Так было надо

Автор: Marisa Delore
Бета:Наташа, Заноза
Рейтинг:R
Пейринг:ГГ, СС, АД
Жанр:Angst, Darkfic, Drama
Отказ:Коммерческой выгоды не извлекаю, всё у Роулинг.
Вызов:Это не любовь
Аннотация:Можно довести человека до того, что он примет правильный, нужный тебе выбор. Нужный всему миру. А что до того человека... Его просто забудут спросить.
Комментарии:Примечание: фанфик написан на дженовый фест "Это не любовь", АБ. Смерть одного из главных персонажей.
Каталог:нет
Предупреждения:суицид, смерть персонажа
Статус:Закончен
Выложен:2008-12-16 00:00:00 (последнее обновление: 2008.12.16)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Очередной тихий вечер в гостиной Гриффиндора, когда все давно разошлись, и только в углу, у неразожженного камина, горит одинокий невеселый факел. Ты сидишь перед раскрытыми как попало книгами и думаешь о том, что ненавидишь время, когда помещение становится настолько безлюдным. Потому что это означает, что с кошмарами тебе опять придется разбираться самой. Точнее, пытаться разбираться.

Ноги затекли от долгого сидения на одном месте, но ты не можешь подняться с жесткого неудобного кресла, в которое села специально для того, чтобы вновь не уснуть. Спина немилосердно ноет, но ты уже не обращаешь внимания на физическую боль.

Ты встряхиваешь головой и всматриваешься все в ту же изученную до зубовного скрежета двести семидесятую страницу «Истории Хогвартса», скользишь взглядом по аккуратно выведенным буквам, но уже несколько минут не понимаешь их смысла. И не хочешь вникать. Тебе все равно.

Ты не знаешь, что происходит с тобой уже несколько месяцев. Возможно, это переутомление, возможно, весеннее недомогание. Ты приходишь в гостиную Гриффиндора после занятий и обессилено валишься на тот самый диван, просто не в силах дойти до спальни. Диван стоит в углу помещения, а в камине нет необходимости в теплые апрельские дни. Темнота милостиво скрывает тебя от лишних вопросов и заинтересованных взглядов.

Никто не замечает, что с каждым днем ты все больше становишься неживой. Встаешь, идешь на занятия, возвращаешься – и спишь. А затем просыпаешься за полночь и начинаешь лихорадочно листать страницы древних книг, чтобы сделать эссе на следующий день. Ты не можешь не спать, и не можешь не делать задания.

И сейчас, когда времени уже третий час ночи, и до рассвета осталось совсем немного, ты пытаешься сконцентрироваться и вырваться из этого состояния полудремы. Голова ноет, кончиками пальцев ты периодически трешь виски, но боль не отступает, а только усиливается.

Ты зажмуриваешься на пару секунд, чтобы потом резко открыть глаза и уверенно произнести: «Я не сплю». Но с каждым разом открывать глаза становится все труднее, веки наливаются свинцовой тяжестью, и ты сдаешься и проваливаешься в очередной странный сон, уронив голову на раскрытую книгу.

Ты не сразу понимаешь, что сон не похож на другие, а, когда осознаешь это, подсознательно оборачиваешься назад, словно и в самом деле ищешь ту дверь, через которую можно выйти. Но позади тебя только стена. Стена родительской лондонской квартиры.

Ты выходишь из спальни, идешь по коридору, минуешь старую детскую комнату, спускаешься вниз. Тебе надо пойти на кухню. Непонятно почему, просто надо. Тебя неотвратимо тянет туда. Ты не противишься и покорно шаркаешь босыми ступнями по лестнице. Очевидно, тапочки остались в комнате, но тебе в голову даже не приходит вернуться за ними.

Родная кухня встречает тебя тягостной пустотой. Ты понимаешь, что безумно хочешь есть, а потому открываешь холодильник и шваркаешь на сковородку холодные котлеты.

Сковородка весело шипит, видимо, этот звук привлекает твоего рыжего пушистого любимца. Ты оборачиваешься и видишь, как Живоглот тихо пробирается к своему месту возле окна. Ты, не задумываясь, окликаешь его, и кот послушно меняет траекторию и уверенно движется к тебе. Кончик хвоста покачивается из стороны в сторону, вызывая у тебя приглушенный смешок, а на лице - счастливую улыбку.

Ты протягиваешь руку и закрываешь глаза, ожидая коснуться мягкой шерстки и забыть на миг об этом странном дне с непонятной тягой к кухне и странным пробуждением дома, а не в Хогвартсе.

Но пальцы неожиданно ощущают под собой холодную гладкую кожу, без какого-либо признака теплого меха.

Ты распахиваешь глаза и в ужасе смотришь на змею, которая кольцами вьется около твоих ног, поднимая голову и смотря на тебя своими маленькими злыми глазами. Ты хочешь закричать, позвать на помощь, но горло сдавливает стальным обручем, и ты задыхаешься, не в силах выдавить из себя хоть какой-то звук.

Змея не нападает, но и не отползает, продолжая находиться в опасной близости от тебя. Рука, которой ты почему-то продолжаешь держать сковородку, начинает трястись.

Ты мелко дрожишь, но стараешься не шевелиться, чтобы не привлекать внимание рептилии. В голове с поразительной быстротой мелькают обрывки мыслей и варианты, которые ты отметаешь один за другим.

Сбежать не получится. Огреть бы ее чем-то. Чем-то…

Замутненным взглядом ты обводишь идеально чистую кухню. Стерильность и порядок, царящие здесь, так раздражают тебя, но на общем фоне это почти не ощущается.

Ничего подходящего.

А если воспользоваться палочкой? Ты осторожно, миллиметр за миллиметром, опускаешь руку в карман джинсов, она ведь должна быть здесь… и пальцы обнаруживают только пустоту.

Конечно, ведь волшебная палочка покоится на прикроватной тумбочке. И ты не уверена, что у тебя хватило бы сил на приличную «Аваду Кедавру». Движущая сила там – желание убить, а далеко не страх за свою жизнь, пульсирующий в голове и мешающий мыслить.

Ты в отчаянии стискиваешь крышку стола, а потом замечаешь лежащий рядом поблескивающий нож и вилку. Ты не помнишь, когда успела их положить сюда, но это неважно.

Дурацкая привычка сервировать стол прежде чем поставить тарелку, сейчас совсем не кажется дурацкой.

Дрожащими пальцами ты стискиваешь нож и осторожно смотришь вниз. Змея по-прежнему здесь, она проползает около ножки стола и задевает твою оголенную лодыжку. Ты прилагаешь все силы, чтобы оставаться спокойной и в омерзении не отдернуть ногу.

Змея медленно ползет обратно, сердито шипя, ты переносишь центр тяжести в другую сторону, коротко размахиваешься - и нож попадает прямо в голову рептилии. Ты несколько раз поворачиваешь ручку, не осознавая своего действия. Змея медленно поворачивается, так, что видны живые, безумно живые глаза, в которых что-то быстро затухает, теряется - а через миг они уже пусты.

Ты в изнеможении прислоняешься к стене.

Глядя на кафель и пол, который расплывается перед глазами блестящими багровыми пятнами, ты почти теряешь сознание и отворачиваешься и зажмуриваешься, пережидая, пока это кошмарное чувство отойдет на второй план.

Ты убила животное. Почему-то этот факт не вызывает должного ужаса. В конце концов, это всего лишь змея.

Затем ты поворачиваешься. И вот теперь вырывается истошный крик, он, наверное, слышен по всему дому…

На полу, вместо склизкой змеи, неестественно прямо лежит твой кот, а из пушистой головы торчит рукоятка ножа, который ты так и не вытащила. Если бы не кровь повсюду, можно было бы предположить, что Живоглот спит, вытянувшись в лучах солнца, которое сейчас ярким пятном заглядывает в окно и золотит багряно-рыжую шерсть.

Ты, словно в тумане, подходишь к животному и вынимаешь нож. Глядишь на блестящее лезвие, покрытое кровью, и продолжаешь неосознанно орать, срывая голосовые связки, и никак, никак не можешь успокоиться.

***

Ты просыпаешься оттого, что тебя грубо трясут за плечи. С трудом открываешь глаза и видишь перед собой бледное лицо Макгонагалл. За спиной декана Гриффиндора маячат неясные тени. Тут, наверное, собралась вся гостиная. Почему? Неужели ты кричала во сне?

Минерва Макгонагалл что-то говорит, но ты не слышишь. Ты вообще ничего не слышишь. Головная боль кажется непереносимой, и ты утыкаешься носом в колени. Мерлин, когда же этот приступ закончится?

- Что… случилось? – хрипло выдавливаешь ты, не обращаясь ни к кому конкретно и не поднимая глаз, в которых рябит от напряжения. Ты хочешь отключиться и больше ни о чем не думать.

Макгонагалл замолкает, в гостиной повисает нехорошая тишина. Затем, ужасающе медленно, она берет тебя за левую руку и поднимает с кровати. Ты встаешь и вопросительно смотришь на нее, и вот теперь она так же молча смотрит в пол. Ты переводишь взгляд туда же и едва не падаешь, но чьи-то руки безжалостно удерживают тебя, твое угасающее сознание, мечтающее уснуть, ты бы прокляла этого человека, если бы оставались хоть какие-то силы.

Ты четко понимаешь, что это был не сон. Твой кот, так же как и пять минут назад, лежит на полу, хвост безжизненно распластался по ковру, под головой уже растеклась кошмарная лужа крови. Все как в чертовом не сне.

Ты с каким-то чувством предопределенности переводишь взгляд на другую, правую руку, которой все еще сжимаешь проклятый нож. Ты забываешь даже удивиться.

Но шок от содеянного накатывает одной огромной волной, и ты начинаешь раскачиваться из стороны в сторону, не отрывая взгляда от мертвого тельца Живоглота.

Нет. Нет-нет-нет. Ты не могла этого сделать.

- Это не я, - бормочешь ты, неосознанно произнося вслух то, что тебя беспокоит больше всего.

Откуда-то появляются люди, они подхватывают тебя под руки и ведут по коридору, а ты все бормочешь, периодически срываясь на крик:

- Это не я. Я не могла… Куда вы меня ведете? Пустите же! Пустите…

Кто-то грубо заламывает тебе руки за спину, из глаз брызжут злые слезы, они катятся по щекам, и зрение неожиданно проясняется.

По обстановке помещения ты понимаешь, что тебя привели к Помфри. Колдомедик качает головой, пока Минерва Макгонагалл что-то безостановочно говорит ей, время от времени с жалостью посматривая на тебя

Ты отвечаешь декану раздраженным насупленным взором. Тебе не нужна их чертова жалость. Тебе нужно спать. А еще лучше – закончить эссе для Снейпа о свойствах менее сильного аналога безоара. Он не простит халатности, и уж тем более тебе, гриффиндорке.

Ты пытаешься объяснить это окружающим, но тебя бесцеремонно укладывают на кушетку, дальше ты не помнишь ничего. Просто смотришь и ничего видишь. Ты снова отключаешься от происходящего, оставаясь при этом в сознании.

Перед глазами внезапно что-то вспыхивает, и ты замечаешь новых людей, появившихся из камина. Молниеносная догадка опаляет мозг: они воспользовались дымолетным порошком. Что им нужно? Почему они никак не оставят тебя в покое?

Ты улавливаешь отдельные слова и понимаешь, что эти волшебники - санитары из больницы Святого Мунго. Тебя снова подхватывают и ведут к камину. И вот тогда ты начинаешь вырываться, пытаешься докричаться до этих равнодушных лиц, заставить выслушать…

Последнее, что ты видишь боковым зрением, это как это как Макгонагалл с болью во взгляде посылает в тебя «Ступефай».


Глава 2.

***

Ты просыпаешься с четким ощущением того, что находишься не в школе. Открываешь глаза, тут же зажмуриваешься, потому что они горят так, как будто в них швырнули раскаленным песком. Затем усилием воли заставляешь себя посмотреть в потолок. Где ты?

Рядом раздается шорох одежды, затем тактичное покашливание и резкий голос.

- Надо полагать, мисс Грейнджер, вы, наконец, проснулись?

Грейнджер? Знакомая фамилия…
Да, кажется, именно так тебя зовут. Или звали. Кто этот человек?

- Кто вы? – не громче шепота, но человек - невероятно! - слышит эту фразу. Он вздрагивает и, помедлив, насмешливо отвечает.

- Неужели забыли? Меня оторвали от дел, мисс Грейнджер, только потому, что вы буйствовали и орали о недописанном эссе, пока вам не вкололи тройную дозу успокоительного. Даже «Ступефай» вас не берет.

- Эссе? Какое еще эссе?

«И зачем успокоительное?», - лихорадочно думаешь ты, но не озвучиваешь последнюю мысль.

- У вас нервный срыв, а не амнезия, мисс Грейнджер. Эссе о применении в зельеварении безоара и его более слабых производных. Вы еще помните, что такое безоар?

Это слово задевает что-то в твоей памяти. Заслонка мгновенно слетает, обнажая милостиво скрытые события, и ты вспоминаешь. Лучше бы ты не вспоминала.

Вечер с книгами. Незаконченное, очень важное эссе. Странный сон, каким-то образом ставший реальным. Помфри. Санитары из Мунго…

- Я в больнице? – задаешь ты первый осмысленный вопрос.

Снейп кивает. И не говорит больше ничего. Тебя бесит это молчание. Тем более что необходимо понять…

- Что вчера произошло?

- Ну, положим, не вчера, а два дня назад, сейчас уже вечер, - педантично отмечает Снейп, потом со вздохом размеренно роняет: – Вы носились по гостиной с ножом, непонятно как появившимся у вас, не реагировали на оклики и попытки отобрать оружие. Затем вы заметили дремавшего на полу кота и убили его на глазах у большинства гриффиндорцев. Потом вас доставили сюда. Ах, да, как я уже сказал, вы не переставали верещать об эссе «для профессора Снейпа».

Информация настолько ужасна, что ты пытаешься забраться с головой под одеяло, чтобы не видеть, не слышать, не знать… Но тут замечаешь, что руки прикованы к подлокотникам кровати.

- Вы сказали, что у меня нервный срыв, а не сдвинутая психика, - в тон ему отзываешься ты.

Профессор снова безмолвно кивает.

- Тогда что это? – ты стучишь пальцами по подлокотникам и в бешенстве смотришь на непрошибаемого и невозмутимого Снейпа.

- Мера предосторожности, я полагаю, - пожав плечами, отвечает он.

Повисает тишина, но ты не в силах ее терпеть, а потому разбиваешь паузу очередным интересующим тебя вопросом:

- Когда меня отсюда выпустят?

- Боюсь, что никогда, - следует равнодушный ответ.

- То есть как – никогда? – слабое возмущение.

- Вот так, - затем Снейп жестко и безжалостно продолжает. – Ваше поведение, мисс Грейнджер, неадекватно. Ваши однокурсники говорят, что вы уже больше месяца ходите на занятия - как там у магглов? - на автомате. Не разговариваете ни с кем, постоянно куда-то исчезаете. Теперь вы убили кота. Кто знает, что еще взбредет вам в голову? Может, захотите зарезать кого-то из гриффиндорцев за то, что чувствуете фатальное одиночество?

Только вы сами виноваты. Заперлись в книгах, отгородились ото всех, погрязли в бесконечной учебе... Потом на фоне постоянной бессонницы и переживаний подхватили редкое заболевание, вы, полагаю, в курсе его симптомов – постоянное желание спать – постоянное желание спать, даже днем и при нормальном самочувствии, вечная усталость, туман перед глазами, нередко – парализующее оцепенение…

- Но…

- Не перебивайте, - одергивает Снейп. – Мы не можем вернуть вас в школу, поскольку это небезопасно для студентов, не можем передать на попечение родителей, которых пока что не оповестили о вашем состоянии. Если вы останетесь в больнице, вас накачают тонной зелий, от которых вы медленно превратитесь в ничего не соображающее существо.

- И что вы предлагаете? – ты не видишь никаких вариантов. Никакого радужного и светлого будущего. Ты, странно, уже приняла мысль о том, что сошла с ума, это бессмысленно отрицать, раз Снейп так уверенно об этом говорит, но тебе интересно, как же можно жить с этим дальше.

Профессор медленно опускает руку в карман мантии и достает пузырек с какой-то почти прозрачной жидкостью. Ты скашиваешь глаза, но этикетки на стекле нет.

- Что это за дрянь?

Снейп морщится от твоего определения, потом неохотно отвечает:

- Это, мисс Грейнджер, быстродействующий яд. Один из лучших.

Ты неверяще замираешь. Что?

- Вы что, травить меня собрались? Я закричу…

- А никто не придет, - жесткая усмешка. – Вы сейчас – проблема для всех окружающих. Врачи не имеют права вколоть вам дозу больше, чем надо, за это им светит Азкабан. Я же, к счастью, не имею отношения к персоналу больницы. И мне будет жалко смотреть на то, как вы будете день за днем превращаться в овощ, чтобы в конечном итоге все равно сдохнуть. Год, два, пять… Вы не будете ничего видеть, будете зависеть от этих зелий, и если когда-нибудь вам не сделают инъекцию вовремя, организм будет бороться за жизнь, в то время как органы - постепенно отказывать. И вам будет невыносимо больно. Намного больнее, чем сейчас.

Это уже будет не жизнь, мисс Грейнджер. Существование. Унылое, однообразное, беспросветное. Без посетителей, подарков, возможности выйти на улицу. Вы будете видеть только медсестру, хлопотливо вкалывающую вам очередную, как вы выразились, дрянь, и этот кабинет, который осточертеет до обидного быстро.

- В маггловском мире подобное называется эвтаназией, - безэмоционально произносишь ты. Это безумие, то, что Снейп предлагает, но правильное безумие.

- Называйте, как хотите, - отмахивается от твоей фразы Снейп. - Это, мисс Грейнджер, выбор. Ваш выбор. Избавить всех остальных от проблем или же мучиться, пока ваша психика милостиво не даст неисправимый сбой. А это, заботами местных врачей, случится еще ой как не скоро.

Ты уже не хочешь о чем-то думать и принимать решения. Головная боль опять накатывает волной, сознание куда-то уплывает…

Резкая пощечина обжигает щеку. Снейп смотрит на тебя с чем-то, похожим на гнев.

- Так что вы выберете?

Ты слабо киваешь, губы еле слышно произносят:

- Давайте сюда это ваше зелье.

Только потом ты вспоминаешь, что руки прикованы к кровати, собираешься напомнить об этом Снейпу, но тот уже стоит около твоей кушетки, и холодное горькое зелье льется тебе в рот. Ты закашливаешься, но послушно проглатываешь все.

Дремота почти сразу же наваливается с утроенной силой, ты обессилено откидываешься на подушку и закрываешь глаза…

Спать, спать, спать.

Снейп скрывается за дверью, и ты слабо улыбаешься.

Несколько минут спустя чья-то сухая ладонь нерешительно отводит упавший на лицо локон в сторону, затем раздается тихое «Прости», и дверь, ведущая в твою палату, с негромким стуком захлопывается.

Но ты этого уже не слышишь.

***

В больничном коридоре темно. Так темно, что удивительно, как могут два человека, разговаривающие сейчас в нише, видеть что-то в неровном свете палочки.

- Ну, что? – нетерпеливо спрашивает первый человек.

- Все, - устало отвечает второй.

- Она…

- Приняла яд и умрет через несколько минут. Все, как вы и хотели, Альбус.

- Ты же понимаешь, иначе хоркрукс было не уничтожить.

- Понимаю. Только почему нельзя было убить ее самим? Зачем стоило заставлять Грейнджер проходить через весь этот ад? Вам что, совсем не жалко девочку?

- Ты проникся жалостью к гриффиндорцам? – Альбус Дамблдор, горько хмыкнув, отвечает: - Хоркрукс можно разрушить, Северус, только изнутри. Гермиона ведь сама приняла такое решение, ты только подтолкнул ее к правильному выбору. Теперь можно быть уверенным, что эта часть души Тома Риддла навсегда умерла.

- Для вас люди хоть что-нибудь значат? – не выдерживает Снейп. – «Правильному» выбору. Правильному и единственно верному для вас, но не для нее. Грейнджер ведь не сошла с ума, а я заставил ее поверить в это. Я мог сказать, что все, что она делала, было из-за хоркрукса, из-за проклятой книги «История Хогвартса», которую Грейнджер читала с самого первого курса и которая некогда принадлежала Тому Риддлу. Что проявилось подобное только потому, что Темному Лорду взбрело в голову проверить сохранность частей своей души, и осколок, заключенный в книге и теперь намертво связанный с девчонкой, поддался неосознанному призыву…

- И она бы ни за что не согласилась поступить так, как поступила. Так было надо, - отрезает Дамблдор, а потом отстраняет застывшего Снейпа с дороги и идет в палату к Гермионе Грейнджер.

Девушка спит. Если бы не было этого разговора в коридоре, можно было бы предположить, что это – здоровый сон, а не предсмертная кома.

Альбус Дамблдор рассеянно поправляет локон, упавший Гермионе на лицо, потом почти неслышно произносит:

– Прости, – затем – громче, словно убеждая в этом себя, – так было надо.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"