Лига Орла

Автор: Sever_Snape
Бета:Toriya, ele
Рейтинг:PG-13
Пейринг:ММ, ЭП, АД, ТР, НМП
Жанр:Drama, General
Отказ:Благодарю Дж. К. Роулинг.
Аннотация:Действие фика происходит в мае 1942 года. Минерва Макгонагалл случайно узнает, что в Хогвартсе действует тайная студенческая организация «Лига Орла», членов которой вдохновляют идеи Геллерта Гриндевальда о превосходстве магов над маглами.
Комментарии:Примечание автора: Минерва Макгонагалл учится на 6 курсе, так как автор предположил, что она пошла в школу неполных 11-ти лет (д.р. — 4 октября 1925 года), Эйлин Принс учится на 2-ом курсе (д.р. — первая половина 1929 г).
Каталог:Пре-Хогвартс, Второстепенные персонажи, Обмен телами
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2009-08-05 23:10:59 (последнее обновление: 2009.08.05 23:11:06)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

— Подвиньтесь, пожалуйста…

Минерва отвела взгляд от парящей в воздухе крошечной фигурки гриффиндорского ловца и обернулась на голос. Девчонка-малолетка, кажется, со второго курса Слизерина. Некрасивая, с покрасневшим на ледяном ветру длинным носом, на голову натянут капюшон, из-под которого небрежно торчат в разные стороны черные космы. Неужели больше негде сесть? Кругом полно свободных мест, мало кто явился в такую погоду понаблюдать за тренировочным матчем команд. Помедлив, она с неохотой переложила сумку со скамьи на колени и отодвинулась. Девчонка неловко, как-то бочком, присела. Минерва опять уставилась на ловца, больше не обращая на слизеринку никакого внимания, сразу же забыв о ней.

— Здорово летает этот ваш Маклинли, наверное, Гриффиндор опять выиграет первенство школы.

— Тебя, конечно, это огорчает?

Она вовсе не собиралась ввязываться в разговор, спросив скорее по инерции. И ответ ее совершенно не интересовал. Только что Шон совершил особенно рискованный трюк, хотя в этом не было ни малейшей необходимости, и теперь висел над полем вниз головой, высматривая снитч.

— Не знаю, наверное, не очень огорчает. Я ничего не понимаю в квиддиче, мне не нравится эта игра, мне нравятся плюй-камни.

— Тогда зачем ты сюда пришла?

Вопрос прозвучал излишне резко, Минерва досадливо дернула плечом, раздражаясь, что ее отвлекают от наблюдения за игрой.

— Я вам мешаю?

— Да, мешаешь. Сиди молча.

Рядом шумно вздохнули и шаркнули ботинком по деревянному настилу.

— Извините.

Шон понесся футах в тридцати над землей, как выпущенный из пращи. Он летел по почти идеальной прямой, красиво, уверенно. Ему наперерез мчался ловец Слизерина. Минерва привстала от волнения. Отсюда снитч был не виден, не разобрать, кто к нему ближе, Шон или Монтгомери. На огромной скорости ловцы столкнулись, метлы дали крен, но оба удержались на своих «Серебряных стрелах».

— Черт! — Минерва резко опустилась на скамью, тут же снова вскочила, пристально вглядываясь в попытке, разглядеть снитч.

— Они потеряли мячик, — спокойно констатировала слизеринка, тоже задрав голову к небу и придерживая рукой капюшон.

Шон увернулся от бладжера, метящего прямо ему в лоб, и взмыл вверх еще на десяток футов. Монтгомери висел на хвосте его метлы.

— Вы же любите квиддич, правда? А почему вы сами не в команде?

Господи, да когда же она заткнется? Вопрос, заданный робким запинающимся голосом, нервировал невероятно, это был больной вопрос, на который и себе-то отвечать не хотелось, не то что какой-то там…

— Послушай, оставь меня в покое! — она резко обернулась к девчонке и вдруг осеклась, столкнувшись взглядом с черными растерянными глазами.

Слизеринка смотрела на нее испуганно и… Минерва не смогла определить, что еще было в этом взгляде. Съеженные плечи выдавали смущение, а может, девочка просто мерзла. Несмотря на начало мая, было очень холодно. Порывы колкого ветра налетали, проникая под одежду, небо еще с утра обложило низкими свинцово-серыми тучами, и становилось все темнее. Хоть бы Шон скорее поймал снитч… Минерва покосилась на руки девчонки, красные, обветренные, с нелепо длинными пальцами, теребящими тусклую застежку на вороте мятой мантии.

— Тебя как зовут? — спросила она зачем-то, продолжая разглядывать слизеринку. Похожа на большую растрепанную ворону. Сидит, сгорбившись, будто стесняется своего роста, на самом краешке скамьи. Странная какая-то.

— Принс, — ответ прозвучал чересчур поспешно, но также неуверенно.

— Принс? — переспросила Минерва. — Что за имя такое?

— Фамилия — Принс, — поправилась девчонка и чуть отодвинулась влево.

— А имя?

— Эйлин.

— Тебе нравится, когда тебя называют по фамилии?

Минерва даже не потрудилась скрыть насмешку. Скажите пожалуйста, «принц»! Тоже мне, выискалось его высочество!

Девчонка не ответила на вопрос, а вместо этого выпалила, словно и не замечая, что над ней смеются:

— А вас зовут Минерва Макгонагалл, вы учитесь на шестом курсе, вы староста и вы любите квиддич.

— И что? — ее сбила с толку эта поспешная тирада.

Слизеринка пожала плечами и хотела ответить, но ее тихий голос утонул в возгласах на трибунах — восторженные крики перекрывали отчаянные. Минерва посмотрела на поле. Шон, спустившись вниз, досадливо отшвырнул метлу. Монтгомери кружился юлой в паре футов от земли, потрясая рукой с зажатым в ладони снитчем.

Черт, черт, черт!!!

Минерва встала со скамьи и, не глядя больше ни на кого, быстро пошла прочь.

***

— Мин, это был всего лишь тренировочный матч! Ты расстроилась?

— Не разговаривай за едой, Маклинли. Я совершенно не расстроилась. Знаешь, для расстройства сейчас есть причины поважнее, чем какой-то тренировочный матч. Ты идешь сегодня к Дамблдору?

— Нет, наверное, не получится. У нас общий сбор команды, сама понимаешь, после того, как Монтгомери…

— На улице дождь проливной и никакого просвета.

— Ну и когда это дождь мог остановить старину Патти? Тренировка сразу после обеда. Потом расскажешь мне, что я пропустил у Дамблдора. Я, кстати, предупредил его, что не смогу прийти… да и никто из членов команды не сможет… Черт, в этом супе больше гороха, чем всего остального. Хоть бы кусочек мяса.

— Ты, по-моему, на собраниях Лиги спишь, если тебя удивляет отсутствие мяса в супе. Хогвартс перевели на режим экономии. Радуйся котлетам, кое-кто и этого не имеет.

Минерва аккуратно отложила ложку на салфетку и, оглядевшись по сторонам, дабы убедиться, что не привлечет внимания, быстрым движением завернула в припасенную заранее фольгу четыре котлеты, прихватив и Шоновы; спрятала в пакет хлеб, куски пирога с ревенем и несколько груш.

— Я не смогу пойти с тобой, — поспешно проговорил Шон, наблюдая за ее действиями. — Ты же понимаешь, что…

— У тебя тренировка, я понимаю. Я собиралась пойти завтра.

— Так завтра я тоже занят… Патти сказал, что будет гонять нас на поле каждый день до финального матча…

— Я прекрасно справлюсь одна, Шон.

— Минерва, будь осторожна, ладно? Если кто-то узнает об этих твоих походах… или, что гораздо хуже, ты попадешь под…

— Не заводи разговор по десятому кругу. Я буду это делать, потому что так нужно. Никуда я не попаду и никто не узнает, а если и узнают, то что такого? Я это делаю не для того, чтобы получать поздравления.

— Минерва, это опасно.

— Знаешь что, Шон. Мои родители гордились бы мной. Конечно, я им не расскажу, к чему хвастаться, но…

— С тобой бесполезно спорить. Я это уже давно уяснил. Ты обещаешь мне быть осторожной?

— Почему я должна тебе что-то обещать?

Она нахмурила лоб, будто и в самом деле не понимала. Шон вздохнул и отвернулся, сделав вид, что его чрезвычайно заинтересовали преподавательские столы. Минерва тоже глянула в ту сторону. Дамблдор читал магловскую газету, а Диппет смотрел на него с плохо скрываемым раздражением, может быть потому, что нижний угол развернутой страницы угодил в соусник, а Дамблдор, поглощенный чтением, не замечал этого.

— Не беспокойся, Шон. Все будет как обычно… без происшествий.

Она поймала недоверчивый взгляд и улыбнулась про себя. Вот смешной. Мальчишки вообще смешные… чем только занята их голова. Впрочем, девчонки еще хуже, потому что насчет содержимого их голов как раз вопросов не возникало. Особенно насчет голов старшекурсниц. Она посмотрела на парадную дверь и, словно в подтверждение собственных мыслей, наткнулась взглядом сразу на несколько парочек, покидающих Большой зал в обнимку. Конечно, ничего удивительного и ничего плохого в этом нет, но почему-то ей было неприятно. Она не могла себе позволить думать о Шоне всерьез. Именно сейчас не могла — ей это казалось мелким и недостойным. Может быть потом, когда война кончится, она решит, что ждет их в будущем и ждет ли что-то вообще, но сейчас не время для всяких романтических бредней. Минерва прекрасно знала, что озвучь она эти мысли— ее поднимут на смех даже подруги, поэтому она предпочитала ни с кем не делиться. К чему? Она всё решила для себя. И твердо знала, что ее отец, да и мать тоже, прекрасно поняли бы ее и всецело поддержали. Она могла бы написать о своих рассуждениях родителям, однако не считала возможным отвлекать их подобными пустяками. У них и настоящих забот хватает.

— Минерва, если ты сейчас перестанешь мечтать, мы еще успеем заглянуть в библиотеку. У меня накопилось три несделанных доклада по трансфигурации, ты обещала помочь.

— Я не мечтаю, вот еще, глупости, — поспешно парировала она, поднимаясь со своего места и закидывая на плечо сумку с продуктами.

Шон дернулся было взять сумку, чтобы помочь нести, но был остановлен решительным жестом. Они направились к выходу, но неожиданно за их спинами раздался шум. Минерва оглянулась. Шумели за столами слизеринцев, оттуда доносились громкие возгласы и хохот.

— Ну их к черту, Мин, сами разберутся.

Обычно ей и в голову не приходило вмешиваться в дела слизеринцев. Но сейчас что-то словно подталкивало ее подойти ближе.

— Погоди, Шон… я сейчас. Ты иди, я догоню.

Ей всегда казалось, что там, где слизеринцы собираются толпой, даже воздух меняется. От их мантий шел странноватый, почти неуловимый для обычного обоняния запах плесени и сырой земли — точно так же, но гораздо сильнее, воняло в подземельях. Запах был неприятен, но она кое-как свыклась с ним за шесть лет совместных занятий. Сейчас над столами висела эта навязчиво знакомая, отвратительная волна, почему-то более ощутимая, чем обычно, словно только что поблизости раскопали огромную яму и вытащили оттуда… что-то гадкое. Мальчишки, кажется, со второго курса, толпились и ржали вокруг одного, самого дальнего стола. Старшекурсники давно разошлись. Чуть поодаль от толпы стоял красивый бледный мальчик с отрешенным лицом и рассеянно наблюдал за происходящим. Минерва знала этого мальчика, он посещал заседания Лиги Льва. Странно, что сейчас он просто стоял и не вмешивался.

— Что здесь происходит?

Разумеется, ей никто не ответил. Смех и возгласы стихли, неожиданно повисло тревожное, полное напряжения молчание. Минерва понимала, что вторглась на чужую территорию, но отступать было поздно. «Кошка на голубятне», — шепнул кто-то с неприязнью. Ей даже показалось, что чей-то локоть слегка подтолкнул в спину, и именно это подвигло на дальнейшее. Она бесцеремонно отстранила насупленных мальчишек и шагнула к столу. Теперь она увидела, кто собрал такую толпу вокруг себя. Закрыв лицо руками, у стены стояла Эйлин Принс, та самая растрепанная ворона. Теперь, когда на ее голове не было капюшона, сходство с вороной еще более усилилось. Гладко зачесанные назад и собранные в хвост, но все равно какие-то ужасно неопрятные тускло-черные волосы, длинный нос, смешно торчащий между ладонями, хлипкие плечи (одно выше другого) и какая-то неуверенная поза, словно у девчонки ноги подгибаются — все вместе выглядело на редкость жалким. Минерва знала, что слизеринцы имеют обыкновение травить не только чужих, но и своих тоже — если эти «свои» давали слабину или хоть в чем-то шли вразрез с понятием «свои». Похоже, с этой Принс тот самый случай. Слизеринцы, что с них взять. Брезгливое ощущение, вызванное неприятным запахом, теперь подступило к горлу легкой тошнотой.

— Что с тобой, Принс? Что здесь случилось?

Девчонка вздрогнула так, как вздрагивают от сильного испуга, и поспешно отняла руки от лица.

— Все в порядке, — пролепетала она.

— Я же вижу, что не в порядке.

Чем все-таки пахнет… не только плесенью, еще и ревенем, кажется… и почему-то сырым яичным желтком. Минерва потянула носом, стараясь понять, откуда этот запах, и заметила наконец, что вся скамья заляпана раздавленной едой, словно кто-то по неосторожности уселся на полдюжины сырых яиц, ревеневый пирог и еще что-то, уже и не различить в склизкой отвратительной мешанине. Кто-то уселся — понятно, кто.

— Принс, повернись-ка спиной, — когда Минерва говорила таким тоном, ей мало кто осмеливался возражать.

Однако Принс и не подумала поворачиваться, она с неожиданной ловкостью перескочила через скамью и, оттолкнув мальчишек, умчалась прочь. Минерва успела заметить, что мантия девчонки перепачкана пониже спины.

— Минус десять баллов Слизерину, — отчеканила она, уже и не помня, когда пользовалась данной привилегией старосты с таким мрачным удовольствием. — И я расскажу профессору Слагхорну, как вы обращаетесь с едой, когда Хогвартс переведен на режим экономии, а за его стенами такие же подростки, как вы, каждый день недоедают.

Ей хотелось зажмуриться от откровенно насмешливых взглядов. Мерлин, да ведь это второкурсники, всего лишь… Они даже и не думали скрывать, насколько им плевать на то, что она сказала. Если бы что-то подобное учинили второкурсники-гриффиндорцы (не по злому умыслу, по глупости, конечно) — Минерва не ограничилась бы безликим замечанием, она разразилась бы речью минут на пятнадцать, виноватые слушали бы ее, открыв рты, и все непременно кончилось бы слезами раскаяния и обещанием больше никогда…

На нее смотрели с откровенной враждебностью. Она даже растерялась, но, разумеется, не подала виду. Больше ни слова не сказав, Минерва торопливо пошла к выходу, очень надеясь, что ее уход не похож на бегство. По дороге в библиотеку она постаралась выкинуть из головы полные неприязни и странного превосходства взгляды. В ноздри словно набился запах сырой земли, раздавленных яиц и плесени.

***

Рано утром из-за туч показалось долгожданное майское солнце. К полудню совсем распогодилось, и на большой перемене студенты потянулись на школьный двор. Минерва, поджидая Шона, прогуливалась, стараясь не наступать в многочисленные глубокие лужи, и посматривала по сторонам. Ей казалось, что у всех гуляющих на лицах блаженно-расслабленное выражение, кое-кто останавливался, и, подняв взгляд, щурился на рассеянные яркие лучи. Молодая листва блестела, еще не успев просохнуть от многодневных дождей, в мокрой траве желтели распустившиеся одуванчики. Первокурсники-гриффиндорцы затеяли шумную игру в догонялки, носясь, не глядя под ноги. Минерве пришлось подобрать полы мантии, проходя мимо, и все равно грязные брызги замочили подол, когда один из сорванцов пронесся, как оглашенный, прямо по луже. Она хотела сделать замечание, но удержалась, глядя вслед убегавшему с рассеянной улыбкой.

Галдят, бегают… хохочут… и солнце такое яркое… Как будто и нет никакой войны. Может быть, как говорит Шон, ей стоит поменьше думать об этом. Но как же можно не думать, если ее родители — оба — уже два года работают добровольцами в Военном госпитале в Х, впрочем, не только в родителях дело…

— Минерва! — Шон быстрым шагом спустился со ступенек крыльца и, подойдя, взял ее за руку. — Ну надо же, первый раз в этом месяце не идет дождь. Неужели мы сегодня будем тренироваться как люди, и я вернусь в раздевалку не мокрый с головы до ног? И не надо будет глотать перечное зелье от простуды…

Шон сиял, как будто произошло что-то очень хорошее. Минерва осторожным движением освободила свою руку и прошла немного вперед. Шон поплелся за ней.

— Ты снова чем-то огорчена, Мин? — пробормотал он. — Тренировка вчера прошла на ура, я уверен, что мы все-таки выиграем кубок. Мин?

— Надо поговорить, — коротко бросила она, идя по раскисшей тропинке к теплицам.

— Что-то случилось?

— Ничего нового, пожалуй…

— Как там заседание Лиги вчера? Что говорил Дамблдор?

— Именно об этом я и хочу тебе рассказать.

В молчании они дошли до навеса возле теплиц и уселись на деревянную скамью. Шон придвинулся поближе и снова взял ее за руку.

— Минерва, ну улыбнись же… Ты не рада хорошей погоде? Можно я тебя поцелую?

— Нет, нельзя, — ответила она усталым голосом, — я ведь сказала, что хочу поговорить, а не заниматься всякими глупостями … и вообще непонятно, о чем ты только думаешь, Маклинли, о каких-то дурацких тренировках, о перечном зелье и о поцелуях. Нашел время…

Шон вздохнул и отодвинулся. Минерва догадывалась, что рано или поздно ему надоест, что она разговаривает с ним таким тоном… и, наверное, он считает ее жуткой занудой. Ну и пусть. Какая разница.

— Вчера Дамблдор сказал, что маршал Харрис продолжит массовые бомбардировки. До конца мая он собирается бомбить Кельн… общее число налетов на город должно быть не меньше тысячи.

— Отличная новость.

— Ты так думаешь? — ее голос зазвенел от гнева. — Отличная новость? Отличная новость, что маршал Харрис и все командование Королевских ВВС - просто упрямые ослы? По-моему, даже ребенку очевидно, что стратегия Харриса ошибочна! Она не приносит противнику настоящего вреда, потому что у маглов нет никаких технических приборов для прицельного бомбометания! Самолеты просто сбрасывают бомбы как попало, не ставя перед собой конкретную цель, а Харрис называет это ««выбомбить Германию из войны». Вначале он утверждал, что будет бомбить военные заводы и важные объекты, например, аэродромы, но после того, как стало очевидно, что это всего лишь бахвальство, он стал твердить, будто бомбардировки имеют тактическое значение в подрыве боевого духа противника. Мерлин, какая чушь! Когда в сороковом году немцы каждый день сбрасывали бомбы на Лондон, это не только не подорвало наш боевой дух, но наоборот — помогло собраться с силами! Харрис думает, если в Германии тысячи людей останутся без крыши над головой и без работы, то немцы моментально пойдут сдаваться и война закончится?

— Знаешь что, Минерва, ты совершенно не права, — Шон ответил с неожиданной горячностью и уставился на нее с удивлением. — Что ж, по-твоему, англичанам сидеть сложа руки и вообще ничего не делать?

— Именно это меня и раздражает! Харрис гнет свою линию, возможно, понимая ее бессмысленность, только для того, чтобы убедить самого себя и мировую общественность, что Англия тоже участвует в войне! А ведь русские просили открыть второй фронт и высадиться в Северной Франции, и…

— Минерва, у наших нет сейчас ни малейших шансов на равных сражаться с немцами в сухопутной войне. Тебе же прекрасно известно, что мы только что потеряли Сингапур.

— Да. Известно, разумеется. Но мне не понятно, почему маги до сих пор остаются в стороне, когда положение на фронтах ухудшается с каждым днем.

— Ты опять об этом? Дамблдор ведь уже говорил…

— Я знаю, что он говорил! Если его послушать, так получается, что мы можем только сидеть и ждать. Больше ничего! Но это неправильно! Теперь это может обернуться катастрофой! Положение на фронтах ужасно, русские увязли в оборонительных боях и вот-вот дрогнут, американцы пока больше делают вид, что воюют, почти все европейские страны превратились в сателлитов или захвачены, мы потеряли Сингапур и вот-вот потеряем Египет, положение на Средиземноморье ужасно, наши города постоянно под прицелом немецких бомбардировщиков, введено нормирование продовольствия, экономика держится только за счет американского ленд-лиза… а Дамблдор говорит, что война маглов — это не наше дело.

— Да как же ты не понимаешь, что вмешательство магов в эту войну может уничтожить вообще весь мир! И без магов войной охвачены все страны и континенты, это настоящая бойня!

— Бойня, и она будет продолжаться еще неизвестно сколько времени, если мы останемся в стороне. И почему все так уверены, почему Дамблдор уверен, что противникам не помогают маги? Знаешь, я внимательно слежу за тем, как развиваются события, и было много очень странных, мало объяснимых случаев… то есть, все отлично объясняется, если допустить вмешательство магов! Военное командование, отдающее необъяснимые приказы, словно они находятся под «империо», ни с того ни с сего выходящая из строя техника, самолеты, теряющие управление…

— Это все ерунда. Среди военного командования встречаются обыкновенные идиоты, магловская техника оставляет желать лучшего, а самолет может потерять управление хотя бы из-за плохих погодных условий…

— Дамблдор говорит то же самое.

— Ну вот видишь… маги не могут напрямую вмешиваться в войну маглов. Это нас черт знает куда заведет…

— О, разумеется, Маклинли. Мы лучше будем наблюдать и даже одобрять, как Харрис бессмысленно бомбит Кельн, в то время как бомбардировщики необходимы для военных действий в Средиземноморье, для патрулирования подводных лодок в Атлантике, для сопровождения конвоев с грузами на Дальнем Востоке.

— Да почему бессмысленно! Тактика Харриса приносит результаты. Во время воздушных тревог работа на военных заводах прекращается… это тоже важно.

— Ну знаешь, Маклинли!! Если какой-то военный завод простаивает час или два за сутки — это, конечно, совершенно адекватная цена за то, что в результате бомбардировок мирные жители гибнут тысячами!

— Это война, Минерва! На войне всегда гибнут люди!

— На войне, когда идут бои — кто спорит?! Но гибнут простые немцы, мирные жители, точно так же, как лондонцы гибли тысячами, и до недавнего времени солдаты чаще получали извещения из тыла, что у них погибла семья под бомбежкой, чем в тылу получали похоронки с фронтов! А ты сидишь тут, и защищаешь этого … Харриса!

— Да, я считаю, что Харрис делает все правильно! Важно делать хоть что-то!

— Если делать такой ценой, то лучше не делать вообще ничего!

— Тебе так жаль, что гибнут немцы, которые сами выбрали Гитлера главой своей страны, выбрали совершенно добровольно?!

— Да, мне жаль!!

— Тогда, может быть, ты ошиблась с Лигами, а? И тебе стоит сменить Лигу Льва на Лигу Орла?

— Что еще за Лига Орла?

Шон не ответил, вскочил со скамейки и пошел к школе.

— Шон! Шон, подожди! Какая Лига Орла?!

Он даже не обернулся, и Минерва не позволила себе броситься за ним следом, только досадливо пнула каблуком ножку скамьи. Ее терзали подозрения, что Шон вспылил вовсе не из-за ее сочувствия немцам, а совсем по другой причине. Он просто выплеснул недовольство, которое копилось давно.

Ну и черт с ним. Ну и пожалуйста. Если он не может или не хочет принимать ее такой, какая она есть, пусть катится ко всем чертям!

— А я знаю, что такое Лига Орла, — вдруг раздался смутно знакомый робкий голос.

Минерва обернулась и увидела Эйлин Принс. Та стояла возле теплиц примерно в паре футов от скамейки и могла слышать весь их разговор, тем более, они говорили на повышенных тонах, почти орали друг на друга.

— Тебя в детстве не научили, что подслушивать чужие разговоры — это мерзость?! — Минерва встала со скамьи и пошла по тропинке. Ей подумалось, что если сейчас эта кошмарная Принс потащится за ней, она просто схватит ее за шкирку и…

Минерва в раздражении обернулась. Принс не двинулась с места; вжав в узенькие плечи голову, она даже не смотрела в сторону тропинки, с сосредоточенным вниманием уставившись на бочку с удобрением, стоявшую у входа в теплицу, словно найдя в этой бочке что-то очень для себя интересное.

***

Что такое Лига Орла?

Минерва думала об этом весь урок трансфигурации и даже умудрилась неправильно выполнить задание Дамблдора, чем очень удивила его.

Выходит, здесь, в Хогвартсе, действует еще какая-то Лига, и об этом знает Шон, знает какая малявка со второго курса, может быть, вообще все знают — кроме нее. Мысль о собственном неведении раздражала и злила невероятно. Как она могла что-то пропустить? Кажется, что-то важное! Шон крикнул ей, что надо сменить Лигу, когда она посочувствовала погибающим в бомбежках немцам… значит, Лига Орла симпатизирует немцам? Или она неправильно поняла? Лига Орла… что-то в этом названии настораживало. Внезапно ее осенило. «Орел» — так называлась самая первая военная операция немецких ВВС против Англии. Дамблдор говорил, что именно операция «Орел» положила начало беспорядочным бомбежкам городов…

Если кто-то назвал Лигу таким образом, это значит, Лига и в самом деле прогерманская? Но как такое возможно в Хогвартсе? Знает ли о Лиге директор Диппет? А другие преподаватели? А Дамблдор?

Когда урок закончился, Минерва дольше обычного провозилась, собирая книги в сумку. Шон ушел, даже не обернувшись в ее сторону.

— Ты чем-то расстроена, Минерва?

Она и не заметила, как к ее парте подошел Дамблдор. Почему все вокруг задают ей один и тот же вопрос? У нее мелькнула мысль спросить Дамблдора о Лиге Орла, но она вспомнила, как вчера он разглагольствовал про маршала Харриса — и желание спрашивать тут же исчезло. Очень ей надо спрашивать! Ни за что. И к Шону она не пойдет. Она сама все разузнает про эту Лигу и чем там занимаются ее участники… если Шон вообще не сочинил всё на ходу.

Минерва вспомнила о словах Эйлин Принс. Нет, значит, Шон не сочинил.

Эйлин Принс. Странная девчонка, ворона, которая ходит за ней хвостом. Что ж, лучше попытаться расспросить ее, хоть она и слизеринка. Но ведь надо же с чего-то начинать. Минерва вежливо ответила Дамблдору, что с ней все в полном порядке, и, не колеблясь ни секунды, отправилась в подземелья, разыскивать Принс.

Возле лестницы, ведущей в подземелья, Минерва остановилась и неожиданно подумала, что ей не стоит привлекать внимание остальных слизеринцев (да и гриффиндорцев тоже). Почему, она и сама толком не знала. Эта непонятно откуда взявшаяся осторожность заставила ее развернуться и пойти в Гриффиндорскую башню.

Сидя в гостиной, она дожидалась времени обеда и косилась на Шона, который, увлеченно болтая с Милиндой Каррас, совершенно не замечал ее. Это не огорчало, но вызывало досаду и раздражение. Можно подумать, это она в него влюблена, а не он в нее! Может быть, и в самом деле так? Попытка в спешном порядке проанализировать свои чувства ни к чему не привела — Минерва была слишком рассержена. Смех Шона казался нарочито громким и беззаботным. Радуется, что наконец избавился от такой зануды и недотроги? Уж конечно, Милинда и не подумает сопротивляться, если Шон полезет целоваться. Мысль о возможных поцелуях Шона с кем-то еще оказалась нестерпима. Минерва вскочила со своего места и, гордо выпрямив спину, прошествовала мимо беззаботной парочки к выходу.

Ну и пожалуйста! Да сколько угодно! У нее найдется, чем себя занять, кроме пустого времяпрепровождения с этим Маклинли, у которого вместо головы — бладжер. Пусть целуется с Милиндой, да хоть с кем! Ей нет до этого никакого дела! Краска бросилась в лицо. Да что за ребячество?! Возможно ли так волноваться из-за ерунды? Неужели она такая, как все остальные старшекурсницы, которых ничего не занимает, кроме мальчиков — сколько смешных и отвратительных драм со слезами разыгрывается по вечерам в гостиной… Ну уж нет. Такое поведение ниже ее достоинства. Есть дела гораздо важнее, она еще покажет Шону, он увидит, увидит…

Что должен увидеть Шон, додумать не удалось. Взволнованная, она шла по коридору, не глядя перед собой, и едва не налетела на…

Ну разумеется. Эта девчонка ходит за ней по пятам. Слишком часто она на нее натыкается, такое не может быть просто случайностью. Даже и думать не хочется, что ей нужно, тем более, сейчас это столкновение в коридоре, где не наблюдалась никаких посторонних, очень даже кстати.

— Принс, — Минерва остановилась, — Принс, подожди!

Та тоже остановилась, уставившись на Минерву внимательными черными глазами.

Ну не разговаривать же здесь, в коридоре.

— Принс, у меня есть одно дело к тебе. Встретимся после обеда, за хижиной лесника. Ты сможешь прийти?

Черные глаза на худом некрасивом лице стали совсем огромными. Девчонка молча кивнула, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Постарайся, чтоб тебя никто не видел.

Еще один поспешный кивок. Надо же, даже ни о чем не спросила. Странная она все-таки. С такой не очень хочется иметь какие-то общие дела, но выхода нет. Нужно разузнать про Лигу Орла. Минерва сухо кивнула в ответ и, не оглядываясь больше, пошла в Большой зал.

Если бы Минерва обернулась, то увидела бы, что Эйлин Принс, застыв, смотрит ей вслед, и на ее бледном лице проступает румянец, а глаза лучатся откровенной и глупой радостью, словно она только что получила подарок, который и не чаяла получить.

***

— Я не опоздала?

— Говори потише, Принс, я не хочу, чтобы кто-то заметил нас здесь.

— Тут на целую милю никого поблизости… — растерянно прошептала она, оглядываясь по сторонам.

— Иди за мной, — скомандовала Минерва и ступила на тропинку.

— В лес? — раздалось за ее спиной. — Но…

Минерва ничего не ответила, даже не оглянулась. Она была уверена, что девчонка никуда не денется, потащится следом.

Пожалуй, не стоит заходить далеко. От дождей тропинка совсем раскисла, и на башмаки уже налипло порядочно грязи. Вон то поваленное дерево за двумя старыми елями вполне подойдет. Принс семенила следом, ступая почти бесшумно, но зато дыша, как паровоз, словно запыхалась.

— Давай присядем, надо поговорить.

Минерва коснулась волшебной палочкой отсыревшей древесины и уселась первой.

— Садись, дерево уже не мокрое.

— Невербальное заклинание? — прошептала девчонка с восхищением, присаживаясь осторожно, в добром десятке дюймов от Минервы.

— Ты знаешь о невербальных заклинаниях?

— Читала…

— Любишь учиться?

— Не слишком. Но мне нравятся зелья.

Какое-то время обе молчали. Минерва не решалась спрашивать в лоб, однако ходить вокруг да около тоже не хотелось.

— Зачем вы меня позвали? — пробормотала Принс, наклонившись и сорвав длинную травинку.

— Выяснить, почему ты за мной следишь.

— Ну вот еще, ничего подобного, — поспешно выпалила девчонка и, отодвинувшись еще дальше, отвернулась.

— Ты же подслушивала, там, возле теплиц?

— Вовсе нет, — теперь голос звучал совсем не робко, даже резко. — Я просто мимо проходила. Что, нельзя? Кажется, правилами не запрещено гулять там, где хочется.

Ну надо же. Она, оказывается, с характером. Минерва улыбнулась. Ей нравились люди с характером. Может быть, эта Принс не такая уж и дурочка.

— Ты сказала, что знаешь про Лигу Орла.

Принс вздрогнула и неуверенно кивнула.

— Можешь мне рассказать?

Она сосредоточенно пожевала травинку, глядя прямо перед собой, потом повернула напряженное и как-то вдруг сразу осунувшееся лицо и серьезным тоном ответила:

— Нет. Я не могу. Это тайна.

Вот тебе раз. Кажется, дело серьезнее, чем представлялось вначале. Непременно, любыми путями, надо все выяснить. Ну ведь не пытать же эту упрямицу. Тайна! Ну хорошо… Хорошо.

Решение Минерва приняла сразу, спонтанно. В конце концов, она сама ничем не рискует, даже если Принс и расскажет кому-то. Самое худшее, что ей грозит — это письмо родителям. Однако родители не рассердятся — в этом Минерва была уверена. И потом, она ведь собирается сделать Принс соучастницей, вряд ли та побежит ябедничать, если согласится пойти с ней. Минерва была практически уверена, что девчонка согласится, хотя бы из простого любопытства. Нужно создать видимость неких неформальных доверительных отношений, тогда будет гораздо проще расспрашивать про Лигу Орла.

— Не расскажешь, и не надо, не очень-то и интересно, — небрежно бросила Минерва и придвинулась поближе. — Я вовсе не за этим тебя позвала. Мне нужна помощь, Принс. Обычно мне помогал Шон Маклинли, но мы поссорились, ты сама видела. Ты готова мне помочь?

Принс поспешно кивнула, глядя на нее во все глаза.

Вот и хорошо. Даже не спросила, что именно ей придется делать. Смешная…

— Встретимся здесь же, через… — Минерва посмотрела на часы, — через сорок минут… если, конечно, ты не боишься нарушить школьные правила.

— Я не боюсь!

— Хорошо. Иди первая, а я следом за тобой. И… да, Принс, надень резиновые сапоги.

— Сапоги? — растерянно переспросила она. — У меня нету сапог…

— Ну ладно, я что-нибудь придумаю. Жду тебя через сорок минут, не опаздывай. И если найдешь что-то из еды, прихвати с собой.

— Еды?

— Я все расскажу тебе позже. Поторопись.

Больше не тратя время на разговоры, девчонка вскочила и понеслась по направлению к школе, смешно размахивая руками, долговязая, нелепая и порывистая. Через сорок минут придет, непременно придет. В ее безрассудной готовности помочь было что-то подозрительное и жалкое. Минерва вспомнила послеобеденную сцену в Большом зале, раздавленные на скамье сырые яйца и ревеневый пирог. Просто у нее нет друзей. А без друзей плохо всем, даже слизеринцам. Возможно, стоило задуматься, почему Эйлин Принс решила, что взрослая девушка из Гриффиндора может стать ей другом, но Минерве было скучно об этом думать. Скучно и некогда. Нужно все поскорее подготовить к вылазке. Как всегда перед походом в деревню, ее охватило радостное возбуждение. Уж она-то занимается настоящим делом, не то что ее глупые однокурсницы и однокурсники.

***

Минерва коснулась палочкой грубых башмаков, превращая их в темно-зеленые резиновые сапожки, доходящие до середины икр.

— В лесу после дождей слишком сыро. А нам придется зайти довольно далеко, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Принс и поправила тяжелую сумку на плече.

— Куда мы пойдем? — в голосе девчонки не было ни малейшей тревоги, только любопытство и нетерпение. Ее щеки полыхали румянцем, глаза блестели, теперь, когда лицо перестало смотреться унылым и напряженным, она казалась даже симпатичной.

— Ты ведь обещаешь хранить тайну? — доверительно спросила Минерва.

Принс поспешно закивала.

— Здесь, всего-то в паре десятков миль от Хогвартса, есть обычная магловская деревня. Нам нужно попасть туда.

— Зачем? И как мы выберемся за пределы Хогвартса?

— Мы аппарируем. То есть, я аппарирую — и перенесу тебя.

— Вам уже исполнилось семнадцать лет, и вы прошли экзамен?

— Нет, — ответила Минерва с задором, — но будь спокойна, запрет на аппарацию несовершеннолетним — это не самое серьезное правило, которое мы собираемся нарушить.

Принс фыркнула и посмотрела на Минерву с нескрываемым восхищением.

— Вы мне все-все расскажете? По порядку?

— Боюсь, Принс, это вовсе не так романтично, как ты себе только что вообразила. Ты сумела раздобыть еду?

— Только пару шоколадных лягушек и… больше ничего.

— Ладно, ничего страшного. Только вынь из лягушек карточки и сделай так, чтоб они не прыгали, сможешь? Обойдемся тем, что припасла я. Мы пойдем в деревню, Принс, для того, чтобы помочь маглам. В деревне есть одна женщина, ее сыновья и муж сейчас в армии. У женщины живет четверо приемных детей — они остались сиротами из-за войны. Женщина, ее зовут миссис Келли, отказывается отдать детей в приют. Я просто ношу им еду, вот и все. После введения ограничений на продовольствие маглам стало нелегко, а уж миссис Келли и вовсе. Она и дети неделями питаются только американской тушенкой и хлебом… да и то не досыта.

— Эта миссис Келли — ваша родственница?

— Нет, Принс. Она просто магла, которая нуждается в помощи. Или ты, как все слизеринцы, считаешь, что маглам не нужно помогать, потому что они — третий сорт?

Девчонка промолчала, виновато втянув голову в плечи. Если она и была разочарована тем, во что Минерва уже наполовину втянула ее, то и виду не подала.

— Ты можешь вернуться в школу, Принс, — строго произнесла Минерва, глядя прямо в растерянные черные глаза. — Я только попрошу тебя никому не рассказывать… ни о чем.

— Нет. Я пойду с вами.

— Хорошо. Спасибо, Принс. Этот поход не так безопасен, как может показаться. Если что-то пойдет не так, мне может понадобиться твоя помощь…

— А почему вы выбрали меня? — спросила девчонка совсем тихо.

Минерва сделала вид, что задумалась, пожала плечами…

— Мне кажется, ты умеешь хранить тайны, — произнесла она не слишком уверенно. — Знаешь, Принс… никого не интересуют эти несчастные маглы… Ты ведь меня не подведешь, Принс? Ты все сделаешь, как надо, и главное — никому не расскажешь? Я ведь могу на тебя положиться?

Девчонка судорожно сглотнула, поправила прядку волос и твердо ответила:

— Да.

— Вот и хорошо. Тогда давай поторопимся.

— Что будет, если нас поймают?

— Пожалуй, могут исключить из школы. Наверняка, исключат. Но нас не поймают. Однако, если боишься, то…

— Я не боюсь! Я ведь уже сказала.

— Ладно-ладно… Когда дойдем до места аппарации, я превращу твою мантию в магловскую одежду… а при аппарации ты должна будешь держать меня за руку… крепко-накрепко. Я скажу миссис Келли, что ты моя младшая сестра. Смотри, не проболтайся о Хогвартсе… а лучше вообще помалкивай и не вздумай доставать палочку. Все поняла? Тогда вперед, Принс. Сейчас обогнем вон ту лужайку, а там уже недалеко…

Девчонка послушно семенила следом. Кажется, она порывалась еще о чем-то спросить, но так и не решилась.

***

— Принс, ты в порядке?

Минерва с легким беспокойством смотрела на зажмурившуюся девчонку, холодная мокрая ладошка сжимала ее пальцы крепко, до боли.

— Уже все, можешь открыть глаза…

Черные глаза широко распахнулись и внимательно глянули по сторонам.

Кромка негустого лиственного лесочка, дальше — поле, которое придется пересечь. За полем — деревня.

— Голова немножко закружилась… я и не думала, что аппарация — это не очень-то приятно.

— Хочешь, посидим немного?

— Но ведь у нас мало времени, правда?

Минерва кивнула и наконец решилась высвободить свои пальцы.

— Нам через поле. Не отставай от меня ни на шаг. Если услышишь гул самолетов — ничего не предпринимай, немедленно ложись на землю, а я поставлю щит. Днем налетов обычно не бывает, но кто знает… лучше соблюдать осторожность.

— Настоящие налеты? Бомбы?

— Это не игра, Принс, — строго произнесла Минерва, уловив в голосе девчонки подозрительно ликующие ноты. — Если тебя убьют, то уж точно по-настоящему.

Широкая тропа совсем раскисла от дождей, и если бы кто-то из деревенских не позаботился проложить деревянный настил, идти было бы очень трудно. Принс тянулась в хвосте, потому что искренне глазела по сторонам. Минерва ходила этой тропой уже много раз, и ее воображение нисколько не занимали ни глубокие воронки, старые, поросшие травой, и новехонькие, зияющие провалами черной влажной земли; ни зазубренные обломки корпусов бомб, торчащие из зарослей блекло-голубых колокольчиков и розовой наперстянки, как потерянные каким-то чудовищем огромные зубы; ни выжженные темно-бурые проплешины, от которых еле ощутимо тянуло гарью. Немцы тоже не имеют точных приборов наведения, целятся по деревне, где расположен госпиталь, а частенько достается вот этому самому полю. Несмотря на очевидные следы войны, жизнь, разумеется, продолжалась, как ни в чем не бывало — низко летали стрижи, рассекая воздух острыми крылышками, на тропу пару раз выскакивали испуганные кролики, шустрой стайкой в три-четыре особи, смешно прижав уши, зверьки пулей пересекали деревянный настил и снова скрывались в траве. Ветер шевелил разноцветные венчики цветов, и тонкие весенние ароматы почти перебивали запахи дыма, пороха и раскаленного железа.

— Здесь красиво, — негромко сказала Принс с некоторой заминкой.

— Было красиво, — согласилась Минерва.

— И что же, бомбы сыплются прямо на маглов, и они никак не могут себя защитить?

— Они ведь не владеют щитовыми чарами, им остается только прятаться в убежищах… если, конечно, повезет.

Принс громко вздохнула, снова не решаясь что-то сказать. Минерва видела, что девчонка отчаянно стесняется, но старается не показывать этого.

— Принс, что случилось тогда, в Большом Зале? Они просто подшутили над тобой? Почему ты не даешь отпор, ты ведь не трусиха, мне кажется.

— Профессор Слагхорн говорит, что я сознательно провоцирую низменные чувства у окружающих, — проговорила девчонка с такой непонимающей интонацией, что было видно — она просто дословно повторяет реплику Слагхорна. — Я не знаю, что профессор хотел этим сказать. Мне просто любопытно наблюдать. Наблюдать за людьми, когда они злятся… или радуются… или им больно… или хорошо.

— Зачем тебе это? — спросила Минерва с искренним удивлением, никак не ожидая от двенадцатилетней соплячки подобного заявления.

— Просто интересно, — бездумно ответила Принс, и Минерве стало очевидно, что та никогда и не задумывалась — зачем. Все-таки странная девочка, очень странная и непростая. Как и все слизеринцы.

— Ну а что тебе дают эти наблюдения?

— Я знаю многие вещи, которые никто не знает. Просто потому что я … ну…

— Суешь нос не в свое дело, подслушиваешь, шпионишь… так?

— Ну, не совсем… Я ведь не для чего-то… И я никогда ни на кого не ябедничаю, просто сама для себя знаю — и все.

— Наверное, ты уже выведала много чужих секретов.

Принц по-своему обыкновению коротко кивнула.

— Ну а друзья у тебя есть?

— Нет, я бы так не сказала. Наверное, нет.

— Почему?

— Потому что… мне никто не нравится. Врут, притворяются… многие.

— Что, совсем никто не нравится?

— Почти, — коротко бросила Принс и потупилась

Гул самолетов возник словно ниоткуда, наверное, они заболтались и пропустили тот момент, когда звук был еще не очевидным, а только приближающимся.

— Это бомбардировщики? — спокойно спросила Принс, задирая нос к небу.

— Не думаю, — ответила Минерва, тоже стараясь сохранять спокойствие. — Налетов днем не бывает, может быть, просто…

Гул все нарастал, и неожиданно со стороны деревни поплыл низкий тревожный звук сигнала воздушной тревоги. Минерва лихорадочно пыталась достать палочку, но то ли руки дрожали, то ли палочка запуталась в непривычных складках нелепого магловского плаща…

— Принс, на землю, быстро!

— Но ведь вы сказали, что днем…

— ПРИНС!!

Минерва прекратила попытки достать палочку, резким движением столкнула девчонку в траву и сама рухнула туда же, подмяв тщедушную фигурку второкурсницы под себя. Где-то футах в пятидесяти оглушительно громыхнуло, засвистело высоким воющим звуком, и земля под ними содрогнулась. «Все-таки упала бомба… — подумала Минерва с отчаянием, прикрывая собой притихшую девочку. — Нужна палочка, срочно…

Палочка была извлечена, но ставить заклятие щита не пришлось. Гул самолетов совершенно очевидно удалялся, и скоро почти уже не был слышен. Сирена воздушной тревоги тоже умолкла. Кажется, пронесло…

— Эйлин? — тихонько позвала Минерва, ощупывая худую спину с торчащими лопатками. — С тобой все в порядке? Не бойся, уже все кончилось…

Она села на траву и протянула руку.

— Вставай, трава мокрая…

Та присела, нелепо вытянув ноги, обутые в зеленые резиновые сапожки. Зеленый плащ расстегнулся, на груди он успел вымокнуть и был чем-то испачкан. Волосы совсем растрепались, губы побелели — то ли от страха, то ли от неожиданности — все происшествие заняло не более трех минут.

— Очень испугалась? — тихо спросила Минерва и сжала в ладони ледяные пальцы девчонки. — Хочешь, вернемся в школу?

Принс отрицательно помотала головой, глядя на Минерву ошеломленными и влажными глазами.

— Принс, что с тобой? Дать тебе попить? У меня есть… бутылочка тыквенного сока.

Снова мотание головой.

Минерва не на шутку встревожилась от такой односложной реакции — что это, шок? — но тут ощутила ответное пожатие ледяных пальчиков и увидела, как на бледном личике Эйлин проступает, распускается широкая, открытая улыбка, преображая некрасивые угрюмые черты.

Только тогда Минерва почувствовала, как все ее тело сотрясает мелкая противная дрожь.

***

— Господи, девочки, как же вы? Только-только дали отбой тревоги, в поле… так опасно… господи!

Миссис Келли уже полчаса бестолково суетилась вокруг них, а Минерва видела, что Принс смотрит отнюдь не на женщину, а по-прежнему на нее. Вот ведь глупая…

Продукты были выложены и уже убраны хозяйкой, Минерва ответила на обычные вопросы, на ходу что-то сочинив (впрочем, только наполовину) о новостях, узнанных из писем родителей. Она познакомилась с этой женщиной год назад именно в госпитале, где отец Минервы делал миссис Келли дренаж, чтобы не допустить остеомиелит после перелома бедра. Тогда, год назад, у нее еще не было ее подопечных… А теперь родителей перевели в N, это за много-много миль отсюда.

Собственно, пора было уходить. Принс, наконец, оторвала от нее взгляд и с интересом разглядывала деревенскую маленькую гостиную, обставленную скудной мебелью. Джон, Мэри, Винсент и Дик — малыши от трех до шести лет — смиренно сидели на диване рядком, как куклы на полочке в игрушечной лавке.

— Нам уже пора, миссис Келли.

— Даже и чаю не выпьете, мисс Макгонагалл? Может быть, разжечь примус?

Ответ Минервы был прерван появлением в комнате нового действующего лица. Босоногий мальчик, темноволосый и смуглый, лет десяти или чуть старше, возник из дверей спальни и почему-то уставился на Принс, изумленно хлопая глазами. Принс ничуть не смутилась, очевидно, только сейчас вспомнив про шоколадную лягушку, вытащила конфету из кармана и протянула мальчишке. Он недоверчиво развернул блестящую обертку и, отломив шоколадную лапку, сунул в рот.

— Ты — Гилли Ду? — благоговейно спросил мальчишка, по-прежнему не сводя глаз с Эйлин. Та все-таки смутилась и пожала плечами.

Минерва усмехнулась про себя. Принс с ее черными растрепанными волосами, в которых застряло несколько зеленых листочков, и в длинном зеленом плаще и впрямь была похожа на Гилли Ду, лесную фею.

— Тобиас, ты, кажется, забыл сказать спасибо юной мисс? — ласково произнесла миссис Келли и добавила совсем тихо, обернувшись к Минерве, — Это новенький… сын моей соседки, на прошлой неделе она угодила под бомбежку в Эдинбурге, вот же понесла ее туда нелегкая… ну а отца у Тобиаса никогда не было… он бросил Гленду, когда мальчик еще не родился… так что он, можно сказать, остался сиротой, бедняжка. Хороший ребенок, только вспыльчивый и слишком уж любит фантазировать и мечтать…

Эйлин поспешно вынула из кармана еще одну шоколадную лягушку и вложила в руку мальчику. Лягушка моментально исчезла в кармане потрепанной рыжеватой курточки, и Тобиас с тем же непонятным благоговением прошептал:

— Спасибо…

***

Ночью бушевала гроза.

Дождь хлестал по каменным стенам Башни с глухим раздражающим звуком, похожим на шум от магловского экипажа; где-то в отдалении громыхало, и Минерве казалось, что она слышит, как в привычное звучание ливня вкрадывается сигнал воздушной тревоги, тонкий и нудный, доводящий до паники.

Минерва не могла уснуть, хотя спать хотелось, и голова была тяжелой, как от усталости, болезненной. Далекие удары грома по ассоциации заставляли раз за разом прокручивать в сознании то, что произошло на поле сегодня днем. Мерлин, но она ведь совершенно не испугалась! Почему же сейчас, несколько часов спустя, спина покрывается липким противным потом и так неприятно поднывает где-то под левой грудью? Ей уже случалось попадать под бомбежку, под настоящую, в самый эпицентр. Ощутимое и страшное дрожание земли, жар, грохот, от которого закладывает уши, крики и запах паленого… Правда, тогда она была не одна, а с родителями, рядом с ними она никогда ничего не боялась.

Они с Принс даже и не вспомнили ни разу о том, что произошло. Всю дорогу домой промолчали, только вот едва ступили на мощеную досками тропу через поле, Принс цепко ухватила ее за руку и не отпускала, пока не дошли до кромки лиственного лесочка, откуда было удобно аппарировать, спрятавшись от любопытных глаз.

Принс. Она втянула в это маленькую девочку, которая могла погибнуть по ее вине. Минерва привыкла отвечать за свои поступки. Когда она таскала в деревню Шона, ей и в голову не приходило за него тревожиться: во-первых, он был уже взрослый, во-вторых — мальчишка… Честно говоря, вероятность попасть под бомбежку в ее представлении была нулевой. И все-таки это произошло, а она замешкалась с палочкой… и…

Ей представилось, что было бы, если б Принс погибла. И она сама тоже… Их бы нашли, конечно, Дамблдор нашел бы, и на каком-нибудь очередном заседании Лиги Льва сказал бы всем собравшимся, грустно и строго смотря поверх голов своими яркими голубыми глазами: «Минерва Макгонагалл поступила необдуманно и неосторожно, погибнув сама и невольно погубив двенадцатилетнюю девочку…»

Мерлин, Мерлин, но ведь этого не произошло… Эта Принс… с ее тайнами и секретами! Дернул же ее черт крутиться поблизости! Лучше бы она искала подружек среди сверстников или, по крайней мере, среди слизеринцев! Никто ей не нравится, как бы не так. Это она никому не нравится с ее несдержанностью и любопытством, доходящим до откровенного нахальства! Так ли уж бескорыстно ее стремление совать нос в чужие дела? Между прочим, ни с того ни с сего, за благородство и смелость, в Слизерин-то не распределяют! Эти слизеринцы все себе на уме. Не удивительно, что Принс ищет друзей на другом факультете, сами слизеринцы интересуются исключительно собственными персонами, так что рядом с себе подобными девчонке ни горячо, ни холодно… И с чего это Принс взяла, что девушка-шестикурсница будет общаться с какой-то малявкой, им и говорить-то не о чем, даже в симпатиях к школьным предметам они совершенно не совпадали: Минерва терпеть не могла зелья и плохо разбиралась в них, зато ее курсовая по трансфигурации за прошлое полугодие была отправлена Дамблдором в зарубежный магический журнал…

Раздражение странным образом немного успокоило тревогу, а потом тоска и страх вернулись снова.

Минерва думала о родителях, о том, что налеты на госпиталь в N совершаются с удручающей регулярностью, о том, что ее отец смел до безрассудства, и качество, обычно приводящее Минерву в неописуемый восторг, может в условиях войны обернуться бедой…

Она думала о том, что у миссис Келли уже не четверо, а пятеро подопечных, а в американской тушенке только жир, жилы и вредные для здоровья консерванты, и вся надежда на хогвартские пироги и котлеты, значит, теперь нужно будет откладывать не для четверых, а для пятерых…

Она думала о том, что произойдет с магическим миром, если Англия все-таки проиграет войну, увы, и такое может случиться, если не вмешаются маги; судя по словам Дамблдора, маги и не подумают вмешаться, если в ход событий не вклинится нечто неординарное, например, Гриндевальд. Мысли перекинулись с Гриндевальда на Лигу Орла, нужно непременно выяснить, любой ценой, чем занимаются там слизеринцы, не может быть, чтобы…

Слизеринцы. Эйлин Принс… Ведь она, Минерва, все же закрыла девчонку собой, в случае чего пострадала бы скорее она сама, чем Принс… Принс, Лига Орла… Нужно… необходимо выяснить… как можно скорее… завтра, завтра… завтра…

Наконец, сморил сон беспокойный и обрывочный, но все равно слышалась громыхающая в отдалении гроза и шум секущих камни струй, и вой сирены воздушной тревоги и почему-то голос некрасивого темноволосого мальчика, Тобиаса, повторяющего неизвестно кому и неизвестно зачем свое восторженное «спасибо».

***

Минерва сидела на поваленном стволе дерева в Запретном лесу и, кутаясь в мантию, позевывала. Опять похолодало, и хотя дождя не было, не верилось, что просвет надолго. Небо нависало слишком низко, затянутое синевато-серым свинцом. Мрачная погода никак не действовала на Минерву, да и страхи, испытанные ночью, уже успели раствориться, рассеяться в свете наступившего дня и теперь казались не то чтобы смешными, но абсолютно недостойными взрослого разумного человека. Минерва надеялась, что Принс не слишком опоздает, по крайней мере, она явится в условное место раньше, чем начнется ливень. Зачем же назначать такое время, к которому сам опаздываешь? Может быть, она не точно расслышала поспешный шепот Принс в коридоре, где было слишком шумно? «В половине третьего, то самое дерево в лесу». Возможно, половина четвертого? Сейчас почти три. Хотелось спать. Хотелось в гостиную Гриффиндора, поближе к огню.

— Минерва!

Мерлин, она от неожиданности чуть с бревна не свалилась. У нее прекрасный слух, но эта Принс подкрадывается, как кошка, неудивительно, что ей удается выведывать чужие тайны и при этом оставаться незамеченной!

— Извини, что я опоздала, Слагхорн, он меня чуть не поймал, пришлось ему быстро что-то врать на ходу, а у меня не очень-то получается врать, то есть, я вру как-то нескладно, можно сразу догадаться, что это вранье, вот Слагхорн и догадался, то есть, он вначале догадался, но потом я стала врать совсем по-другому, и он, кажется, запутался, а я…

— Принс, — нетерпеливо перебила Минерва эту нескончаемую запыхавшуюся тираду. — Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь! Точнее, я понимаю, что тебя задержал профессор Слагхорн, но это можно было и в одно предложение уместить.

Эйлин осеклась под недоброжелательным взглядом, и улыбка исчезла с худенького лица, вмиг ставшего угрюмым и настороженным.

— Извините меня, я…

— Не надо говорить мне «вы», Принс, это глупости. Зачем я тебе понадобилась?

— Я… я хотела спросить, что такое Гилли Ду… если, конечно, вы… если ты знаешь.

— Разумеется, я знаю. А, ты ведь англичанка…

Минерва даже не заметила легкого пренебрежения в собственном тоне. Принс спрятала руки в карманы и смотрела на нее так, словно была готова сорваться с места и бежать прочь.

— Гилли Ду — это добрые феи, Принс, они обитают в шотландских лесах и обычно помогают заблудившимся детям, особенно мальчикам, у них черные волосы и темно-зеленые плащи, они показывают потерявшимся правильную дорогу и угощают их орехами и сладостями, правда, я никогда не слышала, чтобы Гилли Ду таскала в кармане своего плаща шоколадных лягушек.

— Ты пойдешь к миссис Келли еще?

— Да, конечно. Я навещаю ее два раза в неделю, уже давно.

— А можно мне снова пойти с тобой? Пожалуйста, Минерва…

Минерве захотелось тут же ответить, что больше ни за что и никогда она не возьмет с собой малолетку, потому что ей вовсе не нравится ни за кого отвечать, она может и хочет отвечать только за собственную жизнь, а таскаться по магловским полям совсем не безопасно, и Мерлин знает, повезет ли им в следующий раз…

Однако ничего такого она не сказала. Она вообще ничего не ответила, просто неопределенно пожала плечами, однако, увидев, что Принс продолжает пялиться на нее с прежним вопросом в тревожных неспокойных глазах, пробормотала:

— Там видно будет. Посмотрим.

— Ты очень смелая, Минерва. И ты спасла мне жизнь, — произнесла девчонка очень тихо.

Минерва была готова возразить, что это все-таки преувеличение, что непосредственной опасности их жизни не подвергались, что на ее месте так поступил бы любой гриффиндорец, что…

— Если ты так считаешь, Принс…

Получилось немного небрежно, пожалуй. Но надо возвращаться в школу, с минуты на минуту ливанет, и про Гилли Ду она все объяснила, и торчать больше в Запретном лесу под прицелом этого явно неравнодушного взгляда нет никакого смысла. И расспрашивать Принс о чем бы то ни было совершенно расхотелось.

— Минерва, помнишь, ты говорила про Лигу Орла? Тебе в самом деле интересно?

Она вздрогнула от неожиданности, неопределенно пожала плечами и поскорее отвела взгляд.

— Я помню, Принс. Любопытно, почему я раньше никогда не слышала об этой Лиге.

— А ты и не могла слышать. Это тайная Лига, только для слизеринцев. Маклинли, наверное, случайно услышал от Монтгомери, у них же там общая душевая для игроков, разве нет?

Ну надо же, даже о мужских душевых игроков в квиддич осведомлена эта вострушка, от горшка-то два вершка, даром что долговязая.

— Ты, Принс, ходишь на заседания этой Лиги?

— Нет, конечно, нет. Они принимают только старшекурсников, самый младший там Том Риддл, он учится на четвертом.

— Риддл? Ты уверена? Он ведь ходит на каждое заседание Лиги Льва! Откуда ты знаешь?

— Ну… я подслушала разговор Риддла и Эйвери… они как раз обсуждали очередное заседание и … в общем, я не все поняла, они говорили про Гриндевальда, если я правильно запомнила фамилию, и про то, что этот самый Гриндевальд обязательно поддержит ось, как только наступит время, и что ось все равно выиграет войну, даже и без всякой поддержки, что англичане слабаки и ничего не могут сделать, и что всегда побеждает сильнейший, и это справедливо… Я не знаю, что такое ось, Минерва, и о чем именно они говорили. Я только поняла, что о чем-то нехорошем, и что это — страшная тайна…

— Ты рассказывала об этом еще кому-нибудь?

— Нет, конечно, нет! Я ведь не ябеда, я никому…

— Вот и не рассказывай, — тихо ответила Минерва, лихорадочно обдумывая только что услышанное.

Значит, ось. Страны оси — это те, кто воюет на стороне Германии. И еще Гриндевальд. Похоже, ее самые худшие подозрения оправдываются, здесь, в Хогвартсе, действует тайная организация, поддерживающая немцев и Темного Волшебника. Знает ли об этом Дамблдор? В любом случае, ему нужно рассказать, но как же рассказывать, если подлинной информации почти ноль. Мало ли, что там подслушала эта девчонка. Да ведь и не придешь к Дамблдору с апелляцией к словам какой-то второкурсницы, которая ничего не понимает и наверняка не уловила самого главного в том, о чем говорили Эйвери и Риддл.

— Минерва, а кто такой Гриндевальд?

— Это маг, очень могущественный, он живет в Европе. Эти слизеринцы из Лиги, очевидно, знают о Гриндевальде больше остальных.

— А тебе это интересно?

— Да, честно говоря, очень, только это тоже секрет, Принс! В нашей школе не принято интересоваться этим магом, особенно, если ты учишься в Гриффиндоре.

— Он занимается Темными Искусствами?

— Да, кажется, да.

— Тебе интересны Темные Искусства? — спросила Принс с сомнением в голосе.

— Врага надо знать в лицо, правда?

— Я еще слышала, что Том Риддл говорил, будто темные искусства и есть настоящая магия… а все остальное — ерунда…

— Ты тоже так думаешь? Многие слизеринцы согласились бы с Риддлом.

— Нет. Я так не думаю, — резко бросила Принс, и сейчас ее голос звучал без всякого стеснения, уверенно и твердо. — Я думаю, что нет никакой черной и белой магии, магия одна, и все зависит от того, с какой целью ею пользуешься. Так мой отец говорит, а он разбирается в магии получше, чем Риддл.

— А кто твой отец, Эйлин?

— Мой отец — зельевар, он делает зелья на заказ. Он говорит, что одно и то же зелье может убить или спасти, все зависит от того, как ты будешь его использовать.

— А что говорит твоя мама, Принс?

— Ничего. Она умерла, когда мне было восемь лет.

Повисла неловкая пауза. Минерва со смущением смотрела на девчонку, которая казалась не более расстроенной, чем пять минут назад. Глупо выражать сочувствие в связи со смертью человека, умершего несколько лет назад, и все-таки Минерва тихо пробормотала:

— Мне жаль...

Принс ничего не ответила. Минерва помолчала для приличия минуты две и осторожно спросила:

— Больше ты ничего не знаешь про Лигу Орла?

— Я знаю, где они собираются, есть такая Тайная комната, то есть, ее как бы нет, но если нужно провернуть что-то в секрете от всех, она открывается, и…

— Ты не ничего выдумываешь?

— Ну конечно нет!

— Ладно, Принс, я тебе верю.

— Тебе в самом деле хочется узнать, Минерва? Я могла бы…

— Знаешь что, Принс, тебе лучше держаться подальше от этой Лиги и от всего, что с ней связано. Это может оказаться опасным, а ты еще ма… недостаточно взрослая.

— Ну вот еще, подумаешь!

Принс так откровенно и по-детски обиделась, что Минерва не смогла сдержать улыбку.

— Тебе смешно, да? Ты надо мной смеешься?

— Вовсе нет, Принс, просто…

— Ладно, я тебе докажу!

— Эйлин, не лезь в это дело. Я тебе серьезно говорю.

— Ладно-ладно, хорошо, я только хотела сказать…

— Что ты хотела сказать?

— Ты знаешь Амалию Перри, она учится на шестом курсе Слизерина?

— Нет, не знаю. А что?

— Ну, не важно. Перри — член Лиги Орла. А сейчас она лежит в больничном крыле, я сама видела.

— И что? Я не понимаю, Принс.

Девчонка присела рядом на бревно и доверительно взяла Минерву за руку.

— Ты ведь возьмешь меня к миссис Келли, правда? Я проберусь на кухню и утащу у домовиков побольше еды.

— Красть еду у домовиков не хорошо.

— Но я ведь не для себя! Можно мне пойти с тобой? Ведь можно, Минерва?

— Если кто-нибудь узнает, тебя исключат из школы. И меня тоже, Принс.

— Я никому… никому не расскажу. И мы будем очень осторожны, правда?

Минерва промолчала.

— Ты хотела бы сама попасть на заседание Лиги Орла?

— Но ведь это невозможно.

— Я думаю, возможно, Минерва… если, конечно, ты не побоишься.

— Интересно, каким образом?

— Очень просто. Оборотное зелье.

— Оборотное зелье?

— Ну конечно.

— Принс, кажется, ты говорила, что хорошо разбираешься в зельях. Но, наверное, на втором курсе еще не проходили, что оборотное зелье нужно готовить целый месяц? Я не могу ждать так долго.

— Не нужно ждать месяц. Оборотное зелье почти готово. Я прочитала о нем в книжке, и мне стало интересно, получится ли у меня — там очень сложный состав. Я готовила это зелье просто так, из интереса, а ингредиенты стащила у Слагхорна, только ты меня не выдавай. В общем, оно будет готово на днях, совсем скоро. Понимаешь?

— Где ты умудрилась найти помещение, чтобы заниматься зельями?

— Да подумаешь… В подземельях полно глухих закоулков и чуланов, в которые вообще никто никогда и носа не сует. Будь уверена, меня ни разу там не застукали. Смотри, Минерва, оборотное зелье у нас есть. Я стащу волос у Амалии Перри, если получится, конечно. Я вчера слышала, что она еще много времени проведет в больничном крыле. Перри поссорилась с одной девочкой из Равенкло, хотела ее проклясть, но та девочка поставила щит, так что в Амалию попало ее же собственное заклятие, и она теперь помногу спит. Так что украсть волос будет не сложно. Потом мы разузнаем, когда очередное заседание Лиги, ты выпьешь зелье и придешь на собрание, как будто ты — это Перри… ну, и послушаешь, о чем они там говорят.

Лицо Принс светилось проказливым вдохновением, она в нетерпении теребила пальцы Минервы.

— Ну как? Я здорово придумала, правда?

— Но ведь в конце концов они поймут, что на собрание прокрался шпион.

— Ты пробудешь там минут пятьдесят, а потом уйдешь. Они поймут, да, но они ведь не узнают, что это была ты. Клянусь, что я никому не скажу.

— Принс, мне все это не нравится.

— Но ты же сама сказала, что тебе любопытно! А что такое ось, Минерва?

Минерва пожала плечами, лихорадочно обдумывая предложение. Что-то очень сильно ее смущало, однако и искушение ответить согласием на безрассудные девчонкины планы было слишком велико.

— Принс, ты так спокойно выдаешь своих слизеринцев первой попавшейся гриффиндорке?

— Нет, — сказала девчонка совсем тихо. — Я никого не выдаю. И при чем тут слизеринцы и гриффиндорцы? Я просто доверяю тебе. Понимаешь? Тебе, и мне не важно, на каком ты факультете учишься.

— Почему мне? — спросила Минерва так же тихо.

— Потому что ты ни на кого не похожа… и ты смелая, и…ты такая…

Она не договорила, встала с бревна и неловким движением поправила мантию.

— Можешь сейчас не отвечать. У тебя есть два дня, чтобы подумать. Через два дня я буду ждать тебя здесь, на этом самом месте и в это же время.

Минерва так и не успела ничего сказать. Она еще долго просидела на бревне в полном одиночестве, после того, как нескладная долговязая фигурка скрылась за деревьями.





Глава 2.

***

Сердце колотилось где-то в горле. Запыхавшись, Минерва забежала в женский туалет на втором этаже и без сил привалилась к двери. Тело трансформировалось, было не так противно, как час назад, но все равно неприятно. Мерлин, она едва-едва успела! Дотронувшись палочкой до мантии и галстука, она вернула свои собственные гриффиндорские цвета. Кажется, теперь все в порядке. Она никак не могла отдышаться, ее колотило мелкой дрожью и мысли перескакивали с одного на другое. Что… что теперь делать? Ей неожиданно захотелось повернуть время вспять, чтобы ничего того, что случилось, не было на самом деле. Вот Принс протягивает ей стакан с ядовито-фиолетовым питьем, а она отказывается пить… Собственная слабость тут же показалась отвратительной. Ну нет, отступать теперь некуда, нужно… нужно немедленно предпринять что-то, она ведь хотела, именно для этого все и затевалось… Почему же ее так трясет и этот холодок в солнечном сплетении… она должна, конечно, это ее обязанность… и разве можно сомневаться после того, что она узнала? Где сейчас Принс? Они договорились на всякий случай хотя бы день совсем не общаться, чтобы не вызвать ни у кого никаких подозрений. Если вдруг кто-то случайно увидит их вместе, то можно будет подумать…. Да какая теперь разница!

Какая теперь разница…

Все еще со сбившимся дыханием Минерва вышла в коридор и остановилась в полнейшей растерянности. Как тихо. Почему кругом никого нет? Солнце бросало темно-золотистые отблески на старый вытертый паркет, от высокого стрельчатого окна тянуло еле уловимым сквозняком. Дождь кончился. Конечно, все сейчас гуляют у озера или во дворе. Может быть, нужно просто выйти на улицу, чтобы согреться, постоять немного, подставив лицо лучам, может быть, нужно просто пойти в гостиную, и пока там никого нет, сесть и спокойно… спокойно?... написать письмо родителям, она несколько дней им не писала, занятая всеми этими приготовлениями к… Принс сказала, что ее видели в больничном крыле, куда она прокралась поздно вечером, чтобы стащить волос у Амалии Перри… кто ее видел? Какая разница… Там дождь кончился. Наверное, там хорошо… Минерва рассеянно коснулась носком туфли темно-золотистого квадрата на паркете. Солнце… может быть, стоит… почему-то глаза закрываются, словно хочется спать.

— Минерва?

Она вздрогнула от неожиданности, невольно отшатываясь от звука узнанного голоса, и открыла глаза.

— Добрый день, сэр.

Дамблдор тоже умел подкрадываться бесшумно. Подкрадываться? Ерунда какая, зачем ему, зачем…

— Только что выходил во двор, — проговорил Дамблдор, лукаво щурясь, — прекрасная погода, тепло… наконец, почувствовалось приближение лета.

Минерва смотрела на него с удивлением. Мерлин, о чем он говорит… приближение лета…

— Минерва, ты сейчас свободна или у тебя есть какие-то планы?

— Я свободна, я…

— Надо же, как мне повезло. Как раз собирался выпить чаю, но вот такая незадача, терпеть не могу пить чай в одиночестве. Может быть, ты составишь мне компанию?

На миг ей показалось, что он все уже знает. Сердце опять заколотилось в самом горле. Она кивнула, соглашаясь, и неожиданно поняла, что ситуация сама собой складывается так, чтобы не оставить места ни для каких сомнений.

— Неферментированный чай имеет особый, ни с чем не сравнимый аромат. Разумеется, его по достоинству оценивают настоящие гурманы, и только такой безвкусный человек, как я, портит этот чай, добавляя в него сахар… Думаю, тебе сахар не нужен, Минерва?

Она вцепилась в подлокотники кресла, делая вид, что разглядывает кабинет Дамблдора, в котором бывала неоднократно.

— Спасибо, профессор.

Чай был горячий и обжигал небо. Она никак не могла решиться начать разговор, и собственная нерешительность пугала едва ли не больше, чем то, что она услышала полчаса назад в тайной комнате.

— Должен тебе сказать, ты неважно выглядишь. Теперь, когда дожди, наконец, кончились, нужно больше бывать на воздухе, ты бледная и мне кажется, похудела. Твое прилежание в учебе очень похвально, но не следует забывать о том, что жизнь полна и других радостей. Ты ничего не хочешь рассказать мне, Минерва?

Она открыла было рот и тут же поспешно, обжигаясь, принялась глотать несладкий чай, хотя пить совсем не хотелось.

— Ну хорошо, тогда я скажу тебе кое-что.

Дамблдор осторожно поставил пустую чашку на стол и уставился на нее внимательным взглядом поверх съехавших на нос очков. Его глаза поблескивали, но уже не казались такими дружелюбными, как минуту назад.

— Ты должна мне пообещать, что больше не станешь отлучаться из Хогвартса. Это очень опасно, Минерва.

— Откуда вы…

Она не решилась закончить вопрос, совершенно сбитая с толку неожиданным поворотом дела.

— Я… я… делала это не просто так!

— Ну конечно, Минерва. Разумеется, не просто так. Ты можешь не волноваться. Я сам позабочусь о миссис Келли и ее подопечных. Обещаю тебе, что с ними все будет в полном порядке.

Эти слова и еще в большей степени снисходительно-покровительственный тон вызвали у нее раздражение и гнев. Вот как, оказывается, он все знает, знает про то, что она делала с самого начала учебного года — и прекрасно справлялась сама, но теперь вдруг решил вмешаться — почему именно теперь, может быть, кто-то рассказал ему? Он такой же, как все, он считает ее недостаточно взрослой, она ведь хотела остаться в госпитале, пока идет война, от нее была бы настоящая польза, но отец сказал, что нужно учиться, что значит учиться, когда идет война, разве они не понимают, что нет сейчас ничего важнее… и Дамблдор…

— Ты обещаешь мне, Минерва?

Теперь голос звучал мягко, почти извиняясь. Она ничего не ответила, тоже поставила на стол пустую чашку и громко сказала, глядя Дамблдору прямо в глаза:

— Вы знаете, что такое Лига Орла?

Тот склонил голову и задумчивым жестом соединил кончики пальцев, приблизив ладони.

— Мне кажется, я кое-что слышал об этом. Но, насколько мне известно, студенческие общества не запрещены, разве не так?

— Не запрещены? — Минерва задохнулась от гнева. — Ну конечно, можно совершенно спокойно собираться и выражать восхищение Гриндевальдом, и если бы только это!

— Разве Лига Орла — это не слизеринское общество? Кто-то из слизеринцев рассказал тебе?

Что-то в тоне профессора еле уловимо поменялось, но Минерве было уже плевать на всякие тонкости и нюансы.

— Никто мне ничего не рассказывал, я сама слышала! Только что! Я была там, на этом их заседании, только не нужно меня спрашивать, как я там оказалась, это мое личное дело.

Дамблдор едва заметно кивнул головой, признавая ее право сохранить тайну, и почему-то улыбнулся.

— Вы улыбаетесь? Ничего веселого нет, профессор. Если бы вы слышали, О ЧЕМ они там говорят! По их мнению, победа Германии в войне не за горами, и этому нужно радоваться, потому что немцы гораздо умнее всех остальных маглов, они поняли, что даже среди маглов нет никакого равенства, есть целые нации, достойные полного уничтожения, немцы делают работу магов, убивая самых ничтожных и никчемных, а когда Германия победит, маги, наконец, полностью возьмут власть в свои руки! Будет очень легко подчинить жалких людишек, ослабленных борьбой друг с другом! Они называют эту войну мышиной возней! Они говорят, чем больше маглов погибнет, тем лучше, гибнет отребье, а управлять сильными и сумевшими выжить — это достойно и почетно! Они говорят, что Гриндевальд готовится захватить власть над всем миром, что у него достаточно могущества для этого, и что нельзя просто сидеть и ждать, сложа руки, нужно присоединиться к сторонникам Гриндевальда, которых на континенте огромное количество! Они изучают книги, которые написал Гриндевальд, и, кажется, соревнуются друг с другом, кто помнит наизусть больше цитат! Они… они придумали какой-то план, который хотят осуществить прямо здесь, в Хогвартсе, я не знаю, что это за план, я смогла пробыть на этом заседании чуть меньше часа, потом мне пришлось уйти, но я не сомневаюсь, что это… это какой-то ужасный план, профессор Дамблдор, вы должны… мы должны им помешать, я уверена, что…

Дамблдор слушал ее, не перебивая и не сводя глаз с кончиков своих пальцев. Его показная рассеянность была просто оскорбительна, Минерва замолчала, подумав, что зря не пошла со своим рассказом сразу к Диппету.

Она умолкла, и он тоже молчал. Фоукс, огненно-красный феникс, вдруг сорвался со своего насеста возле окна и, перелетев через стол, мягко приземлился на плечо Дамблдора. Тот, не глядя, протянул руку и ласково дотронулся пальцами до птичьих перьев.

— Надеюсь, Минерва, ты не думаешь, что Германия победит в войне? — наконец подал голос Дамблдор, и ей показалось, что он думает о чем-то другом.

— Думаю, что Германия проиграет … хочется в это верить.

— Разумно в это верить. Идеи, которые исповедуют отдельные представители германской нации, слишком опасны, чтобы не нашлись силы, способные предотвратить катастрофу. Это касается и Гриндевальда… его идей. Желание огнем и мечом осчастливить выживших обречено… как бы продумано и обосновано оно ни было и в какие бы одежды ни рядилось…Часто достаточно одного маленького, незначительного промаха… чтобы победа, пойманная за хвост, в самый последний момент вдруг ускользнула. Но все эти промахи не случайны… они допускаются потому, что ступивший на путь извращенной добродетели не видит разницы между тенью и светом, вернее, убеждает самого себя, что разницы нет…

Минерве показалось, что профессор разговаривает вовсе не с ней. Фоукс дремал на плече, и сам Дамблдор с полуприкрытыми глазами как будто тоже дремал — наверно, таким голосом разговаривают во сне.

— Профессор Дамблдор…

— Всего этого никогда не случится, Минерва. Ты можешь мне верить.

Сонное оцепенение ушло из глаз, они смотрели цепко и ясно.

— А как же быть с Лигой Орла?

— Я должен буду рассказать об этой Организации профессору Диппету. Наверное, он запретит ее деятельность, и думаю, никаким их планам не суждено осуществиться. Но все не так просто. Видишь ли, Минерва, директор может запретить Лигу, но ни он, ни я не способны запретить членам этой организации думать так, как они думают. Ведь наверняка многое из того, что ты мне рассказала, некоторые ученики слышат в своих семьях. Слизерин — особый факультет. Ты же знаешь, что еще Салазар Слизерин высказывал идеи о том, что маги стоят над всеми обычными людьми и выше них, он не признавал даже маглорожденных волшебников, считая, что они не должны учиться в Хогвартсе.

— Но ведь это отвратительно!

— Разумеется, но у подобных теорий всегда будут находиться преданные сторонники — и это никак нельзя изменить.

— Что же теперь, сидеть сложа руки и…

— Нет, конечно, нет. Никто не собирается сидеть сложа руки. Ты правильно поступила, рассказав мне. Все необходимые меры будут приняты. Не волнуйся. Хочешь еще чаю?

Минерва поняла, что пора уходить. Она поднялась со своего места. Что-то странное, чему она сама не знала определения, поселилось в душе.

— Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

Он смотрел на нее внимательно и выжидающе. Она пожала плечами, не зная, что еще добавить, хотя было, несомненно, было что-то еще…

— Иди. И, пожалуйста, будь осторожна. Я позабочусь о миссис Келли. Все будет хорошо, Минерва.

Она вышла из кабинета, аккуратно притворив за собой дверь. И в этот миг ей почему-то не казалось, что все будет хорошо.

***

На ужин идти не хотелось.

Минерва сидела в кресле у камина, бездумно наблюдая, как гриффиндорцы группками и парами покидают гостиную, переговариваясь и пересмеиваясь. Шон, отцепившись от Милинды Каррас, вопросительно и виновато посмотрел в сторону Минервы, но она поспешно отвела взгляд.

Наконец, гостиная опустела. Сразу стало так тихо, что было слышно, как трещат в камине поленья. Интересно, в связи с военным положением не чувствуется нехватки топлива? Наверное, школе нужно быть экономнее, в конце концов, в мае вовсе не обязательно топить, хотя май и выдался таким холодным и дождливым… Кажется, маглы топят только углем… Она вспомнила о миссис Келли и вздохнула. Ничего, скоро уже каникулы, отец непременно разрешит ей опять помогать в госпитале, и она окажется по-настоящему полезной и нужной. Наверное, стоит написать родителям письмо. Стоит заняться хоть чем-то… Уже который час она сидит неподвижно на одном месте, не в силах сосредоточиться на собственных мыслях. Вместо стройных рассуждений в голове царила полная неразбериха. Хотелось метаться по гостиной, чтобы как-то компенсировать эту сумбурную, накатывающую волнами тревогу, но не было сил. Болело в левом подреберье.

Он сказал, что найдутся силы, которые остановят Гриндевальда. Может быть, маги объединятся против него — и тогда начнется еще одна война, война магов. Может быть, найдется один, какой-то могущественный, такой, как Дамблдор… а может быть, он сам? Он сказал, что все будет хорошо. Она верила Дамблдору. Может быть, он сам. Минерва ни на секунду не сомневалась, что ему это по силам, хотя, хотя… Ей подумалось, что Дамблдор больше ученый, чем воин. Какие глупости! Поединок магов — это всегда поединок умов, а разве есть кто-то умнее Дамблдора? Да, конечно, но профессор слишком благородный, а Гриндевальд коварный. Коварный, какое смешное детское слово. Как из сказки. Невесть почему она вспомнила сказку о трех братьях. Вот если бы у Дамблдора была бузинная палочка! Ох, нет. Хорошо, что не существует никаких старших палочек. Иначе можно ведь предположить, что такой палочкой владеет именно Гриндевальд… и тогда вообще все пропало. Мерлин, что за ерунда у нее в голове! Немцы проиграют войну. Гриндевальд будет остановлен. Дамблдор так сказал, она верит Дамблдору… Нужно заставить себя встать и заняться каким-то делом, наконец, а не вспоминать тут детские сказки… вот ведь чушь. Слизеринцы хотят, чтобы Англия сдалась врагу. Да что ж они за выродки-то такие. Почему Диппет не закроет этот ужасный факультет? Пусть они учатся в каких-нибудь других школах, пусть убираются к своему Гриндевальду! Но ведь не все слизеринцы такие! На заседании Лиги Орла было всего двенадцать человек. Неужели их не исключат?! Не все слизеринцы такие, но все странные… Принс. Где она сейчас? Наверное, ужинает в Большом зале. Принс сказала, что кто-то из слизеринцев — Минерва тут же забыла, кто именно — видел ее в больничном крыле… И она, кажется, так и не убрала из той заброшенной каморки в подземельях котел с остатками оборотного зелья… Или убрала? Минерва не знала. Важно ли это? Кому в голову придет подумать на Принс? Обыкновенная незаметная второкурсница, да на нее никто никогда внимания не обращает, у нее даже друзей нет… Не нужно придумывать себе ничего лишнего. Она ведь не могла не рассказать Дамблдору! Конечно, конечно не могла!

Тревога не отпускала. Минерва встала и пошла в Большой зал, с трудом удерживаясь от того, чтобы не пуститься бежать.

Диппет и Дамблдор были здесь и не разговаривали друг с другом. Дамблдор что-то рассказывал профессору Вилкост. Наверное, он уже успел пообщаться с Диппетом, в любом случае, не станет же он обсуждать такие вещи прямо во время ужина.

Минерва заметила вопросительный взгляд Шона и поморщилась. Сколько можно пялиться на нее такими глазами? Она села подальше от Маклинли и внимательно посмотрела на столы слизеринцев, ища взглядом черноволосую растрепанную голову. Принс в Большом зале не было. Может быть, уже успела поужинать и ушла? Минерва продолжала разглядывать слизеринцев. Все члены Лиги Орла, которых она видела на заседании, отсутствовали тоже.

***

— Грег, отпусти ее, отсюда она не сбежит! Эйвери, выйди в коридор, если кто-то из преподавателей появится, отвлечешь! Монтгомери, запечатай дверь! Ну, Принс… это же твой котел с варевом?

— Я… нет… это…

— Нет? Ты еще будешь отпираться?! Том видел, как ты постоянно торчишь в этой комнатухе, скажи, Том?

— Да. Я видел.

— Это твое варево, Принс?

— Я… это…

— Прекрати мямлить! И лучше не отпирайся, будет хуже! Оборотное зелье. Зачем тебе понадобилось оборотное зелье?

— Я просто… хотела попробовать, получится ли у меня его приготовить… я…

— Просто хотела попробовать? Что ты делала вчера в больничном крыле?

— Ничего. Я…

— Да кончайте вы церемониться с этой маленькой сучкой! Если она не хочет рассказать все сама, может быть, «круцио» развяжет ей язык?

— Не сходи с ума, Монтгомери! Мало нам неприятностей? Трое получили приказ явиться к Диппету сегодня в девять часов! Думаешь, это просто совпадение? И нас вызывают выпить чаю?! Нас уже сдали, это ясно! Говори, Принс, кто пил это оборотное зелье? Для кого ты его готовила? Перри, чей волос ты раздобыла, и шагу не делала из больничного крыла, кто же был на заседании вместо нее? Ну? Говори, или…

— Не надо! Пожалуйста! Я ничего не знаю, я не понимаю, о чем вы говорите!

— Ты не понимаешь? Может быть, это заставит тебя быть более понятливой?

— НЕ НАДО!!!

— Говори, Принс, а то у Монтгомери руки чешутся! И если ты не прекратишь отпираться, я скажу ему, что нет никакого смысла сдерживаться, по твоей милости нас, скорее всего, все равно исключат, так что терять нам нечего! ГОВОРИ!!

— Я… я ничего не знаю! Отпусти руку, мне больно!!

— То, что ты точно не знаешь, так это что такое по-настоящему «больно»! Сейчас узнаешь, Принс. Ну… у тебя пять секунд на раздумья. Монтгомери, это была твоя идея, так что доставай палочку.

— Я не понимаю, о чем вы говорите… я ничего не…

— Монтгомери, давай!

— Стойте! Подождите, лучше применить вместо «круцио» «империо», тогда она нам точно все расскажет.

— Отличная идея, Том. Голова у тебя хорошо работает. Начинай.

— Нет, нет! Пожалуйста, не нужно, я все расскажу!

— Вот, так-то лучше! Мы тебя слушаем, Принс.

— Это я. Я! Я сама выпила зелье, сама была на вашем собрании, вы там говорили про Гриндевальда… и я… я толком ничего не поняла, мне было любопытно, интересно, вы ведь не принимаете в Лигу второкурсников… я просто хотела узнать… просто…

— Просто хотела узнать, чтобы донести Диппету?!

— Я не доносила… я никому… я…

— Она лжет! Нужно применить «империо»!

— Нет, пожалуйста… я просто сказала ему, просто сказала ему… Диппету… что вы говорите о Гриндевальде и о какой-то оси, больше ничего… я ничего не знаю больше, я не поняла… я… я… я… хотела спросить у Диппета, что такое ось, он ведь директор, он должен знать… мне… было… я просто хотела знать, просто любопытно, я не думала, что…

— Идиотка. Вечно она сует свой нос куда не надо, давайте просто вздуем ее, а лучше все-таки «круцио», чтобы знала, куда влезла, малолетняя дура!

— Не стоит сейчас. Этим мы положение не спасем, только еще больше навредим себе. Нужно что-то придумать. Том? Что скажешь?

— У меня есть один план, но нужно убрать отсюда Принс.

— Вы что, обалдели? Отпустить просто так эту сучку, которая сдала нас со всеми потрохами, да ни за что, я ее сейчас…

— Монтгомери, убери лапы! Мы все и так висим на волоске!

— Да мне плевать, пусть меня исключат из этой гребаной школы, но я хочу, чтоб Принс запомнила навсегда…

— Мы только попусту теряем время! Разберемся с ней потом, никуда она денется! Проваливай, Принс, и если ты еще хоть слово вякнешь… Диппету или…

— Я… я…

— ПОШЛА ВОН ОТСЮДА!!! Мелкая мразь, стукачка… и не думай, что на этом все для тебя кончено!

***

Принс замолчала, глядя перед собой ничего не выражающими глазами.

— Эйлин, они не посмеют! — Минерва взяла ее за руку, ледяную и вялую. — Ты не должна бояться, я пойду и скажу им, что это не ты, что…

— Кому ты рассказала, Минерва? Диппету?

Вопрос прозвучал вяло и не заинтересованно. Принс высвободила свою ладонь и спрятала руки в карманы мантии. Солнце садилось за деревья Запретного леса, роняя на кроны рассеянные красноватые отблески.

— Я рассказала Дамблдору.

— Дамблдору? Он тебя… заставил рассказать, да?

— Заставил? Какие глупости. Да как ты не понимаешь, Принс, об этом нельзя было молчать, они… они настоящие преступники, они угрожали тебе непростительными заклятиями! Но они не посмеют ничего сделать, нужно все рассказать Дамблдору, он тебя защитит, и я… я пойду и скажу им, что это не ты…

— Нет.

— Что «нет», Принс?!

— Ты не пойдешь и ничего никому не скажешь. Думаешь, они оставят меня в покое, если узнают, что я разболтала про Лигу гриффиндорке и дала ей оборотное зелье? Я рассказала тебе, что взяла все на себя, чтоб ты знала, знала, как все произошло… и чтоб не вмешивалась, ты не должна, будет только хуже! Пусть они думают, что это я!

— Эйлин, я…

— Ты обещала мне никому не говорить… Это… это было… нечестно….

Голос понизился до шепота, Принс подняла голову и посмотрела на нее с таким отчаянием, что Минерве стало не по себе. От ее детского и растерянного «нечестно» сжалось сердце. Глупая, глупая девчонка, ничего-то она не понимает. Эти лиговцы… они же настоящие преступники, как можно было «никому не говорить»?

— Не бойся, они ничего не сделают тебе, они не посмеют…

— Да какая разница! Не боюсь я их, мне все равно, все равно, что они со мной сделают!!! Мне все равно, а ты… ты…

— Эйлин!

Принс прикусила нижнюю губу и вскочила с бревна.

— Пусть они делают, что хотят, как ты не понимаешь, что мне ЭТО все равно, все равно теперь!

— Тихо! Сюда идут. Кажется, Дамблдор!

Принс сорвалась с места, намереваясь бежать. Минерва тоже вскочила и удержала ее за плечо.

— Да постой же! Он тебя защитит!

— Мне не нужна никакая защита, оставь меня в покое, отпусти меня!!

Принс вырвалась и бросилась бежать в глубь Запретного леса, ломая ветки и спотыкаясь о корни в высокой траве.

— Эйлин!!! Вернись!

Минерва кинулась было следом, но на ее пути возник Дамблдор.

— Минерва, мне нужно поговорить с тобой.

— Профессор Дамблдор! Пожалуйста, я должна… она ведь побежала в лес, там опасно!

— Успокойся, Минерва! — строго сказал Дамблдор, усаживая ее на бревно и присаживаясь рядом. — Успокойся. Ференц — ты ведь знаешь, кто такой Ференц? — остановит мисс Принс и отведет к школе.

— Откуда вы знаете, что он это сделает?

— Просто знаю.

— Они, они угрожали ей непростительными заклятиями… она мне… только что… а я …

— Что такое ты говоришь? Я не понимаю.

Захлебываясь и дрожа, Минерва рассказала ему все с самого начала. Весь рассказ занял не больше десяти минут.

— Что теперь будет? — спросила она настойчиво, когда Дамблдор ни слова не произнес в ответ.

— Лигу запретили, — его голос звучал спокойно и неторопливо. — Вчера вечером к профессору Диппету пришел Том Риддл, и они разговаривали несколько часов. Том Риддл сказал, что участники Лиги не строили никаких практических планов, просто изучали труды Гриндевальда и обсуждали ход военных действий. Он сумел убедить директора в том, что члены Лиги разделяли взгляды Гриндевальда из самых благих побуждений. Им казалось, что Гриндевальд сумеет остановить эту бессмысленную войну, в которой гибнут люди. Члены Лиги были уверены, что маглы доказали этой войной свою неразумность и кровожадность, и то, что они нуждаются в управлении… разумном управлении, чтобы больше никогда не случилось подобной бойни. Директор объяснил Риддлу, что их взгляды таят в себе множество опасностей и заблуждений, он намеревается провести еще несколько бесед с членами Лиги, чтобы доказать им ошибочность их теорий.

— Но ведь Том Риддл лжет! Все было совсем не так! Я слышала, о чем и как они говорили, почему вы не рассказали Диппету правду? Что вы вообще ему рассказали?!

— Собственно, почти ничего. Я сказал ему, что есть сведения о сторонниках убеждений Гриндевальда в Хогвартсе, и назвал ему троих человек, которые состоят в тайной организации.

— Я не называла вам никаких имен! Вы даже не спрашивали!

— Риддл, Эйвери, Монтгомери… не думаю, что я ошибся с именами.

— И что… что, никого даже не исключат?!

— Думаю, нет.

— Но это нельзя оставить просто так, Риддл обманул директора!

— Ты предлагаешь, чтобы я отвел тебя к профессору Диппету, и ты рассказала ему все, что слышала? Но тогда тебе придется рассказать и про Эйлин Принс тоже.

— Ну и пусть!! Директор должен узнать правду!

— Ты считаешь, что правда… в данном случае… принесет ощутимую пользу? Видишь ли, Минерва… Это как раз то, о чем я и хотел поговорить. Я даже разыскал тебя здесь, чтобы ты сгоряча не успела совершить каких-нибудь опрометчивых, пусть и смелых поступков. Если профессор Диппет все узнает, он будет вынужден предать произошедшее гласности, и история эта распространится далеко за пределами школы. Исключение двенадцати учеников спровоцирует не только нежелательные слухи, но и недовольство родителей. Общая ситуация сейчас такова, что достаточно одной-единственной искры, чтобы война перекинулась и на магическое сообщество. Пока маги держат нейтралитет, есть уверенность, что количество жертв не будет еще больше. Несоизмеримо больше. Любой конфликт на почве идеологий сейчас может разрастись до катастрофы. И потом… нужно дать шанс членам Лиги поменять свои взгляды. Пятеро учатся на шестом курсе, Том — на четвертом. Если семикурсники уже через какой-то месяц покинут школу, то остальные останутся и, возможно, поймут, что заблуждались относительно Гриндевальда. Я сам, если профессор Диппет даст согласие, попытаюсь поговорить с ними, мне кажется, двоих, чьи родители придерживаются лояльных взглядов, я точно смог бы убедить. А вот исключение принесет гораздо больше вреда. Кто поручится, что исключенные не примкнут прямо сейчас к сторонникам… настоящим сторонникам Гриндевальда? Ты понимаешь меня, Минерва? Ты со мной согласна?

— Я не уверена, профессор Дамблдор. Вы думаете, маги останутся в стороне до самого окончания войны?

— Боюсь, что на это не стоит надеяться. Пока Гриндевальд не перешел к решительным действиям и занял выжидательную позицию, мы можем оставаться в стороне. Но как только он вмешается… придется вмешаться и нам. Мне кажется, это произойдет очень скоро.

Дамблдор неожиданно тяжело вздохнул. Минерва внимательно посмотрела на него и сказала, не скрывая гордости:

— Мои родители участвуют в этой войне с самого начала.

— Твои родители, Минерва, работают в Военном госпитале, скрывая, что они маги, разве не так?

Они помолчали. Солнце почти село, и на Запретный лес опускались сумерки.

— А что будет с Эйлин Принс?

— Ничего. Не волнуйся. Я сумею защитить девочку.

***

— Мин, мы ведь больше никогда не будем ссориться?

— Шон, хватит об этом. И ты выбрал не самое удачное место для разговора. Передай мне хлеб, пожалуйста. Ты опять промотался вчера после тренировки, экзамены на носу, и я больше не собираюсь писать за тебя доклады по трансфигурации.

Минерва намазала хлеб маслом и откусила кусочек. Как там миссис Келли, вспоминает ли ее…

В Большом зале было как всегда шумно, все бурно обсуждали предстоящий завтра финальный матч по квиддичу.

— Мы выиграем, Мин. Вот увидишь.

Минерва не ответила. Мысли ее занимал совсем не квиддич.

Ей вовсе не хотелось смотреть в сторону слизеринских столов, но что-то словно притягивало взгляд. Слизеринцы сидели тесными группами, и только вокруг одной фигурки словно была широкая полоса отчуждения. Рядом с Эйлин Принс не сидел никто, как будто она прокаженная. Минерва видела, как Принс, растрепанная и понурая, сосредоточенно ковыряется вилкой в своей тарелке. У нее не было друзей и раньше… но теперь… Минерва сомневалась, что у нее вообще когда-нибудь появятся друзья. Никто из слизеринцев не разговаривал с Эйлин. Ее просто перестали замечать, как будто ее вообще не было.

— Мин, мы опоздаем к Дамблдору. Уже почти три часа.

Она молча поднялась со своего места. Ей захотелось подойти к Эйлин, обнять ее за плечи и сказать что-нибудь хорошее.

— Минерва!

— Иду, Шон. Я иду!

Эйлин вдруг подняла голову и вопросительно посмотрела на Минерву. Та поспешно отвела взгляд и быстро пошла к выходу, догонять Шона.


fin


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"