Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Nascentes morimur (Рождая, умираем)

Автор: Rebecca
Бета:Hvost1
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:Drama, Romance
Отказ:Всё принадлежит Роулинг
Цикл:Квиддичная трилогия [3]
Аннотация:Сиквел к «Restitutio ad integrum», завершающий трилогию. Ахтунг - графический мпрег!
Комментарии:Огромная благодарность niatanya за консультации по поводу Ирландии.
Каталог:Пост-Хогвартс
Предупреждения:слэш, mpreg, ненормативная лексика
Статус:Закончен
Выложен:2009-05-28 12:19:26 (последнее обновление: 2009.06.04)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

для Пухоспинка


* * *

- Ты идиот и на конкурсе идиотов занял бы последнее место.

- Не можешь придумать что-нибудь новенькое, Хорёк?

- Могу, но не хочу. Потому что ты действительно идиот.

… Драко нервно всматривался в бледное пятно усталого лица – даже золотистый свет каминного пламени был не в силах придать ему нормальную окраску. Очередная рядовая проверка злачных местечек на Дрян-аллее – где Главному аврору, по-хорошему, и делать было нечего, – едва не закончилась трагедией. Ведьма, специализировавшаяся на прерывании беременности магическими пассами, неожиданно оказалась весьма бойкой: пока оформлялся протокол задержания, она умудрилась снять слабенький Ступефай молодого оперативника. Поттер успел заметить, что старуха как-то странно копошится на стуле, и моментально обездвижил её вновь, но секунды, прошедшей, пока сплетались чары, хватило на то, чтобы ведьма бросила в его сторону неизвестное аврорам беспалочковое заклинание. Эксперты пока так и не сумели идентифицировать его. Чары вызвали небольшое снижение уровня магии и резкую физическую слабость: Гарри не смог самостоятельно аппарировать, из Аврората до Спиннерс-энд он добирался камином. Когда получивший срочную сову Драко вбежал в спальню, Поттер, даже не сняв формы, неподвижно лежал в постели. Полдесятка зелий, влитых в него авроратским колдомедиком, не принесли ощутимого результата, а от госпитализации он отказался категорически. Драко попытался определить причину самостоятельно, но Диагностические чары, которые никогда не давали осечки, на этот раз подвели – его палочка только слабо искрила, и привычная ослепительно-белая аура заклятия расплывалась в воздухе как клочья утреннего тумана. А самочувствие Гарри не менялось – он по-прежнему жаловался на вялость и головокружение. Гипотония, сниженный тонус мышц, замедление рефлексов… что же за дрянь ты подцепил, проклятый недоумок? Малфой полулежал рядом с любовником на краю кровати и напряжённо смотрел на потные виски и мутные глаза. Чёрт-чёрт-чёрт… ещё полчаса – и вызову бригаду, плевать на поттеровские желания… и надо отправить Обри Патронуса – французские специалисты по малоизученным проклятиям на порядок лучше своих. Вот только способен ли я сейчас на это?.. Драко сделал попытку встать, но холодные пальцы Поттера вдруг вцепились в его предплечье.

- Что? – нервно спросил Малфой. - Тебе хуже?
- Нет… - в голосе Гарри звучало удивление, - ты знаешь – вроде отпустило. Дай-ка попить.

Малфой призвал с тумбочки стакан воды с новой порцией Восстанавливающего – приготовленного им собственноручно, никакого сравнения с типовой малоэффективной дрянью, которую стряпают кретины в авроратской лаборатории, – и Поттер опустошил его парой глотков. Через несколько минут на скулах у него проявился слабый розоватый румянец, мутные радужки посветлели. Обтянутое мятой мантией тело пробила крупная дрожь, Малфой приподнялся и укутал Гарри тёплым одеялом. Слава Мерлину… кажется, действие заклятия приостановилось. Но что же это такое было? Драко лихорадочно перебирал в голове известные ему типы тёмных чар, которые могут дать схожую картину, но на ум не приходило ничего дельного. Разумеется, легилименты вытащат из ведьмы все данные, но лучше перестраховаться и получить консультацию у ребят Обри… Поттер вдруг усмехнулся и привычным движением потянул за длинную прядь светлых волос.

- Ты думаешь так громко, что у меня в ушах звенит.
- Я и забыл о твоих великих талантах в искусстве взламывания чужих мозгов. Не обольщайся – звенит у тебя от пустоты в голове, не иначе.
- Ты повторяешься.
- А ты – дурак, который вечно прёт, куда не следует.
- И это говорит мне человек, который в прошлом месяце полез в клетку к оборотню…
- Мне необходимо было проверить, почему он не среагировал на мою пульс-терапию Волчьелычным. И оборотень был под Ступефаем, а на мне защитный костюм и отбрасывающие чары, плюс за спиной трое санитаров с палочками наизготовку. И вообще – это моя работа, придурок. А твоя работа – сидеть в кабинете, принимать грозный вид, а по праздникам – вещать с трибуны.
- Это скучно, Малфой.
- А, так тебе повеселиться захотелось? И как – получилось?
- Слушай, не шипи. Правда, в ушах звенит.

Поттер вздохнул, сморщился и потянулся к тумбочке в поисках очков. Его ладонь звонко зашлёпала по деревянной поверхности, а на лице появилось так несвойственное Главному аврору беспомощное выражение. Это выражение вкупе с растрёпанными волосами и влажными после выпитого зелья губами вдруг как будто ударило Драко под дых – его охватила горячая нежность к сумасшедшему придурку, которого он чуть было не потерял… в очередной раз. Малфой притянул Гарри к себе, поцеловал висок, потную шею, подбородок. Поттер тихо засмеялся.

- Хочешь… чего-нибудь?
- Чего сейчас можно от тебя хотеть? – проворчал Драко, скользя губами по его щеке, - ты ни на что не способен.
- Зато способен ты.

Малфой удивлённо посмотрел в потемневшие, словно зеленоватая патина на бронзе, поттеровские глаза. Эта просьба... редкость. По пальцам можно было пересчитать те разы, когда Гарри оказывался снизу: он вообще решился на это не так давно – в день окончательного переезда в дом на Спиннерс-энд. Тогда его инициатива потрясла Драко, он даже плохо помнил произошедшее. С того момента, как Гарри опрокинул его на спину и опустился сверху, и до того, как с коротким хриплым стоном обмяк на нём, в сознании наглухо застряли только звуки – тихие шлепки ягодиц о живот и медовый запах пота, смешанный с резким мятным ароматом смазки… Это повторялось нечасто. И сейчас предложение Гарри отозвалось во всём теле Малфоя – негромким гудением в ушах и жаркой щекоткой в позвоночнике.

Драко откинул одеяло, чарами отправил форму Поттера и свою мантию на коврик у кровати. Потом взмахнул палочкой в направлении камина, не глядя, ткнул её под подушку и склонился над Гарри. Наступившая тьма накрыла их тёплым шатром, и в этом шатре они искали друг друга на ощупь – губами, ладонями, бёдрами. Непривычная покорность Поттера заводила Малфоя до безумия, он жарко шептал в спутанные волосы слова, которые никто из них не произнёс бы при свете дня вслух, и чувствовал кожей возбуждённые поттеровские смешки. Сильные ноги стиснули бока, колени Гарри упёрлись в подмышки Драко, Малфой вплотную ощутил его твёрдый живот и вставший член. И сознание угасло – так же, как несколько минут назад яркое оранжевое пламя в глубине камина.

* * *


Два с половиной месяца спустя Малфой сидел в кабинете одного из ведущих колдорепродуктологов Франции. Профессор Отасиль де Гуайта старательно прятала взгляд, и смущённое выражение лица этой ведьмы, которая за пятьдесят лет практики должна была навидаться всякого, пугало его до ужаса, до мелкой дрожи колен, скрытых тяжёлым бархатом строгой мантии. Целительница чувствовала напряжение собеседника и старалась говорить как можно мягче.

- Понимаю ваше расстройство, коллега. Но всё же не стоит винить себя. Я занимаюсь исследованиями такого рода очень долго, но случай вашего… партнёра столь необычен, что даже я не сразу поняла, в чём дело.

- Так это… то, что я подозревал? – сухой, колючий, как наждачная бумага, язык повиновался Драко с трудом.

Профессор де Гуайта наконец подняла на него расстроенные вишнёво-карие глаза и кивнула.
- Да, коллега. Срок – около десяти недель.

Виски мгновенно залила тяжкая, пульсирующая боль, тонкое лицо целительницы расплылось, сливаясь с разноцветными корешками книг, стоящих на полках за высокой спинкой её кресла. Мерлин.. вот только гипертонического криза мне сейчас и не хватало.

- Профессор, у меня и в мыслях нет подвергать сомнению вашу квалификацию, но…
- Спрашивайте, мсье Малфой.
- Как такое могло произойти? Мои познания в репродуктологии весьма поверхностны, но даже я знаю, что без Фертилио и зельетерапии невозможно ни формирование органокомплекса, необходимого для… этого, ни, тем более, вынашивание.
- Я понимаю ваше недоумение, коллега. Скажите, вы что-нибудь знаете о магии strigoi?

Малфой судорожно напряг память.

- Ммм… насколько я помню, это румынские ведьмы.

- Именно. Это очень любопытная община. Ведьмы этого типа рождаются в сорочке, а достигнув зрелого возраста, надевают ее на себя и становятся невидимыми. Они могут входить в запертые помещения, играть с дикими животными: strigoi – врождённые анимаги, спектр их трансформаций очень велик, вплоть до свиней и жаб. Ещё они насылают эпидемии на тамошних магглов и скот, вызывают засуху, наводят порчу и, главным образом, различные тёмные чары… очень хороши в заклинаниях, связанных с зачатием и вообще – с сексуальной магией. Ведьма, наложившая проклятие на мсье Поттера, была как раз из таких.

Драко пробил короткий озноб.

- Но как вы это узнали? Ведь тварь умудрилась сбежать из камеры предварительного заключения!
- Так к этому как раз и способны strigoi. Только их не остановят любые охранные чары. А вкупе с её специализацией и показаниями свидетелей… мы обсуждали этот вопрос с мадам Уизли, коллега.


Малфоя трясло уже безостановочно. Да… именно Грейнджер первой обратила внимание на изменившееся поведение Гарри. После побега та ведьма была объявлена в розыск, но её так и не обнаружили, а Поттер говорил, что чувствует себя вполне нормально. Он отказался от дальнейшего обследования у колдомедиков – авроратские «спецы» не нашли ничего, в Мунго ложиться тоже не пожелал. Только втихаря от Драко пил обезболивающие зелья: периодически его мучили спазмы внизу живота. Кретин ничего не говорил Малфою, а вот Грейнджер однажды пожаловался. Она моментально сделала стойку, отследила, что старый друг стал нервозен, быстро устаёт, избегает усладэля – невесть откуда проявилась аллергическая сыпь после употребления столь любимого с юности напитка… Сложив два и два, Гермиона отправила Малфою сову. Прочитав длинное послание, он почувствовал, что с глаз спала пелена – да, последние месяцы Гарри был не похож на себя прежнего. Драко взял любовника в оборот, вырвал признание в том, что что-то и впрямь не в порядке, и вынудил его взять недельный отпуск для визита во Францию, к Обри. Поттер согласился только по одной причине – через два месяца ему предстояло очередное освидетельствование ежегодной медицинской комиссией. А Обри выслушал подозрения Драко и перенаправил их к де Гуайте.

- …Коллега, вам нехорошо? – голос Отасиль пробуравил плотную пелену мыслей. Журчащий французский акцент, обычно кажущийся столь мелодичным, сейчас взрезал его барабанные перепонки подобно зазубренному лезвию. Малфой дёрнулся и вскинул голову.

- Нет, всё в порядке. И всё-таки – я не понимаю. Как обычная ведьма, пусть даже такая, могла самостоятельно инициировать чары сложности Фертилио? Это противоречит всем основным законам трансфигурации!

Целительница вздохнула.

- А вот тут мы и сталкиваемся с тем, что называется роковой случайностью, коллега.
- В смысле?
- Видите ли… я, конечно, слышала о мсье Поттере раньше, но очень немного – я веду достаточно замкнутый образ жизни, к тому же, мои интересы далеки от войн и всего с ними связанного. Меня привлекает… противоположное. Но когда я собирала анамнез, мадам Гермиона посоветовала мне обратиться к мсье Дамблдору… я почти час провела, беседуя с его портретом. Скажите, коллега, известно вам, как умерла мать Гарри?

- Да. – коротко ответил Малфой. Летом девяносто седьмого ему удалось подслушать беседу отца со Снейпом – в преддверии совершеннолетия Гарри те как раз обсуждали возможные варианты отката при падении кровной защиты, наложенной Лили Поттер.

- Хорошо. Думаю, вы прекрасно знаете, что магия, основанная на человеческом жертвоприношении, относится к разряду сильнейших. Если же в жертву приносится маг... вы понимаете. Даже когда её действие исчезает, в крови могут наблюдаться остаточные явления, активизирующиеся в какой-либо критический момент – причём предугадать точку приложения заранее невозможно. Глубокий анализ ауры мсье Поттера показал, что strigoi наложила на него заклятие абсолютного бесплодия. Но… действие заклинания столкнулось с остатками кровной защиты: она блокировала распространение чар, но не смогла полностью нейтрализовать их и дала кратковременный парадоксальный эффект – фертильность вашего друга возросла тысячекратно. Иными словами, если бы в те несколько дней, что последовали за столкновением чар, мсье Поттер вступил в связь с любой женщиной или даже магическим существом, беременность наступила бы с вероятностью сто процентов – сила магии вызвала бы у его партнёрши спонтанную овуляцию и перестройку гормонального фона. Но… - де Гуайта замялась и докончила упавшим голосом, - как я понимаю, у него был секс с вами… причём… эээ… в принимающей позиции.

Глотку Драко щипала густая щёлочь омерзения. Он чувствовал, как горит от стыда лицо, как щекочут шею мелкие капли жаркого пота.

- То есть… вы хотите сказать…

- Да, коллега. Вы сами знаете, какой силой обладает магия телесных жидкостей. Когда ваша… Mon Dieu, comme incommodément*… простите, что вторгаюсь в столь интимную сферу… ваша сперма попала в полость его тела, изменённые чары моментально среагировали. А дальше всё пошло по обычной схеме – проникновение активных сперматозоидов через стенку кишечника, спонтанная трансфигурация одного из семенников, овуляция, автоматическая балансировка гормонального фона, оплодотворение, формирование вместилища для плода… он не жаловался на боли в животе?

- Нет. Он скрывал. Но я видел, что следующим вечером он принимал обезболивающее и сонное зелья… сказал, что у него тяжесть в желудке - переел во время ужина, устал и хочет отоспаться. Он нормально выглядел, аура была спокойна, уровень магии не изменён… и я не стал протестовать, - Драко стиснул кулаки.

Отасиль поморщилась.

- Увы… вечная беда колдомедиков – мы не брезгуем гипердиагностикой у пациентов и бываем так слепы в отношении наших собственных близких… Но вам всё равно нельзя себя винить, Драко. В любом случае, это не изменило бы ничего.

Малфой окаменел. Он смотрел в напряжённое лицо репродуктолога, пытаясь осмыслить её последнюю фразу. Смотрел – и не видел.

- О чём вы говорите?
- Мсье Малфой, заклятие такой силы остановить нельзя. Всё должно идти.. естественным путём. Мсье Поттеру придётся выносить эту беременность.

«Лучше бы она убила меня на месте, - отстранённо подумал Малфой, - Мерлин. Как же я… ему скажу?!». В голове зашумело, и он судорожно вцепился в край дубового стола. Пальцы вдруг уткнулись в льдисто-влажное стекло большого хрустального стакана, до краёв наполненного водой, и Драко, почти не соображая, что делает, вылил его в сухое горло. Потом осторожно поставил стакан обратно и оттянул от горла удавку воротника. Отасиль тяжело вздохнула.

- Коллега, я понимаю ваши чувства, но сейчас вам прежде всего нужно подумать о мсье Поттере. Как я понимаю, он не вполне… готов к такому развитию событий?

Малфой подавил истерический смешок.

- Думаю, профессор, это очень мягко сказано.
- Магглорождённый, - пренебрежительно протянула де Гуайта, но, спохватившись, виновато посмотрела Драко в глаза, - простите. Я не имела в виду оскорбить его, просто…
- Я понимаю. – Малфой взял себя в руки и говорил теперь привычным холодным тоном, - пойдёмте к нему.
- Конечно. Думаю, мне стоит разъяснить ему ситуацию лично, вы не находите?
- Нахожу. – Драко с огромным трудом скрыл своё облегчение. – Но я буду присутствовать при этом.
- Разумеется. Пройдёмте в смотровую.

… Поттер полулежал на узкой кушетке в дальнем углу смотровой и листал яркий журнал, вытянутый им из груды разнообразного печатного хламья, валяющегося на столике. Лицо Гарри было напряжённым – хотя Драко всеми силами убеждал его, что де Гуайта просто специалист по редким проклятиям, не акцентируя внимание на основной деятельности профессора, интерьер смотровой и направленность большинства журналов явно навели его на нехорошие мысли. Когда в воздухе раздался хлопок и перед кушеткой появились Малфой и Отасиль, он отложил журнал, сел и впился в их лица тяжёлым взглядом.

- Простите за задержку, мсье Поттер, - де Гуайта мягко улыбнулась ему, - устали?
- Нет. – зелёные глаза смотрели холодно и цепко. - Но я, Мерлин меня возьми, хотел бы наконец узнать, что со мной происходит. Вы что-то обнаружили?
- Да, мсье. Теперь ситуация абсолютно ясна.
- Я вас слушаю.

Отасиль опустилась на стул рядом с кушеткой. Потер резко натянул на колени подол одноразовой рубашки в весёленький жёлтый горошек, которую ему выдали перед осмотром – под воздействием специального заклинания ткань становилась прозрачной для целителя, но сам больной не испытывал неудобств от необходимости обнажаться, – и выпрямился. Крупные горошины узора сливались перед глазами Малфоя в размытое жёлтое пятно.

- Так я жду.
- Спокойнее, мсье, - де Гуайта нахмурилась.
- Извините.
- Ничего. Что ж… скажите, Гарри, что вы знаете о praegnatus masculinus**?

Поттер недоумённо моргнул.
- Ну…

И замер, глядя на Отасиль остановившимися глазами. Медленная волна краски омыла его лицо – лоб, скулы, разлилась по щекам. Затем, почти без перехода, краснота сменилась зеленоватой бледностью. Взгляд метнулся, скользнул по ширме, за которой пряталось смотровое кресло, которое он, слава Мерлину, не видел (Драко специально обсудил этот вопрос с де Гуайрой), по стопке журналов, по фигуре Малфоя… Гарри вскочил на ноги. В следующую секунду матовые плафоны под потолком хрипло, по-кошачьи, завизжали и разлетелись стеклянной пылью. Журналы смело со стола и расшвыряло по кафельному полу, с чудовищным грохотом распахнулись огромные стрельчатые окна, в высоком шкафчике у стены запрыгали инструменты – они метались в стеклянном гробу, словно стая обезумевших пикси, а гладкую поверхности стёкол рассекали молнии длинных извилистых трещин. Дверь открылась, в смотровую вбежала перепуганная ассистентка профессора, но волна магии моментально отшвырнула её обратно в коридор. Драко действовал на рефлексах. Пригнувшись, словно от сильного ветра, он метнулся к Поттеру, обнял его и прижался лбом ко лбу.

- Гарри… Гарри… Гарри… - повторял он как мантру, - Гарри, тише… шшш… всё хорошо… шшш…

Тело под его руками сотрясла страшная дрожь. Несколько секунд Поттер простоял неподвижно, потом вырвался, окинул изумлённым взглядом полуразорённую смотровую и рухнул обратно на кушетку, закрыв ладонями лицо. Буйство стихийной магии сменилось гробовой тишиной. Драко торопливо посмотрел на Отасиль. Та, как и прежде, сидела на стуле, и на лице её не было и тени испуга.

- Я ждала чего-то подобного, - ответила она на невысказанный вопрос Малфоя.
- Стоимость ущерба включите в наш счёт, – прошипел Драко. Невозмутимость ведьмы изрядно его взбесила.

- Разумеется, - спокойно ответила де Гуайта, - мсье Поттер… вам дать успокоительного?

Гарри медленно поднял голову.

- Я хочу знать, - голос у него был абсолютно мёртвым, - почему это произошло? Мерлин… я что, ненормальный?

- Это некорректная постановка вопроса, - целительница призвала из уцелевшего шкафчика с зельями небольшой флакон коричневого стекла и почти силой впихнула его в обмякшую смуглую руку, – выпейте. А потом я вам всё объясню. Подробно. Обещаю.


… После завершения рассказа, не раз и не два прерываемого поттеровским вопросами и ругательствами, Гарри некоторое время молчал, сосредоточенно глядя в пол, потом перевёл взгляд на де Гуайту. На Драко он не смотрел. Вообще.

- Что ж, кажется, я всё понял, – он говорил глухо и невыразительно. Малфой вздрогнул. Его сердце разрывалось, кулаки в карманах мантии судорожно сжимались от острого чувства беспомощности, - Я… я… тьфу! Мерзость… У меня только один вопрос – вы возьмётесь за это? Я слышал, некоторые колдомедики отказываются от таких… манипуляций по причинам морально-этического порядка. Если это не по вам – порекомендуйте кого-нибудь. И сами понимаете – мне необходима строжайшая конфиденциальность.

Брови Отасиль сдвинулись. Драко шагнул вперёд. Мерлин… она же не сказала самого главного…
- Поттер…
- Заткнись! – рыкнул тот, по-прежнему не глядя на Малфоя. Такой ненависти в этом голосе Драко не слышал давненько… курса с шестого. Он судорожно сжал губы. Де Гуайта скрестила руки на груди.

- Мсье Поттер, я предполагаю, что вы имеете в виду прерывание?
- Разумеется, Мерлин меня возьми!
- Мне жаль, но это невозможно.

Лицо Поттера вновь залилось угрожающим багрянцем, но он уже держал себя в руках.

- Я вас не понимаю. Вы не можете даже порекомендовать мне нормального специалиста?
- Не могу, потому что никто не возьмётся за это. Эффект столкновения заклятий необратим. Процесс должен завершиться сам – иначе возможны тяжёлые последствия.
- Что значит – «завершиться сам»? – на правом виске Гарри заблестела крошечная струйка пота. Драко непроизвольно подошел еще ближе - и замер, споткнувшись о тяжёлый взгляд.
- Вынашиванием плода и, в свой срок, родоразрешением. Вот здесь я смогу вам помочь. У меня огромный опыт в ведении пациентов, подобных вам.

Некоторое время Поттер молчал, переваривая информацию, потом коротко, зло рассмеялся.

- Правильно ли я понял? Вы сейчас сообщили мне, что я должен… блядь… родить это?

Отасиль презрительно усмехнулась.

- Не это, мсье, а ребёнка. И никто не заставляет вас рожать. Магические беременности у мужчин в девяноста процентах случаев разрешают оперативным путём. Строение таза, знаете ли…

- Замолчите! – рявкнул Малфой, увидев, что лицо Гарри окончательно омертвело. Целительница вздрогнула и обратила на него возмущённый взгляд. Потом смягчилась и встала.

- Коллега Малфой. Я оставлю вас на некоторое время. И попрошу разъяснить господину аврору, что мы тут не в игрушки играем. Если он попытается предпринять что-то… несовместимое с его нынешним состоянием, это закончится плачевно. Он рискует не просто превратиться в сквиба – речь идёт о вспышках опухолей в изменённых органах… и летальном исходе.

Малфой плотно стиснул челюсти. Он шагнул к Гарри и положил руку ему на плечо. Поттер не сбросил её – он смотрел прямо перед собой и о чём-то напряжённо думал. Дверь за де Гуайтой захлопнулась, и из коридора послышался истерический щебет ассистентки, который вскоре умолк под действием мягкого голоса профессора. Когда шаги в коридоре стихли, Гарри медленно поднял голову и посмотрел Драко в лицо. Малфой ждал чего угодно – нового взрыва ярости, ругательств, возможно, даже удара… и оказался совершенно не готов к негромкому, почти спокойному вопросу:
- Как думаешь, Малфой, сколько времени пройдёт до этого самого... летального исхода?

Драко на секунду прикрыл глаза и крепче стиснул пальцы на знакомом крепком плече.

- Прекрати нести чушь, - резко ответил он, - не будет никакого летального исхода, ясно тебе?

- Значит, не особенно много… - задумчиво сказал Поттер. Он встал с кушетки и направился к двери в раздевалку. Малфой смотрел ему вслед, не в силах сдвинуться с места. Десять секунд спустя из-за полуоткрытой двери донеслось:

- Надо заказать порт-ключ на вечер. Завтра с утра мне необходимо побеседовать со Свирком.


Драко закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Эван Свирк был нотариусом. У него хранилось завещание Поттера.



-------------------------------------------------
* - Mon Dieu, comme incommodément... (фр) - Боже, как неудобно...

** - praegnatus masculinus (лат) - мужская беременность





Глава 2.

* * *


Драко лежал в спальне, глядя на светло сереющее в предутреннем сумраке окно. За полгода, прошедшие с начала их совместной жизни, эта была первая ночь, которую они с Поттером провели врозь – не считая, конечно, рабочих дежурств. И сознание того, что Гарри сейчас тоже лежит без сна на диване в гостиной, наполняло сердце Малфоя глухой безнадёжной тоской.

… Одевшись, Поттер наотрез отказался вести дальнейшую беседу с де Гуайтой и аппарировал в отель, а Драко вернулся в кабинет профессора. Их разговор оставил у него крайне тягостное впечатление: Отасиль в довольно резких выражениях заявила, что её волнуют не столько душевные переживания мсье аврора, сколько судьба ребёнка. Она выразила уверенность в том, что «блажь» Гарри вскоре пройдёт, и предложила Малфою серьёзно обдумать кандидатуры возможных усыновителей. «Как я понимаю, коллега, никто из вас не желает в будущем оставить младенца, поэтому вопрос должен быть решён заранее…» Именно в этот момент Драко впервые подумал о том, что речь идёт не об абстрактном существе, поселившемся в теле его любовника, а о ребёнке, который, как ни крути, был их общим. Но эта мимолётная мысль исчезла, как исчезают с мостовой цветочные лепестки под напором дождевых струй, и Малфой вновь полностью погрузился в думы о здоровье Гарри. Он машинально сунул в карман мантии яркий рекламный буклет агентства по усыновлению, которое порекомендовала ему де Гуайта, дал слово, что будет держать целительницу в курсе дела, и отправился вслед за Поттером. В номере они не сказали друг другу ни слова – Гарри почти всё время, оставшееся до активации порт-ключа, пролежал на кровати и встал только один раз, чтобы налить себе воды: вспышка стихийной магии вымотала его настолько, что он даже не смог призвать со столика графин. А когда они оказались на Спиннерс-энд, Поттер по-прежнему молча взял в спальне подушку и ушёл в гостиную. Драко попытался позвать его к столу и получил в ответ: «Я не голоден». Давить не имело смысла. Малфой тоже отказался от ужина и, не обращая внимания на трясущиеся от горя уши Типси, наскоро принял душ и забился в кровать.


Он почти не спал эту ночь. Лежал, прокручивая в голове разговор с Отасиль и воспоминания о тех случаях praegnatus masculinus, что встречались в его практике. Их было немного – на это мало кто решался, да и, к тому же, специализация Драко была далека от репродуктологии. Собственно говоря, он сталкивался с этим трижды: первый раз ещё во время учёбы, на курсе колдоакушерства, второй – лет шесть назад, когда у одного из пациентов знакомого репродуктолога открылась непереносимость гестагенного зелья. Третий случай был чудовищным. Кормак рассказывал Драко о деле, которое вёл: психически больной маг похитил шестнадцатилетнего парня, изнасиловал и попытался наложить на него Фертилио, но неумелое заклятие лишь разворотило мальчишке все органы малого таза, и ублюдок просто аппарировал с ним в безлюдное место и оставил истекать кровью. Убийцу, кстати, задержали и заавадили «при попытке к бегству». А в первых случаях процессы проходили под строжайшим контролем целителей и, разумеется, завершились появлением здоровых детей. Не то чтобы Драко приветствовал подобные эксперименты с телом, но он прекрасно понимал, что подвигло этих мужчин на столь серьёзное решение. Один маг был последним представителем старинного чистокровного рода и совершенно не интересовался женщинами, а второй потерял единственного сына. Его супруга была неспособна к вынашиванию из-за гинекологических проблем, а использовать суррогатную мать отказалась категорически, и муж решил её заменить. Так что Малфой воспринимал praegnatus masculinus достаточно спокойно. Но проблема состояла в том, что дети, рожденные таким образом, почти всегда были горячо желанными, их же с Гарри ситуация оказалась совершенно иной – случайная (чего в принципе не могло быть у мужчин) беременность, к которой никто из них не был готов, воспринималась обоими как ненужная. А судя по реакции Гарри, – ещё и ненавистная. И всё-таки в глубине души Драко был уверен в том, что ему удастся убедить Поттера не делать глупостей: ведь дикая сцена в смотровой и последующие сентенции объяснялись скорее шоком, а никак не обдуманным решением. К тому же в запасе у Малфоя имелась тяжёлая артиллерия – трое отпрысков Уизлетты. Он прекрасно знал, как Поттер относится к своим детям, и понимал – никакое завещание не заменит им живого отца. Наконец, к утру, Драко забылся беспокойным поверхностным сном, а встав, сразу же направился к Гарри – он понимал, что за ночь Поттер мог всё-таки обдумать ситуацию и изменить своё решение. Однако в гостиной было пусто, как, впрочем, и на кухне, и в ванной. Малфой хлопнул в ладоши, и перед ним моментально появился домовик.

- Где мистер Гарри? – хмуро спросил Малфой.

Типси жалостно затряс головой.

- Второй хозяин ушёл на работу, господин!
- Как – на работу? – из недели, взятой Поттером в счёт накопившихся отгулов, оставалось ещё добрых три дня.
- Он так сказал, господин!
- Сделай мне кофе.

Эльф исчез, Драко зачерпнул горсть порошка и встал на колени перед камином. Вокруг закружился зелёный вихрь, и пару секунд спустя перед глазами появился интерьер поттеровского кабинета. Там было пусто. Малфой несколько раз окликнул Гарри и, убедившись, что его нет, вынырнул обратно. Интересно, где он может быть? Неужели действительно пошел к нотариусу? Но тут Драко вспомнил, что сегодня пятница, а по пятницам все работники Аврората отправлялись в так называемую «тренажёрку», где отрабатывали заклятия. Поттер никогда не пропускал этих тренировок, подавая младшим коллегам пример добросовестного отношения к работе… Малфой выпил поданный Типси кофе и решил поговорить с одним-единственным человеком, которому мог изложить всю ситуацию – с бывшей женой.

… Когда полгода назад они с Поттером всё-таки решили съехаться, Астория была первой, кто об этом узнал. К тому времени они уже несколько месяцев состояли в официальном разводе, инициатором которого, как ни странно, стала Тори – Эдди Кармайкл наконец-то дозрел до предложения возлюбленной руки и сердца. Малфой не стал протестовать – свой долг жены миссис Малфой-младшая выполнила безупречно, и ему не хотелось мешать счастью той, которая семнадцать лет шла с ним по жизни – вроде бы и рядом, а вроде бы – и на шаг позади, прикрывая ему спину. Скорпиус, разумеется, воспринял их развод без восторга, но они старались уделять ребёнку ещё больше внимания, чем прежде, мальчик, обладающий хорошей интуицией, чувствовал, что родители по-прежнему полны дружелюбия по отношению друг к другу, и вскоре успокоился. Семейство Гринграсс даже не пыталось протестовать, а Нарцисса встретила произошедшее почти равнодушно, сказав: «Я всегда знала, что этим кончится». Астория только усмехнулась в ответ. Развод занял всего три месяца – по сравнению с магглами, у которых это могло тянуться десятилетиями, маги находились в гораздо более выигрышном положении (если, разумеется, согласие супругов было обоюдным). Вскоре они с Кармайклом купили дом в Лондоне и зарегистрировали свой брак в Министерстве. Опеку над Скорпиусом бывшие супруги оформили совместную, на каникулы мальчик возвращался в мэнор, но половину времени проводил у матери, а по субботам Астория и Драко по-прежнему встречались с сыном в Хогсмиде. Когда же Малфой осторожно, со многими экивоками, сообщил сыну о том, что у него есть «партнёр», мальчишка и бровью не двинул – у троих его однокурсников родители тоже не скрывали своей ориентации. Волшебное сообщество испокон веку смотрело на однополые связи сквозь пальцы, и даже магглы последние годы воспринимали это достаточно спокойно. Конечно, после обнародования отношений руководителя Аврората и одного из ведущих специалистов главного госпиталя страны газеты было всполошились, но шум стих очень скоро – не последнюю роль в этом сыграла Грейнджер, которая имела долгую беседу с редактором «Ежедневного Пророка». На работе Драко первое время ловил изумлённые взгляды, но увольнение магглорождённого санитара, позволившего себе вольную шутку в присутствии заведующего отделением, окончательно утихомирило коллег…

* * *


Малфой принял душ, переоделся, связался с питомником Тори по сети - он с момента переезда на Спиннерс-энд озаботился оплатой дополнительного канала связи – и попросил секретаря передать ей срочную просьбу о встрече. Через полчаса Астория, одетая в рабочую мантию и высокие сапоги, выскочила из камина в гостиной и торопливо подошла к бывшему супругу.

- Мерлин, со Скорпиусом всё нормально? – после перемещения она слегка задыхалась, припорошённый пеплом бледный лоб лоснился от пота.

- Нет-нет, что ты. Всё хорошо. Я позвал тебя по другому поводу.

- Ох, Драко, василиска тебе в зеркало… напугал, - Тори уселась с ним рядом и глубоко вздохнула, - что-то случилось?

- Случилось.

… Когда Драко закончил рассказ, принесённый Типси кофейник опустел, а в пепельнице скопилась приличная горка окурков. Астория откинулась на спинку дивана и задумчиво сказала:

- Да, Малфой… следует признать, что твой аврор ничего не делает наполовину.

Драко устало усмехнулся.

- Это всё, что ты можешь мне сказать?
- Нет. Как вы собираетесь поступить с ребёнком?

«Женщины… - с внезапной злобой подумал Малфой, - все мысли – лишь об одном и том же». Ноздри мерзко щекотал запах горелого табака. В порыве раздражения Драко взмахнул палочкой, груда окурков мгновенно съежилась и исчезла, а хрустальное донышко пепельницы рассекла глубокая трещина.

- Ого! – Тори нахмурилась, - вот даже как… послушай… только не вставай сразу на дыбы. Я могу взять его.

Малфой вздрогнул и изумлённо посмотрел в знакомые голубые глаза. Астория не смеялась.

- Ты соображаешь, о чём говоришь?

- Вполне. Ты опасаешься внешнего сходства? Не переживай, это можно будет списать на отдалённое родство – если не ошибаюсь, кто-то из дедушек Эда был женат на урождённой Поттер, а в нашем семейном древе я встречала фамилию Блэков…

В висках у Драко запульсировало.

- Да дело не в сходстве! – рявкнул он. - Поверь, это – последнее, о чём я стал бы беспокоиться!

- А в чём тогда? – Астория ответно повысила голос. - Мерлин мой, Малфой, ты что? Совсем спятил? Да как можно отдать чёрт знает кому собственную кровь и плоть?

- Вот только не нужно этого пафоса!

- Какой, к Мордреду, пафос?! Это же ребёнок, Драко, твой ребёнок, а не кусок мяса! Ты…

Её голос вдруг оборвался. Тори закрыла глаза и медленно покачала головой:
- Знаешь… я вспомнила, как мы ждали Скорпиуса. Неужели же ты относился к нему по-другому, если бы… его вынашивал мужчина?

- Да это-то здесь при чём? – заорал Малфой, окончательно теряя самообладание. - Ты что, не понимаешь – речь идёт о Гарри! О его жизни!

Астория брезгливо дёрнула подбородком и поднялась с дивана.

- Ну разумеется. Понимаю. Знаешь, а ты не задумывался о том, что твой Гарри должен был бы подумать – Мерлин, я уж молчу про тебя! – о собственных детях? Это же проще всего – сложить лапки и бросить их на произвол судьбы. Знаешь… не по-мужски это как-то.

Драко тоже встал.

- Я жалею о том, что рассказал тебе, - процедил он, в ярости обрывая с манжета домашней мантии узкое кружево оторочки, - не говори мне ничего про Поттера… ты, кажется, просто не понимаешь, в каком он сейчас состоянии.

Тори упрямо вскинула голову.

- Понимаю. Послушай, Малфой. Я вовсе не хотела порицать тебя или… Гарри. Вам сейчас очень тяжело. .Но мне кажется, что вы оба ведёте себя по меньшей мере безответственно, а этого я совершено не ожидала. Уж от тебя-то точно.
- Что ж, я благодарен тебе за прочитанную нотацию, - холодно ответил Драко, - не смею больше задерживать.
- Да и чёрт с тобой, - зло сказала его бывшая жена и направилась к камину.

Перед тем, как шагнуть внутрь, она обернулась. Лицо Тори было усталым, и Малфой видел, как подрагивает её узкая кисть, роняя на ковёр серые крупицы Дымолётного порошка.
- И всё-таки… ты подумай над моим предложением, ладно? – тихо попросила она. - Драко, пожалуйста…

Малфой неохотно кивнул, и Астория исчезла в зелёном пламени.

Хмурый и разозлённый, он подошёл к окну, отдёрнул тяжёлую ткань шторы и уставился на залитую солнечным светом улицу. Обветшалые дома напротив скалились на него торчащими из рам осколками оконных стёкол и, казалось, готовы были рассыпаться по кирпичику. В выбоинах старой мостовой стояли маленькие бурые лужицы, водостоки обвивали грязно-зелёные спирали вьюнка, его поникшие пыльные листья трепал ветер. Малфой сморщился. Недавно они с Поттером как раз начали подумывать о покупке дома… ведь в мэнор Гарри отказался переезжать категорически. Какой теперь дом… как говаривал покойный Винс: «В бурю любая гавань хороша*»... Мерлин, и зачем только меня понесло выкладывать всё это Тори… Впрочем… кое-что из разговора с ней определённо можно считать полезным… Идея, возникшая в его сознании, постепенно оформлялась всё чётче и чётче. Драко задумчиво постучал пальцами по отполированному до блеска стеклу, развернулся и аппарировал в свою подвальную лабораторию. Через несколько минут он вызвал туда Типси. Эльф внимательно выслушал приказ хозяина, робко задал несколько уточняющих вопросов, взял из рук Малфоя крошечный пузырёк и исчез. Драко потряс головой и с силой провёл ладонями по лицу. Что ж… он поставил на карту многое. Теперь остаётся только ждать.

Остаток дня Малфой провёл в мэноре, выискивая в библиотеке всю имеющуюся литературу о praegnatus masculinus. Слава Мерлину, матери не было – Грамблер сообщил Драко, что хозяйка гостит у своей сестры. Когда огромные башнеобразные часы в углу библиотеки пробили шесть, Малфой заклинанием уменьшил несколько фолиантов, которые содержали нужные сведения, и камином вернулся на Спиннерс-энд.

Типси уже был дома и заверил хозяина, что его миссия увенчалась успехом. По расчетам Драко, Поттер должен был появиться с минуты на минуту, он велел домовику подавать обед и уселся к столу. Суп, бифштекс и десерт были уже съедены, а Гарри всё не было. Малфой в очередной раз глянул на циферблат и ощутил, как под диафрагмой начинает копошиться ледяной комок – что, если заклинание что-то почувствовало, и Поттеру стало плохо прямо в Аврорате? Он отодвинул кофейную чашку и уже решил вновь связаться с кабинетом Гарри по сети, как вдруг негромкое потрескивание поленьев в камине перешло в шипящий шорох. Малфой резко обернулся.

Ровный яркий огонь пошёл странной рябью, меж золотистых язычков промелькнули знакомые зелёные искры. Драко встал из-за стола и подошёл поближе. Искр стало больше, но цвет пламени не изменился. Что за хрень? Сбой в сети, что ли? Малфой уже собрался отойти, как вдруг камин полыхнул Авадой, и прямо под ноги Драко вывалился долгожданный подарок в виде Главного аврора Всея Магической Британии.


Поттер был пьян, и пьян жестоко. Он поводил глазами, как книззл, нализавшийся экстракта белладонны, и вяло копошился на полу в безуспешной попытке встать. В воздухе повис могучий дух огневиски. Малфой ошеломленно подумал о том, какое же количество этого напитка было влито в аврорскую глотку – ведь обычно Гарри был весьма устойчив к действию алкоголя. Он окинул брезгливым взглядом взлохмаченные волосы, бледное отёчное лицо, мантию, на которой можно было без труда прочесть всё вечернее меню Избранного, и почувствовал себя магглой, встречающей субботним вечером своего пролетария-муженька. Ощущение, надо признать, было крайне неприятным. Вся тревога, которую он только что испытывал, моментально исчезла в неизвестном направлении, Драко скривился и двумя пальцами взял Гарри за воротник.

- Тяжёлый день, мистер Герой? – раздражённо спросил он.

- Да ебись ты гиппогриффом, - неожиданно чётко ответил Поттер.

Драко осатанел от злости и с силой рванул воротник, надеясь привести идиота в сидячее положение. Но такой напор оказался непосильным для победителя Лорда – глаза у него полезли на лоб, лицо исказилось, и ковёр в гостиной украсила лужа блевотины. Драко рефлекторно шарахнулся назад и вытащил палочку. Очистив ковёр, он направил её на Поттера, который сидел теперь, привалившись к камину и прикрыв глаза.

- Во-от, - глубокомысленно протянул Гарри, - это называется – токсикоз.

- Это называется по-другому! – рявкнул Малфой.

- Не смей на меня орать, - cказал Поттер тихо и твёрдо. И опять закрыл глаза, словно обессиленный этой короткой фразой.

- Петрификус Тоталус! – глаза моментально раскрылись вновь и бешено вытаращились, но Драко проигнорировал яростный мутный взгляд. - Мобиликорпус!

… Два Отрезвляющих заклятия - одно за другим, контрастный душ и Фините Инткантатем. Сняв обездвиживающие чары, Малфой ожидал бури, но стоящий в новенькой душевой кабинке Гарри не произнёс ни слова. Он молча вылез наружу, шлёпая по кафельному полу, добрался до стойки с полотенцами и обернул талию махровой тканью. Потом так же молча вышел из ванной.

Когда Драко, левитируя перед собой поднос с сандвичами и чаем, вошёл в спальню, Поттер лежал в кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Малфой опустил поднос на прикроватную тумбочку.

- Надо поесть, Поттер, - негромко сказал он, cадясь и внимательно вглядываясь в неподвижное бледное лицо. Гарри чуть пошевелился.

- Прости меня, - с явным трудом произнёс он и, поёживаясь от озноба, обхватил себя руками за плечи.

- Не дури. – Драко тщательно взвешивал каждое слово. - Я знаю, как тебе хреново сейчас. Но я не могу и не хочу относиться серьёзно к тому, что ты сказал мне вчера – Мерлин, Поттер, ты же боец! Ты справишься с этим. Мы оба с этим справимся.

Гарри вдруг привлёк его к себе, привычно ткнулся носом в волосы. Драко вдохнул знакомый запах апельсинового мыла, смешанный с ароматом тёплой кожи, и закрыл глаза.

- Прости. Я… я действительно вёл себя, как слабак. Просто… дело не только в этом. Я… я напился потому, что вернулся из Хогвартса.

- Мерлин! – Малфой постарался, чтобы в его голосе прозвучало максимальное волнение, - что-то с детьми?!

- Джеймс. Сегодня он потерял сознание сразу после квидддичной тренировки. Джин прислала мне Патронуса прямо в тренажёрку.
Поппи говорит – ничего страшного, просто… как его… пубертатный период, сосудистый спазм, но… Драко, я подумал – я не имею права бросить их. И тебя… тоже.

Малфой осторожно сомкнул руки вокруг поясницы Гарри, медленно, размеренно поглаживая его спину.

- Всё правильно, Поттер. Ты молодец. Мы выберемся из этого, я обещаю.
- Да, - глухо ответил Гарри, - выберемся. Слушай. Нам надо всё обсудить. У меня… - его передёрнуло, - всё это будет длиться столько же, сколько у женщины? Мне придётся куда-то уехать.. понимаешь?
- Завтра, Гарри. Мы обо всём поговорим завтра. Сейчас – чай и спать.
- Мне ничего в глотку не полезет.
- Ты должен.

Он всё-таки заставил Поттера немного поесть, укутал его одеялом и сидел рядом, перебирая влажные после душа волосы, до тех пор, пока Гарри не задремал. Потом бесшумно вышел из спальни и тяжело спустился в гостиную. Драко сел на подоконник, призвал из кухни треснувшую пепельницу и закурил. Ночной сумрак за окном успокаивал взвинченные нервы. Малфой чувствовал себя так, словно только что провёл удачную реанимацию.

… В колдопсихиатрии принцип лечения некоторых заболеваний нередко состоит в том, чтобы вырвать больного из его состояния посредством шока, встряхнуть, переключить внимание объекта с собственных страданий на что-то другое. Препарат, который Типси нанёс на внутреннюю сторону воротника и манжет оставленной в квиддичной раздевалке рубашки Джеймса-Сириуса Поттера, был одной из бесчисленных разработок покойного крёстного Драко. Снейп много занимался сонными зельями, и это, которое он, со свойственным ему ехидством, назвал «Зельем идеального преступления», было, пожалуй, самым удачным. Оно вызывало кратковременную потерю сознания: бледность кожи, брадикардию**, снижение частоты дыхания. И главное, препарат не представлялось возможным определить в крови – он метаболизировался почти мгновенно, а продукты распада - мочевина и гиппуровая кислота - были вполне естественны для обмена веществ…


Старший сын Гарри просто отключился на десять минут… но этих десяти минут хватило на то, чтобы убедить его отца не сводить счёты с жизнью.


------------------------------------

* - «В бурю любая гавань хороша» (Аny port in a storm) - английский вариант пословицы "Не до жиру, быть бы живу"

** - Брадикардия - падение частоты сердечных сокращений.





Глава 3.

... С трудом подняв тяжёлые со сна веки, Драко обнаружил, что поттеровская половина кровати пуста. Он заставил себя не вскакивать и не кидаться на поиски – сейчас главное было вести себя с Гарри так, как будто ничего экстраординарного не происходит, – полежал пару минут, медленно выходя из вязкой дремоты, и вызвал Типси. Домовик сообщил, что «второй хозяин» уже давно встал и говорит по каминной связи с Хогвартсом. Малфой, стараясь не особенно торопиться, принял душ и спустился вниз.

Поттер обнаружился в кухне – плебейская привычка есть именно там всегда раздражала Драко, но Гарри вечно отговаривался тем, что так уютнее. Он сидел у стола и вяло копался ложкой в тарелке с кашей. На свежевыкрашенных стенах играли солнечные зайчики, размеренно тикали часы, из радиоприёмника в углу мурлыкала неувядающая Селестина, и эта умиротворяющая обстановка резко контрастировала с апатичным выражением помятого поттеровского лица. Малфой нахмурился.

- Привет. Как ты? – спросил он, садясь и придвигая к себе чашку.

- Нормально, - кисло ответил Гарри, - прости за вчерашнее.

Несмотря на уныние, его голос был далеко не таким мёртвым, как в смотровой де Гуайты, но и, слава Мерлину, без ноток истерики. Малфой вздохнул с облегчением и отпил глоток огненного кофе.

- Пустяки. Не извиняйся, я же не женщина… но всё-таки два момента хотелось бы уточнить – ты понимаешь, что повторение этого… эпизода может привести к неприятным последствиям?

- Понимаю, - буркнул Поттер.

- Прекрасно. И второе – где ты набрался? Даже форму не переодел.

- У Джорджа.

Драко зло усмехнулся. Этого и следовало ожидать: у них уже месяца два был каминный канал в уизлевскую лавку – по личной просьбе Уизела, которому в любой момент могла потребоваться помощь Главного аврора, ибо оставшийся в живых близнец последнее время пил, не просыхая. Хорошо хоть, Поттер не аппарировал в таком состоянии.

- М-да…

- Слушай, я же извинился. И не видел меня никто, мы в подсобке сидели…

- Ты хоть лишнего ничего не наговорил?

- За идиота меня держишь? – на скулах Поттера заиграли желваки.

Отлично, приходит в себя.

- Ладно, забудем. А что встал так рано, проголодался?

- Нет, связывался с Помфри. Она говорит, Джейми в порядке, она ещё вчера его в спальню отпустила.

- Отлично, – Драко одобрительно посмотрел на кашу в поданной Типси тарелке - Не переживай, такое случается со многими в его возрасте.

- Да, она так и сказала. Последит за ним пару тренировок, и всё.

Превосходно.

- Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается. Какие у тебя планы на сегодня?

- Да никаких. Официально я выхожу на работу с понедельника. Играть пойдём?


Ах ты, чёрт, ведь нынче суббота. Драко вновь нахмурился.


- Гарри… боюсь, о квиддиче придётся пока забыть… ненадолго.

- Вот как.

Поттер плюхнул ложку в почти нетронутую овсянку и зло фыркнул. Драко потянулся через стол и легко прикоснулся пальцами к широкому смуглому запястью.

- Гарри. Я не сказал: забыть о полётах вообще. Но никаких бладжеров. Мы же можем просто погонять за снитчем в Пиккетс Лок.

Обычно предложение отправится в этот пригород Лондона, где было самое большое в Англии частное квидддичное поле, действовало на Поттера безотказно – он любил там летать, на каникулах они даже пару раз аппарировали туда с сыновьями. Но сейчас Гарри лишь хмуро покачал головой.
- Прости, настроение пропало.

Малфой проглотил вместе с кашей уже готовое сорваться с языка «Это всё гормоны, Поттер» и спокойно ответил:
- Как знаешь.

Внезапно Гарри оттолкнул тарелку и решительно посмотрел ему в лицо.

- Ладно. Мерлин меня раздери, надоело ходить вокруг да около. Я хочу поговорить. Поговорить… об этом. Я видел, на столе в гостиной лежали книги…
- Только не вздумай лезть в них! – торопливо сказал Драко.
- Почему это? – Гарри хмыкнул и вновь взял ложку. - Впрочем, я уже того… залез.

Малфой негромко застонал.

- Поттер, это же специальная литература. Моргана защитница, я ведь не лезу в твои справочники по ЗОТИ. Ну что ты, как ребёнок, в самом деле!

- Справочники по ЗОТИ гораздо понятнее, - грустно усмехнулся Гарри, - ладно, не бери в голову. В принципе, я уяснил одно… вроде, такие… блин, младенцы не особо и отличаются от нормальных. Так?

Малфоя вдруг охватила непонятная злость.

- Не знаю, что ты там понял, Поттер, но такие младенцы просто нормальные, - процедил он, - Мерлин… ты в Хоге-то как учился? На пятом курсе у Флиттвика был факультатив по чарам, там немного говорили о целительских заклятиях, и я точно помню, praegnatus masculinus упоминали. Ты чем слушал?

- Не ходил я на них.

- Ну ещё бы. Наш знаменитый…

- Заткнись. Заткнись, понял?

Гарри наклонил голову и, словно оружие, стиснул в кулаке измазанную овсянкой ложку. В кухне повисло напряжение. Малфой на мгновение прикрыл глаза и длинно выдохнул.

- Ладно. Извини, я не хотел. Поттер, обычно такие чары – просто колдомедицинская манипуляция, не более. Их используют веками. Дети появляются здоровыми – и в физическом, и в психическом отношении. Мерлина ради… не надо думать, что внутри тебя монстр.

Он явно попал в болевую точку: лицо Гарри окаменело, твёрдые губы плотно сжались. Несколько секунд он сидел не двигаясь, потом расслабился и откинулся на спинку стула.

- Хорошо. Мне трудновато в это поверить, но раз ты так говоришь…

- Я возьму у Отасиль брошюры для… короче, там всё разъяснено до мелочей. Почитаешь и успокоишься.

- Я и так спокоен. Теперь другое. Сколько это будет длиться?

- Как и обычно, около сорока недель. Но мужчинам лучше заканчивать процесс пораньше – всё-таки тазовые кости у нас не особенно приспособлены для такой нагрузки. А дети не страдают, после рождения они получают специальные зелья для ускоренного созревания. В общем, примерно неделе на тридцать пятой – тридцать шестой в плановом порядке делают... специальную операцию…

- Не жалей меня, Малфой. Кесарево сечение, ты хотел сказать?

- Это маггловский термин. Впрочем, наш не особо и отличается.

- Мне плевать на семантику. Технически, как я понимаю…

- Да. Ты всё понимаешь правильно.

- Что ж. Уже легче.

Гарри, по-детски держа чашку обеими руками, задумчиво прихлёбывал свой любимый кофе с гвоздикой. Драко мельком подумал о том, что и от кофе ему в ближайшем будущем придётся отказаться, но благоразумно удержал эту мысль при себе.

- Давай дальше. Сколько мне ещё удастся это скрывать?

- Думаю, максимум месяца два. И ты понимаешь, что тебе нужно будет завязывать с оперативной работой?

- Понимаю, не дурак. Ладно, с этим я разберусь. А что потом?

- Потом… - Малфой серьёзно посмотрел ему в глаза, - у меня есть небольшой домик в Ирландии. Через два месяца у тебя медкомиссия. Ты помнишь, кто её всегда возглавляет?

- Луэллин.

- Именно. Она… кое-чем мне обязана, пару лет назад я снимал с маггловских наркотиков её племянницу. Я с ней поговорю… да не вставай ты на дыбы! Помнишь, что существует целительская тайна?

- Помню. – холодно ответил подобравшийся Поттер. - Но ты уверен…

- Абсолютно. Помимо всего прочего, это отнюдь не в её интересах – портить отношения со мной. Мы сделаем тебе фальшивое колдомедицинское заключение, получишь направление в санаторий… месяца на три… и отправишься в Ирландию. А я постараюсь аппарировать туда каждую неделю. Ты сможешь в любой момент связаться через камин со мной или с Отасиль, периодически она будет появляться для осмотров. За неделю до… операции переправим тебя к ней в клинику, а когда всё закончится, вернёшься назад - и никто ничего не поймёт.

Гарри, механически постукивая по столу черенком ложки, напряжённо думал. В конце концов он решительно кивнул.

- Идёт.

- Вот и отлично. Я сегодня же напишу Отасиль.

- Возьми у неё… то, что ты хотел дать мне почитать.

- Разумеется. Ну так что – может, всё таки полетаем?

- Отвлечь меня хочешь? Ладно. Давай, Драко, полетаем… хоть время убьём.

… Из Пиккетс Лок они вернулись уже под вечер. Пока Поттер торчал в ванной, Малфой отправил де Гуайте сову с просьбой прислать ему нужные брошюры и набор необходимых для Гарри зелий: заказывать такое в лондонской аптеке было равносильно объявлению в «Ежедневном Пророке». Они поужинали почти в полном молчании, не считая просьб передать маслёнку или соль – оживление, которое Поттер демонстрировал верхом на метле, исчезло бесследно. Потом Гарри ушёл в спальню, а Малфой устроился в гостиной перед камином, чтобы ещё раз просмотреть одну из принесённых вчера монографий. Он всё не мог избавиться от неуютного чувства – обычно свободные вечера они проводили вместе, и сейчас отсутствие Поттера в кресле напротив воспринималось как нехватка чего-то крайне необходимого. Драко шуршал пожелтевшими страницами, время от времени встряхивая головой и смаргивая. В висках немного тянуло, веки словно налились горячим молоком: он всё-таки здорово вымотался за эти дни. Малфой уже собирался встать, но тут в камине зашипело и защёлкало. Он развернулся и узрел на уровне собственных колен знакомый узел рыжих волос и прищуренные карие глаза. Пылающие багровые угли под действием Дымолётного порошка пошли зелёными пятнами, и торчащая из них голова Уизлетты казалась воткнутой в кусок гниющего мяса. Драко усмехнулся, бывшая жена Поттера вздёрнула подбородок.

- Позови Гарри.

- Гарри спит, и я не стану его будить, - на людях они были холодно вежливы друг с другом, но если редкий случай сводил их наедине, все правила хорошего тона летели к мерлиновой матери.

Джиневра поджала губы.

- Не ври мне – он никогда не ложился так рано.
- Ты забыла добавить «со мной».
- Пошёл к чёрту.
- Я там уже был. Уизли, не тяни. Что тебе надо от Гарри?
- Мне надо обсудить с ним годовщину свадьбы родителей. Он, как ты, вероятно, знаешь, приглашён.
- Знаю. И что? Это так срочно?
- Именно что срочно. Если он собирается покупать подарок, я не хочу, чтобы снова вышел конфуз.

Драко подавил смешок. Несколько месяцев назад Поттер явился от бывшего тестя как в воду опущенный. Артур Уизли, которому прошедшие годы прибавили седины и морщин, но отнюдь не ума, по-прежнему увлекался разнообразными маггловскими приборами. По личной просьбе старого дурака на очередной день рождения Гарри подарил ему так называемый «холодильник» - штуку, в которой магглы хранили продукты. Когда на кухне Норы появился здоровенный белый ящик, Молли Уизли вышла из себя, но Артур залопотал о том, что это страшно полезная и удобная вещь, и жена махнула на него рукой. Уизли почти месяц возился с подарком, наконец, зачаровал его так, чтобы агрегат мог работать без маггловского электричества, и убедил супругу, что пользоваться им намного удобнее, чем ежедневно накладывать охлаждающие чары. И ведь она ему почти поверила, а «холодильник» возьми да и плюнь в неё ведром колотого льда, когда она хотела убрать туда остатки овощного рагу… Миссис Уизли провела сутки в Мунго, с Драко едва не приключилась истерика от смеха, а многострадальный Избранный услышал от своей бывшей множество добрых слов. Так что, с одной стороны, Малфой понимал Джиневру, но насколько это всё же было в её духе – попытаться испортить своими нотациями субботний вечер…

- Я скажу завтра утром, чтоб он связался с тобой.
- Уж будь так любезен.

Из камина послышалось фырканье, и рыжая голова скрылась за частоколом зелёных языков пламени. Драко подавил абсолютно детское желание плюнуть на горячие угли и откинулся на спинку кресла. Он впервые подумал о том, что именно гнусному характеру Джиневры он, в некотором роде, обязан тем, что Поттер сейчас лежит в спальне наверху, а не сидит рядом с нею в особняке на Гриммаулд-плейс…

* * *


… В тот апрельский вечер, последовавший за письмом Гарри, Малфой аппарировал на Дайгон-аллею в состоянии какой-то тупой отрешённости. Казалось, что сумасшедший восторг, испытанный в тот момент, когда он сжимал хрустящий пергамент, выжал из него все соки – руки подрагивали, фигура Поттера, стоящего у витрины посудной лавки, расплывалась в глазах золотисто-алым пятном, а язык беспомощно болтался во рту, не в силах произнести даже короткое «Привет». Гарри, прищурясь, посмотрел ему в лицо и протянул руку. Обменявшись рукопожатием, они вошли в магазин, Драко, не глядя, ткнул пальцем в первый попавшийся набор чайной посуды (на этот раз жёлтого цвета ), а Поттер неодобрительно фыркнул, но смолчал… У Фортескью они уселись за боковой столик и, игнорируя плохо скрытые удивлённые взгляды немногочисленных посетителей, мирно заговорили о какой-то ерунде. Через полчаса, когда на них уже никто не обращал внимания, Гарри отставил чашку и незаметно кивнул на выход.

В кухне на Спиннерс-энд по-прежнему царил разгром, под ногами хрустели осколки. Поттер одним движением смёл со столешницы пепельницу и уцелевшее блюдце и рывком притянул Драко к себе. Он трахнул его прямо там, нагнув к столу, он впервые не был ласков, впервые причинял боль. Но позже, когда Гарри стоял перед ним на коленях, его губы обхватывали член Малфоя с какой-то осторожной нежностью, и Драко кончил только от этой нежности, от тёплого дыхания, от бережной ласки горячих пальцев, поглаживающих мошонку. Потом они долго стояли, обнявшись, и просто молчали. И молчание это сказало обоим больше, чем любые слова.


Малфой вернулся домой с болью в прикушенной губе, жжением в растянутой заднице и абсолютной ясностью в сознании. Теперь он совершенно точно знал – с нынешнего дня период тайных встреч для них с Поттером стремительно движется к своему логическому завершению. Так и случилось.


... Как и прежде, по субботам и средам они тайком появлялись на Спиннерс-энд. Но поведение Поттера на людях изменилось совершенно. В клубе он встречал Драко добродушным приветствием и демонстративно заводил с ним долгие беседы. Когда это случилось впервые, на лицо Уизли было просто приятно посмотреть, да и остальные игроки выглядели немногим лучше. На приёмах и балах осторожно вовлекал в разговоры со своими друзьями и всем видом выражал добродушие. Теперь они еженедельно обедали вместе где-нибудь в Хогсмиде или на Дайгон-аллее. Вскоре в «Пророке» появилась небольшая и довольно сопливая статья, повествующая о долгожданном примирении двух представителей старинных семей, которых война поставила по разные стороны баррикад и которые, наконец-то, сумели преодолеть свои разногласия… Джиневра Поттер молчала, как рыба. Гарри довольно неохотно говорил с Малфоем о том, как он решил свои семейные проблемы, но из того немногого, что Драко удалось узнать, было ясно – у Поттера с женой состоялся очень тяжёлый разговор, результатом которого стали раздельные спальни. Она больше не угрожала ему судом – всё таки Джиневра, как ни крути, была любящей матерью, и, поразмыслив, поняла - попытка вывалить перед детьми грязное бельё их отца окажется роковой ошибкой. Миссис Поттер смирилась, решив, по всей вероятности, что удержать при себе мужчину, который этого не хочет, практически невозможно, а худой мир лучше доброй ссоры. Осенью того же года Астория объявила Драко о своём решении разойтись, и в декабре они оба стали свободными людьми – впрочем, Тори не задержалась в этом статусе надолго. Кстати, примерно в это же время Малфой получил сюрприз от собственного сына: в письме, которое Скорпиус прислал отцу перед рождественскими каникулами, содержалась просьба разрешить привезти с собой в мэнор гостя – и не кого-нибудь, а Джеймса-Сириуса Поттера…

И Гарри и Драко были изумлены, узнав, что их сыновья водят дружбу между собой. Собственно говоря, этого можно было ожидать скорее от Альбуса – всё-таки он был одногодком младшего Малфоя и слизеринцем впридачу. Но, как ни странно, мальчики были абсолютно равнодушны друг к другу, а вот с Джеймсом Скорпиус неожиданно нашёл общий язык. Причина была банальной – квиддич. Альбус совершенно им не интересовался, а старший из поттеровских отпрысков чуть ли не с рождения бредил снитчами и квоффлами. На втором курсе он стал ловцом гриффиндорской команды, а Скорпиус частенько торчал на трибунах, наблюдая за тренировками – вне зависимости от того, чей это был факультет. После достопамятных статей о спасении жизни Главного аврора в госпитале Святого Мунго, Поттер подошёл к нему первым. Разговор завязался – и постепенно перерос в дружеские отношения. На Рождество Драко имел удовольствие любоваться в интерьерах собственного дома растрёпанной рыжей головой и упрямым поттеровским подбородком – один Мерлин знает, чего стоило Гарри договориться с Джиневрой. В дальнейшем такие визиты перестали быть редкостью, а однажды парк Малфой-мэнора огласили вопли четырёх глоток: Поттер присоединился к Драко и мальчикам, и они сыграли пара на пару. В тот день Нарцисса была особенно молчалива.


Время шло, и сложившаяся ситуация вполне удовлетворяла Малфоя, но в августе 2019 года случилось то, что подтолкнуло Гарри к дальнейшему развитию событий. Впервые со времён достопамятного Тримудрого Турнира в Британии состоялся финал Всемирного чемпионата по квиддичу. Драко не хотелось туда тащиться, но Скорпиус так просил, что Малфой сдался и с трудом добыл два билета – разумеется, о министерской ложе времён Фаджа было нечего и думать, но всё же места оказались не особенно плохи. Поттер тоже должен был присутствовать, и они с Драко заранее договорились, что не будут там контактировать (вместе с Гарри на матч собирались многочисленные Уизли), но, увы, Джеймс и Скорпиус моментально увидели друг друга в бурлящей толпе. После бурных приветствий Поттеру не оставалось ничего, кроме как пригласить Малфоев присоединиться к ним, а Драко, стиснув зубы, принять приглашение – детей было просто не растащить в разные стороны. Войдя в VIP-ложу, он моментально почувствовал тошноту – в глазах порыжело от огненных шевелюр и потемнело от физически ощутимой агрессии. Джиневра Поттер поджала полные губы, Рональд окрысился и поздоровался сквозь зубы, Джордж смотрел с пьяной злобой – даже здесь этот алкоголик уже успел хлебнуть чего-то живительного. Единственным человеком, который встретил Малфоя улыбкой, была маленькая Лили, помнившая его со времён встречи в Мунго. Впрочем, девочка вскоре присоединилась к брату и его приятелю, которые, свесившись через барьер ложи, с восторгом глядели в гигантскую чашу стадиона. Дети совершенно не замечали враждебности взрослых – они были полностью увлечены яркими огнями, танцами чирлидеров норвежской команды (красавицы зелигены,* которые могли дать фору любой вейле, просто очаровали мальчишек), Всевкусным драже и болтовнёй. Драко уселся неподалёку от сына и постарался абстрагироваться от окружающей действительности. До начала игры оставались считанные секунды, и в этот момент в кармане поттеровской мантии негромко брякнул зачарованный мобильный телефон – по работе он постоянно поддерживал контакты с одним из отделов маггловской полиции. Гарри встал и, выходя из ложи, сделал неуловимое движение подбородком: он явно не хотел оставлять любовника наедине с семьёй жены. Но из чувства какого-то внутреннего противоречия Драко остался на месте – он был уверен, что справится с Уизелами и без помощи Поттера, тем более, что открытого скандала в присутствии детей можно было не опасаться. Гарри нахмурился и вышел. А секундой позже Малфой сполна расплатился за собственную самонадеянность.

Едва Поттер скрылся из виду. Джордж Уизли тяжело поднялся со стула и подошёл к Драко вплотную. Он пошатывался, но выцветшие карие глаза, окружённые желтоватыми морщинистыми мешками, смотрели со злобой, так хорошо памятной Малфою по школьным временам.

- Слышь, Хорёк, - буркнул он, распространяя вокруг ужасающий запах смеси крепкого перегара и антипохмельного зелья, - шёл бы ты отсюда вместе со своим… - под взглядом Драко он запнулся и мутно добавил, - … сыном. Чего к Гарри прицепился? Лишний ты здесь, понял?

Малфой бросил короткий взгляд на белокурый затылок Скорпиуса и встал с места.
- Заткнись, – бешено прошипел он, - заткнись, тварь одноухая, не при детях, слышишь?

Уизли побагровел.
- Ах ты, сука… ухо моё тебе покою не даёт? Да я ж тебе…

Малфой яростно схватил его за плечо, но тяжёлая лапища подошедшего Рональда отшвырнула его на сиденье. Он рухнул обратно, здорово приложившись о твёрдое дерево. Рука моментально нырнула в карман мантии и вцепилась в рукоятку палочки, но в этот момент Рональд Уизли торопливо попятился назад и потянул брата за собой. Драко резко обернулся. За его спиной молча стоял Поттер. Стоял и смотрел – не на шуринов и даже не на Малфоя. Он смотрел на свою жену, с лица которой ещё не успела исчезнуть ехидная, злая и весьма довольная улыбка.

К счастью, никто из детей не заметил произошедшей сцены: громкая музыка и шум голосов зрителей заглушали всё. До конца матча Гарри больше не покидал ложи и не произнёс ни слова – вернее, он разговаривал только с Джеймсом и Скорпиусом. Прощальное рукопожатие было крепким почти до боли. После возвращения домой Малфой, как ни странно, получил сову от Джорджа – с извинениями. Гарри он увидел только в следующую субботу – Поттер появился на Спиннерс-энд с небольшим опозданием, прошёл в гостиную, где Драко курил у камина, и с ходу огорошил его коротким известием:

- Я переехал.

Малфой вздрогнул и вытаращил на него глаза.

- Куда? – тупо спросил он, не замечая, как серебристый пепел падает прямо на дорогую мантию.

Гарри хмыкнул и плюхнулся в кресло напротив.

- В Лондоне квартирку снял… в маггловском районе. Тебя, конечно, туда даже усладэлем не заманишь, но я думаю, месяца три-четыре мы ещё потерпим эту беготню по разным домам…

- Поттер. – Драко облизал губы, хранившие горьковатый вкус табака. - Что ты несёшь? Ты что...

- Да, - резковато ответил Гарри, с наслаждением вытягивая ноги к огню, - именно так, Малфой. Мы… договорились.

- О чём?

- Об официальном раздельном проживании. Бумаги будут подписаны месяца через два.

Драко глубоко затянулся и швырнул в камин обжёгший пальцы окурок. В голове свистел ветер, руки немного подрагивали. Он был не просто удивлен – он был в шоке, но уже в следующий момент подумал, что, на самом-то деле, подобный поступок Поттера не принесёт таких разрушительных последствий, как принесло бы обнародование адюльтера Главного аврора в прессе и процесс расторжения брака в сочетании с обвинением одной из сторон в супружеской измене. Официальное раздельное проживание – термин, принятый как у магов, так и у магглов – давал обоим супругам статус свободных людей, но при этом избавлял их от времени, затраченного на развод, и множества связанных с этим проблем. К тому же, он автоматически давал право на совместную равноправную опеку.

- Как ты её убедил?

- Джинни никогда не была дурой, Малфой, – устало cказал Гарри, - я ясно дал ей понять, чего хочу в этой жизни… не в её интересах постоянно иметь под боком мину замедленного действия. Подумай сам, что она теряет? Деньги? Никоим образом. Детей? Нет. Что ещё? Мы не спали вместе с весны, а с моей работой и... прочим она вообще видела меня дома не так уж часто. Общественное мнение будет ей сочувствовать, а она, - он коротко усмехнулся, - с достоинством переживать превратности судьбы. Так что - просто прикинула и рассчитала, что ей выгоднее...

- Что насчёт детей?

- Они это примут. Должны принять. К тому же, мальчики в Хогвартсе, Лили… - он на мгновение прикрыл глаза, - уезжает туда в сентябре. Проблемы с детьми я решу. Можно оставаться родителями, не будучи супругами – и не мне тебе это объяснять.

Внезапный порыв заставил Драко податься вперёд и притянуть Поттера к себе. Гарри уткнулся лицом ему в шею и обнял в ответ. Объятие быстро переросло в поцелуи – короткие, жадные, почти лихорадочные… Их спугнул Типси, появившийся у камина с сообщением о том, что ужин подан. На ночь Поттер всё-таки отправился в свою новую квартиру – до окончания всех формальностей они не хотели рисковать. А в конце ноября взметнулся и тут же смолк истерический визг газет: Главный аврор появился у порога дома на Спиннерс-энд с уменьшенным заклинанием чемоданом и небольшой клеткой, в которой сидела мелкая пёстрая сова (подарок Грейнджер на новоселье) – первая личная сова Поттера за двадцать с лишним лет.


… Они выдержали всё. Глухую вражду младших Поттеров и осторожное недоверие Скорпиуса. Слёзы Молли Уизли и плотно сжатые губы Нарциссы Малфой. Бешеную ярость Рональда и тяжёлый взгляд Грегори. Пьяные вопли Джорджа. Иронию Шеклболта. Яд Скиттер. Удивлённые взгляды коллег. Холодность чистокровных и ухмылки магглорождённых.

И когда Драко смотрел на Поттера, сидящего напротив за столом, идущего бок о бок с ним по улице Хогсмида, лежащего рядом в постели, его не оставляла уверенность в том, что он наконец поймал тот самый снитч, который столько лет оставался для него недосягаемым.

* * *


… Малфой встряхнул головой, выныривая из воспоминаний, левитировал монографию на стол и встал. Надо было принимать душ и ложиться спать – завтра предстоял тяжёлый день.

Мерлин его раздери, если он позволит какой-то там кровной защите вырвать этот снитч у него из рук.



-----------------------------------------------------

* - Зелигены - в скандинавской мифологии - чудесные фейри. В давние времена зелигены во множестве обитали на лугах и полях, однако сейчас этих существ осталось очень мало – скорее всего, именно поэтому поля стали менее плодородными.
Зелигены обычно достигают человеческого роста и обладают невероятной красотой. Одеваются они в длинные платья из белого блестящего материала, обуви же совершенно не признают и постоянно ходят босиком. (Мифологическая Энциклопедия).





Глава 4.

* * *

В те два месяца, которые предшествовали отъезду Гарри в Ирландию, Малфой часто ловил себя на мысли, что его жизнь разительно напоминает незабвенный шестой курс. Следить за речью. Обдумывать любой поступок. И, главное – никому не показывать своих истинных чувств. Он неоднократно благодарил Мерлина за приобретённый жизненный опыт, который позволял ему справляться со всем этим значительно лучше, чем в шестнадцатилетнем возрасте.

Поттер, по мнению окружающих, наконец-то внял голосу рассудка и министра Шеклболта – больше никаких оперативно-розыскных мероприятий, на радость своим коллегам, он теперь занимался исключительно бумажной работой. В кулуарах Аврората блуждал умело пущенный им самим слушок об отдалённой реакции на заклятие сбежавшей румынской ведьмы. Якобы эти чары вызвали временное снижение уровня магии. Вопросы – если таковые и были – авроры задавать не спешили.

Драко приостановил свои научные проекты – сейчас он занимался только лечебной работой и делами отделения. Он старался как можно больше времени проводить дома, с Поттером, исключение составляли лишь субботние визиты к сыну. Малфой просто боялся оставлять Гарри одного – и, хотя Поттер вёл себя достаточно мирно, не мог справиться с этим иррациональным страхом.

… Где-то через пару недель их жизнь вошла в довольно-таки ровную колею. Душ – комплекс зелий – завтрак – работа – возвращение домой – ужин – снова зелья – душ – поддерживающие чары – сон. Общение с друзьями сократилось до минимума: периодически их навещала Грейнджер, которая была в курсе ситуации, и этим всё ограничивалось. Внешние изменения пока не особенно затронули тело Поттера, но спустя месяц ему всё-таки пришлось заклинанием на размер увеличить верхнюю мантию формы и отказаться от своего любимого поясного ремня: из-за узости тазовых костей мужские беременности становились заметными раньше женских. Ел он по-прежнему плохо – Драко пересмотрел их меню, к столу на Спиннерс-энд теперь подавались исключительно диетические продукты, – и Малфою приходилось поить Гарри возбуждающими аппетит составами. Слава Мерлину, хотя бы интоксикации почти не было (благодаря выбранному курсу зельетерапии). Поттер чувствовал себя вполне сносно, он не испытывал ни слабости, ни тошноты. Малфой безмерно радовался тому, что, обсуждая с Отасиль ведение беременности, настоял на британской методике: в отличие от французской, направленной в основном на поддержку плода, она была рассчитана и на улучшение самочувствия отца тоже. Он даже малодушно отступил от своих принципов и решился на включение в схему Зелья Praegnatus placidus*, но тут репродуктолог встала насмерть, во второй раз обвинив его в наплевательском отношении к будущему младенцу. Она даже позволила себе повысить на него голос, и Драко был вынужден уступить – он больше никому не мог довериться, и отказ де Гуайты продолжить сотрудничество мог поставить их с Гарри под угрозу разоблачения. Но, невзирая на неплохое самочувствие и нормальное течение беременности, характер Гарри всё же начинал меняться – и далеко не в лучшую сторону.

Поттер явно смирился с ситуацией, но его по-прежнему преследовали страх и неуверенность. Периоды полнейшей апатии чередовались с приступами ярости, каждый из которых был сильнее предыдущего. Если запрет на сигареты вызвал только злобную тираду о паршивых колдомедиках-перестраховщиках, лишающих человека последней радости в жизни, то исчезновение из дома кофе – выплеск стихийной магии, в результате которого поданная Типси чашка чаю с молоком вспорхнула со стола, пролетела в дюйме от виска Драко и врезалась в стену, вызвав у домовика приступ истерии. Конечно, Гарри извинился, но извинения звучали вымученно. Вообще, колебания магической силы у него были довольно резкими: банальное Инсендио то срывалось с палочки парой жалких искр, то вспыхивало факелом; призываемые Акцио предметы либо оставались неподвижными, либо влетали ему в руку с такой силой, что чуть не выбивали её из сустава. Бесило это Поттера неимоверно. Хорошо хоть, с аппарированием пока проблем не возникало – но Малфой знал, что примерно с двадцатой недели Гарри будет запрещено и это, и заранее радовался, что к тому времени, Поттер, скорее всего, уже будет далеко от любопытных глаз.

По воскресеньям в дом на Спиннерс-энд прибывала профессор де Гуайта – для рутинного осмотра. Визиты эти изматывали Драко совершенно: с самого утра на лицо Поттера ложилась печать тёмной злобы, он тяжело молчал, отказывался от завтрака и даже, что было для него совершенно неестественным, рычал на Типси, который каждый раз после этого упоённо бился головой о близлежащие твёрдые поверхности. Не то чтобы Гарри это нравилось – он моментально останавливал домовика, но в следующий раз ситуация повторялась заново. Отасиль обычно выходила из камина около двенадцати дня, и Драко было почти физически больно видеть, как уже за полчаса до её появления Поттер начинал напряжённо прислушиваться к треску поленьев, а в зелёных глазах появлялось то затравленное выражение, которое Малфой видел много лет назад – на уроках Зельеделия. На попытки Драко успокоить его Гарри реагировал вспышками злобы, и Малфой с огромным трудом сдерживался, чтобы не заорать на него в ответ. Как-то Поттер всё-таки окончательно вышел из себя и, вспомнив золотое детство, украсил Драко парой ослиных ушей. Малфой снял заклинание и ушёл в другую комнату, боясь сорваться и наговорить Поттеру того, чего не следовало. Правда, уже через десять минут Гарри пришёл к нему с повинной, и Драко буркнул, что всё в порядке, но, несмотря на весь идиотизм ситуации, потом ещё долго вспоминал, как проклятые уши удивлённо хлопали у него над головой.


… При виде де Гуайты Гарри всегда хмурился, здоровался сквозь зубы, но покорно направлялся вместе с ней в спальню, где их уже ждала кушетка, заранее трансфигурированная Драко из большого кресла. Малфой – по безмолвному соглашению, заключённому с Поттером – шёл следом. Отасиль задавала Гарри обычные вопросы о самочувствии, потом умолкала. Поттер, стиснув зубы, словно от боли, неловко расстёгивал мантию, приспускал брюки и ложился на спину. Зачарованными рубашками они теперь не пользовались – де Гуайта сказала, что ей необходим непосредственный контакт с его телом. Отасиль накладывала Диагностические чары, осторожно нажимала пальцами на смуглый живот, внимательно приглядывалась к напряженному застывшему лицу. Гарри никогда не жаловался, даже когда прикосновения целительницы явно были ему неприятны. Он сорвался только однажды, в самом начале, когда Отасиль проводила первичный осмотр. Драко тогда неподвижно сидел неподалёку, стараясь не смотреть на измученного Поттера. Обследование длилось уже почти сорок минут: в воздухе дрожало голубовато-белое свечение чар, наложенных де Гуайтой, тихонько поскрипывало Самопишущее перо, которому она диктовала данные, по-змеиному шуршала магическая измерительная лента, ползущая по животу Гарри. Поттер лежал молча, глядя в потолок, он почти не двигался – вздрогнул лишь раз, когда затянутые в тончайшую перчатку пальцы репродуктолога хладнокровно коснулись его члена и сдвинули крайнюю плоть, проверяя окраску слизистой*. Это было невыносимо. Малфой закрыл глаза, цепенея от бессильной ярости. Он вдруг поймал себя на том, что слова, произносимые Отасиль, привычные со студенческих лет термины «primigravidus… distantia spinarum… distantia cristarum… conjugatа externa…»*** звучат в его ушах набором бессмысленных ругательств. Драко уже готов был встать, чтобы прекратить это издевательство, и тут, наконец, скрип пера смолк. Отасиль, с чмокающим звуком стянув с рук перчатки, бросила их в мусорную корзину и сказала:

- На сегодня всё, мсье. Можете одеваться.

Поттер приподнялся, судорожным движением подтянул спущенные до колен штаны и запахнул мантию. Де Гуайта наложила на кисти рук Тергео и, взмахом палочки уменьшив блокнот с записями, сунула его в карман.

- Что ж. Могу вас порадовать – всё идёт отлично. Коллега Малфой, я распишу вам всю терапию, но могу сказать, что никаких мер сверх обычных пока не требуется – организм у мсье Гарри здоровый, к тому же, я могу определить, что остатки кровной защиты всё ещё работают в поддержку Фертилио.
- Как насчёт гормонального баланса? – выдавил Драко.
- Чары не обнаруживают сбоев. На мой взгляд, баланс соблюдён идеально – уровни эстрогенов, прогестерона и тестостерона вполне соответствуют нынешнему статусу организма.
- А внутренние органы?
- Пока всё хорошо. Но в следующий раз я хотела бы провести и внутреннее исследование, - целительница мельком оглянулась на неподвижного, но явно прислушивающегося к её словам Гарри и добавила негромко, - поэтому прошу вас подготовить его к моему визиту. Я так понимаю, что… предварительные процедуры вам лучше сделать самому.

Драко обмер, ожидая бури. Но Поттер не понял, что Отасиль имеет в виду.

- Вы о чём? В каком смысле – предварительные процедуры? – довольно равнодушно спросил он, садясь на кушетке.
- Я имею в виду ректальное обследование плодовместилища, мсье. Для этого необходимо очистить кишечник.

Поттер анализировал термин секунд пять. Потом уши его полыхнули весенними маками, а между бровей проступило хорошо знакомое Драко алое пятно. Малфой стремительно шагнул вперёд и положил руку ему на затылок.

- Гарри, успокойся. Это необходимость.

- Н-нет… - выдохнул Поттер, - ни за что!

Отасиль внимательно посмотрела на него и прищурилась.

- Мсье, уж не думаете ли вы, что я просто желаю развлечься?

- Я сказал вам – нет! – взревел Гарри и совершенно несвойственным ему нервическим движением вывернулся из-под малфоевской ладони.

- Идиотизм… слушайте, мсье Поттер, вы что – ничего не понимаете? Эту процедуру проводят и женщинам, я уж не говорю обо всех магах, вынашивающих praegnatus masculinus.

Драко кашлянул, отвлекая её внимание.

- Профессор, возможно.. я мог бы провести обследование сам?

Де Гуайта нахмурилась.

- М-мм. Даже не знаю. Вы делали это в студенчестве?

- Да, - без запинки солгал Малфой. Ректальное исследование он делал всего раза три за всю практику – и это никоим образом не были беременные маги.

- Хорошо, - задумчиво сказала де Гуайта, - я подумаю. Что ж, до следующих выходных. Рецепты я пришлю совой.

- Лучше закажите все препараты у себя – как и в прошлый раз. Доставку мы оплатим.

- Прошу прощения, я забыла. Конечно, коллега. Всего вам хорошего.

- И вам, профессор.

- До свидания, мсье Поттер.

Гарри что-то неразборчиво пробурчал. Отасиль усмехнулась, зачерпнула Дымолётного порошка и шагнула в камин. Едва пламя налилось обычной желтизной, Поттер медленно встал на ноги.

- Я. Этого. Не сделаю. – отчеканил он, механическими быстрыми движениями застёгивая пуговицы на мантии. Руки у него дрожали.

Малфой медленно сосчитал до десяти. В последнее время это становилось привычкой.

- Хорошо. А если это сделаю я? Мне ты доверишься?

- Да уж. Тебе не привыкать совать пальцы мне в зад! – грубо рявкнул Поттер. - Так понравилось, Малфой?

… раз, два, три, четыре… да пошло оно всё к Мерлину!!

- Закрой пасть, недоумок! Ты хоть понимаешь, в чём меня обвиняешь?
- Сам закрой! Нашли себе подопытного кролика!
- Речь идёт о твоём собственном здоровье, Поттер!
- Достало меня это слышать!
- А меня, думаешь, не достало возиться с тобой?!
- Так и не возись, - неожиданно спокойно ответил Поттер.

И вот тут, впервые за всё время, у Драко сдали нервы. Начисто.

Кончики пальцев знакомо прошили миллионы игл. Занавески на окнах взлетели в воздух и завязались морским узлом, платяной шкаф хрюкнул, распахнул дверцы и, весело помахивая вырвавшимися на свободу рукавами мантий, заплясал на коротеньких ножках, живо напомнив Малфою Миллисент, которую на втором курсе за каким-то тестралом понесло в команду слизеринских чирлидеров. Драко яростно стиснул кулаки, стараясь утихомирить взбесившуюся магию, и через пару секунд выплеск прекратился. Поттер стоял напротив и угрюмо смотрел ему в лицо. Малфой со свистом втянул воздух и заговорил – медленно, ядовито:

- Слушай, Поттер, а ты не думал, что всё это действительно может мне надоесть? Твои истерики отвратительны, я устал справляться с ними. И ещё – пораскинь мозгами – кто и кого втянул в проблемы на этот раз?

Гарри вздрогнул. Драко развернулся на каблуках и вылетел из спальни. Вслед ему не донеслось ни звука.

Малфой сбежал по лестнице в гостиную и с ругательством нырнул в камин. Ему хотелось побыть одному – замкнувшееся, упрямое выражение лица Поттера стояло перед глазами, и давно копившееся внутри раздражение требовало немедленного излития. Едва он ступил на паркет гостиной мэнора, как в тишине прозвучал захлёбывающийся писк – домовик, усердно натиравший полы, попал под ноги Драко и в тот же момент отлетел в сторону, подброшенный увесистым пинком. Малфой выскочил в холл, выдернул из стойки одну из мётел – ещё хоговскую, из тех, что отец когда-то подарил слизеринской команде, а Драко из какой-то странной сентиментальности так и не решился выбросить – и вышел в парк.

... Он спустился на землю только через час, когда глаза уже слезились, грудь болела, а глотку саднило от холодного воздуха. В ушах ещё отдавался бешеный свист ветра. Малфой швырнул метлу подбежавшему домовику, наказав отдать её в мастерскую, заново отполировать и подровнять прутья, потом вернулся в дом. Он вновь думал о Гарри – о том, что этот сумасшедший делает сейчас в одиночестве на Спиннерс-энд. В гостиной его уже ждала Нарцисса, которой эльфы сообщили о появлении сына. Драко поцеловал мать в щёку и сел рядом.

- Как дела? Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась миссис Малфой.
- Всё в порядке. Почему ты спрашиваешь?
- Последнее время ты не слишком-то балуешь меня визитами.
- Прости. Слишком много всего навалилось.
- Понимаю, - Нарцисса внимательно посмотрела ему в глаза, - что ж, раз уж мне так повезло – может быть, выпьешь чаю? А потом я хотела бы обговорить с тобой кое-какие вопросы – извини, дорогой, но ты совсем запустил дела.

Малфой ощутил стыд. Мать была совершенно права – за этот месяц он почти не интересовался поместьем.

- Конечно, мама.

… Обсуждение грядущего ремонта в правом крыле дома, потёкшей крыши и проблем одного из арендаторов заняло больше двух часов. Потом Драко просмотрел счета, отобрал те, которые требовали немедленной оплаты, и, повинуясь мягкой просьбе матери, остался на обед. Однако беспокойство за Поттера никуда не делось, наоборот, оно нарастало, неприятно царапало виски изнутри, и во время десерта достигло той степени, когда Малфой уже начал отвечать матери невпопад. Нарцисса вскоре поняла, что мысли сына ушли совсем в другую сторону от дел мэнора, и торопливо свернула разговор. Но взгляд её оставался внимательным и напряжённым – миссис Малфой явно понимала, что с её сыном что-то не так. Осторожные вопросы по поводу жизни на Спиннерс-энд вызвали у Драко приступ безмолвной злобы, и, чтобы, не дай Мерлин, не сорваться, он сказал, что ему нужно возвращаться обратно – дела. Мать не стала протестовать. Малфой поблагодарил её за прекрасный обед, который осел в его животе булыжником, и распрощался. Через две минуты он уже стоял в своей крошечной гостиной, испытывая привычную - после перемещения на полный желудок - слабую тошноту. Драко хлопнул в ладоши, вызывая Типси, и поинтересовался у появившегося перед ним домовика:

- Где мистер Гарри?
- В спальне, хозяин!

Малфой дёрнулся.

- Ему нехорошо? Он жаловался на что-то? Почему ты не сообщил мне?

Тон его голоса повышался с каждым вопросом. Эльф затрясся и заголосил:

- Нет-нет, господин! Хозяин Гарри говорил – всё хорошо, просто хочет полежать!

Не дослушав его, Драко аппарировал на второй этаж и распахнул дверь в спальню. Там было полутемно: сплетённые его магией шторы уже приобрели нормальный вид, а на кровати, закутавшись в одеяло, лежал Поттер – Малфой видел только растрёпанную голову на белоснежной подушке. Он торопливо подошёл поближе и, наплевав на ссору, не удержался от вопроса:
- Ты почему лежишь? Тебе плохо?

Гарри пошевелился и медленно откинул одеяло.

- Всё в порядке. Просто… тебя жду. Иди сюда.

Драко вздрогнул. Поттер был голым – а ведь с момента возвращения из Франции он ложился в постель исключительно в маггловских пижамах, – и это столь недвусмысленно походило на приглашение, что Малфой, не отвечая, начал пляшущими руками расстёгивать пуговицы мантии. Через полминуты он уже нырнул в нагретую телом Гарри постельную мягкость и почувствовал, как его обнимают знакомые руки. Поттер забавно боднул его лбом в плечо, потёрся лицом о щёку, нашёл губы… Драко ответил на поцелуй и скользнул ладонями по спине Гарри, прижимая его к себе, вдавливаясь напрягшимся членом в горячий живот. Поттер тихо зашептал:

- Хочу тебе отсосать…

Малфоя вновь пробила дрожь, этот охрипший голос, действующий на него как Империо, туманил разум, бешеным потоком гнал по артериям кровь. Гарри двинулся вниз, но Драко предупреждающе сжал его плечи, извернулся и лёг на бок, утыкаясь лицом в пах любовника.

- Вместе… вместе, Поттер…

Головку члена опалило горячее дыхание и, сразу же вслед за этим, поглотила влажная теплота. Чуть шероховатые подушечки пальцев пробежались по промежности, безошибочно надавили на нужное место, вызывая очередной всплеск возбуждения, Драко приподнял бедро, и Гарри скользнул ладонью дальше, поглаживая его ягодицу. Влажные от слюны губы сжались, глубже всасывая член. Малфой, закрыв глаза, потёрся лицом о вспотевший лобок Поттера. Он ласкал его медленнее, осторожнее – пенис Гарри всё ещё оставался мягким – теперь ему явно требовалось больше времени, чтобы возбудиться. Проклятые гормоны… Но вскоре дело пошло на лад, головка напряглась, на затвердевшем стволе выступили под дымкой смуглой кожи синеватые вены. Когда в рот брызнуло влажной, солоновато-сладкой липкостью, Малфой перестал сдерживаться и с утробным стоном выплеснул в губы Поттера свою собственную сперму.

Пару секунд они пролежали неподвижно, но Гарри вдруг подскочил и ощалело огляделся вокруг. Драко шестым чувством понял, что происходит, моментально нашарил рядом палочку, которую по старой привычке обычно не оставлял в одежде, и призвал со столика графин. Поттер одним махом выхлебал почти треть, несколько раз глубоко вздохнул, поставил графин на пол и страшно покраснел.

- Извини… - глухо сказал он, - я… это…

Малфой криво усмехнулся и притянул его к себе. Гарри не сопротивлялся.

- Это нормально, Поттер, - шепнул Драко, легонько прихватывая зубами нежную, как мандариновая долька, пунцовую от стыда мочку поттеровского уха, - у тебя просто чувствительность обострилась… вкусовая… и на запахи тоже.

- Это надолго?

- До конца первого триместра, думаю.

- Уже легче. Впрочем, потом я, наверное, вообще буду не по этим делам…

- Это пройдёт, Гарри.

- Надеюсь.

Гарри потёрся лбом о его плечо и откинулся на подушки. Драко опустился рядом, лениво подумав о том, что секс не зря называют лучшим из восстанавливающих зелий – тяжесть в желудке испарилась сама собой. Поттер пошевелился.

- Я соглашусь на... осмотр. Но, пожалуйста, сделай это сам.

Драко осторожно перебирал губами потные волоски на виске Поттера.

- Хорошо. И под Сонными чарами – так тебе будет легче расслабиться.

- Да. Отличная мысль.


… В следующее воскресенье, когда Отасиль пропальпировала живот Гарри и выжидательно посмотрела ему в глаза, Малфой быстро встал, неслышно подошёл поближе и движением палочки погрузил Поттера в глубокий сон. Де Гуайта понимающе усмехнулась. Её собственная палочка взметнулась в воздух, и одежда Гарри сложилась в аккуратную стопку на стуле, а в ногах кушетки трансфигурировались мягкие подколенные упоры. Отасиль отступила в сторону.

- Прошу, коллега, - довольно холодно сказала она.

Малфой, обмирая, приблизился к неподвижно лежащему Поттеру. Тёплые лодыжки Гарри едва не выскользнули из его вмиг покрывшихся потом пальцев. Драко вдруг подумал, что теперь придётся заменить к мерлиновой матери это проклятое кресло – дорогая серебристая кожа, на которой резко выделялось смуглое тело, казалась ему сейчас похожей на ледяную сталь секционного стола. Он придал Гарри нужную для осмотра позу и встал меж его широко разведённых коленей, с бешеной силой ненавидя ублюдочную strigoi, чёртову Отасиль, проклятого индийского козла, которому впервые пришла в голову мысль завести наследника без участия женщины****, Поттера, который продолжает лезть чёрт знает куда… и самого себя в первую очередь. Накануне Малфой специально попросил коллегу с колдохирургии показать ему пару больных, на которых можно потренироваться в ректальных осмотрах, и за технику у него опасений не было. Но вид Гарри, беспомощного, распростёртого напоказ, совсем как в ту страшную ночь, когда Драко чуть было не потерял его навсегда, рождал в душе острую боль и совершенно непривычный страх. Только теперь, впервые за много лет практики, он полностью осознал, почему опытные целители никогда не соглашались вести курацию близких и родных, особенно когда дело касалось жизнеугрожающих состояний. Малфой впервые боялся причинить пациенту боль – боялся до тошноты, до ознобной дрожи в позвоночнике… Де Гуайта негромко кашлянула.

- Коллега, - заметила она прежним насмешливо-холодным тоном, - хочу напомнить вам, что действие у этого вида чар всего тридцать минут, а накладывать их вторично мне бы не хотелось.

Драко вздрогнул, увидев, что она ему протягивает. Он медленно поднял руку. Принял перчатку и крошечную баночку с медицинским любрикантом. Тонкая желтоватая резина туго обтянула пальцы, прозрачная субстанция покрыла их густым блестящим налётом, и собственная кисть вдруг показалась ему каким-то гигантским омерзительным слизняком – наподобие тех, которыми много лет назад блевал рыжий придурок Уизел… При мысли о том, что сейчас он проникнет этим в тело своего… своего Поттера, Малфой испытал почти отвращение к себе. Но времени на рефлексии не было. Он выдохнул, до скрипа сцепил зубы, надавил указательным пальцем на сфинктер, раздвигая плотные ткани, и одновременно с этим нажал пальцами другой руки на брюшную стенку – чтобы сместить вниз петли кишечника вместе с трансфигурированным участком.

Знакомое тепло, обнявшее палец, наполнило тело дрожью. И в тот же момент он понял – руке любовника не дано стать рукой целителя: кисти налились ледяной тяжестью, в ушах зазвенело. Малфой физически не мог заставить себя продолжить обследование. Палец выскользнул обратно, Отасиль почти хищно рванулась к Драко и подхватила его под руку.

- Спокойней, коллега.

- Я… не могу… - выдавил Драко.

- Понимаю, - теперь репродуктолог говорила спокойно и очень мягко, - всё хорошо, Драко, позвольте мне продолжить. Он ничего не узнает, даю вам слово.

Она быстро отстранила Малфоя в сторону и заняла его место у кушетки. Через пять минут всё закончилось, профессор стянула перчатку, быстро задиктовала своему Перу данные осмотра и только после этого посмотрела на обессилено присевшего в кресло Драко.

- Как вы?

- Нормально, - ответил уже пришедший в себя Малфой, - как он?

- Превосходно. Плодовместилище трансфигурировано из участка брыжейки – это наилучшее расположение для него. Консистенция, форма, тонус – все в полном порядке. Можете успокоиться, коллега – теперь мне придётся повторить это только один раз, и то уже в конце.

- Слава Мерлину! – непроизвольно выдохнул Драко и сжал зубы. Но Отасиль благородно пропустила мимо ушей его непрофессиональное высказывание.

- Так. Я пойду. Снимайте чары сами. До следующего воскресенья, коллега.

- Да-да. Всего вам хорошего, профессор. И… спасибо.

- Не за что, коллега Малфой, не за что…

… Гарри открыл глаза и слабо улыбнулся.

- Всё?

- Всё, - перед тем, как снимать чары, Драко успел аппарировать в кухню и как следует приложиться к початой бутылке огневиски. Поэтому ему удавалось говорить спокойным тоном. - Всё кончилось, Поттер. Ты молодец.

- И… как?

- Отлично. Лучше и быть не может.

- Н-да… - Гарри вновь улыбнулся, грустно и устало, - планируя играть с тобой в целителя, я не думал, что наши игры зайдут так далеко…

* * *



Почти два месяца спустя Драко принёс в дом на Спиннерс-энд небольшую, потемневшую от времени бронзовую фигурку лисы – это был портключ, заказанный много лет назад ещё его дедом. Авроратская медкомиссия была завершена, фальшивое заключение готово, трёхмесячнй отпуск оформлен. Поттеру пришло время отправляться в Ирландию.


-------------------------------

* - Praegnatus placidus – зелье «лёгкой беременности», упоминалось в приквеле.

** - одним из объективных признаков беременности является цианоз (синюшность) слизистой гениталий.

*** - primigravidus, distantia spinarum, distantia cristarum, conjugatа externa – акушерские термины.

**** - В древнейших летописях на санскрите упоминается великий король Йованасья, забеременевший с помощью “заколдованной воды” и благополучно разрешившийся от бремени хирургическим путем.



Глава 5.

* * *


Охотничий домик, доставшийся Драко в наследство от деда, располагался в Голуэй Блазерс – глухом малолюдном уголке на западном побережье Ирландии. Это продуваемое ветрами и вечно залитое дождём место давным-давно облюбовала магическая община страны – в деревне Дриох Нок (Волшебный холм) обитала почти четверть всех ведьм и колдунов, населяющих «Изумрудный остров». Домик, стоявший в огромном лесу неподалёку от деревни, в своё время был куплен Абраксасом для охоты на лис – помимо своего увлечения драконами, покойный мистер Малфой отдавал дань и этому, традиционно маггловскому занятию. Каждое лето он отправлялся сюда с компанией приятелей, и неделю окрестности оглашало ржание породистых скакунов, завывание охотничьих рожков и собачий лай: Абраксас держал свору селекционных гончих – биглей и фоксхаундов. Старик очень любил повторять древнюю ирландскую поговорку о трёх признаках приличной семьи – домашний священник, личный сад и охота раз в год – разумеется, заменив священника зельеваром. Его сын, увы, не поддержал начинаний Абраксаса – не то чтобы, впрочем, это касалось зельеваров, но Люциус Малфой всё-таки предпочитал охотиться совсем за другой дичью. После смерти отца он, продав лошадей и собак, распустил штат обслуги, оставив только экономку – крепкую плечистую ирландку по имени Блатнэйд Келли. Старая ведьма была почти одногодкой Абраксаса, но, в отличие от него, могла похвастаться хорошим здоровьем. Теперь она жила в лесу в одиночестве, следила за хозяйством, довольствовалась весьма умеренным жалованием и периодически присылала в Малфой-мэнор отчёты о состоянии дома, больше ничем не беспокоя хозяев. Когда Драко разбирался с наследством, он хотел продать домик, но Нарцисса убедила его не делать этого – расходы на содержание были минимальны, а разбрасываться недвижимостью после войны она почитала неприемлемым. Малфой был в Ирландии один-единственный раз – на третьем году брака с Тори, когда жену обуяло желание провести недельку среди древних кельтских лесов. Впервые мысль использовать домик в качестве убежища для Гарри пришла ему в голову совершенно случайно, но в дальнейшем, обсудив всё с Поттером, он решил, что лучшего места действительно не найти. Гарри побывал в Гринготтсе (у них с Драко не было общего счёта, и он категорически воспротивился предложению Малфоя оплатить всё самому), и вскоре в Голуэй Блазерс отправился старый чёрный филин с письмом, в которое был вложен банковский чек. Само письмо содержало сообщение для миссис Келли о том, что в домике несколько месяцев прогостит близкий друг мистера Драко Малфоя, приказание подготовить к его появлению гостевые комнаты и категорическое требование нигде об этом не болтать. Экономка немедленно ответила, что приложит все усилия к тому, чтобы «близкому другу хозяина» было удобно. И в то утро, когда пошла двадцать вторая неделя с момента столь удачного знакомства Избранного с магией румынских ведьм, Драко и Гарри вышли из дома на грязную булыжную мостовую Спиннерс-энд – портключ в Ирландию был изготовлен более шестидесяти лет назад и уже не срабатывал в закрытых помещениях.


Драко, двумя пальцами держащий клетку с уныло обмякшей совой, украдкой поглядывал на Гарри. Поттер смотрел рассеянно, на лице его читалась чудовищная усталость – предыдущие сутки он почти целиком провёл у себя в Аврорате, передавая дела, обеспечивая сотрудников ценными указаниями и в сотый раз инструктируя своего заместителя. Изменение уровня гормонов всё же давало себя знать – он стал забывчив, и за завтраком произошла очередная неприятная сцена: Гарри, мирно жевавший овсянку, вдруг швырнул ложку и опрометью выскочил из-за стола. Типси, посчитавший, что не угодил «второму хозяину» стряпней, моментально со всей дури приложился лбом о первое, что под этот самый лоб попалось. Попался, увы, чайник с кипятком… А Поттер просто решил напомнить кому-то из авроров, что в Хранилище магических артефактов следует не менее двух раз в неделю обновлять охранные чары… Сейчас он тоже явно размышлял о работе, и это здорово раздражало Малфоя. Слабенький утренний ветерок шевелил волосы Гарри, играл полами его мантии. В руке Поттер сжимал небольшую матерчатую сумку – прощальный дар Грейнджер, которая позавчера навещала их и едва не довела Драко до бешенства своими нудными вопросами об исправности камина в охотничьем домике и способности де Гуайты в случае чего срочно прибыть в Ирландию. Сумку она зачаровала лично – теперь в неё вмещался весь необходимый Гарри гардероб, наборы зелий на первое время и куча всяких мелочей. Малфой вдруг со злостью подумал о том, как сидящие у камина друзья предавались воспоминаниям о точь-в-точь такой же сумке, которую Трио использовало в девяносто седьмом, о свадьбе Билла Уизли, о грейнджеровском Обливиэйте Долохову и Роулу… Последнее совершенно выбило его из колеи – на мгновение даже показалось, что он вновь слышит шипящие приказания Лорда. Слава Мерлину, «молодая миссис Уизли» заметила его перекосившееся лицо и быстренько перевела разговор на детей Гарри. С последними всё обстояло просто – поскольку младшие Поттеры учились в Хоге, с отцом они и так виделись только по выходным, да и то не всегда. Гарри уже побывал в школе и объяснил, что, увы, лечение будет настолько серьёзным, что некоторое время им придётся общаться исключительно с помощью сов. Дети, конечно, были расстроены, но, услышав, что это продлится всего месяца три, довольно быстро успокоились…

Поттер зябко передёрнул плечами, быстро огляделся вокруг, проверяя, не появился ли поблизости кто-то из магглов, и повернулся к Драко.
- Ну что – время?
- Да.

Малфой вложил ему в руку портключ и накрыл его ладонью, до боли втискивая её в ребристую поверхность бронзовой фигурки. В ушах засвистело, солнечный свет померк, и окружающие их обветшалые дома, словно пьяные великаны, закружились в неуклюжем танце. Перемещение оказалось довольно долгим, но не тяжёлым, и Драко мельком подумал о том, что старые мастера всё-таки знали своё дело.

Когда вибрирующая пустота под ногами обернулась плотно утоптанным жёлтым песком, а из цветных полос сложилось низкое, бугрящееся тучами небо и огромные ели с подбитыми серебристым лишайником раскидистыми лапами, Малфой первым делом посмотрел на Гарри. Лицо Поттера побледнело до восковой желтизны, глаза были мутными. Драко быстро обхватил его за талию. Гарри слабо улыбнулся.

- Тошнит. Чёрт, это отвратительно.
- Ничего, потерпи несколько минут. Сейчас примешь зелья, и я тебя уложу. Всё в порядке, Поттер, мы на месте.
- Вижу, - немного пришедший в себя Гарри внимательно оглядывался вокруг, - а ты давно здесь был последний раз?
- Давно.

Малфой тоже огляделся. Портключ сработал идеально – они стояли уже во дворе, за запертыми воротами. Небольшой двухэтажный домик с остроконечной крышей выглядел так же, как он и помнил, ступени крыльца и резные перила были натёрты до блеска, двор ухожен и чист – экономка не зря получала жалованье. В дальнем углу, у бревенчатого забора, копошился в тени огромной осины с десяток пёстрых куриц под предводительством здоровенного чёрного петуха. Громкое кудахтанье почти заглушало шелест трепещущих листьев. Секунду Гарри смотрел на птиц с каким-то странным умилением. Поймав взгляд Драко, он вновь улыбнулся – на этот раз виновато – и пояснил:

- У Молли были почти такие же. Когда я маленьким был в Норе, я их кормил иногда…
- Сомневаюсь, что пристанище Уизли содержалось в такой же чистоте… - не удержался Малфой.

Поттер промолчал. Бледность его осунувшегося лица вдруг резанула Малфоя острой жалостью, и он торопливо потянул Гарри за собой.
- Всё, Поттер, всё. Ещё насмотришься. Пошли.

Гарри кивнул, и они направились к дому. Песок тихонько поскрипывал под их шагами, сплошная стена елей за забором шуршала миллионами игл. Поттер на мгновение задержался у крыльца, рассматривая затейливый деревянный узор на высоких столбиках.
- А где твоя… миссис Келли?
- Здесь, юноша, здесь. И можно просто миссис Нэйди.

Драко вздрогнул. В проёме бесшумно открывшейся двери стояла улыбающаяся Блатнэйд.

Старуха тоже практически не изменилась – несмотря на почти столетний возраст, она, благодаря весьма высокому уровню магии, выглядела не старше шестидесяти. Конечно, волосы её теперь побелели совершенно (во время последнего визита Малфоя в них ещё сквозила рыжина), плечи ссутулились, а морщины на лице сплелись густой сетью, но блеск голубых глаз оставался таким же пронзительно-ярким, а в голосе не было и следа старческого дребезжания. Миссис Келли вновь широко улыбнулась и тяжело присела в старинном реверансе. Поттер поклонился в ответ, поднялся на крыльцо и протянул ей руку. Блатнэйд быстро вытерла пальцы о край передника, приняла его ладонь и сжала, задержав её чуть дольше, чем следовало. Потом окинула внимательным взглядом фигуру Гарри, остановила взгляд на очках, на украшенном шрамом лбу… и растерянно уставилась на Драко.
- Задери меня банши! Так это же мистер Гарри Поттер!

От волнения ирландский акцент стал гораздо сильнее, и это прозвучало почти абракадаброй, но Поттер, тем не менее, понял и усмехнулся.

- Гарри, миссис Нэйди, просто Гарри.
- Да, миссис Келли, это он и есть, - торопливо сказал Малфой, видя, что глаза Блатнэйд раскрываются всё шире и шире, а на морщинистых щеках проступают красноватые жилки старческого румянца, - но мы поговорим об этом позже. Сейчас мистер Поттер слишком устал. Комната готова?
- Конечно, мастер Драко, - быстро ответила старуха, - соблаговолите наверх подняться.

Они прошли через маленький холл и комнату на первом этаже, сочетавшую в себе одновременно гостиную и столовую – большое темноватое помещение с гигантским камином и стенами, украшенными охотничьими трофеями покойного Абраксаса, многочисленными оленьими рогами и головами животных. Гарри с любопытством поглядел на рыжеватую рысью башку, в чьих остекленевших глазах дробились огоньки свечей, и поинтересовался:
- Ты говорил, что он охотился только на лис?
- Мистер Малфой-старший не брезговал никакой дичью, - отозвалась вместо Драко Блатнэйд, - где-то здесь даже голова берсеркера* должна быть…

Лицо Поттера застыло. Малфой поморщился и легонько подтолкнул его в спину.
- Гарри, идём. Тебе надо прилечь.

Поттер раздражённо дёрнул головой, но всё же поднялся следом за экономкой по скрипучей лестнице. В маленькой светлой спальне было тепло и очень уютно. Цветастые занавески скрывали унылые заоконные тучи, белоснежное бельё на кровати так и манило к себе, на маленьком столике расположился графин с каким-то напитком и сверкающий чистотой стакан. Драко придирчиво осмотрелся вокруг и кивнул миссис Келли.
- Превосходно. Можете идти, я спущусь чуть позже.

Старуха вышла. Едва дверь за ней захлопнулась, Гарри молча скинул мантию и повалился на пушистое покрывало. Теперь, когда миновала необходимость держать лицо перед незнакомой женщиной, он совершенно не скрывал того, насколько измучен. Малфой взмахнул палочкой, раздевая его до белья, и Поттер в тот же момент резко повернулся на бок и потянул на себя край покрывала – он стеснялся своего выступающего живота. Драко устало вздохнул.
- Да ляг ты нормально. Что за ребячество?

Покрасневший Гарри нырнул под одеяло. Малфой извлёк из брошенной в кресло сумки пару флаконов, призвал со столика стакан и отмерил необходимую порцию эликсиров.
- Пей. И спи.

Поттер покорно проглотил зелья. Глаза у него закатывались, как у щенка, которого гладят по голове.
- Драко… а ты чары охранные здесь давно обновлял? Как она здесь одна-то живёт… И надо бы заклятие Ненаходимости навесить…

Да, авроратскую выучку не вышибешь никакой беременностью. Малфой усмехнулся.

- Блатнэйд – сильная ведьма, Гарри. Дом защищён достаточно, впрочем, у тебя ещё будет время всё с ней обсудить. А теперь спи.
- Да.

… Драко спустился вниз и, засветив Люмос, обшарил взглядом стену с дедовыми трофеями. Вот – точно. Берсеркера убили в момент трансформации, его глаза, превосходно сохранённые консервирующими чарами, имели светло-голубой цвет, а морда представляла собой нечто среднее между медвежьей и человеческой. Малфой взмахнул палочкой, и чучело с грохотом рухнуло вниз – трансфигурировать его не стоило, лучше было просто уничтожить. Он отлевитировал голову в камин.
- Инсендио Максима!
По комнате поплыл гнуснейший запах палёной шерсти, и Драко, передёрнувшись, торопливо наложил чары, очищающие воздух.

- Всё в порядке, мастер Драко?

Он обернулся. Экономка стояла неподалёку, внимательно глядя на тёмно-коричневое пятно, оставшееся на стене в том месте, где раньше висело сгоревшее чучело.
- Да.
- Мистер Поттер…
- Мистер Поттер – аврор, - отрезал Малфой, - со всеми вытекающими. Немудрено, что ему могут не понравиться… некоторые вещи.
- Да, сударь, поняла я уже.
- Вот и отлично. Миссис Келли, нам с вами предстоит очень серьёзный разговор. Давайте присядем.
- Как угодно, сударь.

В отполированной дубовой столешнице слабо отражались огоньки витых свечей, вставленных в огромный медный шандал, заляпанный потёками белого воска. Драко откинулся на высокую резную спинку стула и переплёл пальцы.
- Итак, миссис Келли, дело вот в чём. Боюсь, что мои слова вас удивят и даже напугают, но прежде чем разъяснить вам ситуацию, из-за которой нам потребовалось пребывание здесь, я хотел бы…
- Су-ударь, - внезапно перебила его старуха, - я – женщина старая, умом не крепка. Но ежели вы о том, что друг ваш… в тягости, так это я поняла, ещё когда к нему прикоснулась.

Малфой замер. Он изумлённо смотрел в проницательные старческие глазки, чья яркая голубизна неожиданно напомнила ему мерцающий из-под крошечных очков взгляд Альбуса Дамблдора. Во рту вдруг пересохло, горло свело судорогой.

- Откуда…

- Вы, мастер Драко, семьёй моей никогда не интересовались? Ну конечно, зачем оно вам… Тётка моя была повитухой, пожалуй, лучшей на весь округ. Я, конечно, мало что от ней унаследовала, но кое-что всё ж могу. И ауру двойную не заметить – не могла просто… но, сударь, вы уж простите старуху за любопытство – как вам уговорить-то его удалось на такое?

- Наш дальнейший разговор пойдёт только после принесения вами Нерушимого Обета! – резко ответил Малфой. Его пальцы уже подрагивали на рукоятке палочки. Блатнэйд тяжело вздохнула.

- Как пожелаете, сударь. Только я вам вот что скажу. Я вашего отца ещё вот таким помню. А покойный мистер Малфой-старший мне был… не хозяином даже, другом и защитником. И ежели вы думаете, что я правнуку Абраксаса могу причинить какой-то вред… очень мне это обидно, мастер Драко.

В первый момент Малфой даже не понял – о каком правнуке идёт речь. Потом сердце его разбухло в груди горячим комком.
- Вы хотите сказать, что это.. мальчик?

- Нет, сударь. Этого я сказать не могу. Вот у магглов, говорят, есть всякие штучки, чтоб пол дитяти заранее вычислить, да целители на такое способны, а я так… немного знаю. Могу определить – есть оно там или нет, живое или мёртвое. Ну и, конечно, когда срок придёт – могу помочь. Но, по правде говоря – с мужчинами в положении никогда раньше дел не имела. Так что лучше вам, мастер Драко, колдомедика заранее найти.

Драко выдохнул. Изначально он планировал вызвать сюда Типси и сделать его свидетелем клятвы, но что-то в голосе старухи, в её взгляде и напрягшихся плечах, остановило его. Малфой пристально посмотрел в глаза Блатнэйд.

- Целительница у нас есть, миссис Келли, она будет прибывать сюда по воскресеньям, вместе со мной. Хорошо. Я верю вам – и без обета.
- Благодарю, сударь. Памятью отца своего клянусь, что всё это останется между нами.

Для ирландки эти слова значили много – очень много. Драко решительно кивнул.
- Договорились.

* * *


… Он появлялся в Голуэй Блазерс раз в неделю – как и хотел. Отасиль ради наблюдения за Гарри пришлось принять предложение одного из своих бывших студентов-ирландцев – он уже давно просил её согласиться на проведение в его частной клинике консультативных приёмов. Теперь каждое воскресенье де Гуайта прибывала камином в Дублин и, пробыв там два-три часа, отправлялась в охотничий домик – Малфой дал ей аппарационные координаты. После осмотра она возвращалась обратно и уже из Дублина добиралась домой. Такая конспирация вызывала множество затруднений, и Драко опасался, что рано или поздно репродуктологу это надоест, но Отасиль не проявляла никакой враждебности – видимо, интерес исследователя преобладал над трудностями двойных перемещений. О счёте за лечение Малфой даже не думал – и он, и Гарри были готовы заплатить любые деньги за возможность сохранить ситуацию в тайне.

Блатнэйд с Поттером очень быстро нашли общий язык. Когда старуха узнала подробности, она прониклась к Избранному горячей жалостью, выражавшейся в закармливании его гигантскими порциями колканнона или айриш стью***. Гарри терпеливо ел, лишь изредка позволяя себе потихоньку ополовинить тарелку с помощью Тергео. Впрочем, изыски ирландской кухни вроде жемчужного мха или содового хлеба неизменно вызывали у него приступы тошноты, и Малфою пришлось провести с миссис Келли долгую и нудную беседу о том, что можно и что нельзя включать в рацион мистера Поттера. Хуже обстояло дело с выходом из дому. Поначалу Гарри ещё мог выбираться в Дриох Нок – в его состоянии категорически запрещалось принимать Оборотное, но в деревушке частенько крутились туристы, и появление нового лица никого не удивляло. Поттеру было достаточно изменить чарами цвет волос, прикрыть чёлкой шрам и надеть очки с затемнёнными стёклами. Он оживлённо рассказывал Драко о забавных ситуациях, происходивших с ним в лавках – ирландские колдуны говорили на чудовищной смеси Гэелик** и английского, да и стремление их заменять «т» на «ш» и «а» на «у», не говоря уже о монотонности речи, тоже не улучшало понимания. Но с течением времени эти прогулки стали невозможны. Когда же живот Гарри достиг таких размеров, что его не скрывал даже широкий плащ, пришлось забыть и о походах в лес. С двадцать восьмой недели Поттер оказался заперт в доме наглухо – он выходил только во двор, благо за высоким забором, с наложенными защитными чарами, его никто не видел. Гарри всё больше и больше уходил в себя – даже визиты Драко не вызывали у него почти никаких эмоций. Сердце Малфоя разрывалось при виде отрешенного усталого лица, с которого теперь не сходила желтоватая бледность. Блатнэйд говорила Драко, что «мистер Поттер» проводит дни за чтением или тренировкой боевых заклятий, от которых трясутся стены, и что она опасается за состояние младенца – учитывая нестабильность магии Гарри, подобное напряжение сил могло дорого обойтись. Малфой рискнул поговорить с Поттером – и тот едва не убил его на месте. Задыхаясь от бешенства, он орал, что даже аврорам-женщинам не запрещают применять магию во время беременности, что скоро сойдёт с ума, что Малфой его достал… завершилось всё уже ставшим привычным стихийным выплеском, после которого Гарри проспал почти сутки, и Драко пришлось едва ли не впервые в жизни отправить Сметтвику Патронуса с предупреждением о своей болезни. А когда Поттер пришёл в себя, Малфой не услышал даже извинений.

Была ещё одна вещь, которая ела Драко изнутри – обострившаяся стыдливость Гарри. Прежде Поттер никогда не стеснялся его – с начала их связи он смело отвечал на любую, самую откровенную ласку, и нагота его абсолютно не пугала. Но изменения в теле вызвали у него сначала глухую неприязнь к самому себе, потом страх, стыд – и, наконец, откровенную ненависть. Поначалу он просто начал избегать прикосновений Малфоя – даже мимолётных. В те редкие ночи, когда Драко удавалось остаться в Голуэй Блазерс, Гарри, конечно, не гнал его из постели, но отодвигался к стене, стараясь не дотрагиваться до тела любовника даже кончиком пальца. Потом поттеровская пижама трансфигурировалась в длинную рубашку из плотной ткани с глухим воротом. Утром он никогда не вставал первым – ждал, пока Драко исчезнет в ванной. Мантии были велики ему минимум на два размера – их складки хоть немного скрадывали округлившийся живот. В очередной приезд Малфой обратил внимание, что из спальни исчезло зеркало, а миссис Келли рассказала, что Гарри шарахнул в него каким-то неизвестным ей заклятием, после которого стекло рассыпалось в пыль, а от металлической рамы остались только оплавленные обломки. Поттер же на эту тему говорить отказался категорически.

Сексуальные отношения между ними прекратились после одного случая. Это произошло через пару недель после того, как Гарри обосновался в охотничьем домике – Драко смог остаться в Голуэй Блазерс на ночь, и после прогулки по окрестностям и ужина они легли в постель. Поттер задумчиво смотрел в потолок, машинально поглаживая Драко по спине, а Малфой осторожно касался губами его сосков, лаская кончиком языка тёмно-розовые ареолы. Он провёл ладонью по животу, смуглому бедру, погладил член, Гарри закрыл глаза и развёл пошире колени… Немало времени понадобилось обоим, чтобы понять, что впервые ласки Драко оставляют Поттера равнодушным. Рука Малфоя застыла. Гарри дёрнулся и попытался встать. Драко навалился на него всем телом, придавливая к кровати, шепча на ухо всякую успокаивающую чушь, сполз пониже, вобрал в рот мягкую головку… Ничего. Ни малейшего эффекта. Через минуту Гарри высвободился, вскочил и ушёл в ванную. Драко выждал немного, тоже выбрался из постели и подошёл к запертой двери. Сквозь негромкий шум воды до него донеслось короткое, хриплое, спешно заглушённое рыдание… Малфой стиснул зубы и быстро вернулся в постель. Десять минут спустя Поттер вышел из ванной, нырнул под одеяло и отвернулся к стене. Драко схватил его за плечо и резко развернул к себе.

- Поттер!

Зелёные глаза блеснули на него из-под покрасневших век.

- Мерлина ради, Малфой, не нужно. Я понимаю. Понимаю, что это пройдёт. Просто… мне так паршиво…

Драко притянул его к себе. Гарри ткнулся лицом в его волосы.

- Если ты… - прошептал он хрипло.

- Заткнись. Заткнись, Поттер. У меня есть руки, ясно?

- Что это, Малфой, откуда в тебе гриффиндорское великодушие?

Драко неожиданно вспомнил Блейза.

- Подцепил от тебя.

Гарри громко хмыкнул.

- Ну-ну… - и прижался губами к шее Малфоя.


Тогда он ещё позволял до себя дотрагиваться.

* * *



Но было ещё кое-что. То, что терзало Драко почти так же сильно, как и страдания любовника. То, о чём он не мог и не хотел ни с кем говорить. То, что навалилось внезапно и вызывало дикий страх – страх пред будущим.

… Как-то под утро Малфой проснулся от своего очередного кошмара и лежал в тишине, слушая постепенно успокаивающийся стук собственного сердца и негромкое дыхание Гарри. Поттер лежал на спине, огромный живот, обтянутый тканью рубашки, резко выступал под одеялом. Его лицо слегка разрумянилось от тепла, и он вновь стал похожим на себя прежнего. Стараясь не разбудить его, Драко осторожно провёл кончиками пальцев по щеке, шее, груди, стянул одеяло вниз и опустил ладонь на живот. Он придвинулся к спящему поближе и вдруг замер – застыл, поражённый до странности знакомым и в то же время абсолютно новым ощущением.

Под ладонью что-то копошилось, тихонько, словно лягушонок в кулаке. Драко, недоумевая, прижал руку плотнее – и тут унявшееся было сердце вдруг страшно стукнуло, и в виски ударила волна горячей крови – он понял, что это такое. Первые почувствованные им движения ребёнка в теле Гарри…

Слабые толчки отдавались в его груди, как давнишний удар гиппогриффьего копыта. Робкая просьба, почти мольба… Жалость нахлынула волной, затопила весь мир, разлилась терзающей, пронзительно-острой болью, несравнимой с Круцио. Почти не владея собой, Малфой нагнулся и прильнул губами к животу, целуя не только Гарри – целуя и того, кто был у него внутри.

В следующий момент магический смерч вышвырнул его из кровати и шарахнул спиной о дверцу платяного шкафа. В первую секунду Драко даже не понял, что произошло, но потом зрение сфокусировалось, и он увидел, как разъярённый Поттер шарит по ночному столику в поисках очков.

- Я п-ппросил, - он заикался от волнения, - просил тебя… меня не трогать…

- Гарри… - после удара о шкаф говорить было трудно, - я…

- Малфой. Прошу. Не нужно.

- Хорошо.


… Он сдержал слово и больше не говорил с Поттером о произошедшем. Но, вернувшись на Спиннерс-энд, неожиданно для себя отпер бюро, достал взятый у Отасиль буклет и испепелил его взмахом палочки. Драко ещё ничего не решил – по крайней мере, убеждал себя в этом. Но с тех пор иногда позволял себе наложить на Гарри чары, углубляющие сон, и лежал, мучаясь жалостью и нежностью, медленно водя ладонью по растянутой коже его живота, ловя неясный трепет внутри. И думал о том, что вряд ли окажется в силах выбросить из своей жизни вот это – слабое, робкое существо, чей будущий приход в мир был так нежеланен.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

* - берсеркер - здесь в значении - оборотень (ирл.)
** -Гэелик - ирландский язык
*** - Колканнон, айриш стью - традиционные ирландские блюда.



Глава 6.

* * *


К середине октября Малфой почувствовал, что сходит с ума.

Он действительно был вымотан практически до состояния невменяемости. Беспрестанно курил, потерял аппетит, пинтами хлебал на ночь сонные эликсиры. Забывал о датах важных встреч. По нескольку раз перепроверял свои назначения в историях болезни. Путал со студенчества вбитые в голову дозировки и теперь почти не расставался со справочником лекарственных зелий. На дне его сознания всё время бурлили мысли о запертом в охотничьем домике Гарри, и это постоянное ощущение глухого беспокойства заставляло нервы трепетать, как маггловские телеграфные провода на ветру. Процесс затягивался – по подсчётам Отасиль, до необходимого срока оставался примерно месяц, и Драко уже пришлось договариваться с Луэллин о продлении якобы лечения Поттера на пару недель. Малфой был настолько не в себе, что снизошёл даже до откровенного разговора с Грейнджер – и утешения грязнокровки, как ни странно, принесли ему некоторое облегчение. К тому же Гермиона дала ему довольно дельный совет – взять небольшой отпуск за свой счёт. Нельзя сказать, чтобы Драко не подумывал об этом сам, но именно слова неблизкого ему человека о том, что он может совершить ошибку, последствия которой будут ужасны – Грейнджер имела в виду его работу, – заставила всерьёз задуматься о том, что подобная рассеянность для колдомедика его специализации совершенно неприемлема. В тот же день он отправился к Сметтвику. Главный целитель был совершенно не удивлён и без вопросов согласился предоставить ему месяц отпуска. Подобная лояльность окончательно убедила Малфоя в правильности выбранного решения – уж если старый идиот Гиппократ заметил, в каком состоянии находится один из его заведующих, то надо сваливать – и побыстрее. Два дня он вводил раздувшегоcя от сознания собственной значимости Пьюси в курс дела, велел ему в каждой неясной ситуации не тянуть с отправлением Патронуса - и покинул отделение, от всей души надеясь вернуться сюда уже прежним целителем Малфоем.

Драко сказал матери, что ему придётся на некоторое время уехать по личным делам, послал Тори сову, побывал в Хоге у Скорпиуса… Его всё время преследовало опасение, что кто-то из близких почувствует его измотанность и страх, но, слава Мерлину, и мать, и сын, и бывшая жена восприняли его слова достаточно спокойно – они привыкли к частым отлучкам Малфоя и тому, что он не особенно любит распространяться о своих проблемах. Астория, правда, явилась на Спиннерс-энд с вопросами, как отъезд Драко связан с Гарри и что они, наконец, решили насчёт ребёнка, но Малфой категорически отказался говорить с ней, солгав, что всё уже решено, и сейчас он не станет ничего обсуждать. Тори не поверила – это было очевидным, но давить на него не стала, видимо, опасаясь ссоры. Она лишь вновь попросила его рассчитывать не неё, что бы ни случилось. Драко поблагодарил. Наутро он собрал вещи и отправился в Ирландию, приказав Типси в его отсутствие следить за домом и принимать у сов полученные письма.

… В Голуэй Блазерс накрапывал мелкий дождик, с блестящих от воды еловых лап скатывались крупные капли. На ступенях крыльца Малфой увидел Гарри – Поттер, закутанный в широкий плащ, сидел, придерживая на коленях большую пухлую книгу, и смотрел на него с напряжённым удивлением.

- Что случилось? – крикнул он, когда Драко направился к крыльцу.
- Всё нормально.
- Почему ты здесь?
- Взял отпуск.

Гарри нахмурился, окинул его ещё одним внимательным взглядом и тяжело поднялся.
- Вот что, Малфой. Ты плохо выглядишь – пошли-ка наверх.

Миссис Келли не было – Поттер сказал, что экономка отправилась в лавку, – и в доме царила тишина. Малфой улёгся в кровать и глубоко вдохнул. Подушка пахла волосами Гарри, лавандой и ирисовым корнем – Блатнэйд по давно въевшейся привычке вечно перекладывала бельё саше с разными травами. Глаза закрылись сами собой, и Драко провалился в сон, впервые за долгое время не отхлебнув перед этим зелья. Он очнулся только к середине следующего дня и, увидев в кресле напротив дремлющего Поттера, почувствовал вдруг, как отступает напряжение последних недель.

Время в охотничьем домике тянулось медленно. Вялость Гарри нарастала – он мало разговаривал, его постоянно клонило в сон. Драко впервые понял на деле, что такое настоящий гестоз* второй половины беременности: по утрам у Поттера отекали кисти рук, к вечеру – поднималось давление, ему было тяжело двигаться, он жаловался на головные боли. Отасиль слегка изменила зельетерапию и уверяла Малфоя, что это в порядке вещей. Драко ей верил, но апатичное выражение поттеровского лица иногда его просто пугало. Гарри ненадолго оживлялся, только получив письмо от кого-то из детей. К участившимся визитам де Гуайты теперь относился совершенно равнодушно, но Малфоя попросил больше при осмотрах не присутствовать. Целительница пару раз попыталась поговорить с Драко о том, что он собирается предпринять в отношении будущего младенца – мсье Поттер сейчас… эээ… не вполне способен к диалогу – и Малфой убедил её, что всё уже решено, и беспокоиться ей не о чем. Отасиль посмотрела недоверчиво, но всё же оставила его в покое. А обсуждать этот вопрос с Гарри было действительно бессмысленно – Поттер совершенно ушёл в себя. И Драко смирился. Теперь он просто ждал неотвратимого конца, надеясь только на одно – на то, что выбранное им решение окажется верным для всех троих.

… В конце октября небо затянуло сплошной ртутно-серой стеной туч, постоянно истекавших ливневыми дождями, и в один из дней Драко с тоски решил проверить аптечку миссис Келли. За делом он обнаружил, что срок хранения некоторых составов давным-давно истёк, а нужных ингредиентов в доме нет. Экономка никогда не была сильна в зельях. Малфой решил выбраться в Лондон – местным аптекарям он не доверял – и сварить всё самостоятельно. После обеда, убедившись, что Поттер пошёл вздремнуть, он предупредил экономку и отправился на Дайгон-аллею. После долгого и нудного визита в лавку он столкнулся с Ноттом, которого не видел уже несколько месяцев. Старый приятель прицепился к Драко, как стебель Дьявольских Силков, и затащил его в паб, где они провели несколько часов. Когда Малфой опомнился, за окном уже потемнело, а в небе мерцали первые тусклые звёзды. С трудом отвязавшись от Теодора, он вышел на улицу. В карманах весело булькали флаконы с ингредиентами, в желудке – огневиски. Драко мысленно порадовался, что наличие портключа освобождает его от необходимости аппарирования с вполне возможным расщепом, и сжал пальцы вокруг лисьей фигурки.

Едва войдя в дом, он поразился отсутствию света и тишине. Малфой взмахнул палочкой, и в камине загудело яркое пламя. Но дом был пуст – миссис Келли и Гарри не оказалось ни в кухне, ни наверху. Драко вытряхнул покупки из карманов прямо на пол и метнулся во двор. Порыв ледяного ветра швырнул ему в лицо горсть мокрых листьев, дождевые струи лупили по плечам, древесные стволы скрипели и выли, как оборотни в полнолуние. Он уже готов был выскочить за ограду и бесцельно метаться по лесу, как вдруг послышался почти неразличимый за рёвом ветра аппарационный хлопок, и прямо перед ним появилась растрёпанная Блатнэйд.

Даже в темноте он различил, что старуха бледна и тяжело дышит. Малфой, почти не соображая, что делает, вцепился ей в руку.

- Что? Что произошло?

Экономка задыхалась.

- Беда, сударь, беда в деревне. Пропал Кирни.
- Кто, Мерлин раздери?!
- Кирни Салливан, сударь, сын нашей булочницы. Как ушёл с утра в лес – так и по сию пору нету. Норин аппарировала ко мне, ревмя ревела, просила помочь…

Теперь Малфой понял всё. Он вспомнил пухлого рыжего cопляка, который иногда появлялся во дворе с корзиной свежей выпечки, и затрясся от ярости.

- Как вы могли выпустить его наружу? В его состоянии!!
- Мастер Драко, он и слушать меня не стал. Сказал, это его работа…

Дрожь била Малфоя всё сильней и сильней. Алкоголь в крови сгорел за доли секунды, но теперь голову туманила дикая злость.

- Когда он ушёл? И – как он ушёл в таком виде?!
- Наложил Скрывающие чары. Один раз, говорит, можно…

Драко застонал. Скрывающие чары… на таком сроке… при гестозе… Мерлин Триждывеличайший!!

Он рванулся к калитке, но старуха вцепилась в него, как клещ.

- Мастер Драко, стойте, умоляю! Нельзя соваться в наши леса, не зная их! Прошу вас, давайте подождём, хоть часок подождём, мистер Гарри вернётся, сердцем чую!

Малфой с силой оторвал от мантии её сведённые судорогой пальцы.
- Идите к чёрту! И вызывайте авроров, или кто там у вас – немедленно, слышите!

Он выскочил за забор, уже не чувствуя ни ветра, ни холода. Блатнэйд что-то кричала ему вслед, но Драко не слушал. Его гнал вперёд чудовищный страх – страх за Гарри. За спиной сомкнулись деревья, под ногами шуршала опавшая хвоя, громко хрустели мокрые сучья, распустившиеся волосы хлестали по лицу. Он мчался, не разбирая дороги, не обращая внимания на треск порванной мантии, на стекающие по коже капли дождя, смешанные с ледяным потом. Проклятый недоумок… чёртов гриффер.. где ты, мразь, я убью тебя собственными руками… Обломок ветки полоснул по щеке, разодрав её в кровь. Резкая боль привела в себя, и Малфой остановился. Он не понимал, где находится, сколько времени прошло с того момента, когда он оказался в лесу. Дрожь не унималась, страх нарастал, пронизывая каждую клетку, заставляя зубы выбивать дробь, превращая кончики пальцев в кусочки льда. И он не выдержал, сорвался и заорал куда-то вверх, надсаживаясь и хрипя:

- Гарри! Гарри!!

- Не кричи. Здесь я.

Поттер вынырнул из за стены деревьев. Он шёл тяжело, но довольно быстро, мокрая мантия громко хлопала по его ногам. В полумраке тускло поблёскивали залитые дождём стёкла очков.
- Тьфу, блин, ну и погода. Хорошо, хоть заклинание гермионино вспомнил, а то бы вообще ни хрена не увидел. Чего тебя в лес-то понесло? Я же сказал Нэйди – не надо за мной ходить, справлюсь. Нашёл я его, всё в порядке. Слава Мерлину, он даже замёрзнуть не успел… и заклинания у меня хорошо сработали – с первого раза просто.

Неожиданно он усмехнулся и добавил:
- Неплохо для человека, который последний месяц вынужден мочиться сидя, а, Малфой?


Драко качнулся ему навстречу и с размаху врезал Поттеру по лицу. Очки весело тренькнули, вспорхнули с переносицы и улетели куда-то к чёрту. Гарри устоял на ногах и снова хмыкнул:
- Ого! Вы, целитель Малфой, напали на аврора при исполнении. Я вам штраф выпишу.

Его глаза горели знакомым огнём, в голосе не было и следа апатии прошедших месяцев. Это был Поттер. Живой. Целый. Почти такой же, как раньше, пусть и мокрый, грязный, и затянутый в корсет заклинания. Драко шагнул вперёд. Он обхватил руками знакомое тело, ощущая под пальцами щекочущую вибрацию Скрывающих чар, медленно сполз вниз и, не произнеся ни слова, уткнулся лицом в живот Гарри. Тот даже не попытался отстраниться, лишь опустил руку ему на затылок и почти робко, словно извиняясь, погладил влажные от дождя волосы.

- Пошли домой, Драко. Пошли. Акцио очки!

Ветер свистел над их головами, заглушая его голос.

* * *



Едва они ввалились в комнату, Блатнэйд бросилась навстречу с сухими мантиями. Пока Малфой и Поттер обсушивались и переодевались, она суетилась на кухне и потом почти силком заставила их выпить по чашке горячего чаю, в который щедрой рукой был добавлен Укрепляющий бальзам. За чаепитием Поттер рассказал, что обнаружил пропавшего мальчишку в небольшой лощине, куда идиот свалился, погнавшись за какой-то мелкой живностью, и, разумеется, вывихнул при падении руку. Гарри аппарировал вместе с ним на окраину деревни и оставил там, наложив лёгкий Обливиэйт. Теперь мальчик думал, что умудрился выбраться из леса самостоятельно. Драко, ещё не до конца пришедший в себя, глотал чай, не чувствуя вкуса, и обшаривал фигуру Поттера внимательным взглядом. Ничего страшного, он, слава Мерлину, не находил – после снятия Скрывающих чар живот Гарри приобрёл прежние размеры, а сам Поттер уверял, что чувствует себя превосходно – такого, мол, давно не бывало. Потом Гарри пришлось уйти наверх – во дворе громко захлопало, и в дверь постучали двое парней из окружного отделения местного Аврората, которых вызвала Блатнэйд, и которые, как всегда, поспели уже к шапочному разбору. Пока экономка разговаривала с ними, Малфой тоже поднялся в спальню, запер дверь и, наложив заглушающие, сел в кресло.

- Ты отдаёшь себе отчёт, как рисковал? – зло спросил он, глядя на прилёгшего Поттера.
- Не надо, Малфой, - устало ответил тот, - я ничего опасного не делал. Поисковые заклятия – это второй курс Школы, я его нашёл через полчаса после того, как оказался в лесу. А вот ты зря мне по морде съездил… больно, между прочим.
- Зря… По-хорошему, тебя вообще надо было прибить к мерлиновой матери. Не надоело играть во всеобщего спасителя? Да ещё в твоём состоянии!
- Блин, Малфой, ну ты и зануда! Говорю же – я знал, что делаю. И кончилось всё нормально. И хватит об этом.
- Раздевайся.
- Это ещё зачем?
- Мне нужно тебя осмотреть. Сколько по времени были наложены скрывающие?
- Часа три.
- Н-да…
- Это недолго. Я в книжке твоей видел…
- Придурок, это в том случае, когда чары не сочетаются с физической нагрузкой!
- Да там и не было никакой нагрузки. Я ж его не на руках тащил.
- А аппарация?
- Так расстояние маленькое совсем! Я больше сил потратил, пока тебя по лесу выискивал…

Драко побагровел от злости.

- Ты ещё… попрекать меня будешь?..
- Да кто тебя попрекает! Ладно, уймись, - Поттер расстегнул мантию и, что удивительно, без стеснения спустил трусы, - вот он я – осматривай, пожалуйста.

То, что произошло, явно встряхнуло его и отбросило к чёрту ненужную стыдливость. Интересно – надолго ли? Малфой тщательно прощупал брюшную стенку. Шевелений плода он в этот раз не ощутил, а тонус плодовместилища показался ему высоковатым, но возможно, дело было просто в отсутствии у него самого достаточного опыта в колдорепродуктологии. Он похлопал Гарри по бедру и усмехнулся.

- Ладно, спаситель заблудших душ, можешь одеваться.

Поттер всё-таки слегка покраснел, но улыбнулся в ответ. На мгновение Драко даже подумалось, что подобная встряска принесла некоторую пользу, пробудив Гарри от спячки. Возможно, теперь у них появится шанс поговорить о судьбе ребёнка… Поттер тяжело поднялся, застегнул мантию и пошёл к двери. Под грузом живота его походка снова утратила твёрдость, и он забавно переваливался с ноги на ногу.

- Ты куда? – окликнул Драко, который по рабочей привычке - всегда мыть руки после осмотра - направился в ванную.
- Да спрошу у Блатнэйд – чем дело кончилось.
- Тебе ложиться надо.
- Я быстро.

Малфой вышел из ванной и взмахнул палочкой, расстилая постель. Напряжение последних часов, наконец, сказалось – он чувствовал, как под костями черепа, словно муха в стекло, бьётся пульсирующая боль, как слегка подрагивают от усталости колени. Он присел в кресло у маленького камина и вытянул ноги к огню, наслаждаясь мягким, щекочущим застывшие пальцы теплом. Надо бы принять горячий душ… и залечить саднящую щеку… и завтра же отправить Отасиль сову с портключом – пусть проведёт внеплановый осмотр… Негромкое тиканье старинных часов, висящих над камином, сменилось хлопком открывающихся дверок и заунывным кукованием. Мерлин, уже двенадцать ночи… Поттер разболтался. Надо вытаскивать его оттуда и укладывать спать. Он взял кочергу, чтобы поворошить слежавшиеся поленья, нагнулся… и в ту же секунду услышал явно усиленный Сонорусом крик Блатнэйд:

- Мастер Драко! Сюда! Скорее!

Малфой замер на мгновение, потом выскочил из спальни и кинулся вниз. Первым, что он увидел, были бледная экономка и скорчившийся Гарри, неловко стоящий на коленях и обхватывающий руками живот. Драко бросился к нему.

- Что? Тошнит? Боли?

Поттер попытался подняться, но не смог. Лицо его исказилось ещё больше.

- Чёрт… Не пойму, что за хрень такая… как будто оторвалось что-то… и болит, да.
- Мобиликорпус!
- Блядь, ты что делаешь?! – бешенство пробилось даже через боль.
- Молчи.

Гарри распластался на огромном столе – стремительно кинувшаяся Блатнэйд выдернула чашку с чаем почти из-под его головы. Малфой заклинанием распахнул его мантию, стянул бельё. Поттер попытался вывернуться, но экономка неожиданно жёстко прижала его плечи к столешнице.

- Тихо, малыш, тихо. Лежи.

Видимо, это «малыш» парализовало Гарри. Он больше не дёргался, лишь тяжело, с присвистом дышал, стискивая зубы. Блатнэйд, склонившись, что-то шептала ему на ухо. Драко торопливо наложил Диагностические чары. Трёх секунд хватило, чтобы понять – в брюшной полости какая-то катастрофа. Он чётко ощущал изменения гемодинамики, колющую вибрацию болевого синдрома, тетанические* сокращения плодовместилища. Чары, позволяющие оценить сердцебиение плода, показывали состояние эмбрионального дистресса. На нажатие пальцами чуть выше лобка Гарри отреагировал коротким рычащим воплем.
- Больно!

«Разрыв», - мертвея, подумал Малфой.

Он почти растерянно оглянулся вокруг. Охотничьи трофеи насмешливо скалились с расплывающихся перед глазами стен. О помощи Отасиль было нечего и думать – даже если ему удалось бы послать целительнице Патронуса, она явно не смогла бы прибыть сюда за то время, что у них осталось. И тут взгляд его упал на огромные каминные часы, показывающие и время, и дату. И сердце Малфоя едва не выпрыгнуло через рот.

Тридцать первое октября.
Хэллоуин.
Остатки кровной защиты Лили Поттер могли исчерпать себя… и организм Гарри отторгал плод
.

Драко почувствовал, как по спине покатились капли ледяного пота. Он поймал расфокусированный, плывущий от страшной боли взгляд зелёных глаз и вдруг услышал хриплое, вымученное:

- Малфой… что происходит? Ему тоже больно?

Он до хруста стиснул зубы. Сжал в трясущихся пальцах скользкую рукоятку палочки.

- Успокойся. Сейчас ты уснёшь, а когда проснёшься – всё будет в порядке.
- Дра…
- Capere somnum!**

Веки Гарри тяжело опустились. Малфой наложил чары, регулирующие дыхание, сбросил мантию на пол, призвал со второго этажа свою аптечку.

И сказал, не узнавая собственного голоса:

- Огневиски. Весь, который есть в доме. Быстро!

Блатнэйд метнулась на кухню и через несколько секунд вернулась обратно с двумя бутылками в руках. Чпокнули крышки, по комнате поплыл резкий спиртовой запах. Тем временем Драко откупорил флакон с антисептическим зельем и опрокинул его над вздутым, напряжённым животом Поттера. Потом плеснул огневиски на себе на предплечья, а остатки зелья торопливо размазал по ладоням и пальцам. Повернулся к экономке.

- Лейте на руки. До локтей. И на передник.

Старуха быстро выполнила его приказ. Малфой поудобнее перехватил палочку. Чувствуя её почти неподъёмную тяжесть, склонился над Гарри.

- Scindero!***

Над лоном появилась тонкая поперечная полоса. Смуглая кожа с едва слышным шипением раскрылась, показывая лаково-красную изнанку, мгновенно взбухшую крохотными шариками крови. Медленно разошлась желтоватая, как топлёные сливки, подкожная клетчатка. Лопнул блестящий, перламутрово-белый лепесток апоневроза.
По багровой поверхности прямой мышцы прошла глубокая трещина. Драко торопливо наложил коагулирующие чары на тонкие ветви артерий.

- Разводите края!

Мокрые пальцы Блатнэйд умело раздвинули рану. Малфой рассёк заклинанием полупрозрачную плёнку брюшины и увидел, наконец, крупный тёмно-розовый купол плодовместилища. Он переместил правую руку старухи так, чтобы она отвела книзу мочевой пузырь, вскрыл и отслоил связку. Провёл палочкой поперёк, рассекая стенку плодовместилища, ввёл пальцы в глухо чавкнувшую рану, пошире разводя её края.

- Надавите на дно!

Рука нащупала круглую головку ребёнка, подхватила её снизу, осторожно освободила. Медленно-медленно вывела наружу скользкое тельце. Он даже не видел, что у него в руках, лишь торопливо наложил два пережимающих заклятия на упругий стебель пуповины, перерезал её и сунул покрытого кровью и предродовой смазкой ребёнка Блатнэйд. Потом извлёк почти отделившуюся плаценту, трансфигурировал лоток, плюхнул туда тяжёлую тёмную массу, проверил гемостаз, убрал околоплодные воды и излившуюся кровь. И, поглядывая на бледное лицо Гарри, начал накладывать послойные заживляющие заклятия. Его руки двигались механически, словно у инфери. В ушах звенело. И лишь когда на опавшем смуглом животе остался толстый багровый рубец, Малфой выронил мокрую палочку и тяжело опёрся ладонями о край стола.

Кажется, всё.

В тот же момент в его сознание вторглись посторонние звуки – треск пламени в камине, стук срывающихся со стола капель огневиски, негромкий голос миссис Келли…

И – детский плач.

Драко стремительно обернулся. Блатнэйд стояла позади и, улыбаясь, протягивала ему закутанного в тонкую пелёнку младенца.

- Девка, - довольно сказала она, - я так и думала. Женская магия всегда сильнее, сударь, кто бы что ни говорил. Ой, мастер Драко, любопытно мне – в кого она из вас пойдёт? Глазки-то синие… да они у всех такие. Но скажу я вам – первый раз вижу такого лысого ребёнка!

Малфой, холодея, протянул руки и взял шевелящееся тёплое тельце. Старуха оказалась права – на круглой розовато-белой головёнке не было ни единого волоска. Мягкие ушки плотно прижимались к коже, густо-синие глаза смотрели до странности пристально. Девочка была совсем крошечной, но кричала громко и требовательно, маленькие губы двигались, словно ища сосок. Драко вздрогнул.

- Надо…

- Сейчас, сударь, сейчас. Госпожа целительница мне оставила молока. Сейчас подогрею… только чары консервирующие с бутылочки сниму. А завтра найдём кормилицу…

Блатнэйд удалилась, продолжая что-то бормотать себе под нос. Малфой посмотрел на Гарри, отметил спокойное, ровное дыхание, подумал о том, что сонные чары можно снимать… перевёл растерянный взгляд на детское лицо. Ноги вдруг ослабели, и Драко медленно осел прямо в лужу разлившегося огневиски.

Он стоял на коленях на мокром полу, прижимая к груди свою дочь.

И всё внутри у него дрожало от бессмысленного, раздирающего, яростного восторга.


----------------------------------------------------------------------------------
* - Гестоз - прежнее название - поздний токсикоз беременности
** - Capere somnum! - медицинское анестезиологическое заклинание
*** - Scindero! - медицинское заклинание, заставляющее палочку работать, как скальпель.




Глава 7.

Драко стоял рядом с Отасиль и, болезненно морщась, наблюдал, как её руки скользят по маленькому тельцу. Недовольное кряхтение ребёнка действовало ему на нервы, и он с трудом подавлял желание отстранить репродуктолога в сторону. Видимо, де Гуайта почувствовала его напряжение – мельком оглянувшись на Малфоя, она коротко усмехнулась:

- Не переживайте, коллега. Вы же понимаете, ей не больно, просто демонстрирует будущий характер, - тонкие пальцы аккуратно прогнули упругую плёнку родничка, пробежались по мягкой коже шейки, помяли выпуклый животик с подсыхающим пуповинным отростком. Личико ребёнка раздражённо сморщилось, маленькие кулачки хаотично замельтешили в воздухе. Кряхтение перешло в громкий обиженный крик. Отасиль убрала руки и вдруг расхохоталась – звонко, почти по-девчоночьи.

- Bordel*! И откуда мне знакомы эти интонации!

Драко не выдержал и усмехнулся в ответ.
- Вы пристрастны, профессор.

Он укутал девочку пелёнкой и осторожно взял на руки, ощущая ладонью тепло крошечного затылка. Потом прижался губами к бело-розовой макушке.
- Всё-всё, маленькая. Не сердись.

Через несколько минут убаюканный ритмичным покачиванием ребёнок умолк. Малфой положил его в трансфигурированную накануне из кухонной табуретки колыбель и, не удержавшись, наложил Согревающие чары. Де Гуайта следила за его действиями с лёгкой улыбкой.

- Как я понимаю, вопрос с поиском приёмных родителей снимается? – мягко спросила она.

Драко коротко кивнул, давая понять, что не расположен обсуждать эту тему дальше. Отасиль удовлетворённо хмыкнула.

- Собственно говоря, у меня не было сомнений в этом уже месяца два.

Малфой промолчал. Де Гуайта снова улыбнулась.

- И примите ещё раз мои поздравления, коллега. Для неспециалиста вы справились, пожалуй, даже блестяще. Позволите использовать этот случай для разбора со студентами? Так сказать, как образчик превосходной реакции. Имён я, разумеется, называть не буду.

- Да ради Мерлина, - ответил Малфой, - я вам очень благодарен, Отасиль. И жду вашу сову со счётом за лечение.
- Я пришлю на неделе. И следите за мсье Гарри, вам надо тщательно выполнять все мои назначения.
- Обязательно.
- Вы нашли кормилицу?
- Да, миссис Келли позаботилась об этом, - в одной из гостевых комнат с раннего утра появилась Катриона – худая темноволосая ирландка с полуторамесячным младенцем. Щедрая оплата, предложенная ей, заставила кормилицу смириться с неудобствами временного переезда и даже с необходимостью принесения Нерушимого Обета, который был скреплён рукопожатием с Блатнэйд в присутствии Драко.

- Превосходно. Ну что ж, моя миссия выполнена. Остальное вы сделаете сами – не забывайте о чарах, укрепляющих брюшную стенку, и бадьяне. И зелья, Драко – без них восстановление гормонального фона будет идти очень медленно. Сами понимаете.
- Конечно. Мы будем чётко следовать вашим рекомендациям.
- Отлично. Да, ему уже можно вставать – пусть расхаживается, это лучшая вещь для борьбы со спайками. И при любых проблемах срочно обращайтесь ко мне.
- Хорошо, профессор. И ещё раз спасибо.
- Не за что. Вы молодец, коллега Малфой.

Де Гуайта окинула Драко одобрительным взглядом, коротко, по-мужски тряхнула ему руку и аппарировала вниз, чтобы покинуть домик через камин. Малфой медленно опустился в кресло, стоящее рядом с колыбелью, и тяжело вздохнул.

… Вчера, передав ребёнка на попечение экономки, он левитировал Гарри в спальню, проверил его состояние чарами, втёр в красную полосу шрама бадьяновую настойку и только после этого снял Capere somnum. По телу Поттера прошла конвульсивная дрожь, глаза медленно раскрылись. Мутный взгляд проплыл по комнате, сфокусировался на Драко и моментально замер, впившись в его лицо, словно осколок зелёного стекла.
- Он… жив?
- Она, Гарри.
- О.. она?
- Да. Девочка. Хочешь взглянуть?

Губы Поттера сжались, и из них выскользнуло хриплое, жёсткое:
- Нет.

Малфой не стал настаивать, хотя его дёрнула изнутри глухая злоба. Видимо, лицо его всё-таки изменилось, потому что Гарри с трудом поднял руку и почти бессильно провел пальцами по плечу Драко.
- Прости. Спасибо.
- Брось, Поттер.
- Я знаю… ты… помог мне сам… без Отасиль.
- Я помог вам обоим, Гарри. А теперь спи, тебе надо отдохнуть. Только выпей это.

Он заставил Поттера проглотить зелье, восстанавливающее обмен веществ и способствующее ускоренному редуцированию** плодовместилища, и укутал одеялом. Гарри отключился почти мгновенно. А Драко, с огромным трудом сконцентрировавшись, всё-таки сумел вызвать Патронуса и отправил его к де Гуайте. Он даже не был особенно удивлён, когда понял, что теперь у него есть ещё одно счастливое воспоминание… Потом лёг на край кровати рядом с Гарри и проспал мёртвым сном до появления Отасиль.


Сейчас Драко почти боялся идти к Поттеру. Он действительно всё решил – решил ещё в тот момент, когда впервые взял дочь на руки. И теперь сердце его разрывалось на две неровные половинки с зазубренными, окровавленными краями – одна оставалась здесь, у этой простенькой, не украшенной ни единым деревянным завитком колыбели, а другая тянула его в спальню Гарри. Мучительное чувство раздвоенности туманило голову и наполняло грудь ноющей, надрывной болью. Но Малфой собрался, левитировал колыбельку со спящим ребёнком в комнату, где обреталась кормилица со своим младенцем, велел ей следить за девочкой... И пошёл к Поттеру.

… Лёгкая цветастая занавеска на окне слабо волновалась под дуновением утреннего ветра. Гарри лежал в постели и смотрел в потолок. Его тело под пухлым одеялом казалось непривычно плоским, выпитое бледностью лицо было усталым и задумчивым. При виде Драко Гарри приподнялся на локте, но в ту же минуту вновь упал обратно на подушку и раздражённо застонал. Малфой торопливо подошёл и сел рядом. Он коснулся ладонью холодной щеки, Поттер вдруг повернул голову, ловя губами его пальцы.

- Спасибо.
- Ты опять? Перестань, - Драко осторожно гладил влажную от пота кожу, - за это не благодарят. Мы просто… справились.
- Ты справился. – Гарри коротко усмехнулся. - Моё… участие исчерпалось немногим.
- Прекрати, я сказал.
- Хорошо.
- Как ты?
- Я в порядке. Вставать уже можно?
- Можно, и даже рекомендуется. Но ты ещё слаб. Полежи хотя бы до вечера.
- Как скажешь.

Усталое лицо с прилипшими ко лбу прядками влажных волос было переполнено тоской. Малфой мучительно ждал, что Гарри спросит про дочь, может быть, даже захочет увидеть её… но тот молчал, неподвижным взглядом смотря в стенку. И Малфой решился.

- Нам надо поговорить, Поттер.

- Знаю.

- Я её оставлю.

- И это я знаю, Драко.

- И что скажешь?

- Мне надо подумать.

- Вот как?

- Да. Я хочу побыть один… некоторое время. Возможно, даже уехать куда-то.

Умом Драко понимал, что состояние, именуемое «послеродовой депрессией» - название, которое при Гарри упоминать ни в коем случае не следовало – вещь почти неизбежная, особенно в их с Поттером ситуации. Чувствовал, что Гарри до последнего не воспринимал того, кто был у него внутри, «своим», и фраза «ему не больно?» прозвучала из-за абстрактной жалости, а вовсе не из-за осознанного отношения к собственному ребёнку. Знал, что, скорее всего, Поттер вообще подсознательно отторгает любые мысли о дочери… Но все эти соображения были мгновенно смяты и раздавлены безжалостным напором слепой, почти нерассуждающей ярости.

Он вскочил с кровати и рванул ставший тесным воротник мантии.

- Ради Мерлина, Поттер! Думаешь, я не знаю, как ты будешь «один»?! Сидеть где-нибудь и пить – это бегство от проблем, понимаешь ты?
- Понимаю.
- Тогда – какого чёрта?!

Гарри молчал. Малфой, чувствуя знакомое покалывание в кончиках пальцев и опасаясь очередного магического выплеска, с силой прикусил щёку изнутри и несколько секунд помолчал. Потом направился к выходу, бешеным пинком отшвырнув попавшийся на дороге стул. Голова у него кружилась от злости. Уже в дверях он резко обернулся и сказал:

- Это твоё решение, и я понимаю, что давить бессмысленно. Но я, блядь, собираюсь воспитывать дочь… нашу общую дочь – а ты как знаешь. Думай сам, Поттер.

На скулах Гарри подрагивали вздувшиеся желваки. Драко от всей души шарахнул дверью о косяк и большими шагами спустился вниз. Блатнэйд на секунду выглянула из кухни, но, оценив раздувающиеся ноздри и злобно прищуренные глаза хозяина, моментально скрылась обратно. Малфой сорвал с вешалки в холле длинный, зачарованный на непромокаемость плащ, набросил его на плечи и вышел во двор. Дико хотелось что-нибудь разнести Бомбардой или хотя бы сорваться куда-то, ощутить блаженство скорости и бьющий в лицо ветер. Он отчаянно жалел, что метла экономки не приспособлена для нормальных полётов и что здесь больше нет ни одной лошади. Драко аппарировал за калитку, и ноги сами понесли его в гущу деревьев, туда, где ещё вчера он метался, обмирая от страха за Гарри – такого же всепоглощающего, какой была нынешняя злоба.

... Он прошлялся по лесу больше часа, пиная вывороченные пни и один раз с огромным трудом удержавшись от желания заавадить здоровенного ворона, который насмешливо каркал с дуплистой ольхи, поглядывая на Малфоя со снейповским прищуром в чёрных бусинах глаз. Потом небо потемнело, древесные стволы тоскливо заскрипели, и под унылый шелест листьев ему на щёки упали первые капли дождя. Драко раздражённо передёрнул плечами и аппарировал домой.

В расплывчатом золотистом свете камина сидящая за столом женская фигура в тёмно-синей мантии в первый момент показалась ему смутно знакомой, но Драко всё же автоматически вытащил палочку – нервы были напряжены до предела. Женщина встала и шагнула ему навстречу. Малфой был изумлён.

- Ты? Ты как здесь оказалась?

Астория усмехнулась.

- Решила, что больше тебе просто некуда деваться. Припомнила аппарационные координаты… конечно, ошиблась в паре цифр, но мне повезло – попала прямёхонько в деревню. Там мне объяснили, как добраться сюда. Я уже пообщалась с миссис Нэйди – Мерлин, Малфой, она почти не изменилась… ну да Моргана с ней. Тебя можно поздравить?

Она мягко обняла бывшего мужа и коснулась губами его лба. Драко, на мгновение прикрыв глаза, потрепал её по плечу.

- Спасибо, Тори.
- Я рада за тебя. Чудесная малышка.
- Блатнэйд показала? – он страстно жаждал услышать совсем другое имя.
- Блатнэйд, – Астория нахмурилась, - а ты хотел… чтобы Гарри?

Малфой плотно сжал челюсти. Тори грустно улыбнулась.

- Я говорила и с ним, Драко. Мне жаль. Мне очень жаль.
- Давай не будем об этом? – попросил Малфой, сбрасывая плащ на спинку стула. Они с Асторией уселись к столу, и молчаливая Блатнэйд подала им чай. Тори улыбнулась ей, и старуха ласково кивнула бывшей супруге хозяина.

- Спасибо, миссис Нэйди… Слушай, Драко… я думала, пока ждала тебя. Давай я её возьму… нет-нет, не в том смысле! Мне кажется, вам с Поттером есть о чём поговорить… и лучше сделать это, когда малышки не будет под боком. А потом заберёшь её. Что скажешь?
- Всё уже сказано, Тори, - устало ответил Малфой, - спасибо – но нет. Через пару дней, когда Гарри придёт в порядок, мы с девочкой отправимся в мэнор. Пока я не смогу справиться без матери.
- Хотела бы я видеть её лицо, - задумчиво протянула Астория, отхлебнула из чашки и вдруг прыснула.

Малфой вымученно улыбнулся в ответ. Он тоже слабо представлял себе реакцию Нарциссы, но что-то внутри убеждало его, что мать примет внучку. Внезапно Тори посерьёзнела. Она отставила чай в сторону и нагнулась поближе к Драко.

- Малфой. Вот пока он будет приходить в порядок, вам и нужно побыть наедине. Подумай над моими словами, прошу тебя. И завтра пришли мне сову. Твой портключ может сработать на четверых – я смогу взять с собой и вашу кормилицу. Приготовить комнату мне не составит труда, а Эдди всё поймёт. Драко, пожалуйста.

Малфой закрыл глаза и покачал головой. Сил спорить у него не осталось.
- Я подумаю.
- Вот и отлично. Что ж, я пойду.
- Как ты доберёшься домой? Я дам тебе портключ, просто верни его завтра совой.
- Да, так будет лучше всего…

... Эту ночь Драко провёл один – не хотелось видеть отстранённое лицо Поттера. Утром, проверив состояние дочери, он попросил экономку помочь Гарри с бадьяновой настойкой и. не дожидаясь завтрака, камином отправился в Дублин. Вчера Отасиль пообещала оставить у коллеги, в чьей клинике проводила осмотры, комплекс зелий, необходимых Поттеру для поддерживающей терапии. Малфой забрал зелья и вышел на окроплённую привычным ирландским дождём улицу. Он старался не думать ни о чём и почти бессознательно оттягивал момент возвращения в Голуэй Блазерс – даже прогулялся по магическому кварталу столицы и купил в ювелирной лавочке традиционное кладдахское кольцо***, старательно выбрав одно из самых дорогих – ему хотелось отблагодарить миссис Келли за её старания. Но постепенно его стало грызть глухое беспокойство, и Драко, вздохнув, направился к Центральной каминной станции.

Кормилица полулежала в постели, забавляя своего младенца гнусно пищащей и стрекочущей погремушкой, сделанной в форме трилистника. Малфой поморщился и, не обращая внимания на вскочившую женщину, направился к колыбели. Она оказалась пустой.

- Миссис Келли у себя?
- Не знаю, сэр. А маленькую мисс взял господин Поттер…

Драко окаменел.

Дикий, иррациональный ужас ослепил его, вышвырнул из комнаты ошеломлённой ирландки, сухим листом пронёс по коридору и распахнул дверь, ведущую в спальню Гарри. Секунду перед глазами вертелись цветные круги, потом они замерли и сложились в знакомые узорчатые занавески, пёстрый коврик на блестящем полу и белоснежную кровать.

И Гарри, лежащего на этой кровати рядом с ребёнком.

Поттер вздрогнул от неожиданности и вскинулся. Его смуглая ладонь, осторожно поглаживающая обтянутый батистовой распашонкой животик девочки, прикрыла его каким-то бессознательно-защитным жестом, и от этого жеста Малфоя резануло стыдом – почти таким же ослепляющим, как только что испытанный страх.

- Ты что? – тихо cказал Гарри, близоруко щурясь – очки лежали на тумбочке.

Малфой на негнущихся ногах подошёл к кровати и обессиленно опустился рядом, глядя на болтающиеся в воздухе розовые ножки младенца и пальцы Поттера, невесомо скользящие по нежному батисту. Он машинально поправил завернувшийся край распашонки. Перевёл взгляд на спокойное лицо Гарри. И спросил, стараясь, чтобы голос звучал, как обычно:

- А что без колыбели?
- Так я пелёнки подстелил. А на них всё равно чары Самоочищения, - вдруг негромко рассмеялся Поттер.

Драко медленно протянул руку и переплёл пальцы с пальцами Гарри. Их взгляды скрестились над копошащимся ребёнком, и Малфой поинтересовался:
- Как я понимаю… ты подумал?

Гарри кивнул.

- Прости меня.
- Поттер. За последние месяцы я слышал от тебя эту фразу, мягко говоря, намного чаще, чем обычно. Я могу и привыкнуть.
- Знаешь, Малфой, последние месяцы были какими угодно – но не обычными.

Несколько минут они помолчали, наблюдая за возящейся девочкой, потом Гарри заговорил снова – медленно, серьёзно.

- Я подумал, Драко. Я останусь. Я должен остаться.

- Мне не нужно одолжений, Поттер.

- Погоди. Я не о том. Я не просто должен – я хочу. Я нужен тебе, ведь правда? А ты нужен мне. И… мы нужны ей. Мы оба.

Малфой долго глядел во внимательные зелёные глаза. Потом вздохнул и погладил Гарри по щеке.
- Почему ты пошёл к ней?

- Я… я боялся её, - признался Гарри после паузы.

Драко, почти не дыша, смотрел ему в лицо. На губах Поттера появилась грустная усмешка.

- Когда-то давно Рем... один человек сказал мне: «больше всего на свете ты боишься страха как такового». И я шёл взглянуть на собственный страх… А увидел её. Понимаешь?

Малфой помолчал.

- Нам будет трудно, Поттер.
- Нам к этому не привыкать, Малфой. И… я постараюсь. Я очень постараюсь. И у нас получится. – пальцы Гарри бережно поглаживали мягкую щёчку ребёнка.

Драко потянулся к Поттеру, приподнимая его лицо за подбородок. И их губы встретились над головой дочери.

… Несколько минут спустя ребёнок забеспокоился и захныкал. Драко с трудом оторвался от Гарри и сел на кровати. Почти сразу же послышался стук, дверь приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Блатнэйд.
- Кому-то пора кушать, - заметила она, окидывая всех троих насмешливым взглядом.

Малфой протянул ей кричащую девочку. Старуха улыбалась.
- Миссис Келли, потом принесите её обратно, пожалуйста, - попросил Гарри, - слушай, Малфой, а может быть – пусть спит с нами?

Драко вдруг вспомнил роскошную колыбель Скорпиуса, стоявшую рядом с их с Тори кроватью в спальне Малфой-мэнора.

- Да, конечно, - ответил он.

Блатнэйд вдруг захихикала.

- В чём дело? – раздражённо спросил Драко.
- А джентльмены ещё хоть немного помнят, что такие крошки хотят есть и по ночам? Или Катриону у вас в ногах положить?

Гарри хмыкнул и слегка покраснел. Малфой тоже почувствовал, что щекам стало жарко. Да… видимо, переезда в Малфой-мэнор не избежать. Вот только Поттеру пока об этом говорить не следует.

Экономка вышла, унося девочку. Драко вновь притянул Гарри к себе, рассеянно поглаживая его волосы. Поттер тихонько вздохнул.

- Ты что?
- Сколько мы ещё здесь пробудем?
- Тебе нужен ещё минимум день постельного режима.
- Угу… я просто думаю, как мы будем регистрировать её в Министерстве. Представляю эти лица… - он поморщился.

Драко помолчал. Затем наклонился и зашептал Гарри в ухо. Тот слушал его, недоумённо приподняв брови, потом резко сел.

- С ума сошёл? Зачем это нужно? Я…
- Поттер, - насмешливо перебил его Драко, - избавь меня от нотаций. Неужели ты думаешь, что я хочу сделать это из страсти к патетическим жестам? Прости, но это скорее к вам, а я всё-таки слизеринец.
- Тогда зачем?

Малфой сокрушённо покачал головой. Н-да… остаётся только надеяться, что нормализация гормонального фона повлечёт за собой и нормализацию работы многострадального поттеровского мозга…. Не говоря уже о прочих органах.

- Я объясню, - хмыкнул он, - только давай-ка сначала займёмся твоим животом. Тебе надо быстрее восстанавливаться и возвращаться к обычной жизни, надежда Британии… раз уж ты Снова-Выжил.

Внезапно в глазах Гарри блеснуло понимание.

- А… вот ты о чём… Да, Малфой. Однако. И давно ты об этом думал?
- Ты не поверишь – пришло в голову только сейчас.
- Быстро соображаешь…
- Не жалуюсь. Ладно, всё это ещё надо будет подробно обсудить. А теперь давай сюда свой живот. Акцио бадьяновая настойка!

Поттер откинулся на спину, послушно расстёгивая мантию. В глубине его зрачков дрожали смешинки.


--------------------------------------------------------------------------------------------------------
* - Bordel! (фр) – Чёрт возьми!
** - Редуцирование (от лат. reductio - возвращение, приведение обратно) – мед. термин, означающий восстановление прежнего состояния, здесь имеется в виду постепенное исчезновение выполнившего свою функцию органа.
*** - Кладдахское кольцо – или кольцо Кладда, Claddagh ring (англ.), тип традиционного ирландского кольца, которое преподносится в знак дружбы (иногда используется в качестве обручального кольца). Первое кольцо в таком оформлении было сделано в ирландской рыбацкой деревне Кладдах. На кольце изображены две руки, которые держат увенчанное короной сердце: сердце символизирует любовь, руки — дружбу или доверие, корона — верность (лояльность).




Глава 8.

Эпилог.

* * *


Девятый Международный Симпозиум по колдотоксикологии, проводимый по инициативе президента Берлинского общества целителей, предсказуемо оказался до отвращения скучен. Доклады были на редкость однообразны, а голоса – монотонны и унылы. Когда Малфой, наконец, сжал в кулаке именной портключ – фигурку змеи, обвивающей кольцами хвоста маленькую серебряную чашу, - он безмерно радовался тому, что проклятое мероприятие всё-таки завершилось.

... В столовой мэнора стоял терпкий запах лимонного воска, которым эльфы натирали полы, и густой аромат свежего чая. Каминное пламя аппетитно похрустывало берёзовыми поленьями, за окном шелестели листья, Грамблер у буфета, негромко постукивая ножом, нарезал бекон к завтраку. Старик низко поклонился Драко.

- С возвращением, хозяин.
- Госпожа у себя?
- Да, хозяин, миссис Нарцисса вот-вот спустится.
- А мистер Поттер?
- Хозяин… в парке, - домовик нервно тряхнул ушами. Драко внимательно посмотрел на него.
- Что случилось?
- Эээ… - эльф мялся и цепко стискивал в подрагивающих лапках фигурный черенок серебряного ножа, - хозяин помнит, что маленькая госпожа приглашена сегодня на детский праздник в Забини-холл?
- Разумеется.
- Госпожа не хочет надевать мантию… - трагическим шёпотом выдавил Грамблер.

Всё ясно. Малфой усмехнулся и, развернувшись на каблуках, вышел из столовой.

Он нашёл Гарри почти у самой ограды. Глава Аврората сидел на корточках перед пышными кустами бирючины и, не замечая, что полы его мантии подметают влажный песок дорожки, напряжённо вглядывался в массу тёмно-зелёных листьев. Из густых зарослей доносился шорох и довольно громкое сопение.

- Ну же, детка, - услышал Малфой, - довольно. Выходи – у нас совсем мало времени, а тебе надо переодеться. Ты ведь не хочешь расстроить Франческу – она же твоя подруга.

Из кустов послышалось довольно громкое «Ффе-ее!», сопение и шорох стали громче. Поттер устало покачал головой.
- Детка, пожалуйста. Не надо меня сердить.

Под подошвой ботинка Драко тихонько хрустнула сухая ветка. Гарри стремительно обернулся, привычным движением выхватывая палочку. При виде Малфоя напряжённое выражение его лица уступило место радостному, которое, впрочем, почти в тот же момент сменилось ухмылкой. Он встал на ноги, отвесил издевательский поклон и, кивнув головой в сторону кустарника, сделал приглашающий жест. Драко подошёл ближе и тоже вгляделся в путаницу переплетённых ветвей. Там мелькнуло что-то пёстрое.

- Серпенс-Астория, - отчеканил Малфой, не отрывая взгляда от бирючины, - выходи оттуда. Немедленно.

В кустах наступила гробовая тишина. Поттер уважительно поднял брови. Драко многозначительно помолчал.

- Серпенс. Астория.

Он крайне редко называл девочку полным именем, включающим и имя её крёстной. В своё время, пользуясь рассеянностью Поттера, вызванной гормональным сдвигом, Малфой предложил ему использовать одно из «звёздных» имён семейства Блэков. Гарри, до сих пор помнивший своего крёстного, сразу же согласился. Правда, потом, увидев в документе «Серпенс», он вышел из себя, но вскоре смирился, только мрачно говорил, что с таким именем и наследственностью девочке прямая дорога на змеиный факультет. Малфой, и не сомневавшийся в том, что его дочь будет в Слизерине, лишь усмехался…

– Если ты сейчас же не подойдёшь ко мне, то отправишься в свою комнату и не выйдешь оттуда до следующего воскресенья. Ясно?

Через полминуты, когда Драко уже готов был достать палочку и сказать «Акцио непослушная девчонка», ветки громко затрещали, и на дорожку выбралась маленькая фигурка, громко хлюпнувшая носом и уставившаяся на него серыми малфоевскими глазами в обрамлении чёрных поттеровских ресниц.

Девочка хмурилась и, тщательно копируя Драко, поджимала губы. Н-да… он с самого начала знал, что подобное сочетание генов грозит весьма и весьма свирепым характером. Упрямство и настойчивость в достижении своей цели, недурной интеллект, высокий уровень магии… интересно, как с ней будут справляться в Хоге? Малфой тряхнул головой, отгоняя привычные мысли, и шагнул вперёд. Он оценил помятые, перепачканные зелёными травяными пятнами джинсы, которые были увешаны множеством ярких побрякушек, привезённых Лили Поттер для младшей сестрёнки из поездки на континент; пёструю маггловскую блузку – подарок вездесущей Молли Уизли; одуряющий запах духов, которые девчонка наверняка стянула с туалетного столика в спальне Нарциссы… Потом окатил гневным взглядом молчащего Поттера. Избранный страдальчески возвёл глаза к небу. Драко повернулся к дочери.

- Ни одна чистокровная волшебница не позволит себе отправиться в гости в таком виде, - процедил он.

- А Рози такие штаны носит, - буркнула Серпенс, пиная обломок веточки, - и Скорпиус…

Малфой заскрежетал зубами. Упоминание о романе его наследника с дочерью грязнокровки было последним, что ему хотелось услышать в это дивное летнее утро.

- Ты не Роза Уизли, а Серпенс-Астория Поттер-Малфой, - холодно ответил он, - и будь любезна вести себя соответственно своему имени. Отправляйся в дом и переоденься – вели Твигги дать тебе голубую мантию. И ради Мерлина, причешись. У тебя есть пятнадцать минут.

Девочка подняла на него тщательно отработанный умоляющий взгляд – в былые времена подобного взгляда, обращённого самим Драко на кого-то из старших, было достаточно, чтобы он получил желаемое. Но Малфоя было не провести.

- Я сказал – ступай в дом.

После паузы, заполненной громким сопением, дочь уныло кивнула.

- Да, папа.

Серпенс поплелась к дому, старательно пиная носками маггловских «кроссовок» золотистый песок и всем своим видом выражая сильнейшее раздражение. Ветер шевелил её пушистые светло-русые волосы. Малфой вдруг вспомнил, как испытывал бурную радость, когда в раннем детстве девочка восхищала всех чудесными белокурыми кудряшками, а потом – не менее бурное отчаяние, когда эти кудряшки вдруг стали рыжеть. Он тогда едва не наложил Круцио на Джиневру, которая при случайной встрече осмелилась хихикать над этим, орал на Поттера, утешавшего его и ржущего втихомолку, обливал презрением Грейнджер, занудно поминавшую покойную мамашу Гарри... Слава Мерлину, к пяти годам наследственность Малфоев взяла верх – до блондинки девочка, увы, не дотянула, но проклятая рыжина ушла начисто. Вообще, дочь была очень похожа на него – от Гарри она взяла только яркий румянец, тёмный цвет ресниц и бровей и знаменитую поттеровскую улыбку… Маленькая фигурка скрылась за поворотом аллеи. Родители проводили её взглядами и одновременно обернулись друг к другу.

- Твои гены, Поттер.

- Почему не твои?

- Потому что я никогда так себя не вёл.

- Ага, как же. «Мама, я, пожалуй, не возьму эти тряпки»

- Заткнись.

- Как угодно.

- Поттер. Её надо было вытащить из кустов за шиворот – не находишь?

- Она ещё маленькая.

- В её возрасте я уже отлично знал, что на подобные мероприятия не пристало отправляться в маггловском шмотье.

- Мне осточертел твой снобизм.

- А мне – твоё потакание любым её капризам. Твоя дочь должна, наконец, уяснить себе общепринятые нормы поведения в чистокровном обществе.

- Моя дочь? Не твоя?

- Моя ведёт себя прекрасно. Моя дочь…

- … не далее как два дня назад поинтересовалась у Артура, что такое «уход от действительности с помощью идиотских маггловских изобретений», - доброжелательно подсказал Поттер. Драко сделал вид, что не слышит, но дал себе обещание сегодня же побеседовать с отцовским портретом. Всё-таки девочка проводит в обществе Люциуса непозволительно много времени.

Гарри усмехнулся его молчанию, потом вдруг воровато оглянулся по сторонам и привлёк Малфоя к себе, знакомо тычась носом в его волосы.

- Сноб ты, Малфой, и снобом останешься… а я скучал… - тихо сказал он, ловя губами выбившуюся светлую прядь.

Драко провёл пальцами по смуглой щеке Поттера. В груди разливалось привычное тепло и медленно стекало вниз, наполняя тело пульсирующим жаром предвкушения… Мерлин… скорей бы ночь.

- Я тоже, - неожиданно честно ответил он.


* * *


Маленькая Франческа Забини с визгом неслась им навстречу по усыпанной мраморной крошкой дорожке, ведущей к Забини-Холлу, и ладонь Серпенс моментально затрепыхалась в пальцах Малфоя. Он выпустил руку дочери и осторожно пригладил её аккуратно уложенные волосы - на макушке уже трепетал вырвавшийся на волю светло-русый вихор. Поттеровская наследственность… Драко вздохнул, наклонился и поцеловал девочку, а она потёрлась лицом об его щёку.

- Я надеюсь, твоё поведение не вызовет нареканий. И не вздумай лезть в пруд. Играйте рядом.

- Ага! – дочь подпрыгивала на месте. Гарри присел на корточки, и Серпенс обхватила его за шею, звонко чмокая в нос.

- Детка, веди себя хорошо.

- Да-да-да! Папочка, можно, я побегу?

- Давай.

- Пока, папа! Пока, папочка!

Блестящая бирюзовая ткань мантии взметнулась в воздух – дочь вихрем помчалась к подруге. Парк огласил индейский клич, и Малфой с усмешкой подумал о том, что кому-то сегодня явно не поздоровится, и этим «кем-то» наверняка окажутся нежно любимые Блейзом лебеди из его декоративного пруда – павлины Малфой-мэнора уже давно разбегались в разные стороны, стоило Серпенс появиться поблизости.

Подошедший Забини поздоровался с ними. Поттер коротко кивнул и обратился к Драко:

- Ты ещё останешься? Я могу подождать пару минут.

- Иди, я задержусь немного.

- Тогда до вечера. Только у меня сегодня совещание, я буду довольно поздно.

- Я помню. Пока.

- До вечера, - Гарри, не обращая внимания на довольно напряжённое лицо Блейза, легко коснулся губами малфоевской щеки и направился к границе аппарационного барьера. Забини проводил его внимательным взглядом. Драко постарался скрыть усмешку.

- Так. Мне, пожалуй, тоже пора. О любых проблемах извещай меня или Гарри. Если девочка будет проситься домой - канал к нам у тебя есть, матери не будет дома, но эльфы предупреждены. И Мерлина ради, не вздумай давать ей метлу - хотя, впрочем, она вряд ли попросит... знает, что мы запрещаем.

- Да, конечно. Не переживай ты так...

- И не думал даже

- Да, я заметил... – Блейз немного помолчал и вдруг, видимо, не сдержавшись, выпалил:
- И всё-таки ты сумасшедший, Драко. Прости, но, знаешь… несколько лет хотел тебе это сказать. Решиться на подобное, да ещё в нашем возрасте… Я никогда не спрашивал... но он что – так хотел общего ребёнка?

- Прости, Блейз, я не намерен обсуждать своего партнёра с кем бы то ни было – тем более, с тобой, - резко ответил Малфой, - всё, пока.

- Пока...

... Он шёл, чувствуя лопатками тягучий взгляд Забини, и затаённо усмехался. Как удачно получилось все-таки...

... Кингсли Шеклболт стоял у кормила власти уже почти четверть века… скоро, скоро негру придётся уйти на покой. А многие Министры Магической Британии вышли из стен Аврората – и по всем прогнозам, следующий руководитель Волшебного Сообщества тоже окажется из их числа. Ещё совсем немного – и Избранный сменит багряную мантию на синюю. Но… когда больше половины электората составляют полукровки и магглорождённые, стоит подстраховаться заранее – на знамени Поттера не должно быть особо крупных пятен. Чернь вполне способна простить своему кумиру связь с мужчиной – и не более того. Именно поэтому пять лет назад Малфой всё-таки смог уговорить Гарри - и теперь общество было уверено в том, что бремя praegnatus masculinus с честью пронёс мистер Драко Люциус Малфой… Об истинных обстоятельствах рождения младшей дочери Главного Аврора знали немногие – и те, кто знал, разумеется, держали язык за зубами. Единственной, кто изредка позволял себе шуточки на данную тему, была крёстная Серпенс, миссис Астория Кармайкл. Но Драко прощал бывшей жене эту маленькую слабость.

Уже у самой границы аппарационного барьера он обернулся и прищурился. В дверях особняка мелькнули и скрылись непокорные светлые волосы, в которые уже было воткнуто лебединое перо... Губы Малфоя тронула короткая улыбка, которая, впрочем, моментально спряталась под обычным насмешливо-брезгливым выражением.


"Никто. Никогда. Не узнает." - подумал новоиспечённый главный врач Госпиталя Святого Мунго. Удовлетворённо хмыкнул и аппарировал домой. У него было много дел.

fin


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"