ру-тян согреет для тебя воду. И немедленно иди завтракать. Забудь про вчерашнее! Ты не виноват, это был просто несчастный случай.

Я вымылся, но запихнуть в себя еду так и не смог. Меня скручивало рвотой даже от глотка воды. Перед глазами каждую секунду стоял умирающий Ючи, и я явственно ощущал запах горелой плоти, казалось, въевшийся в мои волосы и кожу навсегда.

В тот миг я ещё не осознавал, что в моей душе появился первый рубец греха, первый шрам, которому зажить не суждено.

***


Пребывание в Акита в последний месяц перед отъездом превратилось для нашей семьи в настоящий ад. Мы не могли выйти на улицу. От нас все либо шарахались, либо забрасывали камнями, проклиная и называя «нечистой силой», «демонами» и «ведьминскими отродьями».

Надо ли говорить, что в магазинах нас предпочитали не обслуживать? Отцу приходилось привозить рис, сушёные овощи и комбу из Токио. Встречая его на улице, соседи советовали ему убираться из Акита, пока нас всех не прирезали или не сожгли.

Обезумевшая от горя бабушка Ючи ежедневно приходила к нам под окно и выкрикивала проклятия, желая нам долгой мучительной смерти. Трижды она пыталась поджечь наш дом, но мама успевала выскочить во двор и погасить огонь.

В школу мы с Рукой перестали ходить.

Моя сестра всё чаще плакала по ночам, и я не мог её успокоить.

Никто из семьи не обвинял меня ни в чём, но от этого мне становилось ещё хуже. Лучше бы отец избил меня до смерти, лучше бы мама и Рука открыто признали, что я – демон. Но я не получил достаточного наказания, и непреходящее чувство вины разъедало меня изнутри.

***


В октябре 1906 года мы переехали в Исиномаки.

Этот город был вполовину меньше Акита по численности жителей и по занимаемой площади. Отец признался, что надеется спрятать нас здесь на время, а потом забрать в Токио, когда забудется история с гибелью Ючи. Однако мама предположила, что пройдёт не один десяток лет, прежде чем это случится.

Я продолжал учиться, но без прежнего интереса и усердия. Я держался в стороне от всех и избегал выделяться. В итоге я добился, чего хотел. И учителя, и одноклассники меня практически не замечали. Я был никем, посредственностью, неуклюжим и бесполезным. Призраком, сидящим на последней парте.

Рука, не сговариваясь со мной, вела себя точно так же. Училась она, конечно, гораздо лучше меня, но тоже теперь не общалась практически ни с кем. А поскольку у неё в Исиномаки не появилось подруг, в школу и домой мы ходили только вдвоём. Вскоре Руку стали дразнить «нянькой брата». Вслед нам постоянно раздавалось насмешливое хихиканье. Но, по крайней мере, меня не называли демоном, а Ру-тян ведьмой.

По ночам мне снились кошмары о том, что я превращаюсь в гигантского оборотня с огромными клыками. От меня все разбегаются, а я пытаюсь догнать перепуганных одноклассников и объяснить, что никому из них не хочу зла, но из горла вырывается только утробное рычание.

Я просыпался с криком, в холодном поту. К счастью, Ру-тян сумела быстро прекратить этот ужас, сделав для меня талисман из оранжевого опала и положив его в изголовье футона.

Для других людей моя сестра больше не создавала талисманов и никому даже не заикалась о своих способностях, чему очень радовалась мама.

***


Последующие четыре года прошли без особых происшествий, не считая того, что во время экономического кризиса в Японии отец едва не потерял принадлежащую ему текстильную мануфактуру. До конца 1909 года дела шли весьма скверно, и отец очень редко навещал нас, погрузившись в решение проблем на предприятии.

Весной 1910 года ему предложили присоединиться к крупному картелю «Босэки Ренгокай», который к осени вытеснил с рынка всех мелких производителей, отказавшихся от сотрудничества. В феврале 1911 года отец приобрёл шёлковую мануфактуру, оборудовал её машинами, расширил и превратил в фабрику по производству прочных, качественных тканей, пользующихся спросом даже за рубежом. Он продал своё жильё в Токио и купил большой двухэтажный дом в Коива. Отец сказал, что как только обставит его мебелью, мы немедленно переедем к нему.

Мама мечтала о том, как посадит белые розы и ирисы в новом саду и соорудит пруд с карпами. Ру-тян предвкушала поступление в Тодай.

А мне к тому времени уже расхотелось уезжать из Исиномаки. Я привык жить в этом городе. Кошмары прекратились, воспоминания о трагедии в Акита сгладились. Я был почти счастлив. Кроме того, в параллельном классе появилась новенькая – девочка с тёмно-синими глазами по имени Обата Йошико, с которой я мечтал подружиться, правда, не знал, как сказать ей об этом. Встречая её в школе и на улице, я постоянно застывал, как вкопанный, и не мог вымолвить ни слова.

Рука, замечая моё смущение, лукаво посмеивалась и называла «влюблённым дурачком». Я краснел, но всячески отрицал её предположение.

К тому же с недавних пор я словно раздвоился, и сердце начинало учащённо биться не только в присутствии Йошико. Я в самом деле не понимал, что со мной происходит.

Ежедневно, затаив дыхание, я с невыразимым восхищением наблюдал за тем, как моя сестра расчёсывает волосы лакированным гребнем, прибирается в спальне, учит уроки или возится на кухне.

Мы уже давно не купались вместе и не спали на одном футоне, потому что отец купил мне отдельный и отгородил мою часть комнаты ширмой. Я скучал по тем дням, когда мы с Ру-тян постоянно были вместе, и, подчас забывшись, забегал к сестре, когда она принимала ванну. Рука не возражала против моего присутствия, но мама с недавних пор начала сердиться. Она отсылала меня прочь под любым предлогом. И ещё она совершенно не оценила стремление анэсан превратить меня в достойного партнера по танцам.

- Оставь его в покое, Рука! – раздражённо прерывала нас мама, застав разучивающими вальс. – Пусть Асато займётся учёбой! Это будет гораздо полезнее.

- Но мне нравится танцевать! – возражал я.

На мои протесты не обращали внимания.

- Мам, мы недолго. У Асато хорошо получается, - заступалась за меня сестра.

- Безусловно. Как и яблочные пироги, об которые зубы сломать можно, кислые роллы и горький мисо.

Я удивлялся тому, почему вдруг стал для мамы раздражающим фактором. Ещё полгода назад ничего подобного не наблюдалось.

- Он обязательно научится готовить, - не сдавалась Ру-тян. – Ему просто надо больше тренироваться.

- Я научусь! – подтверждал и я.

- Ему это умение, конечно, пригодится в жизни, как и гайдзинские вальсы. Ох, Рука… Ты понапрасну тратишь время!

- Вы с отцом разрешили мне заниматься танцами, почему Асато нельзя? – удивлённо спрашивала сестра. – Тем более, для него это совершенно бесплатно.

- Ты девушка, а он – мальчик, - непонятно объяснила мама. – В общем, заканчивайте с чепухой и займитесь оба уроками. Да, и кстати, как поживает твой приятель Масаши-кун?

- Я запретила ему приближаться ко мне. Он хам.

- По-моему, очень милый молодой человек.

- Первостатейный наглец, - спокойно добавила Рука.

- Что ж, - печально вздохнула Акеми, - тебе виднее.

И ушла.

Я хихикнул, вспоминая, как одноклассник сестры Гото Масаши пытался на прошлой неделе поцеловать Руку, оставшись с ней наедине в школьном додзё, а я некстати явился и помешал его далеко идущим планам. Ру-тян не рассердилась. Наоборот, обрадовалась. Кажется, Масаши был ей так же неприятен, как и мне.

Впрочем, меня раздражали абсолютно все парни, пытавшиеся приблизиться к Ру-тян. Испепеляющее пламя, сидящее глубоко внутри и сдерживаемое лишь янтарным амулетом, давало о себе знать всякий раз, когда к сестре, рассыпаясь в комплиментах, подходил очередной потенциальный поклонник. Я успокаивал рвущийся наружу злой огонь, изгоняя мысли о том, что однажды Рука неизбежно влюбится, выйдет замуж и покинет наш дом.

Я уговаривал себя не думать об этом, поскольку не представлял, как буду жить без неё.

***


В начальной школе сестра часто помогала мне с уроками, и мы просиживали часами над моими заданиями. Ру-тян пыталась подтянуть мою хромающую на обе ноги успеваемость.

- Отличника из тебя не выйдет, - грустно вздыхала она, - но выучить материал хотя бы на «В» ты должен!

Я старался, но у меня скверно получалось. В глубине души я совершенно не стремился к хорошим оценкам. Постоянно отвлекался. Ничего не мог поделать с собой, но когда Рука садилась рядом и начинала что-то объяснять, я смотрел на нежную кожу её щёк, на ниспадавшие до талии пряди густых иссиня-чёрных волос, представляя, как здорово перебирать их пальцами, заплетая в косы. Или о том, как мы могли бы гулять с ней под осенними клёнами, взявшись за руки. Или танцевать посреди парка Сёва, или любоваться изумрудно-серебристыми водами Китаками. А потом образ расплывался, и я оказывался на берегу озера Юхацу с Йошико …

- Опять заснул?! – Рука сердито расталкивала меня. – Просыпайся! Что за беспечный парень!

Я поднимал голову с измятой тетради и сладко зевал, за что получал ощутимый подзатыльник:

- Не буду больше заниматься с тобой! Вот лентяй!

Но я не был лентяем. Просто безнадёжным мечтателем, чьи мечты не могли осуществиться.

Фыркая, Ру-тян уходила, но через пять минут возвращалась, снова будила меня и заставляла решать очередную задачу.

К концу учебного года ей с трудом удалось подтянуть мою успеваемость с «D» и «E» до очень нетвёрдых «C». На большее я был просто не способен.

Встал вопрос о том, стоит ли мне поступать в среднюю школу или устроиться на работу, например, в какой-нибудь магазин. Я готов был выбрать второе, но родители внезапно воспротивились.

- В старшую школу можешь не идти, - сурово заметил отец, выслушав мою просьбу, - но среднюю закончи обязательно, иначе лишишься наследства!

Мама высказалась короче, но её угроза была не менее действенной:

- Никакой домашней выпечки до конца жизни!

У меня не осталось выбора. Я поступил в первый класс средней школы, где судьба послала мне неожиданный подарок – встречу с Йошико-тян. Девочка перевелась в мой класс и теперь сидела за соседней партой. А через неделю семья Обата переехала в освободившийся дом, расположенный напротив, и мы с Йошико стали вместе ходить на занятия. Мы быстро подружились. Всё получилось так легко, что с моей стороны не потребовалось прилагать никаких усилий. Я не верил собственному счастью.

- Вот ты и повзрослел, Асато-кун, - потрепав меня по волосам, сказала однажды вечером Рука. – Даже невеста появилась!

Я снова смутился. Йошико в качестве будущей жены я совершенно не представлял. Конечно, она мне очень нравилась, и я бы ради неё сделал, что угодно. Но жениться? Никогда!

Добросердечные одноклассники ещё в прошлом году поделились со мной любопытной информацией о том, чем занимаются мужья и жёны, оставшись наедине. Эта новость ввергла меня в панику. Я отказывался верить, пока мальчишки не ткнули меня носом в познавательные книги для взрослых, чтобы я окончательно удостоверился.

Щедрая и великая Аматэрасу-омиками, я никогда не смогу предложить Йошико заняться со мной подобными вещами! Даже спустя десять лет, когда мы вырастем!

Мы ведь с ней друзья. Пусть всё так и останется.

***


Кошмар, разрушивший жизнь моей семьи, опять случился летом. Недаром с шестилетнего возраста я ненавидел это время года!

В конце июня мы с Йошико стояли возле её дома и обсуждали предстоящие экзамены, неотвратимо приближавшиеся с каждым днём.

Я отчаянно жестикулировал, чтобы рассмешить девочку и показать ей, как сильно боюсь, и в этот миг она снова увидела мелькнувший под моим правым рукавом кусочек янтаря.

- Что за талисман ты носишь? – с любопытством спросила Йошико.

Я смутился.

- Подарок анэсан. Оберег от злых духов.

- Покажи!

Я медленно подтянул рукав рубашки вверх и позволил Йошико рассмотреть янтарь.

- Красивый! - восхищённо ахнула девочка. – Словно весь сияет! Да и шнурок сплетён здорово. Как твоей сестре удалось соединить два разных типа плетения?

- Она у меня талантливая. Всё на свете умеет, - похвастался я.

- Дашь примерить?

Я заколебался.

- Нельзя? – опечалилась Йошико. - Но почему?

Её умоляющему взгляду я не смог противиться.

«Да ничего не случится, если я ненадолго сниму амулет. Всего на минутку. Это же Йошико. Рядом с ней я в безопасности!»

- Хорошо. Только я отвернусь, ладно?

- Зачем?

- Чтобы амулет не потерял силу, - слукавил я.

- Как скажешь.

Я повернулся к ней спиной и через плечо протянул девочке янтарь. Йошико восторженно захлопала в ладоши.

- Ух, как здорово! Слушай, а твоя сестра сможет сделать такой же для меня?

Я не успел ответить. Откуда-то из проулка на мою беду вывернулся младший брат Гото Масаши – Дзиро, бывший одноклассник Йошико. И, по недавнему признанию моей подруги, наглец, каких свет не видывал. Что-либо предпринимать было поздно.

Дзиро вразвалочку подошёл ближе, внимательно пригляделся ко мне и ехидно присвистнул.

– Эй, ты, придурок из 1 "А", что с глазами сотворил? Раскрасил и не отмыл? Фу, выглядишь ещё глупее, чем обычно. А кто это у тебя за спиной? О, Йошико? Привет! Встречаешься с тупым неудачником? Поздравляю.

- Заткнись, Дзиро, – сухо вымолвила девочка. – Иди дальше своей дорогой.

- Наследница гайдзина и буракумина изволит гневаться?

- Немедленно извинись перед Йошико-тян! – вспыхнул я, сжимая кулаки и подступая ближе.

- Мне? Извиняться? Пфф. Это тебе стыдиться надо, что твоя сестра шлюха, и об этом вся школа знает. Каждый день в кабинет к директору таскается и потом подарки от него получает. Хорошо, что мой брат одумался и бросил её!

Я размахнулся, целя кулаком в его переносицу.

Дзиро ловко увернулся, подскочил к Йошико и, вырвав у неё мой амулет, собрался зашвырнуть его за чужую изгородь, но я перехватил руку мальчишки. Пальцы разжались, и янтарь упал на дорогу.

- Отпусти!!! – завизжал Дзиро. – Мерзкий выродок с глазами демона!!!

Он пытался высвободиться, но я крепко держал его.

- Больно!!!

- Будет ещё больнее. Проси прощения у Йошико и у моей сестры! Быстро!

- Асато, отпусти его! Пусть уходит! – испуганно попросила моя подруга.

- Хочешь, чтобы я отпустил?

Я не узнал собственный голос: он прозвучал низко и хрипло.

Где-то в глубине тела, разгораясь, полыхало пламя. Оно сжигало сердце, расплавляло кровь, просясь на свободу.

- Да! Дай ему уйти!

Я заставил себя отпустить руку Дзиро, но тот внезапно повернулся к Йошико и со словами:

- Лживая гадина! – изо всех сил толкнул девочку.

Йошико больно ударилась спиной о край изгороди. Даже не обернувшись, Дзиро пошёл прочь.

Мир покрылся сетью огненно-алых трещин, фейерверком взлетел к небу и осыпался осколками. Снова появилась разрывающая боль в ладонях, ощущение стремительно накаляющихся рук. Я не мог это контролировать, не способен был остановить, хотя пытался, сжимая мускулы из последних сил... Поздно!

Пламя вырвалось, зашумело, скрутилось смертоносным кольцом... До меня донёсся отвратительный запах горелой плоти. В ушах зазвенело от судорожных воплей и предсмертных хрипов.

Всё повторялось, как в Акита. Умирающий мальчик корчился в агонии у моих ног. Из ближайших домов выскакивали, что-то громко крича знакомые и незнакомые люди… А я ничего не воспринимал, кроме одной мысли, пульсирующей в висках: «Я проклят. Я грешник. Убийца».

На негнущихся ногах Йошико приблизилась ко мне, вцепилась в мои плечи. Она хотела спросить что-то, но бледные трясущиеся губы не повиновались ей. Не вымолвив ни слова, она рухнула на землю. Я уселся рядом, притянул бесчувственную девочку к себе и, обратив лицо вверх, закричал, срывая голос.

С детства я не верил в богов, которым поклонялись родители, наверное, поэтому небеса и ад, вместо того, чтобы даровать мне желанную смерть, равнодушно отвернулись от меня.



* Кадомацу - новогоднее украшение из сосны, бамбука, папоротника и других предметов, перевязанных соломенной верёвкой.

просмотреть/оставить комментарии [119]
<< Глава 37 К оглавлениюГлава 39 >>
июль 2021  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

июнь 2021  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

...календарь 2004-2021...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2021.07.27 22:44:41
Просто быть рядом [43] (Гарри Поттер)


2021.07.24 01:34:23
Быть Северусом Снейпом [266] (Гарри Поттер)


2021.07.22 02:32:52
Амулет синигами [119] (Потомки тьмы)


2021.07.13 18:52:21
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2021.07.09 22:03:15
Глюки. Возвращение [241] (Оригинальные произведения)


2021.07.07 21:42:11
Возвращение [2] (Сумерки)


2021.07.06 21:56:31
Наперегонки [11] (Гарри Поттер)


2021.07.03 16:21:46
Танец Чёрной Луны [1] (Гарри Поттер)


2021.07.02 22:47:43
Я только учу(сь)... Часть 1 [63] (Гарри Поттер)


2021.07.01 23:13:22
Атака манекенов [0] (Оригинальные произведения)


2021.06.28 21:13:56
Прячься [5] (Гарри Поттер)


2021.06.26 08:39:20
Дочь зельевара [215] (Гарри Поттер)


2021.06.14 18:45:44
Дамбигуд & Волдигуд [9] (Гарри Поттер)


2021.06.10 21:02:24
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2021.06.08 20:40:53
Моя странная школа [4] (Оригинальные произведения)


2021.06.06 21:03:18
Ваши требования неуместны [2] (Гарри Поттер)


2021.06.04 11:46:09
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2021.06.01 05:26:20
Змееглоты [11] ()


2021.05.31 00:46:49
Вы весь дрожите, Поттер [6] (Гарри Поттер)


2021.05.24 13:43:37
Отвергнутый рай [28] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2021.05.17 16:56:41
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2021.05.15 09:34:26
«Л» значит Лили. Часть II [0] (Гарри Поттер)


2021.05.01 18:52:25
Late Bloomer [21] (Гарри Поттер)


2021.04.23 21:58:55
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2021.04.20 01:34:00
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2021, by KAGERO ©.