История одной ненависти

Автор: Fleur-de-Liss
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:СС/Нарцисса Малфой
Жанр:Drama
Отказ:все ниже перечисленные персонажи принадлежат перу Дж.К. Роулинг, правами на них не обладаю.
Аннотация:История одной ненависти... Этим всё сказано...
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:0000-00-00 00:00:00
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Он стал моим врагом в тот самый миг, как я увидела его.
Господи, как же я возненавидела его...
До этого дня я и не знала, что могу ТАК кого-нибудь ненавидеть. И вряд ли кто другой смог бы предположить, что под маской идеальной, северной красоты Нарциссы Блэк, предмета гордости факультета Слизерин, и любимой игрушки его короля - Люциуса, могут таиться такие разрушительные чувства... Как и любые чувства в принципе...
Поэтому никто о ней даже не догадывался - о моей ненависти, которая медленно убивала меня на протяжении всей моей жизни, которая измучила мою душу и иссушила моё тело...
Я их не виню - тех, кто смотрел на меня во все глаза и не мог увидеть. Разве кому-нибудь под силу пробиться через ту стену, которую возвело вокруг меня "воспитание", положенное настоящей чистокровной аристократке...
..."Нарцисса, леди никогда не показывают своих слёз!" - её мать, истиная Блэк.
"Но мама, мы ведь здесь вдвоём" - широко раскрыв уже тогда прекрасные голубые глаза пролепетала девятилетняя девочка.
"Это не имеет значения - ты уже взрослая женщина, поэтому плакать ступай к себе в спальню, я не желаю смотреть на такую отвратительную распущенность. И соберись, наконец, сегодня ты будешь представлена своему будущему мужу..."
Это был не первый урок, но именно его я запомнила на всю жизнь, наверное потому, что в этот день я встретила своего врага...
...Он был очень красивым тринадцатилетним мальчиком - мой будущий муж, с волосами такими же мягкими и шелковистыми, как у меня, и удивительными глазами. Когда я его впервые увидела, то поняла, что мне не будет особенно трудно исполнять роль холодного отстранения и превосходства над всеми остальными людьми - он с лёгкостью сделает это за нас двоих. И холода в нём, того, которое моя мать называет "достоинством, присущим чистой крови" хватит ещё и на третьего человека...
...Того, которого я обречена родить...
Люциус Малфой смотрел на меня холодным изучающим взглядом, не задерживающимся на моём лице, вымученной улыбке, но отмечающим ещё красные глаза и слегка растрепавшиеся волосы.
"Хороша" - коротко бросил он в сторону, где в тени стоял его приятель. - "Простовата, конечно, но это поправимо".
Я опустила глаза, краснея, и мучительно пытаясь выдавить из себя хоть слово и не казаться такой деревенской дурой. Я уже раскрыла рот и...
И тут случилось то, чего я не смогу забыть никогда. Я впервые услышала голос своего врага.
Это было как... даже теперь я мучительно пытаюсь схватить воздух пересохшими губами... Как будто обжигающе ледяное пламя лизнуло моё тело и навеки ранило мою душу...
Конечно тогда, девятилетняя девочка не могла осознать то чувство, которое поселилось в её сердце - это теперь я знаю, что то были первые ростки той ненависти, которая будет преследовать меня всю мою жизнь...
Которая не покинет меня даже в смерти...
Голос мальчика, в котором уже отчётливо виден будущий мужчина. Тот, который от женщин принимает только поклонение.
"А ты уверен, Люц, что она будет в достаточной мере покорна? " - кровь бросилась мне в лицо при этих словах, в которых я вдруг ощутила странные интонации, вроде бы и насмешка, но не вполне надо мной... Вернее, совсем не надо мной, но этому я тогда не придала значения, мучительно пытаясь удержать набежавшие слёзы.
Я чувствовала себя манекеном, бесцеремонно разглядываемым, и на мгновение, всё ещё слыша этот голос, я действительно стала неживой.
"Сейчас проверим" - произнёс мой будущий муж, приближаясь ко мне и железной рукой взяв меня за подбородок. В следующую секунду я ощутила его холодные губы на своих губах и замерла от страха и отчаяния, моля бога, чтобы эта пытка побыстрее закончилась.
...Он оттолкнул меня и, повернувшись к другу насмешливо проговорил:
"Теперь я понимаю наших с тобой отцов, Северус, ищущих утешения у грязнокровых, но по крайней мере, живых женщин. Эта девчонка холодна как пингвин на льдине. В первую брачную ночь я рискую насмерть застудиться."
Он даже не взглянул на меня, когда пошёл к двери, увлекая за собой приятеля, который странно посмотрел на меня... Так странно, будто это не меня, а его только что вываляли в грязи.
Прежде чем заплакать я успела заметить одну вещь - у него были отвратительно - прекрасные глаза.
К чёрту дурацкий этикет! Я убежала в единственное место в замке, где могла дать себе волю. Я опустилась на колени у старого дуба в самом конце парка и рыдала, рыдала... оплакивая себя, свою неотвратимую судьбу, которые мои родители не задумываясь связали с этим мерзким мальчишкой. Это был последний раз в жизни, когда я плакала О СЕБЕ...
С того дня мои слёзы лились только по вине моего врага... Из-за него и ради него.
...Я не знаю сколько времени он там простоял, но когда я подняла голову я встретилась в его глазами... и я возненавидела его. Тогда я этого ещё не знала, но у меня было много времени, чтобы понять это. А чем, кроме ненависти, можно было объяснить то, что воздух исчезал каждый раз, когда я вновь и вновь погружалась в эти бездонные, холодные глаза. В тот момент моё сердце так сжалось, затем совершило какой-то немыслимый кульбит и замерло... Меня покинули все чувства - кроме ненависти, которая наполняла жаром моё тело, заставляла дрожать мой голос и катилась по лицу горячими слезами...
Ненависть, которая не покинет меня никогда - даже когда я умру, тогда она прорастёт на моей могиле колючим кустарником, чтобы вечно раздирать меня на части.
...Не такой красивый, как Люциус был мой враг. Резкие черты лица, в котором, впрочем отчётливо читалась порода и класс, дающиеся только после многих веков скрещивания истинных чистокровок. Профиль молодого императора, который ещё не решил - Цезарем он станет или Калигулой. Фигура по-юношески угловатая, и слегка сутулая... но как бы нарочно, напоказ, - в развороте плеч уже видна была благородная царственность осанки. Очень бледный - как-то нездорово, волосы чёрные, без блеска. Одна прядь упала на лицо, покоряясь порыву ветра, и пощекотала уголок его губ...
Я прикрыла глаза при этом... моя ненависть стала ещё больше... теперь она побежала мурашками по всему телу, неотвратимо проникая в моё сердце.
Он подошёл ко мне и резким движением поднял меня с колен как игрушку и сильно встряхнул, заставляя встать прямо. Я взглянула в его глаза... какие-то больные и измученные... Он смотрел на меня почти также, как Люциус, но останавливал взгляд на том, что тот даже не заметил - дорожки слёз на моем лице... на моих волосах... на моих глазах...
"Никогда не становись на колени" - холодно произнёс он. Затем в его лице что-то болезненно дёрнулось, и он добавил:
"Если человек однажды встал на колени... он уже не человек..."
Затем он повернулся и исчез из моей жизни на долгие два года, в течение которых я жила только им и тем безумным чувством, которое он разжёг во мне.
Ненавистью.

********

И шляпа сказала...
"Слизерин!"
Я не сомневалась в этом. Этим летом, во время очередного планового свидания Люциус так презрительно посмотрел на меня, когда я робко сделала предположение о Рейвенкло...
"В Рейвенкло поступают затем, чтобы потом попасть в университеты, где девицы учатся для того, чтобы повыгодней выскочить замуж... А ты, куколка, в этом уже не нуждаешься..." - он потянулся ко мне, и чтобы избежать его ледяных губ я поспешно ответила:
"Ты прав, милый, конечно,мне лучше быть возле тебя"
Люциус довольно ухмыльнулся и наконец отпустил меня.
"Естественно, лучше. Тебе ещё многому предстоит научиться, и мы с Северусом берёмся помочь"
В глазах всё потемнело. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять безумное сердце.
"С Северусом? С тем гадким..."
Вдруг я оказалась на земле. Люциус стоял надо мной с лицом полным такого бешенства, что я от ужаса потеряла способность говорить. Он медленно опустился рядом, и схватив меня за волосы, резко рванул к себе, и почти прошипел:
"Ты должна знать, Нарцисса. Из всех людей на земле, ты - единственная, чью жизнь я ценю выше своей. А Северус Снейп - единственный, ради кого я смогу убить тебя."
Он оттолкнул меня и уставился прямо перед собой, почти забыв о моём существовании. Он думал о нём, человеке, при мысли о котором я не могла дышать...
Но я не сердилась на Люциуса. Видите ли... он ведь любил меня...
...И вот сейчас я приближалась к тому месту, где он сидел, я была готова к тому, что мой враг будет рядом с ним.
"Здравствуй" - просто сказал он и я замерла от звука его голоса, не смея поднять на него глаза и мечтая о том, чтобы изо всех сил вцепиться ему зубами в горло, чтобы этот ненавистный голос никогда больше не приходил ко мне в сновидениях. И я задрожала, когда в голове молнией пронеслась мысль о том, что сначала к его шее прикоснутся мои губы...
"Здравствуй" - прошептала я и подняла на него глаза.

Я задыхалась от ненависти каждый раз, когда этот скорпион находился рядом.
Я придумывала различные предлоги - от плохого самочувствия до необходимости отвечать на письмо двоюродной тётушки, лишь бы не приближаться к нему, не видеть его лицо, не слышать этот до омерзения красивый голос, которым он пользовался как оружием. Против меня, во всяком случае. Ему наверняка доставляло удовольствие наблюдать, как я вздрагиваю всякий раз, когда он равнодушно произносит: "Здравствуй, Нарцисса".
Я злилась на себя за эту реакцию, и ещё сильнее на него, за равнодушный тон. За то, что он даже не удостоил меня чем-то большим, чем вежливость по отношению к невесте друга. Да и зачем обращать внимание на девчонку, от которой он слышал только заикающиеся "да" и "нет".
Мы никогда не оставались вдвоём - между нами всегда сидел Люциус, который занимал всё его внимание. Я краем уха слушала их разговоры, испытывая странную досаду. Просто мне казалось, что один из этих двоих мальчишек - лишний...
Ах, как он меня раздражал! Мне хотелось и его вывести из себя, из этого ледяного кокона, в котором он находился. Каких только способов я не изобретала, чтобы, наконец, сцепиться с ним.
Я мечтала наброситься на него, вывалять в пыли, и выцарапать его коварные глаза. Сколько раз, пробегая мимо него, я толкала его со всей силы, делая вид, что споткнулась. Я тайком рвала его книги и прятала домашние работы, дрожа и радуясь тому, что его наказывали. Я разливала чернила на его столе, я опрокидывала на него кофе...
Но это чудовище, которое считало себя уже взрослым мужчиной, смотрело на меня свысока и говорил, нагло и презрительно улыбаясь:
"До каких пор будет продолжаться это ребячество, Нарцисса?"
"До того дня, пока ты не перестанешь смотреть на меня как на пустое место, коварный скорпион!" - говорила я про себя, и боясь наговорить лишнего, стрелой убегала прочь, чтобы в укромном уголке отдаться моей сжигающей ненависти.
Я выходила из себя и теряла рассудок от злости, когда девочки - старшекурсницы начинали обсуждать его и делиться предположениями, кто у него будет следующей "девушкой месяца".
Это обычно был Рейвенкло, реже Пуффендуй, и никогда - Слизерин или Гриффиндор. Ну, Гриффиндор - Мерлин с ним. Там одни дуры, не имеющие никакого понятия об обычном макияже. Пуффендуйки - пышногрудые кретинки - "девочки на ночь", назвал он их однажды, когда я подслушивала их с Люцием беседу. Он меня так разозлил тогда этими словами, что я плакала в подушку весь вечер.
Рейвенкло чуть умнее, но Мерлин, неужели они думают, что ума и красоты достаточно, чтобы завоевать его. У этого скорпиона самомнение ещё то... Никто не может быть достаточно хорош для него. А что касается моих сокурсниц... слава творцу, что он не выбирал из них - однажды я представила, что это может быть кто-то из тех, кого я хорошо знаю... Тогда в голове молнией пронеслась мысль - я отравила бы любую, включая кузину Беллатрикс, если бы та решила побегать за Снейпом. Из чувства милосердия, конечно. Потому что смерть - лучший выбор, чем отношения с этим скорпионом...
Я наблюдала за ним из-под опущенных ресниц всё время, пока он находился в пределах видимости. Наблюдала, и моё сердце сжималось от боли, так он меня бесил.
И что в нём такого, из-за чего поднимается весь этот ажиотаж... Ну высокий, фигура неплохая, этот его голос... Но лицо! Этот нос к примеру... огромный и крючковатый... как у римского императора на картинке, которая лежит у меня под подушкой - я почему-то люблю смотреть на неё перед сном. И глаза у него как у привидения, даже ещё холоднее. И такие странные - не поймёшь, то ли пустые, то ли бездонные... Эта его привычка смотреть как бы сквозь человека... Как будто внутри себя он находит что-то гораздо более интересное, чем весь окружающий мир. А каким странным становится его лицо, когда он читает письма из дома... Как у маленького мальчика, который не понял за что его только что ударили... И потом по целым дням был злой, как собака.
А его волосы! После трёх часов дополнительных занятий по зельям, вечером на них страшно смотреть. И это его выражение лица -"может-я-бы-и-почистил-бы-о-вас- -свою-грязную-обувь-но-боюсь -вы-этой-чести-недостойны". Только полная идиотка могла бы согласиться на роль его спутницы. Да ещё на всю жизнь.
В моих руках вдруг вспыхнуло перо. Как и всегда, когда я думала о том, что Северус Снейп может жениться на ком-либо... Кроме...
Голова вдруг заболела так мучительно, что я даже не смогла додумать свою мысль.
Но, видимо, в этом году количество дур в Хогварсе превысило критическую норму, и поэтому этот коварный скорпион никогда не оставался без подружки... А мне оставалось только рыдать от злости на него, наблюдая за тем, как он старается охмурить очередную...



...Не пришёл. В комнате его после отбоя не было... О боже...
Меня трясло как в лихорадке. Я знаю где он. Я наблюдала за ним в течение всего ужина и видела какие взгляды он кидал на эту рыжую тварь из Гриффиндора, которая потеряла стыд настолько, что осмелилась сунуть ему записку сегодня днём.
Я уже давно наблюдаю за этой Эванс - она упорно напрашивается на конфликт, когда вертится перед Снейпом и трясёт своими волосами. Волосами шлюхи.
Я этого не допущу - лучше умереть, чем видеть друга моего жениха рядом с грязнокровкой... Да именно так. Лучше умереть.
Я тихонько кралась по тёмным коридорам к астрономической башне. Меня мутило от странной тоски, которую я впервые ощутила сегодня.
Если у ненависти и есть границы, то я их перешагнула этой ночью... Это было так страшно - я действительно боялась умереть от ярости. Глаза застилала пелена, они горели от слёз, которые никак не могли пролиться... Сухие губы в отчаянии шептали что-то... Это было имя... Я так ненавидела его в ту минуту, что бесконечно повторяла его имя, снова и снова, пытаясь сохранить сознание.
От чёрной пустоты обморока меня удерживала только мысль, что если я умру сейчас, то никогда не смогу уже бросить ему в лицо слова о том, как сильно... я... его... ненавижу...
Я часто плакала. За те три года, прошедшие с тех пор, пока я его знаю, я пролила слёз больше, чем многие гораздо более чувствительные женщины за целую жизнь, но так как в эту ночь - ещё никогда. До этого слёзы текли только из моих глаз... А сегодня плакало моё сердце...
Я мечтала о том, чтобы их кто-нибудь обнаружил... Чтобы их наказали, чтобы их обоих вышвырнули из школы - и эту шлюху и коварного скорпиона!
И чтобы это произошло раньше, чем я увижу его с ней... Мысль о том, что они могут... в общем это было нестерпимо.
...Они стояли возле раскрытого окна на лестнице и о чём-то говорили. Я не слышала, о чём, да и не хотела... Мне не нужны были слова, чтобы понять, что происходит.
Меня всю трясло, я обливалась холодным потом, боясь, как бы они не заметили меня, и страстно этого желая... Пусть эта тварь с идеальной фигурой почувствует себя той, кем является - потаскушкой, бегающей на свидания с моим злейшим врагом...
Как я мечтала в тот момент стать птицей, взлететь в небо, раствориться в лунном свете и не видеть больше этих двоих... Его лица, с таким серьёзным и вдумчивым выражением, которое никогда, - никогда! - не появляется у него, когда он смотрит на меня... Этих застенчивых движений, так не похожих на его обычную уверенность... Он чуть шевельнулся...
"Сейчас он её поцелует" - в отчаянии подумала я закрыв глаза, бессильно сползла по стене.
Я больше не боялась умереть... Я об этом мечтала...
Когда я вновь посмотрела ни них... нет, они не приблизились друг к другу, даже отодвинулись... но он наклонился к её руке и поцеловал её...
Хотя я и зажимала рот руками, из горла у меня вырвался безумный крик, который перерос в истерический хохот, когда я увидела, что она отскочила от него и бросилась прочь, не разбирая дороги.
Он одним прыжком достиг того места, где я сидела на полу, прижавшись спиной к каменной стене и наставил на меня палочку.
"Хорошо бы, Аваду..." - пронеслось у меня в голове, когда он, наконец увидел меня.
Он даже приоткрыл рот от удивления, поняв, кто сейчас перед ним.
"Что ты здесь делаешь ночью, Нарси?" - тихонько спросил он, присаживаясь на корточки рядом со мной.
Нарси... Мое бедное сердечко не выдержало того невероятного чувства, которое возникло, когда он так назвал меня... Будто горячий источник забил в моей душе, всё быстрее и быстрее гоня кровь по венам... Ненависть, конечно, а чем же ещё может быть такое безумно глубокое чувство.
Я сглотнула стоящий в горле комок, глядя на его лицо, вновь ставшее холодным и чужим.
"Не говори Люциусу..." - только и смогла прошептать я, не в силах оторвать глаз от него, пытаясь поймать на его лице след той улыбки, которая предназначалась не мне... Из-за которой я ненавидела его ещё сильнее.
Он как-то странно посмотрел на меня и сказал:
"Не скажу"
Я выдохнула с облегчением, неполным, впрочем, потому что он так близко сидел, что я чувствовала слабый горьковатый запах зелий, от которого кружилась голова, и было трудно дышать. Я подняла на него глаза, мокрые от слёз, - он уже стоял, протягивая мне руку.
Это было выше моих сил - прикасаться к его руке, которая минуту назад лежала в руке этой шлюхи Эванс. И вообще прикасаться к нему. Я отодвинулась от него и сказала:
"Я не пойду"
Он рывком поставил меня на ноги ("как тогда" - мелькнула у меня мысль), грубо схватил за подбородок, и прижав к стене, прошипел:
"И не надейся дождаться здесь своего приятеля, ты пойдёшь со мной, и в следующий раз хорошо подумаешь, прежде чем решишь сделать из Люция дурака. И вообще, детка, не стоит играть в игры, в которые не умеешь"
До меня не сразу дошёл смысл его слов, а когда я поняла, что он имел в виду, это уже не имело значения. То, что я сделала в следующий момент, я сделала не из-за его оскорбительных слов, даже не из-за его презрительного взгляда, а из-за того, что я уже была не в силах выносить его равнодушные прикосновения... Будто куклу в руках держит... А с этой Эванс... И с другими...
Всё это пронеслось в моей голове в считанные секунды, и я с каким-то звериным криком бросилась к нему и принялась наносить беспорядочные удары по его лицу, оставляя глубокие царапины, я вцепилась в его волосы дёргая изо всех сил и мечтая вырвать их с корнем... Я почти теряла сознание от ненависти всякий раз, когда моё тело в пылу борьбы прижималось к нему, когда мои руки касались его глаз или губ... Я уже не боялась, что нас услышат, я рыдала в голос, пытаясь произнести то, важнее чего у меня в жизни не было ничего...
"Нарцисса..." - ему удалось перехватить мои руки, и теперь он крепко сжимал их в своих и с ужасом глядел на меня. А я, услышав это его "Нарцисса", вдруг замерла... от невыносимой боли, что он назвал меня именно так, а не...
Не "Нарси".
Я закрыла глаза медленно, с трудом выговаривая слова, произнесла:
"Ты даже... не представляешь... как сильно я... тебя..."
Я до сих пор не знаю что тогда случилось со мной. Но я так и не смогла произнести слово, которое должна была. Я замолчала... и он так и не узнал, какое чувство сжигало меня...
Ничего в мире не существовало, кроме этого чувства, когда он подхватил меня на руки и понёс... Как маленькую... А я уже давно не маленькая, с того самого дня, как узнала тебя... потому что ненависть к тебе, Северус Снейп, успела состарить мою душу даже раньше, чем я стала молодой.
Он оставил меня в гостиной и, ни разу не взглянув, прошёл к себе. Я смотрела на дверь и ненавидела её за то, что она отделяла меня от моего врага...
...Я быстро заснула в ту ночь и спала крепко, без сновидений... Правда, когда я проснулась, я почему-то везде чувствовала его запах... И ощущение его волос на своих руках... Мне даже пришлось несколько раз помыть их с жёсткой щёткой, и только тогда, когда я разодрала ладони до крови, это чувство, наконец, исчезло.

**********
Я потратила почти всё утро, пытаясь разыскать его и посмотреть в его бессовестные глаза... Неужели он ничего не понял? Но его не было на завтраке, не было на обеде... Краем глаза я оглядела стол Гриффиндорцев сама удивилась своей радости, когда увидела Эванс, спокойно сидящую в компании девочек.
Так или иначе, я успокоилась, и даже позволила Люциусу поцеловать себя. Интересно, почему мальчишки придают этому такое большое значение - по-моему, это противно. Однажды, когда я подставляла губы Люциусу, я вдруг представила на его месте этого скорпиона... Фу! После этого я не спала всю ночь - моё тело просто горело от отвращения, а губы были горячими и сухими...
В общем, я уже собиралась на Трансфигурацию, когда до меня долетела фраза Клэр Форлани:
"...напали на Снейпа возле озера. И рядом никого из наших..."
Я немедленно бросили портфель в угол ,и вся обратилась в слух. То, что я услышала... нет, с кем угодно можно было так поступить, даже с Люцием... Но не с ним... Он не перенесёт, ведь он такой...
Я не знаю, почему мне было так больно, и не хочу знать. Но мне почему то захотелось побежать к этой Эванс... нет, Лили... и сказать, что он назвал её грязнокровкой не потому, что презирает её... Просто он не мог иначе поступить в тот момент.
И внезапно мысли мои завертелись, как в красочном калейдоскопе...
...Она это и так знала...
...Он был ей благодарен...
...И поэтому она назначила ему встречу там, где никто не увидит, что Северус Снейп общается с магглорождённой...
...И поэтому он поцеловал ей руку...
...А не потому, что они...
Я бежала по коридорам как безумная, сшибая всех на своём пути... Какая странная лёгкость! Я вдруг зажмурилась и засмеялась от счастья.
...Эй, звёзды, держитесь крепко за небо! Я могу сейчас подпрыгнуть так, что достану любую! А потом буду перебрасывать её с одной ладони на другую...
Почему я была так счастлива?
Я сидела в удобном кресле у камина и смотрела на огонь. С некоторых пор я полюбила это занятие, забросив чтение, вязание и болтовню с подругами. Мне нравилось кидать в языки пламени тонкий пергамент и с замиранием сердца смотреть как он вспыхивает, горит, превращается в пепел...
Мною владело странное чувство, что я точно знаю, что мог бы испытывать этот клочок бумаги, если бы умел чувствовать и говорить. Закрыв глаза, и отдаваясь каким-то смутным воспоминаниям, я начинала ощущать обжигающее пламя, вспыхивающее в моей груди, мгновенно высушившее мои губы и пробуждавшее в голове волнующие образы, такие яркие и неумолимо несбыточные... Впоследствии я не могла вспомнить ничего из того, что так волновало меня, из-за чего я ворочалась в постели, из-за чего просыпалась со следами от слёз на лице...
Вот и сегодня и опять рассеянно любовалась игрой пламени и чувствовала приближение горьковато - сладостной тоски...
...Я не сразу обнаружила, что давно уже не одна. Вернее, я не сразу увидела его, но почувствовать его присутствие смогла моментально - как будто моментальный импульс пробежал по нервам, заставляя сердце биться как безумной птице в клетке...
Я ещё немного посидела, прислушиваясь к отголоскам своей неясной тоски, а затем принялась наблюдать за тем человеком, из-за ненависти к которому мне сейчас было трудно дышать.
...С той ночи, когда моё чувство к нему ("ненависть, конечно же ненависть" - машинально добавила я мысленно), достигло своего апогея, миновало уже более полутора лет. Он ни словом, ни взглядом не дал понять мне, что принял всерьёз мою выходку и тот всплеск эмоций, последовавшей за ней. Мы не говорили об этом (да и стала бы я разве по собственной воле разговаривать с этим скорпионом), и внешне, казалось, наши отношения не изменились - мы везде ходили втроём, между нами всегда был Люциус, и говорить мы предпочитали через него.
Хотя, конечно, изменения были и глубокие. Сначала я не могла понять, что случилось, но после долгих размышлений, я начала понимать, что теперь не так.
Он больше не обращался со мной как с маленькой девочкой. С той ночи, когда он на руках нёс меня по тёмным коридорам, он начал относиться ко мне как к взрослой женщине. Я(помогли уроки матери) принимала это с холодным достоинством, и наверное, была бы польщена, если бы такое отношение исходило от другого человека. А так... когда наклонялся, чтобы поцеловать мне руку, и при этом его волосы скользили по моему лицу... когда он на рождество дарил мне не глупую открытку, как другие, а настоящие живые цветы, мои любимые... когда его же подарок на мой день рождения был самым лучшим... когда он называл меня на "вы"...когда он придерживал дверь для меня... Словом всякий раз, когда он проявлял по отношению ко мне разумный интерес, я начинала выходить из себя.
Моё лицо вспыхивало нестерпимым жаром, губы пересыхали а глаза грозили вот-вот пролиться слезами. Мне хотелось оттолкнуть его, чтобы избавиться от этой ярости, и одновременно приблизиться к нему так близко... ну... чтобы ударить его по этому надменному лицу, или вцепиться в волосы...
Я как обычно вздохнула на этой мысли и прогнала её от себя. Какой смысл в том, что я наставлю ему синяков или выдеру клок волос, если при этом именно я буду проигравшей стороной. Ему-то что... выпьет пару зелий - и снова как новенький, а мне опять придётся раздирать ладони в кровь, чтобы стереть с них ощущение прикосновений к его коже, волосам... Поэтому, всё, что мне оставалось, это холодно принимать его знаки внимания...
Я небрежно обращалась в его подарками, бросая их где попало в гостиной и не прикасалась к ним до тех пор, пока кто-нибудь,(чаще всего Люциус, не пенял мне на это). Я выбрасывала его цветы, жалуясь на то, что у меня от них голова раскалывается. Я никогда не ела при нём тех конфет, которые он мне приносил, а отдавала их подружкам.
А этому скорпиону - всё нипочём! Он даже бровью не повёл, когда я на его глазах расколотила прелестную статуэтку Венеры, подаренную им на день рождения. Равнодушно посмотрел и снова уткнулся в свою книгу, через секунду забыв о моём существовании. А я всю ночь рыдала, пытаясь склеить осколки - мне почему-то казалось, что я не фарфоровую вещицу разбила, а... Будто это я сама разлетаюсь на кусочки на глазах у всех, и никто этого не замечает...
Через неделю Люций подарил мне почти такую же, но она оставила меня совершенно равнодушной...
А в целом... Пожалуй, несмотря на раздражающее присутствие рядом моего врага, я была счастлива. Я была достаточно хорошенькой, чтобы меня принимали в компанию старшеклассницы, вертевшиеся перед зеркалом и обсуждавшие мальчишек, а помолвка с Люциусом, официальным "королём" Слизерина своего выпуска, давала мне преимущество перед моими сверстниками в любом виде занятий.
Люциус... Мне было легко находиться рядом с ним. Наверное из-за того, что ему, в сущности, так и не удалось понять, что скрывается за внешностью "его дорогой куколки".
"Дорогая куколка..." Это то, чем мне предстоит казаться все оставшиеся годы, которые я проведу рядом с ним. Мне достаточно будет быть самой красивой, самой нарядной, и с безупречными манерами. Всё остальное, что довершит образ чистокровной аристократки, безупречной леди - самый красивый дом, громкое имя и солидные связи - всё это принесёт мне мой брак. Вся моя жизнь стояла передо мной, как на ладони - богатая и безмятежная, где самые сильные переживания будут связаны с тем, чтобы в очередной раз затмить нарядами леди такую-то и леди сякую-то...
Я не жаловалась на судьбу, наоборот, моя будущая жизнь вызывала жгучую зависть моих подруг и почтительное уважение друзей моего будущего мужа.
...Всех, кроме одного...
Трудно сказать, каким образом мы тогда остались наедине...
Это был мой день рождения, который на этот раз отмечался в нашем поместье в под Лондоном. Гостей было приглашено столько людей, сколько я за всю свою жизнь не знала. Это были знакомые матери, отца, родственники, друзья родственников... Почти никого из моих знакомых... Мать сказала, что я уже взрослая, и детские забавы больше не для меня. Я не огорчалась - близка я не была ни с кем, а Люциус был бы в любом случае. Хотя на одном мне удалось настоять - кузена Сириуса не пригласили. Я и сама точно не знала, почему мне не хотелось его видеть... Просто как-то год назад он мне стал отвратителен...
Ну а с тем, что Люциус будет не один, а в компании с этим... скорпионом, я давно смирилась.
...Я с честью выдержала испытание его прикосновения к моей руке, нашла в себе силы вежливо поблагодарить за подарок... как обычно, самый красивый и самый дорогой и, с бьющимся от страстной ненависти сердцем, отвернулась от него и убежала в свою комнату... Прийти в себя, перевести дыхание, ибо переносить его близость для меня становилось всё труднее и труднее...
Всё-таки как хорошо, что гостей так много! Даже если совсем не надолго задерживаться возле каждого, то день промелькнёт очень быстро... И я смогу больше не подходить к нему.
Стоп! О чём это он там любезничает с Беллатрикс?
Надо быстрей бежать и найти Лестранга - пусть охолонит мою кузину, пока она совсем не выпрыгнула из платья... Тоже мне, красотка - только и есть хорошего, что цвет лица, а мнит себя не меньше, чем Клеопатрой. А этот... типичный мужик. Только ему улыбнулись поприветливее, как он уже, как бы невзначай, придерживает её за талию, отводит в сторонку... В самую глубину парка. Коварный скорпион!
Видимо усталость, копившаяся весь этот долгий день наконец дала о себе знать. Я, конечно нашла Лестранга и наябедничала на Бэллу и этого скорпиона, но вдруг почувствовала себя такой усталой и разбитой... Всё, чего мне хотелось, так это убежать к себе и дать волю непонятно почему душащей меня тоске...
Воспоминания, как бабочки с опалёнными крыльями, порхали по моей душе... В голове возникла неясная мысль о том, что именно там, куда он сейчас идёт в обнимку с Бэллой, когда-то он поднял меня с земли и сказал... Я не стала дальше вспоминать - я просто не могла...

Ближе к вечеру все направились к озеру. Мои родители приготовили какой-то сюрприз... будто мне ещё что-то было нужно, кроме покоя. Но так или иначе, мне пришлось при этом присутствовать, вымученно улыбаясь, и думая про себя, как же мало нужно некоторым людям для того, чтобы пускать пузыри носом от восторга... Мне некстати вспомнилось, что это выражение принадлежит моему врагу, и это стало уже последней каплей - воспользовавшись очередным залпом фейерверка, я стрелой побежала к дому.
...Запыхавшись на половине дороги и вспомнив, что в доме меня так или иначе найдут, я решила поискать укромное местечко.
Маленькая полянка, окружённая густым высоким кустарником. В прошлом году мы здесь втроём целыми днями играла в карты. На раздевание...
Идея этой безумной игры принадлежала мне. Сама не знаю, что на меня нашло тогда, но почему-то мне отчаянно хотелось лишить этого скорпиона его панцыря. Но... до нижнего белья меня конечно, по негласной договорённости не раздевали, но тем не менее, поражение было впечатляющим - ни обуви, ни чулок, ни шпилек. Если блузка была достаточно длинной, то и юбку долой. А к Люциусу, который к концу игры обычно сидел в одних трусах, я привыкла до такой степени, что даже забывала краснеть каждый раз, когда он начинал стягивать брюки...
А этот..! Самой большой моей победой было то, что я заставила снять его рубашку. Но так ничего и не увидела... Потому что в тот момент, когда он раскованным движением принялся расстёгивать пуговицы, о чём-то смеясь с Люцием, когда кровь удушливой волной бросилась мне в голову, при виде странно-беззащитной белой шеи, с бьющейся голубой жилкой...
Я вскочила на ноги, и со слезами закричала на них, что они оба безмозглые дураки, и я с ними больше не хочу знаться... И убежала к себе, не выходя из спальни до следующего утра, когда они оба должны были уехать.
Я не вышла к ним, и даже с Люцием попрощалась через дверь. Мне не хотелось, чтобы он видел мои глаза, за одну ночь ставшие глубокими и чужими... Он бы не понял - ведь я и сама не могла понять, что со мной произошло.
...И вот я снова здесь. Привычным движением подобрав подол платья, я протиснулась через знакомую лазейку. Возле самого выхода я зацепилась юбкой за ветку так, что не могла ни идти дальше, ни развернуться и отцепить её.
И вот, в тот момент, когда я с раздражением уже собиралась разорвать её ко всем чертям, чья-то красивая рука с длинными пальцами потянула за ветку и освободила меня. От неожиданности я пошатнулась, и эти же руки подхватили меня. Я ещё не видела его лица, но по одному ему присущему запаху горьковатых трав, поняла кто находится рядом.
Он поддержал меня под локоть, пока я не обрела равновесие, а затем отошёл и растянулся на траве, прикрыв глаза согнутой рукой. Я стояла в нескольких шагах от него, и не отрывала от него глаз. Оказывается, что с того времени, когда я в последний раз смотрела на него прямо, а не исподтишка, он изменился... И даже очень.
По-прежнему худощавый, но теперь уже ясно было видно, что под одеждой скрывается достаточно тренированное тело... Я один раз подглядывала за тем, как они с Люцием фехтовали... выносливый и быстрый... Черты лица по-прежнему резкие, но уже не по подростковому, а просто... ну просто они такими будут всегда. Руки красивые - даже лучше, чем у Люция... И ноги...
Всё это я успела отметить за какую-то секунду, прежде чем отвернуться, пытаясь спрятать вспыхнувшее лицо. Вот скорпион! Даже с закрытыми глазами он ухитряется довести меня до бешенства!
"Ты должна вернуться - Люциус будет тебя искать" - его голос был немного ленив, но прохладен, словно предупреждая любую попытку проникновения на личную территорию.
Почему-то мне стало обидно... Как с Бэллой, так он птичкой начинает петь...
"Он не хозяин мне" - это вышло грубее, чем мне хотелось, но я почувствовала смутное удовлетворение при этих словах, когда он отнял руку от лица и посмотрел на меня. По особенному, не так как смотрел обычно, а так, будто хотел УВИДЕТЬ.
"Тебе никто не хозяин" - голос красивый, но такое ощущение, что надломленный... Как невидимая трещинка в хрустальном бокале - так и в его голосе какой-то тревожный дисбаланс.
"Хорошо, если и он это понимал бы"
"А ты пыталась объясниться с ним?" - теперь он уже стоял на ногах, возвышаясь надо мной. - "Ты хоть раз говорила ему о том, чего хочешь по-настоящему?"
Я вдруг задохнулась - и даже не от того, что он теперь был рядом, совсем рядом... а от смысла этих его слов... Ужасных, жестоких и страшных... в своей правдивости.
В голове молоточками бились слова: "дорогая куколка... любимая игрушка..."
"Куколка...Игрушка..."
Я медленно заходила кругами по полянке, почти забыв о нём... пока громкий стук сердца не напомнил мне, что мой враг всё ещё рядом со мной. Я почувствовала такую злость на него... и на себя, за то, что так легко позволила ему поколебать меня... заставить усомниться с себе, в Люциусе... Вытащил на свет те мысли, которые я давно уже гоню от себя...
"А мне может именно это и нужно - быть богатой, красивой; может только от этого я буду счастлива, и чтобы все меня любили, и..." - мой голос сорвался от невыплаканных за этот длинный день, слёз.
"Нет" - тихо и спокойно произнёс он.
"Что?" - я сначала даже не поняла, сказал он что-то, или мне это показалось.
"Нет" - повторил он, глядя мне в глаза. - "Чтобы быть счастливой, тебе не нужны ни дворцы, ни наряды... Тебе достаточно летнего дня, радуги и цветущих полей, по которым можно ходить босиком"
Я приоткрыла рот, чтобы сказать ему что-то такое, что хоть на немного поуменьшит его дерзкую самонадеянность... и замерла, поражённая и покорённая той картиной, которую он мне нарисовал... Вдруг заболело сердце... от того, как недостижима эта прекрасная мечта...
Я больше не могла находиться рядом с ним, потому что просто физически чувствовала эти тяжёлые и гибкие слова, которые как лианы оплетали меня, лишая шанса на побег... и даже желания на побег, они лишали меня...
Я уже продралась через кустарник, порвав платье и исцарапав руки, когда до мня донёсся его голос:
"И ещё, Нарси, тебе не нужно, чтобы тебя любили все. Для счастья достаточно любви всего одного человека..."

*********
И вот сейчас, сидя у камина, я смотрела на его лицо, постоянно изменяющееся в причудливой игре огня. На его профиль... На его глаза, в которых языки пламени отражались как в зеркале... Поразительные глаза были у моего врага... По мертвому живые... По огненному холодные...
Вдруг, во мне возникло, и стало разрастаться и шириться, пока не стало нестерпимым, желание подойти к нему близко-близко... и проверить - правда ли, что в его глазах я увижу себя как в зеркале...Просто взять и подойти к нему...
...Я даже не поняла, когда это я успела встать... Я очнулась только тогда, когда с каким-то незнакомым мне самой стоном, я зарылась пальцами в его волосы и притянула его голова к себе... заглядывая в его глаза... погружаясь в них...
В них никто не сможет увидеть своего отражения... Не бывает отражения там, где нет дна...
Он очень тихо и осторожно, почти нежно взял мои руки в свои, и не задержав ни на мгновение, отнял от своего лица. Потом встал и ушёл. А я осталась - и моё сердце не горело в огне... Кровь, сочившаяся из него, заливала пожар.



Я не смела поднять на него глаза... Мне было невыносимо его присутствие, я ненавидела его случайные (действительно, случайные) прикосновения, я почти теряла сознание всякий раз, когда ощущала аромат трав, даже если он исходил не от него, и я почти умирала от звука его голоса...
Да мне и не надо было смотреть ему в глаза - за годы моей ненависти к нему я кожей чувствовала то выражение, которое было в его взгляде.
Сначала - всё было как обычно. Ну может быть - лёгкое недоумение. Попытка найти всему произошедшему разумное объяснение. Или проигнорировать.
Потом, когда прошло время, когда я по-прежнему не глядела на него, не разговаривала - он стал смотреть более пристально... Немного загадочно - я поняла это, когда лёгчайшими волнами по моему телу бежали горячие ручейки - всегда, когда он был рядом.
Так продолжалось довольно долго - и это устраивало нас обоих. Его - потому что не нужно больше ломать голову над моим поведением. Меня... Мне просто нравились эти ласковые волны... Я становилась такой расслабленной и спокойной, что однажды даже решилась взглянуть на него...
...Привычное место в глубине гостиной. Привычная книга в руках...
Сидит вроде бы и расслабленно, но какое напряжение и готовность моментально вступить в схватку чувствуется в нём... Война, на которую нас мобилизовали, едва нам стукнуло одиннадцать оставила на нём след больше, чем на других.
Привычным движением он смахнул упавшую на лицо прядь волос, поблёскивающую синим светом в пламени камина... Она вернулась на место на мгновение, а затем медленно проскользила по тяжёлой массе волос и замерла возле уголка рта... И снова он отбросил её, а она всё падала и падала... Не в силах больше выносить того напряжения, которое во мне вызывали эти его движения, я подошла, и отвела её от его лица... и слегка обожгла кончики пальцев об его кожу... такую прохладную...
В этот раз он не убрал мои руки и не ушёл. Он очень долго смотрел в мои глаза, что-то там выискивая... Потом отвернулся и спокойно глядя в камин произнёс:
"Ты до сих пор не знаешь, чего хочешь, Нарцисса".
Его голос был...
Наверное, это следует отнести к разделам тёмной магии - то, КАК он на меня действовал. Что-то пробуждалось во мне, незнакомое и чужое, нежданное и опасное... Это нечто, отбрасывало меня настоящую куда-то очень далеко... Оно наполняло мою душу неясными желаниями, а моё тело какими-то тяжёлыми, тёмными ощущениями... В эти минуты мне хотелось прикоснуться к его телу... пробежаться пальцами по его лицу... зарыться руками в прохладные волосы... провести ладонью по его груди... медленно... и чтобы аромат полыни был вокруг нас...
...Я сильно вздрогнула при этих его словах, чувствуя невероятную ярость к этому скорпиону, который снова принялся манипулировать моими эмоциями. Я уже открыла рот, чтобы сказать ему о том, каким мерзавцем я его считаю, когда услышала свой собственный голос, доносившийся издалека:
"А ты сам - что знаешь о своих желаниях?"
Он опять взглянул на меня. У него был взгляд... Не могу в точности описать его... звезда, которая погасла миллионы лет назад, а призрачный свет её всё идёт и идёт в чёрной пустой темноте... Темноте его глаз...
"Я знаю чего хочу, я знаю, что могу себе позволить и что не могу... - он на мгновение плотно сжал губы, а потом произнёс, чуть тише: - И кого не могу..."
Я села рядом, пытаясь вспомнить, как нужно дышать. Посмотрела на свои руки, разгладила мантию на коленях, вспоминая о том, что Зелья уже завтра, а сочинение ещё не написано... Что нужно отдать Бэлле её зеркальце... Что...
И что я сейчас сижу рядом с человеком, которого ненавижу больше всех на свете, который в очередной раз вывел меня из себя... У меня так сильно разболелась голова, что я не стала думать об этом... А потом я всё забыла... Всё...
...А с того дня он смотрел на меня совсем по-другому.

А дальше, пока он не закончил школу... в общем-то не о чем рассказывать. Мы по-прежнему ходили везде втроём, разговаривать предпочитали через Люциуса... Иногда он помогал мне с зельями, я ему - с трансфигурацией... почему-то ему с трудом удавались превращения живых существ в неживые...
И мы больше никогда не оставались наедине. По молчаливому и обоюдному согласию. Не знаю почему он этого избегал, но за себя могу ответить - я ненавидела его и боялась...себя...



"Нарцисса, до церемонии остаётся полчаса. Ты оденешься, наконец, или Люциусу суждено в свой последний день в школе видеть тебя в халате и с растрёпанными волосами?" - голос Беллатрикс, резкий и звучный, неприятно отдавался в голове.
Я подняла голову от подушки и провела руками по лицу, смахивая слезинки.
Сегодня я расстаюсь с ним...
"Ты о Люциусе?" - я подпрыгнула на кровати при этих словах. Неужели я говорила вслух? Беллатрикс стояла перед зеркалом, поправляя причёску, и продолжала болтать.
"Конечно, расстаться со своим красавчиком тебе будет нелегко, но у тебя, хотя бы будет возможность попрактиковаться в обольщении на других мальчиках. А то так ведь и выйдешь замуж девственницей..."
Я почувствовала смутное раздражение при её словах, как, впрочем, и всякий раз, когда она заводила разговоры на подобную тему.
"Тебе-то это, естественно, не грозит" - колко произнесла я, раздражённо проводя щёткой по волосам.
Белл улыбнулась своему отражению и медленно потянулась.
"Это да... Зато у моего мужа даже не возникнет желания поискать утехи на стороне... Если хочешь, могу порекомендовать кое-кого" - Она сказала это таким тоном, будто рассказывала о новой помаде или советовала попробовать марку духов.
От такого бесстыдства я как-то опешила, и теперь с дурацким выражением лица смотрела на свою кузину.
Бэлл видимо тоже расценила это выражение, как дурацкое, потому что презрительно фыркнула и вновь принялась кривляться перед зеркалом.
"Ты много потеряешь с уходом нашего курса... Обо всех я конечно не могу говорить, - она проигнорировала мою иронично приподнятую бровь - но ручаться могу за своего жениха, за Макнейра и за... - она чуть заметно вздохнула - ...Северуса."
Мне удалось не закричать от страшной, выворачивающей на изнанку боли, которую я чувствовала сейчас. Это даже хуже, чем когда я видела его с Лили Эванс... Тогда я хотя бы могла сомневаться...
" Так хороши? "- голос меня тоже не подвёл, оставаясь спокойным и в меру любопытным.
" Ну, о Лестранге не буду рассказывать - это для сугубо моего внутреннего пользования" - Я невольно рассмеялась вместе с ней при этих словах. Надо будет запомнить. -" Макнейр... фантазии маловато, но выносливый... весьма." - Она замолчала, пристально вглядываясь в своё отражение. А я сейчас хотела только одного - чтобы она не останавливалась, будто от её слов зависела вся моя жизнь.
" А Снейп?" - не выдержала я.
Бэлл очнулась, словно от обморока и, посмотрев на меня затуманенными глазами, как-то болезненно улыбнулась.
" Северус... он... нежный" - Кузина легонько вздохнула, и теперь уже нормальным голосом продолжила:
" Та, на которой он женится, по утрам будет возносить молитвы всем богам за то, что они создали её именно женщиной."
" Так и шла бы за него сама..." - произнесла я спокойно, подходя к шкафу и выбирая себе платье. Спокойно так... Интересно, кто-нибудь другой смог бы вести себя так же, если бы умирал...
" О нет!" - засмеялась Бэлла, и вдруг стала серьёзной. - « Он из тех мужчин, которые используют любовь, как оружие. Дай ему понять, что любишь, и он всю жизнь будет держать твою любовь у тебя же над головой, как плётку... Так что сохрани Мерлин ту, которая его действительно его полюбит."
Мы стояли совсем близко, глядя друг другу в глаза так, как никогда раньше. Как сёстры...
" Он вырвет ей сердце и вознесёт его на алтарь своей чести и своих, самим же и придуманных принципов..." - Бэлл сказала это тихо, очень тихо... Только для меня одной.

Когда она ушла я ещё долго смотрела на свои глаза в зеркале... Глаза чужой, незнакомой мне женщины.
*********
...Бал действительно удался на славу. Я была хороша... Просто видела это в глазах тех, кто подходил ко мне с просьбой о танце. Люциус был не против, а мне, в общем-то, была всё равно - с кем танцевать, о чём говорить... Сейчас, в эти самые секунды, из моей жизни уходило то, что придавало ей неповторимый вкус и незабываемые краски... И жёлтые листья, касающиеся моих волос в старом парке... кто-то осторожно снимал их и задумчиво вертел в руках... и снежинки, холодные и прекрасные... как я любила смотреть, как они ложились и не таяли на чьих-то безумно красивых руках... солнечный свет, который высвечивал глубины чьих-то глаз, играя в его волосах... капельки дождя, дрожавшие на очень длинных ресницах... Всё это кружилось в моей голове, подчиняясь звукам вальса, в то время, как я с заученной улыбкой переходила в танце из одних рук в другие.
Мои губы улыбались, мои глаза были спокойны в то время, как сердце обливалось слезами. Мне хотелось завизжать изо всех сил и... проснуться... и плакать от облегчения, что это был только кошмарный сон, что жизнь продолжиться в привычном, устоявшемся ритме... Жизнь, где для счастья мне нужна только ненависть...
Где мой враг будет навечно рядом со мной. Со мной одной...
*********
Прохожие частенько оглядывались на нас, пока мы стояли в ожидании Хогвартс-экспресса. Наверное, это странно смотрелось со стороны - девочка-подросток в школьной мантии, и молодой человек, богато и элегантно одетый, который держит её за руку, и что-то тихо говорит.
"Всего два года, Нарцисса... ты даже не заметишь, как они пролетят" - Люциус тихонько погладил меня по голове, как маленькую девочку. Это было так не похоже на его обычное покровительственное и слегка высокомерное обращение... Я подняла на него глаза и пристально посмотрела... И едва удержала победную улыбку...
...Он действительно любил меня...
"Часто мне не разрешат посещать тебя... Чёртов ханжа Дамблдор не одобряет этого..."- Люций фыркнул - "Знал бы он, что творится под его носом, в течение учебного года."
Он опять стал серьёзным и сказал:
"Мы будем навещать тебя по очереди... Первого октября приеду я, через месяц, в ноябре - Северус... Старому пуританину не к чему будет придраться - будущий муж и будущий шафер будущего мужа, всего один раз в месяц..."
Люциус ещё говорил о чём-то, но я уже не слышала...
Я буду часто видеть его... И он будет на на моей свадьбе...
Из глаз потоком хлынули слёзы при мысли, что у алтаря...
Люциус не дал мне закончить мысль, быстро наклониашись и поцеловав.
...Сидя в купе и глядя на мокрые от дождя поля, я думала о том, как это долго - ждать ноября...



Глава 2.

Я смотрела на пушистые хлопья снега, медленно кружащиеся в воздухе, и напевала про себя мелодию вальса, которая крутилась в голове с самого утра. Мне было хорошо и спокойно - да и есть ли у меня повод, чтобы быть взволнованной? Сейчас идёт урок трансфигурации, на котором я, как обычно, справилась с заданием самой первой, уроки на завтра уже сделаны, до каникул осталось всего три недели...
Да, ещё сегодня приедет Люциус... Эта мысль мелькнула в голове и тут же исчезла без следа, не затронув меня и не взволновав.
Как-то это странно... Я совершенно обычно себя чувствую в день приезда моего красивого и богатого жениха, из-за которого мне завидуют почти все девочки в Хогвартсе... Мне и в голову даже не пришло одеться как-то по-особенному, или сделать причёску... Зачем? Мне не нужно стараться ему нравиться - ведь я знаю, что он и так меня любит; мне не обязательно много говорить в его присутствии - он меня не слушает; мне не надо кокетничать с ним и соблазанять его - вед, и без этого я стану его женой... Да в общем-то, с ним мне легче, чем с кем бы то ни было, просто нужно внимательно слушать, держать осанку и вести себя как настоящая леди...
Словом, играть в молодую миссис Малфой.
Вот подумала об этом, и в какой уже раз удивилась самой себе - той готовности принять правила жизни, в которой главный принцип - КАЗАТЬСЯ кем-то, а не БЫТЬ им.
Я тихонько вздохнула, смутно припомнив, как однажды... очень давно... в той комнате ещё был камин, мерцающий свет которого так причудливо изменил черты какого-то человека, что в его глазах мне почудился огонь, на который меня так неотвратимо тянуло... Вот тогда, зарывшись руками в прохладные волосы, и глядя в бездонные омуты глаз - тогда я по-настоящему чувствовала себя живой и настоящей...
Но когда же? Где и с кем я пережила это пьянящее чувство полной личной свободы, для которой не было "вчера", и не будет "завтра"? Кто был тот человек, для которого никогда не было важно, как я сижу или какая у меня осанка... Который за одну секунду разглядел в моих глазах желание любить... умение мечтать...
Я слегка вздрогнула, пробуждаясь от воспоминаний, и тихо вздохнула. Нет... Это был просто сон - такое чувство не могло быть настоящим... только сны способны подарить его...
Я смахнула с лица... слезинку? Странно, последний раз я плакала... да, месяц назад, когда ТОТ приезжал ко мне. Я опять ощутила невыносимую злость на себя за то, что опять думаю о нём. Как будто я могу не думать...
"Мисс Блэк? Нарцисса!"
Я вдруг поняла, что уже довольно долго профессор МакГоннагал стоит перед моей партой и зовёт меня.
"Извините, профессор, я..." - я вскочила из-за парты, слегка покраснев за свою невнимательность. У неё было выражение лица... не недовольное, но какое-то странное.
"К тебе пришли, Нарцисса, можешь собрать учебники и идти в свою гостиную. Сдай работу, а домашнее задание возьмёшь у кого-нибудь."
"Люциус приехал?" - машинально спосила я, всё ещё думая о ДРУГОМ, и радуясь, что ещё на целый месяц избавлена от его общества... а может, и не радуясь совсем...
"Нет, это не мистер Малфой" - сказала профессор, по-прежнему очень странно глядя мне в глаза.
"Нет?" - растерянно спросила я.
Странно. Родители меня не навещают в школе - хватит и того, что раз в неделю я отчитываюсь матери о своих успехах через камин в кабинете директора. Друзей у меня немного, да и те все учатся здесь же. Только вот Люциус может приехать, да ещё...
Мне опять, уже давно привычно, стало трудно дышать... Если не Люциус, тогда это...
Я схватила портфель и лихорадочно принялась запихивать туда учебник, чернильницу, при этом вылив половину чернил на мантию профессора МакГоннагал.
Я подняла на неё глаза, с трудом разглядев её лицо скозь нахлынувшую пелену, и - странное дело: она не только не рассердилась на меня, но даже с какой-то жалостью посмотрела на меня... и вдруг протянула слегка дрожащую руку и погладила меня по голове.
"Иди, девочка" - совсем тихонько сказала она и пошла прочь, не обращая внимание на испачканную мантию.
Я бежала по лестницам изо всех сил, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, наступив на хвост кошке Филча и почти сбив с ног его самого. Он даже рот раскрыл от изумления, а пока сообразил, что надо бы назначить наказание за такую наглость, я уже была далеко.
Пробегая мимо зеркала, я остановилась.
Чёрт, ну почему мне сегодня не пришло в голову одеться получше! И волосы можно было уложить, и макияж сделать поэффектней... Хотя в гостиной уже зажгли камины, а их свет всегда делает меня красивой... Мне Люциус говорил... И если волосы распустить по плечам, то они будут красиво блестеть... Вот только чернильное пятно на руке скрыть не удасться, ну ничего - для поцелуя подам ему левую...
Всё это я думала уже на ходу, приближаясь к дверям в гостиную. Здесь я на минуту остановилась, пытаясь унять бешеное сердцебиение... ведь я очень быстро бежала, поэтому и лицо у меня горит, и во рту пересохло...
...Он был не один - у меня почему-то упало сердце, когда я заметила стоящего возле камина директора, который с таким печальным выражением смотрел на Снейпа... Да что это с преподавателями сегодня? День печальных лиц?
"...не имею права тебе советовать, Северус..."
" Вот именно..." - у него голос был как эхо, печальное и красивое.
"...но прошу, умоляю тебя - подумай над моими словами, пока ещё не слишком поздно..."
Что он ответил директору я не разобрала, только увидела, как нервно он сжал руками спинку кресла, глядя прямо перед собой.
"... насчёт нашего прошлого разговора - ты решил что-нибудь?" - теперь директор смотрел так же печально, но уже гораздо мягче.
"Всё по-прежнему... Есть я, есть он и есть она... Это навсегда и ничего нельзя изменить..."
Директор при этих словах пришёл в такое раздражённое состояние, в котором я его ещё никогда не видела. Вдруг шальная мысль мелькнула в голове - он сейчас похож на наседку, чьи цыплята пытаются вырваться из-под её опеки, и которой невыносимо видеть, как они - один за другим, настойчиво идут неверной дорогой.
"Нельзя изменить?" - вдруг рявкнул он. - "Нельзя изменить лишь смерть." - я заметила, как Снейп чуть заметно сжал губы при этих словах.
А директор, нервно прошагав полкомнаты и вернувшись, продолжил:
"Многие ради любви на смерть идут, а ты..."
"А я отказался от неё, а это пострашнее смерти будет" - произнёс Снейп обычным, будничным голосом и обернувшись, увидел меня.


Я даже задохнулась от злости...
Конечно, о Бэлле он мог так говорить - больше не о ком. Сначала наставил рога Лестрангу, потом бросил Бэллу, а теперь строит из себя невинную овечку, страдающего влюблённого. Вот ведь скорпион - думала я, со злостью глядя ему в глаза. У меня даже в голове помутилось от ненависти к этому предателю, поэтому я и не заметила, когда ушёл директор и мы остались одни.
Чувствуя, что не смогу перенести сейчас прикосновения его губ к своей руке и мигом проскочила через гостиную и остановилась возле столика так, чтобы он разделял нас.
К счастью, на столе лежала красивая коробка конфет, и это избавило меня от необходимости искать тему для разговора.
"Очень мило, Северус, с твоей стороны помнить о том, что я люблю именно эти..." - я отвернулась, развязывая зелёную ленточку, и одновременно смахивая с ресниц неизвестно почему опять выступившие слёзы...
В самом деле - что это со мной?
"Только почему именно сладости - чего-то более серьёзного я не заслуживаю?" - я сама себе удивилась - так легко слетали с моих губ эти слова. сейчас, когда в голове сидела только одна мысль - с каким наслаждением я бы выцарапала его распутные глаза...
Он не удивился, а наоборот, смотрел на меня так, словно давно уже ждал таких слов.
" Вообще-то, я привёз ещё и коньяк... Ведь по субботам здесь по-прежнему устраивают вечеринки?" - он так забавно произнёс это, что мы оба невольно засмеялись. Я кивнула, прислушиваясь к звучанию его смеха...
"... а декан его отобрал - в личное пользование, не сомневаюсь..."
Сейчас он сидел в кресле, лениво разглядывая меня.
"Давно не видел?" - презрительно фыркнула я, пытаясь справиться со странно замершим сердцем и томной усталостью, которая охватывала меня под его пристальным взглядом.
"Давно..." - согласился он, и протянув руку, вытащил из коробки конфетку с ликёром.
"Это мои конфеты" - вырвалось у меня.
"Что?" - он от удивления хлопнул несколько раз своими девчоночьими длинными ресницами.
"Ты их принёс для меня, а сейчас забираешь самую лучшую" - говорить, говорить... о чём угодно, лишь бы не смотреть на него. Не видеть... Ну вот хотя бы этой тени на щеках, от ресниц...
"Извини... возьми, если хочешь"
Словно только этих слов и дожидаясь, я подскочила к нему...
То что я сделала... это была не совсем я... вернее - совсем не я.
Кто-то, кто сейчас поселился внутри меня, поработив мою волю, взял его руку в мою и медленно поднёс к лицу... нежно взяв губами горьковатый шоколад, я на мгновение соприкоснулась с его кожей... и замерла... хорошо бы - навеки...
Он тихонько взял мои руки - нет, руки незнакомки, в свои и, легонько поцеловав сначала одну, затем другую, отпустил.
"Понять не могу, Нарцисса, то ли ты ещё слишком маленькая и ничего ещё не понимаешь, то ли слишком взрослая, и не понимаешь ещё больше" - он так задумчиво смотрел на меня, как на интересную зверушку неизвестной породы.
В голове вдруг возник обрывок какого-то, давно забытого разговора... Здесь же, на этом самом месте, он однажды сказал...
"Значит, не можешь себе позволить, Северус? Был бы попроворней, Бэлла сейчас бы готовилась к свадьбе не с Лестрангом." - зачем, интересно, я это сказала. Мы сидели рядом, глядя на пламя камина. Странно как-то... Что мне за дело до этого человека... моего врага...
Он очень осторожно взял меня за подбородок и посмотрел мне в глаза. С едва заметным облегчением.
"Слишком маленькая - как я и думал" - спокойно произнёс он, и взял следующую конфетку.
"Нахал" - я вздохнула, глядя на то, как опустевает коробка.
"Ничего, в следующий раз захвачу побольше. Кстати, ничего, что я сегодня вместо Люция?"
Я только сейчас поняла, что ещё даже не вспоминала про моего жениха... Что даже не огорчилась от того, что не с ним сижу сейчас рядом...
"А где он?" - борьба за последнюю конфету завершилась его полной победой. Правда, мне удалось откусить кусочек, почти у самых его губ... Но я их не коснулась...Потому, что он быстро отодвинулся... слишком быстро... И пересел в другое кресло...
"Дела..." - неопределённо вздохнул Снейп, слизывая с нижней губы остаток шоколада, отчего у меня вырвался тяжёлый вздох... "Теперь он не может руководствоваться только своими желаниями"
Я вдруг почувствовала страшную, какую-то тоскливую ненависть к нему. И как я могла сейчас так долго находиться рядом с врагом?
Желания... У всех есть желания... Ради которых в жертву приносятся чужие жизни...
"А мои..." - голос у меня прервался от сдерживаемых слёз... Но я не заплачу перед этим скорпионом - ни за что...
"А мои желания, значит, не в счёт? Почему никто ни разу даже не спросил меня о МОИХ желаниях? И даже ты... ДАЖЕ ты..." - мне стало почему-то так невыносимо его присутствие, что я соскочила с кресла, и чуть не споткнувшись о его ноги, выбежала прочь из гостиной.
Уткнувшись лицом в кого-то, я остановилась.
Директор стоял сейчас передо мной и задумчиво смотрел на мои пылающие щёки.
"Что с тобой, Нарцисса?" - его голос был таким... Мне захотелось покрепче обхватить его руками, уткнуться лицом, разрыдаться и говорить, говорить... О том, о чём и думать-то я себе не разрешаю...
Но вспомнив о сидящем за дверью... этом скорпионе... предателе...
Я улыбнулась и сказала:
"Всё просто замечательно, директор. Как меня однажды предупреждали, моё сердце возложили на алтарь чьей-то глупой гордости и ложных, ложных, ложных принципов"
И не дав сказать ему ни слова, я побежала дальше.
Когда выбежав на улицу, я остановилась, всё уже изгладилось в моей памяти...
Ко мне кто-то приходил... Директор что-то говорил мне...
И больше ничего.
Иначе я сойду с ума.
"Нарцисса, пойдёшь с нами к озеру?"
Это Лиззи Приннс, из Рейвенкло. Вообще-то дура, но сегодня...
"Почему бы и нет?"
Мы играла в снежки, в волшебные жмурки... На поцелуи, которых я даже не почувствовала на своих губах... Какая мне разница теперь, кто их будет касаться, если...
Глупая мысль...
Мне не из-за чего огорчаться... В моей жизни всё просто и ясно - есть я и есть он, и ещё раз - есть я и есть он...
Эти слова стучали в моей голове всё время, пока я бегала, валялась на снегу
Смеялась...
Да, я смеялась, как никогда в жизни...
И если бы я не споткнулась о поваленный бурей ствол дерева, присыпанный снегом, и не распорола себе ногу до крови и не попала бы в лазарет, этот день был бы самым счастливым в моей жизни...
Но я сегодня споткнулась... и упала...
И теперь я плакала от невыносимой боли...




"Ненавижу..." - говорила я себе по утрам, видя в зеркале бегущие по моим щекам белые дорожки высохших слёз...
"Ненавижу тебя..." - шептала я про себя, когда гуляя по Хогсмиту, я кидалась вдогонку за высокой, чёрной фигурой, которая всегда оказывалась кем-то другим...
"Я ненавижу тебя..." - думала я про себя, когда застывала перед входом в подземелья... как зачарованная вглядываясь в тёмный пустой туннель... такой манящий, неизвестно почему...
"Как сильно я ненавижу тебя..." - в отчаянии думала я, когда чьи-то холодные губы касались моего лица, такие чужие... нежеланные...
"О боги, как же сильно я тебя..." - эта мысль кружилась в моей голове в долгие, зимние ночи, когда вьюга стонала за окном...
Летними днями, наполненными негой и солнцем, благоуханием трав и звуками воды на старой мельнице, я повторяла и повторяла эти слова...
Я напевала их, вслушиваясь в хрустальную мелодию первых весенних ручейков...
Когда жёлтые листья слетавшие с деревьев старого парка, шелестели в такт мелодии забытого вальса, которая заставляла меня кружиться и кружиться, раскинув руки и закрыв глаза, я дышала только этими словами...
Их, затейливым узором вплетал в мои волосы осенний ветер... Струйки дождя, смешиваясь в горячими слезами, рисовали их на моём лице... Снежинки, которые долго не таяли на моих ресницах, тихо шептали их вслед за мной...
И так было всегда - всё, всё, что жило, зеленело, благоухало и цвело в этом мире, сонный воздух полудня, тихое дыхание роз, - всё это, создавая причудливое эхо, повторяло вновь и вновь мои слова...
"Если бы ты только знал... как сильно я тебя..."

**********
"Всегда одна..." - голос директора был тих и печален, как будто и не хотел он говорить вслух, да вот вырвалось.
Я обернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза. Я не боялась его испытующего взгляда - он не властен надо мной...
"А кто властен, Нарцисса?" - я что, опять говорила вслух, или... Да к чему теперь это всё... Я отвернулась и пошла прочь, слыша за спиной его шаги, сначала несмелые, затем настойчивые, пока он не поравнялся со мной и не зашагал рядом.
"Интересно, хоть что кого-нибудь в этом мире вы держите вне зоны своих стратегических интересов?" - не знаю почему так зло вырвались у меня эти слова, ведь в сущности мне нравился этот добрый человек.
"Узнаю эти слова... если тебе интересно, то человек, за которым ты сейчас повторила их, тоже пожалел, что сказал это."
Я пошла медленнее... Я не покраснела и не заплакала, как бывало раньше при упоминании имени моего врага... Моё лицо было холодно и бесстрастно.
"Здесь нет Люциуса, и ты можешь быть собой."
На этот раз я даже и не удивилась. В конце концов, это ведь Альбус Дамблдор...
"Быть... собой..." - я медленно повторяла эти слова, пробуя их на вкус. - "Не могу позволить себе такой роскоши... У будущей миссис Малфой такой возможности нет..."
Директор взглянул на меня над очками-полумесяцами и слегка улыбнулся.
"И эти слова наверняка его"
"Он никогда бы не сказал такого" - я остановилась перевести дыхание. Наверное, слишком быстро шла.
"Но ему ведь не нужно говорить, чтобы ты услышала" - он так смотрел на меня... как будто действительно видел, знал, мог понять...
Через мгновение я уже злилась на этого старого инквизитора за его наглые расспросы, да и на себя тоже - ну какое мне вообще дело до этого развратного мерзавца, друга моего жениха, который, по-видимому получает огромное удовольствие от того, что выводит меня из себя...
Ладно, директор, вам выпадает сомнительная честь услышать "это вас не касается, милейший" , в дебютном исполнении Нарциссы Блэк; автор слов и интонаций - неразлучный тандем "Малфой - Снейп".
И я уже открыла рот, чтобы сказать это, но... опять, в который уже раз та незнакомка, поселившаяся во мне целую вечность назад, меня опередила.
"Всё так, только вот он не услышит меня, даже если я закричу ему на ухо..."
Он посмотрел на меня так серьёзно... Как будто пытался решить очень сложную задачу, а решение никак не хотело сходиться с ответом.
"Кричать не нужно. Иногда достаточно тихонько шепнуть"
Я медленно шла по мокрой тропинке, пристально глядя себе под ноги и думая о том, видит ли он, как отчаянно, мне неподвластно, дёргаются мои губы, старающиеся не выпустить из себя... стон?
Мне удалось вовремя зажать рот рукой и сдержать отчаянное рыдание...
"Простите, директор... Нервы... Попрошу у мадам Помфри успокаивающее зелье" - мой голос вновь был спокоен и размереннен. Случись кому-нибудь постороннему заговорить сейчас со мной, ему бы и в голову не пришло, что этой девушке, которая вежливо и почтительно разговаривает со старым директором,едва удаётся хотя бы дышать...
"Боюсь, у мадам Помфри нет ни одного зелья, которое лечит любовь"
Мы еще некоторое время шли рядом, отбрасывая ногами желтые мокрые листья...
Смысл его слов, я до конца даже не поняла - не хватило времени. Только одно слово обожгло меня...
Любовь.
Я отскочила от него и, приоткрыв рот от удивления, уставилась ему прямо в глаза. Потом выдохнула. Вытерла выступившие слёзы. И засмеялась
Я смеялась до тех пор, пока на его лице явственно не проступило искреннее беспокойство.
Резко оборвав смех и подняв с земли выроненный лист дуба, я спокойно спросила:
"А средство от ненависти у неё есть, интересно?"
Дамблдор чуть ускорил шаг и, оказавшись прямо передо мной, взял меня за подбородок и долго всматривался в мои глаза.
"Да... так я и думал. Этого-то я и боялся."
"Чего?" - внезапно хриплым голосом спросила я.
Теперь он был так погружён в себя, что, казалось, даже и не помнил о моём присутствии.
А мне... Мне было хорошо сейчас. Он тоже не понял меня, моих чувств, но он хотя бы пытался... Подумал что я люблю...
О боже...
Я остановилась, как вкопанная, с пылающими щеками и мучительно сжавшимся сердцем.
Он подумал...
Он видел нас вместе и решил...
Он решил, что я...
Что я его...
Что я люблю...
"Да как вы..." - я не услышала своего голоса, только горячее прерывистое дыхание вырывалось из приоткрытых губ, которыми я жадно пыталась ухватить хотя бы глоток воздуха... И мне не удавалось.
Директор обернулся ко мне, и теперь пристально смотрел на меня.
Наконец, воздух всё же ворвался в лёгкие, и мне удалось-таки сказать:
"Да что вы такое говорите... Как вы смеете..." - слёзы потоком хлынули их моих глаз, и я теперь уже беспомощно, прошептала:
"Как вы можете так клеветать на меня... Я ещё ребёнок... И я ненавижу, ненавижу, ненавижу его!"
Я уже не стеснялась его присутствия, а просто стояла и рыдала в голос, действительно ощущая себя маленькой девочкой, маленькой и несчастной.
Он стоял рядом, не прикасаясь ко мне, ничего не говоря, и терпеливо ждал, пока я успокоюсь.
Я быстро устала от слёз. За последние годы... девять, о боги, уже девять лет он мучает меня... - за эти девять лет, я так устала от бесконечных слёз... И всё равно - рыдаю и рыдаю...
"Зачем вы так сказали..." - почти беззвучно прошептала я пересохшими губами.
Он смотрел так... как будто это ему сейчас было больно...
Он второй человек на свете, который почувствовал мою боль, как собственную...
При мысли о том, кто был первым, губы мои снова задрожали.
"Прости меня, Нарцисса" - тихо сказал он. - "Я и представить себе не мог, что всё так серьёзно... Мне казалось, что это только подростковая влюблённость."
Мне теперь уже было всё равно - что он говорит. Только тупой болью в груди отдавались его слова.
А между тем, он всё говорил и говорил...
*****
"Я уже так стар, Нарцисса... Я так много повидал в этой жизни, так много горя, нищеты... Так многим людям на своем веку, молодым и очень молодым, я в последний раз закрывал глаза вот этими руками... Столько смертей... Мне казалось, что мало на свете осталось вещей, достаточно сильных, чтобы взволновать меня...
Но ты сейчас... Когда молоденькая девочка, с глазами ребёнка, которого пробудили от прекрасного сна, чьи губы вздрагивают, словно ищут возможность засмеяться, и когда она спокойно говорит о крушении всех надежд на любовь, счастье... таком непоправимом крушении, что даже признаться себе в этом она не в состоянии...
Разве это не страшная трагедия... Такой я ещё не видел...
Ты всегда была такая чужая для этого мира, для всех людей...
Ты так глубоко чувствуешь их, но не в силах услышать отчаянный крик собственного сердца...
Почему? Может потому, что слишком рано, и слишком оглушительно свалилась на тебя такая любовь... Детское сердце испугалось... и предпочло принять это за... ну, ты называешь это ненавистью... А теперь горишь, сгораешь, как свеча...
Я видел все эти годы, какой ты была... Я видел, как сердце твоё обливается слезами, в глазах страшная тоска, а губы смеются...
Наивные попытки обмануть саму себя...
И даже его...
Но не меня. Твои неловкие, нерешительные движения, подрагивающие губы рассказали мне твою историю, а в твоём взгляде сегодня, я увидел подтверждение.
Ведь из детских глаз любовь брызжет, как слёзы...
Девочка, которая баюкала себя наивными сказками о ненависти, и ночами искала утешение в бесчисленных снах о любви...
В такие минуты мне хочется схватить тебя и силой бросить в объятия этого упрямца.
Он ведь мучается не меньше - потому, что знает, что такой любви ему больше нигде не найти...
Но эта его родовая честь...

Когда я смотрю на вас... я ведь постоянно смотрю на вас, когда вы вместе... Это как будто в суровую зиму распахиваешь окно - а оттуда доносится аромат роз и пение соловья... Так же прекрасно... Такое же чудо..."



**********
Он замолчал, переводя дыхание и крепко держась за моё плечо - почти совсем без сил.
Я медленно провела ладонью по губам... Кровь? Не в первый раз я закусывала губы до крови...
Надо глубоко вздохнуть... Надо вздохнуть, и привычно придать всё забвению.
Мне бы сейчас уйти отсюда, побыть одной... Рассказать очередную сказку своему сердцу, чтобы оно опять успокоилось, отвратило надежды, позабыло этот разговор...
А иначе - больно, слишком больно... жить.
"Но почему же, Нарцисса?"
Я почти машинально повторила его же собственные слова:
"Ах, эта родовая честь... Жена Цезаря - вне подозрений, невеста друга - вне посягательств..."
При звуке этих слов, я почувствовала новое приближение горьких слёз. И отчаяния.
Привычное отчаяние при мысли о том, что никогда я...
"Ты права, девочка" - эхо прозвучали слова директора. "Любить одного, а попасть в объятия другого - тебя это может убить..."

Что же он делает со мной...
Я выпрямилась - это оказалось не так уж и трудно, учитывая, какая тяжесть сейчас лежала на моём сердце... И, закрыв глаза, я медленно произнесла:
"Всё совсем не так, директор"
Вздох, ещё один...
Отогнать от себя терпкие воспоминания о мерцающих глазах, в которых, если присмотреться, спрятано золото... О травяном аромате... О красивых бледных руках, которые долго, и бесконечно нежно умеют перебирать мои волосы... когда, забываясь, смотря на меня туманными глазами, он позволял мне сидеть у его ног... О губах, таких прохладных и мягких... иногда мне удавалось провести по ним кончиками пальцев...
Отогнать все эти воспоминания сейчас, потому что они рвут моё сердце на части, не дают дышать... Хотя бы сейчас отогнать - ведь они всё равно всегда возвращаются во снах... Во все ночи моей жизни...
"И я вам докажу, что не люблю его..."

Директор посмотрел на меня, и его губы дёрнулись в лёгкой улыбке...
"Начни прямо сейчас, девочка... Твой глупый возлюбленный... да вот и он сам, ищет тебя... Мало того, что не дождался своей очереди посещения - первое октября, я знаю, так ещё и не в состоянии подождать пару минут в гостиной..."
Наверное, он говорил что-то ещё, но я уже была слишком далеко...
Кто сказал, что когда быстро бегут, то возникает тяжесть в ногах и трудно дышать...
Мне легко... очень легко...
Сейчас я могу подпрыгнуть до луны... таким лёгким стало моё тело...
Я могу проплыть весь океан, ведь со мной, во мне есть ещё одно дыхание, наполненное ароматами полыни...
Вдруг я остановилась... потеряла его из виду в поднявшемся вихре из ветра и летящих жёлтых листьев, которые как-то замедленно кружили вокруг меня, задевая лицо, волосы...
Нет... Вот он...
У него по-прежнему прохладные руки, но когда они обхватывают мои ладони, они согревают моё сердце лучше, чем самый жаркий огонь. В его глазах по-прежнему нет дна... но я могу погружаться и погружаться в них... Я хочу утонуть...
Но сейчас они закрыты, ведь он так близко... касается губами моих волос... совсем легонько...
Чёрный бархат одежды, чуть шероховатый, если провести медленно по его груди вниз... и обратно... тогда я чувствую эту шероховатость каждой клеточкой своего тела...
Его длинные ресницы... чуть щекотят мне висок, когда горячее дыхание, наполненное ароматами полыни, обжигает мою кожу... Если я немного поверну голову, то...
Губы, чуть припухшие, маленькая ранка... как будто он сегодня не один раз до боли прикусил их...
До боли... И у меня тоже кровь... Я знаю, что нужно чувствовать, чтобы...
Ещё ничего не спросив, я с нарастающим ужасом ждала ответа.
"Нарцисса..." - голос его... но ему он не принадлежит.
"Мисс Блэк, как официальный представитель Люциуса Малфоя, эсквайра, я имею честь передать вам официальное уведомление о бракосочетании, которое состоится двенадцатого июля в родовом поместье Малфоев"
И всё. Он замолчал, не глядя мне в глаза.
А я смотрела на него... Я хотела навсегда запомнить длинные, чуть неровные ресницы... которые никогда не вызовут больше улыбки на моих губах, нежной щекоткой пробежавшись по виску... Губы, плотно сжатые, которым не суждено открыться для меня в поцелуе... Глаза, в которых я могу утонуть, но никогда не увижу своего отражения...
Мне захотелось умереть... Единственное, что удерживало - чуть дрожащая, сильная рука, обвившаяся вокруг моей талии. Заставлявшая моё сердце толчками гнать кровь по помертвелым венам.
"Что-нибудь ещё?" - холодно спросила я, медленно леденея в то время, как он неотвратимо отстранялся от меня... Навеки...
"Да... По обычаю семьи Малфоев, с этого момента и до самой свадьбы вы с Люциусом не увидитесь" - теперь и его голос был холоден и официален. И вежливое, безучастное выражение глаз...
"Что же... А с вами мне есть теперь необходимость встречаться?" - я видела, как он вздрогнул как от удара при этих словах... Я не пожалею его, нет. Ведь это себя я ударила сейчас со всей силы...
"Время от времени. Обсудить детали свадьбы."
Ну что он заладил - свадьба, свадьба - мне кричать хочется, когда я это слышу...
Мои губы говорили правильные, холодные слова, а в глубине моей души сейчас плакала маленькая девочка, у которой украли её дыхание...
Украли в тот момент, когда одна взрослая женщина поняла, что никогда больше не зароется пальцами в чьи-то прохладные, густые волосы...
Он уже отошёл на несколько шагов, когда вдруг замешкался и кинул на меня быстрый отчаянный взгляд.
"Да... я забыл сказать тебе... Я люблю тебя... любил...теперь уже..."
Он помешкал ещё секунду...
И ушёл.
Унося из моей жизни безумный огонь моей ненависти к нему...



Глава 3.

Если бы моя жизнь была романом, который бы написала слезливая барышня, то, по всем законам жанра, этой ночью я должна была умереть от разрыва сердца... Чтобы потом и он, непременно умер бы на моей могиле...
Сейчас, спустя столько лет, я оглядываюсь на ту девочку...
Наверное, тогда, в душном мраке подземелий Слизерина, она и мечтала о чём-нибудь подобном... Да и как можно судить её за это?
Как можно обвинять юную женщину в том, что она из последних сил старается уцепиться за обрывки того, что, казалось, с начала времён составляет смысл, само существо её жизни... Обрывки своей мечты, с которой она прощалась сегодня, с глухими рыданиями раздирая кожу на лице, ладонях... на которых ещё чувствовалось его дыхание... его тёплое дыхание...
Моя детская, глупая, наивная, прекрасная, безумная мечта... Я помню каждую секунду из той вечности, когда ты покидала меня...
Я почти никогда не вспоминала высокого, одетого в чёрное мужчину, который тогда обернулся ко мне, и в отчаянии посмотрев на меня, тихо произнёс какие-то слова... Милосердная память их не сохранила в моей памяти, и может только благодаря этому, я ещё существую на этом свете... Не живу, нет.
Когда человек видит то, что довелось в тот день увидеть мне...
...Эти осенние листья, жёлтые и тревожные - как я могла когда-то считать их письмами счастья? Они кружились, подгоняемые порывами осеннего ветра, который в тот день уносил осколки моей мечты... Очень и очень мелкие осколки - такие бывают, если падать с огромной высоты...
Эти листья, которые кто-то осторожно снимал с моих волос... он их выронил потом, когда уже уходил - я искала их среди сотен и сотен таких же и прижимала к лицу, пытаясь поймать ускользающий аромат... полынь...
Листья, которые мёртвой мокрой массой лежали на земле, прибитые потоками дождя... моими слезами, которые за меня в тот день проливала природа...
Листья, по которым я в тот день ходила, сидела... лежала, глядя в прозрачное серое небо... в то время, как мои губы шептали... нет, только пытались шепнуть что-то... чье-то имя... Имя того человека, который... даже если бы я и смогла позвать его... даже если бы он смог услышать... который всё равно не ответил бы мне...
...Так вот, когда человеку суждено увидеть то, что видела в тот день я - жёлтые листья, ветер и серое, плачущее небо...
Этому человеку... мне... немногое остаётся в жизни...
Хорошие манеры...
Красивые платья...
Стараться не лгать... хотя бы окружающим...
Очень богатый дом...
Делать то, что говорит... приказывает какой-то чужой человек, который спит в моей постели...
Неприступное выражение лица...
Да вот, собственно и всё, что нужно для того, чтобы казаться "прелестной миссис Малфой, женой молодого Люциуса, такой воспитанной - настоящей леди!"
Есть и ещё кое-что...
Та вещь, которая требует неусыпного внимания, ибо может в одну секунду разбить зеркало, в котором отражается моя безупречная жизнь.
Моё сердце - странная, ненужная вещь, которая иногда очень болит... когда я останавливаюсь посреди комнаты, забыв о том, куда шла... ни о чём не думая и не вспоминая... так, немного тоскуя...
Иногда...
Часто по ночам... я вижу странные сны - яркие и волнующие, каждая секунда которых наполнена радостью и смыслом, которого нет, подчас и в целом годе моей жизни...
Очень часто оно беспокоит меня осенью... Отвратительные, тревожные листопады ранят меня. В эти дни мне особенно трудно жить и дышать...
И всегда... Всегда это жалкое, никому не нужное - даже мне самой - сердце, разрывается, когда я вижу его...
Врага.
Предателя.
Человека, который убил меня.

**********
Я стояла перед зеркалом, терпеливо дожидаясь, пока ни на секунду не замолкающая Бэлла уложит мои волосы так, чтобы наконец остаться довольной. Эта пытка, из-за которой у меня на глазах не раз и не два выступали слёзы, длилась уже больше часа, и если учитывать то, что свадебное платье по покрою было сложным и замысловатым, то я едва поспевала к началу церемонии.
С момента окончания школы прошло всего две недели. Я ещё не успела отвыкнуть от режима, почувствовать себя взрослой, даже платья себе я не купила ни одного, а день свадьбы навис надо мной и давил, давил своей тяжестью...
"Да перестань рыдать, это же только расчёска, в конце концов, а не Круцио." - голос Бэллы вывел меня из того сомнамбулического состояния, в которое я, в последнее время, впадала всё чаще и чаще.
"Извини, но у меня и так голова болит, а ты уже в четвёртый раз начинаешь всё с начала" - ну что же, у меня получилось сказать это голосом спокойным и непринуждённым. Даже слишком спокойным, учитывая то, что это...
...день моей свадьбы...
"Мне это известно. Вот только очень уж ты не похожа на счастливую невесту"
Опять эта несчастная привычка говорить вслух.
Я ещё мгновение сидела спокойно... Потом подняла глаза и нашла в зеркале взгляд Бэллы - внимательный и пытливый... и сочувственный... понимающий...
Я медленно закрыла глаза. Странное чувство овладело мной - мне, вдруг, так сильно захотелось ей рассказать о чём-то... Я даже сама понять не могла - о чём, но таким нестерпимым было это желание... Я лихорадочно вспоминала что-то, такое близкое, важное, самое важное в жизни, и почему-то мне казалось - потерянное навсегда...
Я до предела напрягла память... ничего... только палая жёлтая листва... осень... дождь... Когда я открыла глаза, я ещё чувствовала на коже его обжигающие струйки... Всё время, пока Бэлла возилась с моей причёской, пока помогала надеть длинное белое платье, пока бесконечно долго расправляла пышные складки, этот дождь всё не заканчивался... навевая воспоминания, которые никогда мне не принадлежали...
Наконец, всё было закончено. Причёска была идеальной, платье сидело... это нечто большее, чем идеально...
Я вдруг с искренним любопытством принялась разглядывать себя... Я часто смотрелась в зеркало, хотя и не принадлежала к числу тех женщин, которые делают из своей внешности культ, но никогда, в общем-то, не видела себя по-настоящему.
И теперь, видя себя впервые во взрослом наряде, я осознала, что была не просто хорошенькой, как всегда считала.
Я чуть смущённо улыбнулась, при этой мысли - как будто кто-то мог подслушать её.
"Ты прекрасна..." - тихонько прошелестело зеркало... или мне показалось?
Я приблизилась к нему почти вплотную, и прикоснулась рукой к холодной гладкой поверхности, вглядываясь в своё отражение, скользя взглядом по своим волосам, губам...
Я внезапно почувствовала себя такой усталой... Я прислонилась горячим лбом к прохладному стеклу и замерла, чувствуя ещё отголоски этого нездорового веселья...
Меня как-то резануло всё произошедшее... Странно, у меня было такое чувство, будто я впервые в жизни видела своё отражение... Действительно, впервые. И почему, интересно?
...потому что до этого, ты смотрела на себя чьими-то другими глазами, которые всегда видели тебя прекрасной...
Я глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь отогнать внезапно нахлынувшую дурноту. Всё-таки нервы у меня не в порядке, и сердце колотиться как безумное, и дыхание прерывается...
Я ещё раз оглянулась. Из таинственно мерцающего полумрака зеркала на меня смотрела тоненькая девушка, с фигуркой, на которой было надето...
...Подвенечное платье...
Ощущение, что происходит что-то непоправимое, всё усиливалось... Когда Бэлла, что-то весело болтая на ходу вбежала в комнату с букетом цветов, я всё ещё безотрывно глядела в сумрачное отражение, которое становилось всё дальше и всё туманнее...

Я лежала на своей кровати, ощущая на висках влажные прикосновения материи, смоченной в каком-то зелье. Странный запах, такой раздражающий, заставил меня подняться на ноги. Головокружение почти прошло и я вдохнула воздух, наполненный лёгким ароматом... полынь... откуда она здесь?
"Моя свадьба научила Северуса держать средства от обмороков при себе" - мягко произнесла Бэлла, подходя ближе и расправляя на мне платье, чуть примятое.
"И кто же лежал без памяти тогда? Жених?" - лениво поинтересовалась я, наслаждаясь этим божественным запахом. И почему многие считают его горьким? Он терпкий, сладостный... Он затуманивает взгляд и рождает мечты...
Я очнулась, когда Бэлла довольно грубо встряхнула меня. Она стояла рядом... Однажды я уже видела на её лице такое же выражение... Но когда же?
" Это была я. И я тоже плакала перед свадьбой... И тоже думала о нём" - она остановила мою попытку вырваться и убежать... Что она говорит?
"И вот что я тебе скажу. Живи и будь счастлива с мужем. И забудь, ради бога, этого человека, Нарцисса."
"А у тебя это получилось?" - вырвалось у меня.
"Получилось... Хотя с частью сердца мне пришлось расстаться..." - она смотрела мимо меня... я часто замечала такой взгляд у неё, ещё в школе... Она грустно улыбнулась.
"Это всё из-за полыни... Женщина, которая однажды узнала Северуса Снейпа становиться немного больна, когда ощущает этот запах. Я не исключение - но посмотри - мне уже не хочется умереть, как раньше..."
"Потому что ты его не любила по-настоящему..." - эти слова так и не сорвались с моих губ - я только подумала об этом.
Ведь именно в этом и заключается ужасное свойство любви - она сильна настолько, что только смерть может сравниться с ней... Или заменить...
"Пора..." - прошептала Бэлла.

Во время церемонии я не видела на него - он отошёл в тень, почти сливаясь с ней, с своей дорогой и неизменно чёрной одежде.
Я не знаю, чего я ждала от него - последнего взгляда... слова... чего-нибудь, что заставило бы меня поверить в то, что те слова, которые он произнёс целую вечность назад, в жёлтом осеннем парке, мне не приснились... И если бы я в это поверила...
Если бы поверила...
Но он ничего не сделала и не сказал.
Даже красивая, бледная рука не дрогнула, когда передавала Люциусу кольцо.
А затем...
Прохладное прикосновение к моей руке...
Лёгкий поцелуй, вернее, его видимость, потому что моего лица он так и не коснулся... Только в последний раз обжёг кожу дыханием...
И всё.
Я стала женой другого человека.
И теперь уже никогда не посмею сказать....
Что я его...


********
Когда же это произошло? И как случилось, что я этого не почувствовала?
Сидя перед окном, глядя на осенний парк, в котором ветер гонял по опустевшим дорожкам жёлтые листья...
...опять эта осень...
... я снова и снова искала тот момент, когда действительно потеряла их. Их троих.
Да где же, где то мгновение, когда безумие поглотило их разум, а смерть поселилась в их сердцах? Ведь я же могла...
Глядя на серое, плачущее небо... вечный траур по моей любви... я вспоминала...
... Бэлла. Она была моей сестрой. Сначала мы вместе играли к куклы. Я помню - она любила яркие цвета, игру на арфе, красивые платья... Хорошенькая и смешливая. Затем - в школе она изменилась - много мальчиков, мало времени на учёбу, и ещё меньше - на меня, но и тогда, в редкие минуты откровенности, я видела её сердце ещё прежним... Сердце девочки, которая привыкла жить легко. Да, она была немного заносчивой и гордилась своей чистой кровью... Она не интересовалась политикой - пределом было её участие в разговоре о том, какое платье наденет на рождественский бал в Министерстве жена министра Магии. Ни о каком Тёмном Лорде даже речи быть не могло... Бэлла - она умела любить...
... кому об этом знать, как не мне...
и не умела убивать...

...Люциус. Мой муж. Мой хозяин. Человек, чьей любимой игрушкой я являюсь вот уже десять лет - с момента нашей первой встречи. Мальчик, который смотрел на меня свысока. Юноша, который смотрел на меня снизу вверх. Молодой человек, который входит в мою спальню, как завоеватель - в поражённые города.
Замерев, я посмотрела в окно, притягивающее взгляд ослепительным осенним светом. Эта осень... такая ненавистная и тревожная, но иногда у меня не хватает сил оторвать взгляд от кружащихся жёлтых листьев... Если бы я шла сейчас по тропинкам парка, то снова смогла бы услышать как они шепчут мне о...
Я чуть прикрыла глаза, заставляя себя оторваться от вида непоправимо прекрасной осени...
О чём же я? Ах, да - о Люциусе...
...Он из породы людей, которые слывут в обществе ценителями живописи, хороших вин и красивых женщин. Он не противится этому, послушно посещая все новые выставки, скупая дорогие вина и отправляя корзины цветов с интригующими записками каждой более или менее известной в свете красавице. И со стороны может показаться - что это и составляет весь смысл его жизни... Он это делает с видимым удовольствием, определённым изяществом. Всё, как у других. Но без истинного вдохновения.
Истинное вдохновение... я знаю, в чём оно заключалось для него. Я читала это в надменном взгляде совсем ещё маленького мальчика, в холодном голосе юноше и твёрдой поступи мужчины... Только одна истинная страсть сжигала его - жажда власти. Неуёмное честолюбие. Желание вываляться в грязи славы и вечно ощущать на губах её терпкий солоноватый привкус...
Да, он всегда был таким.
Но я, только я знаю, что он может быть и другим... Совсем другим...
...Мужчина, который тихонько, в ночи, шепчет мне на ухо слова... Слова, каких никто во всём мире не слышал, сходящими с уст этого сильного и надменного человека... Слова, вызывающие у меня такую жалость, материнскую нежность, что у меня не хватает духу подчиниться смутному желанию...
...закрыть на ключ двери моей спальни... от него...
И я этого не делаю, в молчаливом согласии с тем... другим... Мы оба считаем, что двух разбитых сердец, более чем достаточно в нашем странном союзе.
Я тихонько смахнула слезу. Я не плачу, это просто осень... Листопад...

Теперь ничего не исправишь...
Со мной больше нет Бэллы - та женщина с горящими глазами и красивым, с неприятно яркими губами ртом, с которой я встречаюсь по четвергам в маленьком кафе - та женщина для меня просто незнакомка. Во всяком случае, в её глазах больше нет той девушки, которая в день свадьбы поглаживала мою руку дрожащими пальцами...
Люциус... Самое ужасное в том, что и сейчас, зная всё, я не чувствую особой разницы. Значит ли это то, что он был таким всегда, или... я просто не знала и не стремилась узнать глубже человека, с которым вынуждена делить постель...

Но... он! Как я могла потерять его, если ни на мгновение не оставляла, сквозь бесконечные сны протягивая к нему руки... опутывая его паутиной своей горькой нежности? Где же то мгновение, только мгновение, когда я позволила отчаянию поглотить себя и всего на миг ослабить ту нить, которая тянется от моего сердца к нему... И неужели этой секунды одиночества хватило для того, чтобы я навсегда потеряла его в ущельях неясности... заповедниках вычеркнутого из памяти... жёлтой пустыни разочарования, где бродит эхо призрачных видений...

********

Хоть в одном судьба была милостива ко мне... Мне не часто выпадало испытание видеть его. Прикасаться к его руке... Слышать красивый, чуть хрипловатый голос...
И я не хотела этого, правда. Мне было невыносимо всё время осознавать, что...
...в самое первое утро, после свадьбы я поняла, что ошибка, которую я совершила, была по-настоящему непоправимой.
Казалось, что ничего не изменилось. Я не чувствовала разницы ни тогда, когда проснулась одна в своей постели, ни когда бродила по пустынным комнатам, машинально прикасаясь к вещам и поправляя в огромных вазах цветы, ещё прекрасные, но уже тронутые печатью умирания... Всё было как обычно и тогда, когда я распахивала тяжёлые портьеры, впуская в тёмную комнату крикливый солнечный свет, который так безжалостно высвечивал покрасневшие глаза, лихорадочно горевшие от не пролившихся слёз...
Даже холодная, бессердечная поверхность огромного зеркала, в которое я не посмела взглянуть, не задела меня... Я не попалась ни в одну из ловушек, которые расставила для меня тоска, в тот день...
Только один раз в тот день моё сердце отказалось повиноваться мне...
...Садовник уже ушёл из цветника, унося с собой огромный букет срезанных цветов, самых разных. Наверное, сказалось нервное напряжение, которое истощило меня за эти последние дни, но... срезанные и брошенные цветы...
...эти тоненькие, совсем тоненькие и зелёные беззащитные стебельки, которые ещё минуту назад простодушно покачивали своими красивыми головками... мило перебирая лепестками, мечтающими о росе... теперь страшно и мёртво стояли, не шевелясь, и только одинокая слезинка, истекающая из раны, медленно катилась по стеблю... Я стояла и смотрела на цветы, отброшенные в сторону из-за единственного помятого лепестка...
Ничего страшнее, с своей жестокой правдивости, чем срезанные и брошенные цветы, я в своей жизни не видела и не увижу...
Лихорадочная мысль, безумная надежда на то, что можно всё исправить, овладела мной... Я стояла на коленях, дрожащими руками собирая срезанные стебельки и один за другим, подавляя разрывающий меня стон, пыталась снова и снова воткнуть в землю... в надежде, что нежные лепестки, которых дыхание смерти коснулось так недавно, вновь расправятся... вернутся к жизни...
Я не помню, когда заплакала... Но когда он опустился на землю рядом со мной, задумчиво глядя на осыпавшиеся лепестки и привычно беря меня за руку, слёзы уже целую вечность текли по моему лицу...
...Он понял меня тогда так глубоко, как я и не надеялась... И больше никогда по его просьбе ради меня не был погублен ни один цветок...
Потом всё стало проще. Узы, которые крепко связывали нас троих не давали возможности усложнять отношения... Контракт, который мы молчаливо заключили между собой, где третьей стороной было одиночество, дал нам если не счастье, то по крайней мере покой.
И только изредка, провожая его по дорожкам парка в полутьме, я позволяла своему сердцу биться в желанном для него ритме... когда убедившись в том, что его уже нет рядом, я закрыв глаза, пыталась уловить еле ощутимый аромат полыни... В такие моменты, если протянуть руку навстречу порыву ветра, то ещё можно будет поймать немного воздуха, хранящего его дыхание...

... Так, вспоминая, я просидела у окна целую вечность. Эта осень... Ни малейшего шанса на забвение...
Когда внизу послышались твёрдые шаги Люциуса, и привычно подавив тяжёлый вздох, я шла по огромным пустынным комнатам, этот жёлтый свет, пульсирующей тупой болью бился у меня в виске...

...Того, кто пришёл с ним, я не видела. Но бешено бьющееся сердце уже подсказало мне, что проклятая осень наказала меня сегодня не только воспоминаниями...



Обмен двумя ничего не значащими фразами, имитация прикосновения губами к моему лицу - на этом ритуал приветствия был завершён... тот быстрый взгляд, который обжёг меня, скользнув по губам... после краткой, по жестокой битвы с собственным непослушным сердцем, я всё же решила, что это только иллюзия.
Иллюзия... как и всё в моей жизни, что было связано с ним...
Иллюзия ненависти в моём сердце...
Иллюзия страсти, иногда так неистово вспыхивающая в тёмных глазах... мгновенно холоднеющих, стоит только мне только попытаться продлить этот мучительный зрительный контакт...
Иллюзия нежности - бледной тени того чувства, которое поглотило бы его... и меня... если бы он хоть раз позволил бы мне...
На самом деле я не думала об этом, просто миллиардами обжигающих импульсов бежали по моим нервам эти невысказанные слова. Медленным ядом скользили они по моим венам, питая, наполняя собой каждую клеточку моего тела...
Мне не нужно было думать о нём... Я не произносила мысленно слова, которые хотела говорить только для него, я не представляла рядом с собой... Я не шептала его имя по ночам...
Я просто живу в его объятиях... всегда, каждую секунду моей жизни.
Подняв на него глаза, я увидела в них... все темные сны, где он неизбежно встречал меня...

...Третий мужчина появился спустя десять минут после начала обеда. Я немного удивилась, глядя на то, с каким почтением отнёсся к нему Люциус, который даже в присутствии Министра не удосуживался надеть маску полюбезнее. А тут...
Человек, который так мило и любезно поздоровался со мной, отпустив весьма изящный комплимент, конечно вызывал уважение, и своим внешним видом зажиточного помещика и остроумными оборотами речи... Только вот странно на него смотрели эти двое, один - с почти фанатичным блеском в глазах, и другой... с непроницаемым выражением... как обычно в тех случаях, когда готов к войне.
И всё бы было ничего, если бы гость вдруг не взглянул мне в глаза... На то мгновение, пока он пристально смотрел на меня, вдруг слетела с него эта добродушная маска, обнажая ослепительную остроту ума, холодную страстность сердца... мощь... На эту секунду вдруг с первозданной яркостью мелькнули перед глазами... даже не знаю как описать это ощущение... И жёлтые листья... и тьма, которая стелилась по коридорам Хогвартса однажды ночью, когда маленькая девочка сидела у стены, пытаясь сдержать крик, и мерцающий блеск зеркала, отражавший красивую женщину в свадебном платье, с помертвелыми губами... Всё это мелькнуло в моей голове, но так, будто эти воспоминания были... как книга, которую этот человек раскрыл по первому своему желанию...
И также быстро, как начался, этот жуткий карнавал полусна полуяви исчез... вместе со взглядом этого человека... Теперь передо мной снова находился воспитанный, элегантный, но абсолютно заурядный мужчина. Он вновь тихонько сидел за столом, громче всех смеясь над шутками Люциуса, который явно чувствовал себя в ударе.
Наблюдая за ними тремя... конечно, ещё только предчувствуя, не зная наверняка, я уже поняла, какого гостя принесла на своих коварных крыльях вечерняя мгла...
Я не испугалась, мне не было лестно, что великий волшебник нашёл время на то, чтобы заглянуть в душу самой обычной женщины - ибо я мгновенно поняла, что весь этот визит вежливости, из-за которого Люциус раздувался как гордый индюк, был задуман лишь с одной целью - увидеть осенний листопад в моём сердце... Я только об одном думала в этот момент - а что будил этот взгляд в душе моего ненавистного возлюбленного?
...Казалось, он едва слушал и Люциуса, и... ну, другого человека. Странно, я ведь только сейчас обратила внимание на то, что встречаясь с ним, практически не смотрела ему в лицо, и теперь не могла оторвать от него взгляд, сражённая произошедшей в нём переменой...
А разница между этим незнакомцем и тем, кто когда-то обманом пробрался в моё сердце, была огромной. Когда же произошла эта перемена, превратившая юношу в мужчину?
У меня пересохли губы, когда медленно скользнула взглядом по его лицу. Руки вдруг стала такими горячими, когда я поняла, что они ещё не знакомы ни с этой новой складочкой между бровями... с этими губами - они ещё никогда не смыкались так плотно... да, и волосы стали чуть короче, немного не доставая до плеч, и теперь всё чаще ему приходится отбрасывать непослушную прядь, легонько ласкающую угол рта...
И смотрел он теперь уже по-другому... на Люция, по крайней мере. С каким-то поразительным... не узнаванием. Так бывает, когда видишь незнакомца, отдалённо похожего на старого друга, и зная правду, всё же ищет в чужом лице знакомые чёрточки...
С замершим сердцем я наблюдала за ними, а в голове уже мелькала мысль о том, что...
...Если бы это было год назад, то не мучили бы меня... нас... эти осенние дни. Не было бы ни сожалений, ни напрасных жертв во имя дружбы, чести, каких-то ещё выдуманных мужчинами правил...
И не напрасно горел бы в моём сердце, сжигая нас обоих тот огонь, яростный и непобедимый... Сильный, как...

...Тихий хруст вывел меня из задумчивости. Я внезапно осознала, что уже довольно давно за обеденным столом никто не разговаривает. Я подняла голову, скользнув взглядом по недовольному лицу Люциуса, и не взглянув на ТОГО, другого привычно почувствовала выражение его глаз... Да, и третий гость тоже смотрел на меня внимательно, чуть прищурившись, и странная улыбка затаилась в его глазах...
«Что ты сказала, Нарцисса?» - голос любезный, но кому, как не мне знать о стальных нотках, так глубоко запрятаных в голосе моего мужа. - «Ты что-то проговорила очень тихо. Может снизойдёшь, всё же до хороших манер и поделишься своими - не сомневаюсь - интереснейшими мыслями?»
...Знакомой тёплой волной давнего сообщничества захлестнуло нас. В самом деле - играй в свои игры по дурацким правилам чести... можешь до конца жизни крепко сжимать руки за спиной... когда я прикасаюсь губами к твоим волосам... можешь даже не смотреть в мою сторону...
...Но неизменным останется одно - когда мне пытаются причинить боль - чувствуешь её ты...
«Я сказала...» - сделав паузу, я слушала свой собственный сильный и звучный голос, который стал таким впервые в жизни... для того, чтобы произнести то, что должен был повторять каждую секунду, с того дня, когда я впервые...
«Я сказала...» - быстрый взгляд в сторону... по огню, вспыхнувшему в чёрной бездне я поняла, что он уже знает, что я скажу... - «Сильна, как смерть... любовь.

И всё, больше ничего не существовало - ни испуганного взгляда мужа, который он кинул на странного гостя... который так странно, почти восхищённо смотрел на меня... Только угасающее эхо моих слов, и дрогнувшая тень от длинных, слегка неровных ресниц, которые мгновенно скрыли от меня горящие глаза...
Когда я шла по галерее, я осознала, что это был за хруст.
Осколки бокала, тихонько треснувшие в судорожно сжатой руке, сейчас впивались в мою ладонь, по которой на белый мрамор галереи стекали яркие алые капли...

*******
«Вы можете не бояться, Нарцисса, человек, для которого вы это говорили, всё понял.»
Я знала, что он пойдёт за мной - не зря ведь так странно он смотрел на меня.
«Лорд...» - он слегка улыбнувшись, накрыл рукой мою ладонь... и быстро отдёрнул, когда я инстинктивно отпрянула, испугавшись ледяного холода его кожи...
«Том, просто Том» - сказал он, и сделав паузу, проговорил: «Только наедине - ибо если кто-то из моих хулиганов узнает, как я разрешаю себя называть, вас отравят... и я лишусь одновременно общества очаровательной женщины, пользы, извлекаемой из общения с её мужем и удовольствия наблюдать такой захватывающий роман...»
Уловив сдавленный протест в моём немного неловком движении головой, он приподнял бровь и сказал:
«Не пытайтесь лукавить - я не мог ошибиться. Хотите сказать, что никакого романа нет?»
Мне было сейчас так легко... теперь я понимала, почему он так привлекает к себе людей. Не нужно думать, говорить - он сам найдёт в сердце самое сокровенное...
«У него со мной нет. У меня с ним - есть»
Он опять смотрел на меня с непередаваемым ощущением интереса и веселья.
«А муж?»
«У моего мужа бурный роман с вами, так что в этом плане мы с ним в расчете.»
Он так громко и заразительно расхохотался, что я не удержалась и присоединилась к нему. Внезапно он стал серьёзным и уголок его рта резко дёрнулся вниз.
«У него не со мной роман, а с властью, которую он надеется от меня получить.»
«И он получит?» - спокойно спросила я.
«О, да. ОН получит.»
Мы молча прошлись по дорожке, с которой расторопные эльфы смели все признаки осени...
«Почему именно осень?» - не глядя на меня спросил он. И добавил: «И почему именно он?»
Поймал кружащийся в воздухе лист, проводя им по губам, чувствуя горьковатый запах дыма... я не ответила ему... просто вызвала перед внутренним взором худенького темноволосого мальчика, поднимающего меня с земли... сумрачного вида паренька, чьи шелковистые волосы легонько скользнули по моему лицу, оставляя на губах неуловимый привкус полыни... высокого мужчину, задумчиво перебирающего пальчики на руке юной девушки... и осень, осень...
Он так долго молчал, что я уже подумала, что он ничего из этого не увидел. Но когда я уже открыла рот, чтобы произнести всё вслух, он глухо произнёс:
«Теперь я понимаю, почему так и не смог войти в его сердце... Из-за тебя там маловато места... Если только Гриффиндорский святоша втиснется...»
Замерев на мгновение, и легонько вздохнув, отметая от себя тревожные мысли, я с улыбкой произнесла:
«Если вам удастся заставить его это понять - вы на самом деле будете величайшим магом на земле.»
Ветер взметнул мои волосы, яростно теребя складки платья, проникая сквозь них... Но мне не было холодно. Разве может чувствовать холод тот, в чьём сердце горят тысячи огней... Кого осень согревает своей неизбежно прекрасной дланью...
Я всё ещё наслаждалась порывами прохладного ветра, когда он произнёс:
«Идите в дом, Нарцисса, простуда может повредить ребёнку.»
«Что?» - машинально спросила я, широко раскрыв глаза и... пытаясь хоть на мгновение заставить себя поверить в то, что не понимаю, о чём он говорит. Не понимаю, и не хочу понимать...
Тьма была мне ответом, и только эхом, откуда-то издалека донеслись до меня слова:
«Драко... Ваш возлюбленный, если и не простит такого предательства, то хотя бы оценит выбор имени...»
Ещё несколько порывов ветра... таких холодных... пронизывающих насквозь заставили меня медленно двинуться к дому... надеясь, что ЕГО там уже нет... Не в этот день...
Мой муж, бледный и с лихорадочно горящими глазами встряхнул меня за плечи и спросил:
«Что он сказал тебе?»
Оглядев комнату, поправив кружевную занавеску на окне, я спокойно ответила:
«Он сказал, что у нас будет ребёнок»



...Боль накатывала волнами.
За то время, пока я находилась в её власти, я уже познала её во всех проявлениях.
Она была разной... Сначала это было похоже на тяжёлые тёмные волны, которые мягко катятся по самому центру безбрежного океана, не находя на своём пути на одного препятствия... одна... вторая... с ними было совсем нетрудно жить - это было так похоже на то, что я ощущаю каждую секунду в своём сердце... Очень и очень больно, но уже привычно... Мне не было страшно и когда на пути этих волн начали возникать препятствия - мелкие и острые камни, от которых миллиардами злых иголочек разбегались по моему телу ручейки боли... Тогда было по-настоящему больно... но мне ещё не хотелось умереть... во всяком случае - не сильнее, чем обычно. И даже когда страшные, ранящие волны обрушились на моё тело со всей мощью, на которую только способна боль, с моих губ не слетело ни единого стона...
...Я лежала на краю огромной кровати в своей спальне. Как странно - раньше я не замечала, какие печальные глаза на портрете матери Люциуса... во всяком случае, на меня она никогда так не смотрела... с таким сочувствием...
«Больно?» - она немного наклонилась вперёд, почти касаясь золотой рамы. Голос её тоже был такой... печальный и немного шелестящий... очень похоже на одного человека...
Я не успела о нём подумать - судорога такой силы прошла по телу, что я не сдержала крика даже тогда, когда изо всех сил сжала зубами край подушки, яростно разрывая тонкие кружева наволочки... Не лучший момент думать о нём... Если только мне не хочется умереть от боли...
«Зачем вы спрашиваете... вы же сами рожали...» - мне удалось всё же выговорить эти слова почти нормальным голосом... Стало немного легче, но я уже знала коварство боли... и её постоянство - в отличие от мужчин, она всегда возвращается.
Она молчала. Чувствуя, что первые признаки новой волны - ещё не ураган, но уже суровый, похожий на морской ветер я ощущала - мне захотелось говорить, говорить... даже если меня слушает портрет женщины, которая никогда не любила меня...
И ещё я хотела знать...
«Почему никто не идёт ко мне?» - всё-таки я не смогла сдержать слёзы...
********
...Первые схватки я почувствовала ещё вчера, сидя в кресле у окна и пытаясь что-то вышивать для ребёнка. Июнь в этом году был холодным и дождливым, а в последнюю неделю особенно, поэтому, когда я ощутила лёгкий озноб, то не придала этому значения, списав всё на погоду за окном... И в моём сердце... Разницы никакой - холод... дождь... Я, зябко поёжилась в домашнем платье, и поплотнее закутавшись в шаль, пересела поближе к камину... Огонь был ярок, весел... но почему же такими холодными были его языки... Неужели есть люди, которые способны ощущать жар... тепло... Чуть прикрыв глаза, я старалась припомнить давние ощущения... но ничего о горячем огне там не было... Наоборот - только очень холодные руки могут согреть тело... и душу... Холодные, красивые, бледные руки...
... Я не видела его ни разу за эти девять месяцев... Может, мне было бы легче, если бы он холодно отвернулся от меня... сказал что-нибудь... да что угодно... Но он просто не приходил. Я не ждала его скоро - я рассчитывала, что не меньше месяца пройдёт после того, как Люциус ему скажет о беременности, прежде чем он захочет снова увидеть меня...
Я даже была рада - мне тоже было невыносимо... Но я смирилась и стала ждать, каждый день зачёркивая в календарике очередной день... Пятнадцать дней... четырнадцать... Снега ещё не было и погибшие листья мёртвой массой лежали на дорожках сада... грязно-коричневые... они уже не танцевали печальные танцы в осеннем небе...
Десять дней... Холодно... так холодно, что я не могла согреться ни на секунду, хотя в замке ярко пылали все до единого камины, а Люциус жаловался на головную боль из-за жары...
Пять дней... Снег упал... Это добрый знак... он никогда бы не пришёл ко мне, ступая по осенним листьям...
Четыре, три, два... один...
Сегодня... Он должен прийти ко мне сегодня...
Я бродила по комнатам, повторяя это как молитву. Я загадала это на утренней снежинке, которая долго не таяла на моей руке, я рассмотрела это в играющих лучах яркого полуденного солнца... даже красноватый закат ещё мог вселить в меня надежду... Даже в лунных сумерках, бродя по дорожкам обледенелого парка, я не позволяла себе заплакать... Я не плакала... Даже когда Люциус вернулся, бог знает, откуда, усталый и голодный... Даже когда он рассказал мне за ужином, что он уехал ещё вчера... в Албанию... по поручению Лорда... И что он долго добивался этого поручения...
Ночью я умирала от холода, лёжа в своей постели. Но я больше не пыталась посильнее разжечь камин, или накинуть второе одеяло... какой от этого прок, если убивающий меня холод был не снаружи а внутри, в моём сердце...

Только однажды мне вновь дано было почувствовать тепло...
Дети из деревни играла в какую-то неизвестную мне игру... Обычные дети... Только двое из них привлекли моё внимание... Худенький мальчик, украдкой посмотрев на отвернувшегося приятеля, робко протянул букетик, составленный из жёлтых листьев девочке... хорошенькой и белокурой...
Мне вдруг стало так... Я и не знала, что в самой глубине сердца есть такой горячий источник, от которого по венам обжигающей волной скользит истома... сладкая тоска... В тот момент я была уверена, что должна... должна сделать что-то...
...Только три слова я написала ему в том письме... Я не надеялась на то, что он ответит, но я должна была позвать его...
«Вернись - я не могу...»
Он не ответил мне... Но я всё равно каждый день ждала... Просто по-другому - жить и не ждать его каждый день... не думать о нём каждую секунду... я уже не могла...
*********


Вчера, когда схватки стали такими явными, что игнорировать их уже было невозможно, я попыталась связаться с Люциусом. Его не было в министерстве, и никто не знал, как его разыскать. Я связалась со всеми, кого только знала, я переговорила даже с совершенно незнакомыми людьми, которые смотрели на меня, как на помешанную, когда я истерически требовала от них немедленно разыскать моего мужа. Но все тщетно...
Какая усмешка судьбы - Люциуса не было со мной именно тогда, когда он, впервые в жизни, был мне по-настоящему нужен...
Когда за окном уже стало так темно, что уже невозможно было разглядеть даже самые близкие деревья, и боль стала такой сильной, что я начала тихонько плакать, судорожно цепляясь руками за резные подлокотники кресла - только тогда обо мне вспомнили...
Бэлла... Шумная, громкоголосая и такая подвижная, что даже глазам было больно следить за ней... Такая родная, будто и не было этих двух лет отчуждения...
«Боже, Нарси, что ты о себе думаешь! Где чёртова акушерка? Где чёртовы домашние эльфы? Ты что, вообще не в курсе, сколько длится беременность?» - её слова отдавались в голове слабой болью, но я всё равно была рада ей...
«Лучше бы ты спросила, где сейчас чёртов Люциус.» - говорить было трудно, но сейчас злость на него пересиливала боль. Я вновь открыла рот, собираясь сказать ещё что-нибудь по поводу мужа... и осеклась, увидев, как странно смотрит на меня Бэлла.
«Что... Что-нибудь случилось?» - ещё не тревога, но какое-то ужасное предчувствие охватило меня.
«Нарси.. он не говорил тебе?» - она даже присела от удивления.
«О чём?» - боже, неужели и во время родов мне придётся мириться с его дурацкой работой...
«Он появится лишь тогда, когда с момента рождения ребёнка пройдёт один час. А всё это время ты должна быть одна - помощь будет только когда ребёнок начнёт рождаться...» - она несколько раз моргнула, и уголки её рта резко пошли вниз. -
«Таков обычай в роду Малфоев, и ни для кого не делается исключений... Ни для кого» - она произнесла это очень тихо.
Но я ничего не ответила... Мне было очень больно...
«Миледи... Леди Беллатрикс...» - в дверях спальни появился эльф и смущённо шмыгнул носом. До полусмерти перепугавшись яростного взгляда Бэллы, он тем не менее, твёрдо пропищал:
«Миледи должна уйти... Господин приказал, чтобы миледи пришла уже потом, когда хозяйка уже...» - Бэлла не позволила ему заговорить, она яростно завизжала и, схватив домовика за ухо, вышвырнула его из комнаты. Она несколько раз прошлась по комнате, а затем присела на кровать и взяла меня за руку...
«Я должна уйти... Этот обычай держится не только на словах... Я не могу остаться...»
Она ещё что-то говорила, но я больше не слушала. Мне не было больше дела ни до Бэллы, ни до Люциуса, ни до обычаев древнего рода Малфоев - по крайней мере теперь понятно, почему они все так одиноки, обречены на одиночество с самого рождения... Но и до этого мне не было дела... Вообще ни до чего - кроме моей боли... смерти... и любви...

************
Итак, я осталась одна... Только изредка, когда я проваливалась в болезненный полусон, в комнате появлялись эльфы, осторожно меняя простыни, протирая лицо мокрой салфеткой, приносили воду... Я без благодарности принимала это - вряд ли бы мне было намного хуже, если бы обо мне совсем не заботились... Это ничего бы не изменило - большей боли я уже не могла испытать...
Полусны... полуявь... Полночные воспоминания... Не признак ли смерти это - то, что они такие навязчивые, терпкие, с заметным привкусом полыни и печально жёлтым цветом... осенним как всегда...
Я внезапно истерически засмеялась... Я вспомнила, что однажды точно так же боялась умереть... Умереть и не сказать ему о своей... тогда ещё ненависти...
«Именно это я и имела ввиду, когда спросила - больно ли тебе...» - а я уже и позабыла о портрете свекрови...
«О чём...» - если бы мне не было так плохо... я бы всё ей сказала о том, кто она такая... да как она смеет прогонять эти мечты... этот аромат горькой полыни...
«О том человеке... Я всегда видела, что мой сын тебя интересует в значительно меньшей степени, чем Северус...»
«О да... самое время начать разговор о...» - мне не удалось договорить, потому что дикая боль скрутила меня в страшной судороге - больше я не могла держаться - я плакала... Сначала только несколько слезинок... Затем тихие ручейки...
...Кто-то открыл окно и в комнату ворвался свежий ветер, принеся на мокрых крыльях отзвук яростной грозы... Я пошевелилась... мне не хотелось ветра... ведь тогда исчезнет этот лёгкий аромат, пришедший из сладостной мечты...
Но странным образом он не исчез, а наоборот - усилился и даже обогатился ночным привкусом дождя... И он подарил мне самый дорогой подарок из всех существующих...
... Прохладная, такая знакомая ладонь легла на лоб... Губы, скользнувшие по моей ладони... И это такое знакомое ощущение шелковистых волос на коже...
Если мне суждено умереть этой ночью... то я умру от счастья...
...Я не спросила его ни о чём - к чему это, если он рядом... Я не обращала внимания ни на мокрые волосы, ни на дорожный плащ, с которого на белоснежные простыни стекала дождевая вода...Я просто смотрела на знакомо-незнакомые черты, на усталую складочку возле губ... на вечно непослушный локон, выбивающийся из общей массы... Снова, снова и снова тонула в его глазах... ненавистных... единственных... самых чёрных на свете...
«Почему именно сегодня...» - я сказала это почти неслышно, но он понял.
Без улыбки взглянув мне в глаза, он ответил:
«Тебе было так больно...» - внезапно его глаза дико блеснули, и он хрипло прошептал:
«Я боялся, что ты умрёшь и оставишь меня одного...»
Он наклонился надо мной, легонько прикоснувшись губами к волосам... глазам... Затем отстранился...
«Я так сильно ненавижу тебя... Как я могу умереть...»
Когда тёмная усталость опустилась на меня своей душной тяжестью, я ещё успела поймать его едва заметную улыбку... И уловить тихие слова:
»...такой ещё ребёнок, Нарси...»



Глава 4.

Я не прощу этого Люциусу... Я не прощу такого предательства...
Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать подступающую вновь и вновь дурноту... которую чувствовала теперь постоянно, когда думала о том дне, когда родился Драко.
Не прощу никогда.
Я не устраивала сцен мужу, не напускала на себя холодное безразличие... да я вообще не дала ему понять, что знаю о том его распоряжении...
Но господи... как я могла когда-то думать, что он любит меня? Неужели я была так слепа, что не смогла разглядеть за неистово-страстными объятиями моего мужа обыкновенное, вполне искреннее равнодушие...
Конечно, я нравилась ему всегда. Он гордился моей красотой, ему нравилось показывать меня своим знакомым. Он всегда интересовался моей учёбой - опять, потому что это тоже могло быть поводом для гордости.
Он был доволен тем, как я веду хозяйство... и тем, как я покладиста и покорна, когда он этого от меня требует. И до недавнего времени я даже не обращала внимания на то, что на этом его интерес к моей персоне исчерпывался...
А когда поняла это... Да нет, не огорчилась - ведь как я могу требовать любви от того, кому моё сердце никогда не будет принадлежать...
...Они не знали, что я слышу их разговор - Бэлла и Северус. Ему казалось, что я так оглушена болью, что не способна прислушиваться к происходящему в комнате, поэтому они разговаривали, даже не посмотрев на меня...
Я впервые видела их рядом после дня моей свадьбы. Тогда Бэлла с ним не разговаривала, но странно вздрагивала всякий раз, когда он оказывался ближе пяти шагов... Я её понимаю - это всё из-за полыни...
Теперь она могла стоять рядом с ним, её лицо было спокойным... слишком спокойным... такого у неё просто не могло быть... И в глазах у неё не было огня, и на губах слишком правильная улыбка... Это не бросалось в глаза, она, в общем, была такой, какой я всегда её знала... Просто без вдохновения, без жизни в прозрачных глазах... Внезапно я поняла, как отчаянно она обманывала себя, когда говорила мне, что больше не умирает, когда видит его...

Они говорили очень тихо, но я всё равно их слышала.

Я слышала всё слово в слово - тот холодный, яростный, горьковатый ветер, который принёс с собой мой упрямый враг сделал мой ум таким ясным, каким он не был со времён моего детства, когда я ещё не знала его... И я не чувствовала боли - прохладные руки одним прикосновением отмели её...

«Доктору уже передали распоряжение Люциуса?»
«Откуда ты...»
«Бэлла...»
В блеске молнии, осветившей комнату, я вдруг увидела лицо моей сестры... Я не знаю, как описать её выражение, но это был даже не страх... Затаённый, какой-то древний ужас читался в её глазах в тот момент, когда низкий, хрипловатый голос спокойно произнёс это «Бэлла»
«Бэлла, я задал вопрос.»
Он говорил тихо, очень спокойно и почти ласково - но почему ледяные иголочки страха сейчас кололи моё сердечко?
«Да, он говорил с ним час назад.»
«Отлично.»
Не растерянно, не машинально и не задумчиво прозвучало это слово.
Просто человек, который знает цену словам сейчас подвёл черту под разговором и даже не составляет план действия - он уже действует.
«Иди, Бэлла...»
«Ты не можешь здесь остаться... Почему ты решил, что в доме Люциуса можешь позволить себе больше, чем он сам?» - она говорила это так яростно... уже не думая обо мне, а просто отчаянно боясь оставить нас здесь вдвоём.
Она ещё что-то говорила незнакомым, визгливым голосом, отдающимся в голове болезненными глухими ударами... я старалась не слушать этот чужой голос, так не похожий на обычную болтовню Бэллы. Лишь на мгновение сквозь шум ветра до меня донёсся обрывок фразы: » ... ты с ней... а Анита Макнейр...»
Конечно, в тот момент я была слишком измучена, чтобы в очередной раз разозлиться на этого скорпиона... Мне сейчас не хватило бы сил на ненависть и ревность, которые привычно яростно туманят взгляд и отнимают дыхание...
По крайней мере, сейчас он здесь, со мной...
Он ещё не знает - но с того момента, как он переступил порог этой комнаты, мы связаны с ним неразрывными узами... Полотном холодного ветра, нитями ледяного дождя, луннным светом, наполненным горьковатым ароматом, связала на судьба...
Тогда я не могла сказать точно, что это за связь... но уже знала: это уже нечто большее, чем любовь... во всяком случае - сильнее.
И он не сможет разорвать её - даже если захочет.

Я не могу сказать, что знаю точно, о чём тогда говорил мой муж с доктором - и вряд ли это точно знали Бэлла и Северус... Я просто помню... помню...

«У меня точные распоряжения...» - это голос врача, пожилого и полного скрытого достоинства, достоинства того рода, которое всегда присутствует в людях, которые каждый день властвуют над жизнью и смертью...
«Какого рода, позвольте поинтересоваться...»
Не зря Бэлла леденеет от ужаса, когда он говорит...
«Я хочу, чтобы вы поняли... В данном случае я руководствуюсь чёткими распоряжениями мужа этой женщины и отца этого ребёнка...» - шум в ушах, смешавшись с оглушительным громом за окном не дал мне возможности слышать всё, но отдельные фразы...
»...если... угроза для жизни... спасать ребёнка... мне очень жаль женщину, но...»
Опять эта дурнота подкатила к горлу, всё сильнее стискивая его... не позволяя дышать... Я не думала в тот момент о Люциусе... даже о ребёнке... просто старалась не дать бездне поглотить себя до того, как в последний раз мне дано будет услышать мягкий, чуть хрипловатый голос... даже если он произнесёт мой приговор...
Я лежала закрыв глаза, не думая ни о чём... только тихонько плача над тем, что проклятая природа так жестока со мной... я не слышу его голоса из-за грома...
Целую вечность я прожила, окружённая неясными тенями предметов, которые не имели больше никакого отношения ко мне, моей жизни... вдыхая воздух, из которого жестокий ветер изгнал даже призраки того горьковатого аромата, который так божественно прекрасным делает весь окружающий мир... целую вечность, пока наконец не расслышала слабое эхо его голоса...
»... и чёрт с ним, с ребёнком...»
Больше он ничего не говорил, и я ничего не хотела слышать... потому что в мире для меня сейчас существовало только одно...
Обжигающее прикосновение к моей руке... сначала неуверенное... чуть подрагивающие пальцы мягко скользят по моей ладони... легонько прошёлся губами по запястью... и теперь уже более уверенно почти властно сжимает мою руку, переплетая пальцы... не давая мне упасть в бездну небытия... держа крепко... и теперь уже навсегда...



Люциусу я не прощу... но и не скажу никогда, что знаю о его предательстве.
Я больше ничего не должна этому человеку - он получил наследника славного рода Малфоев. Теперь он полон гордости, это становится заметно по тому, как пристально он вглядывается в ещё не совсем определённые, но явно малфоевские черты лица, как уже сейчас стрит планы по поводу его учёбы, карьеры... Мне иногда становится немного жутковато - ведь я сама очень редко задумываюсь над такими вещами.
Я люблю ребёнка, и теперь уже не жалею о том, что он есть. Просто ловлю себя на мысли, что не думаю о Драко, как о ребёнке Люциуса.
Просто это мой мальчик, которого однажды ночью принёс на своих тёмных крыльях порыв холодного ветра, наполненный запахом осенних костров и горькой полынью...
Ещё слишком маленький, чтобы ясно судить о его характере, но уже видно - от меня в нём не будет ничего, ни единой чёрточки...
Я могу только предполагать, как такое возможно, но этот маленький человечек - причудливо объединяет в себе черты двух знакомых мне мужчин... Я могу часами наблюдать за его игрой, за пока ещё неловкими движениями, которые напоминают мне Люциуса с каждым днём всё сильнее... Я смотрю на него, с замиранием сердца ожидая мгновения, когда он без всякой причины вдруг отрывается от игрушек... и таким странно-знакомым до боли в сердце движением мотнёт головой, отбрасывая со лба пушистые волосы... светлые...
Да, я почему-то была уверена, что он будет брюнетом... абсурдное желание, если учитывать наследственность... но мне так хотелось...
Я естественно знаю, откуда у него такие движения - Северус довольно серьёзно относится к своим обязанностям крёстного, навещая Драко не реже двух раз в неделю. Иногда я оставляю их одних - мне нравится потом внезапно войти в комнату и ухватить эти моменты их странной близости... Вот и сегодня - стоило мне уйти, как чинное разглядывание только что подаренной книжки немедленно прекратилось. Когда я заглянула в комнату через секунду, они уже валялись на ковре... Конечно, ну когда же он приходил без этих жутких леденцов «Берти Боттс»
«Северус, а тебе известно, что таким маленьким детям сладкое не дают?»
Я не знаю чувства прекраснее и сладостнее того, которое разгорается у меня в сердце, когда на мгновение чуть дрогнут длинные, неровные ресницы и он посмотрит мне в глаза...

Конечно, мы говорим о чём угодно, только не о нас двоих - эта тема так ни разу и не поднималась с того дня. Только иногда прервав степенный светский разговор ни о чём, внезапно налетает то странное волнующее чувство, которое зажигает тёмным огнём его глаза... тогда он позволяет мне переступить ту невидимую, им же проведённую черту, за которую обычно мне хода нет... И тогда...
«Ну и как там Анита Макнейр?» - удивительная у него улыбка... только глазами, но такая ясная, детская... И определённо, этому скорпиону нравится вопрос.
«Всё хорошеет... ей скоро восемнадцать...»
Легонько ударить его по щеке, как бы шутливо... и на мгновение задержать руку на коже, которая чуть покалывает ладонь... задержать и медленно провести пальцами по чётко очерченным скулам... и совсем легонько - по губам...
Он как обычно в такие минуты - это уже было как ритуал - он наклонился к моей руке, медленно проведя губами по запястью и затем очень быстро - к моему лицу, обжигая губы горячим дыханием... У меня своя роль - немного помедлить, наслаждаясь этой незавершённой близостью и отстраниться... не потому что хочу, а потому что это в тех правилах, которые он для нас установил. Я не возражаю... пока. То, что он рядом - это и так слишком много, больше, чем я просила от судьбы во время осенних листопадов...
«Я не позволю тебе жениться... никогда и ни на ком...» - слова всё ещё полу шуточные, но я-то знаю, что говорю абсолютно серьёзно.
«Расскажешь невесте о том, что я плохо учился на трансфигурации?» - ну что за человек... готова вечно слушать его голос, даже если он, как обычно, издевается.
«Я просто убью её...» - голос получился почти мурлыкающим... так похожим на его собственный... Наконец решилась взглянуть ему в лицо...
Теперь он молчал и пристально вглядывался мне в глаза... без улыбки... затем бровь чуть заметно дёрнулась...
«Тогда я просто обязан спасти жизнь несчастной девушке...»
«Значит там ничего не будет?» - я уже знала ответ... читала его во вспыхнувших безумным огнём глазах... ощутила в тот момент, когда он медленным, похожим на принуждённое движение запустил пальцы в мои волосы приближая мою голову к себе...
«И зачем спрашиваешь... если и без того всегда знала ответ?» - теперь он говорил очень тихо, привычно растягивая шипящие звуки... обволакивая сознание тягучим, нежным ядом...
«Ты никогда мне не говорил всерьёз, что ты... меня...» - он не дал мне договорить, так сильно сжав руку в которой всё ещё держал пряди моих волос... потом притянул к себе... прошептал:
«Потому что это была бы неправда... я не люблю тебя... я тобой болен... Ты права - это действительно, сильнее, чем любовь... почти как смерть...»

И моментально отстранился...
Дальше всё, как обычно - мы позанимались с Драко, поговорили о Люциусе, о последних новостях... не прикасаясь друг к другу и больше не возвращаясь к этой теме... Я была спокойна - сердце не трепетало, не болело - и когда пришел Люциус, то застал вполне обычную картину - старый друг зашёл на часок, проведать своего крестника...
Мы провели вполне приятный вечер за беседой, потом я оставила мужчин, дав им возможность говорить о своих делах... воображать, что в их организации есть какой-то смысл...
Медленно прошлась по всем комнатам, проверяя, всё ли в порядке... поправила занавески, машинально взглянула в мерцающее зеркало...заглянула в комнату Драко, постояла несколько минут возле кроватки, и потом прошла к себе.
В спальню, дверь которой с недавнего времени я никогда не забывала закрыть на ключ...
Немного постояв возле распахнутого окна, я медленно разделась. Присела на краешек кровати и...
... это случилось со мной впервые в жизни... Я часто проливала слёзы - всегда из-за него... от боли, ревности, обиды и отчаяния...
А сегодня я впервые в жизни плакала от счастья...


Что-то происходит - я это чувствую. Что-то тревожное и страшное надвигается на нас всех. Какими-то странными и напряжёнными становятся отношения моих мужчин - я ни на секунду не сомневаюсь, что они жизнь друг за друга отдадут не задумываясь... Даже сейчас, когда наш тройственный союз мучителен как никогда... Для меня, во всяком случае. Да, они близки по-прежнему, но...
Это «но»... Я не могу объяснить, но иногда я вижу, входя в комнату скомканные пергаменты... комканые в ярости... разбитые бокалы... Они ведут себя как обычно при мне, но эти пристальные взгляды мужа в спину уходящего Снейпа... меня пугают. Однажды я видела через окно, когда гуляла в парке, их разговор - слов не было слышно, но я могу сказать - никогда и никого мой муж не убеждал так яростно, меряя комнату нервными шагами и запуская руку в спутанные волосы... Это было у него признаком крайнего напряжения...
А Северус... Господи, я никогда не могла его понять до конца, даже в те мгновения, когда его глубокие глаза были так близко, что я могла видеть спрятанное в них золото... когда его дыхание, легкое и горячее обжигало мою кожу... дразня и щекоча... даже в эти минуты он оставался загадкой. Он завладевал моей душой, но ни разу полностью не открывал свою.
И вот теперь, разглядывая его лицо сквозь мерцающее стекло мне казалось, что я смотрю на незнакомца... Какие изменения в нём произошли..! Я замерла, чувствуя, как неотвратимая мёртвая волна застарело и привычно накатывает на измученное сердце...
Другой бы и не заметил - Люций во всяком случае не видит...
Не видит, как жестко пролегла возле уголков рта глубокая складочка... Каким отстранённым взглядом он смотрит иногда... и едва заметно вздрагивает, когда кто-то обращается к нему с вопросом... У него с самого детства было это выражение глаз - будто внутри себя он видит намного больше интересного, чем снаружи... Но теперь внутреннее уже не занимает его... он рассматривает себя как... что-то неизвестное... но всё равно очень гадкое...
И он уже очень давно не называл меня «Нарси»...
Может для другой женщины это было бы недостаточно, чтобы, рискуя оставшуюся ночь проплакать от язвительного замечания о женской надоедливости, попытаться поговорить с ним... но я не могла... Потому что был он и была я... И наша связь, осенённая осенними листопадами всех эпох нерушима... какие бы глупые отговорки не придумывала его честь...

***********
«Люциус вечером уедет...» - он привычно улыбнулся мне одними глазами и подошел ближе... но не прикоснулся ко мне, остановившись в шаге.
«Его не будет два дня.» - он внимательно посмотрел мне в глаза... и да, удивился, во всяком случае, бровь сейчас поднялась совершенно ненамеренно...
«Ты останешься...» - я быстро шагнула вперёд и не дав ему возможности сказать вслух слова отказа, которые болезненно плеснулись в его глазах, прижала ладонь к его губам... ощущая тёмную сладостную волну, прошедшую по теле, когда он тихонько поцеловал мою руку...
«Ты останешься, потому что я хочу поговорить с тобой... не между Люциусом и Драко, и не между Люциусом, Драко и Лордом...» - он моргнул и выпустил мою руку... «Мне нужно только чтобы ты слушал МЕНЯ и говорил для меня... и всё...» - я перевела дыхание... ощущая, как крепко он сжал мою руку... отпустил и отошёл на шаг.
«Я могу ответить и сейчас - да, мне по определённым причинам очень гадко заглядывать в своё сердце... ты это знаешь и я не хочу углубляться...» - он отошёл ещё дальше... Я просто слышала тот щелчок, с которым он захлопнул передо мной дверь в своё сердце. Да было ли вообще в моей жизни что-нибудь, кроме этих резких ударов, которыми он старался оградить себя от моей...
От моей...
«Я никогда не смогу этого сделать... никогда - и ты знаешь.» - он больше не пытался уйти, наоборот, ставшим уже привычным движением, чуть приобнял одной рукой... не крепко... я знаю, что он немедленно отойдёт, стоит мне только пошевелиться...
«Чего... не сможешь?» - немного по-детски вырвались у меня эти слова, но ему понравилось... потому что едва заметно, но всё же менее глубокими стали жёсткие морщинки возле уголков рта.
«Захлопнуть перед тобой дверь... ты как змея - всегда найдёшь лазейку и примешься хозяйничать в моём сердце...» - не то, чтобы он пожалел, что сказал это... но он опустил глаза... У меня всегда так замирает сердце, когда я вижу эту тень на щеках от ресниц... это единственное, что не изменилось в нём с детства...
«Похозяйничаешь там... у тебя что ни день, то новый ответственный квартиросъёмщик... квартиросъёмщица...» - ну что же, по крайней мере, хоть один из нас сегодня будет в хорошем настроении. Скорпион... Ему бы только играть со мной... Он даже не представляет, как это страшно - что биение сердца, дыхание... вся жизнь зависит от человека, у которого возлюбленных было больше, чем дней моей жизни, когда я плакала о нём...
Он ещё мгновение посмотрел мне в глаза, потом каким-то странным движением медленно поднял руку и положил ладонь мне на глаза...
«Не смотри на меня так... твои глаза и без того нанесли мне слишком много ран...»
Он прошептал это так тихо... словно только для себя он это говорил... совсем не желая, чтобы я слышала...
О милый... когда ты говоришь таким голосом... мне кажется, что в моём сердце больше никогда не будет осени... Твои глаза могут подарить и тепло и солнечный свет... И тогда ни один из нас не познал бы этого чувства... когда самый горячий огонь не может согреть заледеневшего дыхания... когда холод в сердце так силён...
»... что ты медленно умираешь... уже не делая отчаянных попыток раздуть новый огонь из покрытых пеплом угольков твоего сердца...» - его слова подобно эху, многократно отразившемуся от каждой клеточки моего тела, прозвучали в уже сумеречном воздухе и замерли...
«Ты останешься?»
«Нет.»
...Он даже не дрогнул в тот момент, когда в очередной раз погасил пламя моего сердца...



***********
Дверь дрогнула от страшного удара. Я быстро поднялась на ноги, кинув взгляд на каминные часы. Второй час ночи... Люциуса дома нет, да и никто из знакомых не посмел бы таким образом вторгаться в поместье. Остановившись возле зеркала я увидела своё отражение... Бледное и с растрепанными волосами - великолепная картина. Всё ещё не решаясь сойти вниз, я услышала звук открываемой двери и испуганный писк Добби - самого бестолкового из эльфов. Перспектива того, что может наболтать этот дурачок ночным гостям, всё же заставила меня спуститься вниз.
...Хорошо ещё, что годы проведённые с Люциусом, научили меня владеть хотя бы выражением лица...
Бэлла и Северус... Они стояла внизу, возле самой двери, крепко обнявшись...
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох... Сейчас я открою их... и ничего больше не увижу - их не будет... Их просто не может быть...
Чувствуя, как земля уходит из-под ног, я медленно опустилась на ступеньки и прислонилась лбом к холодным мраморным перилам... Мне захотелось замереть так навеки... остановить это мгновение, и чтобы следующее, где обречено сгореть моё сердце, никогда не наступило... Чтобы не покинули меня смутные грёзы, наполненные жёлтым осенним светом и горьким запахом полыни...
«Нарси, скажи эльфам, чтобы разожгли камин в моей спальне... и перестели постель...» - немного заплетающийся голос... такого у него я никогда не слышала.
Пьян, как свинья.
Ублюдок.
Я смотрела на них обоих, в каком-то удивительно ясном свете отмечая, как крепко обнимает его Бэлла, каким странным движением он сейчас опустил голову ей на плечо... Свет, окружавший меня и дававший мне невиданную до сих пор ясность мысли, медленно начал меркнуть, сгущаться, пока не стал таким вязким, что уже не было сил его вдохнуть... Медленно сделав несколько шагов вперёд, я вдруг подумала, что тех мгновений, которые мне ещё остались в жизни... мне хватит на то, чтобы убить его... На Бэллу сил у меня не хватит - но его жить я не оставлю... Я не хочу попасть в ад одна и вечно бродить по темноте, в которой никогда не встречу его...
В лицо подул свежий осенний ветер, унося последние иллюзии...
Я даже не поняла, что тот страшный крик, который испуганным эхом многократно отразился от высоких сводов, принадлежал мне... Я как в замедленном темпе видела испуганное лицо Бэллы, она отпрянула... от меня... от него...
Это хорошо, что её не будет рядом, когда я умру...
Секунды были тяжёлыми и тёмными, как загустевшие капли крови... одна... вторая... давая мне в последний раз насладиться прохладой гладких волос... таких густых, когда запускаешь в них пальцы... Бледная кожа с лихорадочно бьющейся голубой жилкой на шее... Только это я видела в тот момент, когда он покачнулся и начал падать, увлекая меня за собой...
»...клятая дура! Идиотка!» - Бэлла резким движением отбросила меня и наклонилась над лежащим мужчиной... «Какая же ты идиотка... и он этого до сих пор не замечал!»
Она расстегнула воротник красной рубашки, и проверила пульс на сонной артерии...
...Красной?
«Северус не носит красную одежду... никогда...» - пробормотала я... в ужасе глядя на расплывавшееся пятно... всё быстрее и быстрее...
Бэлла взглянула на меня, как на идиотку... она даже моргнула от удивления - совсем, как в детстве. Потом спокойно сказала:
«Нужно сказать Лорду, чтобы он больше не доверял Снейпу. Потому что столько лет любить идиотку, мог только точно такой же идиот.» - она помолчала, как-то странно переводя взгляд с него на меня... Затем поднялась во весь рост и завизжала:
«Да приготовь же, наконец, эту проклятую спальню! И могу тебя утешить сразу - честь вытаскивать его с того света, выпадет именно тебе.»
Наверное, она ещё что-то говорила - я не стала слушать. Для меня теперь счёт шёл не на минуты, ни на секунды... на каждую каплю крови, истекающую из его... и моего сердца... Только так... И теперь моя жизнь зависела от того, насколько крепко его привязывает к жизни моя любовь...
Я никому не давала прикоснуться к нему - ни Бэлле, ни тем более бестолковому Добби... Только у меня есть право быть сейчас с ним... Его боль сейчас плескалась во мне, разрывая на части, на миллионы частей... И это было намного страшее, чем то, что я перенесла в ночь, когда родился Драко... Потому что сейчас я чувствовала ЕГО боль... И когда она стала совершенно невыносимой... такой невыносимой... я опустилась на колони перед камином и медленно поднесла руку к огню. Я смотрела на жадные языки пламени, которые обволакивала мою руку... и чувствовала, что боль, которая его переполняла начинает слабеть... угасать...
А я смогу вынести всё - ради того, чтобы он жил... чтобы продолжал меня мучить...
Бэлла с криком кинулась ко мне, сбивая огонь с уже занявшегося рукава ночного халата...
«Да ты просто...» - но я не дала ей продолжить.
«Тихо... ему стало легче... давай уйдём.» - я поднялась на ноги и прошлась по комнате, твёрдо ощущая каменный пол под ногами... Только на секунду я покачнулась... когда посмотрела на него и слишком долго не могла увидеть движение грудной клетки... Но спустя несколько мгновений длинные ресницы едва заметно дрогнули... и бледные губы тихонько прошептали что-то...
Бэлла уже закрывала за нами дверь, когда мой друг ветер принёс мне согретое его дыханием... «Нарси...»
Бэлла шла впереди меня... и вдруг резко обернулась и приблизилась вплотную...
«Значит, ты на всё готова ради него?» - она спросила это чуть срывающимся голосом.
«Я умру за него» - спокойно произнесла я, глядя ей прямо в глаза.
«Ну, смерть, может это слишком... а вот с репутацией и честью, возможно, придётся расстаться...»
«О чём ты?»
«Я объясню - слушай внимательно и запоминай. Авроры заявятся сюда через минуту-другую.»

«Они что, собираются совсем снести эту чёртову дверь с петель? Да, тогда Люциусу будет о чём меня расспросить утром...» - я слегка поморщилась от грубой ругани, которая раздалась по ту сторону двери - и я уже знала кого сейчас увижу. В целом мире не найдётся человека с более отвратительным голосом, чем Аластор Хмури.
Откуда я знаю? Встречались неоднократно, так же ночью, но тогда рядом был Люциус и в доме не прятался умирающий человек...
Человек, которого они считают врагом...
И я вдруг ясно осознала, что его жизнь сейчас зависит от того, какой они меня увидят этой ночью.
Я медленно и спокойно спускалась по лестнице - и видит Бог - не только страх за него сейчас распрямил мои плечи и сковал холодом моё лицо. Мне вдруг пришли на ум все мои бесчисленные предки, которые с достоинством ожидали минуту, когда в осаждённый замок врывались полчища врагов, сметая на пути всё... И не все из тех людей, которые с оружием в руках защищали свой дом, погибли - потому что в своей крови я сейчас ощущала их молчаливое одобрение.
Бэлла не стала закрывать двери заклинаниями и мне достаточно было одного взмаха палочкой, чтобы впустить в дом людей, закутанных в мокрые серые плащи.
Главный - Хмури - выступил вперёд и уставился на меня своими маленькими, и какими-то непрозрачными глазками. Он явно питал надежду на то, что я сию же секунду упаду на колени и в слезах расскажу ему всю правду. Когда я молча посмотрела на него и едва заметно приподняла бровь... по телу прокатилась горячая при мысли о том, КОМУ принадлежит этот жест... да, в тот момент выражение лица Хмури изменилось с «ну, барышня, здесь сознаемся, или в Азкабане?» на «ну-ну, поиграй, мы и не таких видали!»
Холодная ярость - того рода, которые придают ясность уму и спокойствие сердцу, охватила меня. Я сделала несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда от Хмури... он не ожидал этого и слегка попятился, приблизилась к ним вплотную. Несколько секунд я смотрела на них, отмечая незначительные детали, вроде каплей дождя, стекающих на ковёр или непослушных рыжих волос девушки, стоящей за спиной Хмури.
«Чем обязана визиту в столь поздний час, господа?» - я услышала свой голос как бы со стороны - вежливый и холодный... лишённый каких либо эмоций вообще... Голос настоящей леди, которая стоит в прихожей собственного дома, в ночном халате, перед незнакомыми людьми, но не считает этот факт чем-то, что может помешать ей быть настоящей леди.

«Прошу прошения, миледи, за напрошенное вторжение... Небольшое происшествие у нас тут...» - он взмахнул рукой, отчего капли с рукавов его мантии упали на ковёр и попала на меня... Иногда начинаю понимать Северуса... Какое интересное, гадкое чувство испытываешь, когда медленно переводишь взгляд со своей одежды, на человека, который её испачкал... моё сердце наполнилось чистым, незамутнённым злорадством, при виде перекошенного от злости Хмури...
Я мило улыбнулась - эту улыбку особенно любил Люциус - и произнесла сладким голосом - его терпеть не мог Северус:
«Ничего страшного, не беспокойтесь, он стоит не более ста галлеонов.»
Смешливое фыркание рыжеволосой женщины не изменило моего лица, но почему-то мне показалось, что здесь у меня появился союзник... странное, давно знакомое ощущение... давно знакомый смех...
Хмури резко оглянулся на девушку и снова посмотрел на меня... с такой страшной ненавистью... в глубине души я испугалась - как можно так смотреть на людей вообще? - и слегка дрожащим от ярости голосом, сказал:
«Происшествие того рода, которое обычно завершается появлением смертного Знака в небе... И мне почему то взбрело в голову, что вам это будет интересно узнать, леди.»
Я немного помолчала - не потому, что обдумывала, что сказать, и не потому что испугалась за... за них обоих... а просто потому, что один человек учил меня всегда выдерживать паузу.
Раз - мой милый Августин - два - мой милый Августин. Вот теперь можно говорить.
«Прошу в гостиную, господа... Вам, я вижу, хочется пройтись по моим коврам как можно скорее - пока ещё не вся вода стекла с одежды...» - и не дожидаясь ответной фразы твёрдым шагом направилась в гостиную.


Я сидела в кресле с очень неудобной спинкой - теперь понимаю, почему моему скорпиону удаётся выглядеть в нём по-королевски - единственный способ находиться в нём, это сидеть прямо, положив руки на подлокотники.
Я медленно закинула ногу на ногу... очень удачно, что на мне именно эти туфли - высокая шпилька выглядит очень эффектно - во всяком случае тот смутно знакомый молодой человек с моих ног глаз не отрывает...
Я не отрываясь глядела в бешенные глаза Хмури и со злорадством, жалея, что он не может читать мои мысли, думала: «Можешь на меня пялиться, пока у тебя глаза на пол не повыпадывают - и даже в этом случае я не пошевелюсь.»
Наконец, злясь на меня за то, что я явно нарушила его планы и не начала разговор первой, он произнёс:
«Итак, мадам, известно ли вам сейчас местонахождение вашего мужа?»
... Раз - мой милый Августин - два - мой милый Августин...
«Конечно. В данный момент он решает вопрос о наследстве, доставшемся ему от двоюродной тётки» - здесь я сморщила нос так, как будто понюхала какую-то дрянь - «Не больше двадцати тысяч галлеонов - а мороки-то...»
Как его перекосило от такой суммы - его зарплата с сегодняшнего дня и на пятьдесят лет вперёд.
«И у вас нет сомнений в том, что он находиться именно в Шотландии?»
Дешёвый трюк - ловушка для дур.
«Вы сказали - в Шотландии?» - я передёрнула плечами - «С чего вы взяли - тётушка жила в Уэльсе.»
Он вскочил, раздосадованный очередным провалом. Если он надеется такими трюками переловить последователей Лорда, то на ближайшие годы Азкабан опустеет.
Ваза, стоявшая на низеньком столике, на который он налетел со всего размаха, с грохотом раскололась. Я удержала себя от того, чтобы вслух провозгласить её стоимость - бархатный хрипловатый шёпот в моей голове навёл меня на мысль, что это можно использовать и по-другому.
«А вот у нас есть сведения, что ваш муж напрямую связан с тем, что произошло сегодня ночью»
Интересно, он ожидает, что я прямо сейчас грохнусь в обморок?
«Правда?»
И не думай, даже, что я начну сейчас оправдывать его. За Люциуса я не беспокоилась - алиби у него будет железное... но вот у Снейпа...
«Да, мадам, и косвенным доказательством этого служит тот факт, что его ближайшего друга этой ночью в районе происшествия видели несколько человек» - Эффектная пауза. - «И так как всем известно, об их близости, у меня напрашивается мысль - мог ли ваш муж не знать о том, в какой организации состоит Северус Снейп? А если знал - почему не донёс на него нам, аврорам?»
Грубо. Очень грубо. Тысячи лазеек, сквозь которые я выберусь - и вытащу их обоих.
И прежде, чем ответить - раз - мой милый Августин - два - мой милый Августин...
«Как вам объяснить...» - сделала вид, что испугалась... он уже дёрнулся, ожидая близкую победу... - «Это ведь Люциуса вы должны спросить, а не меня.»
Его рот открылся и захлопнулся... Он раздражённо ходил по комнате. Наконец, остановившись, перед закрытой дверью, спросил:
«А там у вас что?»
...Раз - мой милый Августин - два - мой милый Августин...
«Там библиотека... Но вам там будет неинтересно - здесь гораздо больше вазочек - вон, совсем рядом с вами. » - Эффект рассчитан верно. Он резко развернулся - и... Второй разбитый предмет за пять минут. Теперь разговор можно и закончить.
Хмури стоит, как мокрый страус - и не знает, о чём дальше говорить.
«А теперь, господа, если у вас нет больше вопросов, я, пожалуй, пойду спать... Или у вас ещё есть что-нибудь ко мне?»
Зря он так скрипит зубами - к сорока годам рискует остаться с искусственной челюстью.
«Только одно, мадам. С этой минуты друг вашего мужа находится в розыске. И вы должны обязаться сообщить о его местонахождении сразу же, как только он объявится.»
Я сделала несколько шагов вперёд... и схватила Хмури за руку...
«О, мистер Хмури... я должна признаться... если всё так серьёзно, как вы говорите... я должна признаться...»
Мерлин мой! Как просияло его лицо! Как победно он взглянул на стоящих в тени людей! И как покровительственно на меня.
«Да, миссис Малфой?» - никаких больше «миледи», ещё немного, и я стану просто «Нарцисса».
«Я ничего не сказала вам... не думала, что всё так обернётся...» - вполне натуральный всхлип. Зря Северус на пятом курсе высмеял мои попытки попробовать себя в роли Джульетты... Как же он тогда сказал... А, вспомнила - прирождённая леди Макбет. Ну что же - он всегда всё знал лучше меня...
«Я могу вам сообщить... Но вы, как настоящий джентльмен...» - это я хорошо придумала - лесть должна быть грубой - до таких людей по-другому не дойдёт... - «Не выдавайте меня... Не рассказывайте Люциусу...»
Хмури взял меня под руку и подвёл к диванчику. Он взял меня за подбородок и повернул голову к свету, пристально вглядываясь мне в глаза... И мне стало страшно... Я вдруг увидела, что передо мной находиться человек - не очень образованный, не очень воспитанный и не великого ума... Но с таким звериным чутьём на добычу... с такой жаждой крови в глазах, что почти не остаётся шанса вырваться из его цепкой хватки...
Если бы дело касалось Люциуса, или меня саму - я бы не выдержала, призналась во всём, что было, и чего не было, только бы не смотреть в эти глаза...
Но у меня был ОН. Мой заклятый враг. Мой ненавистный возлюбленный. И это его жизнь сейчас зависела от меня - и я скорее умру, чем отдам его кому бы то ни было...
«Говорите, Нарцисса.» - резко произнёс он.
Я зажмурилась... и представила себе лицо Люциуса, когда до него дойдёт этот слух... А он непременно дойдёт. Хмури лично позаботиться об этом...
«Мистер Снейп... Северус... Он сегодня был в этом доме... всю ночь...»
Я замолчала и дала ему возможность осознать то, что он сейчас услышал.
«Миссис Малфой... Миледи, вы уверены в этом... Я имею в виду - что он был здесь ВСЮ ночь?»
И вот... Момент истины... Кружевной платочек поднести к лицу... Затем - умоляющий взгляд на Хмури, мужчину за его спиной... женщину... Лили Эванс это, вот кто...
И медленно залиться краской... И...
«О, да... я уверена в этом...» - прошептала я... И сердце вдруг бешено забилось, но уже не от страха, а от осознания того, ЧТО я говорила... И ещё сильнее - когда я подумала о том, что если и не на самом деле, то хотя бы в сознании этих людей, мы, наконец, стали тем, кем давно уже должны быть...
Абсолютную тишину, воцарившуюся в комнате, вдруг нарушило громкое фыркание мужчины... Его я тоже узнала - тот невыносимый мальчишка, с которым вечно носился мой кузен Сириус... Это за него вышла замуж Лили...
Хмури только рукой махнул... Но если я рассчитала правильно, то он сейчас же забудет о том, чтобы расспросить меня - где сейчас мой... любовник... когда он ушёл...
Я смотрела на него и просчитывала все его возможные мысли...
Вот он думает о нас с Северусом... окинул взглядом мою фигуру... затем нахмурился, слегка засомневался... но мой нос послушно шмыгнул, я покраснела ещё больше, и он снова ухмыльнулся... И вот - он подумал о Люциусе...
Он подумал о том, что этот проклятый Малфой теперь - обыкновенный рогоносец... И о том, что он рогоносец по вине лучшего друга... И о том... О том, какое лицо у него будет, когда он, Хмури, бросит ЭТО ему в лицо...
Всё - больше он ни о чём меня не спросит...
О чём там Бэлла говорила? Честь? Достоинство?
Ей ли не знать, что это просто мишура... Я ничего сегодня не утратила... Моя честь - только для него. Моё достоинство имеет смысл только в его глазах.
Остальные - пусть катятся к чёрту!
Когда я закрывала за ними дверь, я поймала на мгновение взгляд Лили - она как-то странно смотрела на меня... Она быстро оглянулась на мужа и неуверенно шагнула в мою сторону - чтобы... спросить? Но мне нечего добавить к тем словам, что я сказала сегодня Бэлле... могу только повторить...
«Я умру за него...»
Она ни о чём не спросила... Но когда отступила в тень, в её последнем взгляде я увидела жалость... И понимание...

Я несколько секунд стояла с закрытыми глазами. Затем медленно пошла по лестнице... Усталость навалилась страшным грузом... боль в обожжённой руке разрывала меня на части... Хотелось лечь прямо здесь, свернуться калачиком и тихонько заплакать...
Но я продолжала идти и идти по этой бесконечно длинной дороге... идущей через всю мою жизнь... К нему...
«Я иду... к тебе...»

Удивительное, горячее чувство наполнило меня... Так бывает только тогда, когда...
Я подняла голову и встретилась с ним глазами



Глава 5.

Это таинственное движение золота в самой глубине его глаз... Иногда мелкие, сверкающие искорки... так приятно покалывающие сердце... Иногда что-то мягкое, терпкое и обволакивающее - никакой надежды на то, что однажды удастся выкарабкаться их этого божественно-жестокого плена...
Сейчас, когда я стояла в нескольких шагах от него и не могла видеть ВСЁ, что было в его глазах, я была почти счастлива... Он стоял передо мной живой... и на мгновение я могу притвориться, что его объятья раскроются для меня, когда я преодолею эти бесконечные ступеньки...
У меня есть несколько ступенек - бесконечно длинные секунды, во время которых я имею право мечтать о нём...
«С вазой - особенно хорошо у тебя получилось.» - Он сказал это так спокойно, будто хвалил приготовленный мною пирог.
«О тебе вспомнила... И ещё о том, что ты говорил однажды...»
«О леди Макбет?» - он как-то печально усмехнулся, и легонько обняв меня за талию, повёл в свою спальню...
Самое замечательное чувство в мире - это ощущение лёгкого головокружения... Хочется закрыть глаза и отдаться во власть возникающему в памяти медленному вальсу жёлтых листьев... думать только об этом и ещё о руке, которая так надёжно удерживает меня сейчас...
Он опустился в стоящее у камина кресло, и помедлив мгновение, притянул меня к себе... Зарылся лицом в мои волосы... И замер так... надолго...
Всё стремительнее закружился в вальсе осенний ветер, вовлекая в свой танец жёлтые листья, застилающие ковром землю, уже готовую принять тяжёлый зимний покров... Но природа, сжалившись на мгновение над нею... и над нами... решила отсрочить наступление зимы, задержать на миг её холодное дыхание...
... И - раз-два-три раз-два-три... уже начался последний бал и лёгкие туфельки немного неуверенно сделали первый шаг навстречу партнёру...
Взяв его голову в ладони, убирая с лица упавшие тёмные пряди, мне удалось разглядеть в его глазах то, о чём мечтала сама - и осень... и танец жёлтых листьев и лёгкие скользящие движения той пары... которой мы были, когда удавалось остановить движение времени... разбить все лживые зеркала... и изгнать из своего мира всё, что не осень...
«Разбивать зеркала - всегда было скверной приметой...» - его голос, как обычно, был немного хрипловатым... как будто легкое движение против ворса самого дорогого тёмного бархата...
«Зеркала крадут частичку тебя, когда ты смотришься в него...» - опустить голову ему на плечо... прикрыть глаза и переплести свои пальцы с его... как будто действительно готовясь сделать первый шаг в танце... - «Душу можно сохранить только тогда, когда способен видеть свое отражение в глубине чьих-то глаз...»
«Твои - слишком глубоки и прозрачны, чтобы я мог удержаться в них...» - он медленно положил свою ладонь мне на голову... не позволяя ей отрываться от плеча...
«Не надо, Нарцисса... Мне легче говорить, когда я не вижу тебя...» - он чуть крепче прижал меня к себе и слегка улыбнувшись... я почувствовала это по его голосу... спросил:
«От тебя всегда немного пахнет полынью... Это духи такие?»
Как крепко мы с ним связаны, если он способен это почувствовать...
«Нет... Это просто воспоминания...» - я вдохнула запах его волос - «О чём ты хотел поговорить?»
«Об осени... вальсах... детях.. и разлуке...»
...Удушающая темнота опустилась на меня... такая душная и влажная... Мне хотелось вырваться отсюда... из этой пахнущей полынью духоты... из этих обманчиво-реальных объятий... но мысль о том, что это, пусть даже призрачное прикосновение прервётся, была невыносимой... я только крепче обхватила его руками... зарываясь лицом в прохладные волосы... чувствуя горячим лбом лихорадочное биение тоненькой голубоватой жилки на его шее...
«Почему...» - только это я смогла произнести... изо всех сил сдерживая себя... стараясь не дать слезам волю...
«Помнишь, однажды летом... ты была совсем ещё юная... мы тогда играли в карты на... ну ты помнишь...»
Я кивнула... и замерла... От этого движения так близко к моим губам сейчас оказалась бьющаяся жилка... нужно только ещё немного подвинуться... И - не хочу, не хочу слушать его слова... пусть останется только голос... пусть ещё на миг продлиться это очарование, которое может подарить только несбыточная мечта...
«Когда ты убежала... мне казалось - я понял, почему... Из-за меня... Ты уже тогда ведь меня...»
Я только кивнула... и подумала о том, что если он всё знал уже тогда, то почему же...
«Я не знал... Просто отчаянно надеялся... И в ту ночь загадал, что когда подойду к твоей двери, ты её откроешь...»
«И ты приходил..?» - губы мои сами собой дрогнули, произнося это - ведь я не хотела знать ответ...
«Я стоял там всю ночь...» - что-то похожее на улыбку... но очень тяжёлую...
«Но я же была маленькой... и потом я тысячи раз кричала тебе в лицо, что люблю тебя...»
«Ты упустила из виду тот факт, что моя фамилия Снейп... А все Снейпы получают всё либо сразу, либо просто забывают о своём желании...»
Ещё раз попробовать вздохнуть... Ну куда же пропал весь воздух...
«И только из-за этого...» - он не дал мне договорить...
«Я слишком поздно понял, что есть вещи, которые можно отдавать только вместе с последней каплей крови... Что вместо того, чтобы быть вечно благодарным судьбе за то, что она случайно подарила мне такую любовь... я начал думать о Люциусе... и ещё о тысяче глупых, никчёмных вещей... вроде дружбы... чести...» - Он прикрыл глаза... я это почувствовала, потому что его ресницы легонько щекотнули мою шею...
«Ты тысячу раз права, когда говоришь, что осень мучительна...» - он нашёптывал мне на ухо, убаюкивая мягкими, покачивающими объятьями - «Но ничего прекраснее этой муки в жизни нет... и для меня - ничего и не будет...»
«Не оставляй меня...» - Я уже поняла, что надежды больше нет, но маленькая девочка... да, та самая, которая умела слышать всё живое в этом мире... кроме собственного сердца... она сейчас, вытирая прозрачные, детские слёзы, тихонько... даже не просила... просто шептала про себя эти слова...
Он ещё немного шевельнулся... и наконец, мои губы легонько коснулись его кожи...
ощущая биение его сердца... наслаждаясь нежным ядом, медленно скользящим по его венам... перетекающим в мои... наполняющим собой каждую клеточку моего тела, без остатка...
«Об осени... разлуке... мы не говорили ещё о детях...» - совсем тихо прошептал он...
Ничто не вечно... И эти объятия, ещё мгновение назад казавшиеся самой надёжной, единственно реальной вещью на земле... вдруг стали призрачными... как лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь тяжёлое осеннее небо...
«Не надо сейчас говорить о Драко...»
Он больше не удерживал меня...
Но я только крепче обняла его... Мне хотелось... чтобы каждый волос переплёлся с его... чтобы моя нежность проросла сквозь кожу не призрачными осенними - а молодыми и клейкими зелёными побегами, оплетая его... чтобы дыхание стало единым... чтобы и он задыхался без меня так, как я - без него...
«И... как теперь будет..?» - я медленно подняла голову с его плеча... и прикрыв глаза, коснулась пылающим лбом его лица...
«Так же, как и до этого... я буду жить с твоим призраком... разговаривать с ним...»
«И ты будешь счастлив..?»
«Я буду доволен...»
«Так мало..?»
«Совсем не мало...»
«Это связано с... твоей другой жизнью..?»
Он устало закрыл глаза... и опять это лёгкое движение его ресниц по моей коже...
«Да...»
В это мгновение его уже не было рядом со мной... Пустыня одиночества... ветер, неумолимо присыпающий сердце жёлтым пеплом тоски...
Я видела это сейчас его глазами... Значит вот, что было в его сердце в том уголке, где у меня кружился осенний вальс из палой листвы...
Но я могу хотя бы попытаться...
Я тихонько отдвинулась... прядь тёмных волос накрепко оказалась связанной с моей... Неразрывно - как та нить, которая тянется к нему от моего сердца...
«Зачем так много слов... если на самом деле ты не хочешь меня отпускать..?» - Он поднял на меня глаза... пристально посмотрел, как будто искал что-то... Мечтательно улыбнулся... на мгновение...
Говорят... для любви нет преград... Но я-то знаю, что они есть - некоторые кажутся такими прочными... и ты уже думаешь, что их покрытые мхом вековые камни никогда не удастся сдвинуть... И ты стоишь, вглядываясь в молчаливую твердыню и понимаешь, что никогда твоей любви не пробиться за эту стену...
Иногда даже кажется - что не стоит и пытаться сделать это...
Но несчастной, глупой любви, израненной об острые камни, истекающей кровью... ей ведь этого не объяснишь... И она упрямо продолжает биться и биться об эту стену... плача детскими слезами - такими чистыми, какие только у неё и бывают...
И когда она, обессилев, замирает у подножия неприступной крепости...
Маленькая, почти незаметная трещинка появляется между камнями...
И, окрылённая надеждой, любовь с новой силой бросается на приступ, теперь уже не стараясь разбить крепость сразу во многих местах, а сосредоточившись на этой маленькой победной трещинке...
Могут пройти годы и годы... И надежда может иссякнуть... И отчаяние поселится в сердце, стараясь вытеснить любовь...
Но не зря она трудилась всё это время...
Трещинка превратилась уже в небольшую пробоину, сквозь которую молодым, ласковым потоком перетекает внутрь неприступной крепости нежность... Да и не такой уж и неприступной она оказалась...
И совсем небольшое усилие теперь нужно для того, чтобы навсегда смести с лица земли ненавистный бастион... чтобы хлынул поток любви, ничем больше не сдерживаемый... чтобы, наконец, смогли захлебнуться в нём измученные одиночеством сердца...

... Лёгкие прикосновения... дорожки тягучей страсти, медленно движутся по коже... на мгновение замирая от прикосновения прохладных губ... и вновь оживая от пламенного дыхания...
... Прохладный шёлк волос, скользящий по телу... пробуждающий едва слышный смех... - изысканная приправа... подчёркивающая глубину наслаждения... остроту страсти...
... Объятия... вкрадчивые движения... сначала медленно обволакивающие... мучительно-кратковременные... затем наполненные сладкой яростью... смертельной нежностью... и кажется, что дальше - только смерть... потому что жизнь прервётся в то мгновение, когда губы разъединятся...
... И дыхание... наконец-то оно едино... больше никогда не будет только тебя и только меня... Теперь будем мы... только вместе... навеки...
... И смерти мы не будем бояться - смерти нет для нас...
... Мы сейчас её переживаем... Любовь - это она... Такая же сильная...

*************
«Ты ничего мне не скажешь..?» - Я не вижу его лица - он стоит сейчас спиной к окну... тёмный силуэт на фоне рассветного утра...
«Могу только повторить то, что ты уже знаешь... Люблю...»
Он улыбается - я не вижу, но чувствую это...
Он знает, что это, возможно, наше единственное утро... и я знаю, но не думаю об этом... Сейчас нужно постараться впитать в себя всю божественную ясность... терпкость этого мгновения... Сохранить его в памяти вечно юным...
«Ты сейчас уходишь?» - Я счастлива... и мне даже не больно спрашивать его об этом... Боль будет потом - а сейчас только чистое, незамутнённое счастье...
«Я подумал, что если задержусь сейчас, то вполне могу стать героем анекдотов...«Возвращается муж из командировки...» - мы оба фыркнули, стараясь не смеяться слишком громко...
«Будешь думать обо мне..?» - Тень на щеках от длинных ресниц и утренний свет делают его лицо сейчас совсем молодым...
«И думать буду... и плакать...»
«Это хорошо...» - Он медленно приблизился ко мне... сел рядом... зарылся лицом в волосы... - «Мне намного легче будет перенести всё, что должно случиться, если я буду знать, что ты помнишь... меня...»
Тоска медленным змеиным движением проникла в сердце...
«Я должна буду видеть тебя...» - Голос слегка сорвался, но я всё равно продолжила говорить... «Я должна буду видеть тебя... чтобы не умереть...»
Он взял мою голову в ладони... тихими поцелуями закрыл глаза...
«Вот так лучше... я хочу запомнить твои глаза счастливыми...»
... И он ушёл от меня. В тот день я не плакала - боялась, что если дам волю слезам, то не смогу остановить их уже никогда...
А потом - все эти странные события... гибель Тёмного Лорда... страх за моего любимого - тогда было не время для слёз... не время для любви...
И очень много времени прошло до того момента, когда я снова увидела его...


»...Да хватит уже, успокойся, наконец!» - голос сорвался, и я остановилась, переводя дыхание...
Надменный вид Люциуса, с которым он минуту назад взирал на Аластора Хмури, слетел с него моментально, после того, как тот, в последний раз окинув нас обоих мутно-пристальным взглядом единственного теперь глаза, захлопнул за собой дверь.
Портреты, висевшие в холле, недовольно заворчали, но тут же замолкли, поражённые растерянным и побитым видом Люциуса.
... Он прибежал ко мне в тот день, когда не стало Лорда, и долго рыдал, уткнувшись лицом мне в колени - не потому, что ощущал потерю, скорбел об этом жестоком, мудром и усталом человеке... от ужаса, животного ужаса, который он впервые познал. Не знаю, о чём он раньше думал, чего страшился, но тогда он внезапно осознал - до отвратительной дрожи в коленях; ясно увидел, что завтра может умереть ЛИЧНО он. Он, Люциус Малфой, человек, который никогда не думал о смерти - только посылал на неё... он боялся... не хотел... не мог...
Я ожидала их каждый день - Хмури и других авроров - они не могли не прийти, ибо даже я видела, насколько крепки были связи мужа с Лордом, как осязаемо чётко натягивались между ними эти кроваво-липкие нити, сплетая наши судьбы в один клубок... казалось - ничто не в силах разорвать это... ещё день... два... и начнёт разматываться эта тяжёлая нить, всё глубже и глубже затягивая нас в бездну...
Я не боялась смерти - только не своей...
Люциуса жалела... хотя - видит Бог - он заслуживал наказания. Но он ведь как ребёнок, которому однажды сказали, что всё в этом мире создано только для него... И он начал жить именно с этой уверенностью, мимоходом ломая сначала чужие песочные замки... потом судьбы... жизни... Он просто ребёнок, слишком поздно постигший, что он может не ВСЁ...
Драко жалела... Часто ночью в те дни я приходила в его комнату и в слабом свете ночника пристально вглядывалась в черты этого маленького мужчины... Совсем не мальчика - с того дня, как он смог самостоятельно сделать несколько шагов, он вёл себя как маленький мужчина...
Мне нравилось наблюдать за ним... особенно острым это желание видеть его стало именно в те дни, когда каждая минута для нас могла стать последней...
Чувство, которое меня охватывало... этот горячий поток, который бежал по моим венам, согревая душу и заставляя глаза излучать яркий лихорадочный свет... это чувство было так похоже на то, которое я уже пережила однажды... С той лишь разницей, что тогда я ещё не знала... ЧТО я чувствую...
Я никогда в этом не признаюсь никому... но мой сын удивительно похож на НЕГО... Никто этого не сможет увидеть, ведь чертами он в точности повторяет Люциуса... Но я-то вижу - эта манера держать голову... не надменно, а именно с достоинством... эта манера смотреть из-под опущенных ресниц... таких же длинных и слегка неровных... эта неуловимая улыбка - одними только глазами... всё это принадлежало ещё одному человеку... Иногда, когда я смотрела на него - без грусти, так - немного тоскуя... я думала о том... что это немного наш малыш - его и мой...

Я так долго не видела его...
Я старалась не думать об этом, потому что когда я вспоминала... невыносимая тяжесть всех этих дней и ночей, когда его не было рядом, наваливалась на меня... Каждая секунда без него - я ощущала их все до одной... они похожи на тяжёлые капли, наполненные отчаянием... падающие на мою любовь подобно китайской пытке... И с каждой такой секундой - нет, любовь не умирала... её нельзя убить.. просто чуточку труднее становилось дышать...
Не думать о нём и умирать от одиночества... Или вспоминать его каждую секунду - и умирать от тоски...
Это такая странная, страшная игра - похоже на балансирование на тонкой верёвке над пропастью...
И я приняла её правила. Мне удавалось заполнять день так, чтобы не оставалось времени для тоски... Заботы о Драко... ставшие уже привычными истерики Люциуса... Постоянное навязчивое присутствие Хмури - дни были слишком тревожны и беспокойны - а хрупкую мечту так легко спугнуть... Вот она уже полетела, как жёлтый опавший лист...
Вечерами... я ощущала приближение ночи как предчувствие тяжёлой болезни... когда разум ещё спокоен и ясен, но ядовитая лихорадка тоски уже пустилась в медленный путь по венам... всё ближе и ближе подбираясь к сердцу... сжимая его ещё не в своих душных объятиях... ещё только от предчувствия...
Жёлтую змею нельзя остановить, но можно немного отсрочить её приход... Можно немного посидеть у камина, краем уха слушая разговоры мужа... Можно пройтись по пустынным комнатам огромного дома, легонько касаясь гладких стен... лёгких занавесок... Можно долго стоять возле кроватки спящего сына... поправить краешек одеяла... Можно найти для себя ещё тысячи и тысячи дел, но тот момент, когда проворачивается в замочной скважине ключ... когда гаснет камин и холод одиночества опускается на тебя... и эта тоскливо-жёлтая змея вползает в сердце... уже так привычно... Этот момент всё равно настигнет тебя...
Что можно сделать... только лежать в постели, глядя широко раскрытыми глазами в темноту и мечтать о снах без сновидений... Этих жестоких спутников тоски, которые всегда несут с собой образы, полные яркими и несбыточными мечтами... И тогда слабое сердце сдаётся и ты лежишь... вспоминаешь... тихонько шепчешь слова, которые вечность назад тебе нашёптывал тихий, хрипловатый голос...
Думаешь о лёгком дыхании... аромате полыни... о тёмных прядях волос, которые во сне упрямо падали на его лицо... а ты тихонько... стараясь не разбудить его - ведь тогда он сразу покинет тебя - всё время поправляешь, поправляешь их... невольно улыбаясь той детской гримаске, которая неуловимо проскальзывает по лицу, исчезая при малейшем дрожании каких-то девчоночьих длинных ресниц...
А потом пробуждение... усталая надежда на чудо - вот откроешь сейчас глаза и...
...Подходишь к зеркалу, чтобы посмотреть, как отразилась тяжёлая ночь на моей внешности и видишь, как от глаз к вискам тянутся, уходя под волосы две серебряные полоски - нужно только потереть виски пальцами, чтобы убрать этот грим, который накладывает само одиночество...


*********
Конечно, я не могла жить и так долго не видеть его...
То письмо, которое я в отчаянии написала ему - Мерлин... я в жизни не произносила столько раз слово «люблю»... его я не отправила.
Вместо этого я написала очень спокойное и размеренное письмо, где рассказала о Люциусе, о том, что нас не оставляют в покое авроры... немного о Драко... и совсем немного о себе...
«Эта осень меня измучила... одни дожди... и листья облетели за один день...»
Я ждала ответа, про себя считая дни разлуки... Сотый... завтра будет сотый...
...Письмо было коротким.
«Ничего не бойся. Пока живу - ты и Драко в безопасности.»
Я долго вглядывалась в эти строчки... затем медленно перевела глаза ниже... его рука едва заметно дрогнула... я закрыла глаза и увидела, как нервно мнёт перо рука с длинными красивыми пальцами и ослепительно белыми краешками манжет... потом одно неуверенное движение по бумаге... вот эта полустёртая линия... и ещё несколько слов: «Не плачь об этой осени... однажды я подарю тебе все листопады мира...»
Но мне не нужны все... Подари мне только один - где листья кружатся подобно венскому вальсу, где воздух прозрачен и светел... и где жёлтый свет - не одиночество, а надежда...

**********
Я не знаю - на что он пошёл ради того, чтобы нас оставили в покое, но больше Аластор Хмури не переступал порог нашего дома... Могу только догадываться, что это настойчивые просьбы директора Хогвартса возымели действие. Я видела его несколько раз на суде - на том... где была Бэлла...
Я тогда не смотрела по сторонам, и поэтому обратила на него внимание, когда он мягко и настойчиво взял меня под руку...
«Пройдёмся, Нарцисса...»
Мы медленно шли рядом по обледенелым дорожкам возле здания Министерства.
...Как когда-то однажды...
И я всё вспоминала её лицо... лицо моей сестры... Мерлин, лицо бывшей первой хохотушки... кокетки...
Сейчас в ней ничего этого уже не было... Теперь перед толпой зевак стояла женщина, которая утратила в жизни всё - кроме своей гордости. И у меня вдруг мелькнула мысль... может быть если бы Люциус был способен на такое - я бы тогда с гордостью носила его имя...
Альбус тяжело шёл рядом, старческой шаркающей походкой... Мне пришлось взять его под руку и приложить все усилия, чтобы удержаться нам обоим на узенькой скользкой тропинке...
...Всего мгновение - и его уже нет рядом, только мягкие белые хлопья снега тихонько кружатся в воздухе...
Я оглянулась - машина, мигнув фарами была уже в нескольких шагах, неуклонно двигаясь на меня с огромной скоростью... И это движение, которое совершила - да нет, ни на что не надеясь, просто потому что должна была попытаться...
Но - странное дело - как-то получилось, что проехав всего в дюйме от меня, машина остановилась... Я опустила голову, словно сквозь туман разглядывая свои руки... прикоснулась к лицу...
...Действительно - ни царапины. Неужели у Альбуса новый способ выводить людей из апатии?
»...идиотка! Куда прёшься, дура - слепая, что ли?»
Этот магл, выскочивший из машины, кричал так громко, что из-за звона в ушах я даже не слышала, что он мне говорил - так, отдельные слова. И каждый раз, когда я открывала рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, он принимался орать на порядок громче...
Внезапно он замолчал... как-то глупо улыбнулся, потёр рукой глаза и быстро направила к машине, что-то негромко напевая и совершенно забыв о моём существовании.
Я могла только улыбнуться... Нет, у Альбуса гораздо более действенные методы, для того, чтобы прогонять апатию. Я ещё не обернулась, но ветер уже донёс до меня слабый горьковатый запах полыни...
...Он быстро шёл ко мне навстречу... Любой человек, который посмотрел бы на него сейчас, усидел бы только мрачное и раздражённое выражение лица...
Ведь никто, кроме меня не знал, что можно улыбаться одними глазами... И разве кто-нибудь смог бы разглядеть эти золотые искорки в глазах...
Он изменился... Одежда по-прежнему строгая и дорогая, но стиль непривычный... похож сейчас на настоятеля монастыря. Эти белые манжеты и воротник только дополняют впечатление.
И лицо стало другим... Глубже стали морщинки возле глаз... губы плотно сжаты... Моя улыбка таяла с каждым его шагом ко мне... с каждым мгновением, когда я замечала всё новые и новые следы, которыми наградила его тоска... И когда он подошёл совсем близко... у меня слегка помутилось в глазах... настолько плотной была эта аура тоскливых дней... и одиноких ночей...
Он подошёл ко мне, быстро наклонился и поцеловал в губы прохладным мягким поцелуем...
Потом ещё немного постоял... медленно проводя рукой по моим волосам... совсем легонько...
Ничего не говорил... только устало отвёл глаза, когда я попыталась заглянуть в них...
«Больше не попадай под машины...»
Сделал шаг назад...
«Но почему..?» - Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, всё ещё не веря в это - уже не знаю какое по счёту - расставание...
Уже отойдя на несколько шагов, он обернулся, и с кривой усмешкой... незнакомой и холодяще-неприятной, негромко продекламировал:
»...Тебя любить не смог бы я столь сильно -
Когда б превыше не любил я честь...»
И стремительным шагом, с развевающейся по ветру мантией, зашагал прочь от меня.
Я глубоко вздохнула - нужно говорить громче, иначе он не услышит меня сквозь начинающуюся метель...
»... Я ненавижу тебя, Северус Снейп... И буду ненавидеть до конца дней..!» - слёзы, смешавшись с мокрым снегом горели на моём лице... И я в последний раз выкрикнула вслед тёмной фигуре: «Ты слышишь меня... Я буду любить тебя вечно..!»
Он не обернулся, только вскинул руку... как прощальный салют...



Время идёт... Теперь совсем иначе, чем когда-то давно...
Тогда тоже было по-разному. Если закрыть глаза и замереть на мгновение, то я ещё могу вызвать в памяти то пьянящее чувство ярких, ослепительных мгновений, стремительно летящих мимо... Так бывает только в детстве, когда юное сердце ещё не сгорело, не покрылось жёлтым, холодным пеплом... Но даже воспоминания о этих коротких секундах так чарующих... эта лёгкая дымка в глазах, когда все окружающие предметы вдруг становятся нереальными, смазанными... и губы сами собой едва заметно кривятся в детской усмешке - уже полузабытой...
Это время...
Оно бывает и другим... Когда ты, поднявшись после смертельного удара, поднимаешься с земли и впервые смотришь на мир новыми глазами... в которых уже не плавает эта божественная дымка, ты видишь перед собой уже совершенно другую вселенную... Где воздух совершенно прозрачен... ещё мгновение назад он был согрет чьим-то дыханием, и ты протягиваешь руки, в надежде задержать его... и медленно опускаешь, повинуясь вкрадчивому голосу тоски... Теперь секунды не летят... ещё не медленно, но уже степенно вышагивают... одна... вторая...третья...
И это тоже - время...
Но ты не следишь за его течением - одиночество лишает тебя такой необходимости. И вот однажды ты просыпаешься, и чувствуешь, что не можешь больше дышать... таким плотным и густым стал воздух, в котором больше не слышен тихий, чуть хрипловатый бархатный голос... Ты оглядываешься вокруг, стряхивая мутноватые, тяжёлые капли одиночества... и понимаешь, что время остановилось... оно остановилось уже давно, в тот момент, когда на миллионы острых, ранящих осколков разбилось твоё сердце... Но ты этого не почувствовала, охваченная болью и разочарованием - и ещё долго не могла этого понять... А теперь, даже не удивившись, слегка вздохнула - и продолжила существовать. Ты не огорчалась, не спрашивала себя - почему? Ты ведь знала, что во вселенной, где нет ЕГО - по другому быть не может...
Но одиночество - лучший лекарь... Оно, своей вязкой и немного липковатой заботой, всё это время медленно стягивало в единое целое осколки твоего сердца... Нет - оно не стало целым, просто оно перестало чувствовать... Только иногда, среди ночи, которая вдруг едва ощутимо наполнится забытым горьковатым ароматом, ты просыпаешься от острого покалывания в груди... и даже удивляешься своему сердцу - как, ты ешё живёшь? И вновь засыпаешь, окутанная одиночеством...
О чём я говорила..? Ах, да... Одиночество - лучший лекарь...
Постепенно и это тоже проходит... С печальным скрипом внезапно трогается с места гигантский маятник мироздания... Ты вздрагиваешь, поражённая этим звуком, но быстро вновь обо всём забываешь, погружаясь в привычную тоску... Только продолжая машинально считать движения маятника... Они такие медленные - кажется, что годы минули с момента последнего движения... но они всё же есть...
И ты, вздохнув, понимаешь, что всё начинается сначала...
Просто теперь время, которое однажды ночью летело семимильными шагами... которое остановилось в день снегопада... это время теперь плетётся неспешными старческими шагами...



Никто ни о чём не знает, не догадывается. Всё, что было, теперь навсегда похоронено в моём сердце... Только в моём - потому, что в его сердце я не уверена...
Иногда даже сомневаюсь в том, что оно вообще у него есть.
Я не сомневаюсь в его преданности мне и Драко... Даже Люциусу - ведь то, что он для него сделал не оценить никакими деньгами.
Мой муж, которого в первую же неделю после гибели... нет - исчезновения Лорда вышвырнули из министерства, не только смог вернуться туда, но и занял куда более высокий и влиятельный пост. Конечно, это не исключает определённых, даже весьма выдающихся административных способностей Люция, но тот факт, что большинство сторонников Лорда сейчас или в Азкабане, или перебиваются сомнительной работой (Макнейр, к примеру - палач... Кто бы мог такое предположить пару лет назад, когда он уверенно изящной походкой входил в лучшие гостиные магического мира?), заставляет задуматься о том, что кое-кто вмешался в процесс наказания УС, и очень настойчиво...
Альбусу это стоило многих неприятных минут в обществе разъярённого Хмури и поражённого Фаджа, а Северусу...
Самое интересное, что Люциус об этом не только не догадывается - он даже мысли допустить не может, что своим благополучием он обязан не своему чёртовому имени, и не такому уж и явному, в тот момент, влиянию.
Когда я вижу надменное выражение его лица, его источающую самодовольство фигуру, мне смертельно хочется кинуть ему в лицо, что всё - ВСЁ - что у него сейчас есть, всем этим он обязан мне. И моему...
Да, он ведь так о нас и не узнал... Мне не ясны до конца причины, почему Хмури не кинул это ему в лицо в одну из их последних встреч, но факт - налицо: всё, что было между нами - между нами и осталось.
...Вернее - умерло...
А я даже жалею об этом - о том, что никто ни о чём не догадывается... Тогда я хотя бы была уверена в том, что это был не сон... Потому что ни в его словах, ни в его взгляде я не вижу даже призрака того человека, который смешно сдувал с моего лица упавшие пряди волос...
Его письма - да, он довольно часто пишет нам обоим - и мне, и Люциусу - так вот, его письма наполнены самыми обычными словами и вещами.
С Люциусом у них обычная переписка двух старых друзей - так, ничего особенного, сплетни, пересказы встреч с общими знакомыми, обсуждение каких-то финансовых вопросов...
Но мне нравится выражение лица Люциуса, когда он раскрывает очередной конверт. Как будто одним дуновением ветра слетают с него прожитые годы, унося тяжёлые воспоминания, застарелую надменность... И снова передо мной сидит маленький мальчик, который изо всех сил сдерживает себя, чтобы не побежать вприпрыжку навстречу приятелю, которого ждал весь день... Он таким и был когда-то... Они были... Мне нравится это, но и привычным уколом в сердце даёт о себе знать не менее привычная ревность - всё-таки как много их связывает. И как мало шансов у меня было, когда я надеялась... даже не разорвать эту связь - хотя бы стать третьим звеном... Я потерпела неудачу, и всё, что мне остаётся сейчас, так это смотреть на помолодевшее лицо мужа, когда он, по-детски шевеля губами, читает и перечитывает письмо, искренне улыбаясь очередному каламбуру.
В его письмах ко мне тоже немало каламбуров - студенты Хогвартса никогда бы не поверили, что у сволочного декана факультета Слизерин есть чувство юмора... иногда - совершенно специфического свойства... такого, что Северусу не так давно пришлось объясняться с Ноттами, по поводу их младшего сына, который в присутствии полусотни гостей рассказал сомнительного свойства анекдот, да ещё похвастался, что его автор - их декан. Герберт Нотт был взбешён, особенно сильно ещё и потому, что поначалу сам не смог сдержать хохота...
Я всё это знаю от него самого...
Все мельчайшие подробности жизни Хогвартса, сплетни о профессорах, пересказы нудных педсоветов - я как умирающий от жажды человек, впитывала в себя эти волшебные капельки его жизни... Ведь это была ЕГО жизнь...
...Он не сразу начал писать мне. Он не ответил ни на одно их тех писем, которые я ему писала в самом начале... Теперь я уже не могу припомнить все те слова, которые в отчаянии пыталась сказать ему... Ну что я могла тогда написать..? О ненависти... о любви... Я знала, что он не ответит, но мне хотелось, чтобы он хотя бы знал, как смертельна моя любовь... Одно письмо... другое...
В один из дней, когда я в очередной раз взялась за перо... не знаю, что произошло... может та слезинка, скатившаяся по щеке и оставившая тёмный след на бумаге... Я долго, очень долго смотрела на неё... Затем взяла новый пергамент, и очень размеренно и обстоятельно начала писать о... да о чём угодно... Драко, Люциус... лёгкие зимние узоры на запотевшем от моего дыхания стекле... запах весеннего воздуха... Я просто закрывала глаза, и представляла... вот он берёт моё письмо... долго смотрит на конверт... я почему-то точно знаю, что он никогда не распечатывает его сразу, он поступает также, как и я - долго, иногда почти целый день носит его в кармане, наслаждаясь этим ощущением неясной близости, которая бывает только тогда, когда держишь в руках простой конверт... и ощущаешь через него чужое дыхание и стук сердца... Затем садится в своё неудобное кресло у холодного камина и медленно достаёт письмо... Когда он читает - я могу видеть его лицо - он... как и Люциус... молодеет... и эти золотые искорки в его глазах... теперь их можно увидеть только в эти минуты...
Одни мысли... одно дыхание... Мы совсем рядом в эти минуты... Я могу прикоснуться к прохладным волосам... легонько провести пальцами по горбинке тонкого носа... и уже не сожалею о том, что время остановилось для меня... Даже наоборот - мечтала, чтобы не только время - все звуки замерли во вселенной...
И так было день за днём... Я жила только тем, что ожидала наступления четверга... именно в этот день прилетала серая сова, которая, ласково ухая, вручала мне туго свёрнутый пергамент...
Я прикасалась рукой к нему... горячим потоком струился по моим венам нежный, сладкий яд... в те секунды, когда я подносила тонкий пергамент, ещё хранящий тепло его дыхания и, закрыв глаза, вдыхала едва ощутимый аромат полыни...

************
Я не могу сказать точно, когда это начало происходить с ним... В любом случае, я заметила это слишком поздно...
Перечитывая потом его письма - одно за другим, я медленно начала постигать его... На первый взгляд, ничего не изменилось. Довольно изящный почерк, личный и остроумный стиль... Довольно язвительное - ко всем без исключения - отношение... Даже директору - ох, как доставалось, порой... Ничего, что могло бы внушить опасение...
Но... вот эти слова...
«Знаешь, возле озера Хагрид посадил кипарис... Никто не верил, что он приживётся, но ты бы видела его сейчас - почти восемь футов в высоту...»
Или вот эти...
«Люциус подарил мне чёртово канапе, и ты не представляешь, как много места теперь занимает он в комнате... Иногда даже хочется приволочь его сюда и заставить переставлять всю мебель... Хотя вряд ли он справится с этим без тебя...»
Вот и всё. Ну что, казалось бы, особенного в этих словах... Обычный рассказ о повседневных вещах... Именно это я себе внушала сейчас, стараясь отогнать безотчётный страх...
Но как скрыть правду от самой себя, когда я отчетливо увидела истинный смысл этих слов... Он никогда - ни до этого, ни после - не говорил: «ты бы видела»...
О боже... что же происходит с ним там, что он, отбросив свои же собственные условия игры...
...«Приезжай»...
...попросил у меня... помощи..?



Он шёл по Косому переулку твёрдой размеренной походкой, не обращая внимания ни на побледневших от страха детишек, одетых в форменные мантии, ни на осторожные приветствия их родителей, которые потом ещё долго стояли и смотрели ему вслед.
Он не останавливал взгляда ни на ярких витринах, ни на лицах прохожих... Казалось, что его вовсе не касается вся эта суета... и вообще - жизнь...
Сейчас я не думала о тех следах, которые оставила жизнь на его лице... Мне хотелось запечатлеть в памяти каждую чёрточку этого надменного, ненавистного... родного лица... У меня ещё будет время, когда я смогу мысленно разглядывать его лицо, привыкая к этим морщинкам возле глаз... теперь они окружены глубокими тенями... к всегда плотно сжатым губам... к горьким складочкам возле них...
К этому новому, почти незнакомому лицу человека, у которого отняли всё... кроме права вот так прямо держать голову и надменно смотреть сквозь прохожих... и всех - кроме одной женщины, которая даже не смеет приблизиться к нему...
Я стояла в тени натянутого тента возле магазина игрушек и с болезненно сжавшимся сердцем ожидала, что через мгновение он растворится в толпе... исчезнет с моих глаз, как когда-то из моей жизни...
Я смотрела на него... слишком далеко, чтобы слышать... или чувствовать, но на меня привычной волной нахлынули знакомые запахи и звуки...
Неотделимый от него слабый запах полыни, смешавшийся с дорогим сигаретами и ещё с чем-то смутно знакомым... Слабый, едва слышный шелест тяжёлой мантии и темных волос, цепляющихся за чёрный бархат...
Ещё один шаг... и он исчезнет...
Проигнорировав очередное приветствие какой-то симпатичной девушки, он шагнул к перекрёстку.
«Остановись... остановись, хоть на мгновение...» - как в полусне прошептала я, не отрывая от него взгляда...
Он замер, чуть прикрыв глаза...
Едва заметно тряхнул головой... и сделал шаг...
Ещё один миг - и он скроется за поворотом...
Я закрыла глаза и попыталась вдохнуть в себя тяжёлый густой воздух, вдруг наполнившийся беспощадным жёлтым светом...
И внезапно - горячий удар в самое сердце... Когда я открыла глаза - он стоял на углу улицы и смотрел прямо мне в глаза...
Он не искал меня взглядом - он точно знал, где я... Стремительно рванувшие с места секунды вдруг замедлили свой ход... и замерли, когда чёрные... бездонные и пустые, как сумрачные тоннели, глаза, встретились с моими...
...Ни намёка на прежние лёгкие золотые искорки...
...Лишь дёрнулся книзу уголок рта... Взметнулись полы широкой мантии и он скрылся из глаз...
...Сейчас конец августа - деревья ещё по летнему зелёные... ни в их одеянии, ни в воздухе ещё не ощущается дыхание скорой осени...
Тогда откуда же прилетел этот сухой листок, запутавшийся в моих волосах...

«Мама, мама!» - требовательный голос Драко вывел меня из тяжёлой задумчивости...
«Мама, ты же обещала - сейчас мы идём смотреть новые модели мётел... я же не могу появиться в Хогвартсе с дрянным «Чистомётом»... Крёстный сказал, что у них в команде...»
Ну что же... Вот и Драко заговорил о нём...
И кто сказал, что время лечит... Какая жестокая ошибка...
Пройдёт ещё бог знает сколько лет... но единственный осенний листок... одна неосторожная фраза маленького мальчика - и всё начинается снова...
И воспоминания о любви, наполняющей сердце в кружении жёлтых листьев... о нежности, медленно текущей по венам... и ещё о...
...Да, о том самом дне...

********
До сих пор я не задумывалась над тем, что было в его жизни там, где не было меня...
Конечно, я знала о том, что и он, и Люций были... входили в организацию Тёмного Лорда... Я могу догадываться о том, что дела, которыми они там занимались были далеки от любых правил морали...
Я беспокоилась об этом... Нет... Я об этом не думала...
Все эти годы я даже не обращала особого внимания на жутковатые фотографии в газетах, где были показаны изувеченные тела тех, кто осмелился противиться нарастающей власти чёрного мага...
Даже когда погибла Лили Эванс - я не задумывалась...
Меня беспокоило только одно - чтобы хоть иногда в глубине тёмной аллеи показывалась высокая фигура в развевающейся мантии, и чуть хрипловатый голос едва слышно шептал: «Здравствуй, Нарси...»
Я ждала его каждый день... Я ловила его взгляды в надежде, что оттуда снова мягким золотом колыхнётся таинственный огонёк, от которого сгорает моё сердце...
Я сгорала от нетерпения, ожидая той минуты, когда выйдет из комнаты мой муж, чтобы в коротком взгляде, брошенном из-под опущенных ресниц, прочитать немного тревожный вопрос: «Любишь..?»
Теперь, когда я оглядываюсь назад, мне хочется хоть на миг вернуться туда... Нет, не в те мгновения, когда его руки ласково и задумчиво прикасались к моему лицу... волосам... Я бы жизнь отдала за то, чтобы вернуться в ту секунду, когда я уже задала обычный вопрос: «Как у тебя дела..?» - но ещё не успела лёгким поцелуем прикрыть ему глаза... где давно... давно, целую вечность мерцал страшный ответ...
Я не знаю, когда должна была заговорить об этом...
По крайней мере, в тот день, когда я пришла к нему, было уже слишком поздно...
*********

*********
...Я шагнула в сырой полумрак подземелий Хогвартса, привычно ощущая запах тысячи трав и зелий, всегда присущий этим местам...
Вдохнув этот аромат, я почувствовала, как по моим венам вснезапно побежала совсем другая кровь... молодая... ещё не наполненная ядом одиночества... Кровь, которая перетекла ко мне от одной девочки, бесконечно любившей эту сырость, мрак и холод, потому что ей было совсем не трудно осветить из огнём, который горел в её сердце...
По коридору навстречу мне уверенной походкой шла молоденькая девочка... Шестой или седьмой курс, на мой взгляд... Хорошенькая блондинка, с холодноватым, но всё равно милым выражением лица. Смутно кого-то напоминающая...
«Могу вам чем-нибудь помочь, мамам?»
Истинная слизеринка... я ещё помню, как с таким же взглядом и этим же тоном разговаривала с любым незнакомцем, оказывающимся в районе подземелий...
И это её выражение лица...
О да, кровь Салазара не водица...
Слизерин - только для избранных, чужакам здесь нечего делать...
«Я ищу декана.»
Девушка едва заметно приподняла бровь... очень знакомым движением... и откинув волосы с лица, спросила:
«Профессор Снейп ждёт вас?» - И снова эта нотка уверенности и превосходства в голосе... Слишком явная, чтобы быть просто чертой характера избалованной девочки...
«Профессор Снейп ждет меня» - В тон ей ответила я, едва заметно делая ударение на последнем слове...
Я... не то, чтобы насторожилась, но меня как-то неприятно кольнуло то почти неприкрытое выражение злобы... и ещё чего-то непонятного, что мелькнуло в глазах этой кукольной красавицы...
«Вы сократите ему время ожидания, или мне попросить ещё кого-нибудь проводить меня?» - Мне было отлично известно местонахождение покоев декана Слизерина, но мне хотелось заставить эту девчонку убрать с лица это выражение... как будто только у неё здесь есть право видеть профессора Снейпа...
«Извините, мадам... Я почему-то решила, что вы одна из тех настойчивых барышень, которые толпами осаждают нашего декана... С радостью вас провожу...» - Она мило улыбнулась, сделала лёгкий реверанс и жестом пригласила меня следовать за ней...
С моего лица ни на миг не сошло выражение скучающей надменности... мне ещё предстоит понять, то ли удар этой истинной дочери Слизерина был лёгким уколом... то ли смертельным... я просто не поняла этого… рана ещё горячая...
Тёмно зелёные тусклые гобелены...
Я не раз слышала, как студенты других факультетов обсуждали между собой бессмысленные, на их взгляд соединения линий, странные узоры... Где им было знать, что это ещё одна уловка Салазара... только истинный слизеринец может увидеть здесь нечто... Иногда - самое важное для себя...
«Минутку... у декана сейчас закончится урок...» - Почти пропела девушка, окидывая меня взглядом с головы до ног...
Вспомнила... Клара... Младшая сестра Аниты Макнейр... той стервозной дуры, которая была дурой настолько, что когда-то думала, что сможет заполучить Северуса Снейпа...
Я не ответила, машинально скользя взглядом по гобелену... вспоминая давнюю игру.. Вместе с ним мы часто разгадывали смысл этих причудливых соединений... обмениваясь быстрыми взглядами, когда вдруг видели одно и тоже...
Я потом много раз хотела сделать это с Люцием, но он всегда говорил, что увидеть одинаковый смысл здесь - это как встретить одинаковые отпечатки пальцев у двух разных людей... Если только люди в одно и тоже мгновение мечтают одинаково... только тогда...
...Ещё одна линия... такая мягкая, изысканная изломанность мельчайших деталей... Странное ощущение... как будто тысячи и тысячи элементов чего-то отдельного, соединившись, превратились в единое целое... мягко шелестящее на ветру...
Иногда мне кажется, что осенняя листва - это всё, что я видела в жизни...
«Осень красива...» - Она произнесла это мягко и задумчиво... с какой-то тяжёлой тоской в голосе... так напоминающей мне ещё об одной молоденькой девушке, которая когда-то давно так же медленно умирала, когда чувствовала один горьковатый аромат...
Во всяком случае, именно о Бэлле я вдруг вспомнила...
Я не успела ничего ответить, как из глубины бокового тоннеля раздался радостный гул голосов, усиливающийся по мере того, как кабинет Зелий оставался всё дальше за спиной...
Затем мгновение тишины...
И его шаги, гулко отдающиеся от холодных каменных стен...
Немного сжалось сердце - и не только потому, что я увижу его, спустя только времени... Я вдруг представила себе, что может стать с сердцем человека, который каждый день слышит вот это одинокое эхо...

Он не увидел меня - я была скрыта от его взгляда крутым каменным выступом. поэтому сначала он заметил её...
Его мягкий, чуть хрипловатый, шелестящий бархатный голос, ласкающий тело и волнующий сердце... На секунду я слышала только его звук...
И только через мгновение до меня донеслись его слова...
«Я же просил тебя, никогда не показываться возле моих дверей днём...»
Я только на секунду прикрыла глаза...
Любовь не хлынула из моих глаз влажными горячими потоками...
Одиночество не вырвало ни звука из моей груди...
Я очень спокойно шагнула из тени... на свет...
Я не смотрела ему в глаза, когда мой голос донёсся до меня, как будто издалека...
«Это я попросила молодую леди проводить меня...»




Глава 6.

Я всё ещё слышала злобные, пронзительные выкрики, доносившиеся со стороны общей гостиной Слизерина, куда Северус уволок сопротивляющуюся Клару.
Честно говоря, такой сцены я не ожидала...
Одно дело - тонкие, изящные оскорбления, которыми так славятся выпускники именно нашего факультета, и совсем другое - отчаянная, граничащая с безумием, вспышка яростной ненависти...
Я ещё не видела такого...
В сущности, что меня спасло от смерти - тот сильный толчок, которым Северус отбросил меня в угол... Авада прошла совсем рядом, но не задела ни меня, ни его...
...Она ни сказала ни слова перед этим - ни мне, ни ему. Таинственно улыбнулась - у меня немного сжалось сердце, когда я увидела, как невыразимо прекрасным становится её лицо при этом...
Слегка закусила губу, наблюдая из-под опущенных ресниц наш разговор... Да, наблюдая - ведь мы не говорили ничего вслух... Только осторожные взгляды, из которых привычно истекает нежнейший яд...
«Любишь..?»
«Люблю...»
Но не зря ведь так глубок был её голос, когда она говорила о том, что осень прекрасна... Не зря её глаза горели странным, болезненным огнём... волосы источали слабый горьковатый аромат...
Тот же яд медленно струился по её венам, та же тоска окутывала мягким, смертельно тяжёлым покровом...
Только несколько секунд она смотрела на нас...
«Авада кедавра.» - Сноп ярких зелёных искр сорвался с её палочки, и ударился о противоположную стену... Он одним движением руки отбросил меня в угол и стремительно переместился таким образом, чтобы находиться между нами...
Голова гудела и кружилась от сильного удара о каменную стену, и земля мягко поплыла под ногами... может быть ещё потому, что так близко от него сейчас искрился зелёный огонь...
Он сделал почти незаметное движение и теперь стоял так, что у неё уже не было возможности видеть меня.
«Отойди, Северус...» - Она произнесла эти слова неожиданно будничным голосом, небрежно отбрасывая с лица прядь волос...
«Отдай палочку... Ну же, детка, будь моей хорошей девочкой...» - По моей коже пробежал холодок, когда я угадала в этих мягко шелестящих, терпких интонациях, уже давно привычный пароль двух любовников...
Она ещё мгновение смотрела на него... как маленькая девочка, которая ещё надеется, что всё происходящее лишь страшный сон... это беспомощное движение губами... и страшная вспышка безумной ненависти в прекрасных глазах.
«Прекрасная миссис Малфой... само совершенство...» - с едкой язвительностью произнесла она, и её глаза злобно сузились... - «А что сказал бы ваш супруг, узнай он, что его жёнушка бросает все дела, чтобы побегать за ширинкой его лучшего друга...
«Заткнись, стерва!» - прошипел Северус, делая широкий шаг по направлению с к ней, и незаметно доставая из рукава палочку.
»...только вот вы не учли тот факт, что на дистанции вам придётся соперничать со всеми молоденькими вдовушками Хогсмита... Даже с теми, кого именно он таковыми и сделал...» - Она зло улыбнулась, не отрывая от него безумно горящего взгляда, болезненного и тяжёлого...
«Отдай палочку, Клара... по-хорошему...» - Его голос был так тих - казалось, что он старается говорить так, чтобы только она его слышала... Чтобы не долетали до меня эти шипящие, хищные интонации, которые звучали, почти видимо сгущая воздух вокруг нас...
«А ты отбери, сволочь..!» - Она завизжала так пронзительно, что даже он вздрогнул. - «Думаешь, если я мирилась с тем, что ты время от времени путаешь наши имена по ночам, то я смирюсь и с её грёбаным присутствием..?» - Она немного дрожащей рукой вытянула палочку вперёд, почти касаясь его груди.
«И не смотри на меня так - всё равно не проглотишь.» - Она с вызовом уставилась на него, хотя голос предательски дрогнул от страха.
«Я не питаюсь отбросами, малышка.» - Сухо произнёс он, с едва заметной злой язвительностью в голосе...
Она вдруг осеклась, глядя на него широко раскрытыми глазами и беззвучно открывая рот... На мгновение её рука опустилась, и Северус, сделав резкое, молниеносное движение к ней, сжал руку, державшую палочку, и грубо схватив её за шею, прижал к стене...
Он несколько раз так сильно встряхнул её, что её голова мотнулась,. как у тряпичной куклы, ударяясь о каменную стену...
«А сейчас ты пойдёшь к себе, детка, и очень серьёзно подумаешь над своим поведением... Которое мы ещё обсудим... И если ещё раз я увижу тебя ближе, чем в пятидесяти метрах от миссис Малфой, даю слово чести - ты пожалеешь, что сегодня я не сдал тебя в Азкабан.»
Он отпустил её так резко, что Клара, не устояв на ногах, покачнулась и рухнула на колени... Она не плакала, нет... Она, как полубезумная смотрела на него снизу вверх, и на губах её сияла страшная улыбка.
«Тебе всегда нравилось делать это... причинять боль. Неужели ты думаешь, что моя сестра, или эта цыпочка могли бы оценить тебя по достоинству..? Нет, ты только для меня...»
Северус резко поднял её на ноги, отчего у меня болезненно сжалось сердце... от уверенности и привычности этого жеста... И от той непринуждённости, с которой она обхватила его за шею... всего на секунду - он резко и почти брезгливо отбросил её - но я всё же увидела за этим движением скрывается если не любовь, то хотя бы одиночество... разделённое между ними двумя, и оттого менее мучительное, чем то, в котором существовала я...
Он развернул её и грубо толкнул в спину, по направлению к общей гостиной Слизерина, бережно спрятав её палочку в рукав своей мантии. Клара на секунду задержалась и прислонилась к нему спиной, насмешливо глядя на меня... Затем выгнула шею так, чтобы смотреть на него и произнесла:
«Знаешь, да плевала я на Азкабан...»
И засмеялась, как смеются только смертельно больные дети...
Когда я медленно вошла в его комнаты, этот смех ярко-красным светом пульсировал у меня в виске...



************
... Я медленно бродила по пустынным комнатом... прикасаясь к вещам... чувствуя их как собственное тело - ведь они хранили ещё его дыхание...
Я здесь впервые - но могу с закрытыми глазами определить место нахождения любого из предметов, таких знакомых по его письмам, и таких чужих, потому что для них-то он смог найти место...
Я не думала о Кларе, когда стояла посередине комнаты, охваченная внезапно нахлынувшим отчаянием... Она здесь ни при чём... как и все другие... как и Люциус...
Не всё ли равно, рядом с кем умирать от одиночества?
Я медленно шла через тёмный кабинет, с его полками, забитыми разными препаратами... через гостиную, с её вечно задёрнутыми - я это знаю - шторами... Я вошла в лабораторию, где ещё дымился котёл, не успевший остыть после бог знает какого эксперимента... Эти книги, этот холодный пустой камин...
И эта разъедающая душу жёлтая, липкая тоска... Да, вот что я почувствовала сразу, как вошла... Вот чем пропитаны насквозь эти стены... Тоска, которая сочится из щелей каменных стен... покрывающая всё вокруг липкой плёночкой... невидимой...
Я видела перед собой нескончаемую череду вечеров и ночей, наполненных тяжестью огромного прошлого... Когда человек, наблюдающий за таинством, происходившем из мелких пузырьков на поверхности закипающей жидкости, машинально проводил ладонью по гладкой поверхности стола... почти физически ощущая эту липковатую массу одиночества... Пытаясь стряхнуть её с рук, но безуспешно...
Одиночество - как кровь на руках... нельзя ни смыть... ни искупить...
Я чувствовала, как в сердце впиваются смертоносные копья своей собственно и чужой тоски... Сердце сжалось, глаза наполнились слезами, когда ветер памяти донёс до меня аромат полыни, исходившей от мрачноватого юноши, который не мог дать мне счастья, душа переполнялась тоской по утраченным иллюзиям...
Я чувствовала себя такой старой, такой изношенной, такой далёкой от тех, самых лучших моментов моей жизни, что затосковала даже по том мгновениям, которые казались раньше самыми чёрными и беспросветными...
Сердце, давно уже похожее на слежавшийся комок пепла, сейчас рассыпалось под натиском тоски по прошлому...

************
«Не всё так мрачно, Нарцисса, как тебе кажется...»
Он стоял в дверях лаборатории смотрел на меня без всякого выражения.
Я пошла ему навстречу, не отрывая взгляда от глубокой царапины на его шее, уходящей за воротник белой рубашки. Медленно провела кончиком пальца... мне пришлось расстегнуть одну пуговицу, чтобы пройти до конца... И мне даже понравилась, когда он едва заметно вздрогнул от боли...
«Клара успокоилась?» - лениво поинтересовалась я, медленно обхватывая его руками, и закрывая глаза.
Я почувствовала его слабую улыбку и через мгновение - ответное объятие...
«Ей пришлось...» - фыркнул он, зарываясь лицом в мои волосы.
«Империо?»
«Зачем? здесь хватило и Петрификуса...»
Он немного ослабил объятия, когда мы шли в гостиную, но не отпустил... И это было прекрасно - мне хотелось быть как можно ближе к нему сегодня... в последний раз...
Он привычным движением усадил меня к себе на колени, и с усталым любопытством разглядывал моё лицо.
Через мгновение я не выдержала, и фыркнула:
«Ты ещё скажи, что ожидал от меня сцену ревности и оскорблённой невинности...»
Он моргнул своими длинными девчоночьими ресницами, отчего на мгновение приобрёл вид обиженного страусёнка... Такого милого - и я знаю, только со мной он может позволить себе быть таким...
«Скажем так, ты в очередной раз преподнесла мне приятный сюрприз...»
Я прикрыла глаза, опустив голову ему на плечо, чувствуя какой-то горячий источник, бьющий там, где когда-то было моё сердце...
Я медленно повернула голову, касаясь губами его шеи...
«Ты счастлив..?»
«Я доволен...»
«Но ведь всё могло быть по-другому...»
«Скорее, могло не быть вообще...»
Даже не предположение - просто констатация факта...
«Можно задать тебе глупый вопрос?» - я нашла в себе силы оторваться от него... и проигнорировать тот тяжёлый взгляд, которым он проводил меня, когда я шла к камину... Так у меня хотя бы было преимущество высоты.
«Задавай»
«Почему это может быть любая... но не я?»
Щёлк! И раковина захлопнулась...
Он с секунду смотрел на меня, затем устало потёр переносицу и медленно заговорил.
«Я могу о многом сказать тебе, Нарцисса... Твоё слизеринское «я» будет удовлетворено нагромождением достоверных доводов о нежелательных разводах, о неблагополучии детей, вышедших из таких семей...» - Он на минуту остановился, зажигая сигарету и глубоко затягиваясь... - «Но твоё удивительное сердечко всё равно ведь не примет доводы разума... Поэтому я скажу тебе всё, как есть...»
Он поднялся из кресла и неспешным шагом прошёлся по комнате...


**********
«Ты хочешь, чтобы я ушла?»
«Нет»
«Ты хочешь, чтобы я осталась?»
«Нет»
Я в последний раз прикоснулась губами к его шее и отодвинулась. Он не сделал попытки меня задержать, он вообще никак на это не отреагировал. На какое-то мгновение мне показалось, что меня вообще здесь нет - таким безучастным взглядом он провёл по мне, вновь возвращаясь к своему прежнему занятию, задумчиво перебирая струны гитары.
И мне вдруг так захотелось ударить его изо всех сил, по этому лицу, что бы он больше никогда не смел смотреть сквозь меня...
«Ничего не изменится, даже если ты изобьёшь меня до смерти.»
Он, наконец, оставил в покое гитару и принялся не спеша одеваться, медленными, немного кошачьими движениями перемещаясь по комнате, разыскивая то один предмет одежды, то другой, разбросанные в разные стороны.
»...не из-за Люциуса, боже упаси...» - я, зачарованно наблюдая за его блужданиями только сейчас осознала, что он говорит уже несколько минут. - «И уж конечно не из-за Клары, и тому подобное...»
Он искоса бросил на меня взгляд, ожидая, что я заговорю, но не услышав в ответ ни слова, раздражённо сжал губы и вновь заговорил:
«Нарцисса, мы не дети... Эти игры в любовь - мы уже вышли из этого возраста...»
«Игры..?» - я прошептала эти слова одними губами... Я смотрела на него во все глаза... почти физически ощущая ту дымку, которая мешала мне разглядеть его...
Но я хотела его увидеть... Я хотела видеть этого человека, лицо которого вечно ускользало от меня в ночной полуяви... Но что я могла сделать, если вечно перед глазами мерцает далёкое полу воспоминание о юноше, при взгляде на которого у меня подкашивались ноги...
Он вдруг грубо схватил меня за руки и развернул так, чтобы пламя камина освещало его лицо...
«Посмотри на меня... Неужели ты не видишь, что я не позволяю тебе остаться не потому,что не могу, не имею права или боюсь за тебя - видит бог, ещё недавно это меня не остановило бы...» - Он выровнял дыхание и твёрдо сжал губы, через мгновение продолжив: «И уж конечно не потому, что я не имею на это права, после всего того, что сделал по приказу Лорда... или своему желанию - потому что я лишён принципов подобного рода...»
Теперь я не видела его лица - он одним движением поставил меня на ноги, помогая справиться с бесконечными застёжками на платье, проводя серебряной щёткой по моим волосам... время от времени прикасаясь губами к моей шее...
Эти простые, и такие интимные движения его рук... хотелось закрыть глаза, и отстраниться от всего на свете, в первую очередь от этого хрипловатого голоса, который произносил слова, совершенно не связанные с нежными прикосновениями этих рук...
Я уже не сердилась на него... Потому что видела - ему тоже тяжело...
«Просто я не хочу... не хочу больше в жизни никаких сложностей. Я не хочу ежедневно возвращаться к тебе и делать над собой усилие, надевать на лицо маску, в которой ты меня любишь...
Ты ведь ни разу не видела меня вне той роли, которую написала для меня...»
Я могла бы ему сказать, как сильно он ошибается... Как часто я видела в его глазах жуткий, зеленоватый блеск, который появляется у матёрого волка, почувствовавшего запах свежей крови... Когда он говорил о Поттере-старшем... Да, и в ту ночь, когда родился Драко - я видела тот огонёк... И когда он разговаривал с Бэллой...
Но я молчала... Я боялась разомкнуть губы, чтобы не зарыдать от боли... Видите ли - он нервничал, и так резко проводил щёткой по моим волосам, что у меня из глаза побежали слёзы... Поэтому я молчала, а он продолжала говорить.
«Я не хочу этого, Нарцисса... Я вообще не хочу больше никаких сложностей... Я хочу работать в этой проклятой школе, каждый день вдалбливать в тупые головы своих студентов элементарные правила, казаться всем окружающим ублюдком и быть им на самом деле. Всё.»
«И ты будешь счастлив?» - Спокойно спросила я, чувствуя, как кровоточит в волосах глубокая царапина.
«Я буду доволен...»
«Так мало..?»
«Это совсем не мало.»
«А как же я? Ты спокойно обойдёшься без меня?» - Он замер на мгновение, затем едва слышно вздохнул, и уже гораздо более нежно прикоснулся ко мне... Волосы легонько искрились и потрескивали, но он не останавливал движения рук.
«А что, появилась необходимость обходиться без тебя?» - Он не позволил мне повернуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Я почувствовала лёгкое головокружение от того чувства нереальности и логической абсурдности его слов.
«Но ты же сказал, что...»
«Правду говорят, что все блондинки - дурочки...» - пробормотал он себе под нос - «Я сказал, что не хочу вечно носить перед тобой маску... Но это не значит, что я не смогу надевать её тогда, когда ты попросишь...»
«Ах, вон оно что...» - Губы сами собой кривились в усталой усмешке, от осознания той роли, которую он для меня написал... От её простоты и определённости...
Я выпрямила спину, стараясь игнорировать огонь, вспыхнувший в сердце, от его дыхания на моей шее... от мягкого объятия... От того, как он едва слышно прошептал, зарывшись лицом в мои волосы...
«Нарси...»
Говори что угодно... Я знаю, что всё, о чём ты сейчас говорил - чистая правда. Что ты и не сомневаешься в своих чувствах ко мне... И что тебя, вероятнее всего, устроят подобные отношения «гостевого брака»
Потому, что ты просто ещё не разу в жизни не был без меня... Потому, что ты находил меня всегда - однажды я позволила тебе держать меня в объятиях повсюду, где бы ты не находился... Во всех тёмных спальнях разрушенных и захваченных домов, во всех изысканных будуарах первых красавиц... Во время всех осенних листопадах, когда ты упрямо бежал от меня, глупый мальчишка - ты всегда был со мной... До этой секунды ты жил в моих объятиях...
Наверное, я могла бы быть счастливой и в той жизни, которую ты мне только что предложил... Тайные, редкие встречи... не так уж и мало, учитывая то, что альтернатива - разлука...
Но я не сделаю этого... потому, что если я сейчас соглашусь, то всё исчезнет навсегда - то, что так отличало нас от других. То, что когда-то так удивляло мудрого жестокого человека, с тигриными глазами...
И прозрачность осеннего воздуха...
И мягкая, незнакомая мелодия аккомпанирующая кружащимся листьям...
И нежность, бегущая по венам...
И даже терпкая тоска - она ведь тоже была почти что счастьем...
И для того, чтобы не потерять этого...
Я не сделаю этого...
«Что..?» - Он произнёс это слово очень мягко, с затаённой угрозой в голосе - неосознанной... Просто искреннее удивление человека, привыкшего получать в этой жизни всё...
«Я сказала - я этого не сделаю.» - Моя верная подруга - моё внутреннее «Я», то, которое составляло сущность Нарциссы и не имело никакого отношения к Нарси; сейчас именно она взяла слово.
«Нет, Северус. Если ты хочешь, чтобы всё было именно так - то тебе удобнее будет получать услуги подобного рода от Клары Макнейр, её сестры и любой из вдовушек Хогсмита. Я - вне игры.»
Я смотрела на его лицо... Знаете, а он ведь и не удивился даже - словно ждал именно этих моих слов... Он нервным движением накрутил тёмную прядь на палец и взглянул на меня. И впервые в жизни он задал мне заведомо дурацкий вопрос.
«Но почему?» - Нет, наверное, все-таки он не ждал такого... Голос едва заметно дрогнул...
Звон разбитого стекла, шелест разлетающихся осколков, уже в который раз упавшего сердца, разбившихся иллюзий - это звук я буду слышать до конца жизни...
«Потому...» - я прислушалась к своему голосу, переплетающемуся с далёким эхом осколков - «Потому, Северус, что то, чего более чем достаточно для мисс Блэк, этого крайне мало для леди Малфой.»
Когда я произносила это я видела, как менялось его лицо... Он больше не удивлялся - и уж конечно не чувствовал себя оскорблённым. Он спокойно принял эту ложь, так же спокойно, как несколько минут назад я приняла его ложь...
Он устало потёр переносицу.
«Сам виноват - каков вопрос, таков ответ.»
Он взят с кресла мантию и бережно накинул мне её на плечи. Только на мгновение вдруг дрогнули его руки - за миг до того, как разорвать объятие... И плеснулся ужас в глубине тёмных глаз - внезапное осознание того, что всё заканчивается сейчас, на самом деле... Он ещё упрямо не хочет понимать, что отчаяннее всего на свете желает остановить этот миг... навсегда, и чтобы не нужно было больше разрывать кольцо объятий... Хотя, может быть и понимал, когда едва заметно дрогнули губы, почти уже выговаривая...
«Останься, не уходи...»
Но только на мгновение - потому, что в следующую секунду он отошёл, учтиво поклонился, прикасаясь к моей ладони ледяными губами...
Когда я уже открывала дверь, до меня донёсся глухой голос:
«Когда-то ты обещала, что будешь любить меня вечно...»
Я замерла... Прислонилась лбом к холодному дверному косяку, заставляя себя сдержаться и не лететь снова к нему, повинуясь этой... отчаянной и неосознанной попытке вернуть меня...
И я не вернулась - и не вернусь.
До тех пор, пока он меня об этом не попросит сам.
Я тоже имею право чувствовать себя усталой от вечных попыток угадать значение его слов.
Я не сомневаюсь, что рано или поздно я снова начну делать это. Но не раньше, чем один единственный раз услышу от него то, что он меня...

**********
«Мама, мы идём?» - Настойчивый голос Драко вывел меня из задумчивости. Я взглянула на него - ещё одного мужчину, который считает себя вправе распоряжаться моим сердцем по своему желанию... Но тут уж я ничего не могу поделать...
«Идём, малыш.» - Сказала я, в последний раз бросая взгляд на толпу прохожих, среди которых буду вечно искать взглядом высокую тёмную фигуру...


Он переступил порог нашего дома ровно семьдесят четыре минуты назад - я смогла оценить тяжесть и бесконечность каждой из них. Это было уже намного легче, чем в тот, самый первый день, когда, едва вернувшись домой после того визита к нему, я обнаружила его сидящим в моей гостиной.
*********
Я услышала тогда его голос... даже нет - не услышала, а почувствовала... когда приглушённого и немного хрипловатого голоса ещё не слышно, но во всём теле вдруг возникает такой затаённо-болезненный резонанс...
О чём же думало моё глупенькое сердечко в тот момент, когда я, с гулкими ударами в висках распахивала дверь, ожидая увидеть его... вернувшегося...

Он был весел, чисто выбрит и с большим удовольствием играл в преферанс с Драко, и одновременно разъяснял Люциусу некоторые особенности ведения двойной бухгалтерии в отделе образования при министерстве.
Он небрежно приподнялся с кресла, подошёл ближе... наклонился...
Он даже не прикоснулся к моей руке - только иллюзия почтительного поцелуя и мимолётный ожог от горячего дыхания...
И затем, только мельком взглянув мне в глаза,вернулся на привычное место возле камина, и, глядя на огонь сквозь грани тонкого хрустального бокала, возобновил разговор.
...Не глядя на меня... Не замечая...
Сволочь.
Прислушиваясь к разговору, и отмечая мимоходом весьма оригинальные идеи мошенничества и шантажа, я не удержалась от вопроса:
«Ну и зачем это нужно Люциусу? У нас больше денег, чем мы можем потратить за всю жизнь...» - Меня колотили внутренняя дрожь при одном только взгляде на этого человека, который всего два часа назад держал меня в своих объятиях, а теперь с видом индюка на навозной куче развалился в моём кресле и лакает моё шампанское вместе с моим мужем.
«Во первых, дорогая...» - Эта небольшая и весьма ехидная фраза перед этим его «дорогая»... Этого было достаточно, чтобы нервы взвинтились до предела.
«Я тебе не дорогая.» - Прошипела я, не обращая внимания на полупьяный и удивлённый взгляд Люциуса, и чувствуя, как молодым и горячим потоком несётся по моим венам вновь закипающая ненависть к нему.
Он не убрал с лица эту гадкую усмешечку, но у меня дёрнулось сердце от того, как резко опустился у него уголок рта...
«О, да... дорогая, ты к счастью не для меня» - прошелестел у меня в ушах низкий голос, и в его глазах я разглядела такую же обиженную злость, которая сейчас полыхала во мне.
«Так вот,» - продолжил он, на мгновение отвлекаясь, и делая очередной ход в карточной игре, «Это деле не финансов, а принципов... В конце концов, большая часть бюджета на этот год - это деньги некоторых заключённых Азкабана... Бэллы в том числе.»
Почувствовал слабость и дурноту, я опустилась на ближайшую софу, пытаясь выровнять дыхание. Я до сих пор не могла ни думать о Бэлле, ни говорить о ней...
Он задумчиво и почти ласково посмотрел на меня... Только на мгновение я увидела в его глазах призрачный отблеск глубокого золота... Всего на один только миг, пока я не услышала...
«И к тому же, нужно учитывать тот факт, что потребности леди Малфой не так уж и малы, по сравнению с мисс Блэк...»
Я, не поверив своим ушам, мельком оглянувшись на дремавшего Люция, медленно поднялась и подошла вплотную к нему, не отрывая от него взгляда... пристально всматриваясь в странно застывшие черты лица и нервную усмешку...
И в глубине души разгоралось...
Такое странное, пьянящее чувство... Наверное именно это испытывает усталый победитель после долгой дуэли, долгой, кровопролитной и почти без шанса на победу; когда всего в двух шагах от смерти непобедимый противник вдруг делает дурацкую ошибку... и попадается...
Я знала, что он не долго позволит мне наслаждаться такой победой - скорее всего через мгновение и окажусь поверженной, но это чувство...
Мне это нравилось... Теперь я начинала понимать его отношение ко мне все эти годы. Нельзя не любить и не жалеть... и не презирать слегка того, кто так слепо отдаётся тебе... Так безоглядно...


Я опустила глаза и взяла в руки его ладонь... такую прохладную... и красивую... на ней всё ещё заметны следы мелких порезов и... Да, похоже на то, что мой сдержанный и холодный профессор переколотил все стеклянные предметы в своей лаборатории, после моего ухода... и эти следы от впившихся в кожу ногтей... Не моих, и уж конечно не Клариных...
Провела кончиками пальцев по контуру его лица, не затрагивая губы...
Я ещё ближе придвинулась к нему, чувствуя его слабые попытки удержать меня...
Люциус дремал в кресле у камина, Драко сидел спиной к нам и беспечно что-то напевая перетасовывал колоду карт... Я бросила мельком взгляд на них, и схватив его за руку тихонько вышла из комнаты, увлекая его за собой.
Остановившись в полутёмном салоне, я не думая больше ни о чём, кроме этого пьянящего чувства победы, я прижалась к нему, забываясь на мгновение в плену этих горячечных объятий... Погрузила пальцы в густые прохладные волосы, и притянула его голову к себе...
«Северус...» - прошептала я, наслаждаясь, похожим на пьянящее шампанское, вкусом его имени на губах...
Он что-то глухо пробормотал, наклоняя лицо к моим губам...
Такими горячими были его губы, когда я ласково остановила их движение... И так хотелось сейчас забыть о его словах и отдаться снова этой, всё ещё бесконечно юной страсти...
Я на мгновение провела кончиком языка по солоноватым губам, затем спокойно разомкнула его объятия и вышла в гостиную.
Драко уже не было. А Люциус теперь не просто дремал - он храпел перед камином... мне никогда не нравился этот побочный эффект снотворного зелья... особенно усиливающийся, когда его льют именно в шампанское... тайком...
Я улыбнулась, думая о том, КАК сильно он должен был быть потрясён и выбит из колеи моими словами, чтобы сделать такое с Люцием...
Он не просто зашёл сегодня поболтать со старым приятелем. Он летел сюда, как на крыльях, с отчаянной надеждой, что я буду здесь одна... ждать его. Как обычно.
И когда он понял, что у мужа бывшей любовницы сегодня нет неотложных дел, он просто опоил его снотворным зельем.
Как ребёнок, право слово...
Я обернулась к нему, встав таким образом, чтобы свет, падающий из камина мешал видеть ему выражение моего лица. Может быть даже я была счастлива, на мгновение от осознания того, что он всё же пришёл... Но мне не доставляло удовольствия причинять ему боль - потому что шрамы потом всё равно болели больше у меня...
«А ведь я задела тебя, Северус...» - Даже моя внутренняя Нарцисса сейчас поразилась этой злой нотке в моём голосе...
«Что..?» - прищурившись спросил он, подходя ближе ко мне.
«Я хотела спросить, в каком месте у тебя заболело больше, когда ты понял, что на этом всё у нас заканчивается?»
А вот это уже... Я вдруг испугалась того, что в первый же раз, играя в эту игру по собственным правилам, допустила ошибку.
Холодноватый поток воздуха... уже не несущий ко мне тепло его дыхания...
Он смотрел прямо мне в глаза, не моргая, и не позволяя отвести взгляд. Прямо и спокойно. Холодно. Мёртво.
Затем лёгкая усмешка, заучено изящно приподнятая бровь...
«Шах и мат.»
Он резко развернулся, накинул на плечи тяжёлую чёрную мантию, и не глядя больше на меня, направился к выходу.
На пороге он немного помедлил, обернулся, бросив на меня тяжёлый взгляд... очень тяжёлый, и мягко, почти нежно произнёс:
«Браво, леди Малфой. Вам больше нечему учиться у вашего мужа. Только вот маленький совет - не забудь прополоскать рот, когда будешь целовать своего сына - малышу ещё рано приучаться глотать дерьмо»
Ярость душила меня, заволакивала глаза тёмно красной пеленой, сквозь которую я могла видеть только эту ненавистную и надменную маску, которая сейчас была на месте, где когда-то было лицо моего любимого...
Он перехватил мою руку, замахнувшуюся для удара так же легко, как сегодня сделал это с Кларой. И в его пустых и безумных глазах я вдруг прочитала... даже не желание, а намерение причинить мне настоящую боль...
«Круцио, Северус? Это вполне в твоём стиле...»
Он отшатнулся от меня, глядя мне в глаза почти со страхом... Затем схватил меня за волосы и приблизил к себе... Всего на мгновение заглянул мне в глаза и...
«Ненавижу» - Он произнёс это слово холодно и скучно. Как будто ставил в известность какого-то постороннего для себя человека о своём отношении к нему... И это уже не была н игра в ненависть, не предупреждение... просто факт.
А Северус Снейп никогда не пересматривает своих отношений с людьми...
Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы весь этот несчастный, длинный день оказался просто дурным сном...
Господи... Я хочу вновь проснуться в мире, где бы я ни была с ним, но была бы им любима... Хотя бы даже и его призраком...
Но раньше, чем я смогла схватить его руку... чтобы удержать от последнего шага, я вновь услышала собственный голос:
«Взаимно»
***************
Восемьдесят девятая минута... Он всё ещё здесь - почти на другом конце дома, но я чувствую его... С каждым днём этот удушающий запах полыни, который неотвязно сопровождает его повсюду, проникает в мою комнату даже сквозь плотно закрытые двери и окна... Я задыхаюсь...
Я стискиваю зубами край подушки, почти разрывая кружевную наволочку... Я до крови прикусываю губы... Потому что только боль и солоноватый привкус крови во рту способны удержать меня от непреодолимого желания распахнуть двери спальни в тот момент, когда он неизменно пройдёт мимо, направляясь к выходу...
Он почти ежедневно приходит, и почти ежедневно повторяется этот ритуал...
Когда до этот неслышные шаги вдруг становятся тяжёлыми и на мгновение - всего на мгновение! - замирают рядом с моей дверью... Тогда я ещё сильнее стискиваю зубы, и упрямо не издаю ни звука, пока эхо его шагов, отражающееся от высоких сводов, не замрёт вдали...
Девяносто вторая минута... Странно... Сегодня Люциуса нет дома, а на Драко он обычно не тратит столько времени...
Девяносто три... четыре...
Вдалеке раздался звук захлопнувшейся двери...
Он ушёл.


Это утро было солнечным... Наверное.
Я чувствовала тот едва заметный запах свежести и солнца, который бывает только ранней весной, такой юный и ни на что в мире больше не похожий. Мне всегда хотелось шире распахивать окна в такие дни, чтобы не упустить ни мгновения...
Но сегодня, как и многие, бесконечные утра до этого, плотные шторы так и не пропустили свет в мою комнату...
Хотя, в глубине души я всё ещё тоскую по солнечному свету, по ветру и морским брызгам... Боже, иногда не могу сдержаться и, подбегая к окну, уже протягиваю руку, чтобы отдёрнуть тёмные траурные занавески, чтобы, наконец, увидеть вновь солнечный свет... почувствовать себя живой... Пусть не молодой... уже не любимой, но хотя бы живой... Ещё раз вспомнить о тех днях, когда солнце ласкало мою кожу... когда тьма ещё не была так пуста и холодна... потому что она приходила ко мне вместе со взглядом странного, высокого мужчины, при взгляде на которого замирало моё сердце...
И каждый раз...
Каждый раз тоска, которая с недавних пор стала моей единственной спутницей, моей подругой, поверенной секретов моего сгоревшего сердца... Каждый раз она принималась медленно нашёптывать мне одну единственную фразу...
«Для чего..?»
И, привычно ощутив ледяной холод покрытых пеплом углей моего сердца, я опустила руки...
Я опускала руки, и, стараясь не думать больше ни о наступающем дне, ни о... том человеке, вступала в новый день, заполненный бесконечными мелкими делами, которые никогда не заканчивались, и от того придавали моей жизни если не смысл, то хотя бы видимость... что я ещё жива...
Такая жизнь была не так уж и тосклива. Если не открывать окон.
**********
Спокойный и уверенный стук в дверь прервал мои тщетные попытки справиться с пылью, покрывавшей толстым слоем какие-то старые письма... странно знакомые, хранящие на своих страницах, вместе с полузабытым ароматом горькой полыни прежние мечты и осколки утраченных иллюзий какой-то глупенькой юной девушки...
Я стряхнула пыль с кончиков пальцев, отметив про себя настойчивость незваного гостя и то липкое ощущение на руках, какое бывает только тогда, когда пытаешься прикоснуться к прошлому, разбитому и похороненному...
Всё ещё разглядывая покрытые желтоватой пылью руки, я медленно пошла к двери, всё ещё надеясь на то, что за это время посетителю, наконец, надоест ждать, и он оставит меня в покое... с моими воспоминаниями...
С душной пылью одиночества, ещё более тяжёлого оттого, что когда-то давно я могла его с кем-то разделить...
С призраками всех осенних дней, которые озаряли мою жизнь своей мягкой тоской...
С моими детскими мечтами о...
Но вновь, тихий, но настойчивый стук в дверь прервал мои мысли, и, смирившись с тем, что мне всё же придётся некоторое время потратить на бессмысленные, пустые разговоры, я дотронулась рукой до замка...
Ослепительно яркий солнечный свет ворвался в полутёмный холл, освещая яркими искорками все уголки, высвечивая потемневшие от времени и одиночества лица на старых портретах... И даже холодные глаза покойного мужа, мягко скользнувшего в пустую раму, вдруг наполнились призрачной теплотой... Что бы он ни говорил... он тоже тосковал по солнечному свету...
А солнце становилось всё ярче и ярче, до боли обжигая кожу и слепя глаза... Я в отчаянии сделала попытку захлопнуть дверь, но мягкое движение чьей-то руки остановило меня, решительно распахивая дверь всё шире и шире...
Я почти в забытьи подняла руку, чтобы прикрыть глаза от беспощадного солнца... Земля мягко покачнулась под ногами и поплыла...
************
Темнота была мягкой и обволакивающей... Ласковой, даже более ласковой, чем одиночество - потому, что в ней сейчас я чувствовала надежду... Странное, полузабытое ощущение - мягкие, золотистые искорки, сверкающие где-то далеко, очень далеко... затем ближе... ласково скользя по лицу, вызывая смутную улыбку своей теплотой и доверчивостью... запутываясь в волосах... мягкими и совершенно безболезненными уколами дотрагиваясь до самого сердца... до той его части, которая всё ещё хранила воспоминания о...
...О хрипловатом голосе, когда-то давно - ещё в детстве, говорившем мне об осени, смерти... любви... Почувствовав, как меня кто-то вытягивает из этой темноты, где вдруг я смогла вспомнить его голос, я протестующе что-то пробормотала, вновь погружаясь в далёкие воспоминания...
Туда, где его руки... я ещё не видела его лица, но чувствовала, что ничего важнее этих объятий у меня в жизни не было... Мне стало так спокойно... Когда-то он разозлился на меня... этот человек... но теперь всё уладилось, и он снова любит...
Я подняла голову, чтобы увидеть его, но его лицо внезапно расплылось и стало неясным... И я вдруг поняла, что не могу вспомнить, как оно выглядит... Лицо моего любимого как осенние листья на ветру, уносилось из моей памяти...
И сердце наполнилось вдруг... даже не тоской - тоска была даже немного счастьем, потому что была связана с ним... А сейчас... самое дорогое и давно уже неотделимое от меня, уходило из моей жизни...
Мне нужно запомнить его... мне нужно запомнить его лицо, иначе я не смогу жить... Я так старалась сосредоточиться, но внезапно всё вокруг начало заполняться тем самым отвратительным светом... и его руки вдруг стали такими призрачными... и он начал удаляться от меня... дальше и дальше...
Где-то в глубинах подсознания раздался душераздирающий крик: «Не надо света! Подождите! Я должна увидеть его лицо!»
Но он всё удалялся, и, наконец исчез в ослепительном свете... навсегда...
*********

«Открой глаза, девочка... Всё уже закончилось.»
Повинуясь этому смутно знакомому мягкому голосу, я приподнялась...
Я лежала на собственной кровати в спальне... такой непривычно светлой... залитой солнечным светом...
Повернув голову к своему собеседнику, я встретилась глазами с хитроватыми и мудрыми глазами Альбуса Дамблдора. Я несколько мгновений пыталась справиться с сердцебиением... Ведь его появление это только лишнее напоминание о том, что и без него не оставляет меня ни на секунду...
«Слишком много света, Альбус... Я отвыкла от этого...» - Я произнесла это машинально, вглядываясь в знакомые черты, и пытаясь угадать причину, которая могла привести его в мой дом...
«Причина прежняя. Та же самая, что и пятнадцать лет назад, Нарцисса.»
Я вздрогнула...
«О чём вы говорите?» - Прошептала я, чувствуя странную напряжённость во всём теле...
«Я говорю о том, что не позволю тебе хоронить себя в этом тёмном доме... Хотя бы ТЕБЯ я должен вытащить...» - Его голос был таким... Безнадежным?
И как странно тревожно он сделала акцент на этом «тебя»
Сердце вдруг провалилось куда-то... перестало биться... Я попыталась вдохнуть раскалённый солнечным светом воздух, но только обожглась...
«Что с ним... случилось?» - Всё же смогла произнести я, с силой сжимая хрупкую на вид руку... Ужас от сознания того, что он может мне сказать... заполнил сознание... и это уже было похоже на смерть...
Несмотря на всё, что между нами произошло, я всё же не была способна перенести его смерть...
«А он-то сказал мне сегодня, что ты его ненавидишь...» - Мягкий голос Альбуса медленно и ласково произнёс эти слова... Так же ласково, как он сейчас гладил меня по волосам...
Я чувствовала, как дрогнули мои губы... пытаясь что-то сказать... или хотя бы задержать те слёзы, которые уже тихо лились из моих глаз...
«Он совершенно прав... я его ненавижу...» - Упрямо произнесла, выравнивая дыхание. Я действительно ненавидела его.
«Но ты же не перенесёшь, если с ним что-нибудь случится...» - Уже совсем тихо говорил Альбус, внимательно глядя мне в глаза. Не то, чтобы мне было неприятно... но очень трудно говорить с человеком, который не просто читает, а предугадывает твои мысли.
Я прикрыла глаза и откинулась на подушку, вызывая в памяти его лицо - то, которое я видела в самый последний раз... после смерти Люциуса. Я позволила на мгновение сердцу погрузиться в сумрачное обаяние этого образа... И ещё на мгновение... Затем медленно поднялась с постели и пересела в кресло возле камина.
Я провела взглядам по непривычно теперь светлой комнате, где безжалостное солнце высветило медленную, долгую работу тоски и одиночества, слегка вздохнула и сказала:
«Это не любовь... Это даже не ненависть... Это просто жизнь, Альбус. Вот и всё.»

************
Я сдалась тогда первой. Я знала, что он примет эту капитуляцию, что никогда больше я не буду чувствовать себя победительницей... Я даже видела ту усмешку, которая неизменно появиться на его губах, когда он увидит меня...
Я знала это, но всё равно шла к нему...
Видите ли... Я ведь... любила его.
...Я прислонилась к холодной каменной стене подземелий, пытаясь охладить пылающий лоб и выровнять дыхание. Я никогда не смогу быть спокойной рядом с ним, но в этот день мне хотя бы хотелось выглядеть с достоинством...
И была ещё одна причина... Тот день... который мы провели вместе... Не только в моей душе осталась следы...
Подумав об этом, я почувствовала себя намного лучше... Странно, моему сыну уже почти двенадцать, но только сейчас я по-настоящему начинаю понимать - что значит быть матерью... носить ребёнка от любимого человека...
Я выпрямила спину и подошла к двери, которая сейчас отделяла меня от него. Но я даже не успела прикоснуться к ней, она распахнулась и я увидела его.
Он не изменился за эти три месяца, пока мы не виделись, но... боже мой... это был совсем другой человек...
Те признаки медленного умирания, липкое ощущение тоски... пыль одиночества, которые ещё совсем недавно были так незаметны и призрачны... Теперь они были не просто неотделимы от него... Они теперь БЫЛИ им...
Он отвернулся от меня и прошёл внутрь комнаты, машинально переставляя предметы на своём столе. Он шёл так же прямо и твердо, как и обычно, с широким разворотом плеч... Но мне казалось, что он так много сил тратит на то, чтобы ВЫГЛЯДЕТЬ, что уже не может себе позволить такую вещь, как БЫТЬ собой...
Значит вот, что с ним произошло в тот день, когда я всего на мгновение разорвала связывающую нас нить...
Я, не отрывая глаз от него, медленно приблизилась... Запах тоски, напоминающий тление палой листвы охватило меня целиком...
Мне вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к этой, такой глубокой складочке между бровями... Чтобы он, как когда-то давно отвёл мою руку... тихо произнёс - «Не надо, Нарси...» И долго-долго ещё не отпускал меня потом, задумчиво перебирая пальчики и едва заметно улыбаясь...
«Я пришла...»
«Я вижу.» - Его голос был холоден и спокоен. Он даже не дал мне договорить. Он просто стоял, разглядывая обложку какой-то книги, и терпеливо ждал, пока я уйду...
Я опустила руку, чувствуя... да нет, не обиду... Просто пустоту...
От понимания того, что на этот раз, действительно всё закончилось...

Он пересел в кресло, ещё некоторое время внимательно разглядывая страницы книги, затем поднял на меня глаза и принялся рассматривать меня без всякого выражения... Вообще без всякого.
«Я пришла к тебе, чтобы сказать... что у меня будет ребёнок.» - Не то, чтобы я опять разозлилась на него... Но эта атмосфера застывшей тоски, которая повисла в воздухе... везде, где он был... Она наваливалась и вызывала такую усталость, что не хотелось не подбирать слова... вообще ничего не хотелось...
Только мелькнула мысль в голове... а у него-то откуда берутся силы, чтобы жить... если он постоянно находится здесь... один...
«Откуда..?» - Его голос был таким тихим... Мне даже казалось, что он не совсем осознаёт, что разговаривает вслух... Его руки бледным пятном выделялись на чёрном фоне мантии. Сейчас он перебирал в руках, откуда-то взявшуюся нитку ожерелья из жемчуга... Бусинку за бусинкой...
В такт сочащемуся из каждой каменной щели отчаянию - капля за каплей...
«Есть много вещей в жизни, которые можно делать непрерывно, всю жизнь...» - Он говорил негромко, задумчиво... Я не отрывала взгляда от длинной тени, которую отбрасывали на его лицо странно неровные ресницы. - «Можно разглядывать гладкую поверхность только что приготовленного зелья... вспоминать о том, как всего минуту назад оно было таким живым и подвижным... Можно целыми днями вбивать в пустые головы детей элементарные знания... Можно слушать звон капель, которые стучат где-то в подземельях... » - Он на мгновение замолчал, затем его губы едва заметно дрогнули... - «Можно разговаривать с тобой... и тогда я не чувствую себя одиноким...»
«Что..?» - Одними губами спросила я, со страхом глядя на него... испугавшись на мгновение, что он лишился рассудка... от одиночества...
«Я никогда не бываю один... Я привык жить с твоей тенью... У нас свои разговоры, свои секреты... У нас общая испорченная жизнь... Мы так привыкли быть вдвоём, что больше уже никто не нужен. Никто. И если ты пришла, чтобы разрушить этот покой...» - Он поднял на меня глаза и тихо произнёс - «Лучше не надо, Нарцисса...»
Я устало закрыла глаза, ощущая каждой клеточкой тяжесть этого невыносимого прошлого... Все эти дни, которые он провёл без меня... Все эти ночи, в которых меня не было... Вся эта жизнь, которая отобрала у него почти всё... и всех... А дала только одно - привычку к одиночеству. Призвание к одиночеству.
Мне только одно оставалось - встать и уйти...
Я уже была на пути к двери, когда до меня донёсся его усталый голос:
«А насчёт ребёнка не беспокойся... Может быть тебе повезёт, и у тебя будет выкидыш.»
Я обернулась к нему. Мне даже пришлось немного напрячь зрение и прищуриться, чтобы лучше разглядеть ТО, что там стояло...
Он стоял и смотрел прямо... и сквозь меня... И в его глазах, этих тёмных и пустых тоннелях, без света, без жизни и без тепла я не увидела ничего. Вообще ничего...
Я чувствовала, что готова на всё... лишь бы вызвать хоть тень эмоций на этом лице... Чтобы убедиться в том, что передо мной стоит всё ещё живой человек...
И ещё... Мне хотелось знать - способен ли он ещё чувствовать МОЮ боль...
«Я надеюсь, Северус, что так и будет... Мне, знаешь ли не хочется рожать животных...»
Он только на мгновение опустил ресницы, скрывая от меня выражение глаз, затем, распрямив спину медленно подошёл к двери, распахнул её и глядя на меня... не прикасаясь ко мне сделал довольно таки изящное движение, указывая мне на выход... Я, испуганная такой реакцией, сделала несколько шагов, но когда обернулась, дверь уже была закрыта. Бесшумно. Окончательно.
************

«Что было потом?» - Тихо спросил Альбус таким голосом, что я не могла не ответить. Я впервые вернулась вновь в тот день... вечер... когда...
«Тот яд... был для тебя?»
Я прикрыла глаза... вспоминая, красивые блики, которые отбрасывал хрустальный флакон с тёмной непрозрачной жидкостью... Я вспоминала, как пыталась при свете огня разглядеть в ней блеск спрятанного золота... Не знаю почему, но мне казалось, что если я это увижу, мне будут совсем нетрудно умереть...
«Да... Северус дал мне его много лет назад... Уже не помню для чего...»
«Но он уже давно потерял свою силу...» - Меня мимолётно насторожило то, почти профессиональное удивление, которое он выказывал... По-моему, раньше Альбус не сильно-то разбирался в ядах...
«Я знаю... Но мне хотелось, чтобы он думал, что именно из его рук я приняла смерть. И я бы умерла, даже если бы это была родниковая вода.» - Здесь я не удержалась от улыбки... приоткрыла глаза и взглянула на Альбуса.
«Видите, директор, как я повзрослела... Теперь мне уже смешны подобные мелодраматические истории...»
Странное выражение промелькнуло на мгновение в глазах директора, но я не стала задумываться над ним, вновь закрыв глаза и вспоминая...
... Вспоминая лицо Люциуса, который медленно подносил бокал с вином к губам... раз за разом... Знаете, у него была привычка брать первый попавшийся бокал...
А я всё смотрела на него, смотрела... Мне не было страшно, ведь я осознавала, что этот яд уже давно не может никого убить... Мне не было страшно до того мгновения, пока он страшно не побледнел и не схватился за горло...
Я вновь открыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на чём-нибудь, и забыть то выражение его лица, когда он потрясённо поглядел на меня мутными глазами и прохрипел:
«За что?»
Я провела руками по лицу... Вот что меня беспокоило... Этот усиливающийся запах горькой полыни... Мне кажется, что когда я умру, я и в смерти не избавлюсь от него... и от ранящих воспоминаний, которые он вызывает...
«Но экспертиза показала, что он умер от яда, который попал в его организм за несколько часов до смерти...» - Альбус теперь выглядел таким серьёзным и спокойным - «Ведь он, кажется, проводил время в обществе бывших сторонников Лорда, и там у него были в том числе и враги.»
«Я знаю, Альбус... Но...»
Мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы продолжить.. Чтобы рассказать ему, как я...
«Я сказала ему - за что.»
«Прости?»
Я встала с кресла, подошла к окну и глядя на почти уже голые деревья медленно произнесла:
«Я сказала ему - за что я его убила. Он стоял передо мной на коленях и задыхался, а я говорила ему, за что я его убиваю... Альбус, я не упустила из виду ничего. Я сказала ему, что ненавижу его с того, самого первого дня, когда он обидел меня и оскорбил. Я рассказала ему о том, каким глупцом он был всё это время, если даже не видел, что я теряю рассудок, едва только почувствую рядом присутствие человека, который всё это время был его другом... Я рассказала ему, как ненавижу его за то предательство - он ведь оставил меня умирать в тот день, когда должен был родиться наш ребёнок... И я рассказал ему о своём предательстве... Я говорила ему о том, как счастлива, что ношу дитя от любимого... Что это желанный и дорогой плод настоящей любви, а не дурацкого долга или тщеславия...» - Я перевела дыхание... - «Хотя этого он уже не слышал... Он умер... уже умер, а я всё говорила, говорила... Я не могла остановиться до тех пор, пока...
«Пока - что?» - Глухо спросил Альбус.
«Пока не почувствовала, как кровь бежит по ногам... Знаете ли, слова моего любимого никогда не были просто словами. Я потеряла ребёнка - всё случилось так, как он и хотел.» - Я прислонилась пылающим лбом к холодному стеклу, вызывая в памяти его бледное лицо, когда он стоял на пороге моей комнаты...
Он стоял на пороге моей комнаты, бледный и с твёрдо сжатыми губами. Казалось, что за эти дни, прошедшие со дня смерти Люциуса, он постарел на несколько лет. Он не сделал ни единой попытки приблизиться ко мне. Может быть, только на мгновение в его лице что-то изменилось, когда он уловил сильный запах зелья... того самого, которое дают женщинам после абортов или выкидышей...
«И знаете, Альбус... Я почти уверена, что он думает, что я намеренно избавилась от ребёнка... В другом случае, вряд ли ему было бы так больно...»
«Почему ты ничего ему не сказала?» - Он спросил это так... как будто я ЕМУ сделала больно сейчас.
Почему... Я и сама не могу этого объяснить... Просто, глядя тогда на его помертвевшие губы, на чёрные, страшные провалы его глаз, я только и могла сказать, что...
«Слишком поздно, Северус... Оставь меня и уходи.»
Он тогда чуть заметно опёрся на дверной косяк... Только на мгновение... Пока говорил мне, что забирает Драко с собой...
Я помнила, как медленно он перебирал пальцами шёлковый шнурок от звонка... Я всё ещё помнила то отчаянное чувство, которое охватывала меня всякий раз, когда я смотрела на глубокую, странно часто подрагивающую тень от длинных ресниц на его щеках... Я помнила тот густой травяной аромат, наполнявший тёмную комнату...
«Ты ему разрешила?» - Донёсся до меня издалека голос Альбуса... Издалека, из другой жизни, где его больше нет... И никогда больше не будет...
«Я сказала ему, что он может утешиться хотя бы ЭТИМ моим сыном, раз уж у него никогда больше не будет ДРУГОГО.»
Хорошо, что я тогда не смотрела ему в глаза... Знаете, я бы не вынесла тогда тяжесть эти воспоминаний...
**********

Альбус долго молчал... Мне даже показалось, что он не расслышал ни слова из того, что я ему рассказала. Наконец, когда он поднял голову и посмотрел на меня...
Я никогда не могла спокойно выносить этот его взгляд... когда кажется, что он на самом деле ВСЁ понял...
И эту тяжесть вечного одиночества, ещё более тяжелого, потому что это одиночество - вдвоём...
И глубину тоски по человеку, который так близко от тебя... и так далеко...
И все эти беспомощные попытки приблизиться друг к другу... И беспощадные слова, которые уже никогда не вернуть...
О том, как трудно говорить: «Я ненавижу тебя» зная, что через мгновение уже ничего нельзя будет исправить... И уже никогда нельзя...
Я закрыла лицо руками... Слёзы не обжигали моё лицо... Плакало моё сердце...
Я плакала не из-за того отчаяния, которое вызывали во мне эти воспоминания...
Я оплакивала себя... разбитые мечты, утраченные иллюзии.
Я бродила по призрачному замку воспоминаний, останавливаясь на перепутьях, колеблясь, по какому же пути мне пройти вновь... От чего меньше будет болеть сердце... От тропинок бесконечных ошибок? От тёмных путей одиночества? Или от призрачных образов, наполненных горячим дыханием меня... той, которая день за днём упорно брела прочь от своей любви, от ненависти... от жизни... наивно думая, что идёт к ним навстречу.
Я не противилась слезам... Сейчас, под бесконечно добрым взглядом этого старого человека, я впервые за долгое время дала себе волю...
Мне казалось, что спазмы горя, отчаянные и неудержимые разорвут меня на части...
Я рыдала над своей наивностью... над прежней уверенностью в том, что любовь достаточно сильна, чтобы победить одиночество и смерть.
Я рыдала над утраченной невинностью, вспоминая, как мой муж... Люциус... разглядывал на свету бокал с вином, где уже плескалась, торжествовала скорую победу смерть, которая пришла в наш дом совсем не за ним...
Я оплакивала и другого глупого и гордого мальчишку, который отчаянно и страстно желал любви... и бежал от неё...
...Который все последующие годы бродил по жизни, преследуемый шорохом жёлтых листьев моей любви к нему... всё ещё достаточно юный сердцем и невинный, чтобы искать любовь... И он искал её повсюду - в неискренних объятиях надушенных красавиц... в слишком страстных - молоденьких девушек... Но он был слишком юным, слишком упрямым и уже слишком усталым, чтобы вернуться туда, где однажды он, как игрушку, разбил настоящее чувство...
Я оплакивала его, потому что только теперь начала понимать всю глубину и тяжесть его одиночества... Его - не жестокосердие, не высокомерие, и не глупую гордость... А просто несчастно - тяжёлый груз на сердце... Неумение любить... Даже не неспособность... не нежелание... Просто он не умел...
Я плакала над тем, как легко когда-то давно это можно было исправить, и как трудно, почти уже невозможно - сейчас...
Я оплакивала все мгновения, когда он просил меня о любви, а я не слышала...
Все те моменты, когда мы мучили друг друга... понимая, что нужно сказать только несколько слов, чтобы прекратить эту затянувшуюся осеннюю агонию...
Простые слова - «Прости... я люблю...»
Я оплакивала эти слова, так и умершие в глубине наших сердец...
Я плакала...
************
«Нарцисса...» - произнёс он со странной тяжестью в голосе... - «Девочка, ты смогла бы его простить...когда-нибудь?»
«Что?» - Я подняла глаза на Альбуса, поражаясь его лихорадочно горящим глазам. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
«Знаешь, ему тоже было нелегко... И ещё не забывай - в отличие от тебя... он оплакивал ещё и смерть Люциуса...»
«Альбус, я...»
«Он был рядом с твоим сыном всё это время - им обоим была тяжела потеря... Они оба тосковали по нему...»
Альбус бродил где-то за моей спиной, в глубине комнаты... пока я пыталась справиться со странным тревожным чувством, которое всё усиливалось... по мере того, как нарастал в комнате этот тревожный травяной запах...
Он говорил ещё что-то, долго - его слова не доходили до меня... Я всё думала о том, что бы мог означать этот нехарактерный для Альбуса запах...
И тут... эта его фраза...
Может быть, все эти годы я была несчастной дурой и наивной фантазёркой, но я не могла не знать характер и манеру говорить одного моего...
Старого врага!
«И потом, ты же сама бросила его... Чёрт побери, Нарцисса Малфой! Он просил у тебя только немного времени! Немного чёртового времени, чтобы уладить всё и с Люцием, и с Драко... И вообще... Не так уж и легко начинать новую жизнь... когда по колена в крови ходишь...»
И он ещё что-то говорил... Быстро передвигаясь по комнате, и сгибая на ходу предметы... И машинально отбрасывая с лица странно потемневшие волосы...
Я чувствовала сейчас такую ярость, какую не испытывала ещё никогда в жизни... Никогда, до этого мгновения...
Он этого не ожидал...
Он немного отшатнулся, когда я подскочила к нему...
Я ударила его по лицу... Теперь уже вновь становившемуся таким знакомым... и ненавистным...
Я вцепилась ему в волосы - а они уже были его, а не Альбуса, я била его кулаками со всей силы по лицу, по груди...
С каким наслаждением я расцарапала его ненавистное коварное лицо...
И я бы выцарапала ему его скорпионьи глаза... если бы у него не было такого навыка успокоения разгневанных женщин...
Неяркая фиолетовая вспышка света, и я медленно погрузилась в темноту...
Но, кажется, я всё же успела прошептать, как сильно я его...
***********
Он всё же задёрнул шторы - во всяком случае, свет больше не заполнял комнату...
«Просто уже ночь...» - Произнёс глубокий, хрипловатый голос... где-то совсем рядом со мной... Кровь прилила к моему лицу... Сердце забилось так сильно, когда я протянула руку и дотронулась до его груди...
Ну что же, по крайней мере, он был одет. В отличие от меня...
«Я просто снял с тебя платье... Это просто преступление - с твоей фигурой ходить в таком жёстком корсете...»
Хорошо ещё, что он не видит сейчас моего лица...
«Ты не собираешься сейчас заснуть здесь, Северус Снейп?» - Спросила я обычным тоном.
Темнота рядом со мной несколько секунд молчала, а затем он немного растерянно ответил:
«Нет...»
«Твоё счастье. Потому что если ты заснёшь рядом со мной - я убью тебя.»
Он молчал очень долго... и в то мгновение, когда я уже протянула руку... чтобы в очередной раз капитулировать, он медленно придвинулся ко мне...
Я чувствовала, как жёсткий материал его сюртука царапал мне кожу... Как его горячее дыхание обжигало мне лицо... губы...
...Робкие, нерешительные попытки... ещё не объятия, но уже что-то неразрывное... Мягкие путы нежности, которые как гибкие лианы проникала между нами... вокруг нас... Чтобы ещё неразрывней становилось кольцо его рук... Нежность...теперь не тоска, а нежность окружала нас плотным облаком...
Ненависть, так похожая на любовь... Любовь, такая неотличимая от ненависти... Не всё ли равно - что это, если она так сильна... Как смерть... и так же неизбежна...
Слёзы, появляющиеся на глазах только для того, чтобы шёлковые жгутики чёрных волос напиталась ими, как моё сердце сейчас питается любовью, медленно скользящей по венам...
Горячее дыхание, срывающееся с губ только потому, что кто-то рядом дышит только им...
Ощущение его сердца, яростно колотящегося в груди, и гонящего кровь по твоим венам...
Что-то ещё я хотела спросить - до того, как он в очередной раз одержал надо мной победу...
«А что скажет Альбус, когда узнает?»
«Обрадуется, что я решил воспользоваться именно его планом.»
Отлично... Воображаю, сколько драгоценного времени эти два... потратили на то, чтобы решить, наконец, как именно должен пытаться завоевать меня человек, которому я, разве что ещё следы от его ног на земле не целовала...
«А...Драко?»
Он немного помолчал... поигрывая кончиками волос... и ,время от времени проводя ими по моим губам...
«Мы с ним поговорили...» - он наклонился ко мне...
Я прижала к его губам ладонь... немного отодвигаясь... и наслаждаясь их твёрдостью и прохладой...
«И что?»
«Знаешь ли, двое мужчин всегда смогут договориться...»
Я закрыла глаза... привыкая к странному, новому ощущению того, что нас больше ничего не разделяет...
Кроме, может быть...

Я протянула руку, и сняла с его волос, невесть откуда появившийся жёлтый листок...
Провела им медленно по его лицу... губам, которые шептали мне о чём-то...
Мне пришлось даже слегка приподняться, чтобы услышать слова... которые уже готовы были сорваться с моих собственных губ...
«Прости меня... Я люблю...»
Я закрыла глаза... Я чувствовала себя такой молодой... такой молодой...
И это неудивительно - ведь моя жизнь только сейчас начиналась...
Он наклонил голову, позволяя мне прикоснуться руками к его лицу... шее...
Я провела кончиками пальцев по глубокой ложбинке между бровями...
Хотя, когда он улыбается, она почти исчезает...
«Знаешь, Северус...» - Прошептала я, медленно поднимаясь и усаживаясь на постели таким образом, чтобы его голова лежала у меня на коленях...
«Знаешь...» - Совсем тихо...
«Что?» - глухо спросил он, сильно сжимая мою руку...
Я ещё немного помедлила с ответом... Ведь, возможно, это последний раз, когда я держу его жизнь в своих руках... Он не видел в темноте моей улыбки, и поэтому, приподнялся мне навстречу, больно впиваясь ногтями в мою ладонь...
«Знаешь... я думаю, что у нас всё будет хорошо...»


КОНЕЦ.



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"