Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Не было бы счастья...

Автор: Pixie
Бета:AlyonaSL
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Ренджи/Бьякуя
Жанр:Fluff, General, Romance
Отказ:Все принадлежит Кубо Тайту-сама, я только поиграю и верну на место :)
Фандом:Блич
Аннотация:Не было бы счастья, да несчастье помогло ;)
Комментарии:1. Данный фик - подарок на ДР Рамире, который совпадает с ДР Ренджи :)
2. Сюжет банален до ужаса. Следовательно:
- Флафф, штампы.
- Возможен ООС Бьякуи, потому что я уже окончательно запуталась в том, что считать каноничным Кучики :)

Размещение: только с разрешения автора!
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2009-09-02 17:03:34 (последнее обновление: 2009.09.02 17:04:02)
  просмотреть/оставить комментарии
На свете было множество вещей, которых Абарай Ренджи не любил: похмелья, сжимающие голову стальными обручами после традиционных лейтенантских попоек, наводящие тоску отчеты и прочую отрядную документацию, занятия в кружках каллиграфии и икебаны, уборку в магазине Урахары и другие мелкие, но порой доставляющие ощутимое неудобство обязанности и неприятности. Однако все они не шли ни в какое сравнение с бездействием, столь ненавидимым лейтенантом шестого отряда. Ренджи не переносил ожидания: оно заставляло ощущать себя всего лишь сторонним наблюдателем, не способным ни на что хоть сколько-нибудь полезное. Ожидание сводило импульсивного Ренджи с ума: он привык преодолевать возникающие на пути препятствия с верным Забимару в руке, но, увы, не все беды можно разрубить ударом меча. И сейчас именно такая беда подкралась из-за спины и ударила. Причем в прямом смысле.

Менос бы побрал Айзена с его ублюдочными опытами! Впрочем, можно ли судить бывшего капитана пятого отряда, сотворившего пустых, умеющих скрывать рейацу? Эти твари не дают Абараю покоя еще со времен Академии и того памятного боя, когда они с Кирой и Хинамори по мере своих скромных сил спасали Хисаги-сэмпая. И вот в последнем бою Ренджи дров наломал - будь здоров. Теперь Кучики-тайчо лежит в палате четвертого отряда, возле него хлопочет Ханатаро с целительскими заклинаниями кидо, а сам Абарай сидит в стороне на краешке кровати, застеленной белоснежными простынями, и сгорает от жгучего, словно то недавнее чертово угощение Джинты, стыда.

- Ренджи-сан, у вас рана на плече, - осторожно проговорил Ханатаро, медленно и с опаской подходя к лейтенанту. Абарай догадывался, что вид у него оставляет желать лучшего. Волосы, собранные в хвост, давно растрепались, и алые пряди лезли в глаза. Косодэ в пыли и пятнах собственной крови, крови пустых и... крови капитана, шеврон съехал почти до запястья, а теперь, оказывается, еще и рана на плече. Ренджи машинально провел рукой по тому месту, на которое был устремлен взгляд Ханатаро: пальцы ощутили что-то липкое. Абарай не мог вспомнить, какая именно тварь его зацепила. Впрочем, это было совершенно неважно.

- Что с капитаном? - спросил Ренджи резко, но тихо. - Почему он до сих пор не пришел в себя?

- Не волнуйтесь, Абарай-сан, - маленький офицер уже проворно перевязывал плечо лейтенанта. - Кучики-тайчо просто спит. Лекари часто применяют легкие усыпляющие заклинания или отвары, чтобы раненые могли поспать здоровым крепким сном и быстрее восстановиться. Раны капитана Кучики не представляют угрозы для жизни, и уже к завтрашнему утру он будет полностью здоров.

Ренджи только кивнул. В глазах седьмого офицера так и горел вопрос: "Что произошло?", но Ханатаро тактично молчал, и Абарай был ему за это благодарен. Хотя перед маленьким шинигами было не так стыдно, как перед другими: он уже видел и поверженного, почти отчаявшегося Ренджи после битвы с Ичиго и после поединка с Кучики Бьякуей, и расстроенного Ренджи, который не сумел должным образом защитить ребенка от битто зависимых в мире живых. Слава ками, Ханатаро не полез с расспросами, а, залечив и перевязав рану Абарая, удалился, сказав лишь: "Ну, вы только тут потише, Ренджи-сан, а то Унохана-тайчо не любит, когда в палате сидят эээ.... в таком виде. Это санитарные нормы нарушает".

Приблизиться к кровати, на которой лежал капитан, Абарай не решался: мял в руках окончательно съехавший шеврон, ерзал на самом краешке жесткой койки, опасаясь запачкать сияющее чистотой белье. Вдыхал воздух, еще сохранивший резкий, будто после дождя, запах целительских заклинаний, и вспоминал...

* * *

Прорыв пустых в этот раз произошел в сороковых районах Северного Руконгая, и тварей повылезала прорва: и мелких слабых, и гигантских, и даже пара Меносов. Неудивительно, что группе шинигами шестого и восьмого отрядов, посланной остановить незваных гостей, пришлось туго. Капитан Кучики даже выпустил шикай, что случалось довольно редко во время подобных миссий; а Ренджи применил банкай, потому что дистанционных атак Забимару в шикае не хватало. Пустых было слишком много, и шинигами не должны были допустить, чтобы какая-то из тварей сумела добраться до жилых районов и натворить бед.

Сражаться было тяжело. Эти пустые могли неплохо прятать рейацу, а Ренджи давно привык в бою полагаться не только на зрение и слух, но и на способность ощущать пульсацию духовной силы противника. В мире живых это чувство назвали бы интуицией, но шинигами знали, что это всего лишь возможность предсказать движение врага по его рейацу. Однако с глубоким чтением духовной силы других у Абарая складывалось не слишком удачно. Не столь плачевно, как с кидо, но все же каждая техника, что требовала глубокой концентрации, являлась для лейтенанта шестого отряда сложным препятствием.

Впрочем, Ренджи это не смущало. В одиннадцатом отряде использование кидо во время битвы вообще считалось признаком слабости.

- У тебя есть меч, так какого меноса лысого тебе еще надо? - рычал Зараки-тайчо. - Эти магические штуки - для слабаков, которые не умеют пользоваться мечом. - И отряд дружно соглашался с капитаном.

Только придя в шестой отряд на должность лейтенанта, Абарай понял, что в словах Кенпачи была только часть правды. Глядя на то, как сражается его новый капитан, тот, которого Ренджи так хотел превзойти, он понял, что умелое сочетание силы занпакто и кидо дает поразительные результаты и невообразимые тактические возможности. Кучики Бьякуя сражался хладнокровно, в нем не чувствовалось ни капли того злого, граничащего с безумием азарта, которым дышало в бою каждое движение Зараки-тайчо. Капитан шестого отряда даже выражения лица не менял, только чуть прищуривались серые глаза, выдавая максимальную степень концентрации или скупые эмоции: недовольство и превосходство. Кучики с любым соперником сражался так, словно делал ему одолжение, совершенно уверенный в собственной силе. Он будто бы не наслаждался победами, а воспринимал их как должное. Только тогда Ренджи признал, что прав был Кира, заставляющий его еще в Академии прилежнее относиться к занятиям кидо. Сам Кира всегда вступал в бой "с умом": продумывал тактику, возможные варианты развития ситуации. Ренджи знал, что он сильнее Изуру, но если Кира достигнет банкая, то станет одним из самых сильных лейтенантов.

Абарай же так и не научился такому тонкому ведению боя. Привычное по одиннадцатому отряду желание подраться и вспыльчивый характер Ренджи давали в результате только одну бесхитростную тактику: "вперед и только вперед". Ею лейтенант шестого отряда с успехом пользовался.

Битва с пустыми захватывала, закручивала разум в волнах азарта, заставляя забыть обо всем: о мелких царапинах, о поте, заливающем глаза, несмотря на повязку, о внезапно отяжелевшей рукояти Забимару. Абарай едва не вывихнул себе плечо, направляя очередной удар занпакто, достигший цели. Рот лейтенанта оскалился в нехорошей звериной усмешке. Каждый бой будил в нем древние, как сам человеческий род, инстинкты, и Ренджи с радостью подчинялся им, что приводило в результате к победе.

Во время секундной паузы Абарай огляделся. Капитан сражался недалеко: смертоносные лепестки Сенбонзакуры Кучики направил на пустых, атакующих сбившихся в кучку шинигами, а сам защищался от нападавших на него с помощью кидо. Ситуация складывалась не самым лучшим образом, но на обдумывание ее времени не было: на Ренджи набросилось сразу несколько пустых.

- Получите! - хрипло выкрикнул он, раскручивая Забимару над головой. Занпакто разделился на сегменты, связанные полыхающей алой рейацу.

Кровь шумела у Ренджи в ушах, заглушая звуки битвы. Он пытался сконцентрировать силу, чтобы атаковать каждым сегментом в отдельности, но для этого нужно хорошо контролировать их. С куклой зависимого в пещере эта атака прошла успешно, потому Абараи надеялся на успех и сейчас. Если на каждый сегмент придется по одному пустому...

От волн собственной рейацу, пробегающих по телу, отзывалась болью каждая мышца. Ренджи вдруг некстати вспомнил слова капитана, сказанные во время боя с ним:

- Слабость банкая в его неимоверной мощи, превосходящей логику использования его, как обычного меча.

И еще это:

- Тебе еще рано сражаться банкаем, Ренджи.

Абарай сжал зубы. Ну и что, что банкай так жрет силы?! Он, Ренджи, не какой-нибудь там слабак, чтобы хлопнуться в обморок от такой мелочи!

Алая рейацу меж костяных сегментов недобро моргнула и вспыхнула ярче.

- Давай, Забимару! - сквозь зубы выдохнул Ренджи и ударил.

Один, два, три сегмента нашли свои цели и поразили пустых. Четыре... Пять... Семь... Десять... Ну вот, а говорите, рано использовать банкай, тайчо.

Новую, возникшую совсем рядом рейацу Ренджи почувствовать успел, но вот среагировать не было уже никакой возможности: пустой нападал сверху, намереваясь отхватить лейтенанту голову чем-то, напоминающим острые клещи.

Время, как и всегда в критических ситуациях, превратилось из бодро падающих в стеклянных часах песчинок в холодные вязкие щупальца, пронзившие все пространство вокруг. Ренджи отчетливо видел, как приближается огромная фигура твари, закрывшая собой небо, как раскрываются с тихим хрустом клешни, видел каждую деталь на уродливой белой маске, - но знал, что не успеет атаковать ни одним из сегментов: просто не хватит времени и сил. Используемый на пределе возможностей банкай действительно поглощает слишком много духовной энергии.

…В первое мгновение Ренджи не понял, почему ощущает на своих руках кровь - и при этом не чувствует боли; но затем реальность вернулась одним резким, перехватившим дыхание рывком. Перед Абараем пронеслись отдельные яркие картинки, словно кадры, вырезанные из фильма: взметнувшееся белыми крыльями хаори, тяжесть знакомой рейацу на плечах, отголосок произнесенного бакудо, тихий звон от разлетевшегося на куски прозрачного щита, сломленного ударом пустого, - и, наконец, обмякшее тело в руках Ренджи, которое он едва успел подхватить.

- Та... тайчо, - заикаясь, начал Абарай, с ужасом глядя в бледное лицо Кучики. - Что же вы... Зачем же вы?.. - и замер от ощущения дежа вю. Он ведь уже видел это и слышал похожие слова: тогда, на холме Соукиоку, от Рукии, поддерживающей опустившегося на колени Бьякую.

И этот хриплый вздох, похожий на стон, тоже был...

Дальнейшее Ренджи помнил смутно - все смела красная, как кровь капитана на руках, ярость, подстегиваемая страхом, почти паническим ужасом. Не за себя и свою никчемную шкуру, а за тяжело опустившегося на землю Кучики-тайчо. Теперь уже уши закладывало от собственной растущей рейацу, и каждый сегмент Забимару тоже вспыхнул этим злым светом. Кажется, Абарай что-то кричал подхватившему Кучики-тайчо Рикичи. Кажется, оставшийся бой был коротким. Единственным, что ясно запомнил Ренджи, были розовые лепестки лезвий, разом осевшие на землю с тихим звоном и превратившиеся в холодную мертвую сталь клинка.

* * *

Тяжело вздохнув, лейтенант все же подошел к спящему капитану. Абарай хотел убедиться, что Кучики спит спокойно, а не провалился в липкое лихорадочное полузабытье. Ренджи боялся потревожить тайчо, однако удержался от того, чтобы красться на цыпочках.

Бьякуя во сне казался уставшим и каким-то потерянным. Так капитан выглядел и в прошлый раз, попав на больничную койку после нанесенной Гином раны. Не привык Кучики-тайчо ощущать собственную слабость.

Ренджи поймал себя на том, что беззастенчиво разглядывает бледное лицо Бьякуи, не опасаясь быть пойманным разоблачающим взглядом серых глаз. Абарай никогда не пытался объяснить себе, в какой момент он вдруг понял, что любит своего капитана. В последнее время Ренджи казалось, что так было почти всегда, только чувства маскировались под иными ощущениями. Он никогда не претендовал на то, чтобы занять какое-то место в сердце Бьякуи: просто не знал, как подступиться к казавшемуся неприступным аристократу. Да и нужна ли Кучики-тайчо эта любовь лейтенанта? Конечно же, нет. Потому Абарай учился довольствоваться тем, что имеет, благо детство в Руконгае научило его этому. Капитан стал относиться к нему уважительнее после истории с казнью Рукии? Для Кучики Бьякуи это почти равносильно признанию в любви! Быть может, многие думали, что порывистый Ренджи, влюбившись в капитана, сразу должен приступить к активным действиям. Однако лейтенант, импульсивный в бою и в обычной жизни, в вопросах личных был отнюдь не так скор. А желания... Руконгай - отличная школа, которая учит усмирять свои желания.

Осторожно подвинув ближе к кровати старенький шатающийся стул, Ренджи сел рядом с Кучики, не зная, куда девать непослушные руки, которые все тянулись то поправить чуть съехавшее одеяло, то приподнять тонкую кисть, свесившуюся с кровати: мыщцы ведь затекут!

Абарай вздохнул, в который раз отмечая, что у него очень красивый капитан. Светлая кожа, без единого изъяна лицо, будто фарфоровое, прямо прикоснуться страшно. И как Кучики умудряется сохранять кожу такой светлой? За лето почти все шинигами здорово загорают во время патрулей, - даже Юмичика, избегающий солнца и считающий, что загар выглядит некрасиво.

Тонкие брови. Ресницы, менос побери, длинные и густые! Даже у Рукии не такие. И волосы, которые что с кенсейканом, что без него, выглядят так, что в них хочется зарыться лицом и нежно перебирать дрожащими от восторга пальцами темные, блестящие, всегда идеально лежащие пряди. Не то, что непослушные рыжие космы Абарая: их сколько ни причесывай и ни прилизывай, все равно выбиваются из хвоста, а в дождливую погоду вообще виться начинают, гады.

Забинтованная грудь Кучики-тайчо и его дыхание, ставшее вдруг неровным, вызвали у Ренджи новый приступ вины. Ну зачем, зачем капитан полез прикрывать его? Да еще и с большого расстояния, без занпакто, только с помощью кидо.

"Вот соображал бы ты своей головой, а не просто мечом размахивал, и капитана бы не ранили", - влезла в невеселые мысли лейтенанта язвительная змеиная сущность Забимару.

- Ну да, я придурок, - вслух огрызнулся Ренджи. - Придурок. И толку с того, что банкай есть? Значит, я придурок с банкаем. А это еще хуже.

- Абарай-фукутайчо, это был ваш диалог с самим собой?..

Холодный, хоть и слабый голос заставил Абарая подпрыгнуть.

- Кучики... Кучики-тайчо, - вскинул голову лейтенант, отдергивая руку от края одеяла, находящегося в опасной близости от лица Бьякуи, и ощущая себя нашкодившим руконгайским мальчишкой. - Вы как?

Недовольный взгляд серых глаз припечатал Ренджи к стулу.

- Абарай-фукутайчо, вы забыли о своих обязанностях? - спросил капитан таким тоном, как будто не лежал в госпитале, а стоял на плацу во время общеотрядного смотра. Капитан был верен себе даже сейчас. - Что должен сделать лейтенант по завершении патруля?

Это напоминало тест на сообразительность, то есть на знание устава. Радовало, что в вопросах Кучики еще ни разу не было подвоха.

- Отчитаться перед капитаном, - ответил пока еще мало что понимающий Абарай. И только через несколько секунд до него дошло.

Лейтенант вскочил, едва не опрокинув стул. Иногда Бьякуя вел себя... слишком уж по-кучиковски. Он бы и Ренджи, будь у того рана потяжелее, поднял бы с больничной койки и заставил рапортовать о результатах миссии. Представить себе, что Укитаке-тайчо после приступа высказывает недовольство третьими офицерами, которые ведут себя не по уставу, не смог бы никто из Готея, даже богатый на фантазии Кеораку-тайчо. А вот вообразить подобное в отношении Бьякуи было легко.

- Докладываю! - вытянулся по струнке Ренджи, чуть поморщившись от давшей о себе знать царапины. - Шестой отряд задание по зачистке от пустых сорок шестого района Восточного Руконгая выполнил успешно! Все пустые уничтожены, потерь среди личного состава и мирных жителей нет. Ранено семь офицеров, в том числе капитан, и трое рядовых. Всем раненым оказана своевременная медицинская помощь. Докладывал лейтенант шестого отряда Абарай Ренджи!

Признаться, Ренджи ожидал, что капитан раскритикует его внешний вид, за который даже самому Абараю было стыдно, и отошлет в казармы приводить себя в порядок. Да еще и задание даст - что-то вроде «разобрать все бумаги у меня на столе». Поэтому рыжий шинигами смотрел куда угодно, только не на Кучики. Он уже привык к этим аристократическим заморочкам, насколько вообще можно привыкнуть к тому, что тебя каждое мгновение может накрыть нечто, по замораживающей силе равное как минимум шикаю капитана Хицугаи. Но все равно было обидно ощущать себя не более чем руконгайским оборванцем.

Однако Бьякуя вдруг спросил тихо:

- Ты ранен? - взгляд капитана был прикован к перевязанной руке Абарая.

- Ерунда, это не рана, а так, царапина просто, - севшим голосом ответил Ренджи, пораженный странными нотками в голосе Кучики. Как будто... Как будто Бьякуе было не все равно. Нет, быть такого не может, просто тайчо устал, это усталость в голосе слышится, а не то, что ты, Абарай, себе придумал.

- Ясно, - отозвался капитан, отворачиваясь.

- Тайчо, а вы... Зачем вы это сделали? - не спросить Ренджи не мог, пусть это и было бестактным и грозило вызвать недовольство. - Зачем закрыли меня от той твари?

- Задача капитана - следить за своим отрядом и поддерживать его целостность, - бесстрастно отозвался Бьякуя, прикрывая глаза. - Особо внимательно следует относиться к старшим офицерам, получившим большой опыт в сражениях. Ценными кадрами не разбрасываются.

"Почти устав цитирует, - с горечью подумал Абарай. - Наверное, тем же ровным голосом, без намека на эмоции, тайчо объяснял, почему ходит на собрания лейтенантов вместо Ренджи, пока тот был в мире живых с миссией. Пойти на собрание вместо лейтенанта и закрыть лейтенанта собой от пустого - для Бьякуи это вещи из одной категории, что ли? Категории "надо"? Бред какой-то".

"А ты думал, Кучики тебя спас, потому что безумно любит? - не мог не съязвить змеиный хвост. - Спустись с небес на землю!"

Абарай мысленно послал чересчур умный занпакто подальше.

- Я понял! - Ренджи низко поклонился. - Спасибо вам, тайчо. Я понял, что мне нужно еще усерднее тренировать банкай, чтобы полностью контролировать его. Разрешите идти?

- Иди, - ответил Кучики, закрывая глаза.

* * *

В прикрытых глазах Бьякуя прятал не только тяжелящую веки усталость, но и иное чувство, волнующее капитана куда больше, чем тупая боль от глубокой раны на груди.

Смятение.

В жизни главы клана Кучики не было места неожиданностям. Их целыми поколениями искореняли дотошные предки, добиваясь того, чтобы все подчинялось правилам и законам, а все выходящее за их пределы считалось недопустимым и подлежащим уничтожению. Вот только добросовестные Кучики не учли одного: не все в жизни можно подчинить ограниченному своду правил. И сталкиваясь с ситуациями, когда подходящего правила не находилось, Бьякуя не знал, какой путь выбрать.

В последнее время ему все чаще казалось, что любое принятое им решение так или иначе оказывалось неверным. Не подчинился правилам, взял в жены Хисану - и потерял ее. Подчинился правилам, решив смириться с решением о казни Рукии, - и едва не потерял сестру. Только благодаря Куросаки с друзьями, Ренджи да, пожалуй, капитану Укитаке Рукия была жива. Как же делать этот сложный выбор? Как умудряются Ренджи, Рукия и Куросаки с такой легкостью говорить о том, что они слушают свое сердце, клянутся своей душе? Это ведь только красивые слова, и на самом деле они просто летят вперед, импульсивные и опрометчивые, совершают необдуманные поступки и... побеждают. Почему?

За последнее время единственным бездумным действием, совершенным только под влиянием эмоций, был поступок Бьякуи на Соукиоку. Он не думал, не анализировал, не вспоминал кодексов и правил: у него просто не было на это времени. Кучики просто встал на пути занпакто Гина. Запоздалый страх за сестру, сожаление, вина за свое бездушие были потом, позже, когда Бьякуя лежал под целительскими заклинаниями четвертого отряда. Неужели это и есть верный путь - бросаться сломя голову в омут?

Сегодня Кучики осознал, что так и не смог найти ответа. Но увидев, как пустой атакует Ренджи, который не успеет блокировать удар, Бьякуя забыл обо всем. Когда он сорвался в отчаянное шунпо, подбирая подходящее бакудо для защиты, не думал Кучики ни о правилах, ни об уставе, ни о чести, ни о собственной безопасности. Он словно раскололся надвое: одна часть, умудренная многолетним боевым опытом, была совершенно спокойна и хладнокровно просчитывала все возможные варианты развития событий; но вторая часть дрожала от переполняющих ее чувств. Она ужасалась тому, что Бьякуя может не успеть, и тогда он потеряет... Ренджи. Не Абарая-фукутайчо. Ренджи. И, чувствуя, как разлетается на куски барьер бакудо (заклинание, произнесенное в спешке, получилось слабым), Кучики почти обрадовался тому, что между пустым и лейтенантом все еще остается преграда - тело Бьякуи.

И вот теперь, когда опасность позади, капитан пытался понять, как же случилось так, что Ренджи вдруг стал нужен ему. Не как лейтенант - сильный, исполнительный, хоть и немного безалаберный офицер, а как Ренджи - шумный руконгаец, эмоциональный, открытый, смелый, честный. Бросивший вызов капитану, почти убитый им и позже пришедший в палату, чтобы поддержать. Вот как сейчас.

И что делать с этим чувством? Ведь придя в себя, Бьякуя устыдился собственной радости оттого, что Абарай был рядом. И потому припомнил лейтенанту его забывчивость и сделал все, чтобы Ренджи ушел. Хотя, глядя в спину уходящему лейтенанту, Кучики ощутил какую-то глупую детскую обиду: Абарай бросает его вот так просто. И с силой сжал край одеяла, чуть слышно вздохнув.

Однако Ренджи, по-видимому, услышал этот вздох, потому что резко развернулся и вмиг оказался рядом с закрывшим глаза капитаном. Кто бы мог подумать, что грубоватый руконгаец на самом деле окажется таким чутким?

- Вы в порядке, тайчо? - и в голосе неподдельное волнение. Наверное, винит себя за то, что подставил капитана, вот и выслуживается. Это объяснение нравилось разуму Бьякуи, но сердце почему-то не соглашалось с ним и тихо ныло, как капризное дитя.

- Да, Ренджи...

Чертов пустой и заботливый лейтенант смешали все чувства, и Кучики никак не мог собрать их в кучу: эмоции раз за разом разбегались, нагло показывая самообладанию язык.

- Давайте я еще ненадолго останусь, - Абарай смял в ладони шеврон и почему-то покраснел. Бьякуя решил, что это все то же чувство вины. Но отвечать "нет" не хотелось. Один раз за много лет он может позволить себе небольшую слабость. Поэтому капитан просто кивнул и закрыл глаза, притворяясь, что хочет спать.

Шелест одежды и скрип подсказали Кучики, что Ренджи опять занял место на колченогом стуле. Бьякую вдруг накрыло ощущение тепла, как будто рядом находился кто-то близкий... родной... нужный. Так было когда-то с Хисаной, но после ее смерти Бьякуя был уверен, что больше никогда не испытает хотя бы отдаленно схожего чувства.

Он не знал, о чем говорить с лейтенантом. Те слова, которые он должен был произносить, только отдалили бы от него Ренджи. Но на те слова, которые Бьякуе хотелось бы вымолвить, он просто не имел права. Потому предпочел молчать, делая вид, что спит. Слушал далекую суету в коридоре, дыхание сидящего возле кровати Абарая...

Дыхание, которое вдруг обожгло щеку Бьякуи. Затем прядь волос шелковой кистью мазнула по лицу. Ренджи наклонился совсем близко: Бьякуя мог поклясться, что чувствует губы Абарая возле своего виска.

Нужно было открыть глаза и указать наглецу на его место: но идти на поводу у слабостей было так... сладко. Стоит уступить лишь раз, и ты проиграл. Впрочем, а проиграл ли? Бьякуя не открыл глаз и замер, борясь с желанием сильнее сомкнуть веки: ведь тогда он выдал бы себя, и Ренджи сразу отстранился бы.

Лейтенант отодвинулся спустя всего пару мгновений, оставив капитана разочарованно вздыхать про себя и тут же удивляться собственному разочарованию. А затем его руку вдруг накрыла чужая шершавая ладонь: бережно, словно спрашивая разрешения. И Бьякуя с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть. Он позволит себе и эту слабость. Только сегодня...

Это казалось правильным - засыпать, ощущая присутствие Абарая рядом.

А нежно сжимающий руку Бьякуи Ренджи жмурился от счастья, словно ребенок, нашедший под подушкой долгожданный подарок. Чуть касаясь гладкой кожи капитана, водил пальцем по линиям на ладони. И вспоминал, что в Готее ходили слухи о том, будто Кучики Бьякуя любит колокольчики.


Конец.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"