Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Верить

Автор: Солнечная
Бета:Магдалена
Рейтинг:R
Пейринг:ДУ/ЛЛ, ДУ/ГП, ДУ/ДТ
Жанр:Drama, POV, Romance
Отказ:Все принадлежит Вы-Сами-Знаете-Кому.
Цикл:История одного Солнца [1]
Аннотация: "Верить можно только в невероятное, остальное само собой разумеется...", или почему я люблю Луну Лавгуд. POV Джинни, о её отношениях с Полумной, с учетом почти всех книг... мы ведь не знаем точно, что происходило в "Хогвартсе" в 7 каноне. Возможно немного ООС персонажей, но я старалась
Комментарии:
Каталог:Школьные истории, Книги 1-7
Предупреждения:фемслэш
Статус:Не закончен
Выложен:2008-09-16 00:00:00 (последнее обновление: 2008.11.02)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0. Неожиданное и облака

"- Вовсе нет. Невилл Лонгботтом - Луна Лавгуд, она на моей параллели, только из Райвенкло, - резко ответила Джинни".
ГП и ОФ


Неожиданное случается в жизни чаще, чем ожидаемое.

07.12.1995

Почему я бросилась тебя защищать? Тогда? Знакомить с моими друзьями? Зачем, Луна? Возможно, все дело было в том, что я сильная гриффиндорка, а сильный защищает слабого, и всё из этого вытекающее. Но мы были не особо дружны. Хотя это - даже странно. Мы были соседками - две девочки одного возраста, из магических семей. А еще я знала тебя с пяти лет. Знаешь, я не умею анализировать как Гермиона, и все же понимаю одно: если бы мы тогда подружились, все бы сложилось иначе, а может, и просто никак.
А потом, в середине октября, в гостиной Гриффиндора, Гарри спросил у меня: кто ты такая? Кто такая Луна Лавгуд? Луна, которую почти все называют Полоумной? Луна, которая не друг, не вдруг и не слишком? Тогда я рассказала все, что помнила о тебе, все, что знала, все, что думала. Легко и ненавязчиво. Так, чтобы ему было интересно, так, как учила Гермиона.
Тогда я рассказала, какая ты замечательная, но одинокая. Кажется, он хотел спросить: почему мы с тобой не друзья, но не решился. После этого я долго думала: говорила ли я правду, говорила ли я то, о чем думала? Но ответ так и не нашла. Может, это было к лучшему. ведь...
Неожиданное случается в жизни чаще, чем ожидаемое.
Неожиданно я совсем одна, не окруженная стайкой подружек.
Неожиданно я совсем одна забредаю в подземелья.
Неожиданно сворачиваю именно в этот коридор.
Неожиданно вижу тебя и тех слизеринцев. 5 курс, Крэбб и Гойл, кажется.
Неожиданно, что они одни, без своего "короля" Малфоя.
Один из них выхватил у тебя сумку и кинул её куда-то. Второй - забрал твою палочку. Оба смеются и говорят: "Полоумная, что ты здесь делаешь? Гуляешь по чужой территории?" А ты стоишь, зажавшись в уголок, и пытаешься им что-то объяснить. Спокойный, тихий голосок и... ты спокойна? Почти, но я знаю, что тебе страшно.
Я выхожу из-за угла и говорю им:
- Отойдите от неё, кретины! - они смотрят на меня. Еще не боятся, но удивлены.
- А что ты нам сделаешь, малявка Уизли? Натравишь своих братьев?
- Я не такая трусливая как вы! Reducto! - слизеринцы отлетели к стене. Я не была уверена, подействует ли заклятие на человека, но эти двое не особо похожи на людей. Сейчас это не важно. Беру твою сумку, лежащую на полу, подбираю палочку и подхожу к тебе. Ты по-прежнему стоишь на месте и с некоторым любопытством смотришь на меня.
- Луна, ты в порядке?
- О да, Джинни, - ты смотришь прямо на меня, и я хочу отвести взгляд. Потому что твои призрачно-голубые глаза - как зеркало. Зеркало, с помощью которого ты видишь все, о чем я думаю. Жутковато. - Да, спасибо. Жалко их.
- Кого? - удивленно спрашиваю я. Ты ведь не можешь жалеть этих идиотов, или все-таки можешь?
- Их, Винсента и Грегори, - ты говоришь это как нечто само собой разумеющееся.
- Но почему?! - я уверена, они заслуживают худшего, чем пара синяков. Я не жестокая, нет, но они…
- Они ведь совсем не знали, что делать без Малфоя. Это грустно, да, Джинни?
А я не знаю, что ответить. Потому что ты сказала правду. Луна Лавгуд, ты необычный человек. Одна из особенностей - всегда говорить правду. Даже если лучше лгать. А я не знаю, что ответить.
- Идем, - просто говорю я.
- Идем, - так же просто отвечаешь ты.
И мы направляемся к гостиной Райвенкло. Идем молча, но я не чувствую себя глупо, потому что ты напеваешь какой-то странный мотивчик. Потому что ты иногда просто закрываешь глаза и улыбаешься. А с тобой я молчу лучше, чем говорю. А ты? И это правильно, но как-то нереально.
Ты пристально смотришь на меня и говоришь:
- Мы пришли.
- Ага, - тихо отвечаю я, - пока.
Уже поворачиваюсь, чтобы уйти, но ты говоришь:
- Ты очень хорошая, Джинни. Очень-очень.
- Ты так думаешь? - я улыбаюсь. Мне давно никто не говорил ничего подобного просто так. Нет, Майкл делает мне комплименты, но это совершенно другое. Это - искренне?
- Я это знаю.
- Ты тоже хорошая, Луна.
- Но я другая, - ты почти точно повторяешь мои слова, мои мысли "однажды и о тебе", - и исчезаешь за дверью гостиной. Я даже не успеваю ничего ответить. А надо ли? Иногда лучше вопросы без ответа, чем ответы без вопросов. Но неожиданно я начинаю думать о тебе гораздо чаще обычного.
Неожиданное случается в жизни чаще, чем ожидаемое.

***


«- Луна, ты поможешь Джинни?
- Да, - сказала Луна, засунув палочку за ухо, чтобы не потерять, затем обхватила Джинни за талию и попыталась поднять ее.
- Это всего лишь лодыжка, я могу идти сама! - сказала Джинни нетерпеливо, но вновь повалилась боком на пол и уцепилась за Луну, чтобы удержаться»
ГП и ОФ


Бойтесь тех, кто витает в облаках. Они могут свалиться на голову

Июнь 1996 года. Битва при Министерстве.

Я вижу, как перед лицом схватившего меня Пожирателя взрывается Плутон, и чуть не теряю сознание от внезапной боли. Он сломал мне лодыжку, наверняка сломал. Я стою, с трудом опираясь о стену, стараясь не заплакать. Ты, почти невредимая, подбегаешь ко мне и хватаешь за руку:
- Джинни, ты?..
- В норме, - стараюсь, чтобы голос не дрогнул.
- Сломал?
- Мерлин с ним, нужно убираться!
- С Роном что-то не то, они шарахнули по нему, и…
- Рон! - пытаюсь сделать хоть шаг в сторону брата, и начинаю падать на пол. Ты подхватываешь меня, и я вновь прислоняюсь к стене. - РОН!!!
- Джинни! - у него совершенно безумный взгляд и кровь на лице, - Джинни! Ты видела! Взрыв! Это Полоумная! - он идет, качаясь из стороны в стороны. - Это она! Ха-ха! Джинни! Взрыв!
- Да, Рон… идем, надо идти к Гарри, - с трудом нахожу дверь и начинаю медленно двигаться в её сторону. Рон идет и продолжает что-то рассказывать. Ты пару секунд смотришь на остатки взорванной тобой планеты и идешь за мной.
- Джинни, все будет хорошо. Мы победим, - ты безмятежно рассматриваешь стены, как будто это не битва, а мирная экскурсия в Министерстве.
- О да, мы - шесть подростков против профессиональных убийц. У нас хорошие шансы! - дверь уже совсем рядом, но идти все больней.
- Не стоит переживать… ведь их цели вполне очевидны, - ты смотришь на меня и слегка улыбаешься.
- Убить нас?
- Даже так. Бояться надо тех, кто витает в облаках.
- Потому что?..
- Потому что они могут свалиться нам на головы.
Я внимательно смотрю на тебя и вижу широкую улыбку. Трудно сдержать истеричный смешок: мы рискуем погибнуть, а ты шутишь! Не успеваю ответить тебе, ведь ты уже открываешь дверь. Вполне может быть, что за неё притаились Пожиратели, но ты вновь берешь меня за руку и буквально вносишь в комнату.
Гарри бросается к нам, что-то спрашивает, ты что-то отвечаешь. Я сползаю по стене и, сев, обхватываю руками ногу. Вы подходите ко мне, я почти встаю и нетерпеливо говорю, что это всего лишь лодыжка. Но ты уже обнимаешь меня за талию, и я цепляюсь за тебя, чтобы удержаться.
От твоего запаха, легкого и сладковатого, столь неуместного здесь, становится спокойно. Может, у нас есть несколько секунд, и я шепчу тебе:
- Что ты там говорила? Упадут на голову?
- Ага, - также тихонько отвечаешь ты.
- Ну и отлично, и вперед.
Я почти уверена, что мы действительно можем победить. Стоит лишь взлететь и упасть врагам на голову.


Глава 1. Преступление и наказание от Гермионы Грейнджер

Верить стоит в то,
чего не можешь понять.

15.08.1996

- Эй, Джинни, идем скорее!
- Что, Рон, боишься поражения?
- От кого, от Гермионы? - он улыбается, когда думает о Гермионе.
- Ага, - я наливаю стакан сока и говорю. - Сейчас приду.
- Ждем, - мой брат выскакивает из кухни, и через полминуты я наблюдаю, как они с Гарри летают наперегонки вокруг «Норы». А внизу стоит Гермиона и, глядя на них, едва заметно улыбается. Конечно, она пытается казаться строгой, пытается напомнить им, что, «несмотря на неплохо сданный С.О.В., мальчишкам еще нужно оправдать Ж.А.Б.А…» Но она довольна. Гарри смеется. Он не улыбался после Министерства… Мы все не улыбались. От этих воспоминаний я вздрогнула.
Тишину нарушил шум из камина. Я обернулась и увидела выбирающегося человека. Несмотря на толстый слой копоти, я узнала тебя мгновенно.
- Джинни, привет, - ты улыбаешься и начинаешь осматриваться по сторонам.
- Привет, как дела? - глядя на тебя, я вдруг осознаю, что… скучала. Скучала по тебе. Мы не виделись с тобой больше месяца, и раньше это казалось нормальным, но теперь все как-то не так. Что же случилось?
- О, все хорошо, а как у тебя дела?
- Ну… тоже, - жаль, но нам почти не о чем поговорить. - Как лето?
- Очень интересное лето! А твое?
- Да тоже.
- А у вас есть соль?
- А... тебе зачем?
- Свежеводные Плимпы без соли - это невкусно. А соль закончилась. Давно. Папа… он такой рассеянный. Он все время забывает про такие мелочи. А в магазин я пойти не могу: нет маггловских денег.
- Да… сейчас, я дам.
Я достаю пакет с солью и отсыпаю тебе. Ты улыбаешься и неожиданно говоришь:
- Все какое-то… невсамделишное, да?
- Ты о чем?
- О войне, она ведь началась?
- Началась… но странная какая-то… эта война, - мне всегда казалось, что во время войны все должно быть… по-военному. А по-военному, это не так, как сейчас. «Надежда магического Мира» и его друзья не сражаются с армией Волдеморта, а играют в квиддич на заднем дворе. Конечно, очень хорошо, что они в порядке, но это немного нереально. И, если бы не Люпин, который почти каждый вечер рассказывает нам о новых жертвах, я бы и не поверила, что идет война. Всего лишь лето перед пятым курсом.
- Да, как будто и не война, а просто каникулы, - ты безмятежно смотришь прямо на меня.
- Прям не верится, - задумчиво качаю головой. Я и раньше думала об этом и действительно не понимала происходящего.
- Мы можем верить.
- Потому что не можем понять?
- Да, наверное.
Молчание затянулось. Наконец ты поворачиваешься к камину, и я, сама не знаю почему, хватаю тебя за руку:
- Луна… ты же говорила… все будет хорошо. Я… надеюсь, - я замолкаю, не зная, что сказать, не понимая, зачем вообще начала говорить. - Увидимся в школе? - неуклюже заканчиваю свое пылкое выступление.
- Да, Джинни. Я была очень рада повидать тебя, - ты на секунду сжимаешь мои пальцы.
Через несколько мгновений ты уже исчезаешь, а я все еще стою, не понимая, что произошло. Что-то появилось, но я не могу осознать…
Дверь распахивается и в комнату вбегает запыхавшийся Гарри:
- Эй… Джин… мы… ждем. Ты… где?
- Да, да. Я… все. Я иду.
- Ты представляешь, мы с Роном решили попробовать научить Гермиону этому финту, который ты показывала, и она…
Я уже не слушаю. Мне слишком многое предстоит обдумать, но я верю, что что-то между тобой и мной изменилось. Навсегда. Даже если это невозможно понять.

***


Любить кого-то - это наказание.
Не рассказать ему об этом - преступление.

21.09.1996

- Гермиона?
Молчание.
- Гермиооонааа! Мисс Греееейнджееер!
- Что? - недовольно. Но я не обижаюсь, моя дорогая подруга как всегда занята. Пока все гриффиндорцы весело проводят выходные, она учит. Всегда и везде. Кресло у камина, очередной справочник на коленях, и пальцы, испачканные чернилами.
- Можешь дать совет? - вновь листает страницы, делая короткие пометки на пергаменте. - Ну Гермиона! Ну, послушай меня!
- Джинни! Ты же видишь, что я занята!
- Ты всегда занята! Ты можешь меня послушать? А?
- Говори, - смотрит на меня нарочито недовольно. - Только давай быстрее.
- Итак, - сажусь в соседнее кресло, - я люблю одного человека, - на секунду задумываюсь. - Наверное, люблю. Очень неподходящего человека. В том смысле, что этот человек вряд ли может меня полюбить.
- Кто это? С чего ты взяла, что он не может тебя полюбить?
- Неважно, кто это, - на секунду замолкаю. - Долго объяснять. Полюбить не может потому, что я - это я. Мы… не подходим друг другу.
- Джинни, объясни все по порядку. Твоя проблема в том, что этот человек тебя не любит? Он тебе так и сказал?
- Да… нет. Не совсем. Я не спрашивала… Но догадываюсь. Проблема в другом.
- А в чем же тогда?
- Ну… стоит ли мне говорить о своих чувствах? Или…
- Я думаю, что стоит. Вряд ли ты что-то потеряешь. Это же не какой-то слизеринец?
- Нет.
- Этот человек к тебе нормально относится?
- Да, мы друзья.
- По крайней мере, он вряд ли расскажет о твоем признанье кому-то, а ты получишь определенность. Пойми, любить - это наказание, но не рассказать об этом - преступление.
Неожиданно меня охватывает волна злости на Грейнджер:
- Тогда что же ты не признаешься Рону?
- Что? - она стремительно краснеет и на секунду теряет дар речи, - А, а ты Гарри?
- А я не Гарри люблю.
- Я все понимаю, но...
- Это правда. Да, я раньше любила его. Настолько, насколько может любить двенадцатилетняя девчонка. Теперь мне пятнадцать, и я люблю совершенно другого человека.
- И ты не можешь сказать, кто это?
- Нет, извини.
- Ладно. Джинни, ты знаешь мое мнение. Лучше поговори с этим человеком. Так будет проще.
- Спасибо. Ты тоже, Гермиона. Пока не поздно.
Прежде чем она успевает хоть что-то ответить, я выскакиваю из гостиной. Мне все еще надо подумать, хотя я и размышляла об этом весь последний месяц. Ну да, это глупо и неправильно. Но для тебя это нормально, я надеюсь. Ты же Луна Лавгуд и... я давно смирилась с тем, что чувствую к тебе сильное влечение. Осталось лишь узнать твое мнение по поводу сложившейся ситуации. Я улыбаюсь и иду в сторону Большого Зала, надеясь, что смогу увидеть там тебя.


Глава 2. Дожди и интересы

Слабые люди выжидают благоприятных случаев,
сильные их создают.

20.10.1996
Один раз в неделю я получаю письма от мамы. Так же, как и Рон, Гермиона и Гарри.
Два раза в неделю я прогуливаю уроки. Чаще всего историю магии.
Три раза в неделю я хожу на свидания с Дином. Мы гуляем по коридорам «Хогвартса» и говорим о всякой ерунде, а иногда просто целуемся.
Четыре раза в неделю я слушаю критику Гермионы, относительно моей учебы и подготовки к С.О.В.
Пять раз в неделю я улыбаюсь тебе. За завтраком, обедом, а на ужины ты обычно не ходишь.
Но мне этого мало. С каждым днем мне хочется большего. Что ты делаешь со мной, Луна Лавгуд, что? Мне уже ничего не нужно, кроме этих улыбок и редких разговоров.
А Гарри улыбается мне и говорит: "Привет!". Кажется, он смущен, ведь я просто рассеянно киваю в ответ. Надо же, пару лет назад я была уверена, что моя любовь к нему - вечна. Сейчас я понимаю, что требовалось только время, и сердце уже не стучит быстро-быстро в его присутствии. И я понимаю, что, в принципе, он просто симпатичный вихрастый парнишка в очках, раз в год становящийся Мальчиком-Который-Выжил-И-Всех-Спас. А в остальное время он просто Гарри Поттер, лучший друг моего брата Рона, и все. А у меня есть Дин, семья, место в команде по квиддичу, Арнольд, моя улыбка и еще сотня мелочей. А у меня есть ты.
Уже вечером я сижу на подоконнике и пью сливочное пиво, глядя на капли дождя, текущие по стеклу. Весь Гриффиндор веселится и празднует чей-то день рождения, ведь очередной повод "культурно отдохнуть". В этом весь Гриффиндор, как всегда, все полны энтузиазма: пойти воевать против Того-Кого-Все-Таки-Убьет-Наш-Герой - легко! Устроить с драку со Слизерином - да запросто! Нарушить правила - с удовольствием! Напиться - ну, если вы угощаете! Ко мне в очередной раз подходит Томас и приглашает потанцевать. Сейчас играет медленная музыка, а по углам уже целуются несколько парочек. А Дин уже несколько недель пытается затащить меня в постель. Поэтому я говорю, что устала, и потанцую с ним потом. Сейчас "потом" - это не сегодня. Надеюсь, он поймет.
Зеленая тень на секунду мелькнула сквозь стену дождя. Зеленая? Почему ты на улице в такую погоду, почему не сидишь в тепле? Конечно это ты. Это можешь быть только ты. Только Луна Лавгуд может надеть зеленую мантию, а для начала, просто найти её, только Луна Лавгуд.
Бегу из гостиной. На удивленный возглас Дина: "Эй, ты куда?", отвечаю, что мне надо освежиться. Пусть подумает об этом на досуге, мне надо найти тебя…
…Догоняю тебя только на опушке Запретного Леса. Резко хватаю за плечи и разворачиваю лицом к себе. Глаза в глаза. Ты слишком близко, и мозги отказываются соображать, но я скажу все сейчас, а может и промолчу.
- Луна, какого черта ты здесь?!
- Джинни? А ты?
- Да вот, гуляю! - ну не смотри на меня так, пожалуйста. - Луна, быстро пошли!
- Зачем?
- Потому что дождь! - я уже кричу, потому что не знаю, как добиться того, чтобы ты меня поняла. - Потому что холодно, мерзко и противно! Потому что ты простудишься, заболеешь и умрешь! Потому что!
- Потому что… Интересно. Ты сейчас была похожа на Гермиону. Знаешь, Джинни, а у меня шесть лет назад мама умерла. Прямо в этот день, тогда тоже лил дождь.
- Что?.. - я не знаю, что сказать, поэтому несколько секунд просто молчу, а затем говорю, но гораздо тише, - Луна…пошли… в «Хогвартс»… поговорим…
- Пошли, - ты спокойно киваешь головой, и мы идем к замку.
А уже в холле я поворачиваюсь к тебе, готовясь сказать кое-что очень важное. Но ты меня опередила:
- Знаешь, Джинни, у тебя очень симпатичные веснушки. На носу.
- Где? - глупо переспрашиваю я, что-то в духе Рона или Гарри.
- Здесь, - своим тонким, бледным пальчиком ты касаешься кончика моего носа, и это будто бы удар молнии. Я просто целую тебя. Резко, страстно, отчаянно и как-то неумело. Я не знаю, сколько это продолжается. Просто в определенный момент понимаю, что ты говоришь мне:
- Я ждала, я… Слабые люди выжидают благоприятных случаев, а я…
- Ты не слабая. А сильные их создают, - наверное, впервые я понимаю ход мыслей Луны Лавгуд.

***


"Я правда рада, что ты берёшь её с собой, Гарри. Она очень интересная"
ГП и ПП


Мы жили, значит плодотворно
провели день.

20.12.1997

- Ты знаешь, Гарри пригласил меня на вечеринку у Слагхорна. Ну, как друга, - ты вдыхаешь морозный воздух, ветер развевает длинный шарф.
Ревность.
- Рада за тебя.
- Только он этого не хотел.
- Не хотел?
- Нет. Он мечтал пригласить тебя, но ты пригласила Дина. А еще он очень не хотел ссориться с Роном.
- Зачем ему приглашать меня?
- Гарри влюблен в тебя, Джиневра, - ты улыбаешься и жмуришься, глядя на зимнее солнце.
- Ну нееет. Это вряд ли.
- Почему ты так думаешь? - искренне удивляешься.
- Он меня никогда не замечал, а последние три года был влюблен в эту Чанг, - действительно, Гарри стал совсем по-другому относится ко мне… Но я совсем не хочу, чтобы ты оказалась права.
- Гарри влюблен, только не знает, как сказать тебе об этом. А меня он пригласил, чтобы за ним не бегала Ромильда Вейн. Но я рада, меня никто не приглашал на вечеринку как друга.
- Ладно, я пошла, - встаю, отряхиваюсь от снега и иду в сторону замка, когда ты говоришь, не глядя на меня:
- Джиневра, ты только не обижайся. Ты ведь все-все понимаешь.
Я не отвечаю.
Только подойдя к столу Гриффиндора, я уже слышу возмущенные крики Рона:
- Любую, Гарри! Но ты пригласил эту! Полоумную! - незаметно приближаюсь к ним, и холодно говорю своему братцу:
- Перестань её так называть, Рон. Я правда рада, что ты берешь её с собой, Гарри. Она очень интересная.
Злость.
Вечеринка оказалась довольно скучной. Вежливые улыбки и пустые разговоры в кругу "избранных". Гермиона все время пряталась от своего бойфренда, Гарри исчез примерно через полчаса, а ты осталась и очень долго беседовала о чем-то с профессором Трелони. Наконец ты отошла к столу с закусками, и сразу же оказалась там.
- Привет.
- Джиневра! Я очень рада, что ты не обижаешься! Ты же не обижаешься?
- Нет, наверное, - налить стакан пунша и незаметно прикоснуться к твоим пальцам.
- Это хорошо.
- М… а ты помнишь, какой сегодня день? - не дожидаясь ответа, говорю, - два месяца со дня нашего первого поцелуя.
- И полтора часа.
- Да… неплодотворно праздник провели…
- Ну почему же? Мы жили. Все не так уж и плохо.
Видя, как ты вновь исчезаешь в толпе гостей, я ухмыляюсь, понимая, что ты, в сущности, права. День проведен не так уж и плохо. Ведь это и есть любовь…


Глава 3. Традиции против кизляков

Даже в кругу семьи у каждого
должен быть свой угол.

24.12.1996
Щелчок и взрыв, хохот Фреда и Джорджа. Смутно слышу завывания Силистины Уорлок, беседу папы, Люпина и Гарри. Что-то громко вещает Флер, на которую «Котел, полный Горячей, Сильной Любви» не произвел особого впечатления. Очередная семейная традиция, и мисс Делакур придется привыкнуть, если она все-таки станет женой Билла. Мысленно поправляю себя: «Когда она станет женой Билла. Когда, а не если». Тонкс не любит Билла, Билл не любит Тонкс, зря мама на что-то рассчитывает.
Оглядываю убранство гостиной: да уж, я переборщила с украшениями! Фейерверк красок! Хотя нет, это мы переборщили… но ведь Рождества много не бывает, тем более, что одно из кресел пустует уже второй год. Никто не занимает место Перси, хотя он и не придет, он даже свитер назад отослал. Близнецы говорят, что рады тому, что Перси не осчастливит наш праздник своим мерзким лицом… но и они скучают, я уверена. Я тоже скучаю по его нотациям и нравоучениям, особенно в такие моменты.
Ты помогала мне весь день. Нет, сначала ты своим видом меня только отвлекала, поскольку мне ежесекундно хотелось тебя поцеловать… А потом ничего, я украшала елку, а ты вешала длинные-длинные гирлянды и счастливо улыбалась. И было в этой улыбке что-то настолько неправильное, не твое, что я не удержалась и спросила:
- Луна, ты не хочешь отпраздновать это Рождество в «Норе»?
- Здесь?
- Ну да, с… нами.
- А папа?
- И он тоже, - знаю, что мама как всегда будет рада гостям, - приходите! Будет весело!
- Извини… Джинни. Мы не сможем, - отвечаешь ты после секундной заминки. - Мне, правда, жаль.
- Почему не сможете?
- Рождество - семейный праздник!
- Но у нас будут гости! Люпин придет!
- Нет, Джинни. Рождество семейный праздник. Мы с папой празднуем его вместе. Это мама придумала. Она говорила, что это делает семью еще крепче и дружнее. Я думаю, что она была права.
- И… как вы празднуете? Если не хочешь, можешь не отвечать, но…
- Почему же не хочу? Ну, иногда мы просто сидим перед камином. Знаешь, когда очень темно, но не страшно. А когда я была младше, папа читал мне сказки Бардля Бадли. Я как будто слышала их впервые, и это было здорово! А после полуночи мы распаковываем подарки и поём Рождественские гимны. Мы думаем, что это очень важно: соблюдать эту традицию. Если бы мама знала, она бы была рада за нас.
- А… когда ты выйдешь замуж? Будешь так же справлять?
- Я надеюсь. Просто мне всегда казалось, что это правильно. Что так и получится настоящее Рождество.
Несколько минут мы молчим, наконец, я говорю:
- У вас тихо на Рождество, а у нас всегда шум и гам... Иногда это дико раздражает. Хочется наконец-то получить свой угол в кругу семьи.
- Но на то это и круг, чтобы у него не было углов, правда? У вас очень хорошая семья, Джинни. У вас есть уют и тепло, и вы делитесь ими с людьми. Это тоже правильно.
- Наверно… но у меня такое чувство, что Флегме это не нужно.
- Флер? Конечно, нужно, просто она об этом еще не рассказала. Просто ей нужно привыкнуть.
Я вспоминаю этот разговор, поднимаясь в свою комнату. Там же переночует Флер, но я убеждаю себя, что это неплохо. Меньше чем через год она будет носить фамилию Уизли, и станет частью круга семьи. Круга, у которого никогда не будет углов.

***


Контролируй себя, если не хочешь, чтобы
тебя контролировал кто-то другой.

14.02.1997

День святого Валентина. Праздник любви и всех влюбленных… ну разве не мило? День, когда увеличивается число суицидов и депрессий и ложь окружающих кажется особенно заметной. Красота и романтика.
Все крайне доброжелательны. «Бон-Бон», как истинный джентльмен вручает «Лав-Лав» букет цветов. Конечно же, в них оказывается орхидея. Конечно же, у «Лав-Лав» на них, орхидеи, аллергия. У неё, конечно же, подарок гораздо лучше. Кольцо с их инициалами: «R+L» - какая прелесть! У неё такое же! Мне кажется, или у Рона такое же выражение лица, как у меня после очередных выпадов Флер? Гермиона делает вид, что ей все равно - когда же эти двое поймут, что созданы друг для друга? Бедная Гермиона! Она всегда советовала мне, что делать и как быть. Кстати, весьма успешно. Она даже пыталась следовать своим же советам, придя на Рождественскую вечеринку с Эрни. Но ей это не подходит. Это не её стиль. А жаль! Если бы Рон додумался подойти к ней… ведь сегодня праздник. Прекрасный, чудесный праздник. И она бы поняла.
Дин расшаркивается, пряча довольную улыбку за букетом алых роз. Благодарно улыбаюсь и целую его. Прекрасная игра, «пять баллов Гриффиндору за мастерство, мисс Уизли». Он не мог выбрать лучшего подарка, чем розы и цепочка с сердечком. Да… они бы с Лавандой сошлись… Кстати, а это мысль!
А я не могла выбрать ничего лучше, чем промолчать, что люблю ромашки. Что всегда ненавидела розы. Что всегда ненавидела красный и все его оттенки, особенно алый и… розовый. Что сердечки и прочие нежности не вызывают ничего, кроме раздражения. Что цепочки не ношу принципиально. Что… ну никто об этом не знает. Потому что я создала другой образ. Потому что я никогда и никому не говорила о том, что люблю по-настоящему. Потому что я привыкла получать розы и со скрытой ненавистью смотреть на них, мечтая, чтобы они скорее засохли. Конечно же, это неправильно. А кто бы спорил? Неужели вы думаете, что я молчу просто так? Просто потому, что больше делать нечего? Неужели вы действительно думаете, что все гриффиндорцы такие правдивые и искренние? Просто мы больше всех остальных факультетов пытаемся соответствовать «канону» Годрика Гриффиндора. Вот и все.
Я очень хочу провести сегодняшний день с тобой. Какое бы раздражение он не вызывал… а это праздник таких, как мы. Я ничего не путаю?
- 17 штук… Вау, Джинни, да это рекорд! - естественно, Томас пытается сделать как можно более равнодушное выражение лица. Он не может признать, что в нем в этот момент борются два инстинкта. С одной стороны - чувство «собственника». Кроме трех его «валентинок» его девушке пришло 14 от посторонних воздыхателей. С другой стороны - он доволен. Все-таки я ЕГО девушка.
А вот я не очень довольна. Я ищу одну единственную открытку, от тебя. Я даже не знаю, чем эта открытка будет отличаться от всех остальных. Вряд ли ты подпишешь её - Джинни от Луны. Но тогда как?.. Прозрение наступает внезапно. Вот она, простая картонка в форме сердца, будто бы разрисованная маленьким ребенком. В центре - отпечаток маленькой ручки, краски светло-зеленого цвета. И большие округлые буквы: «Тебе от Меня». На такое способна только ты. Только ты не будешь выискивать в магазинах самую помпезную и глупую, возможно поющую или танцующую «валентинку». Только ты потратишь время и сделаешь её своими руками. Дин недовольно косится на послание в моих руках и говорит тоном знатока:
- Ерунда какая-то… примитивизм! - о да, гордись, Томас, ты выучил такое трудное слово. Может, ты даже смысл его знаешь?! Видимо, все это отразилось на моем лице, потому что парень отодвинулся и удивленно спросил, - Джин, ты чего? Это же просто…
- Открытка, настоящая открытка. А ты дурак, настоящий дурак! - да, зря я так… Он же ничего не понял. Но это его проблемы - ухожу с гордо поднятой головой.
Находишь меня только ты. Я бы сама не нашла себя в этом подземелье, а ты-таки находишь. Садишься рядом и говоришь:
- С праздником тебя, Джиневра Уизли.
- С праздником тебя, Полумна Лавгуд, - несколько минут мы просто молчим. Наконец, я говорю, стараясь унять внутренний гнев, - спасибо за валентинку. Это тебе, - с этими словами я протягиваю рисунок, который сделала уже давно, просто не находила повода подарить, хотя все время носила с собой. И не спрашивай зачем - я переобщалась с тобой.
- Ух ты, - ты с искренним восхищением смотришь на этот ужас. Неужели тебе это нравится?
- Это наргл, или морщерогий кизляк, не знаю.
- И правильно. Это ведь не наргл и не морщерогий кизляк.
- А что?
- А ты и сама знаешь.
- Ничего я не знаю! - Я все-таки не сдержалась и вспылила, - Я вообще ничего не знаю!!! Мне все надоело! А это - плод моей сумасшедшей фантазии! Или я чего-то не понимаю! Или…
- Тс-с-с… - Ты обнимаешь меня, как-то по-отечески целуешь в лоб, - Джиневра, успокойся. Ты ведь умеешь контролировать себя. Всегда контролировала. И тебе это очень нужно, ведь так?
- Ага, а зачем?
- Иначе тебя будет контролировать кто-то другой. Это ведь очень плохо?
- Ну… меня уже контролировали, - как бы невзначай вспоминается первый курс и дневник Риддла…
- Ну вот, а больше не будут. Не будут?
- Не будут?
- Не будут.
И уже не так важно, утверждение это или вопрос.




Глава 4. Тапочки и тренировки

Если вы любите, то не смотрите друг на
друга, а вместе смотрите вперед.

01.03.1997

Ты предложила мне встретить эту весну вместе с тобой. Просто так и сказала: «Давай встретим эту весну вместе». Конечно же, я согласилась, хотя и не понимала - что это такое. А согласилась… потому что это должно было быть весело… и довольно необычно. Как всегда, с претензией на оригинальность.
Мы встретились в холле сразу после отбоя. Для начала: ты выглядела не так. Ну совсем не так, как в моем понимании надо выглядеть вечером двадцать восьмого февраля, даже если ты идешь встречать весну. Наверное, я немного похожа на мою маму или Гермиону…
Итак, кроме летнего платья, каких-то огромных лохматых тапочек непонятного цвета и кружевной шали на тебе не было ничего. Короче говоря, мне это не особо понравилось… хотя это и было смешно. В такие моменты ты еще больше похожа на маленькую глупую девочку… а я вся из себя такая взрослая, сильная, защищающая слабую.
Несмотря на твое удивление, натягиваю на тебя старый и растянутый свитер, с буквой «J» в центре. Очередное бессмертное творение моей мамы, коих у меня скопилось не один десяток, если хорошенько поискать. Сейчас ты похожа на домовика в творениях Гермионы, и это мило. Ты внимательно смотришь на свои руки... на фоне ярко-красных безмерных рукавов, они кажутся еще тоньше, светлей и призрачней. Ты улыбаешься.
-Так мы пойдем встречать весну? А то скоро можем и Филча встретить, - я разрываю это молчание, потому что боюсь, что здесь я - третья лишняя. Зачем тебе и моему свитеру еще кто-то? Глупо конечно, но мне даже капельку обидно, я ревную к свитеру. - Тебе что, ЭТО нравится?
- Да, очень, - абсолютно искренне отвечаешь ты, - такой красивый, теплый и уютный… а еще он твой.
- Дарю! - отвешиваю тебе шутовской поклон.
- Правда?
- Нет, сейчас стяну и насильно заберу! Дарю, конечно!
- Спасибо! - ты еще раз улыбаешься и обнимаешь меня. Как удар под дых… секунда сумасшествия… и очень-очень глупая улыбка появляется на моем лице. Ты всегда будешь так действовать на меня? Неужели для того, чтобы человек был счастлив достаточно одного свитера??? Придется поэксплуатировать мою маму и принести в этот мир счастья.
- Идем?
- Конечно… А я тоже подарю тебе свитер?
- Это вопрос? - улыбаюсь уголками губ.
- Наверное, подарю… и напишу на нем - «L»… правильно? Тебе понравится?
- Наверное, понравится… мне никто не дарил такие свитеры, и я не знаю, понравится ли он мне… - я шучу, а ты говоришь всерьез. В последний момент мы общаемся так и только так.
- И он будет… какого цвета он будет? - мы идем, взявшись за руки, как две «хорошие подруги», ночью, в пустом коридоре…
- А какого ты хочешь?
- У меня уже есть свитер такого цвета… Хочешь - зеленый?
- А ты сама его свяжешь?
- Конечно! Так хочешь зеленый свитер в малиновую полоску? - если бы меня спросили Гермиона, или другая девочка, хочу ли я зеленый свитер, в малиновую полоску…
- Естественно!
- Я подарю его тебе на… 16 марта.
- А что случится 16 марта?
- А ты когда-то получала свитер 16 марта? - думаю пару минут…
- Нет.
- Значит, это будет День Свитеров, - теперь у нас есть наш личный праздник - День Свитеров. Интересно, а как надо праздновать такой День?
А потом мы сидим на одной из башен «Хогвартса» и встречаем рассвет этой весны. Первый рассвет весны, которая уже наступила, и которая только придет. Ты лежишь, свернувшись калачиком, положив голову мне на колени, рассказывая мне что-то смешное и глупое. Мне действительно очень хорошо… Я просто смотрю куда-то далеко-далеко на восток, и жду чего-то. А потом перевожу взгляд на тебя, натыкаясь на непривычно серьезный взгляд твоих глаз:
- Джинни, смотри вперед.
- А я хочу смотреть на тебя! - капризно отвечаю я.
- А давай вместе смотреть вперед! Когда любят, смотрят не друг на друга, а вместе и вперед! Правда? - прогоняю тысячу вариантов ответов на вопрос: куда смотрят, когда любят? Да, вопрос довольно двусмысленный, но…
- Давай.
И не так важно, что через несколько часов я встречу Гарри, который расскажет мне, что Рон чуть не погиб. А потом Гермиона доверит мне «большую тайну» о её чувствах к Рону. А сегодня вечером Дин скажет мне три «такие важные слова». Сейчас это не так важно… ведь мы с тобой смотрим вместе и вперед, в наше светлое будущее.

***


Самое важное - это найти
самое важное.

15.03.1997.

Сегодняшняя тренировка была длиннее обычного, и, когда мы спустились на землю, было уже почти темно. Холодно, но это все-таки здорово… Я думаю, что было бы неплохо пойти сейчас к башне Райвенкло и позвать тебя погулять. Возможно, я даже уговорю тебя полетать на метле… ты боишься высоты, а я к ней привыкла. А можно…
Все мои планы рушит Дин, который берет меня за руку, и говорит как-то странно-неуверенно, что, скорее, в стиле Невилла:
- Джинни… пойдем? - в глазах почти мольба. Черт, черт, черт! И ведь не откажешь! Все-таки я и так пытаюсь его избегать в последнее время, все-таки это неправильно, все-таки он мой бойфренд. А еще он меня любит. Я не хочу в этой верить, я этого боюсь, я…
- Ммм… пойдем, - нет никаких аргументов, чтобы отказать ему. Тренировка закончилась, спешить некуда, завтра воскресенье.
И вот мы с Дином уже идем, взявшись за руки в сторону «Хогвартса», а я мельком вижу лицо Гарри… Даже не смотря на то, что он далеко, я почти чувствую его… боль? Почему все должно быть так? Зачем я иду рядом с Дином, смеюсь над его шутками и вместе с ним создаю иллюзию красивой пары? А ты где-то далеко…
Томас целует меня. Даже если закрыть глаза, я не могу представить тебя. Его поцелуи слишком отчаянные, страстные… в них слишком явно ощущается желание… нет, похоть… Хочу, чтобы все исчезло. Этот пустой кабинет с чертовыми запирающими и заглушающими чарами, эта идиотская парта, на которой так неудобно сидеть. А еще я хочу оттолкнуть Дина и сказать: «Все было весело, но давай станем просто друзьями». Как глупо…
И это действительно невыносимо. Почти так, как описывала Лаванда на девичнике гриффиндорок. Резкая боль пронзает меня, и Дин заглушает мой вскрик очередным поцелуем. Грязный, мерзкий… в этот момент я ненавижу его всей душой. И ведь нельзя… почувствовать тонкие бледные пальцы вместо темных… увидеть светлые волнистые волосы, вместо жестких и черных. В нем я не вижу тебя.
- Джинни… ты как?.. Ты…
- Отойди! - резко отталкиваю его и пытаюсь встать. Кружится голова, а ноги просто не держат.
- П-прости… я…
- Убирайся! - я чувствую, что сейчас у меня начнется истерика. Ненавижу…
- Послушай, Джинни…
- Вон! А то про-прокляну! - для наглядности достаю трясущейся рукой палочку и направляю её на Томаса.
- Если ты…
- Да, хочу! - уже кричу, а в голосе застыли слезы. Если он не уйдет… Я ведь и правда прокляну!
Закрываю глаза и внутренне считаю до десяти. Хлопок двери. Хочется сползти по стене и просто зарыдать в голос, жалея себя, несчастную. А вместо этого жду, когда где-то вдалеке коридора затихнут шаги и иду в Выручай-комнату. Никто, даже ты, не придет туда раньше завтрашнего дня, а я впервые не хочу видеть тебя. Почти. Знаешь, почему? Мне стыдно… Мне безумно стыдно перед тобой за то, что он - первый. И не важно, поймешь ли ты…
А потом, в Выручай-комнате, я позволяю себе заплакать. Я никогда не плакала так долго и горько. Наверное, я сижу так не один час, пока не слышу тихий скрип двери. Поднимаю взгляд и смотрю на… конечно же, на тебя. Ты смотришь на меня спокойно, как будто бы так и должно быть. Как будто бы я и должна ночью сидеть в Выручай-комнате, а может, ты еще не видишь моих слез?
Видишь. Теперь ты подходишь ко мне, заглядываешь мне в глаза и говоришь, тихо-тихо:
- Я думала, что ты забудешь. А что случилось, Джиневра?
- Я… Дин… он… закрыл… прокляла… я… - и вновь слезы.
Ты обнимаешь меня и начинаешь шептать что-то успокаивающее, как маленькой девочке. И я рассказываю тебе все. Знаю, что глупо. И боюсь, что ты возненавидишь меня. А ты просто сидишь, глядя в пустоту, размышляя о чем-то. Наконец говоришь:
- Джиневра… прости его.
- Его?!
- Прости, он еще слишком мал.
- Луна… а ты простишь… меня?
- А за что мне тебя прощать? - как ни в чем не бывало спрашиваешь ты.
- Ну, я… ты знаешь… я… - ну неужели опять!
- Ты самая лучшая. А сегодня праздник!
- К-какой праздник?
- День Свитеров! - ты протягиваешь мне какую-то бесформенную тряпку, но при ближайшем рассмотрении я понимаю, что это свитер. И даже в темноте очевидно, что он зеленый и в малиновую полоску. А по центру вышито «L». А на тебе тот дурацкий свитер, в котором мы встречали весну. Я смотрю в твои глаза. Сейчас они не голубые, а просто серебряные. А при свете луны это особенно заметно. Я знаю, что сегодня останусь с тобой. Этот день Свитеров… это все слишком важно. А ведь самое важное - это найти самое важное.


Глава 5. О смысле и свободе чужого выбора

В любви даже слова, которые ничего не значат, означают всё

16.03.1997

Лунные блики скользят по коже, почти ощущаемо, почти нежно, как и твои призрачные пальцы. Луна за окном и Луна здесь, забавная игра слов. Ты чуть приподнимаешься и целуешь мои волосы, губы, каждую веснушку. Сейчас ты не просто бледная, ты кажешься сияющей, еще более неземной, чем обычно.
Стягиваю с тебя свитер, медленно, боясь разбить, сломать, испугать. На секунду замираю, ведь, как оказалось, кроме этой яркой нелепицы на тебе нет ни-че-го. Вообще ничего. Ты улыбаешься и откидываешься мою мантию в сторону… становится тяжело дышать.
В полном молчании, что само по себе довольно необычно, ты раздеваешь меня. У меня загорелая кожа, а ты будто бы и не видишь солнца. Наверное, ты бы объяснила это просто: «Так ведь солнце - это ты!».
Ты едва ли не худее меня, а я до сих пор считала себя каким-то ходячим скелетом… но тебе это удивительно идет.
- Ты прекрасна, - шепчу я тихо-тихо, не зная, услышишь ли ты.
- Нет, ты лучше, - едва различимый ответ.
И нет никакого смысла продолжать эту глупую дискуссию. Потому что в любви даже слова, которые ничего не значат, означают все. Потому что на твоих губах вкус моих слез, а я, проводя по твоей шее кончиками пальцев, с трудом верю, что это не сон. Что ты рядом, что ты не исчезнешь. И то, что казалось кошмаром всего несколько часов назад, как будто забывается. Как будто тает от твоих прикосновений.
Прочертить дорожку из поцелуев к низу живота, проводя пальцами по светлому пушку. Боясь и желая одновременно… Чертовски неправильно. Чертовски красиво.
Я сделаю все осторожно и нежно. Как можно меньше боли, я не могу и не должна причинять её тебе. Когда мои пальцы проникают в тебя достаточно глубоко, ты лишь закусываешь нижнюю губу и на секунду прикрываешь глаза. Если бы я не знала точно, я бы подумала, что ты спишь и что твои ресницы подрагивают от моего дыхания. Я замираю. Ты медленно открываешь глаза и улыбаешься:
- Джиневра, что случилось?
- Н-ничего… прости, - вторые извинения за вечер, даже за полчаса. При всем при этом мы даже не ссорились…
- Джиневра, за что же ты опять извиняешься? Ты не сделала ничего плохого… даже наоборот.
- Луна, - не нахожу слов и просто обнимаю тебя, как можно крепче.
- Джиневра, ну что же ты, - ты обнимаешь меня в ответ и шепчешь. - Я же люблю тебя. Не плачь, Выручай-комната не любит твоих слез.
Всхлипываю у тебя на плече, понимая, что повторяюсь. И пусть боль остается, но я хочу остановить мгновение. Я хочу всегда сидеть, судорожно обхватив тебя за плечи. И пусть нам всегда будет пятнадцать. Больше ничего не нужно для счастья.

***


Свобода - это когда не нужно выбирать.

20.04.1997

В детстве Рон был моим лучшим другом. Билл и Чарли уже ходили в Хогвартс, Перси проводил все время в своей комнате с очередной книгой, у близнецов был собственный безумный мир, и у них всех просто не оставалось времени на маленькую сестренку. Играть со мной всегда входило в перечень обязанностей брата, который был мне ближе всех по возрасту. Вряд ли он был от этого в восторге, но я хорошо помню, что мне было весело.
А потом мама сказала ему приглядывать за мной в школе, но у Рона это не особенно хорошо получалось, и я осталась одна. Ах да, в первый раз со мной остался дневник, но затем я, с помощью Гермионы, смогла начать свою собственную, независимую ни от кого жизнь. Самостоятельность оказалась интереснейшим фактором, и я была довольна всем. Поношенные мантии и потертые учебники быстро перестали быть ключевым моментом, и Рон почти исчез из моей жизни. Даже то, что я встречаюсь с парнем, он узнал только год спустя, и я очень долго удивлялась: чем мой братик недоволен.
А осенью, после нашей ссоры, мы окончательно отдалились друг от друга… стали просто однофамильцами, если такое возможно. И вот он пришел ко мне за советом. Даже не пришел, а прибежал, прячась от Лаванды. На самом деле было приятно, что Рон мне доверяет, хотя ему все равно было не у кого спросить, кроме как у нас с Гермионой, ведь его лучший друг такой же ноль в этих вопросах, как и он сам. Мы сидели на диване в гостиной, как когда-то в «Норе», и я подумала, что мы могли бы вновь подружиться, и это было бы здорово. Мне вообще хочется восхищаться всем миром после общения с тобой. Я положила руку на его плечо и сказала:
- Рон, ты должен, точнее, ты обязан с ней поговорить.
- И что я скажу? Лаванда, слушай, я подумал: а может, расстанемся?
- Не так прямолинейно. Лучше предложить ей стать друзьями или расстаться на время, чтобы проверить свои чувства.
- Она меня убьет, - мне вдруг стало его ужасно жаль, ведь он действительно никогда и ни с кем не расставался.
- Да ну! Максимум, что она может - это расцарапать тебя или наслать какую-нибудь порчу, если она в этом сильна.
- Она еще целый год рядом будет!
- Тогда… тогда сделай так, чтобы она увидела тебя с другой. Например, с Гермионой, - сказано как можно небрежней, - только без Гарри.
- И что тогда?
- Рон, неужели ты не понимаешь! В худшем случае - она разозлится на тебя, а в лучшем - просто бросит.
- Ты уверена? - на его лице появилась такая широкая улыбка, что я не удержалась и улыбнулась в ответ.
- Конечно! Лаванда и так ревнует тебя к Гермионе, - и вновь акцент на имени подруги.
- Ну… я попробую… спасибо, Джинни, - вскакивает и, неловко взлохматив мои волосы, убегает куда-то в спальню. Может, я действительно помогла ему?
Когда я рассказываю тебе об этом разговоре, сидя в Выручай-комнате на кровати, ты улыбаешься:
- Ты дала ему правильный совет, и поэтому Рон должен поступить правильно.
- Я на это надеюсь. Мы оба сделали несколько глупейших ошибок.
- Какие? - ты садишься за мной и начинаешь аккуратно расчесывать мои волосы.
- Я начала встречаться с Дином. Мы поссорились. Он начал встречаться с Лавандой. Думаю, этого достаточно.
- Знаешь, ведь Дин неплохой. И Лаванда хорошая. Это не ошибки, это просто жизнь.
- Если бы была возможность все изменить… Луна! Было бы так здорово! И никто бы не мучился: ни я, ни Рон, ни Гермиона, ни…
- Ни я. Но ведь все хорошо! Сейчас все хорошо, Джиневра, и это главное, - ты вплетаешь в рыжую косу три ленточки: черную, красную и белую - такие же, как и у тебя, - это почти свобода.
- Почти. Вот именно, что почти! Я все-таки расстанусь с Дином, - откидываюсь на черные простыни и смотрю на тебя снизу вверх, - и это будет свобода?
- Если захочешь, то это будет твой последний выбор.
- А впереди свобода! - ложишься рядом, и я думаю, что это очень красиво. Черный, красный и белый. Яркие пятна на темном полотне.
- А ты сделаешь ему больно?
- Я постараюсь не делать… - после некоторого раздумья. - хочешь, я постараюсь не делать ему больно?
- Правда, Джиневра? - ты сворачиваешься клубочком, как котенок, и я вижу, что тебе очень хочется спать.
- Честное слово. При первой возможности, - ты так быстро засыпаешь, и я улыбаюсь.
Тогда я еще не знаю, что завтра меня почему-то взбесит прикосновение Дина возле портрета полной Дамы, что завтра в гостиной Гриффиндора произойдут два грандиозных скандала, и Гермиона впервые в жизни будет почти счастлива, видя горе Лаванды.
Я улыбаюсь. Ты спишь. Всё-таки на свете еще есть свобода. И иногда выбор бывает не нужен.

***


Мне очень важно ваше мнение. Спасибо.

Попробовала сделать коллаж по фику. Получилось не очень..




Глава 6. Ошибки и чужие небеса

Небо общее, а небеса у каждого свои.

10.05.1997

- Желаю тебе победы.
- Тебе жарко? Ты два шарфа надела.
- Ты знаешь, Чжоу плакала, когда узнала, что ловцом будешь ты.
- И мой, и твой.
- Она часто-часто плачет.
- А руки у тебя холодные.
- Мы даже привыкли. Она два года плачет, а Майкл сказал, что она ему надоела, и что она истеричка. Но я думаю, что он не прав, ведь…
- Луна-а-а! Ну зачем ты пришла? У меня стратегии, тактики, матч сезона, в конце концов!
- Я… не надо было приходить? - так растерянно, так испуганно.
- Дурочка! Ну конечно, надо, - я целую твои ладони и едва сдерживаю нервный смешок.
- Джиневра, ты знаешь?
- Все на свете. О чем речь?
- Сегодня небо синее. Впервые в этом году, такое красивое!
- У меня оно сине-красивое с ноября.
- Это небеса сине-красивые. У меня тоже.
- Небеса - они свои собственные?
- Для каждого, а небо общее. Оно обязательно принесет тебе удачу.
- Верю на слово, и…
- Лавгуд! Что ты здесь делаешь? - Томас стоит в дверном проходе и хмурится, пристально глядя на тебя.
- Пришла пожелать Джинни удачи, - ты продолжаешь безмятежно улыбаться.
- Ты из Райвенкло, поэтому…
- Поэтому это не твое дело, Дин. Луна моя подруга.
- Все команда уже собралась, а Лавгуд лучше уйти из раздевалки Гриффиндора.
- Я, правда, пойду, Джинни, мне надо занять место на трибунах. До встречи, - ты осторожно проходишь мимо Томаса, а мне совершенно не хочется оставаться с ним наедине, как раньше.
- Послушай, - он говорит неуверенно, старательно подбирая слова, - мы так и не обсудили то, что произошло…
- Не сейчас, Дин. Ты сам сказал, что все в сборе, - я проскакиваю мимо него и выхожу на поле.

И небо сине-сине-красивое, опьяняющее, нереальное… А на другом конце поля Чанг старательно выискивает снитч, но еще рано. Счет 50:10, еще не меньше 110 очков. 11 голов, внимание Рона, моя ловкость - и все получится. Накануне Гарри говорил мне, чтобы я использовала финт Вронского один раз, и только если замечу снитч рядом с Чжоу. «И… будь осторожна, Джинни» - добавил он тихо. Так тихо, что я еле расслышала. « Буду брать пример с тебя» - усмехнулась я.
Потом мы с тобой сидели на маленьком диванчике и вспоминали Чемпионат мира, и Крама, и четвертый курс, и Турнир… Я тогда ненавидела ловца Райвекнло. Ох, как же я ненавидела её, новоявленную звезду Хогвартса и, по совместительству, первую любовь Гарри Поттера. А на Рождество я познакомилась с Корнером, и постепенно ненависти к Чжоу Чанг просто не стало места, слишком много других эмоций, других людей.
Ну да, ты еще сказала, что ненависть - это неправильное чувство, это злой брат-близнец любви. И я поступила правильно, когда позволила ему уйти. Мне стало смешно при мысли, что я могла влюбиться не в тебя. Вы ведь так непохожи! А ты начала объяснять мне, что тут дело не в том, похожи ли двое людей внешне, на самом деле… Мы вообще очень долго говорили, и в результате я не выспалась.
Пожалуй, Чанг чересчур нервничает. Золотой шарик мелькнул совсем недалеко от неё, а она даже не заметила. «Стареет» - с улыбкой думаю я. У неё последние деньки в школе, а у нас с тобой еще два года впереди. И да, целая жизнь в том числе.

А когда наши соперники забивают второй гол, мы опережаем их уже на 130 очков. И тут я вновь вижу снитч… совсем рядом с её головой. Слишком близко. Я отвлеклась, разыскивая твою светлую макушку среди болельщиков, я ошиблась.
Теперь ей достаточно обернуться и протянуть руку.
Есть только один выход.
Резко направляю метлу вниз и начинаю мысленный отсчет: десять. Чжоу замечает моё движение. Девять. Она летит в мою сторону. Восемь. Старательно разыскивает то, что «нашла» я и садится мне на хвост. Семь. Между нами несколько футов. Шесть. И мне совсем не страшно, хотя земля приближается с катастрофической скоростью. Пять. Все очень просто. Четыре. Ведь ты веришь в меня, я знаю.
Три. Два. Один.
Я выхожу из пике в последнюю секунду перед столкновением. Чанг повезло меньше, я слышу звук удара за спиной. На несколько минут матч останавливают, но наши успели забить еще два гола. Наверное, ты не согласна со мной. Наверное, я поступила неправильно. Наверное, любовь должна делать человека лучше. Наверное… Скажи, о чем ты думаешь сейчас?
Рон успевает сказать мне, что я молодец и «мы этих… порвем!». Но…
170:20. Снитч пропал.
200:20. Облетела все поле.
230:20. Чжоу следует за мной.
230:30. Ч-черт.
250:40. Его нигде нет.
270:40. Чанг отстала, ищет сама.
280:40. Они ведь все равно проиграют.
290:40. Разница лишь в очках, верно?
300:30. Она первая увидела яркий блеск возле наших ворот. Я уже лечу туда, но знаю, что не успею. Мы победим с разрывом в 110 очков и займем второе место. И вина за наше поражение будет лежать на мне. Внезапно мне в голову приходит безумная идея:
- Чанг! А знаешь, что Гарри сказал? Ты совсем не умеешь целоваться!
Да, это очень подло. Это удар ниже пояса, ученики Годрика так не поступают. Но она дергается, а мне этого достаточно. Мгновения спустя я уже крепко держу снитч и взмываю вверх. Сумасшедшие улыбки гриффиндорцев, шквал аплодисментов и ПО-БЕ-ДА.
Скажи, победа этого стоит?
Или важнее участие?
Небо или небеса, Луна?

***


Портрет отъезжает в сторону. Изумленный Гарри застывает на пороге и кто-то втаскивает его в гостиную. Я слышу крики Рона, протягивающего серебряный кубок капитану:
- Мы выиграли! 450:40! Мы выиграли!
Разумеется, я счастлива. Так счастлива, что готова спрыгнуть с ближайшей башни из-за твоих слов: «Поздравляю, Джинни». Ты ведь еще не знаешь о том, что я сделала ради ПО-БЕ-ДЫ. Интересно, Чжоу расскажет вам об этом? Или сама не захочет признаваться в своей слабости? И изменит ли это хоть что-то? Ты боишься лжи и не понимаешь подлостей. Ты захочешь, но не сможешь понять, почему я могла так поступить. А может, лучше и не говорить? Если никто не скажет, смогу ли я обмануть тебя? А ты сможешь поверить?
Гарри задерживает на мне взгляд, и я неожиданно бегу в его сторону: не думать-не плакать, не думать-не плакать. Обнимаю его, старательно сдерживая внезапно нахлынувшие слезы и вдруг…
Он.
Меня.
Целует.
Перед всем факультетом: и перед Роном, и Дином, и армией своих поклонниц - меня целует Гарри Поттер, Надежда магического мира. Так неуверенно и нежно, что все сразу встает на свои места: и намеки Гермионы, и его взгляды, и Твои слова, тогда, перед Рождественской вечеринкой…
Я целую его в ответ, ведь это Гарри, моя давно забытая мечта. Моя первая детская влюбленность и мое первое разочарование. Лохматый мальчишка, спасший меня из того кошмара на первом курсе, тот, про кого ты говорила: «он хороший, и добрый, и храбрый, и лучший, и очень уставший», и парень, целующий меня сейчас - это одно лицо, придется поверить, Джиневра Уизли.
Я слышу чьи-то смешки и тихий хруст стекла. Это был кубок в руках Дина Томаса, это были мои небеса. Наверное, с подобным звуком разбивается Надежда. Ничего уже не будет хорошо, и ты меня не простишь: я опять предала тебя. Теперь уже не заплачу.
Мой… бойфренд?... выводит меня в коридор. Он путается и явно не знает с чего начать: спрашивает про то, как прошел матч, рассказывает о том, как долго не решался подойти ко мне, об отработках у Снейпа. И, да, он счастлив. Совершенно безумная улыбка и блеск в глазах.
Ну же, улыбайся, Джинни, ты ведь так этого хотела, ты ведь так красиво улыбаешься. Слушай его, держи его за руки, обнимай его, можешь даже поцеловать, и тебе уже не придется просыпаться. Он настоящий, он твой, теперь ты - девушка Героя.
Можно ведь…и на новые небеса?
Все можно исправить.
Как думаешь?
Поверь. Прости. Прости, если сможешь.

***


Можно сказать, что это первая часть фанфика. Так сказать - первый этап их отношений. Мне очень важно ваше мнение.



Глава 7. Сказка об одиночестве и забытой королеве

Пусть прощает Мерлин.
Это его специальность.

11.05.1997

Раньше мне очень хотелось стать одной из них. Золотое трио, лучшая компания, друзья навсегда… а я так часто злилась. Я злилась на Рона - ведь он был моим братом, я злилась на Гермиону - ведь она была моей подругой, я злилась на Гарри - ведь он был мне никем. А мне так хотелось быть нужной, мне так хотелось, чтобы они приняли меня как равную, чтобы они звали меня с собой.
Малышка Джинни Уизли.
Сестренка Рона.
Бред какой-то. Меня часто не любили, но всегда уважали однокурсники - я была для них личностью. Я всегда была личностью для тебя. Даже для мисс Грейнджер не было Джинни: был человек, и была проблема, связанная с лучшим другом самой Гермионы. Нет, она хотела меня понять и даже понимала, но не воспринимала всерьез. А это так важно - чтобы тебя воспринимали всерьез!
Ты умела. Понимала, чувствовала, была рядом, выслушивала все мои проблемы и помогала их решать. Луна Лавгуд - моя идея фикс, а я вернулась к тому, с чего все началось семь месяцев назад. Сижу за столом Гриффиндора рядом с хорошим парнем и гляжу вслед тебе, не зная, как поступить. Что же мне выбрать? Яд или сразу Аваду? Нельзя же сейчас побежать за тобой, обнять на глазах у всех, потому что…
Я уже пыталась поговорить с тобой после завтрака. Нет, даже не так, я пыталась объяснить тебе все. Мы стояли в темном коридоре: ты молчала, а я просто не знала, с чего начать и не понимала, почему сегодня от тебя пахнет жасмином.
- Что-то случилось, Джинни? - Джинни, ну-ну. Я была королевой Джиневрой, а теперь разжалована до простой Джинни Уизли. Похоже на начало конца.
- Луна, ты знаешь, что я сделала?
- Ну, сегодня ты собрала волосы и надела джинсы. Ты об этом?
- Н-н-нет, Луна. Ты знаешь, что я сделала для того… чтобы поймать снитч? Вчера?
- Конечно, я знаю. Ты обогнала Чжоу Чанг.
- Да не об этом речь! Луна! Она обгоняла меня, и я проигрывала!
- Ну да, а потом ты её перегнала. В квиддиче всякое случается, ведь так?
- Все не так просто, - я уже сто раз пожалела, что решила рассказать тебе об этом, - Я… сказала кое-что, чтобы… отвлечь Чжоу.
- Правда? - ты выглядела искренне заинтересованной, - А что ты сказала?
- То, что её разозлило.
- И что же это?
- Я сказала, что… что… Гарри рассказывал, будто она совсем не умеет целоваться.
- А он на самом деле так говорил?
- Гарри? О, Луна! Неужели ты не понимаешь? Он просто не мог так сказать! Он рассказывал Рону и Гермионе, что это было «мокро», потому что она плакала, но… Ты понимаешь?
- То есть ты это придумала?
Закрыла глаза на вдохе, чтобы не расплакаться. Я ведь никогда не плачу, я сильная.
- Да.
- Чтобы обогнать её?
- Да.
- Только чтобы поймать снитч? - удивленно оглядела меня с ног до головы, - Странно.
- Ничего странного. Это подло, я знаю.
- Ты правда девушка Гарри?
- Ты знаешь? - а мне еще казалось, что можно хоть что-то исправить.
- Да, Миранда сказала, что ты наконец-то добилась своего, раз он сам тебя поцеловал. Она очень рассердилась по этому поводу и предположила, что ты дала Гарри приворотного зелья, но я сказала, что это не так.
- Луна… прости меня.
- За что?
- За все! За Чжоу, за Гарри, за все!
- Джинни, - ты говоришь спокойным, мягким голосом, который очень похож на голос Гермионы, - я не могу тебя простить.
- Почему?
- Но… как я могу тебя простить, если ты не сделала мне ничего плохого? Прощать - это специальность Мерлина. Ты в первую очередь должна простить саму себя.
- Я тебя люблю.
- А я тебя, - ты целуешь меня в щеку и уходишь.
Я остаюсь.
Остаюсь в коридоре. Остаюсь в Большом Зале. Остаюсь в Выручай-комнате. Остаюсь на озере и в библиотеке. Даже если вокруг много народа - я остаюсь одна. А ты идешь куда-то без меня. Вперед, наверное.
Луна, а может… ты просто не знаешь? Луна, ты понимаешь, что я не умею прощать себя? Я умею прощать других, но я не Мерлин, верно?

***


16.05.1997
Красота - это королева, которая
правит совсем недолго.

А по пятницам ты всегда ходишь в библиотеку. Ты улыбаешься мадам Пинс, берешь сборник Барда Биддла, садишься за самый дальний стол и перечитываешь «Сказку о трех братьях». Эта одна из тех страшных историй, которые нам рассказывала мама долгими зимними вечерами, я помнила каждое слово, но, когда не было квиддичных тренировок или свиданий с Дином, я сидела рядом с тобой и всматривалась в пожелтевшие листы. Оказывается, книги интересны даже тогда, когда ты точно знаешь, что произойдет на следующей странице.
Теперь надо привыкнуть к прошедшему времени. Надо бы, но…
- Я скучаю, слышишь? - сажусь рядом с тобой и неуверенно провожу пальцами по светлым волосам.
- Привет, Джинни.
- Привет. Я повторяю свой вопрос.
- Я тоже скучаю.
- Это не ответ.
В нескольких метрах от нас сидит Гермиона. Она что-то пишет, и, казалось бы, даже не замечает моего появления, но мне кажется, что она что-то подозревает. Наверняка, это просто паранойя, однако моя дорогая подруга очень умна, и если захочет разобраться в ситуации, у неё это наверняка получится. Я лишь надеюсь, что она слишком занята своими отношениями с Роном, чтобы анализировать каждый мой взгляд… я надеюсь на это.
- Джинни, а ты бы хотела извиниться перед Чжоу?
- Извиниться? Перед Чжоу? М… а что, прямо сейчас? - я стараюсь говорить спокойно и уверенно, но все еще надеюсь, что ты просто шутишь.
- Да! У них как раз Зелья скоро закончатся, а ты бы могла подойти и извиниться.
Как же в твоем объяснении все просто получается - подойти и извиниться перед Чжоу. И все, Чанг простит меня и поймет, правда? Ну да, пусть Гарри тогда извиняется перед Малфоем, или Малфой перед Гарри, или… сколько же раз мы не извинялись, даже когда действительно виноваты? И ведь всегда есть объяснение! Вот я, например, не хочу идти к Чжоу лишь потому, что мне кажется - все может закончиться Непростительными. Но ведь я учусь в Гриффиндоре, так что выбирать не приходится:
- Мне одной идти, или ты проверишь?
- Зачем? Я ведь верю тебе.
- Ну ладно. Последний вопрос. Какой бы из Даров Смерти ты выбрала?
- Мантию-невидимку, наверное.
- ОК, пожелай мне удачи. Я бы выбрала Камень.

А вот сейчас мне бы тоже пригодилась мантия-невидимка. Семикурсники Райвенкло выходят из кабинета и смотрят на меня с едва скрываемым недовольством, а Чанг все еще не видно. Моя уверенность тает с каждой минутой, и, когда я уже собираюсь уходить, появляется бывшая звезда школы. Самая последняя, даже после своей подружки… Марты? Мариэтты? Сутулые плечи, поблекшие волосы и взгляд в пол - так выглядят изгои. Увы, красота - это королева, которая правит очень недолго, но Чжоу, неужели это ты? Девушка Седрика Диггори, Гарри Поттера и Майкла Кормака, прекрасный ловец, талантливая ведьма и просто милашка. У тебя ведь было все! А у меня Дин Томас вместо Седрика и подержанные мантии.
И тут я впервые понимаю - насколько мы похожи. Чжоу и Джинни - первая и вторая любовь Мальчика-Который-Выжил. Джинни и Чжоу.
- Извини меня.
- Что?.. Уизли?! - Чанг так смотрит на меня, что скоро ей не понадобится палочка, чтобы наслать на меня Аваду.
- А если конкретно - Джинни Уизли. Нас в семье много. Извини меня, Чжоу.
- Ты еще смеешь со мной разговаривать?!
- Я не разговариваю, я извиняюсь. Мне жаль, что я так поступила, и что я… На самом деле Гарри такого не говорил. Прости.
- Это все?
- Наверное. Я не знаю, что еще можно добавить.
- Я тебя ненавижу, Уизли.
- Я тоже тебя ненавижу, Чанг, - неожиданно на душе становится очень легко.
- Тогда какого?.. Ты сумасшедшая, - она пытается что-то добавить, но, видимо не придумав ничего стоящего - резко отворачивается и уходит. Гордо поднятая спина и цокот каблучков - перед врагами надо выглядеть безупречно.
- Спасибо тебе, Чжоу!
Она ничего не отвечает и, наверняка, она меня не простила. Но я простила себя, а это главное.

Ты говоришь, сидя на кровати в Выручай-комнате:
- Знаешь, Джинни, я тебя обманула. Я не хотела, прости.
- Когда это?
- Когда сказала, что выбрала бы Мантию. Я бы выбрала Камень. Камень - это злой дар, я знаю, но я бы выбрала его.
- Я бы тоже. Мне кажется, что почти любой выбрал бы именно Камень.
- А… кого бы вернула ты?
- Не знаю, Луна, я уже вернула все, что хотела.
И я говорю правду.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"