Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Хлопок одной ладонью

Автор: Пухоспинка
Бета:Алисия, гамма: Люка (Ране)
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:Romance
Отказ:Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор материальной прибыли не извлекает
Аннотация:Как звучит хлопок одной ладонью, можно услышать только рядом с кем-то очень нужным
Комментарии:Спасибо Бусинке за замечания.
Иллюстрация к четвертой главе от сниджет.
Каталог:Пост-Хогвартс, AU, Книги 1-7
Предупреждения:слэш, ненормативная лексика, UST, AU
Статус:Закончен
Выложен:2009-06-09 15:50:58 (последнее обновление: 2010.02.14 02:36:59)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

– Если б я имел коня, это был бы номер…

– А если бы наоборот, было бы забавно.

– Неверно.

– Что?

Мало того, что Малфой стал выше его на целых полголовы, так еще и презрительно выгибал светлую бровь и до отвращения насмешливо рассматривал Гарри. Платиновый, понимаешь, блондин. Вымирающий вид с рецессивными генами. И сам весь – рецессивный.

– Присказка, говорю, звучит не так – если б я имел коня, это был бы номер, если б конь имел меня, я б, наверно, помер.

– Ты, Поттер, наверняка бы помер.

Гарри расхохотался:

– А ты, значит, нет? Под конем-то?

– А я сверху в любом случае. Остальные варианты не рассматриваются даже гипотетически.

– Припоминаю я одного гиппогрифа.

На лице Малфоя появились красные пятна:

– Он меня, клюнул, придурок, а не трахнул.

– Да правда, что ли? – Гарри широко распахнул глаза и похлопал ресницами. – А верещал так, будто он тебя насиловал.

– Потти, если думаешь, что победа над Сам-знаешь-кем помешает дать тебе по морде, я готов сию секунду доказать всю глубину этого заблуждения, – голос Малфоя звучал зло.

Гарри в ответ снова расхохотался:

– Да ты не переживай, Хорек, я лежачих не бью.

Давно забытый азарт бурлил в крови. Малфой побледнел, потянулся к карману...

Мысленный «Экспеллиармус» вырвал палочку из рук Драко. Гарри усмехнулся – и тут же тугим кулем свалился на пол. Лежал и заворожённо смотрел, как противник медленно подходит, присаживается на корточки. По виску с тоненькой бледной веной катилась капелька пота.

Чуть дрожащими руками Драко вынул обе палочки из негнущихся пальцев Поттера, аккуратно положил на пол, взял соперника за горло и тихо проговорил:

– Мы вынуждены принимать у себя всякий сброд, отдавать деньги на так называемую благотворительность, зная, что половина все равно уйдет в карман трижды продажным чинушам, но я не позволю ни тебе, ни кому-либо еще оскорблять меня в моем собственном доме.

Последние слова Драко говорил, разделяя внушительными паузами.

– Тебе все ясно? Не позволю. Чего бы мне это ни стоило. Фините инкантатем.

Гарри почувствовал, как мышцы обмякли и словно растеклись киселем. Он поудобнее устроил голову на жесткой поверхности и изучающе уставился на Малфоя. Удивительно, как мало тот изменился. Но сейчас Гарри отметил, что лицо бывшего слизеринца стало суше, чем помнилось по школе, черты казались словно вырезанными из поделочного камня, исчезла детская припухлость губ. Он продолжал коротко стричься, хотя и отрастил себе чёлку, периодически падавшую на глаза. На мгновенье сердце кольнула зависть – проклятый Хорек выглядел безупречно.

Гарри давно научился справляться с приступами неуверенности в себе, но Малфой-младший был одним из тех, в чьём присутствии мысли о собственном несовершенстве назойливо лезли в голову.

Он опять тихо засмеялся:

– Что, тренировался, Хорек?

– Да, – коротко ответил тот, встал и протянул руку.

Гарри приподнялся на локте, поправил очки и бросил, глядя поверх малфоевского плеча:

– Знаешь, я извиняюсь.

– Да? – ладонь чуть дрогнула.

– Как, должно быть, у вас хреново дела, как сильно вам надо доказать свою лояльность магическому сообществу, – последние слова Гарри словно выплюнул. – Ты даже не побрезговал дать мне руку.

Схватился за протянутую ладонь и рывком поднялся на ноги. На какое-то мгновенье Гарри показалось, что в прищуренных серых глазах мелькнули боль и стыд, но лицо Малфоя тут же стало непроницаемым. Он с брезгливым выражением на лице выдернул ладонь, пожал плечами и встал в позу, которую Рон называл «Малфой номер два» – развернув плечи, чуть выставив правую ногу вперед и вполоборота повернувшись к собеседнику.

Гарри придвинулся ближе.

– Драко, правда, прости.

Малфой Гарри смерил долгим взглядом и процедил:

– Мы поняли друг друга.

– А знаешь, я и не предполагал, что ты сможешь... ну... – Гарри неопределённо взмахнул рукой. – Вроде бы для беспалочковой магии нужны врождённые способности. Я их за тобой не замечал раньше.

– Проявились ровно тогда, когда было нужно. Сейчас я работаю над этим.

– Я надеялся, что после войны у всех будет все хорошо.

– Поттер, прекращай мелодраму, – Малфой совсем успокоился, неторопливо повел плечом. – Пошли смотреть коней. Мне не улыбается торчать здесь до скончания века.

– Ты недобрый, – нагло ухмыльнулся Гарри, – я, может, расчувствовался, а ты даже пожалеть меня не захотел. Может, я бы разрыдался у тебя на плече, ты бы меня долго утешал, и мы бы расстались лучшими друзьями.

Малфой воззрился на Гарри как на душевнобольного.

– Не похож, – осмотрев блондина с преувеличенным вниманием, критически сообщил Поттер.

– Похож. Судя по колдографиям, я вылитый отец в молодости.

– При чем тут Люциус? Я про Снейпа. Ты же его копируешь.

– Снейпа? – Драко повернулся к Гарри всем корпусом. – Не напоминай, ладно? Идем.

Они двинулись вглубь конюшен. Слышалось фырканье, тихое ржание и мягкий перестук копыт.

– Мда, с лошадьми вы обращаетесь гораздо лучше, чем с домовыми эльфами, – прокомментировал Гарри, заглянув в пустующий денник.

– Слухи о нашем грубом обращении с домовиками изрядно преувеличены, – хмыкнул Малфой, – кроме того, лошади гораздо требовательнее к условиям.

Гарри промолчал, задумавшись, почему ему захотелось хорошенько двинуть белобрысому гаду. Вряд ли его задел проигрыш Малфою в этой нелепой дуэли, которая и началась-то из-за нездорового желания стукнуть соперника посильнее – не делом, так словом.

В последнее время Гарри привык копаться в себе и своих ощущениях. Гермиона шутила, что он скоро дойдет до осознания хлопка одной ладонью. Увы, похоже, не так уж скоро: пока он даже приблизительно не представлял, о чем идет речь.

– Опять уснул? – в голосе Малфоя звучало раздражение.

– Слушай. Если хлопок – это удар двумя ладонями, то что такое хлопок одной ладонью?

Драко резко остановился и, изумленно распахнув глаза, воззрился на Гарри. Тот как ни в чем ни бывало захлопал ресницами и изобразил вежливое любопытство.

– Оооо, Потти, это же так просто.

И коротко, не размахиваясь, мерзавец влепил ему звонкую пощечину. В ушах у Гарри зазвенело, а когда все прекратилось, его окутала оглушающая тишина.

Он набросился на ухмыляющегося подлеца, не произнеся ни звука – тот едва успел отклониться от кулака, целившего ему прямо в челюсть, и удар пришелся по касательной. Толчок и мощный хук по печени – и Малфой рухнул на спину, увлекая за собой Поттера.

Гарри в ярости замахнулся, намереваясь выбить гаденышу пару зубов – и почувствовал, что тело под ним мелко дрожит. Разжав кулак, он уставился в лицо поверженному противнику. Хорек смеялся.

Проклятый белобрысый паскудник, соплохвосты его раздери, ржал, как тот конь, которого он намеревался продать Поттеру, хохотал, раскинув по земле руки, настолько искренне и от души, что Гарри задохнулся, на мгновенье решив, будто Малфоя подменили.

Высокомерный гад, знакомый ему будто тысячу лет, просто не мог так широко и задорно, выгибаясь всем телом, хохотать. Оказалось, когда он смеется, на щеках появляются ямочки, мягкая кожа собирается морщинками в уголках глаз, а глаза становятся теплыми и ласковыми.

– Ты что творишь со мной, – по щекам Малфоя уже катились слезы, – подумать только, Поттер, у меня в конюшне, цитирует дзенские коаны, – и забил рукой по полу.

– Хватит ржать, придурок, – возмутился Гарри, но его губы уже сами растянулись в усмешке, и через секунду он, рухнув рядом, хохотал вместе с Малфоем.

Отсмеявшись, они вытерли выступившие слезы и поднялись. Гарри чувствовал себя немного смущенно, Малфой же продолжал весело ухмыляться, время от времени похихикивая.

– Ну хватит, не смеши меня, живот уже болит, – взмолился Гарри.

– Болит – у меня, – проникновенно сообщил Малфой, наконец, успокаиваясь. – Потому что ты врезал мне по печени. Теперь я умру.

– Угу, точно. От воспаления хитрости, – ядовито прокомментировал Гарри.

Дальше шли молча, лишь Драко демонстративно морщился, всем своим видом показывая, какие тяжелые увечья ему нанесли несколько минут назад. Гарри ухмылялся, закатывал глаза и не испытывал ни малейших мук совести.

В последнее время они так легко переходили от драк к разговорам, которые можно было назвать почти дружескими.

Правда, Королевская библиотека Кембриджа, где они чаще всего виделись, для драк оказалась не приспособлена, молчание изрядно надоело, поэтому со временем разговоров – даже таких, как сегодня – становилось все больше. Тогда, полтора года назад, увидев Малфоя за столиком в одной из столовых Королевского колледжа, Гарри молча уселся рядом с единственным знакомым человеком. Потом они столкнулись на лекции, после Гарри случайно выяснил, что Малфой изучает экономику… Малфой в магловском Университете, пусть даже Кембридже – что-то удивительное. В университете было не до стычек, и Гарри поймал себя на мысли, что сегодняшняя потасовка принесла, наверное, им обоим облегчение.

Он сам толком не знал, что заставляет его так больно цеплять Малфоя. И почему вместо дружеской шутки получается злая и обидная пощечина. Зато хорошо понимал, почему слизеринец продолжает с ним общаться – выгодно ему, вот и все дела. Нашел себе палочку-выручалочку – Героя Войны. Ладно, его можно понять – изгоем быть всякому больно, а уж Малфою... А ему, Гарри, – каково чувствовать себя средством выживания? И как же хочется в такие моменты стереть высокомерную улыбку с красивого породистого лица. Вот только потом совесть мучает.


Гарри вслед за Драко миновал конюшню и вышел на широкую площадку, залитую солнечным светом. Воздух приятно обдувал почему-то разгоряченное лицо, высоко в воздухе мелькали металлические вспышки. Спина Малфоя казалась ему неестественно напряженной. Гарри, не дыша, достал волшебную палочку и послал невербальное заклинание.


Глава 2.

– Ай! – Драко взвизгнул совсем неаристократически, подскочил на месте и развернулся всем корпусом.

– У тебя на спине сидела птичка, – невинно сообщил Гарри. – Она собиралась нагадить.

– Идиот, грифффиндорский юмор – это нечто.

Глаза Поттера смеялись, и Драко, собиравшийся хорошенько проклясть наглеца за посланную в него Молниевую колючку, только махнул рукой.

– Выгон, – пояснил он, красивым жестом обводя пространство вокруг, – лошади здесь разминаются и пасутся. Он под чарами расширения пространства и внутри намного больше. Заклятье еще и на двести метров вверх идет. Пошли уже.

Они зашагали по мягкой, короткой травке. Земля под ногами приятно пружинила.

– Кони большую часть времени проводят в воздухе. Акцио метлы, – Драко ловко поймал две «Молнии» и одну из них вручил Поттеру.

Взлетев, они увидели, как красавцы с серебристыми гривами парили по небу. Вот один заметил людей и лег на крыло, закладывая над ними широкий вираж.

– Жеребец, – прокомментировал Драко, – видимо, новое приобретение отца.

– Неудачное, раз решили продать? – Гарри держался рядом, следя за полетом волшебного создания.

Малфой кивнул:

– Это случается. Тогда мы просто избавляемся от зверя.

– В каком смысле? – осторожно поинтересовался Гарри.

Малфой чуть приподнялся в воздухе и посмотрел сверху вниз на собеседника:

– В самом прямом, Потти.

– Не могу понять, ты мне пытаешься так впарить эту старую клячу, разжалобив, или просто издеваешься.

Малфой довольно улыбнулся, подлетая почти вплотную:

– Если честно – издеваюсь. Что решил?

– А кто здесь еще есть?

– Три кобылы, жеребенок и еще один жеребец – если, конечно, ничего не изменилось, – ухмыльнулся хорек. – Все гранцы.

– Кто?

– Гранская порода, – раздраженно ответил Малфой, – ты что, заявился покупать коня, не имея понятия о том, кто это будет? Это тебе не шавки подзаборные, а полуразумные существа!

Головокружительным нырком он бросился к парящему коню и полетел рядом с ним. Гарри казалось, еще пара миллиметров – и белоснежное крыло заденет Малфоя. «Интересно, как они не сталкиваются, летая настолько близко?» – мелькнула мысль. Когда Гарри увидел, что Малфой и конь начали снижаться по спирали, то в крутом пике устремился вниз. Ветер свистел в ушах, кровь пульсировала где-то у горла, слышались чьи-то безумные крики, но он не обращал внимания – финт Поттера он исполнял лучше, чем кто-то другой. И Малфою точно было до него далеко.

Метла завибрировала, активизируя защитные чары, а Гарри в панике увидел, что земля, мгновенье назад еще такая далекая, стремительно несется ему в лицо.

Не размышляя ни секунды, он рванул древко вверх, пытаясь остановить падение и выровнять полет. Метла под ним протестующее заскрипела, к голове прилила кровь и горячий красный поток хлынул у него из носа.

Зависнув на расстоянии ладони от земли, Гарри в изнеможении свалился на траву.

Три удара сердца – и над ним раздалось яростное ржанье, а свет закрыла чья-то тень.

– Ты ебнутый, – голос Малфоя дрожал, – ты, блядь, совершенно ополоумевший сукин сын. Если ты задумал самоубийство, вали к Крысли и убей себя об стену их вонючей помойки! – Малфой сорвался на крик.

Гарри вытер лицо и посмотрел на красную липкую ладонь.

– Подумать только, сколько в человеке всякой дряни, – Малфой, судя по всему, успокоился. – Эпиксеи. Эванеско. Экскуро.

– Спасибо, – пробурчал Поттер, – лучше скажи, что это случилось.

– Случилось, – голосом Малфоя можно было резать стекло, – заклинание расширения пространства. И оно у нас заканчивается в двух десятках футов от земли.

– Блин.

– Да.

– Я идиот.

– Да.

– Не подумал.

– Да.

– Прекрати! – заорал Гарри.

– Что б ты сдох, Мальчик-который-всегда-тупит…

Гарри попытался встать. Задохнулся от тупой боли в паху и выругался, в висках снова застучала кровь. Морщась, растер мышцы, охнул и все же поднялся на ноги. Малфой с непроницаемым лицом следил за ним.

– К колдомедику или закончим наше маленькое дело?

– Закончим, – скривился Гарри. Тело отозвалось ноющей болью.

Он огляделся – в воздухе никого не осталось, кони бродили по земле, время от времени всхрапывая и шумно фыркая. От группы отделился крупный жеребец и двинулся в сторону гостей. Его крылья белоснежной попоной лежали на спине.

Создание было красиво. Гарри ни на кнат не разбирался в лошадях, но и он понимал, что такую стать может дать только порода. Серая шкура лоснилась, под ней перекатывались мышцы, перья отливали серебристым блеском.

– У них у всех белая грива? – Гарри с восторгом смотрел на приближающегося жеребца.

– Нет, Поттер, масти у коней бывают разные, – усмехнулся Драко. – Но мы предпочитаем лучшее. Этот окрас называется «Лунное серебро». Есть еще серогривые и желтогривые. Они дешевле и встречаются чаще.

Гарри сделал шаг к коню и неожиданно заробел:

– А как с ним обращаться? Он не бросится на меня? Вот гиппогрифу надо поклониться…

– Ему тоже надо поклониться, – высокомерно сообщил Малфой, – и он умнее гиппогрифа. Намного.

Конь возмущенно фыркнул и мотнул головой.

– Давай же!

Гарри осторожно подошел к коню и медленно поклонился.

На морде у твари появилось выражение высокомерной снисходительности.

Еще один шаг.

Конь стоял, рассматривая юношу, и не делал никаких попыток двинуться с места.

– А как его зовут?

– В родословной написано, – пожал плечами Малфой.

– Если ты мне его продашь, буду звать Люциус.

Малфой поперхнулся, а конь всхрапнул.

– Почему? – холодно поинтересовался Драко. – Всю жизнь мечтал поездить на моем отце?

– Идиот, – сообщил Гарри, осторожно прикасаясь к белой гриве, – просто похож на него. Кстати, насчет поездить – можно?

– У него спрашивай, я-то тут при чем? Если, конечно, – Драко изучающе прошелся ехидным взглядом по фигуре Поттера, – ты в состоянии совершать такие подвиги.

В черных глазах коня светилась издевка. Он, словно делая одолжение, сделал шаг назад и подогнул передние ноги. Гарри осторожно взобрался на спину животного и медленно сполз в ложбинку между развернутых крыльев.

– Прижми колени к шее, так тебе будет удобнее. И держись крепче за гриву.

Гарри сглотнул и кивнул. Малфой хлопнул жеребца по крупу.

Конь поднялся и двинулся вперед, сначала медленно, но постепенно набирая скорость. Перешел в галоп, подпрыгнул – и крылья за спиной сделали самый первый взмах, взбив воздух. Еще немного – и вот уже гранец со своим наездником ловят воздушный поток.

– Потрясающе, – прошептал Гарри, вцепившись в белоснежную гриву.

Он летал на Клювокрыле, тестрале, параплане, самолете, про метлу и вовсе незачем говорить – но сейчас восторг от ощущения свободы оказался остер до боли. Рядом появился Драко.

– Как ощущения? – крикнул он, подлетая поближе.

– Обалденно!

– Поздравляю, кажется, вы нашли друг друга.

– Надо спускаться, – конь послушно начал снижение.

Когда они приземлились, Гарри торжественно сообщил:

– Я готов купить это чудо.

Малфой кивнул:

– Я сообщу управляющему, он свяжется с тобой.


Драко ворвался в правое крыло Малфой-мэнора, дрожа от ярости. Резко затормозил перед массивной дверью и постучал.

– Заходи, – отец сидел в кресле и невозмутимо читал газету. – Что у тебя стряслось?

– Ничего. Просто Поттер приобрел этого старого жеребца. Представь, даже торговаться не стал, взял первого попавшегося и счастлив. Ты куда-то собираешься? – Драко оглядел комнату – на полу лежал раскрытый чемодан, а эльфы деловито сновали, складывая вещи.

– Да, по делам. Ты столь неприлично возбужден из-за продажи коня или из-за Поттера? Ни одна из этих причин не кажется мне достаточной для потери самообладания.

Драко проигнорировал комментарий отца:

– Не хочешь сказать, по каким?

– Нет, пока не хочу. Не уходи от разговора.

– Просто он ненормальный, вот и всё. Если ты забыл, я его терпеть не могу.

Люциус внимательно рассматривал лицо сына – резкие черты лица – его черты – колючий взгляд.

– Вы с ним очень разные, – проговорил отец. – Такое случается.

Малфой-старший свернул газету, давая понять, что тема Поттера закрыта:

– Вернусь, поговорим о зарубежных делах.

– Понятно. Жаль, что не сейчас.

– Узнаешь позже, сын.

– Вот только не надо такого тона, – Драко улыбнулся, – я все понимаю.

– Это хорошо, что ты понимаешь все, – Люциус отложил газету, – когда ты собираешься жениться?

– Я работаю над этим. Кстати, как насчет брата или сестры?

– Драко, это возмутительно, – Люциус снова уткнулся в Пророк.

– Понял, papa, понял, уже ухожу.

Когда Драко, улыбаясь, пошел к двери, отец окликнул его:

– Сделай мне одолжение, проконтролируй, как Поттер устроит зверя.

– Хорошо.


Легко сказать – проконтролируй. Учеба в институте, работа в поместье, благотворительные акции отнимают массу сил и времени, так нет, еще пасти Героя, чтоб его дети метлы боялись! За доставкой Драко проследит, как, собственно, и положено добросовестному продавцу, колдогрума порекомендовал. Что еще нужно отцу? Драко не понимал, и это его тревожило.

«Поттер!

Волнуюсь за жизнь и здоровье твоей недавней покупки. Хотел бы посмотреть, все ли в порядке. Мы можем встретиться завтра вечером. Как ты на это смотришь?

Д. Малфой»

Гарри перечитывал послание и недоумевал – какого дьявола? Пожал плечами и набросал ответ:

«Без проблем, приходи после девяти. Камин я настрою. Пароль – белый хорек. П.»

Отпустил сову и вышел на улицу.


Глава 3.

Когда Гарри выбирал себе жильё, он меньше всего желал изысканности и фундаментальности Малфой-мэнора. Готичность дома Блэков тоже не подходила. Идеал – уютный уголок, где нет угрозы, заблудившись по пути из ванной в туалет, умереть голодной смертью. А вот в чём проявилась, по словам Рона, скрытая гигантомания, так это в парке при доме. И да, Гарри совершенно не спорил, что в нем можно разместить половину Запретного леса.

Впрочем, Люциусу было здесь хорошо. Даже не пришлось перенастраивать заклинания развоплощения – чары отлично скрывали резвящегося жеребца. Пришлось внести кое-какие дополнения, чтобы удерживать коня в пределах поместья, не больше. Колдогрум появлялся дважды в день – проверял состояние животного, обновлял заклинания уборки и учил Гарри верховой езде.

При мысли о Люциусе настроение испортилось. Зачатки взаимопонимания улетучились, стоило коню переступить границы поместья. Нет, зверь не сбрасывал хозяина, не гадил ему на голову, закладывая вираж над открытой террасой, и не бросался на стены. Но приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы держаться на спине животного, каждый полет превращался в серьезный труд. И иногда казалось, что труд этот – Сизифов, и после шага вперед они с Люциусом делают два назад.

Жаловаться не хотелось, но сейчас как никогда ощущалось отсутствие Рона и Гермионы. Они, плюхнувшись на ковер возле камина, поедали бы шоколадные лягушки, смеялись, щекоча друга и выспрашивая новости. Герми бы рассказала, как взяла в аврорской библиотеке книгу, а та оказалась с вырванными страницами, да еще и ровно на той теме, которая ей была нужна, Рон подосадовал бы на тупиц из своей квиддичной команды, ероша волосы и признаваясь, что наконец-то понимает Снейпа. Потом бы они в очередной раз обсудили погибшего зельевара, Гермиона бы погрустила, какая личность погибла, а Гарри бы сидел и тихо радовался присутствию друзей, наслаждаясь покоем и умиротворенностью.

Но влюбленные уехали в свой первый по-настоящему совместный отпуск, и беспокоить их не хотелось. Эта поездка наверняка обернется приготовлениями к свадьбе, голову периодически посещали мысли о подобающем случаю подарке. Хорошо Хорьку, ему не нужно думать, с чем идти на свадьбу лучших друзей! Кстати, уже половина девятого... Едва хватит времени, чтобы проведать жеребца.

Гарри спустился на улицу и крикнул:

– Люциус! Ваша светлость!

Наглое животное медленно выступило из-за ближайших кустов. На морде отчетливо застыло ехидное выражение – мол, и чего ты так орешь? Гарри подошел к коню и потрепал по гриве. Красивый, зараза. И чего не слушается? Снова стало грустно.

– Высокомерный тип, – пробормотал Гарри, – ничего, скоро Драко нарисуется, может, расскажет, что я делаю не так.

Конь фыркнул и чуть расправил белоснежные крылья.

– Да я сам удивляюсь. Надеюсь, в этот раз мы не подеремся…

Гарри опять взглянул на часы. До назначенного времени осталось пятнадцать минут, пора было идти изображать гостеприимного хозяина. Строить из себя никого не хотелось. Зато хотелось плюхнуться у камина, вытянуть ноги и потрепаться о том, о сем. Стычки с Малфоем доставляли ему удовольствие, но в последнее время случались все реже – хотя виделись старые соперники чаще, чем Гарри мог бы предположить раньше.

Он вырос, и магический мир, казавшийся в детстве необъятным, на поверку оказался крохотным и тесным. А Малфой был слишком рядом. Сначала усталый и виноватый, после – благодарный, но всегда высокомерный и закрытый. Когда Гарри обнаружил, как много у них общего? И он, и Драко заперлись в своих мирках – один в большом пустом доме, свободный доступ в который имели лишь три человека, другой – в Поместье, с матерью и отцом.

Малфои тогда, после победы, держались вместе, словно боялись расстаться хоть на минуту. Даже на светских мероприятиях не отходили друг от друга. Гарри помнил выражение лица Люциуса, когда он повернулся и не увидел Нарциссу на прежнем месте – мгновенная паника, мелькнувшая на безупречном лице.

А потом они встретились в университете, и все незаметно как-то поменялось.

Хорошо, что Малфои остались. И неугомонный Хорек, повзрослевший слишком быстро, и его родители. Они одним своим существованием утверждали незыблемость магического мира. И были похожи на редкий цветок – дикий, ядовитый, но прекрасный. Хотелось сберечь и защитить.

Нет, Гарри не жалел о том, что сказал Шеклболту тогда, год назад, остановив его в неожиданно тихом коридоре бурлящего Министерства и вцепившись одной рукой в мантию, а другую сжимая в кулак. «Вытащи их, Кингсли. Сделай это для меня». И тот сделал.

Гарри потер лицо – пожалуй, в меланхолию ударяться рано. Возможно, когда-нибудь, сидя у камина и укутав ноги теплым пледом, он сядет диктовать мемуары… И вот тогда тоскливое настроение пригодится. Сейчас хотелось просто жить.

А пока ему снились кошмары и терзало одиночество. И глупый конь, который не хотел дружить. И чего Гарри не завел себе собаку? Хотя понятно, чего. Гермиона утверждала, что это было бы лучшим выходом – завести черного пса, назвать Сириус и успокоиться. Гарри не хотел. Он целыми днями работал, учился, мотался на встречи, которые его товарищи называли «важными» – какая уж тут собака? Рыбки были – и те сдохли.

А коня он увидел у Мэннингов – американские колдуны приехали в Британию налаживать бизнес. Крылатого красавца купили дочери, большой любительнице полетов. Вскоре после этого Люциус Малфой объявил о благотворительном аукционе в пользу пострадавших от действий Пожирателей семей. В списке лотов, помимо прочего, значились «Крылатые кони – на выбор покупателя», и Гарри не колебался ни минуты. Отправил сову и сообщил, что готов приобрести животное.

А потом они с Драко подрались, и еще был сумасшедший полет на метле, и ярость Малфоя, который матерился, и… Все это до боли напомнило Хогвартс. Не то чтобы Драко часто бегал за Гарри с матами, но тогда, в конюшне, он вел себя почти как в детстве. И полет на коне был оттуда же – из детства. Когда все казалось таким новым, таким волшебным, а впереди – только ветер в лицо и целая жизнь. Ностальгия сжала сердце.

Гарри зашел в дом, встал перед камином. Девять вечера. Опоздает или нет?

И усмехнулся вышедшему из зеленого пламени гостю:

– По тебе часы можно сверять, Малфой. Ты всегда такой пунктуальный?


Когда Драко спрашивали о планах на будущее, он всегда отвечал одинаково, насмешливо кривя рот и издевательски растягивая слова: «Учиться и жениться». Раньше бы обязательно добавил еще и «избавить мир от идиотов», но сейчас такие шутки могли дорого обойтись.

Терпение – первое, чему он научился за прожитые полтора года со времени гибели Вольдеморта. Малфои, проклятые пожиратели. Злой шепот больно бил в спину, заставляя выпрямляться и смотреть еще более презрительно, чем обычно. В глазах окружающих читалось – эти опять выкрутились. Не ждали, не просили, но – выкрутились. Как – непонятно. И Драко не собирался упускать шанс избавиться от клейма приспешников тьмы. Он будет глотать обиду, игнорировать то, из-за чего раньше его отец пустил бы кого угодно по миру. Прямая спина, равнодушная усмешка. Плевать. Я Малфой.

Сейчас он мучительно собирал себя – из осколков унижения, кошмаров войны, ошметков надежды. И понимал, что легко отделался, слушая, как отец кричит по ночам.

Драко криво усмехнулся своему отражению. Вышколенное зеркало молчало. И Поттер… Поттер ему нужен. Как бы ни морщился Люциус, именно Поттер и его друзья были той силой, которая формировала новое общество. И Драко твердо решил идти с этой силой в ногу. Невзирая ни на что.

Посмотрел на часы. Девять вечера. И скривился, как от боли.

– Поместье Поттера. Белый хорек, – шагнул он в пламя.


Хозяин дома стоит перед камином. Вечерние тени смягчают резкую линию скул и сглаживают широкий подбородок, в который Драко часто хотелось врезать. Да и сейчас хочется, честно говоря. Поттер смотрит сквозь очки и усмехается.

– По тебе часы можно сверять, Малфой. Ты всегда такой пунктуальный?

– Приличные люди, Поттер, приходят вовремя. Хотя если вспомнить твоих друзей… ты слово-то «приличные» знаешь?

Гарри дернулся, привычная злость охватила его. От нее стало тепло и захотелось улыбаться.

– Ну и чем я тебя так порадовал, Поттер? – Малфой все еще стоял у камина, сцепив руки за спиной.

Гарри разглядывал Драко и сравнивал человека перед собой с мальчиком, которого помнил по школе. Кожа лица налилась молочной густотой, лицо похудело, из-за этого глаза в обрамлении светлых ресниц казались еще больше. Рот был сжат в узкую прямую линию. Малфой злился.

– Ну почему у нас с тобой все так нелепо, Драко? – вдохнул гриффиндорец. – Мы вроде можем ладить.

– По чистой случайности мы пару раз не подрались, – отрезал Малфой. – Может, ты соизволишь меня пригласить? Или так и будем стоять?

– О! А, прости, конечно – чувствуй себя, хм, как дома. Не стесняйся, в общем, – Гарри взъерошил челку.

– Спасибо, – Малфой сделал шаг вперед и демонстративно осмотрелся. – Неплохо устроился. Если ты свою голову приведешь в такой порядок, в каком находится твое жилье, можешь смело считать, что высота взята.

– Не доставай, – буркнул Гарри и отвернулся, – когда откорректирую зрение, побреюсь наголо.

Малфой закатил глаза и протянул:

– Ты произведешь фурор. Не жалко магическую общественность? Толпы подражателей будут потрясать сверкающими макушками мироздание, а Уизли сделают капитал на продаже полироля для лысин. Что ты там сказал про зрение? Собираешься избавиться от очков? А как же имидж?

– В жопу имидж.

– Потти, ты очень грубый, ты в курсе? – осуждающим тоном сообщил Драко. – Приличные волшебники так не говорят.

– А как они говорят?

Драко мечтательно возвел глаза к потолку, покусал нижнюю губу и выдал:

– Моя индивидуальность не позволяет принимать во внимание мнение безликой серой массы, которая бездумно и бессмысленно навязывает мне стереотипы относительно внешности и поведения.

– Повторить сможешь? Я запишу на египетском пергаменте и буду носить с собой. Очень умно сказал, придется подсматривать. Кстати, а приличные волшебники приглашают гостей осмотреть дом?

– Вне всякого сомнения.

– Тогда пошли. Перебрался сюда полгода назад, сразу после окончания ремонта. Конечно, остался особняк на площади Гриммо, но мне там не нравится.

– И ты живешь один, – Малфой с интересом осматривался по сторонам, – я-то думал, тут будет народу мешок.

– Один, не считая домовиков и коня, – улыбнулся Гарри.

– Мерлин, домовики! – Малфой рассмеялся, и на щеках у него заиграли ямочки, сделавшие их обладателя лет этак на пять моложе, – вручил бедолагам по носку и платишь зарплату?

– Нет, – хихикнул Гарри, – в отношении домовиков я придерживаюсь традиционных взглядов.

– И как это перенесла Грейнджер?

– Стоически.

Драко посмотрел на хозяина дома с уважением:

– Надо же, а я-то думал, она из вас веревки вьет.

– Еще как вьет. Но с Гермионой всегда можно договориться. Мне удалось доказать, что сами домовики также имеют право голоса, и я разрешил провести среди них политическую кампанию.

Губы Малфоя задрожали, когда он попытался спрятать зарождающийся смех. Поттер как ни в чем не бывало продолжал:

– Мы договорились: если эльфы пожелают свободы – они ее получат.

Драко хихикал, уже не пытаясь сдерживаться.

– Кампания провалилась с оглушительным треском. Мне пришлось выдержать пять огромных истерик и массу скандалов поменьше – домовики умоляли не выгонять их. Я обвинил Гермиону в травле эльфов, и она торжественно отказалась от пропаганды в моем доме идеалов свободы, равенства и братства.

Малфой уже вовсю хохотал:

– Могу себе представить, что здесь творилось.

– Тебе смешно – а я дома неделю не ночевал, – пробурчал Гарри, – сам был нервный, как свободный домовик. Еще и сессия на носу. В общем, хорошо погудела Гермиона, но я не пожалел. Рон смеялся так, что она с ним потом два дня не разговаривала.

Они вышли из дома и остановились перед входом. Драко окинул здание внимательным взглядом. Едва заметно дрожала легким маревом сеть защитных заклинаний – он распознал заграждающие, запрещающие и антиаппарационные чары с витиеватым рисунком, переплетения сложных маглооталкивающих заклятий с распознавающими и антипожарными. Присвистнул:

– Сам ставил защиту на дом?

– Да, – Гарри неохотно кивнул, – пришлось попотеть. Сильно помогла профессор Макгонагалл – думаю, здесь защита вряд ли хуже, чем в Хогватсе. И если случится третье пришествие Вольдеморта, я лично запрусь дома и буду бить баклуши. И гори весь магический мир синим пламенем.

Драко скрестил руки на груди и пристально всмотрелся в лицо Поттера:

– Неплохая работа.

– Спасибо. Официально защиту накладывал аврорат, но… сам понимаешь. Я никому не доверяю. Сюда свободно аппарировать могут только три человека. Сказать, кто, или сам догадаешься? Пошли, прогуляемся по парку. Дом небольшой, но на земле я не экономил, места много. Мне даже прудик выкопали.

Гарри пошел вперед.

Драко смотрел вслед бывшему однокурснику. Это определенно какой-то другой Поттер. Сердце кольнула горечь – если бы не школьная вражда, возможно, он оказался бы одним из тех, кому можно приходить в этот дом в любое время дня и ночи. Малфой отбросил прочь неуместные мысли и двинулся вслед за хозяином дома.

– Люциус! – позвал тем временем Гарри.

Драко поперхнулся.

– А что, – Гарри улыбнулся как-то робко, – ты против? Я и правда обидеть не хотел.

– Да уж. Надо будет отцу написать, пусть порадуется.

– Он сейчас не дома?

– Нет, В Южной Америке – налаживает связи.

– Почему без тебя? – Гарри пытливо посмотрел на собеседника, – ты же его преемник.

– Именно поэтому и без меня – здесь тоже надо работать.

– Понятно. А я вот до сих пор не знаю, что с деньгами делать. Так и лежат в Гринготсе. Может, посоветуешь что-нибудь?

– Без проблем, Поттер. Только будет лучше, если я тебе порекомендую хорошего специалиста.

– Вашего?

– Конечно. А что, ты мне не доверяешь? – Драко изобразил оскорбленную невинность и захлопал ресницами.

Они рассмеялись.

– Хорошо, порекомендуй. Я давно собирался этим заняться, но, сам понимаешь…

Над ними раздался шум и хлопанье крыльев. Белогривый красавец сделал над юношами круг и снизился.

– Правда, хорош? – любовно сказал Гарри. – И что у нас с ним не так, не понимаю.

Слизеринец задумчиво рассматривал зверя.

– Не знаю. Выглядит он великолепно. Кто за ним смотрит?

– Мейсон, мой колдогрум. Он приходит два раза в день – проверяет состояние здоровья, ухаживает, выезжает. Он появится через… – Поттер посмотрел на стальные часа у себя на запястье, – один час двенадцать минут.

– Понятно. Приходит пешком?

– Нет, портключ. Настроенный на него и срабатывающий всегда в одно и то же время.

Драко потрясенно качнул головой:

– Ты параноик, ты в курсе?

– Угу.

Малфой подошел к коню, который все это время смирно стоял, прядая ушами.

– Он немолод, – задумчиво проговорил Драко, – возможно, ему тяжело привыкать к новому месту. Да и характер у коней с возрастом портится. Как ты с ним обращаешься?

– Эээ, – Гарри занервничал, – что ты имеешь ввиду? Хорошо обращаюсь, кормлю, не бью…

Драко только закатил глаза и вяло поаплодировал собеседнику:
– Браво. Ты, безусловно, внесешь бесценный вклад в науку ухода за магическими животными. Твой любезный увалень-полутролль оценки ставил по дружбе или ты просто все забыл?

– Малфой, – процедил Гарри, – сделай одолжение – не оскорбляй моих друзей в моем доме. Иначе я за себя не отвечаю.

– Да ты и так не отвечаешь, судя по твоему взаимопониманию с Люциусом, – Драко не сдержался и опять ухмыльнулся, – причем что с одним, что с другим.

– Да уж, твой отец сказочное животное, – усмехнулся Поттер.

Глаза Драко сузились, а молочно-белая кожа щек порозовела:

– Не смей оскорблять моего отца, – тихо сказал он.

Гарри сгорбился. Они снова поссорились.

– Прости.

– Магические животные по уровню интеллекта приближаются к людям, – взяв себя в руки, проговорил Малфой, – а если верить профессору Снейпу, то большинство превосходят.

Гарри изумленно поднял голову и робко улыбнулся.

– Для того, чтобы с ними можно было наладить взаимопонимание, недостаточно нанять дорого специалиста и раз в неделю кататься верхом. Вас здесь двое – ты и он. Как бы ты себя чувствовал, если бы тебя забрали из компании, а твой владелец пользовался тобой как метлой? Захотел – покатался, не захотел – оставил в сарае. Тебе было бы приятно все время проводить в сарае?

Малфой плотно сжал губы, словно хотел добавить что-то резкое, но передумал. Вздохнул поглубже и продолжил:

– С животным нужно разговаривать. Если ты с ним не будешь общаться, у вас никогда не будет взаимопонимания.

Жеребец стоял тихо, внимательно слушая то, что говорит Драко.

– Животное нужно уважать.

– Черт, Малфой, я тебя не узнаю! Помнится, о гиппогрифе ты так не думал.

– Я за эти годы несколько поумнел, – сухо ответил Драко. – Кроме того, гиппогриф – дикая тварь из Запретного леса, а крылатый конь – изысканное существо, воспитанное людьми.

Все это казалось совершенной глупостью, но Гарри решил действовать так, как ему говорят. Он повернулся к коню и нерешительно произнес:

– Ты меня простишь? – молодой человек осторожно погладил белую гриву. – Понимаешь, мне тяжело сейчас. Много времени уходит на всякую ерунду, но я буду стараться проводить с тобой больше времени. Я оставляю тебя одного не потому, что ты мне безразличен, просто иногда я так устаю. Но я исправлюсь, обещаю.

Жеребец всхрапнул, скосил лукавый черный глаз и подогнул передние ноги.

Гарри запрыгнул на спину жеребцу и обнял того за шею. Потом спохватился:

– Акцио метла для Драко!

Конь поднялся с колен и развернул крылья. В это время перед Драко плюхнулась метла.

Они взлетели одновременно.


Глава 4.



Автор коллажа - сниджет.


Лучи заходящего солнца мягко щекотали затылок, а ветер бросал в лицо запахи сада. Гарри прижался к сильной шее, обнял коня крепче.

Драко двигался в десяти метрах от Гарри и видел, как он что-то шепчет коню. Выражение лица у Поттера было совершенно сумасшедшее – казалось, он сейчас раскинет руки и взлетит сам.

Драко подлетел ближе, крикнул:

– Эй, наперегонки? – и поднырнул жеребцу под брюхо. – Или тебе слабо?

– По-моему нас хотят обидеть, а? – пробормотал Гарри в шею Люциусу. – И куда полетим?

– Ты можешь показать мне свой дом с высоты конского полета, – захохотал Малфой. Ветер трепал его белые волосы, мантия хлопала на ветру – при этом Хорек выглядел до неприличия совершенным.

Гарри похлопал коня по шее. И осторожно направил его вверх.

– Давай за мной!

Малфой сделал головокружительный финт, перевернулся вниз головой и, держась на метле при помощи одних ног, по крутой спирали ринулся вниз.

– Выпендрежник.

Когда они приземлились у конюшни, все трое тяжело дышали.

– О, мерлинова борода, – выпрямился Драко, держась за спину, – похоже, я завтра не разогнусь – давно так на метле не кувыркался.

Гарри усмехнулся:

– Сейчас отдохнем. Похоже, нам всем эта прогулка пришла на пользу, верно? – и ласково провел по гладкому боку коня.

– Да уж, – Драко положил метлу на землю, – куда ее?

– Оставь, домовики уберут, – Гарри щелкнул пальцами, над травой показалась размытая тень, и метла исчезла.

Легкий хлопок известил о том, что они не одни.

– Добрый вечер, Мейсон, – Гарри приветливо кивнул человеку средних лет с узкой бородкой клинышком, – мы тут немного порезвились.

Мейсон осмотрел жеребца, потрепал по холке:

– Да, я вижу. Спать будет сегодня как убитый.

– Если не возражаете, мы понаблюдаем за вашей работой. Это мой друг, мистер Малфой, бывший владелец животного. Он хотел бы лично оценить степень вашего профессионализма.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Малфой.

– Мы не помешаем, Мейсон, благодарю.

Гарри кивнул и отошел в сторону.

А Драко пытался осмыслить перемену, которая только что произошла с Поттером. В единую секунду вместо растрепанного, счастливо хохочущего рубахи-парня появился бездушный зануда с ослепительно-официальной улыбкой, такой тошнотворно правильный и вежливый, что опять рука сама потянулась за палочкой – одарить проклятьем позаковырестее.

Когда грум, закончив работу, исчез, парни попрощались с Люциусом и медленно побрели в сторону дома. Драко все еще чувствовал легкий звон в ушах, от усталости его уже покачивало, а мышцы совсем одеревенели.

– Слушай, идти пешком – плохая идея, – Поттер был настроен решительно.

– Метлы? – вяло поинтересовался Драко.

– Нет, есть вариант получше. Мы аппарируем. Иди сюда.

– Ты уверен, что твоя защита не порвет меня на мелкие хоркруксы? – Драко осторожно шагнул в кольцо рук.

– Абсолютно уверен, – Гарри крепко прижал к себе Малфоя.

Они очутились в холле. От Драко пахло потом, легким холодным ароматом одеколона и еще чем-то, что Гарри не смог бы определить – наверное, это был собственный запах Малфоя. Хогвартс и детство.

Гарри все еще обнимал Драко, словно боялся, что тот действительно развалится на части.

– Приехали, – тихо выдохнул, заставляя себя разомкнуть руки.

– Какое счастье, – Малфой закатил глаза и критически осмотрел себя, – я так и предполагал. Срочно в душ и переодеться. Я быстро – одна нога в твоем камине, вторая – в моем.

– Зачем? – искренне удивился Гарри. – Вымоешься здесь, халат я тебе дам, одежду домовики приведут в порядок. Не валяй дурака.

Драко заколебался. Потом пожал плечами и кивнул:

– А почему, собственно, нет? Показывай, где у тебя ванна.

Они двинулись на второй этаж.

– Ванны есть в каждой спальне. Они находятся здесь. Не только, конечно, но в основном. В красной ночуют Рон и Гермиона, имей в виду, – Гарри ухмыльнулся.

Малфой ухмыльнулся в ответ не менее мерзко:

– Надо будет обходить ее по стеночке.

Гарри проигнорировал замечание:

– В голубой никто еще не ночевал, так что можешь занять ее, если умаешься. Халат и полотенца в ванной, дверь налево… ну, сам разберешься, не маленький. Я тебя буду ждать у камина.


Когда Драко вышел, вытирая голову, в гостиную, он увидел, что Поттер сидит на полу, обхватив колени руками и положив на них подбородок, и меланхолично щурится на огонь.

– Заскучал? – тихо спросил, устраиваясь напротив.

– Да нет, не особенно. Редко выдается такой хороший день.

Гарри мечтательно улыбнулся. Его взгляд казался рассеянным и беззащитным, как всегда, когда он был без очков.

– Удивительное рядом – Гарри Поттер назвал проведенное со мной время хорошим, – Малфой усмехнулся.

– Слушай, ты даже в халате и со взрывом на голове умудряешься быть высокомерным аристократичным засранцем.

Драко приподнял брови:

– Начну издалека. Ты давно в зеркало смотрел? И вообще, аристократизм в крови, а не в прическе. Тебе не понять. И никакого взрыва – это художественный беспорядок.

– Если бы ты почаще такой беспорядок создавал, к тебе бы потянулись люди.

Драко передернулся:

– Слава Мерлину, до этого никогда не дойдет.

Раздались легкие хлопки, появился столик, заставленный едой.

– Что будешь пить?

– А ты?

– Я – виски.

– Да ты алкоголик, – Малфой провел пятерней по волосам и откинул назад влажную челку.

– Исключительно в лечебных целях, – Гарри был подчеркнуто серьезен.

– Ну, если в лечебных, – иронично протянул Драко, – тогда давай и я полечусь.


Тепло камина приятно щекотало кожу.

Драко поджал ноги так, как это сделал Поттер, и задумчиво крутил в руках стакан. Эльфы давно убрали остатки ужина, оставив лишь выпивку и блюдо со сладким. Молчалось хорошо. Пилось тоже неплохо.

– Приходи ко мне на день рожденья, а? – Гарри поглядывал на Малфоя, чуть наклонив голову.

Тот продолжил гипнотизировать стакан. На губах играла едва заметная усмешка.

– Спасибо за приглашение, – Драко развернулся всем корпусом к собеседнику. – Весьма лестно, но… ты уверен, что тебе этого действительно хочется?

Поттер безмятежно улыбнулся блондину. Выглядел он почти мечтательно:

– Само собой, Драко. В конце концов, мы не первый год знакомы.

***

Про особняк на площади Гриммо Драко слышал. Помнится, какая-то инициативная группа даже выдвигала предложение устроить там Дом-музей Ордена Феникса. Поттеру понадобился один короткий комментарий, в котором он умеренно осудил идиотов, пытающихся выслужиться с нездоровыми инициативами, и на этом тема бывшей штаб-квартиры была закрыта раз и навсегда. Вообще, казалось, Поттер с энтузиазмом топчется по всему, что могло бы служить памятником ушедшей войны. Когда Министерство решило поставить монумент жертвам Вольдеморта, он поинтересовался, во сколько обойдется это начинание, и порекомендовал потратить деньги как-нибудь иначе. Например, на капитальный ремонт Мунго.

Сейчас дом на площади Гриммо Герой войны использовал для публичных и не очень встреч, разного рода интервью и приемов наподобие сегодняшнего. Не иначе, будет огромное количество шумных гриффиндорцев, хотя и «нужных людей» Поттер не проигнорирует. Неплохо, если бы пришли не только ровесники, но и кто постарше – присутствие на праздновании дня рождения Золотого мальчика принесло бы Малфою серьезные висты.

Когда он подошел к дому, чары опознавания мягко защекотали кончики ушей. Дверь гостеприимно распахнулась, и перед Драко материализовался домовой эльф, протянувший руки к мантии.

– Мистер Драко Малфой, сэр! – послышалось где-то в глубине дома. Оттуда в прихожую доносились мягкие звуки музыки, негромкие голоса и смех. Похоже, праздник уже начался.

Поттер встретил его улыбкой и бокалом шампанского:

– Держи.

– Спасибо. А можно не пить? Твой подарок. И… с днем рожденья? – улыбнулся Драко.

– Можно не пить. Можно даже не есть, но у меня нет привычки травить гостей, – усмехнулся Гарри.

– А некоторых не помешало бы, – раздался тихий мрачный голос, откуда-то из коридора вывернул Уизли. Он тяжело зыркнул на Драко и скривился:

– Привет, Малфой.

– Привет, Уизли.

Рыжий еще раз одарил Драко неприязненным взглядом и гордо удалился.

– А что за подарок? – Гарри подался к Драко, рассматривая аккуратный сверток.

– Я подумал, тебе не помешает книга об уходе за крылатыми конями…

– О боже, только не это! – Счастливый именинник закатил глаза.

– Но ведь ты все равно не будешь читать… И потом, говорят, лучший подарок – сделанный своими руками.

– Драко, ты связал мне носки?

– Очень смешно, – оскорбился Малфой. – Идея неплохая, жаль, не подумал раньше. Хотя, наверное, носками тебя осчастливила Грейнджер? Это сумка дистанционного доступа. Чтобы не таскать с собой кучу хлама, ты можешь связать ее с любым хранилищем и получить через нее доступ. Или, соответственно, наоборот, избавиться от лишних вещей.

– Ух ты, здорово! – восхитился Гарри, разглядывая аккуратную кожаную папку. – И ты зачаровал ее сам? Хотя, ты же умудрился починить Исчезальный шкаф…

Драко резко дернулся.

– Извини. Прости, правда, – Гарри осторожно взял в ладонь узкую, теплую кисть и тихонько сжал. – Ну прости, я неправ. Не стоило об этом. Идем к остальным гостям.


Глаза Драко цепко изучали присутствующих. Конечно же, куча рыжих, куда без них. Даже нудный Персиваль здесь – одарил Малфоя неприязненным взглядом, но немедленно скорчил приветственную мину. Этот далеко пойдет.

Джинни Уизли, как обычно, в центре внимания. За последний год научилась одеваться и вести себя, глаз не отвести. Хотя, по мнению Драко, у самой младшей из рыжего семейства слишком яркая, отпугивающая красота. Но в «Гарпиях» она оказалась, конечно, не за красивые глаза. Звезда британского квиддича расточала ослепительные улыбки, освещая огромную комнату – из Джиневры ключом била энергия. Даже сейчас она не могла устоять на месте – время от времени притопывала ножкой, встряхивала гривой рыжих волос и оживленно жестикулировала. Увидев Поттера, она послала ему воздушный поцелуй, широко улыбнулась, забавно сморщив носик, и подмигнула. Гарри на эту пантомиму отреагировал легкой, чуть рассеянной улыбкой.

Оторвав взгляд от Джинни, Драко улыбнулся блондинке из «Ведьмополитена». Он слышал о ней – умная девица, из маглорожденных. Эпидемия у них там, что ли? С такой-то внешностью – и при мозгах. Хвала Мерлину, умные и красивые – все еще больше исключение, чем правило, иначе жить стало бы намного сложнее. Секретарь Шеклболта весело болтал с Грейнджер. Грязнокровка похорошела, самоуверенность превратилась в достоинство, сейчас с ней не стыдно показаться на людях. Уизли высок и неотесан, но ему можно – еще одна звезда английской сборной, все сдувают пылинки. Драко не мог не признать, что рыжий вырос в отменного игрока – и куда девались робость и былая неуклюжесть?

Поттер подводил Драко к каждому из приглашенных, говорил несколько слов, и молодые люди двигались к следующему гостю. Недоуменные взгляды пресекались одним движением век – Поттер развлекался вовсю.

– Что, измываешься над своим окружением? – прошептал Драко, почти касаясь губами уха.

Гарри насмешливо фыркнул:

– Не бери в голову. Я оставлю тебя – справишься?

– Без проблем, – улыбнулся Драко и направился к секретарю Шеклболта, Стейнбек, кажется. Железо стоит ковать, пока оно горячее.


Глава 5.

Гарри вышел на кухню. Гермиона сидела на столе и болтала ногой. Рон, прислонившись к мойке, с преувеличенным вниманием рассматривал потолок.

– Ну и что ты затеял, скажи на милость?

Гарри безмятежно облокотился на спинку тяжелого стула:

– А в чем дело?

– Малфой и Шеппард, – Гермиона смотрела раздраженно.

– Ты сама говорила, что мне нельзя игнорировать магическую общественность.

– Гарри, – взорвался Рон, – ты мог пригласить кого угодно! Но Шеппард! Ладно, хорошо, вы с Джинни решили остаться с друзьями, но променять ее…

– Она умная.

Гермиона сердито зашипела:

– Ты неженатый.

Гарри закатил глаза:

– Этот недостаток легко устраним. Слушай, чего тебя не устраивает? Рано или поздно мне придется жениться. Я предпочту умную жену – при прочих равных.

– А я бы предпочла ту, которой нужен ты, а не твоя слава, деньги и… о чем там еще пишут поклонницы? Ах да, возбуждающая сила магии.

Рон захохотал.

– И ничего смешного. – Гермиона повернулась к Гарри. – Тебе нравится дергать окружающих за усы. Если девушка – то стерва первостатейная, если парень – то Драко Малфой, никак не меньше. Хотя по сравнению с Шеппард он мне кажется вполне ничего…

Гермиона замолчала, потом смерила Гарри внимательным взглядом:

– Ты что, пригласил ее в противовес Малфою? Чтобы мы к нему не цеплялись?

Гарри мило улыбнулся друзьям и подвигал бровями:

– Она – пресса. Будьте паиньками. Ладно, мне пора к гостям. Вы тоже выходите, хватит уже целоваться – можно подумать, я не заметил.

***

Драко отлично проводил время. Приятно, на правах гостя Гарри Поттера, вести светскую беседу с теми, кто за спиной еще совсем недавно кривил рты и презрительно цедил оскорбительные замечания. Драко ловил себя на том, что на его лице то и дело появлялась широкая довольная улыбка - совсем недостойное поведение для Малфоя, стоило бы сдерживаться, но слишком уж было хорошо. Непонятно, в честь чего именинник сделал ему такой подарок, но Драко решил воспользоваться им в полной мере.

И хорошо, что Поттеру понравился подарок. Мерлин с ним, напоминанием о войне, неуклюжий гриффиндорец, как всегда, потоптался по самому больному, но ощущение извиняющего рукопожатия грело душу. Настроение устремлялось еще выше, на отметку «безоблачно», совсем как в детстве, когда удавалось первое в жизни заклинание, и ловился снитч, и прическа была что надо… Хороший день.

Драко следил за гостями. Джиневра Уизли устроила целое представление из своего ухода – рассылала всем воздушные поцелуи, ослепительно улыбалась, долго обнималась с половиной присутствующих, а потом повисла на шее у Поттера. Драко отсалютовал ей на прощанье бокалом – и, изумленный, получил в ответ улыбку и благосклонный кивок. Жизнь совершенно точно налаживалась.

Грейнджер была, как всегда, целеустремленна и деловита. Новое лицо современной ведьмы – независимая, умная. С обложек модных журналов ушли томные полупрозрачные красотки, их заменили яркие, напористые девицы вроде нее – героический типаж. Интересно, поколение победителей понимает, насколько сильно меняет мир? Вряд ли.

– Малфой.

– Привет. Хорошо выглядишь.

Та хмыкнула и суховато улыбнулась:

– Как тебе здесь? Не скучно?

– С Поттером не соскучишься.

– Точно, – она помолчала, глядя, как предмет обсуждения говорит с Дианой Шеппард – блондинкой из «Ведьмополитена». – Гарри рассказал про твой подарок…

– Хммм… – Шеппард окончательно прилипла к Поттеру и, ослепительно улыбаясь, что-то доказывала – наблюдать за этой картиной было весело.

– Ну чего она прицепилась-то? Господи, а Гарри, как дурак, ведется.

– Ну так беги, спасай друга от объятий вампирши, – Драко ухмыльнулся и получил свирепый взгляд.

Драко в ответ приподнял бровь.

– Что, слабо?

– Размечтался. Мы Гарри не няньки. И спасать его не надо, он сам кого хочешь спасет. Но переживать за друга мне никто не запретит. Я, собственно, по делу… Мы с вечеринкой закругляемся. Но собираемся еще немного посидеть. Вспомнить школьные годы… Если нет других планов – присоединяйся.

Драко изумленно посмотрел на Грейнджер.

– Сделай лицо попроще. Это идея Гарри.

***

Когда домовик, такой древний, что, казалось, вот-вот рассыплется, привел его в кухню, там сидел один Поттер. Страшно довольный, он потрошил подарки, радостно насвистывая под нос веселый мотивчик, и сбрасывал бумагу прямо на пол.

– Обожаю сюрпризы, обожаю. Не успел сразу посмотреть все, – Поттер лучился от счастья.

– Кстати о сюрпризах, давай я настрою сумку.

– Угу, я как раз хотел попросить тебя… О, абонемент на все матчи «Пушек», на две персоны, – Гарри вынул из конверта плотный пергаментный прямоугольник.

– От Уизли? – Драко стянул сумку из импровизированного подарочного ряда и сел рядом с Поттером.

– Угу. Говори, что нужно делать.

– Чары сумки представляют собой гибрид чар расширения пространства и призыва. Для того, чтобы настроить предмет на связь с конкретным местом, тебе нужно смоделировать заклинание призыва с поправкой на эффект Лагранжа. И произнести закрепляющее заклинание.

Именинник довольно размял пальцы, взял палочку и прошептал заклинание.

– Готово.

– А теперь попробуй что-нибудь туда положить или взять.

Гарри с энтузиазмом огляделся, схватил абонемент на квиддич и закинул его в сумку.

– Поттер, – застонал Драко, – а если ты ошибся? Где искать будешь?

– Черт! Кричер! Пожалуйста, принеси из моего дома абонемент на квиддич – белый конверт, лежит у меня на столе.

Престарелый эльф с тяжелым хлопком исчез, чтобы появиться через несколько секунд, сжимая с лапках конверт с абонементом.

– Спасибо, Кричер, – Гарри с торжеством посмотрел на Малфоя.

В этот момент раздались голоса, и оставшиеся гости гурьбой зашли на внезапно ставшую тесной кухню. Грейнджер с интересом уставилась на сумку у Гарри в руках:

– Ну как, получилось?

– Ага! – Поттер сиял, словно снитч.

– А это не опасно, ну. Вообще? – долговязый Уизли ерошил волосы и мрачно переводил взгляд с Малфоя на Гарри.

– В каком смысле? – удивился Драко. – Поттеру руку не отрежет.

– Да нет, ведь кто угодно может залезть через эту штуку к Гарри домой.

– Уизли, я понимаю, квиддич, бладжеры, но чему-то ты учился в школе…

– Драко, – голос Поттера был тих.

– Извини, Уизли. На артефакт полностью распространяются все законы магии. Фактически, это мгновенные чары переноса по специально выделенному каналу. Если место, куда нужно перенести предметы, защищено от проникновения, то защита распространяется и на сумку. Я подозреваю, что вы с Грейнджер тоже вполне можете ею воспользоваться. Имеет смысл наложить индивидуальный пароль, но с таким пустяком Поттер справится и без меня.

– Понятно, – Грейнджер с подозрением заглянула внутрь. – А человека она перенести может?

– Нет, слишком маленькая. Чары вплетены в структуру кожи, и разорванная сумка просто испортится.

– Гермиона, не придумывай. Если кто ко мне и влезет еще раз, то не таким способом.

Та пожала плечами:

– Да нет, мне просто интересно.

– А что, тебя пытались ограбить? – заинтересовался Драко.

– Поклонник из числа домушников. Вызов, понимаешь – получится или нет влезть к Гарри Поттеру и сорвать автограф. Думаешь, отчего у меня такая защита? Пару месяцев назад случилось. Парня, конечно, поймали, а я…

– А Гарри совсем озверел, – подхватил один из братьев Уизли, – позвал Макгонагалл и превратил дом в крепость.

Вся компания дружно захихикала. Поттер забавно потер лоб:

– Вам смешно, а меня достало. Хочется уже нормально жить.

– Вот женишься на Шеппард, заживешь тогда! – захохотали вокруг.

– Я сказал нормально, а не с Шеппард!


Болтовня набирала обороты, звенели пивные бутылки, Грейнджер сосредоточенно размазывала торт по тарелке и ругалась на «ненастоящий» бисквит. Потом полила его Старым Огденским, заявив окружающим, что сейчас торт наконец-то пропитан. Лонгботтом настойчиво расспрашивал Чарльза Уизли о румынских диковинах, Поттер весело рассказывал Рону о закончившейся сессии, а Драко помешивал серебряной ложечкой чай и думал, что он здесь делает. Надо бы попрощаться и отправиться восвояси, он совершенно точно лишний в этой дружной компании, но какая-то сила удерживала его на месте. Может, гордость? Или обида? Драко Малфой, чужой на чужом празднике жизни. Наверное, стоило уйти раньше, сейчас это будет слишком демонстративно. И он молча прислушивался к разговору Уизли и Лонгботтома. Невилл иногда вскидывал на Драко глаза, улыбался чуть смущенной кривоватой улыбкой и переводил взгляд на Чарли. Беседа перекинулась на драконов, стало вдруг интересно. Старший Уизли рассказывал образно, расцвечивал повествование мелкими штришками и деталями, вроде того, что шипохвоста седлать нужно в прыжке, потому как чешуя растет в направлении снизу вверх, а гладить против чешуи опасно – для всадника, конечно, дракону-то чего?

Когда разговор затих, Драко откинулся на спинку стула, потер виски – было поздно. Вся компания разбилась на мелкие группы, вроде той, в которой находился он сам. Грейнджер, Уизли и Поттер, как всегда неразлучные, сидели на подоконнике и что-то вполголоса обсуждали. Рыжий обнимал Грейнджер, она прижималась к его широкому плечу и счастливо улыбалась Поттеру.

Гарри заметил, как Малфой встал и посмотрел на часы.

– Я провожу тебя, Драко.

Тот прощался с присутствующими – Невиллу и Чарли он улыбнулся и пожал руки, остальным кивнул.

В широкой прихожей было светло, пахло ромашками и солнцем – кажется, опять забарахлил озонатор. Техника плохо работала в старинном доме, пропитанном магией, но Гарри не оставлял надежды свести две эти силы к единому знаменателю.

– Отличная вечеринка.

– Я рад, что тебе понравилось. Кстати, держи…

Гарри вынул из кармана рубашки снимок.

– Это Тедди, твой племянник. Один из оставшихся в живых Блэков.

На колдографии малыш жевал шоколадную лягушку, его волосы меняли цвет от розового до фиолетового.

– Ты бы заглянул, что ли.

– Спасибо. Мама будет рада. И… с днем рожденья еще раз.

Драко неуверенно протянул руку. Накрыло дежа вю. Сердце закатилось куда-то в горло и мелко-мелко забилось, когда его кисть накрыли широкие горячие ладони.

– Рад, что ты пришел, и спасибо за подарок. Он отличный.

Драко аппарировал домой от двери. Настроение замерло на отметке «великолепно». Отец определенно был бы им доволен. Да-да, именно так.


Глава 6.

– Слушай… – лицо Поттера в обрамлении зеленоватого каминного огня выглядело одновременно чужим и трогательно беззащитным, – тут такое дело…

Драко лениво выгнул спину, надеясь, что движение останется незамеченным – вчера он допоздна читал и умудрился уснуть в кресле, спину из-за этого постоянно сводило, болели плечи. Но, похоже, Поттер обратил внимание – прервавшись на полуслове, он вопросительно склонил голову, сразу становясь похожим на большого лохматого щенка.

– Так что у тебя? – поинтересовался Драко, пытаясь устроиться перед камином поудобнее.

– Да мне вот Мальсибер прислал письмо…

– Поттер. – Драко был терпелив, как плотоядный лишай. – Не мямли. Что за письмо? Семейство Дэна объявило тебе войну?

– Лучше бы войну, – мрачно буркнул тот, – я хоть бы знал, как реагировать.. Нет, они пишут, что у них есть невеста… Ну и…

Драко судорожно прокручивал в голове представителей женского пола этого рода, но вспомнить никого старше десяти и моложе шестидесяти так и не смог.

– Они что, прислали тебе предложение…

– Ну да! – взволнованно перебил его Поттер, – еще потом по камину связался, мол, у нас товар, у вас купец… Сказал, что результаты этого брака будут впечатляющими, он свою репутацию ставит.

У Драко закружилась голова.

– Стоп. Еще раз. И медленно.

Спину ломило страшно, и он опять пошевелился.

По лицу Поттера скользнула тень.

– Слушай, – сказал он, – да заходи ты, нормально поговорим.

– Пароль какой?

– Да никакого, я камин на тебя настроил. Можешь приходить в любое время.

Драко вздрогнул. О значении этого факта он подумает позже. Сейчас надо спасать Поттера от матримониальных планов семейства Мальсибера. За то время, что Драко общался с Гарри, он успел насмотреться на желающих составить пару Золотому мальчику. Странно, почему Поттер так удивлен официальному предложению сватовства – неужели раньше никто… Драко хорошо понимал потенциальных невест – богат, хорош собой, а, самое главное, политически надежен – чистокровность Поттеров и грязнокровость матери устраивают и консерваторов, и либералов.

– Сейчас буду, – сказал коротко.

Когда Драко закружило в камине, он почувствовал, как по его телу пробежалась непривычная волна – словно невидимая сила разложила его на составные части, изучила и собрала обратно. Сработали опознавательные чары Поттера. Золотой мальчик, по своему обыкновению, на мелочи не разменивался – применил барьер Сикорского-Мельникова. Забавно. Хорошее заклинание. Очень сильное и надежное. Правда, с подвохом. Драко усмехнулся.

Выйдя из камина, он сухо кивнул:

– Говори.

Поттер нервно взъерошил волосы, махнул в сторону стола. К нему в руку влетело письмо.

– Вот, – протянул он бумагу Драко, – почитай лучше сам.

Драко, не отрывая глаз от его лица, взял послание:

– Успокойся. Сейчас разберемся.

Гарри кивнул и плюхнулся на диван, глядя, как Малфой разворачивает свиток, небрежно его встряхивает, вскидывает голову, чтобы смахнуть челку с глаз. Когда Малфой начал читать, Гарри сосредоточился на его выражении лица – вот светлые брови сдвинулись к переносице, ресницы опустились, прикрывая глаза, губы на миг дрогнули и сразу же расслабились, делая лицо спокойным и серьезным…

Но тут же выражение начало меняться. Брови приподнялись, рот слегка приоткрылся, ресницы часто-часто захлопали, а уголки губ поползли вверх…

– Поттер, – каким-то придушенным голосом проговорил Драко.

А потом начал смеяться.

Гарри смотрел на того во все глаза – ощущение дежа вю накрыло с головой, в один момент перенеся в конюшню Малфоев. Тогда веселье Драко выглядело злым, хотелось хорошенько врезать Хорьку. Сейчас его хохот казался необидным, только вот все равно появилось желание дать по шее – сколько можно, в конце концов, ржать? Вон, чуть не плачет уже.

– Слушай, ты меня вгонишь в могилу, – сквозь смех проговорил Малфой.

– Чего ты смеешься? А мне что делать?

Драко сел на диван, все еще улыбаясь.

– Все-таки ты придурок. Не мог сказать, что речь идет о случке? Я решил, тебя собираются женить, и пришла пора вытаскивать прямо из-под венца.

– И примчался меня спасать? – расхохотался Гарри.

– Конечно. Насколько я помню, единственной совершеннолетней родственницей Мальсибера является шестидесятилетняя тетя Анжела, а такого не заслуживаешь даже ты.

– Тьфу на тебя. Так что мне делать? Люциусу, наверное, надо…

– Люциусу, может, и надо – только вот с кем попало сводить его нельзя, в нашем договоре это написано.

– Ээээ, а почему?

– Потому что если зверя свести с неподходящей кобылой, – менторским тоном начал Драко, – это отразится на его репутации. Если жеребенок пойдет в мать и не будет соответствовать стандартам породы, все будут показывать на Люциуса и говорить: «Вот этот бездарный уродец – его приплод». Знаменитый отец удорожает потомство, помимо всего прочего. Но только до тех пор, пока все его дети оцениваются как элита породы. Напиши ему, что примешь решение только после того, как увидишь родословную этой самой Авроры.

– Хорошо, я прямо сейчас и сделаю.

Пока Поттер строчил ответ Мальсиберу, Драко подошел к столу и взял «Экономикс». Он обнаружил у Гарри кучу магловских книг, в том числе по экономике. Половину он с разрешения хозяина унес домой, а толстенный «Экономикс» читал здесь, когда Поттер отвлекался – например, как сейчас.

Раскрыл том на закладке и обнаружил записку.

«Не понимаю, как ты это читаешь» – корявый почерк Гарри не узнать было невозможно.

Драко усмехнулся, трансфигурировал запонку в перо и набросал ответ:

«До квиддичных новостей не дотягивает, конечно, но ты попробуй, вдруг понравится».

Нельзя сказать, что после вечеринки в честь дня рожденья Поттера перед Драко распахнулись все двери. Впрочем, он и не ожидал мгновенных изменений. Но жить, определенно, стало намного легче. Он поймал себя на мысли, что приподнятое настроение сопровождает его все чаще. И если раньше для этого требовались серьезные усилия – например, удачное завершение самостоятельной сделки – то сейчас было достаточно… хорошей погоды. Или нелепого Поттера с его проблемами. Как сейчас, когда Драко сидит, привалившись к удобной спинке дивана, а Поттер пишет стоя, облокотившись одной рукой на стол. Поза недвусмысленно провоцировала на хороший пинок под задницу, но Драко, ухмыльнувшись, сдержал неуместный порыв и просто отлевитировал стул, стукнув Поттера им под колени. Ноги у того подогнулись, и он плюхнулся на сиденье.

– Эй!

Драко высокомерно посмотрел поверх книги.

– Я закончил, – Гарри подозвал сову и привязал к лапке свиток. – Забери уже домой это чудовище и наслаждайся. А то я, кажется, к ней ревную, – он смешно наморщил лоб.

Драко расхохотался, ласково погладив корешок «Экономикса»:

– Собственник, Поттер, а?

Гарри встал в торжественную позу, одну руку воздел в потолку, вторую направил на Драко:

– Выбирай! Я – или она!

– А то что – вызовешь ее на дуэль?

– Я сгною ее в Азкабане! Дементоры вытянут из нее сначала все светлые воспоминания о твоих прикосновениях, а потом выпьют душу. А ну дай сюда!

Попытался вырвать толстый том, но Драко отдернул руки, и пальцы Гарри лишь скользнули по обложке.

– Вот, значит, как. Ну и ладно. – Поттер демонстративно уселся в кресло у стола и прищурился.

А потом сделал неуловимое движение палочкой.

Драко почувствовал, как бока защекотали невидимые перышки. По животу побежали мурашки, но он лишь выпрямился и гневно посмотрел на своего мучителя:

– Во-первых, применять заклятье щекотки к гостям неприлично, воспитанные люди так не делают. Во-вторых…

– Во-вторых? – заинтересованно спросил Гарри замолчавшего Драко.

– А во-вторых, – продолжил он, втягивая сквозь зубы воздух, – Малфои щекотки не боятся.

В это время невидимые перья, подчиняясь легким взмахам Гарри, перебрались на живот, и Драко дернулся.

– Ага! – восторгу Гарри не было границ. – Значит, вот где тебе щекотно! – и он с удвоенным энтузиазмом зашевелил палочкой. Малфой прижал мантию к телу, пытаясь избавиться от назойливых ощущений, чертыхнулся про себя и попытался отменить заклинание. Ничего, конечно, не получилось, Поттер сидел, закинув ногу за ногу, делал вид, что его состояние Драко не интересует, и лишь ухмылка, периодически освещавшая лицо, говорила о том, сколько удовольствия он получает.

– Говоришь, Малфои не боятся щекотки?

– Не боятся, – Драко пытался извиваться как можно незаметнее.

– А это что? – невидимые перья забегали по животу снова.

– А это, – задыхаясь от сдерживаемого смеха и слез, простонал Драко, – естественная реакция организма!

Малфой откинул книгу, выхватил палочку и прошептал заклинание.

Голова Поттера покрылась красивыми ярко-желтыми цветочками, и он сразу же прекратил щекотку. Драко довольно захохотал.

– Что ты со мной сделал, гадкий извращенец?! – Гарри с возмущением схватился за голову, но вместо волос обнаружил клумбочку. Вырвал цветок и зловеще посмотрел на Малфоя.

Неизвестно, чем бы закончилось выяснение отношений, но в это время в комнату влетела сова.

Гарри, забыв про клумбу на голове, выхватил принесенный сверток и перекинул его Драко со словами:

– От Мальсибера.

Драко взял пергамент и прошептал заклинание увеличения. Свиток грохнулся на пол, оставшись одним концом в руках.

Пока шло изучение родословной предполагаемой невесты Люциуса, Гарри тихонько пытался избавиться от цветочков на голове, но лишь добился, что они поменяли цвет, из желтых став ярко-розовыми. Драко только ухмыльнулся про себя. Заклинание безвредное. Через несколько часов его действие закончится само, а раньше снять не получится, если не знать как.

– Тебе идет. Скажи, какой компонент заклятья ты использовал, чтобы придать лепесткам такой дивный оттенок, и я включу его в наше семейное проклятье.

– Вы, Малфои, даже проклясть по-человечески не можете. В туалет ходите тоже фиалками?

Драко лишь самодовольно ухмыльнулся.

– В общем, так, – сказал он, закончив чтение, – с родословной все в порядке. Между нами – она подлиннее, чем у Люциуса. Они хотят провернуть все как можно быстрее, и я их понимаю.

– А что за спешка?

– У кобыл весьма нерегулярный цикл, а у породистых – он еще и излишне чувствительный к внешнему влиянию. Надо ловить момент, когда есть вероятность зачатия. Вокруг куча плясок, о которых тебе, в общем, знать не обязательно, но желательно – например, никакого сопровождения во время случки, никакой активно работающей магии.

– Защиту отключать не буду, – сразу сказал Гарри.

– Не понадобится, – отмахнулся Драко, – мы тоже не отключаем. Места здесь много, а к уже действующим источникам магии звери сами подходить не будут. И еще. Мальсиберы пришлют своего ветеринара. Рекомендую поступить так же. И могу порекомендовать специалиста.

– Договорились. Слушай, а почему это надо делать у меня? Мы можем сами отвезти Люциуса куда надо.

Драко качнул головой:

– Случка происходит на территории жеребца. Иначе у него может, гм, не встать.

Гарри ухмыльнулся.

– Ладно, я пошел, – Драко с сожалением поднял с пола «Экономикс», вложил закладку и небрежно бросил на диван.

Направился к камину, а когда он обернулся, увидел – Гарри стоит, опершись на косяк и скрестив руки на груди. Взмахнул палочкой и убрал клумбу с головы. Поттер, похоже, не заметил.

– Пока, Малфой. Я с тобой свяжусь, если мы с Мальсибером обо всем договоримся. Если он согласится, то это будет либо сегодня на ночь глядя, потому что у меня свободный вечер, либо через неделю – я даже ради Люциуса не собираюсь пропускать учебу и манкировать обязанностями спасителя мира.

– Я понял твой намек – спать сегодня не придется.

– Ты можешь прислать ветеринара, а сам не приходить, – поспешно проговорил Гарри.

– И пропустить зрелище Поттера – заботливого сводника? Никогда.

Он взял порошок, бросил в огонь и скомандовал:

– Малфой-мэнор.


Глава 7.

Когда Малфой скрылся в языках пламени, Гарри отлепился от косяка, удовлетворенно подергал себя за вернувшуюся на место челку и пошел к дивану за книгой. Раскрыл «Экономикс», увидел записку. Ухмыльнулся, приписал:

«Читал, занудство. В следующий раз включу тебе телевизор».

Малфой умудрился успеть покопаться во всех книгах в доме, как будто библиотеки Малфой-мэнора ему не хватало. Наводить порядок в книжных шкафах после прихода Малфоя для эльфов стало делом привычным. Иногда казалось, что Драко действительно приходит сюда только читать. Зачем сам Гарри все больше сближался с Малфоем, замечательно сформулировала Гермиона: нехватка здорового коммуникативного адреналина. Все прочее общение, в том числе с прессой и поклонниками, друзья справедливо считали адреналином нездоровым.

Гарри иногда раздражало снисходительное отношение к его общению с Малфоем, основанное на принципе «Чем бы дитя не тешилось». Когда он рассказывал о том, как они объезжали Люциуса или столкнулись в университете и проболтали весь обеденный перерыв, друзья так покровительственно улыбались, что иногда Гермиону хотелось дернуть за хвост, а Рону дать по шее. К счастью, Малфой был далек от пиетета по поводу персоны Гарри и не упускал случая проехаться по этой самой персоне, ее привычкам, вкусам, известности и интеллекту. И это изрядно уравновешивало состояние Гарри. Все стало как обычно, как когда-то давно, до кончины Вольдеморта – с одной стороны Гермиона и Рон, с другой – слизеринский Хорек, а вокруг – недружелюбный мир. Сейчас, правда, Хорек из разряда «врагов» перешел в приятели, но сути их отношений это не меняло.

Очередное сообщение от Мальсибера пришло через десять минут после того, как Гарри залез в ванну. Домовик рискнул сообщить о письме, мигавшем всеми цветами радуги и с пометкой «очень срочно», когда Гарри намыливал голову.

Чертыхаясь, он изучил послание и застонал. С другой стороны – раньше сядешь, раньше выйдешь, как говорил когда-то Сириус. И идея оформить случку «прямо сейчас» порадовала.

Малфой наверняка занят своими делами, но, во-первых, он сам предложил помощь, во-вторых, все равно нужен ветеринар.


Драко принимал душ, когда домовик сообщил, что мистер Поттер желает поговорить с хозяином. И Драко не отказал себе в удовольствии закончить мыться и медленно привести себя в порядок. Гарри, как и предполагалось, был вне себя. Непонятно, то ли это зеленые языки пламени пляшут перед лицом Поттера, то ли его глаза мечут молнии – но Драко даже залюбовался.

С достоинством подошел к камину и поинтересовался:

– Что за спешка?

– Ты специально заставил меня ждать? Тебя это заводит? – Поттер определенно был рассержен.

– Не мог не подразнить тебя, ты так забавно злишься. Ну, что?

– Они хотят сегодня, – сообщил Гарри.

– Я предупредил нашего специалиста, он готов все организовать.

– А что надо от меня?

– От тебя – доступ кобыле и ее ветеринару. Договор я возьму с собой.

– Какой договор?

Драко сосчитал до десяти:

– О случке. Что ты получишь за использование Люциуса.

– О, – обрадовался Поттер, – надо же, от него можно получить не только геморрой – какая полезная покупка, оказывается. Ладно, понял, пошел делать портключи.


Суета вокруг коня была, по мнению Драко, совершенно излишней. Хиггинс невозмутимо принял портключ и заверил, что все организует. Малфой затянул со сборами, и когда он появился у Гарри, вся компания, включая пугливую невесту, была в сборе. Люциус шумно втягивал воздух и хлопал крыльями.

Поттер выглядел неважно. Подумать только, как нервный. Драко посчитал своим долгом высказать слова ободрения:

– Успокойся, параноик. В худшем случае они друг друга покалечат.

Гарри воззрился на него в ужасе, и Драко поспешил утешить еще раз:

– Случаи гибели весьма редки, не переживай. – Увидев, что Поттер переменился в лице, добавил: – Люциус уже давно большой мальчик, справится – не в первый раз.

Смешно взъерошив волосы, Гарри уставился на жеребца.

– Что-то он не горит желанием общаться с ней.

– Я уже говорил, они умные. Вот ты бы стал заниматься сексом с девушкой, которую впервые увидел, как бы она ни была прекрасна? Им нужно познакомиться, расслабиться…

Пока они переговаривались, подошли оба ветеринара.

– Мистер Малфой, мистер Поттер, у нас все готово. Зверей осмотрели, их можно оставить, только помешаем. На случай травм тоже все готово.


Люциус медленно двинулся к кобыле, понюхал воздух вокруг нее и – решительно направился прочь. Гарри мог бы поклясться, что еще и высокомерно задрав нос. Гостья обиженно тряхнула гривой и потянулась следом за жеребцом. Тот обернулся и слегка ускорил шаг.

Гарри почувствовал, что Драко рядом с ним напрягся.

– Ну началось, – сквозь зубы пробормотал блондин, – и кобыла ему не невеста… Люциус! Тебе показать, как детей делают?

Поттер фыркнул не хуже жеребца:

– Ага, вот на этой кобыле и покажи. Мальсибер будет просто счастлив. Ну и Магический мир поймет, откуда пошли кентавры.

Конь на перепалку не обратил никакого внимания, продолжая стремительно удаляться вглубь парка. Кобыла, как привязанная, шла за ним.

– Слушай, не могу понять, он так ломается или правда боится?

Люциус действительно выглядел смущенным – он то мотал головой, то прятал ее под крыло, мелко-мелко семенил ногами. И все время озирался.

Кобыла же, преодолевшая робость, игриво припадала перед жеребцом на передние ноги и поощрительно ржала.

– Люциус, ты ставишь Малфоев в неудобное положение… – пробормотал Драко.

– Да, ты прав… Лучше бы он поставил эту кобылу… как-нибудь неудобно.

– Ладно, пошли отсюда, мы им, скорее всего, действительно мешаем.

– Ну, ты-то, понятно, на его месте лицом был бы на высоте, – голос Гарри был полон ехидства.

– Малфои всегда на высоте. И умеют ловить момент. Атмосферу. Вот сейчас, например, Малфой считает, что неплохо было бы сесть и выпить…

Когда они уже подошли к дому, послышалось ржанье – звонкое, задорное кобылы, и низкое – жеребца.


Повинуясь приказам Гарри, домовики расстелили плед прямо на траве, заставив его выпивкой и закуской. Теплый сентябрьский вечер перешел в прохладную ночь, но вино приятно согревало.

Драко слизывал с пальцев сыр, рассказывал Гарри о том, что леди Нарцисса помирилась с сестрой. Маленькому Тедди отец потихоньку завел счет, который будет доступен, когда ему исполнится двадцать лет, и заранее оплатил учебу в Хогвартсе.

– Ты только тете Андромеде не говори, мы пока только-только начали… сходиться. А фонд – дело такое, раньше вложишь – больше получишь.

Гарри благодарно слушал и думал – только ради этого стоило подружиться с Малфоем. Слишком хорошо он знал, что значит – быть оторванным от семьи. И как никто понимал, почему Андромеда плачет, перебирая детские фотографии.

Малфой всегда был прекрасным рассказчиком, но сейчас ночь как будто удалила все преграды, и остался один голос, рассуждавший о семье, о войне, о будущем – и Гарри молча кивал Драко.

Издалека доносилось призывное ржанье двух лошадей, то делаясь громче, то затихая. И, казалось, что все идет своим чередом.


Они проснулись рано утром. Ночной холод заставил их прижаться друг к другу, как ложечки в наборе тети Петуньи. Затылок Малфоя пах травой и клубникой.

– А ты говорил – спать сегодня не придется, – сонно пробормотал Гарри в шею Малфою.

– Поттер. – Драко затих. – О Мерлин великий, я проснулся в одной постели с Поттером. Как низко я пал. И что сказал бы отец, если бы увидел.

– Не нуди. Я и так встать не могу… Чееерт. Моя спина.

Гарри застонал. Ему вторил Малфой.

– Вторые сутки сна на Мерлин знает каких поверхностях. Все из-за тебя!

– Почему вторые? Я про первые ничего не знаю. Не было такого.

– Неважно. В любом случае ты во всем виноват.

Драко вытянул ноги, перевернулся на живот и попытался встать.

Поттер, несмотря на стоны, вскочил довольно быстро.

– Тебе помочь? – заботливо поинтересовался спаситель мира.

– Иди к дьяволу.

Драко предпринял еще одну безуспешную попытку.

Но тут он почувствовал на талии руки, и его рывком поставили на ноги.

Шумный подъем прервали ветеринары, идущие со стороны конюшни.

– Доброе утро, господа, – бодро поздоровался один из них – Хиггинс. – Мы на поиски нашей пары. Присоединитесь?

– Конечно, – Малфой неуловимым движением палочки привел себя в порядок. Скептически посмотрел на Гарри и повторил с ним ту же процедуру. Тело словно накрыло теплое облачно.

– Спасибо, – Гарри расплылся в улыбке.

«Парочку» они нашли быстро – всего через каких-нибудь сорок минут. Было заметно, что ухаживание оказалось нешуточным – примятые кусты, усыпанная перьями полянка, поломанные тонкие деревья.

Кони лежали в отдалении друг от друга.

– Кажется, все в порядке. – Проговорил второй из ветеринаров.

От его голоса Люциус проснулся – замотал шеей, развернул крылья и захлопал ими, презрительно и немного смущенно глядя на пришедших.

– Хороший мальчик, – заворковал Хиггинс.

«Мальчик» возмущенно вскочил на ноги, еще раз хлопнул крыльями и взвился в воздух.

– А ты, Поттер, еще спрашиваешь, почему нельзя наблюдать за свиданьем…

Кобыла была спокойна. Оба врача осматривали ее, о чем-то тихо переговариваясь.

– Не повезло, – сказал Хиггинс. – Похоже, она ему не далась.

– Или он ей, – тихо захихикал Гарри.

Малфой шепотом окрысился:

– На себя посмотрел!

Драко дождался, пока Гарри отправит гостей по домам, и только после этого начал прощаться.

– Аппарируем? – протянул руки Поттер.

Драко приблизился и привычно прижался к худощавому телу.

В гостиной у камина Гарри отпустил Малфоя и смущенно глядя, пробормотал:

– Спасибо. И вообще.

– Обращайся.


Перед Гермионой, почти утопая в длинном ворсе, стояла миска с виноградом. Она сидела на пушистом ковре, скрестив ноги по-турецки, и отщипывала темно-синие ягоды. Молчание становилось все напряженнее. Наконец она откинулась назад, прислонившись к дивану, вытерла салфеткой губы и проговорила:

– Это все здорово, конечно, Гарри. Но я тебя не узнаю. Ты не даешь доступ в дом ни Молли, ни Артуру, ни Джинни. Если в гости – только под конвоем. Ну или портключами. Запас которых делать не разрешаешь, параноик ты несчастный. И в то же время доверяешь Малфою настолько, что настраиваешь на него камин. Еще немного, и в аппарационную сеть включишь.

– Ну, это вряд ли, – Гарри ухмыльнулся, – так далеко мое желание экспериментировать не заходит.

– Ты увяз в своих опытах над Малфоем. И знаешь, Гарри, что я тебе скажу? Доиграешься.

– О чем ты говоришь? И вообще, почему тебя так сильно беспокоит Малфой? Все честно – он пользуется моим расположением, обеляя имя семьи, а я…

– Да, Гарри. Расскажи уже мне – что «ты»?

– А я просто развлекаюсь.

Гермиона помолчала, потом тихо проговорила:

– Зря ты так, Гарри. Все это плохо закончится. Как с Шеппард.

– С Шеппард все закончилось просто великолепно. Мы расстались друзьями.

– Она расчетливая, умная девушкаТы приблизил ее к себе. А потом вышвырнул, как надоевшую игрушку. Ты называешь это «дружеским расставанием»?

Гарри примирительно улыбнулся:

– Она оказалась не в моем вкусе, такое случается, знаешь.

– А Малфой – в твоем?

– Слушай, давай поговорим о ком-нибудь другом. Твои родители…

– Гарри!

– Хватит, Гермиона, – в голосе появились стальные нотки.

– Ладно, я молчу. Но когда начнутся проблемы…

– Знаю, ты скажешь – «вот видишь, я же предупреждала».

Девушка вздохнула, вытянув ноги, взгромоздила миску себе на обтянутые мантией колени и вновь принялась за виноград.


Глава 8.

Драко решил заскочить к Поттеру сразу после института – без особой причины, утянуть что-нибудь почитать. Он принципиально не посещал магловские книжные, а вот Гарри покупал в них книги за двоих, предпочитая всем типам литературы безвкусные сочинения в ярких обложках. Впрочем, иногда среди гор макулатуры попадались отличные вещи. Драко как-то раз задержался на всю ночь, читая о приключениях Карлсона, который живет на крыше. Утром растрепанный, заспанный Поттер, душераздерающе зевая и щурясь, выхватил книгу из рук, безжалостно загнул уголок у страницы, уменьшил, опустил ее Драко в карман и, бормоча что-то про очередное опоздание в институт, бесцеремонно втолкнул Драко в камин. Учебы в тот день не вышло – во-первых, страшно хотелось спать, во-вторых, недочитанная история требовала внимания.

Домовики уже не смотрели на него как на захватчика. Вот и сейчас смешное сморщенное создание пропищало, что хозяин Гарри на летней террасе. Ну да. Ноябрь месяц, но Поттеру, понятное дело, все нипочем – опутал свой дом кучей заклинаний и, кажется, не собирался останавливаться.

Собственно, Драко планировал самым бесцеремонным образом прервать разговор между Поттером и Грейнджер, но его фамилия, прозвучавшая из уст грязнокровки, прочно пригвоздила к месту. Услышанное новостью не стало. Хотя нет, кое-чего он не ожидал. Например, отставки Шеппард. Очередная сенсация – Мальчик-который-выжил снова свободен. На секунду Драко испытал мстительное удовлетворение – бесславный сход с дистанции соперницы за внимание Поттера изрядно порадовал. Почти всегда Гарри был нарасхват, и Драко предпочитал проводить с ним как можно больше личного времени. А вот мнение Поттера об их отношениях как об игре Драко не поразило. Он трезво смотрел на вещи. И не питал иллюзий. Есть Золотой Мальчик, герой. И есть Драко Малфой, сын Пожирателя. Когда окружающий мир дает человеку понять, что герою все можно, всех Малфоев в мире не хватит, чтобы опустить того на землю. Драко считал своим священным долгом указывать Поттеру его место, это было довольно приятно.

Все логично – Поттер развлекается, Малфой пользуется подвернувшимся шансом набрать висты в магическом мире. Только почему-то настроение испортилось. Черт возьми, кого он хочет обмануть? Обида, засевшая тугим комком в груди, медленно подкатывала к горлу. Поттер всегда будет с ними. Со своими друзьями. Всегда. Глупые мысли, которыми Драко иногда тешил себя – что Малфой и Поттер могут стать друг для друга не просто приятелями – оказались действительно глупыми. Драко тихо спустился в гостиную, пытаясь проанализировать свое состояние. Но единственное, чего удалось достичь – так это осознания невозможности анализа прямо сейчас. Стоит успокоиться.


На столе лежал все тот же «Экономикс». Драко достал закладку, прочел последнюю фразу Поттера и дописал: «Обойдусь без телевизора». И из какого-то чувства мазохизма добавил: «Лучше бы составил мне компанию к Уилтшерам».

Старая ведьма посвятила себя тому, что пресса величает «светской жизнью». Уилтшер, казалось, знала всех магов на земном шаре, уверенной рукой устраивая заинтересованным лицам полезные знакомства и обеспечивая нужные связи. Ее стихией были приемы, встречи, дипломатические ужины, благотворительные обеды вроде предстоящего. Сам Драко шел туда вынужденно – вместо отца. Тот, похоже, застрял в Америке надолго, и это начинало уже раздражать. Появлялся раз в неделю на два часа, и те проводил, большей частью, у себя в кабинете – зарывшись в бумаги и терроризируя домовиков.

Поттеру никакой пользы от мероприятия не было, зато их совместное появление закрепило бы успехи Драко по приобретению веса в обществе преизрядно. Герой пока не послал его куда подальше, верно? Значит, возможностями надо пользоваться.


– Привет, – Гарри спускался по лестнице, левитируя перед собой чашу с виноградом. За ним шла Грейнджер. – Что случилось?

– О чем ты?

– О выражении твоего лица – Я-бы-вытер-об-вас-ноги-если-бы-вы-не-были-мне-так-противны.

Грейнджер бросила настороженный взгляд на Драко:

– Привет. Я уже ухожу, правда. Не ссорьтесь тут, – она чмокнула Гарри в щеку.

– Я провожу. Заскочил на минуту – сделать набег на книжные новинки Поттера, всем известного литературоведа и филолога.

Драко подошел к камину, зачерпнул горсть дымолетного порошка, церемонно кивнул Грейнджер:

– Прошу.

Девушка благодарно улыбнулась и сообщила:

– В Нору.

Драко швырнул порошок, четко проговорил место назначения, и Грейнджер скрылась в зеленых языках пламени.

– Я тоже пойду, – сказал Драко, протянув руку за второй порцией.

И тут же был отброшен в сторону. Поттер прижал его к стене.

– Услышал, о чем мы говорили.

– Иди нахрен, придурок.

– Решил освежить в памяти подвиги Инспекционной дружины? Тебе вроде уже объясняли, что шпионить нехорошо.

Драко попытался вырваться, но очкарик держал крепко.

– Ну и что ты обиделся, как девица? Я, вроде бы, чистой и нежной дружбы не обещал. В любви не клялся. Чего ты ждал-то?

– Оставь меня в покое. Я не обижен.

– Да ладно! Думаешь, я не вижу?

– Ах, ты, оказывается, видеть умеешь, – протянул Драко.

Он снова сделал попытку вырваться, но добился лишь того, что этот родственник лохматых книзлов поудобнее перехватил его руки.

– Поттер.

Гарри отпустил Малфоя и вызывающе скрестил руки на груди.

– Я тебя не держу.

– Счастливо оставаться.

Драко, подняв голову, двинулся к камину. Зеленая сеть закружила его и вытолкнула в Большом зале Малфой-мэнора.

Гарри посмотрел вслед взметнувшемуся пламени, пожав плечами.

Проклятый Хорек испортил все настроение. Гарри ждал его прихода – вчера набежал в Лондон, скупил чуть ли не полмагазина. Честно говоря, хотелось подразнить Малфоя книжками. Здорово смешило упрямство Драко – он принципиально не хотел ходить по книжным, стесняясь своего интереса. Поэтому Гарри покупал книги, прекрасно зная, кому они уйдут. А классику так вообще брал сразу в двух экземплярах.

Вот чего он надулся? Как ребенок, ей-богу. Все ведь понимает сам. Они даже говорили однажды об этом. Тьфу, пропасть. Совесть услужливо подсказывала: одно дело знать, а другое – услышать о том, что ты никто, собственными ушами. А тут еще про Инспекционную дружину ляпнул. Ну кто за язык тянул? Подумаешь, Хорек скорчил высокомерную морду. Не надо было так. Стыдно. Ладно, спать. Помиримся. Никуда он не денется.


Драко влетел домой, чертыхаясь. Зло рявкнул на эльфа, вбежал в свою спальню, игнорируя расспросы матери и, умудрившись хлопнуть тяжелой дубовой дверью так, что зеркало испуганно ойкнуло, бросился на кровать. Колотило от злости на себя, детской обиды на Поттера, гнева на отца, который третий месяц болтается неизвестно где, раздражения на весь магический мир, вместе взятый, и каждого никчемного мага в отдельности.

Он искренне надеялся, что к Уилтшер пойдет вместе с Гарри. Вот честно. В свете последних откровений понятно, насколько глупо было об этом думать – Поттер терпеть не может официальные мероприятия – но в какой-то момент стало казаться, что он пойдет, если Драко просто попросит. Размечтался. Он своей дурацкой истерикой, иначе не назовешь, поставил под удар все, к чему шел последние несколько месяцев, общаясь с Поттером. Мириться придется, ничего не поделаешь. Но потом. Когда уляжется обида. Сейчас бы послать сову, а еще лучше – вызвать по камину, рассказать, почему его задели слова Гарри, объяснить, что ему одиноко и как он волнуется за отца. Но Драко не был уверен, получится ли спокойно поговорить, не сорвавшись в оскорбления или, того хуже, в жалобы на жизнь. А мысль о том, что Поттер может отказаться от общения со взбрыкнувшей и возомнившей о себе игрушкой, задвинул подальше. Похоже, плохо спать из-за Поттера начало входить у Драко в дурную привычку. Уснул он только под утро, вжимаясь в подушку и проклиная собственный характер.


Гарри проснулся в настроении еще худшем, чем накануне вечером. В глазах стояла резь, сведенные мышцы ныли, как после пробежки, на душе было погано. Обычно по утрам его энергия требовала выхода. Но сейчас ничего не хотелось делать. Даже идти в институт. Потянулся к пергаменту – написать Малфою о прогуле, и тут же вспомнил, что они, вроде как, в ссоре.

Нет, клялись призванные к ответу домовики, от мистера Малфоя никаких сообщений не поступало. Зато рано утром заглядывал мистер Шеклболт и просил его, мистера Гарри, связаться с ним. Настроение испоганилось окончательно.

Похоже, мир сошел с ума. В последнее время все жаждали с ним «поговорить». Сначала Молли, потом Рон, вчера вот Гермиона. Для полного счастья осталось выслушать пару нотаций от Главы Аврората, и неделю можно признать самой мерзкой со времен Вольдеморта.

Гарри неохотно сунул голову в камин, в очередной раз поклявшись себе, что займется разработкой более совершенных устройств связи. Сколько можно морозить задницу и пачкать уши в золе. И Малфоя нужно привлечь, у него отлично получаются всякие штуки… Тьфу. Раздражение накатило с новой силой.

– Привет, Гарри, – Кингсли тепло улыбнулся старому другу, – я думал, ты сейчас летишь во всю прыть на учебу.

– Чего ты хотел? – тут же сообразил, насколько грубо прозвучали его слова. – В смысле, извини, – он тряхнул головой, – неделя неудачная. Привет, рад тебя видеть.

– Я тоже, – взгляд Кингсли был серьезен. – Раз ты не на учебе, может, заглянешь? Поболтаем, а то давно не виделись.

Неделя неудачных бесед продолжалась, это очевидно. С Шеклболтом они встречались позавчера, не говоря уже о том, что Аврорат – не то место, где в ходу светские визиты. Гарри тяжело вздохнул. Пригладил волосы и без разговоров шагнул в камин – сколько конец ни оттягивай, все равно прилетит и щелкнет по лбу.


– Кингсли, давай начистоту. Ты мне говоришь, что случилось, я вымещаю раздражение на твоей новой секретарше, и мы расходимся лучшими друзьями, а?

Шеклболт посмотрел внимательно и очень серьезно.

– Гарри, мы ведь друзья?

– Конечно, – немного недоуменно ответил Поттер.

– И если я тебе дам совет, ты его выслушаешь?

– Ну да, – его недоумение все росло, – может, ты мне все же скажешь, что случилось?

– Послушай, Гарри – да садись ты, не маячь, – Кингсли сцепил руки под подбородком, – ты сейчас изрядно закрылся ото всех. Вокруг масса отличных людей, которые искренне тебе желают добра.

– Слушай, Кингсли, прекращай ходить вокруг да около…

– И этим людям, – повысил голос Шеклболт, – обидно и странно, что первым, кого ты приблизил к себе после Рона и Гермионы, стал не кто-нибудь, а Драко Малфой.

Гарри окаменел. Началось. Бешенство поднималось в нем удушливой волной. Сжал зубы и сглотнул. Постарался успокоиться.

– Кингсли, – тихо начал он, – почему ты решил, будто можешь вмешиваться в мою жизнь? Я этого не позволяю даже Рону и Гермионе. Мне наплевать на всех тех замечательных людей, которые…

– Хватит! – рявкнул Шеклболт. – Если ты до сих пор не в состоянии отличить общественное от личного, то заткнись и слушай. Ты не просто Гарри Поттер, Мальчик-который-занимается-всякой-хренью. Ты символ. Ты, мать твою, Герой! – Он приподнялся в кресле, нависая всей тяжелой фигурой над столом и сверля Гарри взглядом. – Как бы ты ни хотел иного, ты не принадлежишь себе. И если ты плюешь обществу в лицо, демонстративно выбирая Малфоя, не удивляйся, если общество плюнет в тебя. И утопит.

Гарри спокойно расправил складки мантии:

– Ты закончил?

– Нет, – Кингсли устало сел на место и потер лицо руками, – Гарри… Два года назад ты попросил меня вытащить кучу народа, включая Малфоев. Ты сказал, что так надо, и я, черт возьми, тебе поверил. Потому что не мог не поверить. И ты, как всегда, оказался прав. Но я очень тебя прошу – окажи ответную любезность, расскажи, что происходит.

– Происходит? – голос Гарри резко сел.

– Малфоя-старшего нигде нет.

– Он в Америке.

– Это младший сказал?

– Ну да.

– Ты ему веришь?

– Верю, зачем ему обманывать?

– Мы связывались с американским консулом. Найти Люциуса не удалось, хотя деловые партнеры якобы принимают его у себя. Где он скрывается – неизвестно. Дома появляется редко.

– Вы за ним продолжаете следить?

– Не будь идиотом! Разумеется, мы за ними всеми следим. Победа – победой, а плановые мероприятия – по расписанию.

– Скажи, Кингсли, а кто то «общество», которое капает тебе на мозги? – Гарри сейчас беспокоило совсем другое. – Ничего личного, мне для статистики.

Бешенство потихоньку уходило, оставляя после себя холодную злость. Гарри казалось, что они с этим самым «обществом» уже проходили, как не нужно вмешиваться в жизнь Гарри Поттера, но, видимо, это сезонное. Хотелось плюнуть в лицо каждому.

– И подумай вот о чем, Гарри, – голос Шеклболта был спокоен, – ты-то всегда сможешь выкрутиться, тебе, в конечном итоге, простят все – но не Малфою.

Гарри поморщился, бросил зло:

– Прекращай меня пугать, Кингсли. Малфои это самое общество в бараний рог скрутят и не поморщатся. И не мне тебя учить, как затыкать грязные рты – ты сам прекрасно знаешь, все, кто сейчас хоть что-то из себя представляет, еще пять лет назад кормились из рук Люциуса. Пусть за собой смотрят.

– Все, Гарри, все, я понял, – Кингсли поднял руки вверх, выставив вперед ладони, – слушать ты сейчас не хочешь, но обещай все же подумать надо всем этим. И, если вдруг что-то услышишь о Люциусе… или увидишь…

– Договорились, – прервал его Гарри. – Если что – сразу к тебе. Я могу идти?

Кингсли расстроено махнул рукой:

– Иди, что с тобой поделаешь.

Гарри встал из кресла, круто развернулся и шагнул в камин.

– Увидимся, Кингсли.

– Конечно, Гарри.

Глава Аврората задумчиво смотрел вслед.


Глава 9.

Гарри ввалился в гостиную злой, как… как… черт – это слишком слабо сказано. Скорее, как огнедышащий мангуст. Схватил диванную подушку и молча искрошил ее в мелкие клочки. Выскочил на улицу, свистнул Люциуса.

Гарри запрыгнул на изящно спланировавшего жеребца и пустил в галоп. Полчаса бешеной скачки без седла – то, что надо. Он прижимал ногами мышцы спины, там, где они переходят в мощные крылья, не давая их расправить и взлететь. Злость хозяина передалось коню. Он хрипло и коротко ржал, мотал головой, хотя сбросить всадника так и не попытался.

Наконец, выдохшись, Гарри осадил Люциуса у пруда, спешился и упал на холодную землю.

– А мы с Малфоем поссорились, – сообщил он серому осеннему небу.

Небо ответило ему мягкой поступью копыт и тихим фырканьем.

– Он сам виноват, – пожаловался Гарри, – нечего было подслушивать.

Крылатый низко опустил голову и боднул в плечо.

– Не приставай, я устал.

Гарри поднялся, когда почувствовал, что окончательно продрог. Еще и дождь начал накрапывать. Люциуса не было видно, скорее всего, убрался в конюшню – встроенные чары почистят жеребца. Гарри в очередной раз задумался, почему волшебники для своих домов не применяют те же самые заклинания, что используют для животных.

Когда он высказывал эти соображения однокурснице, она была возмущена до глубины души: «Но, Гарри, нельзя в доме использовать чары, предназначенные для конюшни!». Он так и не смог добиться внятного ответа, почему использование нетипичных заклинаний превратит его дом чуть не в хлев. А вот Малфоя это, скорее всего, заинтересовало бы. Он, как и Гарри, любит новые штуки, только не признается.

Раздражение не отпускало.

На глаза некстати попался несчастный «Экономикс». Гарри мстительно выдернул закладку и хотел уже бросить ее в камин, когда увидел последнее послание. Очевидно, Драко написал его сразу после того, как услышал разговор. Взвесил в руке толстый том, аккуратно пристроил книгу на столешнице. Уныло достал ежедневник.

Ежедневником его в свое время заставила пользоваться Гермиона – когда выяснилось, что Гарри катастрофически не умеет планировать свое время и постоянно опаздывает. Сама она таскала с собой обычную записную книжку, объясняя это давней привычкой – мол, когда я пишу от руки, заодно обдумываю планы, но для Гарри зачаровала специальную тетрадь. Этому ежедневнику расписание можно было надиктовывать, он умел напоминать о встречах, а также сообщал, если Гарри пытался совместить несколько дел одновременно. У него еще была куча других функций, наверняка ужасно полезных и удобных, но Гарри освоил их не до конца. Однако сейчас, просматривая планы на сегодня, он осознал, что из-за прогула лекций ему совершенно, ну абсолютно нечего делать. Пугающее и новое чувство. Если бы здесь был Малфой, они бы полетали… Гарри сжал зубы, подошел к камину и назвал адрес.


Дом Андромеды встретил его смехом Тедди, звуком голоса миссис Тонкс и… протяжным, мягким и долгим, таким знакомым выговором Малфоя. Драко сидел в кресле, держа Тедди на руках, и что-то рассказывал тете.

Гарри сморгнул и почувствовал, как на его лице сама собой появилась широкая улыбка.

Увидев гостя, миссис Тонкс всплеснула руками, а Тедди радостно запрыгал на коленях у Малфоя.

Тот сразу засобирался:

– Я пойду, тетя.

– Перестань, Драко, вы оба – члены семьи.

Андромеда крепко обняла Гарри:

– Я думала, ты раньше чем через неделю не появишься. Садись, будем пить чай. Есть хочешь?

– Нет, спасибо, – ответил Гарри, продолжая смотреть на Драко. Малфой надменно вздернул подбородок и смерил его вызывающим взглядом.

– Добрый день, – поздоровался он после паузы.

– Привет, Драко.

Тедди сполз с коленей и побежал к Гарри, тот подхватил мальчика на руки, начав подбрасывать. Веселый детский смех разрядил обстановку. Малыш размахивал руками и радостно булькал, меняя цвет светлых, почти полупрозрачных волосиков на ярко-розовый.

Гарри весело таскал конфеты, щекотал Теда, рассказывал Андромеде про учебу – да и вообще, похоже, наслаждался жизнью.


Улыбкой Поттера можно было осветить всю Диагон-аллею. Отвратительно. Начиная с момента, когда очкарик ввалился в комнату, Драко мучительно соображал, как ему себя вести. К тете он пошел, к своему стыду, только чтобы отвлечься. Но она искренне обрадовалась приходу племянника, Драко без раздумий принял приглашение на обед и согласился немного поиграть с Тедом, пока Андромеда сходит по делам. Сейчас она совершенно определенно собиралась оставить внука на них с Поттером.

Сегодня утром Драко принял твердое решение мириться, чего бы ему это ни стоило. Только не сейчас, когда дела их семьи пошли на лад. Потом, позже, можно будет смело послать героя куда подальше – если, конечно, в этом возникнет такая необходимость. Но пока…

– Драко! – раздалось над ухом.

Оказывается, к нему обращались – и тетя, и Гарри.

– Витаешь в облаках, – ухмыльнулся Поттер.

– Удивительная способность отмечать очевидное, – холодно огрызнулся Драко.

– И кто же занял твои мысли?

– Тебя это точно не касается.

Андромеда озабоченно переводила взгляд с одного на другого:

– Мальчики, не поругайтесь. Я приду через час.

– Мы и не думали, – очаровательно улыбнулся Драко.

Когда погасли языки пламени, унесшего Андромеду, Драко развернулся и в упор посмотрел на Поттера:

– Я вел себя как дурак.

– Это точно, – откликнулся Гарри. – Мир?

– Мир.

– И, Драко… Я тоже вел себя как дурак.

Поттер выглядывал из-под челки так жалобно и просительно, что в очередной раз напомнил нашкодившего щенка. Определенно, на этого человека трудно сердиться. А еще он оказался удивительно благородным – Драко был уверен, что Гарри не хватит такта не прокомментировать причины извинений, и оттого чувство стыда мучило сильнее.

Тедди тихонько играл с бабочками, наколдованными Гарри. Идиллия.

Они помолчали, потом одновременно начали:

– А я Люциуса сегодня чуть не загонял…

– Я дочитал ту кучу книг, что ты мне приволок…

Гарри рассмеялся.

– Хорошее настроение, Поттер?

– Почему нет, – беззаботно откликнулся он, – погода отличная и вообще.

Драко покосился в окно, где из свинцовых туч мелко сыпал противный дождь.

– У тебя очень странное представление об отличной погоде.

– Да ладно тебе, на улице хорошо – свежо. А влага полезна для кожи. Гермиона сказала. Улучшает цвет лица. Хотя тебе улучшать уже дальше некуда.

Драко подавился печеньем.

– Большое спасибо. Ты только что сказал комплимент моей внешности.

– Никакой это не комплимент, – оскорбился Поттер, – я имел в виду, ты выглядишь как девчонка.

– А что будет, если я тебе прямо сейчас набью лицо?

– Ты подашь племяннику дурной пример, – с готовностью ответил Гарри.

Драко покосился на Тедди, запустил ему несколько шариков, вздохнул. Сейчас. Надо позвать его сейчас – пока у Поттера отличное настроение. Ну, подумаешь – отправит куда подальше. Не привыкать. Драко послал к черту остатки гордости и небрежно поинтересовался:

– Не хочешь пойти со мной?

– К старушке Уилтшер? Не то чтобы хочу… Когда это будет?

– Послезавтра.

Поттер демонстративно достал ежедневник, делая вид, что просматривает записи.

Драко поклялся сходить к колдомедику проверить зубную эмаль – столько скрежетать зубами вредно для их здоровья.

– У меня свободный вечер. Почему бы и нет? – и лукаво посмотрел из-под челки на Драко.

Когда через час появилась Андромеда, Драко ушел почти сразу. А Гарри играл с Тедом, думая о том, что этот прием – отличный повод показать фигу Кингсли и его «обществу».


Глава 10.

Малфой, наверное, специально подчеркивает приверженность старым традициям. Гарри смотрел на Хорька с восхищением – Малфой был наглухо закован в парадную мантию с серебряным шитьем, резко выделяясь в пестрой толпе. На его фоне волшебники в полурасстегнутых мантиях и ведьмы в платьях с открытыми плечами выглядели почти неприлично.

Гарри и Драко прибыли на прием к леди Уилтшер полтора часа назад и тут же оказались растащены по разные стороны огромного зала вежливо чирикающей толпой. Она была безлика и устрашающа, Гарри никак не мог сосредоточиться на отдельных лицах, чувствуя, что еще немного – и он не выплывет из этого моря восторженных шепотков, изъявлений благодарности, мерного гула рассказов о сыновьях и дочерях. Понемногу начинала болеть голова, рука сама потянулась к шраму – Гарри еще не избавился от привычки тереть отметину Вольдеморта, а окружающие вздрогнули и отшатнулись – на миллиметр, не больше. Появление леди Уилтшер оказалось весьма кстати. Она прорезала толпу, напоминая ледокол – правда, исключительно своей целеустремленностью и напором, внешне же скорее походила на тонкую сухую жердь и была, по мнению Гарри, ровесницей самого Салазара Слизерина.

– Гарри, дорогой, – леди Уилтшер повела взглядом, и пространство вокруг немедленно очистилось, – прости, что оставила тебя.

– Ну что вы, – Гарри неловко улыбнулся – проклятье, ну где же Малфой, в конце концов, это просто нечестно, – я прекрасно провожу время.

– Я рада, – сушеная селедка сделала приличествующую случаю мину, – позвольте представить мою племянницу Гонорию.

Высокая черноволосая девица, выглядевшая так, словно проглотила кол, церемонно склонила голову.

Гарри поцеловал протянутую руку, мечтая провалиться сквозь землю – очередная племянница очередного важного человека. Голова болела все сильнее. Он поднял взгляд на леди Уилтшер.

Выражение ее лица не изменилось ни на йоту, однако через секунду она ловко подхватила «племянницу» под руку и потянула ее прочь.

– Мистеру Поттеру наверняка есть о чем поговорить с Главным аврором.

Гарри повернулся и увидел Шеклболта, который сочувственно ухмылялся.

– Привет, Кингсли, рад, что ты здесь, – искренне выдохнул Гарри.


Драко начал ощущать тихую панику. Поттера от него оттерли вполне профессионально – тетушкам из компании леди Уилтшер стоило бы работать телохранителями, на которых Малфой насмотрелся в магловских кинотеатрах, куда его регулярно таскал Поттер.

За время, прошедшее с момента их появления на приеме, друзьям удалось столкнуться трижды – обменявшись несколькими ничего не значащими взглядами – а потом их снова разводила бдительная публика. Драко сжал зубы. Как назло, его присутствие было необходимо – старый Макинтайр оказался первым, кто согласился рассматривать проект Люциуса по вкладу денег в финансовые структуры маглов. Если сегодня удастся получить от этого проходимца точный ответ по поводу сотрудничества, можно будет с чистой совестью послать общество к черту и бежать спасать Поттера. Он в данный момент вежливо раскланивался с очередной девицей. К красотке вполне подходило определение «шикарная» – глаза в пол-лица, ослепительная улыбка, видная издалека – ну и на полголовы выше Поттера, как водится. Хотят заставить героя комплексовать? Мерлин в помощь. Драко мысленно хмыкнул и постарался вернуть разговор в нужное ему русло.

Однако не похоже, что Макинтайр намеревался так быстро заканчивать беседу. Он нудел и нудел о традициях, коих всегда придерживался их благородный род, о том, что нельзя очертя голову ввязываться в сомнительные авантюры, которые «юному Люциусу» и без того дорого обошлись. Драко закатывал про себя глаза, с тоской думал, что будь здесь «юный Люциус», Макинтайр пел бы совсем по-другому. Приходилось все время напоминать себе – лучше потерпеть сейчас и избавить тем семью от кучи проблем, чем давать волю своему язвительному языку и настраивать старика против. Понятно, рано или поздно тот примет предложение Малфоев, однако же для Драко было делом чести добиться предварительного согласия самостоятельно. Голова начала побаливать, и он поймал себя на мысли, что плохо улавливает смысл речей собеседника. Пришла пора брать быка за рога. Мысленно встряхнувшись, Драко холодно улыбнулся пожилому волшебнику. Тот как раз закончил длинную тираду о деньгах и об ответственном подходе к ним.

– Отлично, лорд Макинтайр, мы с вами одинаково смотрим на вещи. Уверен, ваше согласие поддержать идею взаимопроникновения капиталов магловского и волшебного мира окупится многократно. Те, кто пойдет за вами, тоже, конечно, не прогадают, но сливки снимут первооткрыватели, вы же понимаете.

Макинтайр посмотрел на молодого волшебника оценивающе:

– Безусловно, это так. Драко... мистер Малфой. Я готов встретиться с вами и вашим отцом, чтобы поговорить о подробностях. Кто еще будет присутствовать? – ненавязчиво поинтересовался он.

– Ну что вы, лорд Макинтайр, я не думаю, что пока есть необходимость обсуждать этот вопрос с кем-то еще.

– Безусловно.

Старый волшебник обмахнулся волшебной палочкой:

– Предлагаю выпить. Кстати, давно собирался вас познакомить…

Драко чертыхнулся про себя: «Пусть это будет его престарелая бабушка». Увы, на престарелых бабушек явно был неурожай. К ним порхнула юная особа.

– Моя внучка, леди Роза, – с гордостью отрекомендовал Макинтайр, – перешла на шестой курс.

«Как же, внучка, скорее правнучка, если не дальше, соплохвост тебя через колено», – подумал Драко и ослепительно улыбнулся девушке. Он впервые порадовался, что здесь нет отца – из всех девушек, которым Драко был представлен, леди Роза максимально подходила на роль будущей миссис Малфой: хорошие манеры, длинная родословная, белокурая коса, уложенная в причудливую корону, фарфоровая кожа, широкие бедра. А если бы на приеме присутствовала мама, то барышня уже оказалась бы счастливой обладательницей приглашения на чай в Малфой-мэнор.

Драко передернуло, и он еще шире улыбнулся блондинке, вспомнив, что с делами на сегодня покончено – стоит найти Поттера.


Гарри покинул Кингсли, чтобы отыскать Малфоя. Разговор с Шеклболтом оставил странное впечатление. Будущий шеф шутливо попенял на провокацию – мол, после беседы о сложностях дружбы с Малфоем и совета держаться от него подальше Гарри поступил ровно наоборот. Но на этом тема не закрылась. Чем таким важным занимается Люциус, в который раз поинтересовался Кингсли, что заставил сына общаться с Макинтайром? Драко, конечно, Малфой, но пока ему рановато один на один выступать против старого прохиндея. Ставки там такие, что неопытным в этой игре не место.

– Правда, – Шеклболт был задумчив, – у Макинтайра есть правнучка, та еще блондинка, вся в матушку, зато красива и породиста. Через два года заканчивает Хогвартс. Думаю, это объясняет известное снисхождение к Драко… Партия он хорошая – несмотря ни на что.

Они еще какое-то время поговорили, пока Гарри, раздраженный, не откланялся. Похоже, если он сам не подойдет к Малфою, они так и проведут весь вечер порознь. Черт возьми, будем считать, что он выполнил свой долг перед обществом, поговорил с заслуженными старичками и старушками, а также перетанцевал со всеми ведьмами моложе шестидесяти. Ища глазами Малфоя, он увидел приятеля в обществе чего-то блондинистого и розового. Драко ослепительно улыбался, склонившись над тонкой ручкой, и выглядел чрезвычайно довольным жизнью.

Драко под каким-то предлогом отделался от Макинтайра с его очаровательной наследницей и решил ненадолго скрыться с чужих глаз. Голова продолжала болеть, но к раздражению на несговорчивого старикана примешивалось чувство триумфа – все получилось. А если Макинтайр и имеет на него виды как на будущего зятя – что ж, когда-то придется выбирать. Главное, что это будет не сегодня. И не завтра. Он нырнул в крошечный альков, украшенный магокном, и устало опустился на диванчик. Зелье от головной боли – это, конечно, отлично, да и действует почти сразу. Но после приема лучше несколько минут посидеть – желательно не двигаясь. Он сделал глоток горькой жидкости и откинул голову на спинку дивана.

Когда Гарри пошел сквозь толпу, чтобы, наконец, присоединиться к Драко, то увидел, как Макинтайр и его блондинка остались в одиночестве. Белобрысая макушка нырнула в один из альковов, и Гарри понимающе усмехнулся – там было тихо. Достал палочку и, плюнув на правила хорошего тона, наложил на себя заклятье отвода глаз. Зайдя никем не замеченным в альков, Гарри снял чары и улыбнулся: Драко сидел на диване, откинув голову назад, и размеренно дышал. Тонкие полупрозрачные веки вздрагивали, как будто Малфою снился сон.

– Привет.

Голос Гарри словно взорвал царящую в помещении тишину.

– Привет, – Драко потер виски и поморщился. – Как ты вырвался от своих поклонниц?

– А ты от своих?

Уголки губ Малфоя приподнялись:

– По крайней мере, оно того стоило. Отец будет мной гордиться.

– Его мнение все еще для тебя важно?

– Да.

– Понимаю, – Гарри присел на подлокотник и прислонился к спинке дивана, задевая плечом макушку Малфоя, – мне бы хотелось, чтобы мой отец тоже гордился мной.

– Он бы гордился, – Драко потерся головой о теплое плечо Поттера. – Голова болит.

– Да. Наверное. Как пообщались с Макинтайром?

– Отлично. Вечер, можно сказать, прошел не зря. Мы договорились.

Они замолчали. Тепло, идущее от Поттера, приятно согревало, двигаться совсем не хотелось, несмотря на то, что сидели они слишком близко. Ближе, чем Драко позволял кому-либо, за исключением, разве что, родителей.

Это, наверное, свойство Золотого мальчика – проникать глубоко под кожу. С кем еще получилось бы уснуть в ожидании случки или кому можно позволить себя аппарировать, как маленького? Голова все еще гудела, но уйти сейчас означало расстаться с Поттером, а они так толком и не пообщались за весь вечер. К тому же, именно Драко втравил Гарри в это нудное мероприятие. И еще он снова подумал, что сидят они слишком близко – чересчур близко. Гарри, видимо, пришла в голову та же мысль. Одновременно с выпрямившимся и отстранившимся Драко он соскочил с подлокотника и бодро сообщил:

– Отлично. Предлагаю выпить шампанского за успех твоих сегодняшних переговоров, – и, вновь наложив на себя отводящие чары, исчез из комнаты.

Драко провел рукой по лицу и снова откинулся на спинку дивана.


Глава 11.

Щебетанье девиц, расположившихся возле входа в альков, заставило открыть глаза и раздраженно поморщиться.

– Гарри Поттер лапочка. Он на меня посмотрел – вы видели? Так…

«Идиотки».

– Да он на всех так смотрит.

– Нет-нет, я точно тебе говорю, когда я сбегала с лестницы – он проводил меня особенным взглядом!..

– А мне подал руку, хотя находился далеко – подошел и подал!

«Дуры».

– Дуры вы обе, нужна ему сейчас какая-нибудь клуша вроде вас – только свободы глотнул.

– А когда еще? Ничего, мама говорит, что скоро он обязательно женится – общество настоит…

– Да плевать он хотел на ваше общество. Вы видели, с кем он пришел? С Малфоем.

– Малфой симпатичный, хотя и бывший Пожиратель…

«Тупицы».

– Он не Пожиратель, это его отец…

– Неважно. Важно, что Гарри делает все обществу назло. Была б возможность, он бы с Сами-знаете-с-кем пришел под ручку.

«Безмозглые курицы».

Девушки удалились, продолжая обсуждение, в алькове повисла тишина. Голова болеть перестала, но настроение испортилось. Снова. «Ну что за невезение такое, вечно я не там где надо оказываюсь».

Поттер появился так же неслышно, как и пропал. Перед собой он левитировал поднос с шампанским и закуской.

– О, что я вижу? Сам Гарри Поттер в качестве официанта, буду потомкам рассказывать.

Гарри спокойно опустил поднос на маленький столик, спрятал палочку, разлил вино по бокалам и присел на корточки перед Малфоем.

– Что на этот раз? – миролюбиво поинтересовался он.

– Все нормально. Я в последнее время становлюсь слишком чувствительным к сплетням в нашем отношении.

– Что услышал?

– Ты – лапочка, – ехидство так и перло, – жаль, девушки не стали развивать тему и уделили основное внимание вопросу, кому из них ты больше строил глазки… А закончилось тем, что ты всех променял на Малфоя.

– И это говорит жених номер один? Я выслушал четыре предложения познакомить юных девиц со своим другом мистером Малфоем. Хотя некоторые вполне ничего, я бы не отказался…

– Ты бы не отказался, и живо оказался бы повязан по рукам и ногам.

– А я хам, могу бросить девушку.

– Это тебе не маглорожденные дуры с идеями женского равенства, приличная ведьма будет во всеоружии, стоит только подходящей кандидатуре появиться в поле зрения. А если переспишь – беременность гарантирована.

Гарри комично испугался:

– Слушай, я им руки целовал… От этого точно нельзя забеременеть?

– Дурак, – засмеялся Малфой, – потом не говори «меня никто не предупреждал».

– Значит, я правильно отправлял их к тебе?

– Так вот кто виноват, – Драко попытался встать. – Мало мне головной боли.

Поттер приподнялся и легонько толкнул его на диван:

– А теперь ты мне скажешь, что тебя на самом деле расстроило.

Малфой неохотно повозился, устраиваясь поудобнее:

– Ты действительно пошел со мной из чувства противоречия?

– Действительно. С некоторых пор не люблю, когда мне указывают, что делать.

– А кто указывает?

– Кингсли. У них какие-то проблемы с твоим отцом.

Драко насторожился:

– Какие проблемы? Мерлин, – его губы зло скривились, – когда же это закончится? Опять! – Он стукнул кулаком по диванной обивке.

– Его слишком долго нет. Плановая проверка. Ничего страшного.

Драко кусал губы.

– Понятно. Глупо думать, что ничего не изменилось, верно?

– Угу.

– Пойду домой.

– Останься, – Гарри поймал Драко за руку, сжал пальцы.


Драко вздохнул поглубже, пытаясь успокоиться, и снова сел на место. В очередной раз мелькнула мысль, что находятся близко друг к другу. Это… согревало. Залпом выпил шампанское.

Откинулся на мягкую спинку и пошевелил ногами, стараясь не прижиматься к Поттеру. Хотя Драко предпочел бы, чтобы Гарри сел рядом – и тогда можно привалиться к горячему плечу и немного подремать. Еще почему-то казалось, что вернувшаяся за последние несколько минут головная боль немедленно утихнет.

– Все еще болит? – Гарри смотрел обеспокоено.

Драко выглядел уставшим – под глазами залегли голубоватые тени, ресницы подрагивали в такт дыханию. Он расслабленно полулежал на диване, откинув голову. Едва выступающий кадык дергался, когда Малфой сглатывал.

– Слушай, – Гарри повертел в руках пустой бокал. – А чем твой отец в Америке занимается?

– Шеклболт просил разузнать? – во взгляде Драко читалась смирение. – Не выйдет из тебя оперативника, совсем не умеешь информацию вытягивать.

– А я и не собираюсь в оперативники, – огрызнулся Гарри, – а если ты такой умный, то должен понимать, что лучше мне рассказать, чем к Кингсли ходить давать объяснения.

– Да не знаю я. Шеклболт прав, раньше отец не уезжал надолго. С другой стороны, мы раньше с маглами дел практически не вели. Отец собирается купить какой-то магловский бизнес, но в детали меня не посвящал. В последнее время он все объяснения оставляет "на потом".

– Ну он дома-то появляется?

– Появляется, конечно. Нечасто и ненадолго, говорит, дел много. По нему заметно, в принципе.

– А почему нечасто?

– А ты попробуй с континента на континент портключами попрыгать – узнаешь. А на самолет его даже Вольдеморт под страхом Авады не мог загнать. Да и времени жалко.

– Да уж, Хмури на него нет…

– Мы едва выжили в этой мясорубке, Гарри. Мой отец не безумец. Он не будет рисковать.

– Я все понимаю … А, ладно. Я тебе верю.

Гарри встал, разминая затекшие ноги, прошелся по крошечной комнате.

– Какие чары ты поставил?

– А? – ухмылка Поттера выглядела донельзя шкодной. – Отворотные.

– Поттер…

– Да, я знаю, в приличном обществе это недопустимо. Зато их никто не заметит, а иначе сюда бы сбежался весь дом.

Драко только махнул рукой – обучать гриффиндорцев манерам было делом бессмысленным и неблагодарным.

– Вот так и уходят традиции – с мелочей. Сначала мы игнорируем правила хорошего тона, закрываясь от хозяев дома чарами отвода глаз, потом отдаем детей в магловскую школу…

– Зануда. Какой же ты зануда. Старые традиции уходят, новые появляются.

– Кстати, о новых традициях. Что делаешь на Хэллуин? Как обычно или?

– Как обычно.

– Тетя Андромеда тоже пойдет. Просила посидеть с Тедди.

– Здорово, – искренне ответил Гарри. Помолчав, добавил: – Рон как раз приедет, мы наконец-то пообщаемся все вместе. Хочешь с нами?

Драко покачал головой:

– Поттер, не могу понять, ты и впрямь такой идиот или прикидываешься. Если тебе меня не жалко, друзей своих пощади.

– Нет, а что такого? – Гарри смотрел исподлобья. Обычно он так выглядел, когда собирался кинуться в драку.

Драко почувствовал, что и сам начал заводиться:

– Иди нахрен. Мне твои друзья не интересны, а я им – тем более. Придется как идиотам друг с другом раскланиваться, Уизел обязательно ляпнет какую-нибудь глупость, Грейнджер над ним расквохчется, а ты с физиономией обиженного ребенка станешь бегать от них ко мне и недоумевать, почему мы не можем быть приятелями не разлей вода.

Гарри резко мотнул головой, отбрасывая челку со лба, подскочил к дивану и, опершись обеими руками о спинку, навис над Малфоем. Тот выглядел совершенно покорным и лишь смотрел из-под челки, словно чего-то ждал. Нестерпимо захотелось взъерошить светлые волосы. Будь это Гермиона или Рон, Гарри не задумывался ни секунды.

Драко спокойно ждал, когда Поттер заговорит, и вглядывался в лицо перед собой. Кожи коснулось дыхание, приправленное легким ароматом вина. «От меня самого, наверное, пахнет шампанским», – мелькнула мысль. Драко облизнул губы, вдохнул и сполз ниже. Поттер выглядел словно перед схваткой и Драко шумно задышал, чувствуя прилив адреналина и возбуждения. На мгновенье лицо напротив отразило испуг, но он промелькнул так быстро, что Драко не успел даже удивиться.

Гарри скривил рот, побелевшие пальцы сжимали плотную обивку диванчика, и все молчал. Потом резко оттолкнулся от спинки, выпрямился и с усмешкой посмотрел на Драко.

– Ладно, забудь. Не поведу тебя к гадким злым Уизли, а то обидят, расплачешься, папе пожалуешься.

Драко смерил Поттера взглядом, молча встал и направился к выходу.

– Эй! – сильная рука ухватила его за предплечье, развернула и прижала к стене.

Охватило безразличие. Хотелось сбежать прямо сейчас, не так уж крепко Гарри держал его. Но ноги не двигались, и Драко оставалось смотреть на злое лицо Поттера и спрашивать себя, какого хрена он вообще здесь делает, вместо того, чтобы лечь в постель с какой-нибудь интересной книгой. Или с кем-нибудь интересным.

Дернул плечом, сбрасывая руку.

– Ты все сказал?

– Извини.

– Что?

– Извини, пожалуйста, Драко, я тебя обидел.

Да, это стоило сказать только ради выражения лица Малфоя. Приоткрытый рот и круглые глаза – незабываемое зрелище. Злость на самого себя отступила. Малфой не виноват, что… Черт. Черт.

– Ты выглядишь, как идиот, – ухмыльнулся Гарри.

– На себя посмотри.

– Ладно, пошли к гостям, а то и правда неудобно…

– Я правда не могу, извини – с обеда сижу в Гринготтсе. Но отменить визит никак не могу.

Пружина, стягивающая внутренности, вдруг разжалась, мягко двинула в район солнечного сплетения и затрепыхалась, вызывая дрожь по всему телу. Тепло растеклось от затылка до ступней, и Гарри оперся рукой о стену, пережидая головокружение.

Разговор оставил легкое чувство растерянности, какое бывает всегда, когда что-то меняется, но еще непонятно – что. Гарри легко подтолкнул Малфоя в спину. Когда они вышли, вечеринка была в самом разгаре. Толпа снова развела их, но настроение оставалось приподнятым – Гарри смеялся, отпуская комплименты девушкам. Хорошо.

Следя краем глаза за Малфоем, он увидел, как тот улыбается, склоняясь над очередной ручкой, унизанной кольцами, что-то говорит – очевидно, витиеватый комплимент, потому что собеседница розовеет и признательно склоняет голову – и безоблачное настроение пляшет, так приятно видеть счастливое лицо Малфоя. Ненужные мысли Гарри постарался отодвинуть подальше. В конце концов, главное, что все же нашли общий язык, перешагнули сегодня через ступеньку или две. А, может быть, и три. Куда же заведет лестница, Гарри отказывался думать. Кажется, Гермиона была права. Как всегда.

А сейчас стало легче дышать и двигаться, жизнь продолжается. Кажется, он до сих пор не понимал, что все закончилось. Два года он жил по инерции – встречался с людьми, выстроил защиту вокруг себя, отгородив личную жизнь от мира, следовал инструкциям доброжелателей о том, как нужно быть «правильным героем». Но только сейчас понял, что значит – просто жить. Без оглядки, без раздражения и обязанностей.

Кружась в танце с пухленькой брюнеткой, он подмигнул вальсировавшему рядом Малфою, с удовольствием наблюдая, как отстраненное выражение лица меняется, в глазах зажигается хитрый огонек, а уголки губ раздвигаются в легкой усмешке.


Глава 12.

Гарри меланхолично напивался в одиночестве, когда услышал, как камин взвился гулом. Рона, Гермиону да и вообще кого-либо из старой гвардии в этот день он не ждал – все знают, что Гарри Поттер предпочитает проводить вечер перед Хэллуином без компании. Все, кроме Малфоя. Или ему плевать? Хорошо, что в этом мире есть кто-то, не уважающий навязанные Гарри традиции. Как бы то ни было, сейчас Драко стоял в проходе, скрестив ноги и опираясь одной рукой об косяк. В другой руке он держал самый обычный полиэтиленовый пакет. Гарри протер глаза и еще раз оглядел непривычный вид Малфоя:

– Я же говорил, тебе пойдут джинсы. Зря спорил.

Драко хмыкнул, пружинисто прошагал к Гарри.

– Непривычно. И жмет. Но мне нравится. – Он поставил пакет на столик перед диваном, решительно отстранив полупустую бутылку и бокал. – Что пьем? Двигайся.

– Текилу, – Гарри снял ноги с диванного подлокотника и принял сидячее положение. Сладко потянулся, сунул нос в пакет.

– Не лезь, – Малфой оттолкнул Гарри, повалив его на диван, принялся опустошать сумку.

На свет божий появилась батарея крошечных бутылочек, не менее крошечные упаковки сыра, фрукты… Гарри расслабленно наблюдал, как Малфой увеличивает продукты и красиво раскладывает на столе.

– За что пьем?

Драко искоса бросил короткий взгляд из-под челки, продолжая заниматься столом:

– Пить нужно обязательно за что-то?

– Так принято – ну, среди маглов, – Гарри взмахнул рукой.

Малфой скептически осмотрел стол, ногой задвинул под диван пакет с остатками еды.

– Не знаю, как там у маглов, а культурным людям совсем не обязательно иметь повод, чтобы выпить.

С этими словами он попробовал опуститься на пол, но тесные джинсы мешали.

– Поддерни брюки.

– Что?

– Брюки, говорю, поддерни, тогда в коленях жать не будут, – Гарри наклонился к Малфою и показал на практике, как именно маглы спасаются от пузырей на коленях.

– Твои знания просто бесценны. Полагаю, именно так ты победил Темного лорда – сообщил ему, для чего маглы используют презервативы. Лорд, шокированный информацией, умер от ужаса.

– Хватит сочинять, его победила любовь.

– Я и говорю – презервативы…

Они расхохотались.

Историю про Драко и презервативы Гарри по большому секрету уже рассказал Рону и Гермионе. Как-то раз блестящая упаковка выпала у него из кармана, а любопытный Малфой, конечно же, немедленно сунул в нее нос. А когда увидел, что приятель краснеет и мнется, устроил настоящий допрос с пристрастием, что это за штуки и зачем они нужны. Гарри начал с рассказа о том, как важно в половой жизни следить за здоровьем, но был прерван. С каменным выражением лица, обозначавшим обычно крайнюю степень смущения, Малфой заявил, что половую жизнь ведет не первый год и прекрасно знает заклинания, как защищающие от болезней, так и предохраняющие от нежелательной беременности. И что он, Малфой, хотел бы понять, как этому способствуют вот эти вот скользкие полупрозрачные мешочки. Когда Гарри начал объяснять технику надевания презерватива на трансфигурированном из ближайшей книги на скорую руку дилдо, он впервые в жизни увидел, как Малфой самым настоящим образом алеет – краска залила бледную полупрозрачную кожу шеи и растеклась по щекам ровным румянцем. И тогда же Гарри вспомнил о сектумсемпре – тонкий белый гладкий шрам выделялся на розовой коже. Пылающий от смущения Драко переводил взгляд с Гарри на дилдо, потом собрался с силами и поинтересовался, правильно ли он понимает, что Поттер, занимаясь сексом, натягивает на свой член вот эту штуку? Получив утвердительный ответ, Малфой в ужасе вопросил: «И ты вот этим вот в живую маглу тычешь?». Гарри тогда хохотал так, что слизеринец всерьез обиделся и чуть не набросился с кулаками.

Все еще хихикая, Гарри сбросил тапки и залез с ногами на диван. Малфой принес отличный огневиски, и следовало хорошенько его продегустировать. Пока Гарри придирчиво выбирал из набора разномастных сыров кусочек повкуснее, раздраженно отбрасывая воняющее плесенью убожество, Драко трансфигурировал диван в удобную полукушетку и уселся рядом с Гарри.

Потом скептически посмотрел на Поттера, испачкавшего руки в камамбере и сейчас без удовольствия облизывающего пальцы.

– Варвар, – Драко вздохнул и бросил Поттеру на колени салфетку.

Гарри проигнорировал намек:

– Ты знаешь, слизывать гораздо вкуснее, чем есть одним куском.

– На пальцах много тактильных рецепторов, – меланхолично ответил Драко, делая солидный глоток огневиски, – ко вкусу добавляется удовольствие от их стимуляции..

– Ненавижу, когда ты такой умный.

– Давай, отомсти мне, расскажи о каком-нибудь глупом магловском обычае. Джинсы я уже ношу, глядишь, еще какую-нибудь традицию перейму.

Гарри лениво пошевелил пальцами ног. В голове шумело, он чувствовал себя изрядно подвыпившим. Малфой, правда, не отставал – приканчивал второй стакан. Глаза блестят, немного расфокусированы, на бледных щеках – намек на румянец. Раньше бы Гарри так и подумал – покраснел – но после истории с презервативами понял, как выглядит на самом деле краснеющий Малфой. Желание увидеть его в таком состоянии в последнее время стало навязчивым.

– Есть отличный обычай – пить на брудершафт, – торжественно провозгласил Гарри и плеснул в стаканы огневиски на полпальца. – Иди сюда.

Он пододвинулся почти вплотную к Малфою, сунул ему в руку стакан, ухватил свой, переплел руки и показал, как именно надо пить.

Драко втянул в себя теплое, пахнувшее алкоголем дыхание Поттера. Его глаза в обрамлении пушистых ресниц с выгоревшими кончиками вблизи казались огромными. И они действительно были зелеными, как любила описывать их пресса.

– Поттер, – голос внезапно охрип, – а где твои очки?

– Я линзы иногда ношу, – дыхание обожгло щеку.

– Что за линзы?

– Это такие маленькие презервативы на глаза, чтобы лучше видеть…

Подумать только, сколько, оказывается, огневиски в таком небольшом бокале. Фонтан жидкости, выплеснувшийся, когда Малфой в панике дернулся прочь, залил обоих парней и диван между ними. От хохота они оба сложились пополам, и смеялись, уткнувшись друг другу в плечи.

Через пять минут, когда веселье сошло на нет, Драко молча засветил люмос, взял Гарри за подбородок и начал внимательно рассматривать глаза. Зрачки действительно покрывала тонкая прозрачная пленка, ее края были видны, если хорошенько приглядеться.

– Мне надо выпить, – решительно сообщил Драко.

– Я налью, – Гарри потянулся за бутылкой, но промахнулся.

– Акцио, Поттер! – Гарри шарахнуло беспалочковым заклинанием и рвануло прямиком в объятья к Малфою.

– Упс, я хотел сказать – используй Акцио, Поттер.

– Угу, я так и понял. – Гарри поудобнее устроился на коленях у Драко и вдохнул его запах. – От тебя пахнет огневиски.

– Себя понюхай, – Малфой легко справился сразу с бутылкой и двумя стаканами, сунув один в руку Гарри.

Тот, приподнявшись, махом проглотил содержимое и снова упал на колени к Малфою. Твердые, костлявые и по всем признакам должны быть неудобными, но Гарри чувствовал себя уютно. Диван под ногами вращался. Еще не «вертолет», конечно, но уже изрядно штормило.

– Что, навоевался? – Голос над ним прозвучал насмешливо, но необидно, и Гарри радостно закивал, обняв Драко за талию. Больше шевелиться совсем не хотелось.

Драко откинулся на кушетке, спустился ниже, одновременно подтягивая к себе Поттера, и устроился поудобнее. Тяжелый, зараза.

– Мы немного полежим, – пробормотал Гарри и закинул ногу на бедро Драко, – а потом пойдем спать. Только не уходи.

– Как скажешь, – согласился Малфой, поерзал и улегся на спину. Теперь он видел лицо Гарри – совсем близко. Такое расслабленное и спокойное, что горло перехватило, сердце на миг замерло – и застучало быстрее.

По всему телу расплывалась приятная истома. Драко дышал в ямочку между ключицами, впитывал тепло, идущее от Поттера. Он пытался понять, что сейчас чувствует, когда трение о его пах заставило вздрогнуть и закатиться тихой дрожью. Живот свело сладкой судорогой, дыхание участилось. Драко замер. Трение повторилось, но уже настойчивее. Он подтянулся повыше, уткнулся в мягкую шею, лизнул солоноватую кожу, провел языком по гладкой щеке, а когда добрался рта, Гарри прерывисто вздохнул и толкнулся в него бедрами. Драко приподнялся на локте и, задерживая дыхание, осторожно поцеловал Гарри. Губы у него оказались твердые, с привкусом огневиски. Драко обвил руками расслабленное тело перед собой, вжимаясь в него изо всех сил и стараясь задеть выпуклость на брюках. Нерешительно прижался к губам, медленно запуская внутрь язык и чувствуя обжигающий жар чужого рта. Гарри задрожал, повел плечами, словно сбрасывал оцепенение и начал тихонько тереться о Драко. Поцелуй стал глубже. «Что мы делаем?» – промелькнула мысль, но ушла под влиянием теплого алкогольного спокойствия: все хорошо. Гарри тихонько постанывал, поглаживая дергающийся от прикосновений живот Драко. Они целовались медленно, время от времени останавливались и лежали, не отрывая друг от друга губ. Драко ласкал жесткие волосы на затылке и чувствовал, как в тесных джинсах поджимаются яички. Когда Гарри приник к Драко еще теснее, тот протянул руку и вытащил футболку из-за пояса штанов, положил ладонь на горячую спину. Поцелуй замер на губах. От прикосновения кожа под пальцами вздыбилась мурашками. Тихо застонал, вбирая в рот чужой язык, и уже уверенно погладил Гарри по лопаткам, повел ладонью вдоль позвоночника и спустился ниже. Скользнул пальцами за пояс приспустившихся джинсов, дотягиваясь до ложбинки, уходящей вниз, и всем телом налег на Гарри, не слыша ничего, кроме его непрерывных стонов. Предвкушение финала накатило рваной волной. Голова кружилась, кровь бухала в висках. Драко оторвался от губ и впился злым, тяжелым поцелуем в шею, содрогаясь в оргазме.


Глава 13.

Гарри проснулся ночью оттого, что страшно захотелось пить. Рядом спал Малфой, по-хозяйски положив ему руку на талию и дыша в шею. Гарри замер на мгновенье, вслушиваясь в тихое, мерное дыхание, коснулся губами мягких взъерошенных волос на макушке. Память услужливо подсунула картины прошедшего вечера, и Гарри застонал – его все еще качало, пол под ногами вращался и – член был болезненно возбужден. А, судя по тому, как болели яйца, еще и не первый час. Он, пошатываясь, поплелся в ванную и напился воды из-под крана. Стояк требовал внимания, и Гарри, спустив штаны, меланхолично задвигал рукой вдоль ствола, размышляя о том, стоит ли у Малфоя сейчас так, как у него. И если да, то как он будет справляться с проблемой. Перед глазами Гарри встал Драко, спускающий штаны до колен, чтобы подрочить – и бурный оргазм сотряс тело. Гарри рассеянно смотрел, как последние мутные капли вытекают из члена, и думал, как ему, черт побери, теперь со всеми этими открытиями быть. Сделать вид, что ничего не произошло? Под ложечкой противно заныло, ладони потеплели от воспоминаний о гладкой коже живота Малфоя. Признаться в любви? Драко на смех поднимет, к тому же Гарри не был уверен, что готов к каким-то чувствам. Еще и голова болела. Проблема.

Ничего не придумав, он вытерся и пополз обратно. Самочувствие было отвратительным, и Гарри решил, что сначала лучше выспаться. Он забрался на кушетку, свернулся калачиком и уткнулся в теплое плечо своей «проблемы». Им придется поговорить, но лучше, если разговор состоится утром.

Когда лучи солнца разбудили его, Драко рядом не оказалось. Судя по всему, Малфой тоже просыпался, и, неудовлетворенный спальным ложем, видоизменил его. Гарри окинул транфигурированный с пьяных глаз диван и хмыкнул – могла быть и хуже. Он потянулся, и в этот момент вошел Драко – в его волосах блестели капельки воды, и вообще вид у него был свежий до безобразия. Жестом фокусника он достал из кармана пузырек:

– Антипохмельное.

В глаза Драко старался не смотреть. Правда, и вел себя как обычно. Гарри хмыкнул про себя – собственное поведение напомнило ему о девицах, которые после ночи секса ждут тепла, ласки, а может, даже предложения руки и сердца. Смешно.

– Спасибо. – Голос был хриплым. – Какие планы на сегодня?

– Сейчас домой, потом к тете Андромеде, в обед в Гринготтс – и там до победного. Ты как обычно?

– Угу. Весь день в Годриковой Лощине. Драко… – Малфой вскинул голову, и Гарри впервые поймал его взгляд. – Нам нужно поговорить.

– Я опаздываю, – Драко отвел глаза.

Гарри зарычал:

– Малфой. Ты это начал первый. Поэтому расхлебывать будем…

– Что – это?

– Вот это! – Гарри подскочил к Малфою, толкнул его на стену и раздвинул коленом ноги. – У меня, знаешь ли, нет привычки целоваться с мужиками.

– У меня тоже.

– Так мы поговорим? – Гарри уткнулся лбом Малфою в плечо, поймал его ладонь и погладил указательным пальцем запястье.

– Конечно. Сегодня вечером.

– Ладно, если передумаешь – шли сову. Точно не можешь пойти со мной? – Гарри отстранился, изучая Малфоя взглядом.

– Абсолютно. Извини. Ладно, я пошел. Не скучай.

– Да куда уж мне… – Гарри проводил уходящего Драко ворчаньем.

Заскучаешь тут. Он взял зелье, опрокинул в себя пузырек и прислушался к ощущениям. В голове немедленно прояснилось, изо рта пропала неприятная сухость, а желудок перестал выделывать акробатические номера.

Осталось привести себя в порядок – и он готов встречать новый день.


День всех святых не был для Гарри праздником. Это знали все. Та самая новая традиция. В Хэллуин теперь скорбят. Потому что именно тогда у Мальчика-который-выжил погибли родители. Да и не у него одного. Вольдеморт почему-то питал слабость к символическим жестам и любил убивать по праздникам. А может – и не символическим. Гарри до сих пор плохо понимал астрологию, но вполне допускал, что во всем этом был глубокий научный смысл. С магической точки зрения, конечно. Газеты растиражировали, общество подхватило – и вот уже в Годрикову Лощину, ставшую своеобразным памятником всем погибшим во время Магических войн, тянутся люди с букетами белых лилий. Сам Гарри на могилу родителей цветы не носил. Никогда.

Первые полчаса к нему никто не подходил – оставляли «наедине со скорбью», как писал «Пророк». Тоже стало традицией. Когда Гарри впервые услышал это слово применительно к себе, возмущался – традиции, по его мнению, так не появляются. Однако как еще назвать ритуал, которому упорно и терпеливо следуют уже третий год? Людям почему-то нужны ритуалы. Пришло в голову, что их с Малфоем вечерние посиделки – тоже традиция.

Ветер пробирал до костей. Надо было послушать Драко и воспользоваться согревающими чарами. Как магл, в самом деле. Видимо, эту полукровность и отношение к волшебству, как к чуду, не вытравить никогда и ничем. Пару недель назад, обсуждая Хэллуин, они в очередной раз поссорились, и Гарри понес какую-то чепуху по поводу того, что ветер и неприятная температура – лично для него символ горя и все в таком духе. Малфой расхохотался и сказал, что если вдруг будет дождь, он готов спорить на последнюю запонку – идиоты из Министерства тоже придут без согревающих чар и с дурацкими зонтами. Гарри это насмешило, они как-то незаметно помирились, но сейчас, оглянувшись, понял, что все так и есть – люди дрожали под мантиями, прятались от ветра друг за другом и согревали носы в теплых шарфах. Некоторые украдкой колдовали.

Кругом идиоты. Надо было настоять на том, чтобы Малфой пошел с ним. Гарри чувствовал, как ему не хватает Драко. Зависимость прямо какая-то.

Он успел перекинуться парой слов с Андромедой – Драко пришел утром и просидит с племянником до обеда, а оттуда сразу направится в Гринготтс. Но это Гарри знал и так. Какие-то проблемы с сейфами, оказывается. Люциуса опять нет и улаживать вопрос придется Малфою-младшему. Непонятно, правда, почему на это уйдет столько времени, с другой стороны – Гарри тоже будет занят до вечера. Двенадцать часов дня, он уже устал, как собака, а ему еще аппарировать в Министерство на благотворительный обед, потом традиционная – Гарри скривился – встреча с друзьями и соратниками.

Перед разговором с Малфоем было бы неплохо отдохнуть и привести себя в порядок – не хотелось выглядеть полным идиотом. Мысли о том, что Драко посчитал произошедшее ошибкой, Гарри старательно отодвигал подальше. Прислушиваясь к себе, с изумлением отмечал, как скачет настроение – от полной эйфории и душевного подъема до полнейшего упадка сил, когда память настойчиво подсовывала картинки из сегодняшнего утра – прячущий глаза Малфой. Гарри постарался выбросить из головы все мысли о Драко – пока они не поговорят начистоту, бессмысленно изводить себя сомнениями.

Он окинул взглядом парк–усыпальницу: маги стояли парами, в отдалении он увидел Рона и Гермиону. Пошел было к ним, но тут же заметил широкоплечую фигуру Шеклболта. Начальник Аврората шел к Гарри, двигаясь, несмотря на массу тела, легко и непринужденно. Черная пантера. Гарри залюбовался.

– Привет, Кингсли. Ты тоже не пользуешься согревающими чарами?

Аврор безмятежно улыбнулся:

– Привет. С чего бы это? Пользуюсь, я старенький уже. А что?

– Да так. Ничего.

– Ну-ну, – Кингсли усмехнулся, – а где твой друг?

– Если ты о Малфое, то он сейчас в Гринготтсе, – Гарри демонстративно посмотрел на часы, – и выберется оттуда не раньше пяти вечера.

– Какой Гринготтс, у них сегодня неприемный день.

– В смысле?

– В смысле не принимают гоблины сегодня. У них, знаешь ли, такое случается.

– Понятно. А ты откуда знаешь?

– Сову прислали с уведомлением.

– Понятно.

– Не хочешь поговорить?

– Нет! – рявкнул Гарри, круто развернулся и пошел прочь.

Стало так холодно, что застучали зубы. Конечно, Малфой не обязан ему докладывать. И уж точно не должен отчитываться, как проводит день. И с кем. Накатила злость, согрела, привела в чувство. Такие игры Гарри не нравились. Сейчас он чувствовал, что земля уходит из-под ног, и это ощущение было ему непривычно – как будто он стал слишком зависимым. Невольно вспомнились слова Гермионы – «Доиграешься, Гарри». Вот и случилось. Похоже. Разговор вечером был серьезным. Гарри казалось, что они достигли с Малфоем того уровня взаимопонимания, который позволяет им без обиняков говорить друг другу все, что угодно. И больше всего обижало, что Драко сразу не сказал о нежелании видеться и обсуждать ночные события, предпочтя скрыться на весь день под надуманным предлогом.

– Привет, дружище.

– Привет.

Гарри крепко обнял Гермиону и поздоровался с Роном. Друг с интересом присматривался к Гарри, будто видел в первый раз в жизни.

– Хмммм… А что, Хорек тебя бросил?

Гарри почувствовал, что закипает.

– Прекращай, Рон, – Гермиона пихнула рыжего в бок.

– Да ладно, я уже смирился, что он будет на нашей свадьбе в качестве подружки шафера…

– Рон!

– А что я такого сказал? Они отлично смотрятся вдвоем, ты сама со мной согласилась.

Гарри развернулся и направился прочь. Позади Гермиона что-то сердито выговаривала Рону, но Гарри это не интересовало. Он шел сквозь толпу, и окружающие расступались перед ним, провожая сочувственными взглядами. Он мог заавадить тут всех к чертям собачьим, но ему все равно бы сказали вслед: «Бедный мальчик».

Гарри думал о словах Рона, о том, что произошло вчера, и постепенно понимал – друзья в курсе происходящего, а лишь он один, как идиот, догадался последним. Интересно, Малфой думает так же? Или все дело в том, что пьяным и таким полезным Героям не перечат, когда те предлагают себя? Еще раз вспомнил свое поведение и застонал от отчаяния.

Гермиона нашла его, когда Гарри относительно уютно устроился в специальной комнате, скрытой от глаз посетителей Дома-музея Поттеров. Вообще Гарри обычно проводил весь день в Годриковой лощине – встречался с людьми, иногда общался с журналистами, сгребал опавшие листья в парке или помогал приводить в порядок Музей. Одно время мелькали мысли о том, что можно было бы переехать сюда жить. Но он так и не смог себя заставить смотреть на это место просто как на родительский дом. Гарри пытался разобраться, почему так, но в голову не приходило никаких идей – только мысль о том, что вот здесь, у этого порога умерла мама, а рядом с нею – отец. И все, что он может сделать для них – подарить один день из года своей жизни. Всего лишь день – но только для них. Он не скорбел так, как миссис Уизли скорбела по Фреду – он слишком свыкся с тем, что мама и папа давно умерли. Но это не мешало ему чувствовать причастность. Да, именно так. Причастность к семье. К роду Поттеров.

– Извини Рона, – Гермиона нерешительно присела за стол, – он бесчувственный чурбан в некоторых вещах, ты же знаешь.

– Знаю, – собственный голос показался Гарри бесцветным.

– Малфой, наверное, по утрам не подарок…

– Да нет, нормально.

– Я понимаю, что вам сейчас непросто…

– Ты о чем?

– Что, утро не задалось?

– Да, Кингсли задолбал… Где Малфой-младший, где Малфой-старший… Откуда мне знать? Я что, живу с ними? Драко утром ушел.

Гарри спрыгнул с подоконника и сел рядом с Гермионой за стол:

– Никого не хочу видеть.

– Даже Малфоя?

– Этого – в особенности.

– А мне кажется, ты должен был уговорить его прийти с тобой.

– Зачем?

– Он тебе нужен…

– Он мне не нужен! – Гарри в бешенстве ударил кулаком по столу. - Мне нахрен не сдался проклятый Хорек, и я ему – тоже. Он нагородил всякой чуши, лишь бы не тащиться со мной сюда! Ты слышала? Мне вообще никто не нужен, понятно?

Гермиона молча смотрела на него. Ее глаза казались огромными из-за выступивших слез. Плотно сжала губы, выскочила из-за стола и убежала.

Гарри уронил голову на руку. Он зря, совсем зря обидел Гермиону, что надо бы пойти и извиниться, она тут совсем ни при чем … Стыд затапливал его, спазмами скручивая горло. Почему-то щипало глаза. В какой-то момент закружилась голова, он вскинул голову, чтобы поглубже вдохнуть, и натолкнулся на злой взгляд Рона.

Друг стоял, упираясь в стол костяшками пальцем:

– Что происходит, Гарри? – неожиданно тихим голосом проговорил он. – Если бы я не знал, что это ты, то просто размазал тебя сейчас по стенке. Понял? Гермиона плачет. Что ты ей ляпнул?

– Рон, – говорить было трудно из-за сжатого спазмами горла.

– Послушай, Гарри. Мне наплевать, что там у тебя с чертовым Хорьком. Хоть он сверху, хоть ты его кнутом оглаживаешь в память о школьных годах. Но не смей, ты слышишь? Не смей обижать Гермиону! Иначе я не посмотрю, что ты наш друг и великий волшебник – вышибу все зубы, ей-Мерлин. Все понял?!

Последние слова Рон почти проорал в лицо, круто развернулся и ушел, громко хлопнув на прощанье дверью. Гарри остался сидеть, вцепившись в столешницу – лишь бы не наделать глупостей. Понемногу эмоции сошли на нет. Он скорчился на стуле, положил голову на руки, чувствуя себя брошенным и несчастным. Плохой день. Очень плохой. И перед друзьями извиниться надо. Он тяжело поднялся и поплелся на улицу.

Завидев рыжую шевелюру, он подошел к другу, поймал его за рукав, однако тот в ответ на просьбу поговорить лишь процедил:

– Мы с Мионой идем домой. – И ушел.

Ветер задувал все сильнее. Окружающие говорили приглушенными, приличествующими дню скорби голосами. Накатило ощущение бессмысленности происходящего. Что он здесь делает? Почему весь день? Зачем? Гарри махнул рукой и аппарировал прочь.

Дом встретил его суетой эльфов. Не ожидавшие раннего прихода хозяина домовики начали было стучаться разными частями тела о какие попало поверхности, но Гарри уже привычно проигнорировал приступ эльфийской истерики. В конце концов, показательное самонаказание и раскаяние – хороший тон и дань традиции. А домовики Поттера мнили себя очень воспитанными.

Он пошел в библиотеку, твердо решив написать Малфою письмо прямо сейчас. Дойдя до дверей, он увидел, как над столом склонился человек. В просвете между полок мелькнули светлые волосы. На сердце потеплело – и чего он так переживал? Все в порядке, вот же он, Малфой. Гарри ускорил шаг.

Вбегая в библиотеку, он воскликнул:

– Драко!

Платиновая голова поднялась от книги. Улыбка застыла у Гарри на губах. На бледном лице Люциуса Малфоя отразился шок. В одной руке непрошеный гость держал раскрытый на середине том, вторая рука сжимала какой-то предмет.

Дальнейшее произошло одновременно: Малфой-старший сжал непонятный предмет так, что он хрустнул. Гарри присел, швыряя всю свою силу на воздвижение антиаппарационного и противопортального барьера. И когда Люциуса закрутило в вихре аварийного портала, Гарри послал вслед сектумсемпру.

Дом трясло от основания до крыши, вдребезги разлетались и лопались керамические статуэтки и вычурные вазы – многочисленные подарки от друзей и знакомых. Стекла вынесло осколками наружу, а в библиотеке царил разгром – ни единой книги не осталось на полках, листы мотало в вихре магии, за спиной раздавались отчаянные вопли домовиков. Посреди библиотеки расплывалась большая лужа крови. Малфою-старшему удалось вырваться.


Глава 14.

Едва Андромеда, поцеловав Тедди, аппарировала в Годрикову Лощину, прилетела сова из Гринготтса. Драко тихонько, чтобы не услышал племянник, помянул нижнее белье Мерлина – проклятые гоблины, витиевато извиняясь, сообщали, что решением Совета безопасности банка сегодняшний день признан учетным, а потому назначенная встреча отменяется. В принципе, ничего необычного в этом не было, хитрые параноики всегда уделяли повышенное внимание защите Гринготтса, время от времени устраивая вот такое вот перетряхивание банка на предмет надежности и секретности. Особенно меры безопасности усилились после грабежа, устроенного Поттером и его друзьями. Драко повертел в руках письмо, размышляя, не сообщить ли о своих изменившихся планах – и покраснел, вспомнив прошедшую ночь. Гарри наверняка предложит присоединиться к нему, а Драко был не готов обсуждать случившееся. То есть, готов, но не так быстро. Нет, пожалуй, лучше написать ему вечером – или, еще лучше, завтра. Чтобы Поттер не решил, будто Малфой за ним бегает. В конце концов, они оба были пьяны. Только внутренний настойчивый голос шептал о том, что с того количества огневиски Драко отродясь не напивался до потери контроля.

Тедди спал, когда появилась тетя Андромеда. Рассказала о посещении мемориала, упомянув Поттера, пожаловалась на погоду – вместе посмеялись над мерзнувшими магами. И Драко аппарировал домой.

Заняться было совершенно нечем. Зеленые коротышки поломали все планы. Снова мелькнула мысль отправиться к Гарри. И опять Драко задушил ее на корню. Что же это такое, желание увидеть Поттера стало прямо навязчивым. В итоге, промаявшись не меньше часа, три раза собравшись аппарировать в Годрикову Лощину, Драко взял себя, наконец, в руки и решил сделать то, что давно обещал – договориться со своим поверенным о работе с финансами Поттера.

Обсуждение оказалось весьма плодотворным – уже на следующий день поверенный пообещал прислать план размещения средств и и примерную схему работы с поттеровскими финансами. И когда довольный собой Драко, нагруженный пачкой пергаментов, вышел от юриста, понял, что если сейчас не посидит хотя бы пять минут, его при аппарации расщепит на тысячу маленьких Малфоев. И, видимо, именно поэтому, усаживаясь за стол в «Дырявом котле», он не сразу уловил, о чем говорят соседи. А когда понял, возликовал. Оказывается, Поттер – небывалое дело – покинул Годрикову Лощину в середине дня. Преподносилось это так, словно Гарри пятьдесят лет не изменял себе, и скоро небо упадет на землю. Драко мысленно рассмеялся, настроение поднялось, он уменьшил документы, решительно направился к камину и назвал адрес.



Режущая, саднящая боль поднималась от живота, закручивалась спиралью в груди и отдавалась глухими толчками в затылке. На глазах выступила влага. Гарри стер текущие по лицу капли. Ладонь стала красной.

Он побежал по дому, каждый шаг взрывался осколками стекла и паркетом, стены вдоль его пути рвались неровными трещинами.

Гул камина, выплюнувшего гостя, прозвучал грохотом в ушах. Гарри резко затормозил и ринулся в гостиную. Его сопровождал треск разлетающейся на куски мебели.

Посреди комнаты стоял Малфой-младший с потрясенным выражением лица.

– Что с тобой…

Поток магии подхватил его и изо всей силы швырнул об каминную решетку. Драко охнул и сполз вниз. Гарри ринулся вперед.

– Пришел?! – Гарри задыхался, слова комкались в горле, мешая дышать. И тогда он просто засадил кулаком снизу Малфою в челюсть.

Голова с размаху откинулась назад, обнажив белое горло. Что-то хрустнуло – но челюсть врага или собственные пальцы, Гарри уже было безразлично. Удар позволил выплеснуть злость, стало легче, и он снова ударил, не глядя, не видя, ощущая под кулаком то мягкое и мокрое, то камень камина, пока какая-то сила не отшвырнула в сторону. Осознание, что Малфой только что использовал против него невербальные чары – в его собственном доме – заставило Гарри обезуметь.

Магия визгливо взметнулась к потолку, стены взорвались штукатуркой. Он схватил Малфоя за мантию, рывком поднял на ноги и одним ударом отправил в бушующее нутро камина. Следом полетела полная банка дымолетного порошка и вопль «Малфой-мэнор». Брызги крови осели на решетке и тут же оказались слизаны зеленым пламенем.


Гарри трясло. Снедавшие его боль, ярость и ненависть требовали выхода. Стены вокруг шатались. В затуманенном бешенством сознании мелькнула мысль, что нужно выбираться из дома. Дверь вылетела из петель раньше, чем он прикоснулся к ней. Гарри рванул к пруду, лед в котором при его приближении взорвался мелкими крошками. Вода забурлила и выплеснулась почти до дна, заливая берег.

Гарри пришел в себя от толчка аппарации. Попробовал вскочить. И не ощутил собственного закоченевшего тела, даже шевельнуться не получилось.

– Гермиону. Сюда. – Непослушные губы едва двигались. – Если спросит – расскажешь. Больше никому.

Смешная мордочка эльфа задергалась перед глазами и расплылась.


Драко закрутило и с такой силой выкинуло из камина, что он пролетел до середины гостиной. Скользя спиной по паркету, врезался головой в колонну и потерял сознание.

Очнулся он у себя в постели. Затылок выкручивало спазамами – как будто кто-то неуверенно царапал острым пером по внутренней стороне черепа. Драко попытался встать – от этого усилия по телу расплылась тошнотворная слабость, а над верхней губой выступили капельки пота. Челюсть ломило, и к надсадной, ноющей боли сломанных костей добавилось противное зудящее ощущение действия Костероста. Драко провел руками по лицу. В это время дверь открылась, послышались мягкие шаги. Кровать едва заметно дрогнула, когда Нарцисса присела на ее краешек.

Драко потрясенно смотрел на мать. Покрасневшие глаза, круги под глазами, поджатые губы. Но движения аккуратные и точные – взяла со столика несколько флаконов с зельем, нацедила в стакан точно отмеренное количество из каждого, невесомо взболтала получившуюся смесь и отставила в сторону.

Взмахнула палочкой, трансфигурируя кровать. Теперь Драко полулежал. Она протянула ему прозрачное и пахнущее гвоздикой зелье. Драко заметил, что пальцы у матери едва заметно дрожат. Он молча взял протянутый стакан, так же молча выпил. Зелье словно взорвалось в горле, прокатилось огненной волной от кончика языка до паха и начало растекаться по всему телу, оставив во рту обжигающую, болезненную горечь. Драко приоткрыл рот и часто-часто задышал, на глазах выступили слезинки.

– Почему все полезное такое невкусное? – Собственный голос казался чужим.

Мать слабо улыбнулась и забрала у него стакан.

– Тебя лучше помолчать, пока действует костерост, – произнесла, наконец, она. Голос был прежний – глубокое мягкое контральто – но Драко уловил в нем ту же самую дрожь, а еще болезненную надтреснутость. Драко не первый раз получал травмы, в том числе и во времена присутствия в поместье Вольдеморта... И она никогда не выглядела так – безысходно и страшно. Произошло что-то еще.

– Где папа?

Нарцисса вздрогнула.

– Что с ним случилось?!

– С ним… будет жить.

Драко подскочил с кровати. Но Нарцисса неожиданно сильным толчком отправила его на подушки.

– Ты будешь спать, сынок. А с твоим отцом все в порядке.

В голове у Драко зашумело – зелье развернулось в полную силу. Руки и ноги словно онемели, на тело накатила мягкая волна беспомощности. Все плохо. Он закусил губу, стараясь не разреветься. Мерлин, последний раз это с ним было… От воспоминаний стало еще тошнее. Мягкая ладонь матери легла на лоб, потом провела по щекам, стирая слезы. Он с усилием поднял ставшую такой тяжелой руку и накрыл мамину ладонь своей.

– Посиди со мной?

– Конечно.

Последнее, что он запомнил – легкий поцелуй в лоб и ласковое пожатие.


Когда Гарри очнулся, его мелко трясло от озноба. Мысли медленно плыли в голове, формируясь в цепочки ассоциаций и образов. Хотелось позвать эльфа, но сил поднять руку и щелкнуть пальцами не было. Да и неважно. Он точно помнил – произошло что-то плохое. Но вот что именно – пока не понимал. В памяти осталось ощущение безнадежных, липких кошмаров, в которых он ходил по огромному пустому дому, где все двери вели в каморку под лестницей. Он плакал, звал маму, папу, Рона с Гермионой – и рассказывал, как он обязательно найдет… Только вот кого – забыл. Снова и снова он распахивал двери, надеясь за одной из них отыскать пропажу.

В груди саднила пустота, горло болело, глаза резало, в них словно насыпали песок, ресницы слиплись. Он тоненько всхлипнул от жалости к себе и снова провалился в душную черноту.

Следующее пробуждение оказалось не таким тяжелым. Боль притихла, словно затупилась и спряталась глубоко в душе, хотя все так же монотонно терзала сознание. Горло уже не горело, из глаз ушла резь. По комнате плыл аромат бульона. Гарри с трудом повернул голову. Гермиона сидела, забравшись в кресло с ногами, и читала книжку. Подняла голову, улыбнулась, отложила толстый том и легко вскочила.

– Как ты?

Гарри попытался что-то ответить, но голос не слушался.

– Понятно. Надо немного поесть. Я вливала в тебя зелья, но нужна нормальная еда – чтобы запустить естественный процесс восстановления.

Гарри тихо засмеялся – Гермиона есть Гермиона. Из горла вылетело что-то похоже на хриплое кваканье. Он откашлялся и проговорил:

– Хуже чем с похмелья.

– Не болтай, – строго сказала она, приподняла Гарри за плечи, подложила под спину еще две подушки. - Бульон.

Гермиона наколдовала на коленях у Гарри крошечный столик, поставила чашку с одуряюще ароматным отваром и вручила ложку. Ослабевшие пальцы не могли ее удержать, и тогда Гермиона уселась на край кровати и принялась его кормить сама.

– К тебе рвалась Молли, – спокойно рассказывала она, терпеливо выжидая, пока Гарри проглотит ложку бульона, отдышится и откроет рот для следующей порции, – ты же знаешь, как она помешана на лечении и заботе о тебе. Ты, по ее мнению, давно отбился от рук – а тут такой шанс. Но ты был в отключке, камин закрыт, аппарировать можем только я и Рон – в общем, ты бессовестный засранец и должен дать доступ в дом кому-то еще – как раз на такой случай.

Гарри закашлялся, поперхнувшись бульоном. Вспоминать о том, что произошло, не хотелось, но слова Гермионы всколыхнули притихшую боль.

Подруга молча вытерла ему рот салфеткой и, набрав следующую ложку, продолжила:

– Очень надеюсь услышать твою версию событий. Эльфы понемногу восстанавливают дом, но нужен глобальный ремонт с кучей затрат – разрешение на это можешь дать только ты. Поэтому не пугайся, твое жилище все еще напоминает поле битвы с Вольдемортом.

Гарри молча глотал прозрачную жидкость с едва заметной горчинкой. Увидев, как он поморщился, девушка произнесла:

– Не удивляйся, я всюду добавляю восстанавливающее зелье. Тебе сильно досталось. Я нашла тебя среди обломков, в ледяной одежде и с температурой сорок. И не волнуйся, никто не знает, что произошло. Всем я просто сказала, что ты подхватил магический грипп.

Гарри поднял глаза на Гермиону. Она смотрела ласково и в то же время сердито.

– Говорила я тебе… – Ладно. Обсудим это потом. Бульона с тебя хватит. Сейчас выпьешь зелье и заснешь.

Гарри откинулся на подушки и утомленно закрыл глаза. Снова нахлынула мерзкая слабость. Дрожала челюсть, а веки толком не закрывались. Вкуса гадости, которую влила в него подруга, Гарри даже не заметил. Сознание стремительно уплывало прочь, и только обострившееся чувство потери не давало ему заснуть сразу. Гарри знал, что он снова будет искать во сне – и не находить. И теперь он вспомнил – кого.


Глава 15.

Когда Драко проснулся, матери рядом не оказалось. На столике возле кровати стоял поднос с обедом, поблескивал фиал с очередным зельем. Драко залпом выпил колючую жидкость. Есть не хотелось.

Последующие дни слились для него в один бесконечный кошмар. В какой-то момент ему даже подумалось, что так плохо не было даже во времена Вольдеморта. По крайней мере, тогда его сердце не напоминало одну большую незаживающую рану, а родители были здоровы.

Грызла тревога за Люциуса. Его спальня гудела от целительных чар, из-за огромной концентрации магии в комнату было сложно попасть – каждый шаг давался с трудом, приходилось преодолевать огромное сопротивление, чтобы просто подойти к кровати. Как там все время сидела мать, он не представлял. И все же, вглядываясь в белое, восковое лицо, Драко мучительно думал о Поттере. Было больно и стыдно от осознания, что он не может выкинуть мысли о нем даже у постели погибающего отца.

А к тревоге примешивалась чудовищная боль от поступка Поттера. Не жаль сломанного носа – в конце концов, не первый раз, хотя об этом мало кто знает, – мучила обида, что тот не разобрался. В чем должен был разобраться Поттер, Драко не знал, но понимал – случилось что-то, буквально сорвавшее крышу хоть и темпераментному, но все же выдержанному гриффиндорцу. Драко почти не помнил, как Гарри его бил – в памяти остались острая боль, осколком вонзившаяся в лицо, липкое ощущение собственной крови и своя полная, всепоглощающая растерянность.

Сейчас Драко не понимал, почему он не может перестать волноваться за Поттера. Сердце заходилось от боли и жалости, когда он вспоминал лицо с огромными, почти черными глазами, из которых текли кровавые слезы, словно наяву слышал визг магии и чувствовал тяжелый, иссушающий запах ненависти. Через два дня, измучившись после бессонных ночей, он плюнул и шагнул в камин, назвав знакомый адрес. Ударился о твердую, словно каменную стену запертого входа, защитная магия мягко подхватила и отшвырнула прочь. Больше он не пробовал. А написанные письма, в которых он изливал желчь и боль, так и не были отправлены. Слава Мерлину.

Отцу становилось все хуже. Аппарационный шок, сильнейшее магическое истощение – и все это на фоне обострившихся последствий применения темномагических заклятий. Попросту говоря – Круциатусов, пережитых во времена Лорда.

Нарцисса медленно таяла. Ходила по поместью с высоко поднятой головой, негромким голосом отдавала приказания эльфам, но Драко видел, как мать все реже показывается в гостиной, все дольше приводит себя в порядок. Когда появилась тетя Андромеда, он даже обрадовался. Ее приход словно сдвинул неведомую лавину в душе. Гнев, боль, тоска сплелись в душе в один комок, который ему никогда было не распутать – и взорвались злостью на самого себя. В то время, как его мать медленно сходит с ума, а отец умирает, он, как трепетная барышня, ждет у моря погоды.

Драко вызвал филина и написал Поттеру письмо, вложив в него пергаменты с финансовыми бумагами. Закончил послание словами о том, что высылает документы, так как, возможно, они Поттеру пригодятся – и на этом он, Драко Малфой, общение с Великим героем заканчивает.

«Если ты больше не захотел меня видеть, мог сообщить об этом цивилизованно, не ломая при этом нос. Я, Поттер, не поверишь, понятливый – настаивать бы не стал. Прощай. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего».

Посидел над тонким пергаментом и не выдержал, дописав: «Если возникнет желание поговорить – приходи. Хотя бы расскажешь – за что».

Только почему-то на душе стало еще хуже. И, только отправив филина, Драко узнал от Андромеды, что Гарри уже вторую неделю нигде не появляется – магический грипп. Ложиться в Мунго он отказался наотрез, и сейчас возле его постели дежурят по очереди Гермиона и Джинни Уизли. Последняя ради такого случая взяла двухнедельный отпуск от квиддича. Тетя высказала пожелание удачного восстановления отношений этих двоих, хорошо бы – со свадьбой в финале. А еще она была искренне удивлена, почему Драко обо всем этом не знает, но, как воспитанный человек, не стала задавать лишних вопросов.

Малфой же с каким-то мазохистским удовольствием прислушивался к своим ощущениям – раньше ему казалось, что больнее быть не может, но он понял, как сильно ошибся. Извинился и оставил ее, почти бегом добрался до своей комнаты, наложил запирающее заклятье и устроил самую настоящую истерику. Когда он закончил крушить обстановку, то рухнул на кровать и зашелся в сухих рыданиях. Стали окончательно и бесповоротно очевидны – и природа собственных чувств, и вспышки раздражения, и возбуждение, охватывающее его при виде Поттера, и его нынешнее состояние дикой, скручивающей внутренности в толченый кирпич ревности. А от понимания, что надо привыкать жить без Гарри, стало так плохо, что очнулся Драко только под вечер, спеленатый целительскими заклятьями, словно младенец.



Гарри приходил в себя мучительно долго. Магия, подкошенная дикой вспышкой ярости, восстанавливалась медленно, разом простейшие заклинания вытягивали все силы. После обычного «Акцио, стакан» он потерял сознание, а от банального люмоса в туалете медленно сполз по гладкой кафельной стене. Потом еще час сидел, прижавшись щекой к холодной плитке, успокаивая колотящееся сердце. Гермиона страшно ругалась. Наверное, ему действительно не стоило, едва придя в сознание, открывать камин для Джинни, а потом вновь запечатывать от нежелательных визитеров. После этого он вырубился на неделю.

Забота девушки спасала его от неприятных разговоров с Гермионой, и, кроме того, отвлекала от мыслей о Малфое. Но в последнее время стала изрядно утомлять. Бесконечные расспросы о самочувствии с непрестанным поправлением подушки – и все это на фоне «Ну конечно, Гарри, мы ведь просто друзья» – и ему захотелось сбежать из собственного дома. При этом Джинни могла часами болтать с подругами у камина, время от времени как бы невзначай роняя что-то вроде «Я сейчас у Гарри, да, нет, не знаю, пока ему нужна помощь». Это раздражало. К тому же Джинни до судорог напоминала Молли с ее страстью к готовке – пыталась пичкать его завтраками, обедами и ужинами собственного приготовления. Спасал Кричер, который, неодобрительно скрипя о предателях крови и их непонимании, как должен питаться занемогший волшебник, кормил Гарри экзотическими бульонами. Джинни злилась, сердито фыркала на эльфа и очищала наполненные кастрюли злым взмахом палочки.

Когда в очередной раз приволокла в его спальню обед, рассчитанный, как минимум, на двух Хагридов, Гарри, которому все еще кусок не лез в горло, окончательно вышел из себя. Он отправил Джинни с тарелками куда подальше, а в ответ на ее рассерженное «я для тебя столько всего делаю», сказал, что он ни о чем таком не просил. Тогда девушка швырнула в него подносом с едой и грохнула дверью. Гарри, не в силах поверить своему счастью, стряхнул с себя оладьи, дополз до гостиной и закрыл доступ в дом.

Когда Гермиона появилась у него дома с охапкой уменьшенных пергаментов, он лежал полностью без сил и пытался взять себя в руки.

– Что еще случилось?

Последние несколько дней подруга вела себя безжалостно – она считала, Гарри всячески увиливает от учебы и совсем забыл про зачетную неделю. Доводы о том, что до зачетной недели – больше месяца, а сессия вообще в следующем году, на Гермиону не действовали.

– Ты ведь знаешь, что я люблю Джинни? – тоскливо спросил он.

– Первый раз слышу, – хмыкнула Гермиона.

– Блин, – Гарри подавил приступ раздражения, – я хотел сказать, что люблю ее как Молли, как члена семьи.

– Она тебя окончательно достала?

– Угу.

– Тогда хорошо. А то все ждут, когда вы объявите дату помолвки.

Гарри угрюмо уставился на Гермиону:

– Меня сейчас стошнит. Помолвка с сестрой – бррр, какая гадость.

– Согласна, – Гермиона смотрела спокойно, и от этого взгляда Гарри стало не по себе.

– Садись, – он похлопал по кровати рядом с собой, – и рассказывай, что узнала от домовиков.

Гермиона плюхнулась на кровать, привычно подтянула ноги под себя и завозилась, устраиваясь поудобнее.

– Если вкратце, то… Хозяин Гарри привел к себе жить мистера Малфоя-старшего в анимагической форме.

Гарри в изнеможении откинулся на подушки.

– Как же я их всех ненавижу. - Гермиона молчала, и Гарри открыл глаза: – Да, я знаю. Знаю. Ты предупреждала.

Он перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку. Как же хреново. Мелькнула мысль, что присутствие Джинни, пожалуй, пошло ему на пользу – оно не позволяло расклеиваться. Разом навалились события последних дней. Но Гарри не хотелось обо всем этом думать, а уж тем более – делать.

– Ты так и собираешься делать вид, будто ничего не произошло, и ты в самом деле свалился с магическим гриппом?

Гарри застонал.

– Гермиона. Я сейчас не хочу об этом, честно. Да и неважно все. Уже ничего не важно.

– Послушай. Послушай меня внимательно. В жизни бы не подумала, что ты поведешь себя как страус. Тебе надо решить проблему с Малфоями раз и навсегда. Что искал Люциус?

– Я точно не знаю. Он писал мне, и не один раз. Хотел получить кое-какие вещи Снейпа, но я его послал…

– У тебя есть вещи Снейпа? – Гермиона спустила ноги с кровати.– Но, Гарри, это же незаконно – Люциус Малфой назван наследником. И ты обязан был вернуть…

– Ничего я не обязан.

– Но…

– Это хогвартские вещи. Они принадлежали Хогвартсу и находились в комнатах Снейпа. Минерва была не против, если тебя беспокоит воровство. Там письма, счета, пара учебников и книг. Я просто выгреб все до прихода авроров и утащил…

– Неважно. Они были друзьями. Нужно отдать.

Они замолчали. Гермиона вновь подтянула ноги и уткнулась подбородком в колени.

– Послушай, – осторожно начала она, – ты собираешься обнародовать воспоминания Снейпа?..

– Нет.

– Гарри, мне кажется, люди…

– Да плевать мне на людей. Понимаешь? Плевать. Ему бы не понравилось. И это мое! Только мое!

Девушка только вздохнула.

– С этого и надо было начинать. Но ты пойми, Гарри, никто не отнимет у тебя память, и если ты поделишься воспоминаниями…


– Это ты пойми! У меня нет ничего своего. Каждый мой шаг на виду, каждый поступок обсуждается, я не принадлежу себе, я даже, черт, влюбиться не могу нормально!..

Гермиона подтянулась повыше, обняла Гарри за шею и гладила по голове до тех пор, пока тот не успокоился.

- Я все понимаю. Но пообещай, что все обдумаешь – насчет Люциуса и Снейпа, хорошо?

- Я все давно решил.

- Просто пообещай подумать.

– Хорошо. Обещаю. Но не воображай, что мое мнение изменится. Лучше ты мне, как специалист, скажи, – Гарри оторвал голову от подушки, – почему домовики оказались такими тупыми?

– Почему тупыми? – нахмурилась Гермиона. – Они выполняют приказы. Ты привел в свой дом двух Малфоев. Одного в этом самом доме поселил. Второй – твой, эээ, друг…

– Был.

– Доверял ему…

– Вот именно. Хватит про Драко. Я понял – во всем виноват я.

– Я не говорю, будто ты виноват, я говорю, что домовики ни при чем.

– А кто причем?

– Тебе нужно найти виноватых?

– Почему ты их защищаешь?

– С чего ты взял?

– А к чему эти разговоры про «надо было дать ему, что он просил»? Опять я во всем виноват?!

– Не кричи на меня!

Гермиона сердито соскочила с кровати.

– С меня хватит. Осточертело выслушивать твои истерики. Осточертело утешать, когда ты повел себя как последний мудак. Думаешь, я не знаю, что ты сделал с Драко? Вместо того, чтобы нормально поговорить, ты предпочел избить его. Ах, бедного героя ограбили! А то, что ты дальше собственного носа не видишь, и так и не научился отвечать за свои поступки – это не в счет? Почему я, как ненормальная, должна метаться в поисках Малфоев, выяснять, не грохнул ли ты их обоих в порыве праведного гнева, и ломать голову, как будем тебя спасать от Азкабана, случись чего?! Иди ты к черту, Гарри Поттер!

Гермиона, совсем как Джинни недавно, выскочила прочь, на прощанье хорошенько приложив дверью об косяк. Только вот бежать за ней запирать камин или, тем более, закрывать дом от аппарирования не было никакого желания. Гарри ударил кулаком по подушке, уткнулся в нее лицом и глухо застонал. Дерьмо. Просто дерьмо. Он вдруг поймал себя на мысли, что так хреново ему не было, даже когда погиб Сириус. Драко мог умереть. Гарри затрясло.


Глава 16.

Драко утомленно откинулся на подушки. Сегодня утром отец пришел в себя, и мама запорхала по поместью – откуда только взялись силы. Сам Драко чувствовал только безумную усталость. Бессилие – самое, пожалуй, омерзительное чувство. Звуки шагов по блестящему паркету, звонко отдающиеся под потолком – это голоса одиночества и беды. Поместье замерло на две долгие недели. Даже портреты молчали, лишь провожая взглядами номинального главу дома. Мысли о том, что, если отец не поправится, то из номинального главы он превратится в фактического, Драко отбрасывал. И сейчас, когда отпустило напряжение последних дней, он почувствовал, как расслабляются сведенные до боли мышцы, накатывает усталость.

Отец пока не говорил, и было ясно, что окончательно оправится еще нескоро, но уже то, что кризис миновал, казалось чудом. Малфой-младший никогда не считал себя идиотом. Люциус появился в поместье, заливая все вокруг кровью, за десять минут до Драко. И сколько бы там мать ни говорила о тяжелых последствиях круциатусов, он хорошо помнил, как выглядят и чем лечатся раны от сектумсемпры. Не хотелось думать, будто отец воспользовался хорошими отношениями сына с Поттером, чтобы проникнуть в его дом, но… Следовало поговорить – причем как можно быстрее. А пока он только смотрел на неподвижную фигуру отца.

Письма, которые Драко писал Гарри, лежали неотправленными – все еще грызла тяжелая обида. Но сейчас его выдержка потихоньку начинала давать сбой. Известие о том, что Поттер намерен связать свою жизнь с Джинни Уизли, в честь чего затеял капитальную перестройку своего дома, не вызвало у Драко никаких эмоций. Он аккуратно отложил «Пророк», повесил на спинку стула салфетку и ушел к себе в спальню, отчаянно жалея, что двери в Мэноре зачарованы не хлопать. И долго сидел, уставившись в одну точку. Повезло Уизли, Поттер хорошо целуется. И, наверное, не только целуется. Воспоминание о твердом члене, вжимающемся в бедро, вынудили встать и запереться в ванной. Стоя под потоком теплой воды, смывавшем остро пахнущие капли жидкости, Драко даже не пытался сдерживать злые слезы.

Допрос тети только ухудшил положение – Андромеда подтвердила, что Джинни Уизли поселилась у Поттера. И ремонт Гарри действительно делает. Правда, Драко, бывший свидетелем проявления стихийной магии Поттера, сильно сомневался, что он вызван матримониальными планами Джинни Уизли. Хотя это больше смахивало на самоутешение.

Драко поднялся с кровати, подошел к зеркалу. В последнее время он следил за собой из рук вон. Мантия помялась, лицо казалось выцветшим, под глазами залегли тени. Челка постоянно прилипала ко лбу, волосы потускнели. Папа бы не одобрил. Он одернул мантию, выпрямился и отправился к отцу.

Когда Драко вошел, Люциус лежал с открытыми глазами. Воздух в комнате все еще дрожал от поддерживающей магии, пахло зельями и свежим бельем. Отец медленно моргнул и перевел тяжелый взгляд на сына. Тот тихонько присел на кровать. Они молчали, по стеклу едва слышно шелестел дождь. Драко вспоминал, как в детстве, по утрам, стучался к отцу в комнату, чинно выслушивал короткое «Войди», шмыгал в приоткрытую для него дверь и приближался к высоченной кровати. Папа взмахивал палочкой и медленно левитировал сына на постель. И когда тот касался нагретого отцовским теплом одеяла, можно было играть – в «домик», или «шарики» – или попросить почитать книжку с движущимися картинками. А еще, если у отца было хорошее настроение, он вручал Драко свою палочку и показывал простенькие заклинания – вроде акцио или акваменти. Стихийная магия проявилась у Драко очень рано, и он с детства знал, что станет великим волшебником – как папа.

Люциус изучал его из-под полуприкрытых век.

– Нам нужно поговорить, сын. – Ставший неожиданно острым взгляд поразил. – Ты плохо выглядишь.

Драко подавил приступ раздражения. Хотелось по-детски обиженно и непочтительно огрызнуться – на себя бы посмотрел. Пальцы отца с неожиданной силой сжали руку.

– Перед твоей матерью я уже извинился. Надеюсь, ты простишь меня.

Драко вскинулся, впился глазами в бледное лицо.

– Что ты несешь?!

Люциус усмехнулся:

– Я не собираюсь умирать, если именно эта мысль – причина твоего безобразного поведения.

– Прости…

– Не перебивай. – Голос Люциуса, обычно сильный, сейчас звучал тихо и надтреснуто. – Мне тяжело говорить, ты же знаешь. Хорошо приложил меня Поттер. Северус придумал сектумсемпру, чтобы Поттер оттачивал ее на Малфоях. Надо будет рассказать, он оценит.

– Папа… Профессор умер.

Люциус отпустил ладонь сына и сложил руки на груди.

– Не факт.

– В каком смысле?

– Ты меня так и будешь перебивать? Общение с Золотым мальчиком плохо сказалось на твоих манерах.

– Извини.

Драко задыхался. Его сейчас не трогало возможное сумасшествие отца, хотя для кандидата в Мунго Люциус слишком остро смотрел. Все-таки это был Поттер. Мысль стучала в голове – изувечил, изуродовал…

– Мне надо было рассказать тебе сразу, как только я все это затеял. Но ты так уверенно отвергал возможность дружбы с Поттером, столь упорно мне рассказывал о том, что у вас чисто деловое соглашение, что я позволил обвести себя вокруг пальца. Если бы я знал, что вы подружитесь, то действовал бы иначе. Не перебивай, – Люциус сверкнул глазами. – Не перебивай, – повторил устало. И продолжил:

– На случай, если Северус… у Северуса будут серьезные проблемы, он завел себе убежище. Хранителем тайны сделал меня. Я посредственный окклюмент. Поэтому Северус заставил меня забыть, где находится его дом. Но я точно знал, что ключ к этому воспоминанию – в одной из его книг. Магловских книг у Северуса было немного, поэтому найти не составляло бы труда. После Битвы его тело исчезло. Я тысячу раз перепроверил.

Отец замолчал, откинувшись на подушку. Потом приподнялся и призвал со столика один из фиалов. Медленно, не морщась, выпил его содержимое. Драко всегда восхищало, как Люциус «держит лицо» – даже сейчас, в спальне. Ни отвращения, ни раздражения – хотя Драко знал, насколько мерзкие ощущения вызывает восстанавливающее зелье.

– Когда огласили завещание, – продолжил отец, – я был уверен, что быстро найду убежище – следовало только просмотреть все книги. Увы. Когда я появился в кабинете Северуса, там уже работали авроры. Потом мне показали оставшиеся мелочи. По словам МакГонагалл, еще раньше там побывал Поттер и унес большую часть вещей. Я пробовал выкупить у маленького мерзавца хотя бы книги. Даже унизился до объяснений, почему прошу и чем мне они дороги. Получил совершенно хамский и, к сожалению, очень предсказуемый отказ.

– Эти люди, что пытались влезть к Поттеру, – медленно спросил Драко, – это ты их нанимал?

– Не знаю, о ком конкретно ты говоришь, но я в ответе только за троих, – с достоинством ответил Люциус. – Причем двое из них обломали зубы о защиту. Мальчик действительно сильный маг.

– Я знаю, папа. Я знаю. Как ты проник в дом?

– Я анимаг.

Драко молча анализировал информацию. Потом поднял на отца взгляд:

– И ты молчал.

– Это мое личное дело.

– Я так и подумал.

– Не дерзи отцу.

Повисла тягостная тишина. Люциус прикрыл глаза, и Драко взмахнул палочкой, уменьшая яркость светильников.

– Спасибо. Пойми. Поттер написал, что желает приобрести коня, я понял – такой шанс упускать нельзя. Требовалось быстро все обдумать, еще быстрее действовать. Я действительно не знал, Драко, что у тебя получится подружиться. Прости.

Видно было, как Люциус устал.

– Почему ты решил, что книги у Поттера?

– Либо там, либо в Гринготтсе. Банк я проверил. Гоблины мне… кое-что должны. Его дом остался последней надеждой. Мерлин! Ну почему он вернулся так рано!

– Он тебя застал за обыском?

– Нет, я все нашел. Закружилась голова, и я какое-то время был дезориентирован, пока информация проникала в сознание. Поэтому я не услышал шагов. Портключ был у меня наготове. К счастью.

– Понятно. Я не знаю, что сказать, отец.

– Тогда лучше помолчи.

– Поправляйся.

Драко склонился над Люциусом и поцеловал его в щеку.

– Если что – я буду у себя. Мне нужно подумать.

Драко помолчал, и, наконец, задал вопрос, который мучил его с того самого мгновенья, как он догадался, какая именно анимагическая форма оказалась у отца:

- Пап, прости за нескромный вопрос. В нашем чистокровном роду никого с копытами не заведется?

И сам замер от собственной наглости, ожидая, что в лучшем случае получит ответ, что это не его дело. Но реакция отца была неожиданной – откинувшись на подушки, Люциус тихо рассмеялся здоровым, веселым смехом. Лучики морщинок собрались в уголках глаз, и сам засиял совершенно искренним весельем.

- У меня складывается впечатление, сын, что вы с Поттером долго будете мне припомнить эту часть жизни. Не волнуйся, неужели ты думаешь, что я не смог бы успокоить кобылу? Просто наложил на нее сонные чары, отлично, кстати, выспался зверь, я утром проверил.

- Ты меня успокоил, - Драко вымученно улыбнулся. – Тогда я не буду спрашивать, что ты чувствовал, нося на себе Гарри.

- После Темного лорда - отец стал вдруг неожиданно серьезен, - подставлять спину Поттеру – сплошное удовольствие. Уж поверь мне.

- Я верю. – Драко развернулся, чтобы уйти.

– Сын. - Люциус смотрел на него пристально, изучающе. – Северус жив. А вы с Поттером разберетесь.

Драко кивнул и вышел из спальни, тихо притворив за собой дверь. Прислонился спиной к обитой деревянными панелями стене, ощущая затылком гладкий лак. Он не простил Поттера, но, по крайней мере, понял. И что дальше? Объясниться, что он ни сном, ни духом, как последний хаффлпафец? А потом гордо хлопнуть дверью? А смысл? Драко представил себе эту беседу и стукнулся затылком о стену. Но рано или поздно разговаривать придется. Хотя бы потому, что у него теперь есть отличный предлог увидеться с Гарри – и даже быть уверенным, что встреча состоится.


Прошла неделя, а Гарри так и не помирился с Гермионой. Хуже того, появлялся Рон и весьма недвусмысленно порывался набить ему лицо. Но Гарри был настолько жалок после очередного использования магии, что друг потряс его за грудки и ушел, плюнув. А напоследок пообещал, что если Гарри еще раз накричит на Гермиону, то он, Рон, не посмотрит, что магический герой – жертва грабежа, и начистит таки «золотую» морду. А Гарри уныло размышлял, когда Гермиона превратилась из «своего парня» в девушку, которую друг изо всех сил защищает и оберегает.

«Ты повел себя как последний мудак».

Гарри мысленно спорил с Гермионой, снова и снова доказывая ей, что есть вещи, которые он никогда не простит и простить не может. Вся его жизнь была следствием предательства, и кому, как не ей, знать, куда завело родителей Гарри доверие к Петтигрю. Вспомнил, каких усилий ему стоило не напомнить о Роне и Тремудром турнире.

Гермиона, конечно, очень много сделала для него. Гарри сейчас понимал, как зарвался. Обоих Малфоев надо было, поймав с поличным, сдать в Аврорат. Кингсли бы порадовался, чего уж там. Стыдно признаваться, но именно из-за реакции Шеклболта Гарри не заявил о проникновении в дом. В свое время он решительно отказался от предложенного Кингсли сопровождения, а также от любой помощи, навязываемой ему Министерством и Авроратом. Он яростно отстаивал право принимать собственные решения, доказывал самостоятельность и забыл о необходимости разумного сотрудничества.

А просить помощи теперь – все равно что признать себя побитым щенком или облажавшимся самоуверенным сопляком. Кем он, собственно, и был. Но Шеклболту об этом знать не обязательно. К тому же, Гарри сомневался, что дело только в Кингсли. Почему-то он воспринимал произошедшее как глубоко личное дело между ним и Малфоем-младшим. На Люциуса было откровенно плевать. Не говоря уже о том, что Малфои были вправе выставить встречный иск – о превышении необходимой самообороны. Обычно Министерство не занималось подобными вещами – как правило, семьи решали свои конфликты между собой, что всегда поражало законопослушную Гермиону, но все же прецеденты случались.

«Ты повел себя как последний мудак».

К Тонксам Гарри не ходил, стойко придерживаясь версии о магическом гриппе, симптомы которого Гермиона выписала на пергамент и заставила заучить наизусть. Он долго боролся с собой, пока, наконец, не решил прямо попросить Андромеду выяснить, что происходит у Малфоев. Она посмотрела чуть рассеянно сквозь зеленые языки пламени и покачала головой. Все, что Гарри удалось из нее выжать – она беспокоится за сестру. Во время разговора Гарри сам не заметил, как перешел на Малфоя-младшего, и прикусил себе язык после вопроса о самочувствии Драко. После чего разозлился то ли на нее, то ли на себя и поспешно закончил беседу. Драко был серьезно болен, но в последние дни начал вставать с постели.

Сейчас Гарри понимал, что на самом деле его – именно его, Гарри Поттера – никогда не предавали. Пустяковые ссоры с Роном – трагедия? А отказы Гермионы дать списать трансфигурацию или ее угрозы рассказать МакГонагалл о прогулках после отбоя? Смешно. Гораздо больнее осознавать, что человек, за такое короткое время умудрившийся стать чуть ли не твоей половинкой, сделал это только ради возможности проникнуть в дом во время его, Гарри, отсутствия… Это было… больно. Гарри осознал – в душе он все тот же мальчик из чулана. И смертельно боится остаться один. Настолько боится, что всегда заранее бросался на любого, кто мог его оставить – и именно поэтому не сходился близко ни с кем. За исключением Драко.

Гермиона должна была понять. А вместо этого она чуть ли не прямым текстом заявила, что Гарри сам во всем виноват. Ну, он согласен. Его предупреждали. И она, и Кингсли. Но Гарри, который раньше никого не допускал к себе ближе чем на метр, наплевал на все, о чем они говорили. Почему-то хотелось верить Малфою, и сейчас он копался в себе, размышляя, где прокололся, не увидел фальшивку и позволил заморочить себе голову. И не находил. Беспокойство Драко за отца казалось искренним, отношение к Гарри – честным. Тем более, что прекрасно чувствовалось, как оно менялось – от вынужденного общения до теплой, почти нежной покровительственной приязни, которую Малфой демонстрировал в последнее время хоть и нечасто, но регулярно – и это радовало. Гарри постепенно открывал совсем другого человека. Более того, он втайне гордился, что Малфой допустил его в свой крошечный, очень узкий круг тех, кого звал семьей – кому позволял трепать себя по голове, чьему обществу он, несчастный параноик, доверял настолько, что мог напиться и заснуть, не беспокоясь о безопасности и… о черт. С кем они целовались, тесно обнявшись на неудобной кушетке. В который раз вспомнилось легкое, невесомое ощущение чутких пальцев у себя на затылке, язык, раздвигающий его губы и настойчиво ласкающий рот. Как по всему телу прошла жаркая волна возбуждения, такая острая, что на какое-то время разогнала алкогольный туман – и как Гарри прижимался к худощавому мускулистому телу, как ловил ответную дрожь возбуждения... Все эти мысли заканчивались одинаково – он поворачивался на бок, протягивал руку вниз, а после долго лежал без движения, пока сперма не засыхала на животе и пальцах. Потом шел в душ и долго стоял под обжигающим потоком воды. А еще Гарри дико, чудовищно и совершенно неприкрыто скучал – тосковал так сильно, что хотелось лезть на стену.

«Я повел себя как последний мудак». Эта мысль окончательно поселилась в сознании, вытеснив все прочие. То, что ему надо лечиться от вспышек агрессии, Гарри, благодаря Гермионе, понял. А вот как и о чем говорить с человеком, на которого набросился и едва не покалечил, Гарри представлял плохо.

А еще до него, к ужасу и стыду, дошла, наконец, простая истина – Малфой-младший имел свободный доступ в дом. А значит, мог найти почти все, что угодно. Не привлекая Люциуса.

Когда в пламени камина появилась обиженная Джинни, желавшая сообщить Гарри, что он мелкий засранец, эгоист и подлец, пользующийся людьми, только когда они нужны ему, а потом посылающий всех нахрен, решение сформировалось окончательно и бесповоротно. Он согласился со всеми претензиями, признал, что вел себя как скотина, поклялся больше так не поступать и – одним движением отключил каминную связь. Ему надо было подумать.


Глава 17.

На следующий день Гарри вдруг понял, что все свои судьбоносные поступки он обдумывает катастрофически недолго – от ухода с Хагридом до последнего сражения с Вольдемортом. И, самое главное, ему еще не приходилось жалеть о принятых решениях. Разглаживая пергамент, он пытался успокоить отчаянно колотящееся сердце. Которое, к тому же, словно собиралось провалиться в желудок, из-за чего Гарри подташнивало. Нет, он совсем не волновался. И руки совсем не дрожали, пока он писал Драко записку с просьбой о встрече. Но как только сова с крепко привязанным к лапке пергаментом скрылась за окном, пальцы начали самопроизвольно выбивать на столешнице дробь. В голову полезли мысли о том, что весь его героический пыл по преодолению самого себя не имеет никакого значения, потому как Драко просто испепелит послание сразу при получении. И вообще он не вспоминает о Поттере. Даже рассуждения о том, что Малфою выгодно продолжать с ним общаться, не приносили Гарри облегчения – за последнее время он слишком хорошо узнал бывшего недруга и понимал, что все их общение изначально строилось на взаимном интересе, даже если они объясняли его себе выгодой.

Размышления прервало хлопанье крыльев. Сова подлетела, вцепилась острыми коготками в край стола и неохотно протянула лапку с письмом. «Поттер. Сегодня я планирую весь день провести дома. Ты можешь зайти в любое время до двенадцати ночи. ДМ». Написанная на обратной стороне его же пергамента летящим почерком с четко выписанными буквами, она жгла руки. Гарри бросил пергамент, вытер вспотевшие ладони о джинсы, на мгновенье замер, перебирая в памяти все, что собирался сказать Драко – и шагнул в камин, произнеся название Мэнора.

Домовой эльф пискнул, низко поклонился и вопросительно уставился круглыми навыкате глазами.

– Гарри Поттер к Драко Малфою, – произнес Гарри традиционную формулу.

Домовик исчез почти без хлопка, а через секунду появился вновь – Гарри не успел даже оглядеться. Эльф потряс полупрозрачными ушами, что-то пропищал взволнованной скороговоркой и отскочил в сторону. Расценив это представление как приглашение, Гарри двинулся за домовиком. Они пересекли бесконечно большую комнату, после чего вступили на широкую лестницу. Портреты на стенах неодобрительно смотрели на гостя, некоторые дамы неприкрыто разглядывали Гарри в лорнеты, а крошечная собачонка с групповой картины растявкалась оглушительно и звонко. За ней загомонили юные барышни, раскричались павлины. Мужчины в строгих фраках начали успокаивать своих спутниц. Если кто-то из обитателей не знал, что в поместье гости, то сейчас о его присутствии осведомлен, похоже, весь Уилтшир. Меньше всего Гарри хотел встретить Люциуса Малфоя. Он еще не решил, как относиться к отцу Драко. Где-то глубоко засел гнев, причем гнев, не связанный с самим Гарри. У Малфоя-старшего всегда хорошо получалось загребать жар чужими руками. Ловя от тети Андромеды проскакивающие подробности о состоянии Люциуса, Гарри все больше приходил к какому-то странному примирению с собой – что бы ни двигало Малфоем, свое он получил, и даже с избытком. Это совершенно иррациональное чувство правильности происходящего долгое время не давало Гарри покоя, но потом он просто махнул рукой и сосредоточил все мысли на Драко. При воспоминании о нем в животе болезненно и тягуче заныло, а Гарри не заметил, как их с эльфом путь кончился. Тяжелая резная дверь открылась неожиданно легко.

Драко стоял напротив окна и смотрел устало, слегка настороженно. Косметические и восстанавливающие чары – это, конечно, хорошо. Но они не скроют потухший взгляд, упрямые складки в уголках губ и тоненькую жилку на виске, бьющуюся часто-часто. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, что задыхается от какой-то идиотской нежности. Шеппард однажды, в пылу ссоры, сказала, что люди либо чувствуют, либо совершают подвиги. Поэтому Поттеру эмоций совсем не досталось. Но сейчас он хотел совершить для Драко что-нибудь героическое, просто так, черт, закрыть собой от неведомой беды – если уж он не может нормально любить. Гарри поглубже вдохнул и произнес:

– Привет.

– Добрый день, Поттер.

– Я пришел извиниться перед тобой.

Драко молчал, просто смотрел на него, словно искал какие-то ответы в его лице. Потом кивнул. Гарри засунул руки в карманы, измученно прислонился спиной к дверному косяку и продолжил:

– Я серьезно, Драко. Понимаю, что не так просто, когда тебя чуть не изувечили, но… мне сейчас очень хреново. Я был неправ. Я… черт, Драко, я хочу помириться. Пожалуйста. Клянусь, я… в общем, хочу сказать, что я… мне… Прости.

Гарри беспомощно смотрел на безмолвного Малфоя, позабыв все слова, которые планировал сказать. Когда он обдумывал речь, все казалось простым и логичным –извинится перед Малфоем, объяснит, что послужило причиной его поведения, расскажет, как важно для него доверие Драко, осознает, что предал его – и с достоинством примет любой ответ. Даже если это будет петрификус тоталус и путешествие в подвалы Малфой-мэнора с последующим круциатусом.

Но Драко молчал, и Гарри чувствовал все большую беспомощность. Проклятье, определенно, выдержать было бы намного легче, чем этот немигающий, ничего не значащий взгляд. Когда тишина из напряженной превратилась в гнетущую, Драко шевельнулся. Гарри с удивлением понял – с того времени, как было произнесено последнее слово, он так и простоял, не двигая ни единым мускулом. Малфой прошел вглубь комнаты и показал на кресло.

Они сидели друг напротив друга и молчали. Гарри украдкой разглядывал острые черты Малфоя и вспоминал, как тот выглядел, когда влетал в его камин. Драко похудел – и очень устал. А еще он чуть не потерял отца. Стало понятно одно – какие бы темные делишки ни проворачивал Люциус Малфой, Гарри будет молчать. Ради Драко. Некстати вспомнилась Гермиона с упреками в том, что надо было пойти навстречу Люциусу. Или хотя бы прочитать его последнее письмо, а не швырять запечатанный пергамент в огонь.

Драко пошевелился. Появление домовика прошло едва замеченным – только красиво сервированный столик, возникший словно из ниоткуда, говорил о том, что в комнате побывал кто-то еще.

Малфой разлил вино и отсалютовал бокалом:

– За примирение.

Его слова доходили до Гарри медленно. Он протянул руку к вину, поднял бокал и застыл, переваривая услышанное. Чувствуя, как расплывается в самой идиотской улыбке из своего арсенала. Никаких упали друг другу на грудь – этого от Малфоя не дождешься. И никакого прощения. Но примирение – это даже больше, чем Гарри смел надеяться. Это аванс. Кредит доверия, который он и так почти исчерпал. И на этот раз он ничего не испортит.

– За него.

За то время, пока Гарри общался с Малфоем, он научился ценить хорошее вино. В компании с Драко было приятно и даже увлекательно изучать изысканные букеты вин, делиться ощущениями от выпитого напитка. Это вино было достойно момента.

Когда Гарри решился спросить Драко о самочувствии, тот лишь улыбнулся, откинув голову на кресло и открыв выступающий кадык.

– А твой отец? – рискнул, наконец, Гарри.

Драко только вздохнул.


Что ответить Поттеру, смотрящему на него щенячьими глазами, с этим выражением бесконечного смирения на лице? Сказать, как запутался и не знает, что делать? Еще год, даже полгода назад он бы разорвал на части человека, посмевшего причинить боль хоть кому-то из его семьи.

Как люто ненавидел Поттера в школе, выжигая сердце этой ненавистью: за посаженного в Азкабан отца, за слезы матери, за собственные ужас и боль. Сейчас он чувствовал только растерянность. Две силы тянули его в разные стороны. На одной чаше весов – верность роду, на второй – честность к другу. Первая кричит – род всегда прав, даже если это не так. А без второй он просто не сможет жить. И сейчас, глядя на Поттера, Драко понимал, что в жизни есть не только род – узкие границы, маленький мирок. Но и кто-то не менее важный.

Или рассказать, как подогнулись ноги, когда получил его письмо? И стоял, наверное, вечность, прежде чем сообразил, что нужно дать какой-то ответ. И что пергамент никак не призывался, идти в кабинет не хотелось, все время казалось, что сова его не дождется и улетит, а он упустит что-то важное. Как сведенной рукой призвал перо и нацарапал на обратной стороне пергамента почерком, достойным гриффиндорца, ответ, отправив с ним сову. И когда она улетела, вдруг пожалел, что не оставил письмо у себя.

Поттер, безмолвный и напряженный, со сведенными плечами, явно все еще ждал ответа. Он сидел поникший, как магловский воздушный шарик. Хотелось обнять, погладить по спине, сказать какую-нибудь глупость вроде «Все будет хорошо»… Гарри тихонько, украдкой ерзал, обхватывал обеими ладонями бокал с вином, всматриваясь в рубиновую жидкость, отставлял бокал в сторону, пряча кисти под мышками, словно грел их. Время от времени кидал на него быстрый, жадный взгляд. Но сразу же отводил глаза.


Драко поймал себя на необычном чувстве неуверенности. Ему казалось, любое неудачно выбранное слово разобьет, сломает такую хрупкую тишину, равновесие, которое они сейчас отыскали почти наощупь, слушая одно лишь молчание друг друга.

– Все совсем плохо, да?

Вопрос Поттера словно толкнул под ребра, заставил прийти в себя. И Драко принял решение.

– Сейчас ему намного лучше. Не буду клясться, Гарри, что ничего не знал. Я понимаю, ты вряд ли мне поверишь. Но… в общем, мне понадобится время, чтобы забыть о случившемся.

Драко говорил медленно, тщательно выбирая каждое слово. Он хотел, чтобы Гарри понял, как ему тяжело сейчас, и ни на чем не настаивал.

– Я тебе верю. Я придурок. Сейчас расскажу, как было. – Поттер одним глотком осушил бокал коллекционного вина – того самого, что нужно пить медленно, смакуя изысканный аромат. А Драко, к своему удивлению, даже не почувствовал досады. С каких пор привычки Поттера из раздражающих превратились в милые?

– Ты уверен, что мне это надо знать?

– Уверен. Не перебивай, ладно? – Гарри снял очки и положил на столик, сразу став выглядеть моложе и ранимее. – Твой отец хотел выкупить какие-то вещи Снейпа. Я ему отказал. Последнее письмо вообще не читал, был уверен, что там, кроме оскорблений, ничего… – Гарри осекся. – В общем, я его сжег.

Драко слушал, как он рассказывает о событиях на Хэллоуин, и удивлялся. Удивлялся наивности Поттера, ловкости отца, везучести – на этот раз снова Поттера. И он. Между двух жерновов. Гарри говорил сначала деревянным голосом, потом освоился. О том, как привел в собственный дом Люциуса и представил домовикам – и только из-за одного этого ему, Гарри Поттеру, поделом. О том, как расстроился в Годриковой Лощине, услышав, что Драко его обманул, и аппарировал домой раньше времени. О том, как увидел Люциуса и сначала принял за него, Драко. И о том, что плохо помнит дальнейшее.

А когда закончил речь, покусал губу и выпалил, посмотрев прямо в глаза:

– Почему ты сказал, что весь день просидишь в Гринготтсе? Ты ведь был на Диагон-аллее.

– Почему я сказал, что просижу весь день в Гринготтсе? – переспросил Драко, чувствуя себя очень глупо. И действительно, Мерлин разбери, почему?

Память начала с бешеной скоростью переливать воспоминания назад, возвращаясь к холодному дню Всех святых. И вместе с памятью медленно, очень медленно, тоненьким ручейком в голову просачивалось понимание. Какой же Поттер все-таки идиот.

– Я действительно планировал пробыть в Гринготтсе до вечера. Но гоблины отменили встречу. Утром. Я решил тебя не дергать – все равно ты занят.

– Поттер, ты что – приревновал?!

Тугой комок обиды, сидевший в груди в последние дни и причинявший боль намного более сильную, чем любые раны, нанесенные его телу или тем паче – гордости, никуда не исчез. Но теперь Гарри стал ближе и понятнее – он сидел, смущенно ерзал, и вдруг уставился прямо, молча кивнул и отвел глаза. Глупый гриффиндорец.

– Ты просил меня в свое время заняться твоими финансами. Я решил зайти к одному из наших поверенных, он ведет, в основном, дела матери. В общем, мы подготовили несколько инвестиционных программ для тебя. Секунду…

Драко взмахнул палочкой и призвал увесистый ящик из бюро. Покопавшись в нем, он извлек несколько крошечных свитков, положил на стол.

– Здесь все. Программы, описания, примеры расчетов доходности, договоры…

Гарри смотрел на такого спокойного, рассудительного Малфоя, Малфоя в красивой мантии, с уверенными движениями, слушал приятный, хорошо поставленный голос и погружался в отчаянье. Что-то безвозвратно ушло из их отношений – быть может, теплая легкость или мягкий сарказм? Разговор напомнил Гарри путешествие по тонкому льду. Вежливые фразы, долгие паузы. Еще немного – и они начнут раскланиваться. Его тянуло к Драко, тянуло чудовищно – хотелось обхватить лицо ладонями, выдохнуть в воротник… он сам не знал, что хочется выдохнуть. Только когда еще они будут доверять друг другу настолько, чтобы это стало возможным?

Пергаменты оказались той последней каплей, которая подкосила Гарри. Он одним движением сгреб бумаги и вскочил:

– Мне пора.

Драко кивнул и тоже поднялся. Щелкнул пальцами и отдал приказ возникшему из ниоткуда домовику:

– Проводи мистера Поттера к камину.

И только когда Гарри оказался дома, сообразил, что они так и не договорились о новой встрече.


Глава 18.

Поместье затаилось. Воздух во всем Мэноре тихо гудел, словно натянутая струна. Драко иногда казалось, что если он замашет руками, то польется мелодия. Он застал мать за столом в гостиной, собственноручно перебирающей склянки с зельями. Взмахнул палочкой – Умиротворяющий бальзам, зелье Сна-без-снов – легко определило заклинание.

– Зачем, мама?

– Если Северуса там нет, твоему отцу это понадобится. – Нарцисса ответила с несвойственной ей жесткостью.

Впервые с того дня, когда в поместье появился раненый отец, мать заговорила о причинах его травм. И Драко впервые подумал о том, как тяжело ей давалось спокойствие. Как она мучилась все то время, что пропадал отец. Внезапно он понял:

– Ты ведь знала? Знала, что он у Поттера?

Нарцисса отвела глаза:

– Прости. Твой отец – авантюрист.

– Я знаю, мама.

– Сначала эта история с наследством Абраксаса… Ты не в курсе? Он решил стать самостоятельным и занялся контрабандой. Хотел ни в чем не зависеть от отца. Дело прошлое. Денег много не заработал, зато обзавелся нужными связями. А после того, как… как…

– Попался на горячем?

– Ох уж этот Поттер, – покачала головой мать. – Да, именно так, попался на горячем. Он выкрутился сам и партнерам помог. Потом лорд… А сейчас – это. Я пыталась убедить рассказать тебе все. Недостойно это, неправильно – прятаться от сына.

Нарцисса крутила в руках палочку и выглядела очень усталой.

– Вы с ним уже большие. Разберетесь.

Она распрямила плечи встала.

– А если Северуса действительно там не окажется?


Но Северус там был. Драко почувствовал, как в какой-то момент поместье словно пришло в движение. Портреты, притихшие в последнее время, и перебирающиеся с картины на картину исключительно на цыпочках, зашептались. Захлопали зачарованные двери, домовики зашуршали уборочными заклинаниями, а со всех предметов как будто сняли заклятья тишины – стало слышно ровное тиканье часов, оказалось, что магические птицы из коллекции Блэков умеют хлопать крыльями и петь, а пролетающие светильники издают при движении легкий шорох.

Драко и Нарцисса ожидали в холле. Декан шел сам. В магловском свитере с высоким воротом и широких черных джинсах он выглядел почти скелетоподобно. Острые угловатые предплечья выпирали даже из-под висящей на нем одежды. Черные волосы были коротко острижены, делая лицо непривычно открытым. А еще у него были седые, почти белые виски.

Следом шествовал гордый Люциус, светящийся от счастья. Драко подумалось, что если сию секунду ворвутся авроры и упекут Люциуса в Азкабан, это все равно не нарушит спокойствия отца. В конце концов, вся семья была в сборе – чего еще желать?

– Добро пожаловать домой, профессор.

Голос дрогнул, и Драко устыдился. Как мальчишка, в самом деле. Но сейчас, глядя на пергаментную кожу лица, плотно сжатые губы бывшего декана и встречая его горящий взгляд, Драко чувствовал, как кружится голова от счастья. Одна потеря, крошечная в масштабах вселенной, но огромная в рамках его мира, исчезла из маленького личного кладбища. Чудо, которое уверило его в том, что справедливость в этом мире все же существует. Восторг рвался из груди, и Драко, сияя, смотрел на профессора Снейпа. Ужасно, недостойно и неподобающе воспитанному магу – столь открыто демонстрировать радость. Во всем виноват, конечно, чертов Поттер, со своими бурными вспышками эмоций, заразительным смехом, чистой яростью и мягкой, ненавязчивой добротой. И Драко купался в ощущении счастья.


За последние пару дней домовики почти привели в порядок дом. Почти – потому что фасад все еще пересекали несколько глубоких трещин. Но и они должны были скоро исчезнуть благодаря магии эльфов. Ремонт внутри уже завершился, дом сверкал лаком и пах необжитым пространством.

Гарри вывалил в библиотеке прямо на пол содержимое личного сейфа и весь день сортировал вещи, которые забрал из кабинета декана Слизерина. Гарри вспомнил, как долго он не мог пересмотреть оставленную память еще раз. А когда, наконец, сделал это, его долго трясло. Что-то такое личное, чего у него никогда еще не было. Догадывался ли профессор, какую ценность на пороге собственной смерти он вручает своему самому нелюбимому ученику? Скорее всего, нет. Умирая, он до конца следовал долгу – дал указание, что делать дальше. Не более.

Гарри много раз просматривал эти воспоминания. Тогда же он увлекся мнемонической магией. Пока его главным достижением было создание крошечного думосбора, способного удержать в себе не больше пяти минут воспоминаний. Но целью Гарри был универсальный думосбор, способный сортировать мысленные образы и делать с них слепки, которые потом можно перевести в колдографии. Фактически, он хотел разработать программу – но не компьютерную, а магическую – позволяющую легко и непринужденно редактировать мысленные образы. На эту идею его натолкнуло желание видеть образы матери и отца – как единые картинки, устранив оттуда все «лишнее».

Гарри аккуратно перебирал документы Снейпа: сортировал счета за ремонт учебных классов, на оплату продуктов и за прочие хозяйственные нужды, складывал проверенные контрольные по зельеварению в отдельную кучку, а служебные записки на имя Директора Хогвартса – в другую. И думал, что вряд ли Люциус оценит его порыв. Но чувство вины гнало вперед. Гарри осмотрел стопки документов и книг, уменьшил их несколькими взмахами палочки, сложил в коробку. Узкий длинный фиал с перламутровыми воспоминаниями стоял на отдельной полке. Гарри поколебался мгновение, зажмурился и призвал сосуд, наложил противоударные чары и осторожно уложил рядом с бумагами.

Дрожащей рукой написал короткую записку для Драко и позвал Тинни. Нагружать сову не хотелось.

– Это нужно вручить Драко Малфою.

Эльф подхватил ношу и исчез.


Взволнованно бурлившее поместье, наконец, погрузилось в дремоту, словно выплеснуло этим днем все силы. Сонную тишину только подчеркивало тихое пение дриад, раздающееся каждые пятнадцать минут из фамильных малфоевских часов. Северуса осмотрел семейный колдомедик. Вердикт неутешителен – речь восстановится нескоро. Драко вспоминал богатый на оттенки, гибкий, с широким диапазоном голос декана и думал, что это не такая уж высокая плата за жизнь. Пока же – курс зельетерапии. И строжайшая секретность во всем, что касалось бывшего профессора.

О появлении эльфа, принадлежащего Поттеру, Драко узнал, когда сидел над пустым пергаментом и думал, стоит ли писать Гарри сегодня. В последнее время он все чаще вспоминал себя пятнадцатилетнего. Тогда основной вопрос, занимавший его, звучал как «Что обо мне подумают другие?». Сейчас он трансформировался в «Что обо мне подумает Гарри?». Когда Драко понял, что терпит постыдное поражение в борьбе с самим собой и выводит на пергаменте «Поттер, что ты делаешь…», появился домовик. Тинни. Торжественно вручил картонную коробку и почтительно испарился с хлопком столь же тихим, как у вышколенных домовиков мэнора.

Драко вынул записку.

«Привет. Это вещи профессора Снейпа. Я подумал, что их надо вернуть твоему отцу. Не знаю, что твой отец искал, но я решил отдать все, что есть. Гарри. P.S. Воспоминания, пожалуйста, верни. Они мне очень дороги».

Драко увеличил бумаги. Гора документов оказалась внушительной – тут были и бумага, и пергамент, и более тонкая кожа страуса, которая использовалась для создания официальных документов. Несколько книг. Половина листов одной из них была грязной и разбухшей. Он посмотрел на обложку: потертая темно-красная, почти черная кожа с вытесненными золотом буквами «Потерянный рай. Джон Мильтон». Книга раскрылась, и Драко понял, что ржавая грязь, покрывающая листы – кровь его отца. Напротив двух строчек стоял жирный чернильный росчерк, такой сильный, что перо порвало тонкий лист.


Я все поведал о моей судьбе,
Довел рассказ до высшей полноты
Земного счастья, изо всех блаженств
Наисладчайшего. Я, признаюсь,
И в прочих благах радость нахожу,
Но ими пользуюсь я или нет,-
Особо не волнуюсь, не горю… (1)


Драко аккуратно смахнул со страниц высохшие частички крови. Существует масса интересных зелий и ритуалов с использованием крови мага. Пришли это любой другой маг, такой подарок следовало однозначно воспринимать как угрозу. Но только не Поттер.

Он представил, как Гарри собирал документы, сортировал в стопочки. Потом, наверное, вспомнил, что есть уменьшающие чары. А, может, и не вспомнил. Может, сразу уменьшил, а потом раскладывал… И совершенно не имело значения, что все это оказалось без надобности – хотя Северус наверняка обрадуется личным мелочам, они помогут ему обжиться. Снова засосало под ложечкой. Драко смотрел на книги и думал, чем сейчас занимается Поттер. Наверное, читает. Или смотрит телевизор. Один Мерлин знает, как Гарри заставляет работать магловскую технику в доме, плотно окутанном магией, но факт остается фактом… Если бы не выходка отца, они бы сейчас сидели рядом и, может быть, смотрели вечерние новости. Пили чай или что покрепче, разговаривали…

И, наконец, достал фиал с воспоминаниями. Попросил домовика принести думосбор – очередную реликвию дома Блэков. И, погружаясь в перламутровый водоворот, думал, какими такими мыслями с ним решил поделиться Гарри. Водоворот из жизни Северуса Снейпа завертел, закружил, Драко впитывал каждую секунду, намертво впечатывая в память, он смотрел на то, кем был их декан, и задыхался от жалости и ужаса. Собственные, почти полузабытые воспоминания о двух последних годах в Хогвартсе нахлынули с новой силой. С последними секундами памяти Снейпа Драко выбросило из думосбора, и он сполз на пол, не чувствуя льющихся слез, обхватил руками колени и долго сидел, глядя в обитую золотистым шелком стену. Поттер действительно умел извиняться. От этого жеста бесконечного доверия снова защипало в глазах. И сейчас уже даже казалось неважным, что воспоминания – ключ к оправданию Северуса Снейпа.

Драко решительно сбросил мантию и распахнул гардероб. Мягкие спортивные штаны. Свитер. Куртка. Флакон с воспоминаниями. И две записки.

________
(1) Джон Мильтон. Потерянный рай. Книга восьмая. Перевод: Аркадий Штейнберг


Глава 19.

Он аппарировал на задний двор крошечного магазинчика, примыкающего к кинотеатру «Одеон», и пожалел, что не наложил на себя согревающие чары. А сейчас палочкой махать не стоило. Когда он появлялся в Лондоне, то словно принимал правила игры маглов, безликой массой спешащих по своим делам. Они с Поттером мерзли, чтобы потом заскочить в стеклянную дверь ночного кафе и отогреваться горячим кофе – неважного качества, но с необыкновенным, каким-то особым ароматом, ловили такси, плюхаясь на заднее сиденье раскрашенного автомобиля и пожирая глазами ночной Лондон…

Сегодня задувал ветер. Мокрый дождь, такой мелкий, что казался водяной взвесью, сразу осел на волосах. Драко толкнул дверь кафе. Поттер уже ждал.


Гарри смотрел, как Драко идет, встряхивая потемневшими от влаги волосами. Высоко поднятая голова, прямая спина. Мелкая водяная пыль блестела на плечах в приглушенном свете настенных ламп и быстро впитывалась в замшу куртки.

– Поттер. Откуда столько радости на лице?

– Тебя увидел. Садись.

Малфой осмотрел столик, отодвинул стул и устроился напротив.

– Что пьем?

– Кофе.

Гарри был смущен. Он так обрадовался, получив записку Драко, что аппарировал к месту встречи почти сразу, вывалившись из душа, на ходу высушившись и одевшись в первое, что попалось под руку. Хорошо хоть деньги успел захватить. И сейчас крутил в руках длинную кофейную ложечку, мучительно отыскивая повод для начала разговора. Сейчас все темы почему-то расплывались в сознании, утекали сквозь пальцы – и чем дольше висела над столом тишина, тем больше Гарри смущался. Девушкам он при встрече дарил цветы и отпускал комплименты. Не говорить же Малфою, что он хорошо выглядит? Какая, в самом деле, глупость.

Драко, опустив глаза, рассматривал свои ладони, хмурил тонкие светлые брови и молчал. Поттер поймал себя на мысли, что «Ведьмополитен» вряд ли бы признал Малфоя магом месяца, но Гарри нравилось на него смотреть.

Когда к ним подскочил официант, он попросил два двойных эспрессо и плитку черного шоколада. Услышав заказ, Драко вскинул голову и усмехнулся. Гарри смотрел в серые, почти прозрачные глаза, и от них жаркая волна накатывала на каждом вдохе, отзывалась в ладонях дрожью и, омыв руки, растворялась в окружающем воздухе. Гарри вздрогнул от прикосновения прохладных пальцев. Драко накрыл его кисть ладонью и мягко, но решительно отнял скрученную в спираль ложечку. Улыбнулся.

И Гарри отпустило, все встало на свои места – и уютные стены маленького кафе, влажные волосы Малфоя и его теплые пальцы у себя на руке.

– Я тут подумал, в общем, хорошо, что ты написал, – Гарри чувствовал, как щеки заливает краска, – иначе это бы сделал я. Черт побери, Драко, я больше не могу бегать – ни от тебя, ни от себя. Ты ведь понимаешь, о чем? Я скучал. Черт.

Обломки ложечки с жалобным звоном упали на пол.

– Поттер, ты меня пугаешь.

Щеки Малфоя вспыхнули. Тонкий белый шрам ослепительной молнией разрезал лицо наискосок. Гарри замер. А потом протянул руку и погладил узкую гладкую полоску.

– Прости… Прости, пожалуйста.

Драко оцепенел. Палец Поттера скользил по щеке, так невесомо и нежно, что ему казалось, будто по коже ведут кончиком пера. Затылок покалывало от наслаждения, оно сбегало по позвоночнику, вздыбливало волоски на руках и закручивалось в спираль между ног. Тихий голос Гарри отдался в ушах громом.

– За что? – едва шевельнул Драко пересохшими губами.

– За все это.

Палец остановился на виске и замер.

– Гарри, я принес воспоминания.

– Идем. Их надо положить в сейф. Вдруг… вдруг с ними что-нибудь случится.

– Конечно.

Драко облизнул губы. На Гарри он старался не смотреть. Украдкой окинул себя взглядом. На деревянных ногах выбрался из-за стола, на котором стоял нетронутый кофе, лежали деньги и горький шоколад. Подумал и засунул плитку в карман куртки.


Они вышли из кафе. Дождь, еще недавно противно сыпавший с неба холодной мелочью, превратился в полноценный ливень. Изо рта вырывались облачка пара. Гарри схватил Драко за руку и потащил за угол.

Ветер швырял в лицо потоки дождя.

Рука, которую он стискивал, шевельнулась. И Гарри почувствовал уверенное пожатие.

– Двигаем?

Дождь заливал лицо Драко. Он слизал капли с губ, нерешительно шагнул вперед. Гарри раскрыл объятья и неожиданно сильно прижал к себе. Малфой задышал часто-часто, уткнувшись ему в шею и обжигая дыханием. Гарри не удержался, погладил Драко по спине и мягким рывком аппарировал.

Они стояли посреди гостиной, в полумраке. Гарри чувствовал, как мокрые волосы липли ко лбу.

– Гарри. – Тихий шепот. – Отпусти меня.

– Нет. – Он сильнее сжал руки. – Нет.

По лицу Малфоя стекала вода, чертила блестящие дорожки и скатывалась по шее за воротник. Гарри слизнул холодную каплю. Кожа Драко пахла чистотой. Он застыл в кольце рук и лишь тихо, прерывисто выдыхал сквозь зубы. Гарри продолжил снимать с его лица дождь, ловил губами воду со лба, скул, щек… Аккуратно, словно драгоценности, осушая губы, прижался к узкому рту и замер.

Драко не колотило больной дрожью только из-за рук, крепко удерживающих его. Гарри сцеловывал с его лица влагу и тихо, едва слышно стонал. Голова кружилась так сильно, что казалось, будто пол уходит из-под ног. И, когда мягкие губы накрыли рот, Драко не выдержал. Ноги подкосились, и он потянул Гарри вниз.

Они стояли на коленях, тесно прижавшись телами, и медленно, наощупь, пробовали друг друга. Прикосновения губ делались все чаще, Драко задыхался от эмоций, и, когда Гарри на секунду отстранился, не смог сдержать полустон-полурычание. Схватил Поттера за плечи и прихватил зубами гладкую, нежную кожу шеи. Гарри откинул назад голову, и Драко, постанывая, жесткими быстрыми поцелуями покрывал открытое горло.

– Гарри. Гарри. – Получилось хрипло, и не совсем то, что хотел сказать, но Поттер понял.

Рывком разжал руки и, не отводя взгляда от лица Драко, он начал дергаными движениями снимать с него куртку. Драко прижался к Гарри теснее и потерся о его пах, уже не сдерживаясь, а когда Поттер запустил холодные руки ему под свитер и прижал к бокам, по спине Драко прошла дрожь.

Гарри ощутил под пальцами горячую кожу и словно обезумел. Сорвал с Малфоя свитер, потом взял себя в руки, медленно стянул футболку и замер, рассматривая бледную кожу, напряженные мышцы на груди и животе. Драко стоял перед ним на коленях, широко расставив ноги. Поттер прижал его к себе, и Малфой снова потерся пахом о его бедра – нетерпеливо, настойчиво.

– Гарри. – Драко шептал его имя, заставляя задыхаться от желания. – Гарри. – На тон ниже.

Он снова поцеловал Малфоя, на этот раз уверенно, силой врываясь в рот, захватывая язык, впиваясь в губы. Отстранившись от Драко, пожирал глазами его мокрые растрепанные волосы, покрасневшее лицо с полоской шрама, опухшие губы. Погладил по груди, задев ладонью твердый сосок, и Драко содрогнулся всем телом. Гарри медленно спускался одной рукой к животу, второй поддерживал Малфоя, не давая упасть.

– Ну же. Я хочу… давай же. Пожалуйста.

Драко не понял, в какой момент оказался на полу, просто осознал, что лежит, бесстыдно выгибаясь, а Поттер покусывает его соски, спускается по животу вниз, щекочет языком пупок, а потом осторожно начинает прихватывать зубами кожу у паха. Затем вдруг встал над ним на коленях, рывком приподнял и крепко прижал к себе. В следующее мгновенье они рухнули на кровать в комнате Поттера.

Гарри обнял Драко одной рукой за шею, а второй рукой пытался снять с него брюки.

– Блядь, Поттер! Алохомора!

Ремень на джинсах Малфоя тихо хлопнул и расстегнулся, а Гарри, уже не в силах сдерживать желание, запустил руку за пояс, рванул вниз влажные трусы и, наконец-то, добрался до горячего, бархатистого члена. Драко под ним затрясло, а Гарри наклонился над пахом Малфоя. Всосал крупную полупрозрачную капельку, выступившую из узкого отверстия, жестко, почти грубо лизнул головку, а потом полностью обхватил ее губами.


Ощущение теплого влажного рта, накрывшего член, чуть не свело Драко с ума.

– Гарри… Гарри… – Он попытался расслабиться, остановить подступающий оргазм. Нет. Не сейчас, не так рано. Хотелось извернуться, ответить тем же, но сил оттолкнуть Поттера совсем не было.

Когда тот, наконец, выпустил изо рта член, и горячая влажность сменилась прохладным воздухом спальни, Драко пробормотал сквозь зубы, словно какое-то ругательство, заклинание, рывком сорвал штаны сначала с Гарри, а потом с себя. Завалил Поттера на спину, вдавил в постель и начал медленно, очень медленно стягивать с него трусы.

Сначала показалась головка, потом освобожденный от белья член тихо шлепнул о смуглый живот. наклонился над пахом с жесткой темной растительностью, совсем как Гарри недавно, слизнул выступившую прозрачную жидкость, пососал обнажившуюся розовую головку. Бедра под ним дернулись, вбиваясь глубже, и Драко чуть не подавился, когда член скользнул в горло. Он сделал глотательное движение, и скорее почувствовал, чем услышал крик. Медленно отстранился и облизал истекающую горьковатой влагой головку. Оттянул кожицу и слегка ее прикусил, чувствуя, как дрожит Поттер.

А потом все перевернулось с ног на голову, Драко оказался прижатым к матрасу, а Гарри, нависнув, осторожно, неуверенно целовал его грудь, скользил губами по шее, покусывал мочку уха. Возбуждение накатывало волна за волной, и Драко прижал к себе Поттера, вжимаясь членом в его пах, чувствуя, как чужой член трется о его собственный. Он, обхватив ногами Гарри за талию, толкался в него, и чувствовал, как внутри разрастается пожар, который вот-вот выплеснется наружу.


– Гарри, Гарри, ну же, еще…

Малфой шептал его имя бессвязно, как-то беспомощно и отчаянно, а Гарри исступленно колотился в его бедра, выворачиваясь наизнанку, разрываясь на части. И шептал в мокрую, залитую потом шею, слизывая с кожи соль:

– Драко. Люблю тебя. Люблю. Ты мой. Люблю.

И, кончая, стиснул его в объятьях, переворачиваясь на бок, а имена друг друга смешались в одном крике.


Они лежали, крепко обнявшись, пока не замерзли. Гарри поцеловал плечо, покрывшееся мурашками, и поднял глаза на Малфоя, открыл рот и не смог произнести ни звука. Пришлось откашливаться, прежде чем пересохшее горло стало повиноваться.

– Ты мой. – Гарри прижал к себе худое тело. – Мой.

Драко сонно кивнул, устраиваясь уютнее в объятьях Гарри, повозился, вытянулся, просунул ногу меж бедер Гарри, положил руку ему на талию – и на этом окончательно успокоился. Сверху спланировало мягкое покрывало, укутывая их с ног до головы. Наступившую тишину нарушало едва слышное дыхание.

Гарри и Драко проваливались в одно молчание на двоих, тихонько плыли, слушая пульс друг друга. А потом даже он отдалился, рассеялся где-то далеко – оставив вместо себя тишину. И уже на самой границе между сном и явью Гарри подумал, что, должно быть, именно так звучит хлопок одной ладонью.


Конец

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"