Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Педагогическая поэма

Автор: Nagini
Бета:Mellu, Nari, Мэйли
Рейтинг:NC-17
Пейринг:снарри
Жанр:POV, Romance
Отказ:взяла попользоваться, вложила душу и вернула на полку (хотя не стоило бы).
Аннотация:На следующее утро после победы всегда заканчивается старая история и начинается новая. Учитываются все семь книг.
Комментарии:Размещение с разрешения автора.
Каталог:Пост-Хогвартс, Книги 1-7
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2008-08-06 00:00:00 (последнее обновление: 2008.08.06)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0. Пролог

~ Визжащая хижина ~

Я лежал неподвижно и смотрел на старые подгнившие сваи, образующие потолочный свод Визжащей хижины. Поттер, тебя оказалось так легко одурачить. Тяжелее всего было не закрыть глаза, ведь, как известно, любому человеку легче терпеть сильную боль с закрытыми глазами. А я - всего лишь человек и, стало быть, благодаря пресловутому инстинкту самосохранения, хочу жить, и с этим ничего не поделать. Наконец, Поттер вышел, я позволил себе закрыть глаза и только тогда раскусил капсулу с противоядием, которую держал за щекой вот уже несколько часов, с минуты на минуту ожидая вызова Тёмного Лорда. Невкусно, зато действенно и своевременно. Теперь осталось залечить эту жуткую рану на шее и можно поспать. Чуть-чуть.

Очнулся я от громких криков, казалось, наполнивших весь Хогсмид до последнего закоулка. Цитировать восторги я не стану, но суть сводилась к следующему:

«Гарри Поттер убил Сами-Знаете-Кого! Гарри Поттер – наш герой!»

И куча подобных, политых сладким сиропом лести, комплиментов. Я едва слышал их в тот момент. В голове стучало барабанной дробью: «Жив! Жив! Жив!»

Всё. Теперь можно уходить. Прочь из магического мира, я выполнил свой долг и больше здесь никому не нужен. Прочь от тебя…



Глава 1. Победители

«Какой у нас первый урок?»

Я открыл глаза, резко сел в кровати и через секунду расхохотался. Ну надо же, какой интересный эффект дало то, что я спал в своей постели в Гриффиндорской спальне. А спал я, кстати, как младенец: спокойно, крепко и без единого сновидения.

Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, оповещая всех о том, что начался новый день – первый день без Волдеморта, первый день без войны. Вчера отгремел сумасшедший пир по случаю победы. Я сначала вообще не хотел туда идти, мне казалось, что это неправильно, как будто мы собираемся танцевать на костях погибших товарищей. Но Гермиона уговорила меня, я пошел, и где-то в разгаре праздника осознал, что хоть они и ушли, но мы-то все живы и, наверное, заслужили эту передышку. Похороны и поминки ведь никто не отменял. Они будут. Завтра. Думать об этом не хочется, а хочется жить.

Я спустил ноги с кровати, и босые ступни громко шлепнули об пол. Это меня невероятно рассмешило. Было так легко и приятно смеяться просто так, практически без причины, от всей души. Как же давно я так не смеялся…

Соседняя кровать скрипнула. Ага, мой хохот разбудил Рона. Ну и ладно, давно пора вставать. Он приподнялся и несколько секунд сонно хлопал глазами, и лишь потом с трудом сфокусировал взгляд на мне. Естественно, у него похмелье, я предупреждал его вчера не налегать на огневиски.

Рон еще несколько секунд изучал меня, потом — окружающую обстановку, пижаму, в которую он был одет сам, и только лишь по окончании этой инспекции на его веснушчатой физиономии расплылась улыбка. Мне не требовалось объяснений – всё ясно и так. Я тоже ещё не верю, что всё позади.

- Доброе утро! Оклемался?
- А, Мерлин его знает…

Рон выглядел как кот, объевшийся сметаны.

- Я всегда, считал, что похмелье - это мерзко, но сейчас я, кажется, прихожу к другому мнению. Я чувствую себя очень даже неплохо, словно с плеч груз свалился. Не знаю, Гарри, может это, потому что мы теперь все свободны.

Внезапно он погрустнел:

- Нет, ну не то, чтобы я не тосковал по Фреду, но мы ведь никому теперь ничего не должны, и я… Я наконец-то могу жениться на Гермионе? Правда ведь? А ты… Ты женишься на Джинни? Я сейчас не против, ты не думай, друг.

- Ээээ… Я? Жениться… Рон, ну я, это, как-то не готов. Но за вас рад, честно!

***

Утро следующего дня было промозглым и серым, капал мелкий и тягучий дождь. Казалось, природа оплакивала уходящих в мир иной горше всех. Похоронная процессия вышла из Хогвартса, и тихо направилась в сторону Запретного леса. Министерство приняло решение заложить новое кладбище имени Великой Победы всего в паре километров от Хогвартса, и захоронить всех погибших на этой войне именно там.

Странно, но никто не плакал. Даже девочки, даже друзья и родственники погибших, даже миссис Уизли... Люди, казалось, прониклись торжественностью момента, они осознавали, что похороны героев – миссия чрезвычайной важности, и не стоит вносить в неё ничего просто человеческого. А вот мне, если честно, дико хотелось зареветь. Я потерял не героев, я потерял таких важных для меня людей. Это ведь не просто гробы, это Люпин, Тонкс, Фред, Колин, черт возьми!.. Но я терпел. Наверное, так терпели и остальные…

Когда мы дошли до кладбища, в моей голове несколько прояснилось, очевидно, подействовал вид черных прямоугольников, так страшно разломивших ровную жёлтую землю. Пришло осознание реальности и необратимости происходящего. Какой-то смутно знакомый волшебник, по виду – чиновник из Министерства, говорил о каждом погибшем последние слова, я слушал их словно сквозь вату…

… Ремус Люпин… выпускник Хогвартса, прекрасный человек…преподавал Защиту от Тёмных Искусств в…верный друг, муж, отец...безвременно…

«Они даже не сказали, что он был оборотнем. Ах, ну да – оборотень не имеет права быть героем…»

…Нимфадора Тонкс… выпускница Хогвартса, великолепный Аврор…мать, дочь, жена…

«Зачем он назвал её Нимфадорой? Ей бы это не понравилось… Ну конечно, не пристало герою не иметь имени…»

…Фред Уизли… прекрасный сын и брат…одарённый молодой человек…

«А магазин? Дело его жизни? Да уж, это работа не для героя…»

… Колин Криви… ученик шестого курса… прекрасно успевал по Трансфигурации… любимый сын…

«Я так мало о нём знал, жаль…»

...эти четыре славных человека, ставшие четырьмя смелыми воинами, четырьмя голубями мира…

«Четыре? Не понял… Почему четыре? Мерлин, а ведь гроба, действительно, только четыре. Как же я этого не заметил с утра? А Снейп? Он что, по их мнению, не заслужил зваться героем? Они хотят тихо закопать в землю его тело и отмолчаться? Но если бы не он, не было бы победы, не было бы мира, да ничего бы, черт возьми, не было!!! Какой бы он ни был, это не справедливо!»

Я оглянулся по сторонам. Кажется, никого, кроме меня, это не волновало. Я попытался поймать взгляд МакГонагалл, но она не смотрела в мою сторону, и я стал тихо пробираться к ней через толпу. Она обернулась только тогда, когда почувствовала прикосновение к своему плечу.

- Что случилось, Гарри? Тебе нехорошо?
- Профессор, а почему нет Снейпа? В смысле тела Снейпа?
- Профессора Снейпа, - так привычно, по-дамблдоровски поправила меня МакГонагалл. – Гарри, если тебя это действительно волнует, зайди ко мне в кабинет после поминок, а сейчас нам лучше помолчать.
- Да, мэм.

Меня это действительно волновало. Для меня оказалось таким новым и неожиданно приятным чувство благодарности к этому человеку, которого я столько лет отчаянно ненавидел, что хотелось сделать для него всё, что только живой способен сделать для мёртвого. Хотя бы похоронить как героя – достойно и с почестями…




Глава 2. Пропажа

День тянулся невыносимо долго. Десятки таких разных, но, по сути, не отличающихся друг от друга речей слились в единое целое. Наконец, около семи вечера МакГонагалл попрощалась и, кивнув мне, удалилась из Большого зала. Я посчитал до ста и наклонился к сидевшей рядом Гермионе (Рон был на другом конце стола с семьей):

- Ты не возражаешь, если я пойду? Голова заболела.
- Конечно, Гарри.

Хорошо, что моя подруга – умная девушка. Уверен, она не поверила мне ни на йоту, но вопросов задавать не стала. Не знаю, почему я не стал сейчас ничего объяснять друзьям... Не хотелось. Я решил, что, когда узнаю в чём дело, тогда и скажу.

Я подошёл к кабинету МакГонагалл и, к своему удивлению, понял, что дико волнуюсь. Я трижды поднимал руку, чтобы постучать и трижды опускал её, так и не притронувшись к лакированной поверхности двери, пока не услышал:

- Входи, Гарри.

«Чёрт! Кажется, она уже почувствовала себя в шкуре директора школы и стала видеть сквозь двери».

Я скользнул в кабинет, едва приоткрыв дверь. Волшебница сидела за столом, заваленным бумагами. Взглядом она указала мне на стул.

- Садись. Чаю?
- Нет, спасибо.

Я никак не решался начать разговор. Она, по-видимому, тоже.

- Видишь, сколько бумаг? И все нужно прочитать, подписать, заверить в Министерстве. Вступаю в должность директора.
- Поздравляю.
- Так ты хотел поговорить.
- Да.

Снова повисла пауза. Почему-то мне было очень тяжело начать разговор. Кто бы мне сказал неделю назад, что я буду так беспокоиться о судьбе ненавистного Снейпа – не поверил бы. А сейчас… Я даже не о Снейпе беспокоюсь, а о его теле. И всё-таки надо разобраться, и я, не поднимая взгляда от колен, начал:

- Профессор… Ээээ… Почему Сн… профессора Снейпа не хоронили сегодня вместе со всеми? Его уже похоронили?

Она молчала. Я посмотрел в её глаза и увидел в них ужасную усталость и какое-то замешательство. Наконец, она заговорила:

- Гарри, если честно, ты первый спросил меня об этом. Нет, я, конечно, доложила в Министерство, и Авроры уже занимаются этим вопросом… Ну, в общем, тело исчезло. Когда ты сообщил всем о невиновности профессора Снейпа, я попросила Хагрида принести его тело и положить с остальными в Большом зале. Но его уже не было. Хагрид нашел на полу следы, кровь… И больше ничего – хижина была пуста. Мы думаем, что оставшиеся в живых последователи Сам-Знаешь-Кого его забрали.

- Зачем? Они ведь уже знали, что он не был им верен.
- Может быть, именно поэтому.
- В смысле… О, нет…
- Гарри, Авроры работают, пытаются узнать, кто виновен. Рано или поздно все Упивающиеся будут найдены, и под Веритасерумом признаются во всем. Они будут наказаны, поверь мне.

- Я хочу помочь.
- Нет. Тебе нужен отдых. К тому же, у вашего курса скоро выпускной бал.
- Но мы-то с Роном и Гермионой не учились. Как нас это теперь касается?
- Гарри, неужели ты думаешь, что мы оставим вас на второй год? По-моему, вы достаточно сделали для того, чтобы оправдать свои дипломы.
- Спасибо.

На моём лице невольно расплылась улыбка.

- Профессор МакГонагалл, можно мне к вам время от времени заходить и узнавать, как продвигаются поиски?
- Конечно, Гарри, а теперь иди. У нас у всех был очень сложный день, и нам просто необходим здоровый сон. Тем более, тебя уже наверняка потеряли друзья.
- До свидания, профессор.

***

В гостиной Гриффиндора никого не было. Я сел у камина и стал смотреть на пламя. Невольно вспомнилось, как на четвертом курсе вот таким же тихим вечером я впервые говорил с Сириусом по каминной сети. Тогда это придавало мне сил. Ужасно хотелось, чтобы кто-то сейчас тоже позвал меня по имени…

- Гарри!

Рон и Гермиона стояли за моей спиной, держась за руки.

- Мы потеряли тебя. Где ты был?
- У МакГонагалл.
- Зачем? – глаза Рона расширились от удивления. - Что-то случилось?
- Нет… Ммм…да. Ребята, вас не удивило, что сегодня не хоронили Снейпа?
- Нет.
- Да.
Рон и Гермиона ответили одновременно и тут же переглянулись. Взгляд Гермионы был наполнен явной укоризной. Рон невесело усмехнулся:
- Я опять – бесчувственный чурбан? Знаешь, я брата хоронил, мне как-то не до Снейпа было!
- Прости, Рон, - Гермиона крепко сжала кончики его пальцев: - Продолжай, Гарри.
- Его тело пропало.

- О, чёрт! Кому он нужен?
- МакГонагалл считает, что это Упивающиеся. Ну, вроде как, отомстить.
- Это вполне возможно, - протянула Гермиона. - Но — Гарри, ты же не собираешься в это вмешиваться? Я тебе не позволю!
- Это ещё почему?
- Подумай сам, если Упивающимся было не лень возиться с телом Снейпа, чтобы отомстить, то им и подавно будет не лень возиться с тем, чтобы отомстить тебе. Нет, Гарри, ты остаешься в Хогвартсе, и точка.

Я понимал, что она, как всегда, права.



Глава 3. Мы в ответе за тех, кого приручили

Ночью я спал беспокойно.

Мне снились темные коридоры, по которым я убегал от кого-то или, скорее, от чего-то. Я точно знал, что если оно догонит меня, то мне не миновать… Нет, не смерти, а, пожалуй, расставания с собой, со своей сущностью, которая всегда казалась мне простой и понятной. Этаким четким и ясным внутренним миром хорошего парня, который просто попал в плохую игру. Но вот, когда всё закончится…

Ещё мне снился Снейп. Он был ещё жив и лежал на полу в Визжащей хижине, а я склонился над ним и прижимал накрахмаленный белый платок к кровоточащей ране на его шее. Он смотрел мне в глаза и молчал. В его взгляде читалось смирение с неминуемой смертью, казалось, он прощался. А мне было не до разговоров, я был сосредоточен на том, чтобы остановить кровь, толчками вырывающуюся из раны. Ещё чуть-чуть, вот здесь прижать покрепче — и всё пройдёт. Наконец, я отнял платок от бледной кожи и увидел на месте свежего укуса старые шрамы – уродливые, но не опасные для жизни. Я помню ощущение счастья, которое я испытал в тот момент.

Картинка сменилась, и снилась мне Джинни. Она бежала по летнему полю, а на её рыжих кудрях был венок из незабудок, голубыми карбункулами сверкали капельки росы на лепестках цветов. Она смеялась, махала мне руками и что-то кричала, но до меня не долетало ни звука. Кажется, она звала меня за собой, но я продолжал неподвижно стоять на краю поля и смотреть ей вслед. На душе становилось всё тяжелее и тяжелее, боль затапливала сердце, наполняла лёгкие, стучала барабанной дробью в висках…

…заставив меня проснуться.

Джинни! Я ведь и в самом деле должен с ней увидеться, но увиливаю от встречи третий день. Я всё уже решил и должен когда-то сказать ей об этом.

Сегодня.

***

Вечер выдался на редкость тихим. Воздух был совершенно неподвижным и казался очень тяжёлым. Я шел на берег озера минут на двадцать раньше того времени, когда мы условились встретиться с Джинни. Я так и не успел решить, с чего начну разговор, и хотел посидеть один, посмотреть на воду и всё обдумать.

Заходящее солнце розовой акварелью рисовало занятные узоры на стволах деревьев и это очень необычно контрастировало с сочной зеленью крон и молодой травы, а на берегу виднелся силуэт девушки. Джинни уже ждала меня.

- Привет.
- Гарри! – девушка кинулась ко мне на шею. - А мне уже показалось, что ты не хочешь меня видеть.
Её лицо светилось такой неподдельной радостью сбывшейся надежды, что я моментально возненавидел себя за то, что собираюсь сделать ей больно. В том, что ей будет больно, я не сомневался.
- Гарри, садись же!
Она потянула меня за руку, и я тут только заметил байковое одеяльце, лежащее на земле и плетеную ивовую корзинку.
- У меня тут бутерброды и сливочное пиво. Мы ведь пропускаем ужин, и тебе просто необходимо подкрепиться.

«Мерлин, как же Джинни стала походить на свою мать».

Эта мысль придала мне уверенности.

- Джинни, я не хочу есть. И пива я тоже не хочу.

Тут я малость покривил душой, но мне казалось — стоит мне принять что-то из её заботливых рук, как моя уверенность в себе тут же улетучится.

- Я позвал тебя, чтобы поговорить.

Девушка сразу перестала улыбаться.

- Гарри, но я старалась! Ты так похудел, тебе необходимо хорошо питаться!

Очередная фраза Молли Уизли, произнесенная Джинни с таким пафосом, мгновенно вывела меня из себя.

- Откуда ты знаешь, что мне действительно необходимо? И ты, и Гермиона с Роном, и МакГонагалл лучше всех знаете, что мне нужно, как я должен себя вести, чем питаться, сколько часов спать и о чём говорить! А где же во всей этой истории место для моего собственного мнения?
- Не кипятись. Мог бы просто сказать спасибо, сам-то ты ничего не принес…

Но меня было уже не остановить.

- А что я, по-твоему, должен был принести? Ты ведь не ожидала, что я приволоку с собой обручальное кольцо в бархатной коробочке? А потом сяду с тобой смотреть, как заходит солнце, и мы станем вместе придумывать имена нашим будущим детям? Извини, но я сейчас не готов к романтическим отношениям.

Глаза Джинни мгновенно наполнились слезами, и она молча развернулась на каблуках и побежала в сторону замка.

«Судя по всему, именно этого ты и ожидала, малышка Джинни, но я ничего не могу тебе дать…»

Я сел на брошенное одеяло и достал из корзинки бутылку сливочного пива. На душе скребли кошки. Прости меня, Джинни, мне правда очень жаль, что так вышло, и я, наверное, слишком резко тебе об этом сказал… Но я не могу сейчас быть с тобой, просто не могу.

***

Я вернулся в замок лишь полтора часа спустя. Рон сидел на моей кровати и перебирал в коробке волшебные шахматные фигуры, которые активно протестовали против вторжения в их личное пространство. Действия Рона меня сразу насторожили: друг обычно так делал, чтобы успокоить нервы. Судя по всему, Джинни с ним уже поговорила. В конце концов, а чего я, собственно, боюсь?

- Привет, дружище!

Рон поднял глаза. Ничего хорошего они не выражали. Он с каким-то каменным спокойствием отложил шахматы в сторону и поднялся мне навстречу.

- Знаешь, Гарри, я не могу тебя понять, друг. Когда тебе никак нельзя было связывать свою жизнь с моей сестрой, когда висевшая над тобой опасность могла распространиться и на неё, когда я просил тебя не трогать Джинни, ты всё равно посмел дать ей надежду, принять её подарок и её сердце! А теперь, когда всё позади, и она дождалась, и даже я смирился с тем, что моя сестра выросла, ты пошёл на попятную. Сам-то ты как думаешь, что я должен сейчас чувствовать, а, главное, что должна чувствовать моя сестренка? Ты когда-нибудь слышал, что мы в ответе за тех, кого приручили? Свинья ты, Гарри, вот ты кто!

Рон перевел дух.

«Ну, надо же, как он заговорил! «Мы в ответе за тех, кого приручили». От Гермионы понабрался, точно…»

Я постарался успокоиться.

- Рон, ты прав во многом. Но я не лгал тогда, как не лгу и теперь. Я действительно испытывал к Джинни нежные чувства. Но сейчас, после всего того, что я пережил, я не готов к каким бы то ни было отношениям, ни с твоей сестрой, ни с кем другим.

- Гарри, война закончилась. Всё! Тебе пора успокоиться, начать нормальную жизнь, завести семью, искать работу. А ты снова порываешься сунуть нос в неприятности, тоже мне нашёл проблему: пропажу тела злобного ублюдка! Я тебя не понимаю…

- Это я не понимаю тебя! Как ты смеешь говорить так о человеке, которому мы все обязаны! Да если бы не он… если бы не он, мы… О, чёрт, да неужели тебе можно что-то объяснить! Ты рождён твердо стоящим обеими ногами на земле, как и вся твоя рыжая семейка: мама со своей постоянной готовкой, папа, у которого на уме одни вентиляторы и электрогрили… Как и твоя сестра. Она такая же, как все вы!

- Какая? – очень тихо спросил Рон.
- Скучная.

Я достал из своей тумбочки мантию-невидимку, развернулся и вышел из спальни. Меня неудержимо влекли ночные коридоры Хогвартса. Как в старые добрые времена.




Глава 4. Неожиданное открытие

Закутавшись в мантию-невидимку, я бродил по коридорам школы.

Коридоры Хогвартса… Когда наступают вот такие тихие, как сегодняшний, вечера, меня так и тянет пройтись по ним. Темные, но не мрачные. Узкие, извилистые, но стены не давят, а скорее поддерживают. Древние… Каждый камень мог бы рассказать тысячу историй, захватывающих, таинственных, бесконечных, как вселенная, или с грустным концом, как сама жизнь. Ведь у жизни всегда грустный финал – смерть. Даже как венец глубокой старости, смерть не может быть своевременной, не может быть к месту… Но камни молчат. Может, мы просто не знаем, как спросить?

О Джинни почему-то не думалось, как, впрочем, и о Роне. Мысли снова и снова, не посоветовавшись со своим хозяином, возвращались к Снейпу. Сегодняшний сон был таким реальным, казалось, я спас профессора на самом деле. Но я не спас. Не смог. Да и хотел ли? Он умер на моих руках, а я ничего и не пытался предпринять. Душа болезненно сжималась. Я ведь знаю, как минимум, два кровоочищающих заклинания и уж точно не меньше кровоостанавливающих. Почему же я бездействовал? В какого зверя превратила меня война, что я стал желать смерти другим? Снейп столько раз спасал мою грёбаную жизнь, и что он получил взамен? Бездействие?

Я шёл вперёд, сворачивая то направо, то налево, поднимался и спускался туда, куда приглашали меня безумные лестницы, пока не очнулся у дверей в кабинет Зельеварения. Дальше идти было некуда. Я стоял и, не отрываясь, смотрел на шершавые, потемневшие от сырости и времени створки. Рука сама потянулась к дверной ручке, бронзовым светлячком взрезающей темноту подземелий.

«Ну конечно, класс закрыт – занятия ведь уже закончились…»

К моему огромному удивлению, дверь послушно отворилась, издав лёгкий и слегка жалобный всхлип. Когда в этом подземном мире командовал Снейп, двери всегда открывались бесшумно. Он вообще не любит… не любил шума. Но здесь уже два года хозяйничает Слагхорн. И зачем мне туда?

Но я, повинуясь непонятному инстинкту, всё-таки вошёл. Мягкий приглушённый свет лился, казалось, со всех сторон. Кабинет был, по-видимому, зачарован. Тонкий слой пыли покрывал столы, брошенные в беспорядке стулья, давно не чищеные котлы и книжные полки, уставленные сотнями фолиантов, оставшихся ещё со времен Снейпа. Я подошёл к ним, провёл ладонью, стирая пыль. Золотое тиснение на корешках как будто ожило и заговорило. «Справочник по продвинутым зельям», «Определитель травянистых растений Западной Европы», «Лекарственные настои и их применение», «Сто способов использования клыка дракона»… Мерлин, сколько лет я просидел в этом классе и ни разу не обращал внимания на книги…

Воспоминания нахлынули на меня, будто прижимая к земле. Когда я впервые вошёл в этот класс, будучи первокурсником, я был околдован таинственностью, источаемой, казалось, даже тёмными стенами помещения, не говоря уже о его хозяине…

«Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть…»

Это я тогда был очарован, порабощен этим глубоким, бархатным голосом. Я был околдован страстной речью и неординарной внешностью его обладателя. Я был готов учиться, разливать, варить… Но в эту секунду:

«Мистер Поттер, наша новая знаменитость…»

И -

«Поттер! Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?»

А потом …

«Так-так… Очевидно, известность – это далеко не всё…»

И очарование момента рассыпалось в прах, как от лёгкого порыва ветра рассыпается зола, секунду назад ещё хранившая форму только что сгоревшего предмета. Сейчас я понимаю, что во многом он был прав. Да что там! Практически во всем. Но, наверное, не стоило быть настолько резким с ребёнком, ведь тот ребёнок мог пойти за своим учителем в огонь и воду…

Не знаю, сколько я так стоял посреди старого класса. Очнулся я лишь тогда, когда почувствовал, что невыносимо хочу спать.

***

… Наконец, я отнял платок от бледной кожи и увидел на месте свежего укуса старые шрамы – уродливые, но не опасные для жизни. Снейп продолжал смотреть мне в глаза, но его взгляд изменился, из мертвого он превратился в живой, внимательный, изучающий. Бездонные колодцы его глаз выглядели ещё чернее, чем обычно, границу между зрачками радужкой невозможно было различить абсолютно, придавая обладателю глаз ещё большую таинственность, чем это было при жизни. При жизни? Стоп! Но он ведь смотрит на меня сейчас, значит он жив!
- Профессор, всё в порядке? Вам лучше?
Но он молчал. Тишину нарушало только моё дыхание.
- Снейп?
Он был сейчас удивительно красив. Разметавшиеся пряди вороных волос прекрасно оттеняли матово бледную кожу аристократически высокого лба, впалых щёк… Расстёгнутый ворот мантии обнажал острые ключицы. Я стал наклоняться, желая проверить, дышит ли он, и был схвачен сильными руками и втянут в глубокий поцелуй. Казалось, все звуки и запахи окружающего мира исчезли, осталось лишь ощущение жёстких, властных губ и пьянящий вкус полыни, которым, казалось, пропитано дыхание профессора…
- Северус…- я мог только стонать от наслаждения, от безумной пытки, становившейся невыносимой. Мне так нравилось произносить его имя, было в нем что-то запретное, и я всё громче и громче, почти срываясь на крик, изрыгал его, словно проклятье: Северус!»


- Проснись, черт возьми! Мерзкий извращенец!

В глаза ударил яркий свет. Рон стоял надо мной, отдёрнув полог кровати. Он протягивал мне мою палочку и очки.

- Очистись, свинья!

Я машинально взял у него из рук свои вещи, и, резко задернув полог, стал садиться, всё ещё не в силах вернуться в реальность. Тут до меня дошёл смысл его слов: на пижамных штанах с ужасающей скоростью расползалось липкое пятно. Чёрт! Размышляя о том, что мог понять Рон, я пробормотал заклинание очищения, пригладил волосы и надел очки. Судя по словам «извращенец» и «свинья», понял друг немало. Я спустил ноги с кровати и огляделся. Рон стоял лицом к окну, скрестив руки на груди.

- Эээ, Рон…, - начал я.
- В принципе, Гарри, мне не сильно интересно, что ты скажешь. Мне и так всё ясно.
- Что?
- А то, что мой лучший друг оказался паршивым пидорасом, который бросил мою сестру, потому что во сне трахается с мерзким сальноволосым ублюдком, который к тому же недавно подох!
- Рон, как ты смеешь?
- Ох, тоже мне, защитничек! Страдаешь, бедняжка? Катись ты сам знаешь куда, Гарри! И забудь о том, что мы когда-то дружили.

И он вылетел из спальни, с диким треском захлопнув за собой дверь.

«О, Мерлин! Неужели я во сне целовался со Снейпом? И мне это так понравилось, что я… Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Но он же мужчина! Это же Снейп! Мой учитель… Нет, мой бывший учитель…»

Последняя мысль принесла мне столько боли, что я снова рухнул на кровать.

«Надо успокоиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Уже лучше. Так. Теперь попытаемся разложить всё по полочкам: я целовался во сне с мужчиной, пока опустим с кем – это раз. Мне снесло крышу от кайфа – это два. Я обкончался – это три. Значит, я гей? Нет, ну, наверное, один эпизод ничего не значит… Ладно, это мы проверим. Вернемся ко второй части проблемы: мужчиной из моего сна был Северус Снейп. Что из этого следует? Не знаю! Случайность? Я просто слишком много о нем думал в последнее время. Да, именно так. Он умер, Гарри, не забывай об этом».

Я нехотя встал. Есть не хотелось абсолютно, к тому же мысль о моей предположительно нетрадиционной ориентации не давала мне покоя. И я принял решение. Одевшись, я вышел из школы - благо за нами теперь никто не следил – и аппарировал в маггловскую часть Лондона, на одну из центральных улиц, где когда-то бывал с Дурслями. Только там я мог, оставаясь незамеченным, купить то, что меня интересовало.

Минут через двадцать я нашёл то, что искал – лавку с разнообразными журналами. В том числе и порнографическими. Купил я два: с девочками и с мальчиками.

Вернувшись в Хогвартс, я прямиком отправился в ванную старост и, устроившись на одной из скамеечек, с замиранием сердца открыл первый журнал, на обложке которого была изображена сексуальная блондинка с внушительными формами.

Вскоре мне стало ясно, что откровенные фотографии даже очень красивых женщин – я этого не отрицал – не пробуждают во мне ощущений, даже отдалённо похожих на те, что я испытывал во сне. Я принялся за второй журнал и… потерял счёт времени.

Из ванны старост я вышел абсолютно уверенным в том, что я гей. И это почему-то не очень сильно меня пугало.



Глава 5. Пророчество

Дни шли, сменяя друг друга как картинки из старого и жутко скучного черно-белого фильма. Рон дулся на меня по-прежнему. Да что там дулся? Просто избегал. Поскольку ссорились мы с ним далеко не в первый раз, никто, даже Гермиона, не придал этому особенного значения. За что я был всем им нескончаемо благодарен. Дважды я заходил к МакГонагалл, но та лишь разочарованно качала головой: новостей нет.

Дни утекали сквозь пальцы, как безликий, побелевший от солнца песок с морского побережья, зато ночи… Снейп снился мне каждую ночь, и эти сны становились раз от раза всё более откровенными. Я оказался бессилен перед своим подсознанием и никак не мог ему объяснить, что человека, вызывающего во мне столь сложную гамму чувств, вот уже скоро месяц как нет в живых.

Нет, я не могу сказать, что не наслаждался этими снами, но… Я не мог понять сам себя. Ведь профессор, даже если бы был жив, никогда бы мной не заинтересовался. Мерлин, о чем я думаю, чертов идиот? Даже если не вспоминать о его ненависти ко мне, можно смело сказать, что он был натуралом. Ненависти… В сотый раз я возвращался в своих размышлениях к этому слову. Почему Снейп так ненавидел меня? Всё дело только в старых ранах, которые нанес ему мой отец? Не думаю… Меня не покидала мысль, что я понимаю причину его ненависти: Гарри Поттер, весёлый и беззаботный, ходит под его носом и не любит никого, кроме самого себя, а его мать, отдавшая за него свою жизнь, лежит под холодным камнем в Годриковой лощине. Лили – мать несносного паршивца и любовь всей жизни Северуса Снейпа.

И мне как никогда хотелось получить ещё один шанс доказать ему, что я достоин своей матери. Но возможность была навсегда упущена.

***

После ужина, когда я как раз собирался в очередной, ставший за последние дни таким привычным, рейд по замку, меня поймала на выходе из Большого зала Гермиона.

- Постой, Гарри, надо поговорить. Пойдём в туалет к плаксе Миртл.

И девушка потащила меня в сторону злосчастного туалета. Я особо не сопротивлялся, хотя говорить почему-то очень не хотелось. Возможно, потому, что я уже который день ожидал этого разговора. Так оно и было.

- Рон мне всё рассказал, - начала подруга, когда мы присели на край подоконника, - о тебе…

Я опустил глаза.

- Ясно. Мне приготовится слушать о том, что ты тоже не желаешь дружить с «извращенцем»?
- Глупый, я не считаю это извращением. У меня дядя - гей, и мы с ним замечательно ладим.

Гермиона ласково взяла меня рукой за подбородок и подняла мою голову, так, чтобы наши взгляды встретились. Её глаза светились искренней любовью и участием. На душе потеплело.

- Не считаешь… Ты знаешь, я тоже не считаю, - я улыбнулся, - но Рон…
- Он привыкнет. Он психанул больше из-за того, что ты бросил Джинни, нежели из-за самого факта. Знаешь, он уже мечтал, что мы будем дружить семьями, а потом наши дети поедут вместе в Хогвартс.

И девушка смущенно улыбнулась, пытаясь спрятать от меня порозовевшие щёки.

- Герми, я так рад за вас, но…
- Я понимаю.
- О моих снах Рон тебе тоже рассказал?

Он кивнула.

- Гарри, я считаю, твои сны – это последствие пережитого шока, - она замялась, - ну, ты понял, там, в хижине… А также следствие переоценки личности профессора Снейпа. Я думаю, что ты привык его ненавидеть, считать очень плохим человеком, и когда ты осознал, каким он был на самом деле, тебя просто переклинило. Ну, на фоне гормонов, понимаешь. Всё пройдет.

Она крепко сжала мою руку.

- Ты всегда можешь поговорить со мной об этом. Мы ведь друзья.
- Спасибо, Герм. Что бы я без тебя делал?
- Не за что. А насчёт Рона не беспокойся, я его обработаю. Ты в башню идешь?
- Нет, я ещё поброжу. Ты иди.

Она ушла, а я остался ещё немного посидеть на подоконнике. Интересно, мы тут такие вещи занятные обсуждали, а Миртл не появилась. Признаюсь, я испытал некоторое разочарование: мне хотелось её увидеть. Девушка-привидение была одним из тёплых воспоминаний детства, когда Волдеморт ещё казался не многим больше, чем забавой, когда все-все ещё были живы и, - я невесело усмехнулся, - где-то тут под полом обитал немаленький такой змей. Я огляделся ещё раз в поисках плаксы, но не увидел ничего, кроме закрытых кабинок и тускло мерцающего кафеля на стенах. Впрочем, это даже к лучшему. Я вздохнул и поднялся: не сидеть же тут всю ночь.

Я вытащил из кармана мантию-невидимку, завернулся в неё поплотнее и пошёл знакомой дорогой. Я прекрасно понимал, что мантия сейчас мне совершенно не нужна, но с этой привычкой почему-то очень не хотелось расставаться. Почти каждый вечер, когда я гулял по школьным коридорам, лестницы рано или поздно приводили меня в подземелье. Возможно, так бы оно случилось и сегодня, но…

Но на втором этаже, как раз там, откуда начинаются ступени, ведущие в Северную башню, я увидел именно того, кого и должен был увидеть, то есть ту. Профессора Трелони. Она медленно шла мне навстречу, держа в руках чашку чая, пришаркивая ногами, обутыми в какие-то совершенно дикие домашние туфли с загнутыми по-турецки носами, и что-то активно бормотала себе под нос.

Я усмехнулся сам себе: никак очередное предсказание выдумывает. Видеть она меня, естественно, не могла, поэтому я остановился и отошёл к стене, чтобы позволить ей беспрепятственно себя миновать. Трелони уже почти прошла мимо, как вдруг резко остановилась, дернулась, и чашка с чаем вылетела из её рук, подобно пушечному снаряду. Я смотрел, словно в замедленной съёмке, как она приближается к каменным плитам, касается их и с неестественно громким звоном разлетается на десятки фарфоровых осколков. Крупные чайные листья были похожи на головастиков, бьющихся в мелкой коричневой лужице.
Прорицательница смотрела прямо мне в глаза.

«Она не может меня видеть!»

Спина Трелони деревянно выпрямилась, взгляд стал отсутствующим, нижняя челюсть отвалилась, и она заговорила тем самым, непохожим на её собственный и уже знакомым мне голосом:

Тот, кто занимает твои мысли, не канул в пучину вечности. Он жив и служит своему сердцу. Если хочешь ты его найти, вспомни лишь призвание его.

Профессор вздрогнула, огляделась по сторонам, посмотрела удивленно на свои руки, затем на пол и, узрев то, что ещё недавно было изящной чашкой, горестно вздохнула и поплелась в башню, причитая и бормоча что-то вроде: «Уже третья чашка за неделю, придётся покупать новый сервиз».

«Тот, кто занимает мои мысли? Снейп? Жив?»

Дальше я размышлять не стал и, наспех запихнув мантию-невидимку обратно в карман, помчался в личные покои Минервы МакГонагалл.



Глава 6. Отъезд

Пока я стоял перед дверью нового директора и пытался восстановить дыхание, моя уверенность в словах Трелони начала улетучиваться. Сколько раз она уже ошибалась, сколько хитрила и лукавила, выдавая одно за другим предсказания, как банкомат — новенькие хрустящие купюры. Сотни и тысячи. Но до зубовного скрежета хотелось верить, и я, в конце концов, убедил сам себя, что это предсказание не было обычным фарсом слегка чокнутой преподавательницы, что это было самое, что ни на есть, настоящее, - слышишь, Поттер, НАСТОЯЩЕЕ, - пророчество. Как на третьем курсе, когда она, оставшись случайно со мной наедине, предсказала возвращение Петтигрю.

Я ухмыльнулся. Похоже, на Трелони находит вдохновение, только когда это касается меня. И что самое забавное, несчастная прорицательница, очевидно, так никогда и не узнает про то, что кровь бабушки Кассандры в ней таки иногда просыпается. К сожалению, МакГонагалл об этом тоже не знает, но как бы там ни было, я должен обо всем ей рассказать. И я постучал.

Сначала за дверью не раздалось ни звука.

«Что, никого? Куда же её Мерлин понёс в такое время?»

Я постучал вновь. Казалось, внутри только того и ждали. Словно в ответ на стук снаружи раздался более робкий стук изнутри, затем что-то зашуршало, скрипнула какая-то дверца, и, наконец, раздались торопливые шаги.

- Гарри! Что произошло?

Она была в пушистом и, очевидно, очень тёплом, несмотря на летнее время, клетчатом халате, накинутом прямо поверх ночной рубашки и запахнутом явно наспех.

«Вот чёрт! Я, кажется, поднял ёё прямо из постели! Ну, Гарри, если она тебе не поверит, то есть не тебе, а Трелони, конечно, не сносить тебе головы».

С теми, кто бесцеремонно лезет в её личную жизнь без серьёзного повода, бывший декан Гриффиндора была не менее сурова, чем профессор Снейп. При воспоминании о нем сердце совершило в груди очередной умопомрачительный кульбит, грозясь сорваться с лонжи и разбиться на тысячи кусков.

«Недумайнедумайнедумайнедумай! Как там Гермиона сказала? Пережитый шок на фоне бушующих гормонов? Именно так. А если он и вправду жив? Тогда… О, нет! Недумайнедумайнедумайнедумай!»

И, случайная, мелькнула мысль:

«А кто же теперь станет главой дома Гриффиндор?»

Нет, ну это же надо быть таким идиотом. Я поднял глаза на МакГонагалл, она и впрямь выглядела обеспокоенной.

- Со мной всё хорошо, профессор.

Секундное облегчение, отразившееся на лице женщины, тут же сменилось раздражением.

- Тогда, позвольте мне поинтересоваться, мистер Поттер, что заставило вас меня разбудить?
- Это профессор Трелони, - забормотал я. Почему-то все слова, которые крутились у меня в голове, сейчас казались на редкость нелепыми.
- Сибилла? Она вас ко мне послала? - раздражение с лица МакГонагалл улетучилось, и появилась ужасная усталость. - Ладно, входи.
Она отступила внутрь комнаты, пропуская меня.

Я никогда ещё не бывал в её личных апартаментах и, несмотря на серьёзность предстоящего разговора, меня мучило любопытство.
- Ммм… - пробормотал я, осматриваясь, - ну, не то что бы послала. Скорее, была причиной моего визита. Извините, профессор, за то, что я так поздно, но до утра я бы не дотерпел.

Комната МакГонагалл была достаточно просторной. Стены, выкрашенные в темно-жёлтый цвет, но не грязный, а очень приятный, навевающий солнечное настроение. Шторы и драпировка на диване и креслах были выполнены в факультетских цветах, на камине стоял Квиддичный кубок и, к моему огромному удивлению, колдография, изображающая нашу команду. Веселые Фред и Джордж, улыбаясь, размахивали битами, Рон, хихикая, ставил рожки одному из них – которому? – а я сжимал в руке трепыхающийся снитч. Фотография красовалась в красно-золотой рамке, стоящей на львиных лапах. И когда это было снято? Я и не помню. В прошлой жизни. Прогоняя грустные мысли, я улыбнулся: а МакГонагалл, оказывается, наша преданная фанатка.

- Гарри! – голос звучал с нажимом. Видимо, она повторяла это уже не в первый раз.
- Извините, профессор, я задумался.
- Я слушаю тебя.
- Ну… - я набрался храбрости и выпалил, - мне кажется, что профессор Снейп жив.

МакГонагалл осела в кресло. И я, нарезая круги по комнате, страстно и сбивчиво поведал о нашей встрече с Трелони и её пророчестве. Профессор слушала меня очень внимательно, но когда я закончил, устало сняла очки и потерла переносицу сведенными вместе указательными пальцами.

- Гарри, сядь.

Я подчинился.

- Послушай меня, пожалуйста. Мне тоже очень бы хотелось, чтобы это было так, и Северус был бы с нами, но мы не можем верить Сибилле. На моей памяти, её предсказания не сбывались не разу.
- Но, профессор МакГонагалл, а как же то самое?
- Это лишь исключение, подтверждающее правило.
- Нет. Был ещё один раз…

И я рассказал ей о том ещё одном. О Волдеморте и его слуге. По мере моего рассказа МакГонагалл выглядела всё более удивленной.

- Но почему ты никогда никому об этом не рассказывал?
- Сначала я и сам не особо в это верил, а потом, когда всё случилось… Даже Дамблдор далеко не сразу позволил мне открыто рассказать о Сириусе. А как иначе, я мог бы рассказать о пророчестве, не упоминая крестного?

В груди что-то снова болезненно сжалось. Я не хочу больше терять близких.

«И с каких это таких пор Снейп попадает в разряд моих близких? А с тех самых, - ответил я себе, - когда, умирая, отдал мне свои воспоминания. И неважно, что он сделал это для нашей общей победы. Для него это был серьезный, очень серьезный шаг. Особенно после той истории с Думосбором».

- Но, Гарри, ты противоречишь сам себе. Вначале ты сообщаешь всем о том, что профессор Снейп погиб – что, кстати, косвенно подтверждает его кровь на полу в Визжащей Хижине - теперь кричишь, что он жив.

Она потрепала меня по плечу.

- Я понимаю, как ты устал, как запутался и как тебе - и нам всем - тяжело смириться с гибелью стольких людей. Иди спать, Гарри. Завтра, я обещаю тебе, мы свяжемся с Аврорами и передадим им твои предположения.

- Не мои. Это пророчество. Мы должны верить, мы так давно уже ни во что не верим, что почти забыли, как это делается! – я почти кричал, - почему, почему завтра? Ведь есть каминная сеть, можно сообщить… Вдруг эти часы сыграют какую-то роль!

- Вряд ли, Гарри, - она вздохнула, - если за месяц они не нашли его живым… Ты должен понимать, что шансов нет. Почти нет. И потом, не могу заниматься этим ночью, потому что мне нужно выспаться. Утром приедут из Министерства с официальным постановлением, и я
должна быть в форме. Я ведь вступаю в должность директора, - как-то беспомощно повторила МакГонагалл, и стало очень явственно видно, как же она уже немолода…

- Да, профессор. Я вас с этим уже поздравил.

И я, не прощаясь, вышел за дверь, направившись в сторону Гриффиндорской башни.

«Никому, черт возьми, абсолютно никому нет дела до Снейпа. До ЧЕЛОВЕКА! И не причем здесь мои сны или пережитый шок. Я никогда не научусь быть таким черствым, хотя не сомневаюсь, что с этим качеством значительно легче жить. Я не могу больше здесь оставаться! Зачем я вообще остался, ведь у меня есть дом».

Я шел собирать вещи. Я уезжал домой. Из дома. Я уезжал искать Снейпа. Своего бывшего учителя, выдающегося зельевара, сальноволосого ублюдка, отравлявшего мне жизнь чертовых семь лет, Упивающегося Смертью и шпиона Ордена Феникса. Несчастного человека.



Глава 7. Гримаулд Плэйс, 12

Дверь старого дома послушно распахнулась, и я вошёл в полутёмную прихожую. Старинные газовые рожки на стенах горели, но не все. Это хорошо, значит Кикимер здесь. Но меня не ждёт. Наверное, он и забыл, что такое встречать молодого хозяина из Хогвартса на каникулы.

Я усмехнулся, вышло как-то невесело. А я и не на каникулы, я насовсем.

- Кикимер!

С легким хлопком домовик возник передо мной, протирая глаза кулачками. Очевидно, он спал. Если честно, всё время пути меня не покидал страх, что Кикимер не вернется на Гримаулд Плэйс, и я был очень рад его видеть.

Эльф, наконец-то, дотер свои огромные глаза и со странным выражением лица уставился на меня. В его взгляде читалась целая гамма чувств: от огорчения, что ему больше не дадут бездельничать, до радости нарушенного одиночества.

- Хозяин вернулся. Кикимер ждал хозяина. Старый Кикимер уже знает о том, что хозяин одержал победу, и Кикимер очень гордится, что его молодой хозяин герой.

Эльф поклонился.

- Ох, давай только о геройстве говорить не будем. Я только что из Хогвартса, Кикимер, и собираюсь здесь жить постоянно. Кроме того, я очень голоден. У нас есть что-нибудь съестное?

«Надо же, как легко у меня получилось это «у нас».

- Сию минуту, хозяин! Вот только… - домовик замялся, - хозяин не против поесть на кухне? Кухня это единственное место, где Кикимер убирался… Там в гостиной докси опять… Кикимер знает, что он виноват, но он не знал, вернётся ли Гарри Поттер, или…

Не договорив фразу, домовик выпучил глаза от страха, что чуть было не сболтнул лишнего, и захлопнул рот.

- Или меня убьют!

Я развеселился. Старый домовик Блэков до конца надеялся на победу тёмных сил. Но ничего, подружимся. Куда ему деваться.

Эльф стоял, не поднимая на меня глаз. Очевидно, ему таки было стыдно за свои слова, но привычку биться головой о стену он подрастерял за годы жизни в одиночестве. И слава Богу. Старый приспособленец прекрасно понимает, что у него теперь есть только я, и волей неволей меня придется полюбить. Ну, или хотя бы терпеть.

- Кикимер, дуй на кухню, я занесу куда-нибудь вещи и приду.

А, кстати, куда деть вещи-то? В гостиную лучше не нести – там докси. Раздерут на куски. Мерлин, целый дом в моём распоряжении… Я никогда не был тут один. Надо ведь комнату выбрать. Комнату Сириуса я занимать больше не хотел – только душу травить, и я оправился в ту самую спальню, которую занимал, когда впервые приехал в этот дом. Казалось, что это было, по меньшей мере, сто лет тому назад.

Воспоминания принесли с собой грусть. Едва ли не большая часть людей, которых я здесь встретил тем летом, погибли. А Снейп? Я встряхнулся: не время поддаваться меланхолии.

Стараясь не потревожить миссис Блэк, я поднялся на третий этаж, повернул дверную ручку, сделанную в форме змеиной головы, и вошёл. Комната оказалась относительно чистой, очевидно от зарастания грязью её спасли плотно задернутые портьеры и наглухо закрытая дверь. В мрачном помещении с высокими потолками были лишь две кровати, и больше ничего. Вздохнув, я достал палочку и трансфигурировал одну из них в платяной шкаф темного дерева. Под стать обстановке. Дааа, с комнатой надо будет поработать, как и со всем остальным домом. Одни головы эльфов вдоль лестницы чего стоят! Я закинул чемодан в шкаф и отправился перекусить.

Кухню можно было только с натяжкой назвать чистой. Но, очевидно, я не видел гостиной. Закопченный камин был разожжен, и огонь отбрасывал причудливые тени на темные стены. В доме действительно было прохладно, несмотря на летний месяц. Наверное, здесь всегда прохладно. На большом, слишком большом для меня одного, столе стояла тарелка с овсянкой, печенье и стакан чая. Да уж, негусто… Я взглянул на часы: близилось время завтрака. Н-да, я ведь сегодня так и не лёг спать. То есть уже вчера. Я сел и стал лениво ковыряться ложкой в каше, которая была заправлена какой-то зеленью. Как будто ей было мало того, что она овсянка! Ах да, конечно, здоровая пища для благороднейшего и древнейшего семейства. А ведь Кикимер умеет готовить и лучше…

Съев кашу и приступив к чаю с печеньем (оказавшимся на удивление вкусным!), я затосковал и решил позвать домовика. Он возник мгновенно.

- Хозяин желает выпить?
- Выпить? С утра?
- Прошлый хозяин Кикимера Сириус Блэк любил после завтрака пропустить стаканчик-другой эльфийского вина. Он говорил, что Кикимер хорошо его делает.
- А, знаешь, давай.

Эльф исчез, а я сидел, прихлёбывая чай, и думал, что Кикимер, похоже, всё-таки где-то в глубине своей эльфиной души любил Сириуса, и относись тот к нему чуть более терпимо, всё могло бы быть иначе. Сириус мог бы быть жив. Я вообще в последнее время смотрю на многие настоящие и прошедшие события через призму критического отношения к людям. Даже к тем, кого я очень люблю… Раньше я слепо принимал крестного за идеал, но сейчас понимаю, что он слишком часто шел на поводу у своей вспыльчивости, эмоциональности, застарелых принципов и… заносчивости? Мерлин, я ли это говорю?

Я вздохнул, отставив пустую кружку, и стал смотреть на огонь.

«Снейп… Как же ты был прав во многом, и научись я тебя слушать, а не только слышать… А ещё лучше слушаться… Кто знает, как бы всё повернулось».

Боковым зрением я уловил что-то, чего не было ещё минуту назад. На столе серебрился старинный хрустальный бокал, наполненный рубиново-красным вином. И когда только Кикимер успел? Я и не заметил.

Вино было удивительно вкусным: не слишком сладким, но и не слишком терпким, с едва уловимым ароматом брусники. Согревая напиток в руках, я продолжил самокопание.

«Сириус – Сириус… Вот и наступило время собирать камни…»

Тяжело судить тех, кто хотел тебе добра, значительно проще вынести вердикт тем, кто желал только зла. А проще ли? Семь долгих лет я считал, что «предатель» Снейп желает мне зла, ненавидит меня так же сильно, как и моих родителей, готов сделать всё, только бы меня исключили из школы, и отказывает мне даже в минимальных шансах одержать победу над Волдемортом. Отца он, конечно, ненавидел. Вместе с Сириусом, Люпином и чертовым Петтигрю. И что самое смешное, сейчас я абсолютно трезво готов признать, что они это заслужили. И, что ещё смешнее, я готов признать и те слова, которые долгие годы в гневе бросал мне Снейп. Я похож на своего отца! Был похож все эти годы. Так же, как и он, я не был способен видеть дальше собственного носа и столько раз совершал ошибки под влиянием сиюминутных желаний. Жаль, что я опомнился только сейчас.

А маму… Я вспомнил серебряную лань, уводившую меня вглубь леса. Он любил мою маму всю жизнь. Это было ударом для меня. Ударом под дых. Я даже не хотел в это верить сначала, но как можно не поверить воспоминаниям. Всё, что он делал, он делал только ради неё. В память о ней он защищал и меня. Никому из нас никогда не приходило в голову, что Снейп может кого-то любить, мы все выдели только холодную и злую маску, которой он закрывал душу. И только теперь мне стало ясно, что под маской был всего лишь человек, которому очень тяжело пришлось в жизни… Как там говорил Сириус: «Хороший человек, попавший в плохие обстоятельства»? Именно. А ведь он говорил это про меня…

Так зачем же я ищу его? Что я скажу ему? Если он жив, конечно. Что я его понял, что он оправдан благодаря мне, и может вернуться… Глупо. И в каждой фразе опять: я, я, я… Самовлюбленный, заносчивый и высокомерный. Отвращение к самому себе заставило меня задохнуться. Нет! Мне хочется сказать ему спасибо и попросить прощения.

«И это всё, - нагло спросил внутренний голос, - что ты от него хочешь?» Всё! – твёрдо ответил я голосу. Потому что я действительно ему благодарен, только и всего. А всё остальное - гормоны, и точка. Я считаю, что это мой долг, и, как только я его выполню, я начну новую жизнь, с чистого листа. Голос, хмыкнув, ничего не ответил. Пожав плечами, я стал рассуждать дальше. Трелони сказала, что искать его нужно там, куда заведёт призвание его. Или как-то так. Где же? Призвание… Зелья! Ведь много, наверное, мест, где можно найти работу зельевара? Есть какие-нибудь справочники, я думаю. Надо идти на Косую Аллею.

Интересно, меня уже хватились в Хогвартсе? Наверное, стоило попрощаться с Гермионой и предупредить, что меня не будет на выпускном, но она уже спала, а оставаться там я не хотел. Пошлю потом сову с просьбой отправить мне диплом прямо сюда. Надо сову купить. В глазах моментально защипало. Я тряхнул головой. Куплю ворона. Вот прямо сейчас отправлюсь и куплю.

Оставив Кикимеру записку со словами благодарности за чудесный завтрак и вино, а также со списком поручений, первым из которых было снять портрет миссис Блэк и головы эльфов с лестницы, я отправился на Косую Аллею в полной уверенности, что домовик ничего этого делать не станет.




Глава 8. Абрахас

Я аппарировал в самое начало Косой аллеи и пошёл вперёд, тщательно начёсывая пальцами чёлку на лоб. Редкие утренние покупатели скользили по мне взглядом и спешили дальше по своим делам. Я не перестаю удивляться этому занимательному факту: стоит мне спрятать шрам, как меня перестают узнавать, несмотря на то, что моя физиономия вот уже год, как не сходит с первых полос «Ежедневного Пророка», а ведь он и раньше меня жаловал. Должно быть, внешность у меня такая… Незаметная. Чему я, кстати, сегодня несказанно рад - мало желания выслушивать благодарности и поздравления.

У уличной торговки, чем-то отдалённо напомнившей мне миссис Уизли, я купил булочку с корицей и, жуя на ходу, двинулся в сторону книжной лавки «Флориш и Блоттс». Если честно, я не знаю, продаются ли там какие-нибудь справочники по магическим учреждениям, но других идей не было, поэтому я пошёл именно туда.

Продавец – светловолосый мужчина средних лет - приветливо мне улыбнулся:

- Чем я могу вам помочь, мистер…
- Лонгботтом, - фамилия Невилла привычно слетела у меня с губ раньше, чем я успел подумать. Надо на будущее придумать какую-нибудь незапоминающуюся фамилию для тех случаев, когда не захочется выслушивать хвалебные речи.

Но продавца ничего не смутило, и он вежливо улыбался, ожидая ответа.

- Э… Я не знаю, существует ли такая вещь, но мне вот… надо такой справочник, где были бы перечислены все британские магические учреждения с адресом и ну… должностями…

«И чего я так смущаюсь, в самом деле? Он же не может знать, зачем мне это надо».

Я улыбнулся, представив, как у меня по лицу бежит весёленькая такая надпись «Ищу зельевара!»

- Понятно, - продавец задорно мне подмигнул. - Окончили школу и ищете работу, да?
- Мммм… да.
- А какая должность вас интересует, если не секрет? – заметив мой удивлённый взгляд, он поправился: - Так будет проще подобрать вам справочник.
- Ясно. Ну, я был неплох в зельеварении.

«Только не покраснеть, только не покраснеть…»

- О! Да вы птица высокого полёта. Найти должность зельевара нелегко, все лаборатории предъявляют высокие требования, и почти везде нужен опыт работы.
- Ну, надо же где-то начинать, - вдохновенно врал я.
- Конечно-конечно… Вот, сейчас…

И продавец вынул из-под прилавка три журнала. Я посмотрел на названия: «Вестник зельеварения». За три последних месяца. Ага.

- Первая часть журнала занята статьями и публикациями ученых, а в конце есть список объявлений о приеме на работу. Там адреса лабораторий и все требования к кандидату.
Берете?
- Да. То, что нужно.

Я расплатился и вышел. Разбираться со всем этим буду дома. И я пошёл в «Волшебный Зверинец» покупать ворона. По пути я приобрел несколько орлиных перьев и пачку пергамента и, не удержавшись, сделал из одного листа самолетик и запустил в небо. Он скрылся за крышами домов и улетел в сторону маггловских кварталов. Вот какой-нибудь маггл удивится, подобрав в конце XX века с асфальта кусок пергамента.

Настроение улучшалось на глазах и, казалось, что всё пошло как по маслу: в кармане свернутые в трубочку журналы, и стоит только обойти пару адресов, и Снейп найдется. Мне и в самом деле надо было покинуть школу, и на время разойтись в разные стороны со всеми друзьями. Мы просто устали друг от друга.

Я улыбался.

Когда я подошёл к магазину, солнце уже стояло в зените, и Косая Аллея заполнилась людьми. Множество мальчишек и девчонок толпились у витрин, восхищённо разглядывая величественных сов, выставленных в клетках на всеобщее обозрение. Но совы мне были не нужны.

- Добрый день, - улыбнулся я миловидной девушке, стоящей за прилавком.
- Здравствуйте, - она подняла голову и улыбнулась в ответ. – О! Вам однозначно необходим питомец.
- Почему же?
- Вы выглядите очень одиноким.

Девушка явно заигрывала, но меня это не очень интересовало, хотя нравиться, бесспорно, приятно.

- Я действительно за питомцем, - кивнул я, - но у меня достаточно специфические требования.
- Какие же?
- Мне нужен ворон, который сможет носить письма не хуже совы.
- Ммм… Я позову бабушку.

И юная продавщица скрылась в подсобке. Через несколько минут она вышла, поддерживая под локоть очень пожилую седую как лунь ведьму.

- Она совсем слепая, - виновато улыбнулась девушка.

- Ворон, значит… - трескучий голос ведьмы был неприятен. - Есть такой. Но первому встречному я его не продам. - Она обратила ко мне невидящие водянистые глаза. – Ты ведь Гарри Поттер?

Услышав последние слова, её внучка сдавленно охнула. Моё сердце пропустило удар. Она не спрашивала, она утверждала. Откуда?

- Да, - с моих губ сорвался только шёпот.
- Абрахас! – закричала старуха, - Абрахас! Лети ко мне, мой милый.

И на плечо ей опустилась, вылетев из подсобки, красивая иссиня-черная птица. Умные глаза-бусинки оценивающе глядели на меня.

- Это Абрахас, мистер Поттер, и он очень-очень стар. Даже старше меня, - скрип, вырвавшийся из горла ведьмы, по-видимому, означал смех, - но живут волшебные вороны крайне долго, сменяя за свою жизнь до тридцати хозяев. Он мудр и опытен, будет вам помогать во всем, но если вы оступитесь, он покинет вас.

Заворожено глядя на птицу, я протянул руку, и она опустилась мне на предплечье.

- Абрахас, - прошептал я, - я уже полюбил тебя.

Заплатив старухе немаленькую сумму, я вышел из магазина. Абрахас сидел у меня на плече.

- Ну что? Пойдём домой?



Глава 9. Жизнь налаживается

Мы медленно шли по Косой аллее, я нес в руках бумажный кулек с ещё горячим миндальным печеньем, Абрахас сидел на моем плече.

- Слушай, а что ты ешь? Я ведь так мало знаю о волшебных воронах…

Птица очень выразительно уставилась на печенье.

- Будешь? – я протянул золотистый кругляш ворону. Мгновенно проглотив его, он щёлкнул клювом и снова выжидательно посмотрел на меня.

- Ну, ты даёшь! Глотать такую вкуснятину одним махом, - я улыбнулся и дал ворону ещё печеньице, - ладно, сейчас зайдём в продуктовую лавку и что-нибудь тебе купим.

***

Домой мы пришли к обеду. Я сразу прошёл на кухню и разложил на столе только что купленные продукты: разделанное сырое мясо, зерно, пресные крекеры, сухари, очищенную и нарезанную кружочками морковь. Ворон внимательно наблюдал за моими действиями, не выказывая никаких признаков нетерпения.

- Ну, выбирай, что по душе.

Абрахас чинно ступил на полированную поверхность стола и дважды прошелся вдоль выложенных в ряд яств, задумчиво изучая каждое. Это выглядело до того забавно, что я не удержался от смеха.

- Да ты, я смотрю, привиреда!

Абрахас поднял на меня свои черные глаза, и я мог бы поклясться, что увидел в них обиду. Наконец, он взял кусок говядины, затем пару крекеров и кружок моркови, оттащил в сторонку и стал глотать одно за другим. Покончив с трапезой, он подошел ко мне, легонько тронул клювом мою ладонь в знак благодарности и взлетел на буфет, определенно собираясь вздремнуть.

Я решил его не пока трогать и только собирался позвать Кикимера, как он появился сам.

- Хозяин, я накрыл обед в гостиной.
- А как же докси?
- Кикимер выгнал их! – сказал он, пряча глаза: домовик явно не хотел, чтобы я увидел, что он страшно доволен собой. Он собирался добавить что-то ещё, но тут увидел мирно спящего на буфете Абрахаса.
- Это ещё кто?…
- Это ворон, Кикимер. Его зовут Абрахас. Я сегодня купил его на Косой аллее.
- Абрахас… Понятно. Он очень древний, Кикимер это чует, он ведь и сам старик.
- Да, так же сказала и продавщица в зоомагазине. Кикимер, спасибо большое, что ты изгнал докси, я думал, что мне придется это делать самому. Я ведь тебя не просил…
- Кикимер боится, что хозяин будет ругать его за то, что он не выполнил другие приказы мистера Поттера.
- Что ты не выполнил, Кикимер? – я спросил это просто для проформы, я прекрасно знал, что не сделал старый эльф. И верно…
- Кикимер не может снять портрет хозяйки, - домовик закрыл лицо руками, - не может! Он любит свою старую хозяйку, он не хочет прогневать её.
- Послушай, - я был готов к тому, что мне придется говорить об этом, - но миссис Блэк давно нет в живых. Это ведь только портрет, Кикимер. Теперь твой хозяин я.
- Кикимер знает, - домовик низко опустил голову и прикрыл глаза, - но он не может вот так сразу отказаться от неё. Он двенадцать лет жил здесь вдвоем с портретом хозяйки, он привык воспринимать её как живую.

Мне стало жаль беднягу.

- Ладно, давай с тобой придем к компромиссу. Я разрешу ещё какое-то время не снимать портрет, но ты наложишь на него чары беззвучия, чтобы она не кричала. Договорились?

Эльф кивнул.

- Но второе моё требование остается в силе, Кикимер. Головы эльфов со стен на лестнице ты должен снять.
- Кикимер снял! – домовик поднял на меня огромные глаза, в которых стояли слезы, - Кикимер предал своих предков… Он думал, что мистер Поттер разрешит ему оставить миссис Блэк, если он снимет со стен головы и выгонит докси. И хозяин разрешил! - на лице эльфа отобразилось что-то, подозрительно похожее на улыбку.

«А что, подружится с ним будет значительно проще, чем казалось вначале».

- Спасибо, Кикимер. Ты молодец, что сделал это. Ты не должен считать, что предал их. Поверь мне, это не совсем правильный способ чтить дедов, вывешивая их головы на всеобщее обозрение. Я думаю, умерших лучше предавать земле. А что ты сделал с ними, кстати?

- Предал земле, как вы и сказали. Кикимер аппарировал в лес и похоронил их. Но он не скажет, где это. Никто не должен знать…
- Хорошо, ты можешь мне об этом не говорить, - сказал я мягко, внутренне благодаря Мерлина за то, что эльфу не приспичило отвести меня к месту захоронения этих ужасных голов. – Я пойду есть, Кикимер.

В гостиной стало почти чисто, горел камин, а на журнальном столике был накрыт обед, по качеству явно превышающий давешний завтрак.

Съел я все с большим аппетитом, и стоило мне только положить вилку, как тут же около столика возник Кикимер с серебряным подносом в руках. Он принес мне то же вино, что и с утра. Я засмеялся:

- Кикимер, да ты споишь меня!

Но отказываться я не собирался – уж слишком хорошим было эльфийское вино. Я пригубил напиток и взял в руки первый из трех журналов «Вестник Зельеварения», которые я купил с утра. Из десятка объявлений, напечатанных на последней странице, только в двух говорилось о приеме на работу. Одно из них было дано Британским филиалом Международного Института Магической Медицины, второе лабораторией селекции трав. Что ж, стоит посетить оба места сегодня. Приемные часы для соискателей на должность были вечерними. Я взглянул на часы. Еще рано. Тем лучше: мне действительно необходимо написать письмо в Хогвартс, да ещё, пожалуй, и Гермионе.

Допив вино, я достал пергамент и перо и стал сочинять. Лишнего знать им ни к чему.

Уважаемая профессор МакГонагалл,

Так сложились обстоятельства, что я был вынужден покинуть Хогвартс до выпускного бала. Причин беспокоиться за меня у вас быть не должно, мне просто необходимо сейчас побыть одному. Пожалуйста, вышлите мне мой диплом почтой, если вас это не затруднит.

Искренне ваш,
Гарри Поттер


Получилось суховато, но я боялся опять скатиться на обвинения.

Гермиона, привет.

Я знаю, что повел себя как полная свинья, не предупредив тебя об отъезде, но мне действительно надо было как можно скорее уехать из Хогвартса. Я не могу сейчас объяснить тебе всего, но поверь, что мной двигала крайняя необходимость. К тому же, мне действительно хочется сейчас одиночества. Обязательно с тобой свяжусь ещё.

Гарри


О Роне я не стал упоминать сознательно. Я перечитал записки ещё раз и остался вполне ими доволен.

- Абрахас!

Ворон появился не сразу, и выглядел он крайне недовольным.

- Ты уж извини, конечно, что я не дал тебе поспать подольше, но нужно отнести почту, - говоря это, я привязывал письма к его лапам, - они оба в Хогвартс. Одно Гермионе Грейнджер, другое профессору МакГонагалл. Она директор теперь, наверное.

Ворон серьезно кивнул и недоуменно воззрился на закрытое окно.

- Ах, ну да, - смутился я, встав, чтобы открыть тяжелую деревянную створку, - я, знаешь ли, отвык уже посылать почту.

Абрахас коснулся клювом моей щеки и вылетел в окно. Черная тень быстро скрылась над крышами домов. Я проводил его взглядом. Мне очень нравилась гордая птица, но я все еще скучал по Хедвиг.

Вздохнув, я глянул на часы. Пожалуй, пора уже собираться. Мне нужно ещё время, так как меня посетила идея зайти в маггловскую оптику и купить себе линзы вместо очков. Это все-таки уменьшает шанс, что меня кто-либо узнает.




Глава 10. Таинственный зельевар

Я вышел из камина и оказался в просторном светлом холле Британского филиала Международного Института Магической Медицины. Высокий сводчатый потолок был выкрашен в нежно розовый цвет, на песочных стенах то тут, то там появлялись красные драконы и изрыгали струю пламени. По-моему, это были Китайские Огненные Шары. У стен стояли кожаные диваны, а за стойкой, расположенной прямо напротив камина, из которого я только что вывалился, стояла миловидная ведьма средних лет. Я пошел к ней, усердно зачесывая челку пониже на лоб. Она улыбнулась.

- Добрый вечер.
- Здравствуйте. Я прочитал ваше объявление в «Вестнике Зельеварения» и…
- А! Так вы насчет работы. Это очень хорошо, - начала было она, но вдруг посерьезнела, - вы молодо выглядите… Вы точно имеете опыт работы?
- Да-да, конечно… - в ответ на мои слова волшебница снова просияла. - Так место всё ещё свободно?
- Да, - она горестно вздохнула. - Трудно в наше время найти хорошего зельевара. Но я вряд смогу вам объяснить что-то ещё. Вам надо подняться на второй этаж к мистеру Дрекслеру. Он у нас по работе с персоналом. Поговорите с ним, покажете свои рекомендации с предыдущего места работы, и, я уверена, он примет вас. Нам очень нужен ещё один зельевар. Не справляются ребята, - она всплеснула руками, - сами понимаете, сейчас такое время.
- Угу…

Я стал рыться в карманах.
- Вы знаете, я, кажется, забыл взять с собой рекомендации. Придется, видимо, зайти к вам завтра. До свидания.
- Постойте, вы можете сказать Дрекслеру, где работали, и он свяжется непосредственно с вашим предыдущим начальством.
- Это не в Британии, - бросил я на ходу, уже шагая в камин.

***

В гостиной было темно и пусто, но слышалось бормотание Кикимера откуда-то из прихожей. Я решил, не мешкая, отправиться по второму адресу. Неудача меня особо не расстроила. Ну, не бывает же так, чтобы с первого раза вот так вот повезло. К тому же, я не особо ожидал, что Снейп устроится зельеваром в такую крупную компанию, как Международный институт. Вот лаборатория селекции дело другого рода, на неё я действительно рассчитывал. Назвав адрес, я снова шагнул в камин.

Приемная лаборатории оказалась маленькой темной комнаткой. Всё здесь было старинным и в значительной степени обветшалым. Единственное окно было плотно зашторено, на стенах горели газовые рожки, похожие на те, что освещали прихожую на Гримаулд Плэйс. Стены до половины были закрыты резными дубовыми панелями, а выше затянуты темно-зеленым шелком, местами потертым и выцветшим. У противоположной от окна стены стояли два плюшевых кресла с зашарканными деревянными ручками, напротив камина огромный деревянный стол, за которым сидела ведьма, выглядевшая столь же древней, сколь и вся обстановка. Но назвать её старухой, я думаю, ни у кого не повернулся бы язык: подтянутая, строгая и одета с иголочки. Я подошёл к ней. Она посмотрела на меня поверх очков столь проницательно, что я заробел. Но делать нечего, надо начинать разговор.

- Я прочитал ваше объявление в «Вестнике Зельеварения». Меня интересует должность зельевара.
- Должность уже занята.

Волна возбуждения прокатилась у меня в груди. Может, это Снейп её занял?

- Кем? Давно? Хм… В смысле, я хотел сказать, что очень жалею, что опоздал.
- Вы опоздали на две недели, но... – она сняла очки и снова оценивающе посмотрела на меня, - я полагаю, вы все равно не смогли бы претендовать на это место. Я так понимаю, вы только что окончили школу.

Что-то мне подсказало, что врать ей бессмысленно, и я удрученно кивнул.

- Какой балл был у вас по Зельеварению на Ж.А.Б.А?
- Выше ожидаемого, - мне удалось не покраснеть, потому что я почти не соврал. Эту оценку я каким-то чудом получил на С.О.В., и, поскольку Ж.А.Б.А. я не сдавал, этот балл был моим единственным. - А зачем вам это? Место-то все равно уже занято.
- Подождите здесь.

Ведьма поднялась, подошла к камину и несколько минут с кем-то разговаривала по каминной сети. Вернувшись, она села за стол, снова нацепила на себя очки и посмотрела на меня.

- Возможно, вы все-таки сможете получить у нас работу. Тот зельевар, что был недавно принят, требует помощника, и руководство почему-то идет ему навстречу, - по её лицу было видно, что уж она-то точно не пошла бы никому навстречу, - но он должен сам протестировать ваши возможности. Сейчас его нет на месте, но он подойдет через четверть часа. Вас пока проводит в лабораторию наш курьер.

В эту секунду из камина выпал паренёк лет четырнадцати. Чертыхнувшись, он поднялся на ноги и с любопытством воззрился на меня.

- Мистер Гунн, проводите, пожалуйста, молодого человека в лабораторию, - с легким раздражением обратилась к нему ведьма.
- Да, мисс Дэйкин, - кивнул он и шепнул мне, - Пойдем.

Я поколебался, но все-таки решил идти «устраиваться на работу». А как иначе узнать, кто этот зельевар?

Мальчик направился в тот конец комнаты, где стояли кресла, я, недоумевая, пошел за ним и, только дойдя почти до стены, увидел дверь, такую же дубово-шелковую, как и все вокруг. Он коснулся её волшебной палочкой, и дверь послушно раскрылась нам навстречу. За ней был длинный полутемный коридор, куда мы и направились.

- Эрн, - протянул он мне руку.
- Эээ… Невилл.

«Да что же это такое! Опять я не придумал себе имя. Лонгботтом от икоты, наверное, избавиться не может»…

- Так ты к нам помощником зельевара, что ли? – горячо пожав мне руку, осведомился Эрн.

Я кивнул.

- Да уж, непросто тебе будет.
- А что так?
- Да зельевар этот новый ужасно противный тип. Мрачный, грязный какой-то и кошмарно сердитый. Ругает меня все время, шипит на всех вокруг, но дело свое, видно, знает, потому что директор с ним так и носится.

Я напустил на себя расстроенный вид, старательно скрывая охватившее меня волнение. Похож по описанию на Снейпа, очень похож.

- А зовут его как?
- Имя не помню, а фамилия Дженкс.

Я, хоть и не ожидал, что Снейп устроится на работу под своим именем, все равно немного огорчился. Попробуем зайти с другой стороны.

- Ааа… Я, кажется, видел как-то его на колдографии в журнале. Волосы у него длинные черные, да?
- Ага. Надо же, он, оказывается, ещё и знаменитость, раз про него в журналах пишут.

Тем временем, мы дошли до лаборатории, и Эрн открыл дверь. Лаборатория была до ужаса похожа на снейповский кабинет в Хогвартсе, только побольше.

- Ты садись вон туда, - Эрн указал на стул, стоящий в углу, - и жди его. Мне заказ надо доставить. Увидимся ещё.

И он умчался. А я сидел и пытался придумать, с чего начать разговор со Снейпом, если таинственный Дженкс это, конечно, он.



Глава 11. Гермиона

Дверь в лабораторию находилась вне моего поля зрения, и я услышал лишь легкий скрип, раздавшийся в тот момент, когда она отворилась.

«Кто это? Эрн вернулся или… он?»

Повернуться я боялся, поэтому решил положиться на волю вошедшего. Он себя ждать не заставил.

- Молодой человек, я не вижу смысла делать вид, что вы не слышали, как я вошел. Ваши вздрогнувшие плечи тотчас убедили меня в обратном.

Я мгновенно обернулся. Передо мной стоял мрачный худой высокий и абсолютно незнакомый мне мужчина.

Да-а-а… Если бы я искал Снейпа только по подробному описанию, я, несомненно бы, ошибся. Чёрные, как смоль, волосы. У него они чуть короче и даже грязнее, чем у Снейпа. Острый взгляд агатовых глаз. Черные глаза Дженкса можно назвать скорее злыми, чем проницательными. Большой нос. Скорее очень-очень длинный и прямой…

- Э-э-э… Извините, сэр. Я тут был один и имел возможность ещё раз всё обдумать. Пожалуй, я всё-таки не хочу работать зельеваром. Я… хм… вдруг понял, что очень сильно люблю травологию.

И не обращая никакого внимания на крайне удивленное и даже слегка раздраженное лицо зельевара, я, поклонившись, аппарировал.

Ещё несколько минут я стоял и размышлял о случившемся, очень внимательно разглядывая ступени, ведущие к двери дома на Гримаулд Плэйс, 12. Ступени были старые, неровные и слишком знакомые, чтобы в них можно было найти хоть что-то интересное.

«Нет, ну бывает же так. Девяностопроцентное совпадение… Ладно, - глубокий вдох, - Пока не время отчаиваться. Осталось ещё два журнала…»

***

В других журналах объявлений было больше, и я около двух недель посещал лаборатории зельеварения, одну за другой вычеркивая их из списка мест, где я рассчитывал найти Северуса Снейпа. Минуту назад рухнула последняя надежда: в Экспертной лаборатории Отдела по Надзору за Ядовитыми Животными работала Омелия Девлин, пожилая и очень добрая зельеварша. Бывают же такие! Снейпа пропал и след.

Я вышел из камина в гостиной своего дома и не успел даже прийти в себя, как на меня налетел возбужденный Кикимер.

- Хозяин! К вам гости. Мисс Грейнджер ждет вас на кухне.
- Гермиона здесь? Почему на кухне? Кикимер, а с какой такой стати, ты позволяешь себе проводить в дом гостей без моего разрешения? – вопросы посыпались из меня, как из рога изобилия, и, наверное, набралось бы ещё с десяток, если бы я не остановил себя ужасающим усилием воли, чтобы послушать, что скажет в ответ домовик.

- Мисс Грейнджер сама захотела сидеть на кухне. Но Кикимер не стал предлагать ей чай, - опустив глаза, домовик пробормотал что-то вроде «Она же все-таки грязнокровка…» и продолжил, снова глядя на меня, - Кикимер впустил её, потому что она сказала, что привезла очень нужную вам вещь. Она сказала, что долго ждать не сможет, и… она была ласкова с Кикимером.

- Ясно. Чаю ты, всё-таки, нам подай, - я притворился, что не слышал очередных шизофренических комментариев эльфа. Тем более что он и сам им уже давно не рад, - и ещё. Я запрещаю тебе впускать сюда кого-то без моего ведома. Ты понял?

- Да, хозяин. Кикимер понял. Кикимер был неправ, он плохой эльф, - домовик закрыл лицо руками и стал выть.

Молниеносным движением я отбросил скрюченные лапки от его мордашки – в глазах, естественно, не было ни слезинки, а лицо выражало крайнюю степень неудовольствия моими приказами.

Теперь эльф действительно смутился.

Я ухмыльнулся.
- Вот сейчас, думаю, ты меня понял. Мы ждем чай, Кикимер.

И, тяжко вздохнув, я отправился на кухню к Гермионе.

***

Она сидела за столом и смотрела на огонь, пляшущий в разожженном, как всегда, камине. Девушка выглядела расстроенной и уставшей. Невольно подумалось, что подруга выглядела бы так, если бы завалила экзамен, к которому очень долго готовилась. Но экзаменов она не сдавала, а значит дело в чем-то другом. Я кашлянул.

- Гарри! – она повернулась, - Я уже час тебя жду. Надеюсь, ты не обиделся, что я вот так вот к тебе ворвалась. Без приглашения, в смысле.

Виноватая улыбка девушки растопила моё сердце.

- Нет, конечно.

Я постарался ей улыбнуться так тепло, как только мог сейчас, и мои усилия были вознаграждены: Гермиона сорвалась с места и кинулась мне на шею. Я приобнял её за плечи и слегка погладил по непослушным волосам. То, что произошло дальше, было для меня шоком. Гермиона разрыдалась: громко, некрасиво и так горько, что мое сердце грозило разорваться. Я продолжал обнимать её, бормоча какие-то банальные, но такие необходимые в данный момент слова, а сам думал, что же могло такое произойти, что заставило Гермиону ворваться в мой дом и плакать у меня на груди.

Появился Кикимер с чаем. Я глазами показал эльфу, чтобы он нес поднос в гостиную, и сам повел туда Гермиону, поддерживая ее за талию и продолжая шептать успокаивающие слова.

Домовик уже поставил поднос на журнальный столик, а сам стоял рядом, ожидая дальнейших приказаний.

- Неси вино, Кикимер. Да побольше.

Эльф кивнул и исчез. Я усадил Гермиону на диван, сам сел рядом, взял ее за руку и стал ждать, пока она хоть чуть-чуть успокоится, чтобы смочь говорить.

«Кто же её довел до такого состояния? Родители её вроде в Австралии… Экзамены в школе она не сдавала, а для вступительных в университет рановато. А значит, вариант остается один. Рон».

Злоба так и закипела у меня внутри, требуя выхода наружу. Я сжал зубы. Слава Мерлину, в этот момент появился Кикимер с кувшином вина и двумя красивыми хрустальными бокалами. Гораздо красивее тех, из которых я пил до этого. Мало того! На столе появились удивительно высокие витые свечи, перевязанные атласными лентами посередине, а газовые рожки на стенах погасли. С ума сойти… Старый эльф, видимо, решил, что у меня романтическое свидание. Ни к чему, я думаю.

- Спасибо, Кикимер. Но свечи нам не нужны. Зажги, пожалуйста, обычный свет.
- Хорошо, хозяин. – Домовик щёлкнул пальцами, и всё вернулась на свои места. После чего он бросил на меня осуждающий взгляд и исчез.

«Он что, решил поиграть в сводника? Надо будет с ним поговорить… Но сейчас не до этого».



Глава 12. Призвание Снейпа

- Гермиона, объясни мне, пожалуйста, что случилось. Если хочешь, конечно… - стараясь говорить как можно ласковей, я вложил ей в руку наполненный бокал. Девушка уже почти успокоилась.

- Рон… Гарри, мы с ним, - она снова громко всхлипнула, - мы с ним расстались.
- Когда? – я не был удивлен.
- Вчера. Ну, на самом деле, наши отношения испортились намного раньше, но официально это случилось вчера. Вчера ведь был выпускной, он выпил и… ну… развязал язык. Наговорил столько всего про…
- Меня?

Она кивнула и отхлебнула вина, явно чтобы спрятать глаза.

- Ясно. Но, если честно, я не очень понимаю, причем здесь ты?
- Не понимаешь? А сам бы ты смог встречаться с человеком, который отказался от лучшего друга только из-за его сексуальной ориентации? Да ещё и поливает его грязью.
- Только ли из-за ориентации?
- Ну и из-за объекта страсти, - Гермиона подняла на меня грустные глаза, - ведь ничего ещё не прошло, да, Гарри?
- Что не прошло? – я слегка разозлился и вскочил с дивана, - Сны не прошли? Не прошли, черт возьми, и фиг с ними. Не прошло желание сказать Снейпу спасибо? Оно и не может пройти. Ты говоришь со мной, как со смертельно больным! Ты тоже считаешь, что хотеть сказать спасибо человеку, который спас мир и твою собственную шкуру, - это глупо?

В глазах у Гермионы снова появились слезы. Я плюхнулся обратно на диван и резко выдохнул.

- Извини. Я в последнее время сам не свой.
- Я не поняла, Гарри. Сказать спасибо? Кому? Он ведь… Снейп… Он же погиб, правда?
- Да погиб. Да, - до меня только сейчас дошло, что она ничего не знает о пророчестве Трелони, и я отчаянно колебался, решая, стоит ей говорить или нет, - но…
- Что но, Гарри?

И я решился. В конце концов, Гермиона единственная, с кем я могу посоветоваться, а я в тупике.

- Трелони снова выдала пророчество. Оно похоже на то, что про Хвоста было, помнишь?

Гермиона смотрела на меня очень серьезно.

- Помню.
- Ну вот. Она сказала, что тот, кто занимает мои мысли, жив, и найти его можно там, куда приведет призвание его.
- Призвание… М-м-м… Гарри, ты веришь в это?
- Я и сам не знаю, - я вновь наполнил опустевшие бокалы. – Верил вначале. Помчался к МакГонагалл, уговаривал поиски начать.
- Она отказала? Ты поэтому ушел?
- Поэтому. Сам решил искать. Да вот только ничего у меня не вышло.
- А какое, по твоему мнению, у него призвание?
- Как какое? Зельевар, конечно. Все лаборатории оббегал, где недавно был принят зельевар. Но его там нет, и не было…

Гермиона прижала палец к губам и задумалась. Я уже весь извелся, когда минуты через две она подняла на меня глаза.

- А знаешь, Гарри, я не думаю, что призвание Снейпа - зельевар.
- Как это?
- А вот сам посуди. Снейп действительно гениально варил зелья, и очень хорошо… Да, хорошо, не смотри на меня так, преподавал этот предмет в Хогвартсе. Но Гарри, о чем Снейп всегда мечтал?
- О месте преподавателя Защиты от Темных Искусств. Но я не понимаю…
- Вот именно что! – лицо девушки раскраснелось, то ли от вина, то ли от возбуждения, то ли от того и другого вместе взятого. – Разве зельевар по призванию откажется от своей науки добровольно?
- Нет… Наверное, нет. Но тогда его призвание это…
- Учитель! Ты не там искал, Гарри!
- Но Гермиона, погоди. В Великобритании нет школ, кроме Хогвартса.

- Во-первых, в Великобритании есть и другие учебные заведения, где учатся после школы, а во-вторых, с чего ты взял, что Снейп останется в нашей стране? Я бы на его месте, смылась отсюда, если бы хотела спрятаться. Допустим, в Дурмштранге и Шармбаттоне его знают, но ведь есть и другие школы. В России, Индии, Египте, Австралии, несколько школ в Америке… Я составлю для тебя список и вышлю почтой. А высшие учебные заведения я обойду сама.
- Но, Герм, я совсем не хочу ввязывать тебя в эту историю и…
- Гарри, мне это совсем не сложно. У меня уже есть каталог университетов, я ведь собираюсь учиться дальше. К тому же, если Снейп и вправду жив, то мне не меньше тебя хочется поблагодарить его за все, что он сделал для нас всех.
- Спасибо.

И как я мог не хотеть видеть Гермиону? Она едва ли не единственный человек, который меня любит просто так, не за что-то, а просто потому, что я ее друг.

- Ой, Гарри, я и забыла совсем. Я ведь привезла тебе твой диплом. Меня МакГонагалл попросила передать, - и она начала рыться в сумке, - там одни высшие баллы.

Я мгновенно вспомнил, за что обиделся на подругу. Абрахас вернулся две недели назад без ответов на оба мои письма и выглядел при этом очень недовольным.

- Гермиона, а почему ты не ответила на мое письмо?

Она покраснела.

- Понимаешь, Гарри, твой ворон прилетел как раз в тот момент, когда мы ругались с Роном, и я забрала письмо, даже не посмотрев, от кого оно. Я ведь не знала, что у тебя теперь ворон. Ну и… В общем, я сунула письмо в карман мантии и забыла о нем напрочь. И только сегодня утром, укладывая мантию в чемодан, нашла. Сам понимаешь, отвечать уже не было смысла, я ведь сама собиралась к тебе…

«О, боже! Я два часа вываливал на подругу свои проблемы и начисто забыл о ее собственных! Ну и скотина же я…»

- Да ничего, забудь… Я насчет Рона хотел сказать… Герм, я думаю, вы обязательно помиритесь. Он одумается.
- Не надо, Гарри. Мне больно говорить об этом.
- Но вы же только поругались… Вы же уже сто раз ругались, и всегда всё хорошо заканчивалось.
- Ругались. Но он вчера вечером ушел с выпускного бала с Падмой Патил... Всё! Разговор закончен! Я сильная и справлюсь с этим! – она залпом допила вино, - Наливай!

Я засмеялся, хотя на душе скребли кошки. Я не знал, как мне ей помочь, зато она в очередной раз знала, как помочь мне. Мне ужасно хотелось отблагодарить подругу, но все, что я мог сделать – это налить ей ещё вина.



Глава 13. Мэплблэйд

Через два дня, как раз в то время, когда я ужинал, большая рыжая сова принесла письмо от Гермионы. Птица подозрительно напоминала Живоглота. Интересно, подруга просто тащится от больших рыжих животных или все-таки кота трансфигурировала? Разворачивая письмо, я, сам не знаю почему, испытывал легкий трепет. Но ничего неожиданного меня там не подстерегало: это был просто список школ, названия которых мне, в отличие от Гермионы, ничего не говорили.

Гарри,

Это все, что мне удалось накопать. Точного местонахождения школ, как ты понимаешь, я дать не могу, но уверена, что этого хватит, если воспользоваться камином.

Мэплблэйд в Канаде;
Сэйблбразес в США;
Лисье полесье в России;
Клиэспринг в Австралии;
Чалита-манасах в Индии;
Ватар-зарб в Египте;
Лон Цзиа в Китае.

Гарри, я не думаю, что есть смысл искать профессора Снейпа в России, Индии, Египте или Китае, так как маловероятно, что он владеет каким-то из языков, на которых говорят в этих странах. Следовательно, тебе стоит посетить лишь три школы.

Я сейчас, как и обещала, занимаюсь проверкой высших учебных заведений. Пока результатов нет.


Удачи,
Гермиона.

P.S. Надень очки.


«Очки? Зачем? Мне, вроде, и в линзах неплохо… Чёрт, понятно! Ни в одну магическую школу чужаку не попасть, и мой единственный шанс проникнуть на закрытую от всех территорию – это быть самим собой. Очевидно, Гарри Поттер известен и там, и меня пустят».

Я одним глотком допил уже успевший остыть чай и стал собираться. К кому же мне лучше подойти в школе, и о чем спрашивать? Вряд ли здесь пройдет номер с желанием занять должность зельевара. В школу не берут преподавать восемнадцатилетних юношей. Может, стоит сказать правду? Ну, или почти правду. Что я ищу своего бывшего учителя, который, по слухам, устроился в одну из магических школ профессором зельеварения. Без фамилий. Они и так, наверняка, сразу скажут, устраивался к ним на работу новый зельевар или нет. Да, решено, так и сделаю.

Я надел свою выходную мантию, которая, по словам миссис Уизли, так подходит к цвету моих глаз, тщательно расчесал волосы, не стараясь на этот раз спрятать шрам под челкой, и подошел к камину. С чего же начать? А, впрочем, все равно – пойдем по списку. И я, взяв с каминной полки горсть дымолетного порошка, ступил в камин.

- Канада, магическая школа Мэплблэйд!

Сначала меня втянуло в камин и привычно закружило по системе магических каминных сообщений (которой, к моему удивлению, и океан не оказался помехой), но вскоре я натолкнулся на невидимую преграду, и холодный женский голос зазвенел где-то над моей головой.

- Путь закрыт. Ваше имя и цель визита в Мэплблэйд?

Вздрогнув от неожиданности, я сглотнул и постарался, чтобы мой голос звучал как можно увереннее.

- Гарри Поттер. Я хотел бы переговорить с директором школы.

Голос помолчал, затем зазвенел вновь.

- По какому вопросу?

«Вот мерзкая штука…»

- По личному! Доложите ему, что к нему Гарри Поттер!

Я, конечно, блефовал, козыряя своим именем едва ли не в первый раз в жизни. Но других вариантов не было. К моей радости, голос сопротивляться не стал.

- Ожидайте.

Через минуту голос вновь заполнил окружающее пространство.

- Директор ждет.

Преграда исчезла, и меня снова подхватил воздушный поток, но лишь на пару секунд: я не успел даже закрыть глаза, как выпал из камина в просторное светлое помещение, казавшееся на первый взгляд абсолютно безлюдным. Абрикосового цвета стены, высокие полукруглые окна, французский балкон, за которым темнело уже ночное небо. Вдоль стен располагались книжные полки из какого-то светлого дерева, а в центре стоял огромный и тоже светлый стол, главным украшением которого был удивительно большой хрустальный шар для предсказаний. У Трелони таких больших не было. До этого абсолютно прозрачный, шар мгновенно помутнел, стоило мне сделать шаг в сторону стола. Мне сразу стало неуютно.

- Директор?

Никто мне не ответил. Поколебавшись немного, я подошел поближе к столу. Помутнение в шаре стало гуще и зашевелилось.

«О, Мерлин… Мало мне Трелони было… Сейчас и эта штука чего-нибудь напророчит. Хотя, нечего переживать, я всё равно ни черта не пойму. Ведь никогда же не умел толковать эти завихрения…»

Но толковать было нечего. Всё было видно как на ладони: туман расступился, и в центре шара я увидел Снейпа. Он сидел за большим столом, склонившись над стопкой каких-то листов. А над его головой… кружил ворон.

Я протянул руку к шару, но видение тотчас исчезло, и шар снова стал прозрачен, как слеза.

- Кхм…, - раздалось за моей спиной.

Я резко повернулся и увидел старика. Судя по чуть приоткрытой балконной двери, появился он именно оттуда. Видимо, это и был директор Мэплблэйда. Присутствовала и белая борода, и очки, и длинный халат в пол, но с Дамблдором его смог бы сравнить только безумец. Он был не просто неприятен, он был отвратителен.

- Я полагаю, вы и есть мистер Поттер, - старик сделал шаг ко мне – слишком близко – и, взяв меня костлявыми пальцами за подбородок, поднял мое лицо вверх, откинув другой рукой челку со лба, обнажая шрам. Меня всего передернуло, но я смолчал. Насмотревшись, он чуть отошел, и препротивно улыбнувшись, прокаркал:

- Вижу, вижу… Наш освободитель.

Во рту старика явно не хватало нескольких зубов.

«И на что ему магия? Неужто нравится беззубым ходить?»

Ответить мне было нечего, и я лишь кивнул. Старик, не переставая улыбаться, достал палочку, сотворил стул у стола и жестом пригласил меня сесть. Стул был твердый, неудобный и определенно шатался. Вот ведь гад!

Сам старик прошел в свое кресло и, усевшись, наконец, представился.

- Варфоломей Августус Бернард, директор школы магии Мэплблэйд.
- Очень приятно, профессор Бернард, - я старался быть вежливым до тех пор, пока он не ответил на мой вопрос. Жизнь меня кое-чему научила.
- Так, позвольте же узнать, что за личный вопрос привел великого героя в мою скромную обитель.

По всему было видно, что мерзкий Бернард ожидает, что я начну лебезить перед ним, говоря, что я вовсе не герой, а его обитель определенно великолепна. Ох, он учеников, наверное, мучает… Но от меня он ничего подобного не дождется!

- У меня к вам всего один вопрос и, задав его, я тут же покину вашу скромную обитель.

На мигом окаменевшем лице канадского директора не проскочило и тени эмоций.

- Итак, профессор Бернард, я разыскиваю одного человека. Профессора зельеварения. И, по моим сведениям, он устроился на работу к вам в школу.

К моему изумлению, старик расслабился и даже улыбнулся не так гадко, как раньше.

- Нет, мистер Поттер. Ваши сведения оказались ложными. Наш учитель зельеварения мадам Поуз преподает в Мэплблэйде уже около сорока лет, и искать ей замену я пока не собираюсь.

- Что ж, спасибо. Я не буду больше вас беспокоить.

Директор согласно кивнул, всем своим видом демонстрируя облегчение, и я встал из-за стола и пошел к камину. Мне хотелось как можно быстрее покинуть это неприятное место, попасть домой и подумать о странном поведении Бернарда, а главное о том, что я видел в шаре.



Глава 14. Винсент Сомбр

Домой я добрался без приключений и, попросив Кикимера принести вина, уселся в глубокое кресло в гостиной. Встреча со странным директором канадской школы не давала мне покоя, также как и не оставляли мысли о том, что показал мне хрустальный шар. Почему я увидел в нем Снейпа я ещё мог себе объяснить: его личность занимала мои мысли в течение долгого времени, и видение могло быть лишь отражением моих переживаний, но ворон… Почему над ним кружил ворон? Та-а-ак… Надо подумать. По логике, в шарах для предсказаний прорицатели обычно видят некие образы или символы, которые при определенном толковании могут дать какое-то представление о грядущих событиях. Или о прошедших. Что же может символизировать кружащий над человеком ворон?

Ответ пришел сам собой и, как я не пытался его отогнать, не желал покидать мою голову: Смерть. Только над мертвыми кружат вороны. Что-то в груди болезненно сжалось. Нет! Я, наверняка, всё неверно понял. Надо написать Гермионе. Поблагодарить ее за список и рассказать о моем посещении первой школы. Она, конечно, не очень верит в пророчества и тому подобные штуки, но, уверен, сможет найти ответы на мои вопросы.

Писал я письмо около часа, стараясь как можно подробнее изложить все события в правильной последовательности и не упустить ни одной детали. Своими предположениями на тему причины появления ворона в шаре я с подругой делиться не стал, чтобы не сбивать ее с толку. Отложив перо, и перечитав письмо ещё раз, я позвал Абрахаса. Тот появился далеко не сразу, впрочем, к своенравности птицы я уже успел привыкнуть, и раздражения это у меня не вызывало.

- Тебя Кикимер хоть кормил?

Ворон склонил голову на бок и щелкнул клювом. Всем своим видом ворон явно говорил, что ел, но, тем не менее, очень голоден.

- Ну, ты и ненасытный, - я улыбнулся и привязал письмо к его лапе, - отнесешь это Гермионе Грейнджер, а когда вернешься, тебя будет ждать порция миндального печенья. Я слегка погладил птицу по голове и она, сделав круг по комнате, вылетела в приоткрытое окно.

Мне было очень грустно, из-за нового предсказания на душе скребли кошки, а Абрахас был, пожалуй, единственным живым существом, которое могло помочь мне расслабиться и хотя бы пять минут не думать о... Не думать! Ну, а раз думать нельзя, то надо идти спать.

***

Темный коридор, каменные стены, лестница. Поднимаюсь. Дальше, дальше, вверх. Снова лестница, теперь уже деревянная и шаткая. Мне страшно, но я иду. Света всё меньше, он уже почти не проникает сюда из оставшегося несколькими этажами ниже окна. Дверь. Простая деревянная дверь. Старая позеленевшая медная табличка на ней. Силюсь прочитать надпись, но не могу. Темно. Тихо. Где-то раздается шелест крыльев совы или какой-нибудь другой птицы. А может и летучей мыши. Откуда-то сочится тонкий аромат жасмина. Откуда в этой дыре жасмин? Я всё ещё вглядываюсь в табличку, стараясь прочитать надпись. Мне, почему-то, не приходит в голову идея постучаться или просто войти, хотя дверь явно не заперта. Начинают болеть глаза, но я упрямо напрягаю их, пытаясь разобрать буквы, словно от них зависит моя жизнь. Шелест крыльев приближается, и вот уже на моё плечо опускается Абрахас. Я стою вплотную к двери, и ворон легко может дотянуться до таблички. Он, чуть касаясь клювом медного прямоугольника, снимает с него зелень, и я вижу абсолютно незнакомое мне имя. Винсент Сомбр. Я тяну руку к дверной ручке…

***

«Ох, чертов сон. А глаза ведь болят по-настоящему. Что же это за проклятье такое надо мной висит? Бичевание снами?»

Я потер глаза и нацепил очки. Мир обрел четкие очертания, а я обрел головную боль. Когда болит голова, раздражает всё. Даже едва уловимые запахи, долетающие с кухни. Стоп. А ведь пахнет жасмином. Вот откуда этот аромат попал в мой сон. Что же там ещё было-то? Темные коридоры, дверь, табличка. А на ней… Я схватился за перо лежащее на тумбочке у кровати. Винсент Сомбр аккуратно вывел я на обрывке пергамента, тоже к счастью захваченного вчера с собой из гостиной. Черт его знает, может ли это пригодиться, но я уже научился без легкомыслия относиться к своим снам. И Абрахас что-то там делал…

Абрахас! Так вот что меня разбудило. Ворон уже в третий раз ущипнул меня клювом за край пижамной рубашки. На лапе у птицы был привязан пергамент: ответ Гермионы.

Я сел поудобнее, подтолкнув подушку под поясницу, потер ноющий висок и только собирался начать читать, как ощутимый щипок заставил меня охнуть.

- Абрахас! Ты что вытворяешь такое?

Птица выжидательно посмотрела мне прямо в глаза и открыла рот. Вот черт!

- Ну, прости, дружок. Я знаю, что обещал печенье, но я же не думал, что ты вернешься настолько быстро.

Ворон закрывать рот и не думал. Пришлось срочно решать проблему.

- Кикимер!

Эльф возник как всегда мгновенно и практически бесшумно.

- Чего желает хозяин?
- Хозяин желает что-нибудь от головной боли. А хозяйский ворон мечтает о миндальном печенье. Сделаешь?
- Конечно, хозяин, - и домовик исчез. Абрахас тоже улетел в направлении кухни, причем, выглядел он при этом крайне самодовольно. Занятная птица. Я усмехнулся и тут же поморщился - голова болела нещадно.

Не успел я во второй раз взяться за письмо, вернулся Кикимер с чашкой на подносе. Содержимое чашки источало тот самый восхитительный аромат жасмина, преследующий меня ещё с ночи.

- Чай с жасмином и три капли экстракта корня лисохвоста.
- Спасибо.

«Надеюсь, не отравит…»

Попивая на удивление вкусный напиток, я снова взялся за письмо.

Гарри,

Рада, что тебе удалось беспрепятственно проникнуть в школу, но мне тоже не понравилось поведение этого директора. У меня создалось впечатление, что Бернард испугался твоего визита. У меня есть подозрение, что директор канадской школы мог поддерживать Волдеморта, а значит, у него есть причины бояться тебя. Я завтра же обращусь в Аврорат с просьбой проверить эту информацию.

Гарри, я должна тебя огорчить. Ни в одном из магических университетов новый зельевар не появлялся. Университеты было проверить проще, чем школы, ведь их местоположение не засекречено от магов.

И в связи с этим, приступлю к последнему заданному тобой вопросу. Я ничего не утверждаю и ни в чем не уверена, но… Гарри, мне так тяжело это писать. По материалу всех известных магических толкователей – вороны кружат к давнишней смерти…

Гермиона.


Пергамент выпал у меня из рук.




Глава 15. Всё кончено

Я пролежал в постели, откинувшись на подушки и глядя в потолок, ещё в течение двух часов. Вставать и что-то делать сил не было. Я и сам до конца не понимал, почему мне настолько паршиво. Ну, казалось бы, что изменилось? Я и так не знал до конца, жив Снейп или нет. Также как и не мог верить до конца Трелони или видению в хрустальном шаре. Но, что было мне не понятно абсолютно, так это то, что меня так задевает мысль о том, что на этой земле больше нет Северуса Снейпа. Кто он мне? Спаситель? Возможно. Хороший учитель? Да, но только не Зелий, а жизни. Умения сопротивляться. Быть сильным. И, думаю, в этом он преуспел. Так чего же я, черт возьми, разлеживаюсь? Пока не проверены все возможные варианты, отчаиваться нельзя. Нельзя опускать руки и прятать голову под крыло.

Я поднялся. Голова почти не болела: спасибо целебному чаю с жасмином. Энергии заметно прибавилось. Возможно, Гермиона ошиблась, неверно истолковала этот образ. Может, я сам чего-то не разглядел…

Я спустился на кухню, наскоро перекусил и стал собираться на экскурсию в следующую магическую школу. На этот раз каминная сеть доставила меня до места без приключений. Меня это даже несколько насторожило. С чего бы это проход в школу оказался открыт? Но через полчаса всё стало ясно. Австралийская школа была крошечным, обветшалым и богом забытым заведением. Я вышел из камина в главном холле, едва ли превышающим своим размером гостиную в доме Дурслей. Из холла в разные стороны вели два коридора, а также располагались четыре двери с зашарканными надписями: «Библиотека», «Обеденный зал», «Учительская», «Директор».

Вокруг не было ни души. Меня так и подмывало сначала засунуть голову в учительскую и самолично проверить возможное наличие в ней Снейпа, но я удержался от соблазна. Во-первых, меня могли застать, а портить отношение с местной администрацией до того, как я получу от них необходимые сведения, не хотелось. А во-вторых, на дворе стоит середина лета, в разгаре школьные каникулы, и маловероятно, что все учителя сидят в учительской, а не нежатся на берегу моря или готовят барбекю на заднем дворике своих домов. Я хихикнул, представив мрачного, изжелта-бледного Снейпа лежащим на лазурном берегу. Ещё больше меня развесила нарисованная буйным воображением картина, изображающая профессора, в его строгой мантии, жарящего мясо на природе в окружении кучи родственников. Мерлин упаси, такое увидеть: инфаркт же может хватить.

И я, вздохнув, направился в кабинет директора. Постучал и тут же услышал в ответ звонкий, почти девчоночий голосок.

- Да-да! Войдите.

Я потянул на себя дверь, и осторожно заглянул, ожидая после такого приветствия увидеть там чуть ли не Амбридж. К моему облегчению, на бывшего главного инспектора директор не походила. Она вообще мало походила на человека: настолько была пухлой. Даже тетушка Мардж по сравнению с ней была едва ли не эталоном красоты. Где заканчивалась голова и начинались плечи, было сказать трудно, не говоря уже о том, чтобы попытаться отыскать там шею. Но, несмотря на ее явное отсутствие, грузная леди ухитрилась напялить на себя аж четыре ожерелья. А то, что она считала мантией, наверняка было многокомнатной палаткой.

- Здравствуйте, э-э-э… директор?
- Да-да, - снова затараторила дама, широко улыбаясь, я - директор этой чудесной маленькой школы Клиэспринг мадам Элоиза Чаббиган.

Я кивнул и только собирался представиться, как она снова с быстротой пулеметной очереди начала выстреливать словами, беспрерывно улыбаясь, поднимая брови и всплескивая руками.

- А вы…, - она запнулась ровно на мгновение и, поняв, наконец, кто перед ней, продолжила, выпучив и без того абсолютно круглые глаза, - О! Мерлин и Моргана! К нам, в наш заповедный цветущий край, край водопадов и ручейков приехал сам Гарри Поттер! Вы же к нам на работу, правда? О, я уверена, что да! Вы прочитали объявление в газете вакансий, так ведь? Для нас это такая честь нанять вас на работу…

Я едва успел выкрикнуть «Нет!», чтобы остановить поток её красноречия. Помогло.

- Нет… Жаль, - она резко погрустнела, но уже через секунду вновь улыбалась во все тридцать два зуба, - а может вы подумаете? У нас всегда ценилось классическое британское образование, но сейчас с преподавателями проблема. У нас нет ни учителя Защиты от Темных Искусств, ни учителя арифмантики, ни зельевара. Вы можете выбрать любую должность. А учеников в будущем году планируется не больше сотни. Как ни грустно это признавать, но маги в Австралии вымирают.

Она тяжко вздохнула. Я сделал то же самое. Всё зазря… Ни зельевара…

- Нет. Меня ваше предложение не интересует.

Тут до нее, кажется, наконец-то, дошло, что она так и не удосужилась узнать причину моего визита.

- А… А что же вы тогда хотели?
- Знаете, директор Чаббиган, вы уже, сами того не ведая, ответили на мой вопрос, поэтому спасибо, и позвольте за сим вас покинуть

Я развернулся, пошел к двери и за своей спиной услышал лишь малопонятное согласное бормотание. Бес с тобой, мадам Чаббиган.

***

Школа Сэйблбразес в США была огромна. Ненормально огромна. Судя по пятнадцати этажам и количеству пройденных мной по пути к ректору (так говорили здесь) классных комнат, в школе училось не меньше трех тысяч учеников. Обстановка мало похожего на замок строения была очень современной. По маггловским меркам. Короче, не знай я, куда попал – ни в жизнь бы не догадался.

С ректором, профессором Джаддом Л. Корругейтом, разговор состоялся короткий и по существу. Ищу человека… По сведениям, работает у вас. Есть ли новый зельевар? Есть. Как его имя, если позволите поинтересоваться? Марчандо Блоумиц, вам показать фотографию? Это было бы здорово. Шелест личных дел. Он? Нет. Спасибо. Извините за беспокойство, крайне вам благодарен.

И снова длинная дорога до приемной секретаря. Прощание. Шаг в камин. Гостиная. Диван. Всё кончено: он мертв.



Глава 16. Тайна Абрахаса

Я читал, сидя в кресле в гостиной. Красноватые лучи только встающего сентябрьского солнца смотрели в эркерные окна. Я обвел глазами комнату. До блеска отполированные полки стеллажей, деревянные подлокотники и поверхность журнального столика красиво отражали языки пламени, пляшущего в камине.

Я сегодня не ложился, как, впрочем, кажется, и вчера. Сегодня я полировал полки, а в течение предыдущих двух недель одну за другой приводил в порядок спальни на третьем этаже. А ещё за две недели до этого вычищал второй этаж. Дом теперь вполне походил на жилище нормального человека, если не брать в учет портрет миссис Блэк, от которого мы с Кикимером так и не смогли избавиться. Старая ведьма сотворила какое-то чудовищное заклинание, навечно впаяв святыню в стенку. Но портрет теперь хоть молчал, точнее, кричал, но беззвучно. И я привык.

Оставалось разобрать мусор только на чердаке, и я очень рассчитывал, что у меня сегодня вечером до этого дойдут руки. Вот только чуть-чуть вздремну. Даже в спальню не пойду, посплю в кресле. Я вообще в последнее время провожу очень много времени в этом кресле. Впервые я уснул здесь после своего дня рожденья.

Несмотря ни на что, в тот день было весело. Я никого не ждал и, тем более, не звал. Но они пришли. Луна, Невилл, Дин, Симус, Лаванда, Гермиона и… Рон.

Я увидел сначала только его. И промолчал. Он опустил глаза. Гермиона умоляюще посмотрела на меня. Ясно, у них всё наладилось. Но я не стану первым делать шаг. Я ждал. Ничего не происходило, и я уже готов был сказать, что ему лучше уйти, как вдруг Рон просто протянул руку. Я сухо пожал её. Как тогда, на четвертом курсе.

- Прости, друг. Я был законченным идиотом. Нет, ты не подумай, что я одобряю, но… - Рон покраснел и замялся, - я просто понял, что нет на свете ни одной причины, чтобы вот так швыряться лучшими друзьями.

И только тогда поднял на меня глаза и смущенно улыбнулся. Все остальные стояли молча, не двигаясь, напряженные, как натянутая струна, держа руки за спинами. А мне было так весело. Наверное, в первый раз с начала лета. Я рассмеялся и порывисто обнял друга.

- Ну, и дурище ты! Чуть все не испортил.

И засмеялись все. А Гермиона кинулась к нам и обняла обоих вместе.

- Всё, - завопила она, - бахайте!

Все, кроме Дина, с опаской посмотрели на неё.

- Да не бойтесь же вы! Магглы же не боятся, - и грохнули пробки семи бутылок шампанского. И семь разных голосов запели С Днем Рожденья тебя каждый на свой лад.

А потом мы все сидели в гостиной, и Гермиона рассказывала, что вернула своих родителей в Англию. Восстановила им память, и они с Роном объявили о помолвке. Вот тогда она и познакомилась с чудесным напитком шампанским.

Было много смеха и разговоров, но ни один не касался войны и… Джинни. Вечер пролетел на удивление быстро, и когда веселая, чуть пьяная толпа, собираясь отчаливать, кучковалась в коридоре, Гермиона тихо отвела меня в сторонку.

- Гарри, я вот что хотела сказать. Помнишь, ты писал мне о том директоре канадской школы, Бернарде.

Я кивнул.

- Так вот, в Аврорате его проверили. Ну, не то, чтобы было о чем беспокоиться, но я считаю нужным тебя предупредить. Он во время первой войны поддерживал Волдеморта. Но метки не имел и, насколько известно, в убийствах не был замешан. Раскаялся, и был оправдан. И вот уже семнадцать лет живет честным человеком и управляет очень хорошей школой. Но, тем не менее, лучше тебе никогда больше с ним не встречаться.

Я только пожал плечами.

- Я и не собирался.
- И вот ещё, Гарри. Я рада, что ты перестал искать профессора Снейпа и мучить себя.

Подруга быстро чмокнула меня в щеку и присоединилась к остальным. Они попрощались, ещё раз поздравили меня и ушли. Я пошел в гостиную, споткнулся о пустую бутылку, стоявшую на полу, выругался и сел в кресло.

Я чувствовал себя опустошенным: как я мог забыть о нем и так безрассудно веселиться? А может, как раз таки стоит забыть? Жить дальше? И прибраться, наконец, в этом чертовом заросшем грязью доме!

Вот тогда я и уснул в этом кресле в первый раз.

***

На чердаке было темно и мне пришлось взять туда газовую лампу с кухни. Там оказалось значительно меньше хлама, чем я думал. Паутина и пыль, конечно, покрывали все от пола до потолка, но с этим я справился одной левой. Годы, проведенные в доме Дурслей, давали о себе знать: убираться я умел очень быстро и качественно. А если при этом ещё пользоваться магией… В общем, через полтора часа чердак был абсолютно чист, пол покрывал пушистый ковер, а окошко под самым потолком блестело, как хрустальное. Может, так оно и было, я в этом не разбираюсь.

Самое интересное я оставил на потом. Содержимое двух больших старинных, обитых кованым железом сундуков дожидалось моих любопытных глаз. Я немного полюбовался на них, растягивая удовольствие, и, наконец, открыв первый, в ужасе отпрянул. Если честно, я так до конца не понял, что это было, но полуистлевшие останки определенно когда-то были частями живых существ.

- Кикимер!

Секунда, и… вот он уже здесь.

- Да, хозяин, - миролюбиво ответил эльф, но, увидев открытый сундук, заверещал благим матом, - Хозяин! Хозяин не должен был трогать сундуки старой хозяйки… Не должен! Это её, её! И она могла…

- Кикимер, - устало вздохнул я, - мы уже сто раз обсуждали это с тобой. Миссис Блэк давно умерла и тебе пора забыть о ней. А эти сундуки – просто мусор, и нам с тобой не стоит тащить его в новую жизнь.

Я несколько раз произнес последние слова, словно пробуя их на вкус.

- Да. Именно в новую жизнь.

Вкус был горьковатым.

- Хозяин не понял старого Кикимера. Он хотел сказать, что миссис Блэк могла оставить защитное проклятье на них.

«Я даже не подумал об этом. Идиот».

- Защитное? Да было бы, что защищать! Я тебя собственно за этим и позвал: я не желаю приближаться к этой мерзости. Убери, пожалуйста, пока я открою второй сундук. Если что, я тебя крикну.

Домовик, явно сгорая от любопытства, приблизился к сундуку и, сунув туда длинный нос, расплылся в улыбке.

- Это же…

- И знать не желаю! Убери сейчас же.

- Да, сэр.

И обиженный домовик исчез вместе с сундуком. Я занялся вторым. На этот раз, не став рисковать, открыл его с расстояния при помощи магии. Но все было в порядке. Что бы там не хранилось, миссис Блэк явно этим не очень дорожила. Я заглянул в сундук и первым, что я там увидел, был…

…огромный, сложенный вчетверо гобелен с изображением Сириуса. Ему было лет одиннадцать, когда безумная мать решила увековечить сына в шерсти и шелке. Я бережно достал полотно. Обязательно повешу в его спальне. Под гобеленом оказалась большущая стопка колдографий и писем. Очевидно, это письма Сириуса из школы. Я прочту их. Потом. А пока гляну колдографии.

Одну за другой я перебирал их, сидя на полу. Сердце ныло, на глаза периодически наворачивались слезы. Здесь были кадры и домашние, и школьные. На многих были мой отец, Люпин, Петтигрю. И никого, никого из них уже нет в живых. А миссис Блэк, видимо, не так уж ненавидела блудного сына, раз хранила эту память…

Колдографии почти закончились, как вдруг… Сердце рухнуло в пятки. Нет, картинка мало чем отличалась от десятков других. Улыбающийся мальчишка Сириус стоит посреди школьной совятни, демонстрируя, видимо, только что подаренную сову. Дело было не в нем. На заднем фоне стоял ещё один мальчик того же возраста и привязывал письмо к услужливо протянутой лапке очень крупного ворона.

И этим мальчиком был Северус Снейп. А этим вороном был…

- Абрахас!!!



Глава 17. Доктор химических наук

На этот раз крылатый хранитель большой тайны появился незамедлительно, словно сидел на лестнице и ждал, когда его позовут. Ворон влетел на чердак, сделал круг над моей головой и сел на все ещё открытую крышку сундука.

- Абрахас, - я сунул ему под клюв колдографию, - это ты?

Я, впрочем, и сам не сомневался в том, что это он, но лучше все-таки удостовериться.
Ворон медленно наклонил голову. Он.

- Так, - я чувствовал себя аврором, допрашивающим преступника, - а мальчик, который рядом с тобой, твой бывший хозяин?

И снова в ответ постепенно, словно в замедленной съемке, склонилась черная лакированная голова.

- Почему ты до сих пор не с ним?

Взгляд птицы абсолютно точно выражал сомнение в моих умственных способностях. Я даже догадываюсь, где он этого понабрался. Ну да, он же не может мне ответить.

- Хм… Как же спросить-то тебя? – я судорожно соображал, боясь, что гордая птица просто перестанет мне отвечать, - Абрахас, ты улетел от него после того, как он сделал что-то плохое?

Ворон кивнул, на этот раз быстро и как-то нервно. Догадка поразила меня как гром среди ясного неба.

- Он стал тогда упивающимся, да? – голос почему-то отказался мне подчиняться, и изо рта вырвалось лишь жалкое подобие хрипа, но Абрахас меня услышал и склонил голову, не подняв её обратно. Казалось, что он спит, нахохлившись от холода.

- Ты любил его… - это был даже не вопрос. Достаточно было взглянуть на птицу, чтобы понять, что это истинная правда, - … но не мог служить предателю.

Ворон не шевелился: значит, я попал в точку.

- Я не знаю, будет ли тебе от этого легче, но он исправился.

Сказав эту фразу, я и сам удивился, как же по-детски глупо это звучит. Исправился. Словно провинившийся школьник. И я попробовал снова.

- Его… Его толкнула на этот поступок неразделенная любовь. И непонимание окружающих. И тяжелые отношения в семье. Да много чего! – голос сорвался: меня самого захлестнула непонятная тоска. Кто знает, что бы сделал я, окажись я на его месте…

- Но он все понял, и, - я понял, как надо сказать, - исправил свои ошибки. Абрахас, помоги мне найти его.

Ворон поднял на меня глаза.

«Могут ли вороны плакать? Я не знаю, но, кажется, в его глазах слезы, или этот влажный блеск дает старая лампа?»

Мы смотрели друг на друга, глаза в глаза, и во мне просыпалось какое-то странное предвкушение чего-то хорошего, а затем птица протянула мне когтистую лапу, так, как всегда делала это, чтобы я мог привязать письмо. Но я знал, что сейчас это значит что-то другое, и не придумал ничего лучше как взяться за нее.

***

Меня словно водоворотом потянуло куда-то, легкое головокружение заставило закрыть глаза, а когда я их открыл, то увидел… небо. Небо было и впереди, и справа, и слева, а внизу был город. Я видел глазами птицы, но не чувствовал абсолютно ничего: ни ветра, ни прикосновений холодного воздуха. А он должен был быть холодным: на крышах Лондонских домов лежал снег. Я был в воспоминаниях Абрахаса, но не так, как бывает с Думосбором, когда смотришь со стороны, и не так, как было, когда я смотрел глазами Волдеморта или Нагини – тогда я чувствовал все вокруг. Как-то по особенному, по птичьему. Крыши сменялись крышами: черепичные, деревянные, обитые листами металла, а я всё летел вперед, наслаждаясь красотой зимнего города.

Наконец я стал снижаться и очень скоро понял, что моей целью был старый, многоквартирный дом с облупившейся штукатуркой. Я знал этот дом. Он находился в трех кварталах от Кингс-Кросса, и мы всегда проезжали мимо него, когда дядя Вернон вез меня на вокзал.

Последний этаж. Третье окно слева, приоткрытое, невзирая на время года. Сажусь на подоконник и касаюсь клювом стекла. Так аккуратно, словно не хочу кому-то мешать. Сидящий за столом очень худой пожилой мужчина поднимает голову и, видимо, узнав гостя, улыбается. Тогда я протискиваюсь в неширокую щель и перелетаю к нему на плечо. Мужчина гладит меня по голове.

- Я ждал тебя, птичка. Вот и не закрывал окно. Замерз совсем, – он поежился, - я же не понимаю ничего в вашей почте: вдруг ты не постучишься и улетишь?

Пока он отвязывает письмо от моей лапы, я оглядываю кабинет. Книжные полки до потолка, прислоненная к ним стремянка, резные дубовые кресла и тяжелые пыльные портьеры создают впечатление глубокой древности. И одиночества. Перевожу взгляд на стол, сплошь уставленный какими-то пробирками и колбами с разноцветными растворами, и дыхание перехватывает: среди всей этой посуды я вижу медную табличку, почти такую же, как в моем сне.

Винсент Сомбр.

Но снизу ещё одна надпись.

Доктор химических наук.

Я ещё не успел опомниться, как легкое головокружение дало мне понять, что я возвращаюсь обратно.

***

- Абрахас, кто этот мужчина? Мне надо знать это! Его имя… Оно мне снилось, понимаешь, и эта табличка… - я говорил очень быстро, мне казалось, что надо как можно скорее все объяснить ворону, иначе он откажется отвечать на мои вопросы.

Но птица и не думала отказываться и вновь протянула мне лапу. Сделав глубокий вдох, я прикоснулся к теплой чешуйчатой коже.

***

Я увидел ту самую дверь, которая снилась мне два месяца назад. Но таблички на ней не было. А я сам… сидел на плече у своего хозяина, юного Северуса Снейпа, растрепанного, в мятой маггловской одежде и с чемоданом в руках. Стало тяжело дышать: хоть я ничего не чувствовал, но видеть его так близко…

Из раздумий меня вырвал звук открывающейся двери. На пороге возник тот самый пожилой мужчина и с удивлением воззрился на гостя. Его левая бровь очень знакомо поползла вверх.

- Сев, что ты здесь делаешь, - он заглянул за его спину, - один?

- Я сбежал от них! Я не могу больше слушать их ругань и постоянно быть во всем виноватым, - в голосе мальчика слышались слезы, - я буду жить с тобой.

И только я успел взлететь с его плеча, как он кинулся на шею к мужчине, оставив чемодан на площадке, и зарылся лицом в складки его изъеденного молью халата.

- Я только тебя люблю, дедушка…

И я, подчинившись уже привычному водовороту, с сожалением вернулся на полутемный чердак.



Глава 18. Учитель химии

- Так Винсентом Сомбром звали его дедушку, - я задумчиво смотрел на Абрахаса, - он маггл, да?

Ворон кивнул.

Значит, это отец его отца. А фамилия другая почему-то… Вот только, какой толк от того, что я знаю имя снейпового праотца и его место жительства лет эдак тридцать назад, непонятно.

- Но, Абрахас, как мне может это помочь? Ведь мистер Сомбр уже давно умер, наверное.

Ворон смотрел, на меня не мигая.

- Ты думаешь, мне стоит пойти в эту квартиру?

Птица склонила голову. Что ж, раз Абрахас считает, что стоит туда сходить, то я схожу. Он явно больше понимает в происходящем, чем я.

- Ты пойдешь со мной?

В ответ ворон лишь отвернулся и спрятал голову под крыло.

«Хм… Я бы на его месте тоже не пошел. Зачем бередить старые раны?»

Оставив Абрахаса на чердаке, я отправился на кухню, налил себе чаю и уселся за стол, уставившись в чашку и наблюдая за причудливым танцем чаинок. Я не верил до конца в то, что посещение дома снейпового дедушки как-то продвинет меня в поисках самого Снейпа, но радовало уже то, что дело сдвинулось с мертвой точки.

«Интересно, кому теперь принадлежит эта квартира? И если увиденный мной сон был вещим, почему в воспоминаниях Абрахаса нет таблички с именем на двери? Может, мистер Сомбр повесил её позже? Тогда почему она была такой замшелой в моем сне? Стоп. Вообще-то, если я хочу что-то узнать, то нечего тут сидеть и медитировать, надо отправляться на место, тем более, - я потрогал чашку, - что чай уже остыл».

Вспомнив о том, что я направляюсь в маггловский район, а там не любят плохо одетых людей, я облачился в чистые джинсы и рубашку и аппарировал к так хорошо сохранившемуся в моей памяти дому. Если полагаться на память птицы, то дом почти не изменился за прошедшие тридцать лет. Его определенно не раз красили, но в данный момент он был таким же облупленным, как и тогда.

Последний этаж. Третье окно слева, на этот раз закрытое. Соседние окна, тоже, по-видимому, принадлежащие к этой квартире, также плотно задраены. Я подошел к парадному и открыл дверь. Слегка влажный прохладный воздух защекотал ноздри. Да, определенно, так пахнет одиночество. Я не мог представить себе такой ситуации, чтобы мне захотелось жить в подобном доме. Разве что, если жить уже незачем.

Я стал подниматься по старинной лестнице, перила которой когда-то явно были очень красивы: металлические прутья вились, цепляясь друг за друга, словно навечно замерший плющ, на каждом пролете между потемневшими от времени листьями были вплетены причудливые виньетки, смысл которых так и остался для меня загадкой. Вот и последний этаж. Я закрыл глаза, боясь увидеть новую дверь с какой-нибудь банальной надписью, вроде: Билл Смит, дантист. Но вечно оттягивать момент истины невозможно: и она передо мной. Старая, деревянная, испещренная глубокими царапинами дверь, а на ней… Да! На ней табличка: Винсент Сомбр. Доктор химических наук.

«Мерлин! Неужели старик ещё жив? Невероятно».

Я постучал. Звук получился гулкий и печальный.

Минута… Две…

Нет его. Умер давно, наверное, а квартира так и ждет своего наследника. Может статься, что и унаследовать её теперь некому. Я спустился вниз, и уже собираясь аппарировать домой, бросил последний взгляд на почтовый ящик под именем мистера Сомбра. Внутри что-то было! Невероятно: письма в никуда? Я и сам не знаю, откуда у меня взялась вдруг такая наглость, но я мгновенно выхватил письмо из незапертого почтового ящика.

Обычный конверт. Маггловский. Мелкими круглыми буквами написан адрес:

Лондон
Флорент-стрит, 6
мистеру Винсенту Сомбру, доктору химических наук,
преподавателю Школы Короля Альфреда


Дата на штемпеле сегодняшняя. Значит, мистер Сомбр все ещё жив. Я прикинул: да ему лет девяносто, как минимум. И все ещё преподает… Удивительно.

Ну что ж, прав был мудрый Абрахас. Снейп говорил, что любит только своего дедушку, и если и он не знает, где его внук, то не знает никто. Надо ждать деда. Я повертел в руках письмо и бросил его обратно в ящик. Невероятно сильно хотелось действовать. Может мистер Сомбр на работе? В школе этой… Короля Альфреда. Представления не имею, где это… Хотя логично было бы предположить, что неподалеку: вряд ли старик смог бы ходить на работу куда-то далеко. Спрошу у кого-нибудь.

Я вышел на улицу, и тут же ко мне в руки приплыла удача в лице полисмена, который в два счета объяснил мне дорогу. Мои догадки оказались верны: школа находилась минутах в семи ходьбы от Флорент-стрит.

***

- Извините, - хмурый дяденька, сидевший за столом и жевавший бутерброд, недобро воззрился на меня, - где я могу найти мистера Сомбра?

- Опять мистера Сомбра им подавай! Всё ходите, жалуетесь… Хороший он преподаватель. Да, строгий, но ваши же дети лучше будут химию знать!

«Это я так плохо выгляжу, что меня уже в чьи-то папаши записали? Надо больше спать…»

- Э-э-э… У меня нет претензий к мистеру Сомбру, и детей у меня тоже нет. Я к нему, вообще-то, по личному вопросу.

- О! Извините меня. Просто родители замучили совсем. Не любят строгих учителей, им патоку в шоколаде подавай вместо учителя, тогда довольны будут. А то, что их дети неучами растут, так это их не волнует.

«Хм… Кажется, я начинаю понимать, откуда Снейп понабрался своих методов преподавания…»

- Да, вы абсолютно правы. Но, все-таки, я могу увидеть мистера Сомбра?

- У него сейчас занятие в 202 аудитории, но если вы поднимитесь на второй этаж, то как раз около нее найдете скамеечку, где сможете подождать конца урока.

- Спасибо, - я поспешил убраться от словоохотливого мужчины.

Ждать мне пришлось минут двадцать, наконец, все до одного ученики покинули класс, и я, поднявшись со своего насеста и готовясь начать тяжелый разговор со стариком-учителем с дурным характером, открыл дверь…

За столом, склонившись над бумагами, точно так, как я видел в хрустальном шаре, только со связанными в конский хвост волосами, сидел живой и, судя по всему, абсолютно здоровый Северус Снейп.

- Вы что-то забыли, молодой человек?

Он поднял голову. Я не шевелился. Зрительный контакт вынести оказалось значительно тяжелее, чем я думал. Черные бездонные глаза Снейпа впились, казалось, мне в самые зрачки. Так смотрят на гиппогрифа – кто кого переглядит… Я просто не мог отвести взгляда, его сумасшедшие глаза притягивали как магнит. Кажется, в них отражался миллион чувств сразу и ни одного в отдельности. Я не мог заговорить, но это смог сделать он.

- Мистер Поттер, - я уверен, что его голос на мгновение дрогнул, но тут же приобрел ледяное спокойствие, - должен признать, вам, наконец-то, удалось меня удивить. Я вас не ждал.



Глава 19. Разговор не из легких

Я вошел в класс, подошел к учительскому столу и, собравшись, нашел в себе силы заговорить.

- Да… Я и сам себя удивил, - лишь только эти слова сорвались с моих губ, я сразу понял, насколько двусмысленно они звучат, и поспешил исправиться, - я имел в виду, сэр, что все считают, что вы погибли… А я вот искал вас и нашел.

Улыбка непроизвольно расползлась по моему лицу. Снейп посмотрел на меня с такой жалостью, с какой обычно смотрят на умалишенного.

- Таааак… Я начинаю понимать: вы заявились сюда, бесцеремонно ворвавшись в мою жизнь, для того, чтобы сообщить мне, что магический мир считает меня мертвым. Тогда я позволю себе, огорчить вас. Я подозреваю, что уже не числюсь в списках живых, более того, мистер Поттер, я этого и добивался. Так что, свою миссию вы выполнили, осведомив меня о том, что мой план удался. А теперь, смею надеяться, вы оставите меня в покое.

«Я не психую… Не завожусь… Я знал, что разговор будет не из легких».

- Профессор, я не за этим сюда пришел. Я не идиот и понимаю, что вы прячетесь. Но вас оправдали! Вас никто не считает больше сторонником Волдеморта. Все знают о вашем подвиге, я все рассказал. Всю правду! Вы теперь герой, и маги будут рады видеть вас живым. И вообще, я пришел сказать вам спасибо за ваш подвиг. Ни я, ни остальные ничего не смогли бы сделать без вас.

- Я, Поттер, ни от кого не прячусь, - в его голосе звучало уже не раздражение, а неприкрытая злоба, - я не имею привычки прятать голову в песок, в отличие от множества других. Я ушел по своей воле, понимаете вы это? Мне не нужны ничьи благодарности, и уж точно не нужно ваше жалкое «спасибо». А что касается того, что вы «всем все рассказали», так я ни секунды не сомневался, что на следующий же день вы растрезвоните всему Хогвартсу о моей позорной привязанности к вашей матери.

Слова срывались с его губ, как камни – тяжелые, больно бьющие по самому сердцу…
Мне хотелось убежать, забыть, оставить этого страшного человека в прошлом, но я заговорил.

- Позорная привязанность, значит? Вы считаете, что любить позорно? Я только было подумал, что столько лет в вас ошибался, считая, что вы не способны любить. Увидев ваши воспоминания, я думал, что нашел объяснения вашим поступкам.

Снейп не смотрел на меня.

- Любовь – это слабость, Поттер. Она делает человека уязвимым. Именно поэтому я никогда никого не любил. Вы, как всегда, сделали слишком поспешные выводы из увиденного. Я сказал «привязанность», но не сказал «любовь». Но я не думаю, что мои отношения с кем бы то ни было, хоть как-то, касаются вас, а уж тем более всю школу.

Я помолчал. Мне многое сейчас становилось понятно.

- Я никому не сказал.

Снейп посмотрел на меня так, будто впервые увидел. Что-то было такое в его глазах… Но я не успел никак растолковать этот взгляд – мужчина словно встряхнулся:

- Может, вы ждете, что я вас за это стану благодарить?

- Я вообще от вас ничего не жду, профессор. Вы спросили – я ответил, - я чувствовал, что пора остановиться, но уже не смог, - И вообще, какого черта? Я пришел поблагодарить вас, сказать, что вас ждут, ценят… А вы! Вы снова и снова разговариваете со мной, как с врагом, опять пытаетесь побольнее уколоть, а то и унизить! Что я сделал вам такого? Я больше не ваш ученик, который не помнит назначение лунного камня на зачете! И вы не имеете никакого права меня унижать. Да вы… Вы как были бесчувственной сволочью, так ею и остались! Я тешил себя надеждой, все эти чертовы месяцы, что ваше отношение ко мне было маской, шпионской игрой, если хотите! А вы… Вы и вправду меня ненавидите…

Я пулей вылетел из кабинета химии. Я не помню, бежал я по школе, или аппарировал сразу на улицу, но очнулся я только там. На душе было до ужаса паршиво. Пошел к черту этот придурок! Не хочу о нем думать, не хочу больше никогда вспоминать о нем. Как он сказал? «Свою миссию вы выполнили…» Так? Значит, выполнил, и совесть моя чиста. Можно жить дальше.

***

Я брел по улице в сторону Кингс-Кросса. Удивительно теплая осень не давала упавшим листьям сделаться хрупкими, и они мягким ало-золотым ковром устилали мостовую. Как цвета Гриффиндора…

Небо сегодня было цвета морской волны. Оно редко бывает таким в городе. А по небу бежали серебряные облака. Как цвета Слизерина…

***

Вечер был удивительно длинным. На кухне было очень душно, но я не гасил камин. Он хоть немного заставляет отвлечься от грустных мыслей и одиночества, показывая один за другим отрывки из пьес одного актера, имя которому огонь.

Абрахас куда-то делся. Кикимер старался не попадаться под ноги, видя, что хозяин не в духе. Я смотрел и смотрел на пламя, в сотый раз прокручивая в голове наш со Снейпом разговор. Он не любил мою мать? Это была просто крепкая дружба? Глубокая привязанность? Взаимопонимание? Я и сам не мог объяснить себе почему, но меня это радовало.

Через час я решил, что надо было выслушать ответ Снейпа. Через два – понял, что погорячился, наговорив ему столько гадостей. Через три – ненавидел себя за несдержанность.

Уже собравшись ложиться в постель, я понял, что должен вернуться и попросить прощения.



Глава 20. Раунд второй. Неожиданный

Утро выдалось недобрым. Слишком ясным, солнечным и теплым. Так бывает, когда хочешь оттянуть наступление чего-то неизбежного: погода, как назло, благоволит к свершениям. И хоть бы дождик, или небо пасмурное, и можно подольше полежать в кровати, объясняя свою безынициативность биологическими ритмами. Но нет.

Кикимер, очевидно, услышав, что я заворочался, влетел в комнату, раздернул шторы и, неизменно ворча, стал увещевать меня покинуть кровать и сейчас же идти завтракать, потому что старому Кикимеру сегодня не спалось, и он соизволил приготовить хозяину яблочный пирог. Пришлось вставать.

Пирог я проглотил, совершенно не ощутив вкуса. И, кстати говоря, абсолютно не помню, чем его запивал: чаем или кофе. А может, и горячим шоколадом. Это могло случиться, раз уж Кикимер не спал половину ночи.

Я честно попытался на этот раз продумать предстоящий разговор, но разве можно предусмотреть что-либо, когда идешь беседовать с Северусом Снейпом? Ах, нет, с Винсентом Сомбром, конечно. И я пошел от обратного: выкинув из головы абсолютно все мысли, касающиеся новоиспеченного учителя химии, я спокойно оделся и отправился в школу Короля Альфреда.

***

Вчерашний вахтер сидел на своем месте и жевал точно такой же бутерброд, как и накануне. Удивительно нудная работа. Я поинтересовался, здесь ли мистер Сомбр.

- Нет, у мистера Сомбра сегодня нет занятий. Скорее всего, он дома. А вы, смотрю, снова пришли к нему. Вы его друг, да? Вот уж не думал, что у него есть друзья…

«А у него не только бутерброд не меняется ото дня ко дню, но и степень любознательности. Хотя, насчет друзей я с ним, пожалуй, соглашусь».

Наспех, извинившись перед вахтером за то, что никак не могу поддержать столь увлекательную беседу, я помчался на Флорент-стрит, 6.

Знакомая парадная, полутемный подъезд, витая лестница с причудливыми виньетками, старая зацарапанная дверь с медной табличкой…

Я едва успел стукнуть один раз, как за дверью раздались неторопливые шаги. Казалось, там кого-то ждут. Мерлин, надеюсь, у него будет время меня выслушать.

Дверь открылась. Слишком быстро, я не успел выдохнуть. Мое сердце нещадно билось, казалось, о самые стенки грудной клетки. Снейп невозмутимо смотрел на меня, как будто привык видеть на пороге своей квартиры ежедневно.

- Добрый день, мистер Поттер, хотя, боюсь, что после вашего появления в МОЕМ доме в МОЙ выходной день он перестанет быть добрым.

«Вот так вот, с порога и сразу плевок в душу! Не пройдет, я морально подготовился».

- Можно мне войти? Я хочу поговорить, но мне как-то неловко делать это из подъезда. К тому же, здесь эхо, - я опустил глаза.

Снейп, кивнув, молча провел меня в уже знакомый по воспоминаниям Абрахаса кабинет, в котором абсолютно ничего не изменилось за прошедшие годы, и жестом указал на кресло.

«Да, пожалуй, мне действительно стоит присесть, а то что-то волнение нахлынуло аж до дрожи в коленках, как… Как перед экзаменом по зельеварению».

Смешок непроизвольно сорвался с моих губ. Это, наверное, нервное. Снейп не удостоил моё нелепое поведение даже привычным поднятием брови.

«Надо как-то начинать, черт возьми. И почему я в прошлый раз так сильно не волновался?»

Но Снейп не стал дожидаться, пока я соберусь с духом.

- Ну и какую сногсшибательную новость вы принесли мне на хвосте сегодня? Что Темный Лорд побежден? Или, может быть, что Минерву МакГонагалл избрали директором Хогвартса?

Я настолько обалдел, что забыл на мгновение, зачем пришел.

- Вы и это знаете?
- А-а, - Снейп определенно был доволен собой, - значит, так оно и есть. А что, Поттер, вы знаете более достойную кандидатуру?

Очевидно, в этот момент голова мне отказала совсем.

- Вы!

Он молча поднял на меня глаза. В глубине бездонных черных тоннелей точно блеснули лучики света. Но профессор тут же встряхнулся.

- Я польщен. Но с меня определенно хватит прошлого года. Поттер, если вы еще не поняли, я не располагаю массой свободного времени, и у меня нет ни малейшего желания выслушивать лесть от ВАС! Извольте объяснить, зачем вы явились.

«Второй плевок. Я выдержу».

- Я просто хотел извиниться за то, э-э-э-э… что так неудачно извинился в прошлый раз.

- О, боги!

«Мне показалось, или он сейчас чуть не улыбнулся?»

Я быстро продолжил.

- Я в прошлый раз наговорил много ерунды. Я на самом деле так не думаю, просто… Ну, я неожиданно вас нашел; я не думал, что вы там, в этой школе, и совсем был не готов к разговору, и сильно разволновался, и вы задели за живое, а я не сдержался и… вот, - выпалив все это как на духу, я беспомощно добавил, - сэр.

- Я вижу, вы и сейчас волнуетесь не меньше, а, пожалуй, и больше. Вчера ваша речь хотя бы выглядела связной, пусть и не являясь таковой по сути, а сегодня вы просто превзошли самого себя.

«Ещё один плевок. Я не ждал ничего другого. Я сосредоточусь. Я выдержу, выдержу, выдержу…»

- Поймите, сэр, я не хочу, чтобы вы продолжали ненавидеть меня. Я действительно вам благодарен, я говорю это абсолютно искренне. И если вы хотите оставаться среди магглов – оставайтесь, никто не собирается тянуть вас обратно в магический мир. Но я не могу оставить все, как оно есть. Я…

«Мерлин, я что и вправду собираюсь это сказать? Тогда, я точно рехнулся…»

- Я думал о вас все лето, я и сам не могу понять, почему для меня это так важно, но мне очень хочется, чтобы мы с вами смогли понять друг друга и зарыть, наконец-то этот чертов топор войны, - и совсем непонятно зачем, я как-то по-детски добавил, - а вы мне снились.

В течение всей моей речи Снейп слушал молча, не двигаясь и, кажется, даже не моргая, но, услышав последние слова, он словно взорвался, вскочил с кресла, подлетел ко мне и схватил за плечи, нависая надо мной, словно коршун.

- Поттер, черт возьми, - его и так бледное лицо стало едва ли не белее мела, губы кривились, на висках вздулись вены, - ты пришел ко мне, чтобы поиздеваться, да? Впрочем, это глупый вопрос, ты никогда не приближался ко мне с иной целью. Ты вновь и вновь…

Тут я вскочил и попытался вырваться, добившись лишь того, что прижался ещё плотнее к разъяренному мужчине. Доля секунды, и по телу Снейпа пробежала едва ощутимая дрожь. Это могло быть только сильным припадком ярости или… возбуждением. Я склонялся ко второму варианту. Очевидно, мои зрачки расширились от изумления, и Снейп резко отшатнулся, подтверждая моё предположение.

- Уходи.

Спорить я не собирался. На меня нахлынул необъяснимый страх. В моих снах все было иначе. В действительности же я, как ребенок, испугался его силы…

Я рванул к двери, мечтая оказаться как можно дальше от этого дома и его чокнутого хозяина. Но голос профессора, уже абсолютно спокойный, как море в штиль, остановил меня на пороге, заставив обернуться.

- Поттер, твои извинения приняты. Думаю, теперь ты понимаешь, что я не мог поступить иначе.



Глава 21. Поцелуй

С нашей последней встречи со Снейпом прошло около двух недель. Жизнь на Гримаулд Плейс текла своим чередом: Кикимер плохо убирался, ворчал и ежедневно сообщал мне о том, что он так стар, что ему пора отрубать голову. Ага, так я в это и поверил! Старый мерзавец просто набивает себе цену. Абрахаса вообще не было видно, он все время был либо на охоте, либо дрых на чердаке – это теперь его любимое место.

Я дважды садился писать письмо Гермионе, чтобы сообщить о том, что я нашел Снейпа, и дважды перо отказывалось выводить на бумаге что-либо, помимо приветствий и дежурных вопросов. Ну как, как я мог объяснить ей, что между нами произошло, если я и сам не мог понять этого до конца! А просто сказать о том, что профессор жив, но не хочет, чтобы об этом кто-то знал, глупо. Хорошо зная девушку, я даже не сомневался в том, что она тут же поскачет в школу Короля Альфреда и попытается сама убедить Снейпа, не добровольно так принудительно, принять звание героя Второй Магической Войны и вернуться если не к преподаванию в Хогвартсе, то уж в мир волшебников точно. И тогда я просто не жилец! Снейп меня голыми руками придушит. А если уж быть окончательно честным перед собой, то мне совершенно не хочется его подводить…

Надо было возвращаться к нормальной жизни в обществе, и я, купив журнал вакансий, уселся в библиотеке искать работу. Если бы я сам знал, кем хочу быть, было бы легче… Раньше все было так понятно: закончу Хогвартс, поступлю в школу Авроров, стану бороться со злом, Волдеморта убивать… Ха! Если бы я тогда знал, как себя чувствует человек, который убивает… Да что там убивает, мне даже Непростительные едва дались… Совесть, чтоб ее.

Я, приподняв очки, потер переносицу. Пальцы были ледяные. Осень вступает в свои права, и в огромном пустом доме становится холодно по вечерам. Как хотелось бы жить с кем-то. Кикимер и Абрахас не в счет.

Я зажег камин и вернулся к своему малопривлекательному чтиву. Так… Зельевары все еще требуются. Надо же, какая редкая профессия! Ох, я бы им там наварил. Что ещё? Офисные работники в Министерство магии. Ну да, у них же там, наверное, процентов тридцать мест освободилось. Но я туда точно больше ни ногой – слишком неприятные воспоминания. Дальше… Продавец в лавку лекарственных трав на Косую Аллею, официанты в разнообразные кафе… Да уж, представляю насколько шикарно это будет смотреться: Гарри Поттер продавец или официант. Подай-принеси. Нет, нет и нет!

Я листал журнал ещё около получаса, отметая предложение за предложением, пока буквы не стали расплываться, превращаясь в маленьких шустрых жучков, проворно разбегающихся по бумаге. Я засыпал.

***

Пробуждение было тяжелым. И липким. Пришлось воспользоваться очищающим заклинанием.

Нет, я давно привык к этим снам, и меня уже даже почти что не заботило, что снится мне раз за разом один и тот же человек. Снейп. А как же? Гермиона ведь так хорошо все объяснила: эротические сны – это удел возраста, а их герой – причина моей поисковой деятельности. И эта теория даже, вроде как, подтвердилась. После нашей встречи он мне больше не снился.

Но сегодня… Ох… Все те сны, они… Они были просто снами. Такими… Плоскими, искусственными, что ли. Магглы говорят, что если во сне посмотреть на свои руки, то сразу проснешься, потому что сон – не реальность, там ты не можешь полностью осознавать себя. Во сне нет ветра, тепла, запахов, если эти явления не окружают спящего в реальности. Например, как тогда, когда Кикимер готовил жасминовый чай, а мне снился этот аромат.

Сейчас все было иначе. Прядь волос на бледном лбу. Запах Снейпа. Я слишком хорошо запомнил его, когда тот держал меня практически в объятьях. Запах чабреца, мускатного ореха и чего-то, напоминающего запах грозы. Тепло его дыхания. Сухие губы. Мне кажется, я и сейчас чувствую след этого прикосновения.

И не было больше ничего. Не было голых тел, ласк… Только этот поцелуй. Только этот поцелуй. Только этот поцелуй…

Меня трясло. Озарение накрыло меня мгновенно. Не вырвись я тогда из хватки его стальных рук, не дернись, не запаникуй – он бы меня поцеловал.

И никакого отвращения, никакого страха я не испытал от этой мысли. Я провел рукой по своим губам, закрыл глаза и попытался представить его лицо около своего. Бледная кожа. Черные бездонные глаза. Нет, не бездонные – я хорошо помню лучики, которые зажглись на дне этих колодцев две недели назад. Это было так притягательно красиво. Волосы цвета воронова крыла. Словно высеченные из камня… Жирные? Тут ответ простой: ну и что?

Я хотел этого поцелуя. По настоящему. В реальности. Коснуться языком его губ, лизнуть, чтобы они не были такими сухими, убрать непослушную прядку, почувствовать тепло его дыхания. Я так давно не чувствовал ничьего тепла…

Я не знаю, думал ли я тогда вообще о чем-то, наверное, нет. Но я открыл глаза, и с каким-то мстительным удовлетворением взглянув на часы на каминной полке и отметив, что уже ночь, аппарировал прямо к входной двери в квартиру Северуса Снейпа. Хм. Винсента Сомбра.

И вот тут вся моя отчаянная уверенность мгновенно испарилась. Я поднял руку, чтобы постучать, и опустил обратно. Снова поднял и вновь опустил. Собрался аппарировать домой и лечь спать, передумал и все-таки неуверенно постучал. В голове было пусто, как в чугунном котле, сердце, казалось, делает по пятьсот ударов минуту, а душа уже давно расквартировалась в моих пятках и не желает оттуда вылезать. Я стоял и молился Мерлину, чтобы Снейп спал и не услышал моего робкого стука. Если он, конечно, когда-либо спит.

Но на то он и Снейп, чтобы услышать даже пробежавшую в подъезде мышь. Дверь открылась почти сразу. Мне, наконец-то, удалось застать хозяина не при параде. Черный шелковый халат мягкими волнами стремился к полу, поддерживаемый только тонким пояском где-то в районе талии. Этого я все-таки не ожидал, даже врываясь к Снейпу домой ночью. Дух у меня захватило окончательно.

Я стоял и, просто говоря, таращился. Истолковать мой взгляд неверно не смог бы даже Рон. Чего уж говорить о Снейпе. Он приподнял брови, явно оценив по достоинству не только выражение моего лица, но и мою домашнюю одежду, разительно отличающуюся от его собственной.

- Я так понимаю, Поттер, что даже вы в курсе, что уже ночь.

Я кивнул, продолжая тупо стоять в дверях.

- Ладно уж, проходите. Надеюсь, вы все-таки аппарировали прямо сюда, а не шлялись по улицам Лондона в таком, с позволения сказать, непотребном виде.

- Да.

Снейп почти улыбался:
- Что да?

- Аппарировал.
- Так чем я обязан столь позднему визиту?

Мы все еще стояли в прихожей. Снейп смотрел на меня, чуть прищурив глаза, и явно наслаждался моей беспомощностью. А я… Ну в общем, меня это как всегда разозлило до чертиков. В конце концов, чего я мямлю, как ребенок, разве может быть хуже, чем сейчас? Шестое чувство подсказывало, что хуже быть может, но язык уже пошел работать на автопилоте.

- Поговорить пришел. Как, впрочем, и всегда, сэр, - я постарался вложить как можно больше яда в это последнее слово.

Снейп напрягся.
- Так говорите и убирайтесь.

- О! Вы опять меня взялись выгонять, - я улыбался, чувствуя себя почти на коне, - как в прошлый раз, когда…

- Когда что, Поттер?

«Профессор злится. Вот и венка знакомая на виске вздулась. И поделом».

- Когда вы меня чуть не поцеловали.

Я с трудом поборол желание зажмуриться.

- А, это тогда, когда вы чуть в обморок не упали от страха?

«Он играет?»

- Вот еще, - ничего лучшего я не придумал.
- Так не боитесь?

Он непостижимым образом оказался на расстоянии десятка сантиметров от меня, хотя, казалось, не двигался. В вырезе его халата, виднелись резкие линии ключиц, между которыми бешено колотилась жилка. Мое дыхание сбилось. Я помотал головой.

- Ну, что ж, я предупреждал тебя не играть с огнем… - полушепот-полустон.

Его лицо было уже на расстоянии пары сантиметров от моего, в глазах плясали черти, дыхание обжигало мою кожу. Он был неузнаваем сейчас. Сошел с ума? Или стал, наконец-то, настоящим? Что-то тяжелое свернулось внизу моего живота, ноги были словно ватные, а кончиков пальцев я почти не чувствовал. Я все-таки закрыл глаза. Его рука скользнула мне куда-то за шею, я мгновенно почувствовал прикосновение нежных пальцев там, где начинается линия волос. Легкое прикосновение тут же сменилось властным. Рука притягивала мое лицо ближе к этому нечеловечески горячему дыханию. Это безумие! Я не успел опомниться, как был втянут в самый прекрасный и самый страстный поцелуй в мире. Его язык жадно исследовал мой рот, периодически исчезая и позволяя зубам поиграть с моей нижней губой, он пил меня глоток за глотком, казалось, вытягивая душу. А может, так оно и было. Прошла целая вечность, а может всего несколько секунд, когда он оторвался от меня.

Я боялся открыть глаза. Я боялся разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в плечи Снейпа. Наверное, у него останутся синяки. Но его ладонь уверено взяла меня за подбородок, слегка приподняв голову вверх.

- Поттер?

Беспокойство в голосе?

Я распахнул веки. Голова кружилась.

- Отпусти меня.

Я помотал головой. Если бы я отпустил, я бы упал.

- Вот наказание.

Снейп улыбнулся. Улыбнулся! А потом, легко подхватив меня на руки, словно куклу, понес в гостиную на диван.



Глава 22. Педагог по призванию

Я чувствовал нечто невероятное, доселе неизведанное, по-неземному прекрасное. Я ничего не видел и ничего не слышал, пока Снейп нес меня на руках в гостиную. Все мое сознание было сконцентрировано на ощущении рук, нежно, но уверенно держащих мое тело, и на неровном дыхании, легким ветерком, касающимся моей щеки. Я не хотел ни о чем думать, ничего анализировать, не пытался ничему найти объяснения – я просто старался запомнить этот момент навечно, чтобы когда-нибудь сложить в думосбор и наслаждаться им снова и снова, окунаясь в прохладные волны прекрасных воспоминаний.

Снейп опустил меня на диван осторожно, словно фарфоровую куклу, и отошел к книжным стеллажам. Я сбросил с ног кроссовки и наблюдал за ним, не отрывая глаз. Он открыл маленький шкафчик, расположенный между двумя книжными полками, достал из его недр темную пузатую бутылку и стакан. Потом он оглянулся на меня, очевидно, оценил мое состояние, и в его руке появился второй стакан. Я как загипнотизированный наблюдал за тем, как темно-янтарная жидкость наполняет стаканы. Виски. Он подошел, молча протянул мне напиток и, не разрывая зрительного контакта, отошел к окну. К тому самому, в которое в воспоминаниях влетал Абрахас. Ощутив прилив благодарности к птичке, я, для храбрости заглотив изрядную долю виски из стакана, закашлявшись и отдышавшись, заговорил:

- Если бы мне не достался именно этот ворон, ничего бы не было.
- Какой ворон, Поттер? - начальное недоумение в глазах профессора почти мгновенно исчезло, и в них заплясали какие-то чудовищные черти.
- Ваш. Абрахас.
- О, святой Мерлин! У вас-то он откуда? – Снейп как-то неестественно медленно сполз на стул, стоящий около окна.

Мне была абсолютно непонятна реакция Снейпа на мои слова, ну, бывают же совпадения, но, тем не менее, я спокойно ответил:

- Купил. В зоомагазине на Косой Алее.
- Это невероятно… У мадам Рок?
- Я не знаю имя той старой леди…
- Ясно, - мужчина упер подбородок в подставленную ладонь, и посмотрел на меня еще внимательнее, чем прежде, - а откуда, Поттер, ты знаешь, что это именно мой ворон?

- Ну, во-первых, я видел на колдографии Сириуса вас с ним на заднем плане. А, во-вторых, я видел кое-какие воспоминания Абрахаса.

Снейп побледнел. Куда еще сильнее?

- Он показывал тебе свои воспоминания? Какие?
- Как он несет письмо твоему дедушке. Так я и нашел этот дом. А что?
- Ничего, - руки, сжимавшие бокал, заметно расслабились, - так Абрахас теперь твоя птица… Будь с ним осторожен.

Было очевидно, что Снейп что-то скрывает, и мне очень хотелось узнать что. Но не менее очевидно было и то, что я этого не узнаю. По крайней мере, сейчас. В этот момент мне было почти все равно. Тепло, подаренное напитком, разливалось внутри, а тепло, подаренное его губами, начало развеиваться. А его так не хотелось терять…

- Поцелуй меня еще…

Снейпа, словно током дернуло. Он устремил на меня черные глаза, в них совершенно отчетливо светилось подозрение.

- Я зря это сделал.
- Поцелуй меня.

Я не просил, я почти приказывал. Я не знаю, откуда это вдруг во мне взялось.

Он беззвучно опустил стакан с недопитым напитком на стол, и медленно пошел ко мне. Пластика кошки. Взгляд удава.

Страх накатил обжигающей волной.

«Что это я? Я же сам просил».

Он предупреждал не играть с огнем.

Его горячие губы накрыли мои. Молниеносно, бескомпромиссно. Язык, совсем на этот раз не церемонясь, вторгся в мой рот. Пряный, прохладный. Кровь зашумела в ушах, и мир вновь покачнулся. Не знаю, смог бы я упасть из сидячего положения, но я, от греха подальше, схватил его за плечи, постепенно перемещая руки выше, пока они не сомкнулись у него за шеей. Снейп терзал мой рот абсолютно безжалостно, но теперь и я не остался в долгу, периодически ловя и легонько всасывая в себя его язык, кусая губы…

Мне было хорошо. Райски хорошо. Адски хорошо. Но тихим змеем подползала паника. Меня била дрожь. Его била дрожь. Я точно знал, что он не остановится. Я был уверен, что не остановлюсь я. В первую очередь потому, что он не даст.

И я плюнул на все. На то, что могу о чем-то пожалеть завтра. На то, что Снейп может о чем-то пожалеть завтра. Это все завтра. А сейчас тепло, уверенность, надежность, мягкий свет, запах виски, горячие губы…

И я, удивляясь своей отчаянности, вслепую потянул за поясок его халата.

Он оторвался от моих губ и отстранился ровно настолько, чтобы видеть отчетливо мои глаза.
- Ты когда-нибудь…
- Нет, - я, кажется, по-идиотски улыбался своей собственной решимости, - но я в общих чертах представляю. Я в журналах читал, - пояснил я, отвечая на его немой вопрос.
- И картинки, небось, смотрел? – он отстранился еще на несколько сантиметров, неприятная усмешка тронула его губы, чуть припухшие от поцелуев. Такие притягательные. Хотелось скорее закончить этот разговор и вернуться к ним.

- Смотрел. Я знаю, что ничего не умею, - я опустил глаза и, как всегда, не подумав, добавил, - Гермиона сказала, что ты учитель по призванию. Вот и научишь…

- Гермиона, значит… - взгляд черных глаз был непроницаем, казалось, Снейп откровенно насмехается, но его выдавала венка, бешено бьющаяся между ключиц.

- Гермиона, - по-хамски подтвердил я.
- В спальню!

И снова прекрасное ощущение полета. На руках у Северуса Снейпа.

***

Казалось, это так правильно – быть придавленным к постели его тяжелым телом. Я не помню, как очутился без футболки, помню только его губы, миллиметр за миллиметром исследующие моё тело, язык, вылизывающий ямочку между ключицами, пальцы, пощипывающие соски. Каждое прикосновение уверенных пальцев отдавалось волной наслаждения в паху, каждый вздох вызывал прилив крови к члену, которому давно уже было тесно в старых и явно малых домашних джинсах.

Я старался не застонать. Мне казалось, что я буду выглядеть глупо. Все мое естество было захвачено ласками этого невероятного человека, но, все-таки, я ухитрялся думать о том, чтобы ему нравиться. Что это? Глупость, не больше.

Он застонал первым. Хрипло, протяжно, так возбуждающе. Словно дал точку отсчета. Учитель. Я дал себе волю и не узнал свой голос. Он звучал на одной октаве с его. Хриплый. Взрослый.

- Пожалуйста…

Он улыбнулся, одним движением расстегнув джинсы и сдернув их вместе с трусами до колен, взял в ладонь мой налитый кровью член.

- Да… - я больше не буду сдерживаться. Я не стеснялся наготы, хотя она всегда вгоняла меня в краску. Я не думал о том, что в постели с мужчиной, хотя мои сны еще вчера пугали меня. Я весь превратился в чувство. Чувство электрических разрядов, пронзающих мое тело. Чувство его рук, поглаживающих сначала мой член, а затем яички. Чувство его губ, очень скоро заменивших руки. Движение. Удовольствие. И стоны на полтона выше. Вспышка. Движение и взрыв.

Кончая, я даже не заметил, что кричу. Я понял это только потом, ощутив легкий скрежет в горле, уловив отголосок только что затихшего крика в ушах.

Снейп склонился надо мной, слегка поглаживая по бедру, и с искренним участием смотря мне в лицо. Но как только он увидел, что я смотрю на него вполне осмысленно, сразу сделал попытку натянуть на меня джинсы, так и болтавшиеся в районе колен. Превозмогая накатившую слабость, я остановил его руку.

- А ты?
- Всё сразу не обязательно, Гарри, - казалось, он этого не ожидал.

«Гарри? А я теперь тоже могу называть его по имени? Нет, лучше не рисковать…»

- Но я хочу.

«Мерлин, как же хочется добавить: Северус…»

Он смотрел на меня очень внимательно.

- Ты должен быть твердо уверен. Что будет, если завтра ты осознаешь, что совершил непоправимую ошибку?

«Ага. Я уже об этом думал. И решил, что не хочу. Думать. Но тебе об этом знать не обязательно».

- Я не пожалею, - приподнявшись, я рывком стащил с ног столь раздражавшие меня джинсы.

- Слышишь меня? – я заглянул в его глаза и добавил своему голосу как можно больше твердости, - Я не пожалею.

Моя уверенность отразилась в темных глазах, как в зеркале. Казалось, с него сорвали цепи. Он накинулся на меня, как голодный лев на дичь. Его действия сейчас сложно было даже сравнить с ласками, подаренными мне за несколько минут до этого, он не целовал – впивался, не гладил – терзал. Руки - тонкие, прохладные - касались моей кожи и, казалось, оставляли ожоги. Кровь металась по моим венам в совершенно невероятных направлениях, следуя за приносящими муки удовольствия прикосновениями. Я до крови закусил губы, что-то кричал и подавался бедрами навстречу пустоте. Недавно отпустившее возбуждение вернулось во сто крат, издеваясь и заставляя вновь и вновь уже, кажется, через слезы кричать «Пожалуйста!».

Скользнувший взгляд уже тоже совсем безумных глаз. Хлесткий удар тяжелой прядью волос по щеке. Хриплый стон. Какая-то маленькая баночка. Чуть мятный запах. И вот его палец уже внутри меня. «Ещё!» Я не знаю, сказал я или подумал. «Ещё!» Вот теперь я уверен, что сказал. Вернее, всхлипнул. К первому присоединяется второй, затем третий…
«Готов?» Он сказал или подумал? Не знаю. Но я киваю: готов. Он скидывает халат. Маленькая темная родинка у пупка. Длинный, тугой, налитый кровью член. Я не хочу смотреть, но не могу отвести глаз. Он входит в меня, легко преодолевая колечко тугих мышц. Мне не больно. Я лишь убеждаю себя в этом, или так и есть? Мне не больно! Слеза катится по моей щеке, и абсолютно невероятным образом точно в неё попадает капля пота с его лба. Он осторожен. Легко меняя угол, он входит в меня раз за разом все глубже, я подаюсь ему навстречу и… ах! Взрывная волна, катится по моему телу. Ядерный взрыв. Я не знаю, сколько продолжается это безумие. Кажется, мы неразделимы, и нет между нами преграды из плоти, кожи и пота. В какой-то момент он на секунду останавливается, берет в руку мой член, ласкает его несколько секунд, и меня накрывает невероятный, неестественный по своей силе оргазм. Я кричу. А может плачу. Я, кажется, уже несколько веков назад перестал понимать разницу. «Северус…» Я все-таки это сказал. Он дает мне прийти в себя и лишь потом делает несколько сильных толчков, с глухим стоном заполняя меня спермой.

***

- Уже утро, - я лежу, свернувшись калачиком у него под боком.
- Я знаю. Спи.
- Спасибо за урок, сэр.

«Кажется, я скоро привыкну к его улыбке».



Глава 23. Веселые вечера

Я проснулся от того, что осеннее солнце проникало своими неласковыми лучами даже сквозь плотно сомкнутые веки. Потянувшись, не открывая глаз, я перекатился на живот и привычным жестом потянулся к тумбочке в поисках очков. Очков не оказалось. Как, впрочем, и тумбочки. Я сел и стал в недоумении озираться по сторонам. Процесс принятия вертикального положение принес резкую боль в заднице, которая, впрочем, скоро отступила. Процесс осознания того, где я нахожусь, принес малоприятные ощущения где-то в области солнечного сплетения.

«О, Мерин всемогущий! Я провел эту ночь со Снейпом…»

Так и не решив, плохо это или не очень, я встал, убедился, что нахожусь в спальне в одиночестве, натянул джинсы, футболку и, обнаружив очки на столике у окна, вышел в гостиную, где, наконец-то, нашел часы. О, черт! Стрелки указывали на без четверти три. Я, кажется, никогда не спал так долго. Хотя, если принимать во внимание, во столько мы уснули… Хм… Как же не привычно, даже мысленно, произносить это мы. Но воспоминание об отходе ко сну отозвалось в сердце странным томлением, и сопроводилось двумя антагонистическими порывами. Во-первых, хотелось традиционно сбежать. Во-вторых, срочно увидеть Снейпа. Северуса. Северус. Я попробовал произнести это вслух. Приятно до ужаса.

Он, наверное, на работе, иначе давно вышел бы на мои шумные перемещения по квартире, не говоря уже о достаточно громких речевых экспериментах. Что ж, загляну на кухню, поищу кофе и подумаю о том, как вести себя дальше.

Кухня отыскалась на конце длинного коридора, ведущего направо от гостиной, и, на первый взгляд, казалась абсолютно пустой. Но стоило мне перешагнуть порог, как из-за холодильника раздался голос профессора:

- Добрый день. Проспи ты еще час, и мне пришлось бы сказать вечер, - он вышел из своего убежища и, поставил чайник на плитку. Электрическую.

Я заглянул за холодильник - оказалось, там находится мойка.

- Доброе утро… - я едва успел прикусить язык, чтобы с него не сорвалось сэр - это уже было бы чересчур глупо даже для меня, - Я думал, что вы на работе, поэтому так смело пошел на кухню.

Привычная ухмылка на секунду искривила губы мужчины, но сейчас за ней абсолютно не читалась озлобленность.

- Итак, для тебя отсутствие хозяина дома – это достаточный повод для того, чтобы отправиться изучать его владения, не спросив разрешения. Гениальное оправдание, Поттер, - и посмотрев на мое лицо, которое наверняка уже выражало легкую панику, продолжил, - да, я был на работе. С девяти утра до двух часов дня – все то время, пока ты сладко посапывал в моей спальне.

«Черт! Это упрек? Я должен извиниться? И почему опять «Поттер»? Он жалеет о том, что произошло ночью?»

- Э-э-э… Мне жаль, что я так долго спал. Вам следовало меня разбудить, и я бы ушел домой, - я уже почти собрался сбежать.

- Я, пожалуй, сам сумею разобраться с тем, что мне следует делать, Поттер.

Сейчас я смотрел в его глаза чуть внимательнее, и от меня не скрылась задорная искорка, зажегшаяся на дне его обсидиановых глаз. Да он просто издевается! От сердца отлегло и ужасно захотелось рвануться к нему и обнять.

Снейп смотрел на мои мучения и откровенно развлекался. Я улыбнулся и кивнул, замерев в нерешительности.

- Я не кусаюсь, Поттер, чего вы боитесь? – и он сделал шаг навстречу мне.

Я тут же кинулся к нему, точно стрела, отпущенная с тетивы, он, перехватив меня каким-то совершенно невероятным образом, стазу встретил мои губы поцелуем. Не таким, как вчера. Каким-то новым. Утренним. Его губы были такими мягкими, язык так нежно касался моих зубов и десен, руки, обхватившие плечи, аккуратно, как бесценную реликвию, гладили и чуть сжимали…

Я страстно отвечал на поцелуй, а в душе пели ангелы. Я что, влюбился? Нет, не сейчас. Я подумаю об этом как-нибудь потом.

Он отстранился, провел кончиком пальца по моим губам, и снял с плитки закипевший чайник.

- Садись, что ты стоишь, как вкопанный? Я полагаю, что аппетит я у тебя не отбил?
- Почти.

Я рассеяно уселся за стол и стал наблюдать, как ловко Снейп орудует на кухне. Разливает идеально одинаковое количество чая в обе чашки. Почти незаметно глазу длинные нервные пальцы порхают над разделочной доской, нарезая бекон и овощи. Еще бы! Столько лет нарезать компоненты для зелий. А ведь он, наверное, скучает по своей работе… Я вздохнул. Я ведь тоже немного скучаю, по ушедшей жизни. Кто знает, вернусь ли я к ней когда-нибудь. С ним позже надо будет поговорить…

Мы ели молча, но молчание не было неуютным. Когда трапеза была окончена, Снейп с усмешкой принял мои благодарности, и стал мыть посуду.

- Северус… - сказав это, я замолчал и стал ждать реакции. Ее не последовало. Значит, можно. Я совсем расхрабрился и начал снова:

- Северус, ты что, совсем магией не пользуешься?
- Нет, - голос звучал напряженно, но я решил не отступать.
- Почему? Я ведь уже понял, что ты не собираешься возвращаться в магический мир, но ты же не школьник и уже не преступник, никто не может отследить тебя. Зачем усложнять себе жизнь?

- Гарри, - он вздохнул, вытер руки полотенцем и повернулся ко мне, - давай договоримся, что мы ведем этот разговор в первый и последний раз. Ответь мне на один вопрос. Вот ты раньше так отчаянно хотел стать аврором, бороться со злом, воевать. Ты все еще хочешь? Нет. И ты, как я понимаю, тоже прячешься от всех, просто не покидая при этом магический мир, так?

Я только растерянно кивнул в ответ. Я не привык видеть его таким. Усталым, что ли…

- Тогда ты должен, хотя бы частично понимать меня. У меня все еще сложнее, чем у тебя. Быть убийцей Волдеморта проще, чем просто убийцей, - он резко развернулся обратно к раковине и снова включил воду.

- Но, все же знают, что Дамблдор сам… - я заколебался и почти закричал, - Ты не убийца!

- Ты меня слышал? Мы не будем. Обсуждать. Эту. Тему. Или уходи сразу.

Я не видел его лица. Но отлично видел, как его руки сжали чашку, как побелели костяшки его пальцев. Я не привык сомневаться в словах Северуса Снейпа.

Я встал и прижался щекой к его плечу.

- Прости. Я не заговорю об этом больше никогда.
- Заговоришь. Но, надеюсь, не очень скоро.

Я только собирался открыть рот, чтобы еще раз его заверить в своих словах, как его ладонь накрыла мои губы.

- Ш-ш-ш-ш-ш….

Мне ничего не оставалось, кроме как вновь кивнуть.

- Пойдем, Поттер, - Снейп задорно дернул вверх уголок губ, - сейчас начнутся «Вечера Веселых Вопросов», а в последнее время я не пропускаю ни одного выпуска.

Удивительная перемена в настроении.

- Ты смотришь телевизор?!

***

Так мы и жили около недели. Я и сейчас могу с уверенностью сказать, что эти дни были едва ли не лучшими в моей жизни. Мы смотрели телевизор, играли в шахматы, не волшебные – обычные, а по ночам отдавались друг другу с такой страстью, что казалось, следующей ночи кровать уже не перенесет. Он утром уходил на работу, я оставался дома, и даже однажды прибрался, до блеска натерев полы, выбив пыль из всех ковров, вычистив хрусталь и всю химическую посуду, за что мне, мягко говоря, попало. Северус не был против того, чтобы я в его отсутствие использовал магию. Только бы не при нем.

Пару раз я порывался сгонять домой, на Гримаулд Плейс, чтобы переодеться, но Снейп меня от этого удержал, дав свою рубашку и джинсы. Рубашка пришлась почти впору, а джинсы пришлось закатать снизу, иначе края штанин волочились по полу, грозя мне падением, что не прибавляло грации моим перемещениям по квартире.

Носить его одежду было приятно, но домой заглянуть было надо все равно. Меня Кикимер, наверняка, уже потерял, да и проверить, как там Абрахас, не мешало бы…

И однажды утром, проводив любовника на службу, я аппарировал на Гримаулд Плейс, 12.

- Хозяин! – эльф возник в гостиной мгновенно, после моего появления. – Старый Кикимер вас уже потерял, он думал вас настигли оставшиеся в живых сторонники Волдеморта.

Вот старый пессимист!

- Нет, все в порядке, Кикимер. Я просто какое-то время буду редко появляться. Я поживу у… э-э-э… знакомого. Винсента Сомбра. В Лондоне. И, Абрахас, - обрадовался я, заметив птицу, сидящую на каминной полке, - ты можешь приносить мне туда почту. Ты знаешь, у кого я, - улыбнулся я, уже собираясь идти в спальню за одеждой. Но тяжелый взгляд птицы заставил меня остановиться.



Глава 24. Страшное воспоминание

Секунд двадцать мы с Абрахасом молча смотрели друг на друга. И с каждой секундой мне становилось все хуже. Взгляд птицы ничего хорошего не выражал, и было абсолютно очевидно, что меня ждут какие-то неприятные известия.

- Ты хочешь мне сказать что-то важное? То есть, показать…

Лакированная голова птицы лишь чуть-чуть склонилась мне навстречу. Казалось, он сам не очень хочет это вспоминать. Не глядя мне в глаза, ворон поднял лапу. Я не спешил за нее браться.

- Ты уверен, что мне так необходимо это видеть?

Ворон не поднял глаз, но и лапы не опустил. Я вздохнул и, чуть поколебавшись, все-таки коснулся кончиками пальцев чешуйчатой кожи. Знакомый водоворот резко сдернул меня с места и, покружив несколько секунд, доставил в воспоминания птицы.

Я снова смотрел глазами Абрахаса и опять сидел на плече у своего хозяина, хотя это я обнаружил далеко не сразу. Моему взгляду предстало то, что надолго отвлекло меня от попыток проанализировать окружающую действительность.

Передо мной в мягком кресле с высокой спинкой сидел Волдеморт. Облик его значительно отличался от того, какой приобрел Риддл после своего воскрешения, но, тем не менее, змеиные черты уже изуродовали некогда красивое лицо этого человека. Да. Его пока еще, если судить по внешности, можно было назвать человеком. Но не по его поступкам…

Оцепенение, охватившее меня в первое мгновение, стало отступать. Я думал, что никогда не увижу его больше. Меня утешало, пожалуй, только то, что я знал: все, что я вижу – это воспоминание. Не более. Он мертв и никогда более никому не сломает жизнь. Но смотреть на это я не хотел. Я хотел крикнуть Абрахасу, что все это знаю, а что не знаю – о том догадываюсь, хотел попросить его прекратить воспоминание, но, конечно же, из моего рта, хм… клюва, не вырвалось не звука. Пришлось покориться.

- Итак. Вы хотите стать моими союзниками. Что ж, мне, бесспорно, приятно это слышать. И крайне приятно видеть молодых, даже юных, волшебников, поддерживающих политику чистоты крови.

Волдеморт окинул взглядом стоящих перед ним людей. Мне ничего не оставалось, как повторить его действие. Рядом с молодым Северусом стояли еще двое ребят примерно такого же возраста. Все трое были чуть ли не по уши закутаны в плотные черные мантии. Мерлин, какую же ошибку они сейчас совершают… Мне до судорог хотелось крикнуть «Остановитесь! Не надо!», но я прекрасно знал, что все, что я вижу сейчас, произошло десятилетия тому назад, и уже ничему не помочь. Липкий страх сковал мои внутренности, не давая отвести глаз от происходящих событий.

- Эйвери, - холодный голос лорда заставил меня вздрогнуть. Юноша, стоящий рядом с нами, кивнул.

Волдеморт вздернул брови вверх.

- Эйвери, неужели твои друзья не объяснили тебе, как следует здороваться с Лордом Волдемортом? – хорошо знакомая мне волшебная палочка, словно из воздуха, появилась в бледной руке Риддла, и он одним движением заставил несчастного Эйвери рухнуть на колени. – Всем ясно?

На лице темного мага заиграла самодовольная ухмылка, еще более обезобразившая его черты.

- Мальсибер.

- Мой лорд! – парень мгновенно рухнул на колени, произнеся эти слова, словно защитное заклинание. Я увидел, как слегка вздрогнули плечи Северуса подо мной. Жаль, что я не могу почувствовать сейчас его тепла…

- Очень хорошо, Мальсибер, ты очень понятлив. Кто же у нас еще? Снейп.

Меня рвануло вверх – это Абрахас взлетел с плеча хозяина.

- Лорд Волдеморт, - Снейп изящно, и не теряя достоинства, опустился на одно колено, склонив голову.

- Ты тоже хороший ученик, Снейп. Но у меня будет к тебе одна просьба, - лорд усмехнулся, так холодно и зло, что сразу было понятно, что слово «просьба» отнюдь не отражает сути сказанного, - никогда не заходи в мои покои с животными!

С этими словами меня ударил луч из его волшебной палочки, и вокруг стало темно.

Воспоминание сменилось.

Я сидел на карнизе явно очень древнего каменного дома. Подо мной был абсолютно пустой двор-колодец. Высокие потрескавшиеся стены отделяли его от остального мира. Было ясно, что это задний двор, и сюда можно попасть только из дома. Абсолютно сухую землю не оживляла ни одна травинка, и эта страшная нагота еще больше концентрировала внимание на дальнем углу двора. Там сидели три человека, плотно прижатые друг к другу и к стене. Они явно были скованы магическими путами. Мужчина, судя по разорванной в нескольких местах мантии, был волшебником. Женщина, похоже, была магглой, хотя сказать с уверенностью я не мог. Между ними была зажата девочка-подросток, она спала, а, может, была без сознания. Лицо женщины выражало панический ужас, лицо мужчины - какое-то страшное смирение.

Только я отвел глаза от этой леденящей душу картины, как где-то подо мной открылась дверь, и во двор вышли четверо. Трое были мне уже знакомы: Снейп, Эйвери и Мальсибер. Я вспомнил имена спутников Северуса – их называла моя мать в воспоминаниях, переданных мне Снейпом в Визжащей хижине. Мерлин, кажется, это было сто лет назад…

С ними был еще один человек. Он, определенно, был старше своих спутников, но все равно еще очень молод. С того места, где находился мой пункт наблюдения, лица было практически не разобрать, но густые платиновые волосы, почти невесомой волной ниспадающие на плечи, практически не оставляли сомнений, что я вижу молодого Люциуса Малфоя.

- Итак, господа, надеюсь, вы готовы подтвердить свою верность Темному Лорду, - да, это был точно Люциус, хорошо узнаваемый по бархатному, но слишком высокомерному голосу, - он хочет проверить вас в действии, и только после этого будет готов наградить вас Темной Меткой.

Говоря это, он вел слегка перепуганных юношей в ту часть двора, где находились пленники.

- Итак, познакомьтесь, - Малфой достал палочку и ткнул ею в грудь мужчины, - это мистер Эббот, осквернитель рода.

Мужчина, сидящий на земле лишь плотнее сжал зубы и посмотрел на своего тюремщика с такой ненавистью, что от нее он должен был сгореть на месте. Я шокировано смотрел на происходящее, мысленно умоляя Абрахаса забрать меня обратно. Фамилия этого мага - Эббот, а я прекрасно знал о том, что дядя Ханны погиб от рук Упивающихся Смертью. Именно поэтому, я догадывался, что будет сейчас здесь происходить… Догадывался, но отказывался верить…

- Это его жена – маггла, естественно, - продолжил Люциус представление и поддел палочкой подбородок женщины и слегка его приподнял.

Женщина затряслась в беззвучных рыданиях, стараясь не смотреть на мучителя.

- А это, - голос Малфоя стал сахарным, - самый лакомый кусочек… Их мерзкое отродье, сквиб. Я даже завидую тебе, Снейп, что лорд предназначил его для тебя.

Мне стало жарко. Я по-прежнему не мог издать ни звука, поэтому кричал мысленно, ни на что, собственно, не надеясь. Нет! Нет, Северус! Ты не можешь убить ребенка! Кто угодно, только не ты! Абрахас, чертова птица, забери меня отсюда! Ответа я, конечно, не получил. Тогда я перестал врать себе: ворон прав, я должен был это знать… Больше я не отрывал глаз от происходящего.

- Ну, что, мой друг, - Малфой обращался к Снейпу, - твоя очередь первая. Эти сволочи, - он показал все еще зажатой в руке палочкой на взрослых людей, - недостаточно еще заплатили, самое время убить у них на глазах их бестолковую деточку. Но вначале ее нужно немного помучить. Ты ведь знаешь как, Северус?

Тот только кивнул и достал палочку из складок мантии. И вдруг обернулся назад и посмотрел прямо туда, где был я. В его глазах я, даже с такого расстояния, различил боль, покорность и… прощание.

- Crucio!

Детский крик разрезал мой мир пополам. На до и после. Я клянусь, он всегда будет стоять у меня в ушах.

- Ещё, Северус, давай же! – Малфой, казалось, был возбужден до предела…

- Avada Kedavra!

- Ну, что ты так мало? – где-то вдалеке зазвучал разочарованный голос Люциуса Малфоя. Я уже летел прочь от этого страшного места.

***

- Абрахас! Негодник, ты опять вернулся?

Старуха-продавщица не выглядела моложе даже на год.

- Ох, сколько тебя можно продавать? – она вздохнула и нежно погладила меня по голове.

***

Водоворот вышвырнул меня на пол моей гостиной. Я больно ударился коленями об пол, но мне было все равно. По моим щекам струились слезы, а в душе было абсолютно пусто.




Глава 25. Ты не сможешь этого вынести!

Потолок в моей спальне изумительно серый. И эта трещинка на стене так здорово напоминает кузнечика. А еще здесь восхитительно зеленые шторы. Такие, м-м-м… слизеринские… О, нет! Пусть шторы будут похожи на цвет свежескошенной травы, на оттенок хвои рождественской елки или, наконец, на окрас американского доллара, только не на оттенки Слизерина. Слизерин напоминает о нем, а он – последнее, о чем я готов думать сейчас. Я не могу, просто не могу! Не могу хотеть принять увиденное. Я знал, понимал, отдавал себе отчет, в конце концов… Но одно дело знать, и совсем другое - увидеть своими глазами.

Чертов Абрахас! Мне так было хорошо последнюю неделю. Так хорошо мне не было уже давно… да, нет, наверное, никогда не было. Не было. А может уже и не будет. Я не смогу делать вид, что ничего не произошло, не смогу видеть Северуса каждый день, не разглядев за его спиной лица убитой девчушки… А ведь она была не единственной, и, наверное, даже не одной из десятка…

И при всем при этом, я понимаю, что едва ли смогу без него теперь. Когда, как гурман, оценил вкус изысканного блюда, когда ощутил бархат кожи и блеск дамасской стали в его глазах. Я с трудом признаюсь в этом даже самому себе, но я… влюбился. Вот так вот все просто и одновременно сложно. Я не привык испытывать таких ощущений. Я и раньше ревновал. Ревновал Чжоу к Седрику, а Джинни к Дину. Это было так правильно. Неправильно то, что я сейчас ревную Снейпа к его же прошлому…

Если бы я мог сказать ему, как мне больно, но я не могу. Я знаю, какой он. Я понимаю, что стоит мне хоть фразой, хоть словом обмолвиться о том, что мне тяжело знать его прошлое, он прогонит меня. Он ведь, наверное, и сам с трудом мирится с тем, что делал когда-то…

Черт, как все сложно. Я опять свожу себя с ума этими мыслями. Я должен что-то решать, но не сейчас. Позже. Через час, день, неделю, жизнь…

В моей спальне удивительно пестрый ковер, как коктейль из осенних листьев во дворе Хогвартса…

***

Я аппарировал в квартиру Снейпа вечером, как раз в тот момент, когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, а значит, закончилась его любимая передача. Еще вчера я с такой легкостью сказал бы «наша квартира» и «наша любимая передача», а вот сейчас не могу. Стараюсь, а оно все равно звучит фальшиво, даже в моей голове. Но я принял решение, и я не собираюсь отступать. Я принял решение, что не скажу ему ничего, я смогу переболеть, пережить, переждать эти ощущения рядом с ним, потому что замешкай я хоть чуть-чуть, и я не получу шанса на возвращение.

«Итак, я все помню: беззаботность на лице, раскованные движения и улыбка – это обязательно. Я смогу! У меня все получится».

- Северус!

Он действительно смотрит телевизор.

Я с размаху плюхнулся на диван и нырнул Снейпу под руку, уткнувшись носом чуть правее подмышки. Только не смотреть в глаза. Я инстинктивно чувствую, что взгляда не выдержу.

- Как дела? Как в школе? Что делал вечером? Ты извини, что я ушел, не предупредив, но мне надо было чистое надеть… Видишь? – и я, виновато улыбаясь, неопределенным жестом указал на свежую футболку и чистые холщовые брюки.

«Слишком тараторишь, Гарри. Чуть медленнее и естественнее».

- Вижу, - он приобнял меня, - сегодня в «Вечерах» играли на редкость недалекие мальчишки. Что-то вроде тебя в школьные годы.

Самый краешек губ Северуса нервно дернулся вверх. Он усмехнулся. На большее можно не рассчитывать. Наверное, он перестал улыбаться после… Нет! Не думаю об этом.

В горле встал ком, пришлось промолчать, и я лишь теснее прильнул к теплому боку. Так проще. Не смотреть. Не говорить. Просто быть рядом и впитывать любовь каждой порой. Запомнить. Запечатлеть. Ничего вечного нет.

Он взял пульт и пощелкал каналами.

- Ничего достойного внимания. Сплошная пошлость. Или ты хотел смотреть, Поттер?

Уже даже почти не ухмылка, а полуулыбка. Он ведь рад мне. Он, наверное, скучал.

Я отрицательно помотал головой и зарылся носом в складки темного халата. Я очень люблю его запах. Он искусно сплетен из ароматов утра и химических реактивов, чабреца и терпкого черного чая, грозы и только что покинувшей типографию книги, мыла, полыни, виски и тысяч других, мною не опознанных…

Я обвил его руками, так крепко, словно хотел врасти, вплавиться в него навсегда. Если бы это было возможно…

- Что-то ты тихий сегодня, Поттер. Все в порядке?

Я кивнул и вновь вернулся к своим попыткам слиться с ним в единое целое.

- Что? С тобой? Случилось? Посмотри на меня! – он отодвинулся так резко, что мои руки сорвались, и я пребольно ударился предплечьем о его колено, ахнув от неприятного ощущения.

Снейп тоже зашипел от боли, но попыток разобраться, что со мной случилось, не оставил. Впрочем, дальнейшее показало, что он все уже понял.

- Значит, Абрахас, с тобой уже пообщался. Я знал, что рано или поздно это произойдет. Лучше бы поздно…

Он вздохнул. Я чувствовал, сколько боли и обреченности в этом вздохе. Не надо. Ненадо. Ненадоненадоненадоненадо… Я должен выцарапать эту боль из его голоса! Зубами, если надо, выгрызть. Если бы тут могло помочь Evanesco…

- И что это меняет, черт возьми?

Лучшая защита – нападение.

- Всё, Поттер, это меняет все, - он потер двумя пальцами переносицу. Откуда этот жест? Я раньше не видел его. Это не идет ему, это делает его беззащитным.

- А ты что, считал, что я так свято невинен, что не представляю, чем ты занимался на службе у этого урода?

Я кричал, чтобы не заплакать.

- Считал, и, судя по твоей реакции, был прав. Избавь меня от своих слез, умоляю, я слишком много повидал их в жизни.

- Я просто не думал об этом, - весь мой боевой дух сошел на нет, - понимаешь, я знал, что Упивающиеся убивают, знал, что ты был Упивающимся, так что получается, что я все знал. Вот только не сопоставлял никогда, даже тогда, когда ненавидел тебя, а тем более теперь.

Меня сейчас может спасти только откровенность.

- Поверь, мне нелегко было это увидеть, мне очень было жалко ту девочку, но не менее жалко мне было тебя. Я видел твой взгляд. Ты не хотел этого.

Я не сразу понял, какую ошибку совершил, сказав эти слова.

- Поттер, вот только избавь меня от этой нелепой жалости. Я прекрасно осознавал, куда я иду, и делал это не под Империусом, а по своей собственной воле. Я был жесток, я не умел жалеть никого, как не умел жалеть самого себя. И, боюсь, этому я так и не научился.

- Я тебя научу. Слышишь? Научу, во что бы то ни стало, - я сделал шаг навстречу ему, - и ты смиришься со всем этим. Ты сможешь. Ты вынесешь.

Я повторял слова, которые полчаса назад твердил себе, как мантру, приближаясь к нему шаг за шагом все ближе, настолько близко, что он смог схватить меня за руки, поднести мои ладони к своим губам и, поцеловав их поочередно, произнести страшные слова, прозвучавшие, как вердикт, вынесенный без права апелляции.

- Я вынесу, Поттер. Я вынесу. ТЫ не сможешь этого вынести!

А потом он резко отвернулся и, не встречаясь более со мной взглядом, скрылся за дверью недавно нашей спальни, взмахнув подолом халата, как полами учительской мантии на уроке Зельеварения.



Глава 26. Похищение

Я стучался в дверь спальни минут десять, я пытался уговорить его выйти и продолжить разговор, сначала пытался говорить рассудительно, потом распсиховался и бросался обвинениями в черствости. Ответом была тишина: ни звука, ни шороха, ни вздоха. Ушел я только тогда, когда почувствовал, что в носу отвратительно позорно закололо, - вот реветь я тут точно не собирался! Как бы хреново мне сейчас не было, топтать свою гордость на глазах у любимого человека – такого человека – я не собирался.

Аппарировать я не стал, хотелось подумать, а главное не хотелось видеть Абрахаса, и я брел домой пешком, улица за улицей удаляясь от того дома, в котором я, пусть так недолго, но был по-настоящему счастлив. Неужели это все? Неужели мне теперь навсегда закрыта дорога назад? Я думал, что стал ему дорог так же, как он стал мне, а получается…

Я в десятый раз попробовал поставить себя на его место. Результат не менялся: я никогда не поступил бы так, как он. Никогда не отказался бы от него из-за каких чертовых, хоть и мерзких, но поросших мхом десятилетий, событий. Я не помнил сейчас, что и сам два часа назад не знал, смогу ли быть с ним после того, как увидел… то, что увидел.

Все мои размышления неизменно приводили меня к одному единственному заключению: он меня не любит и никогда не любил. Тогда зачем он впустил меня в свою жизнь, по каким несправедливым правилам так недолго шла эта дурацкая игра в семью? Он не мог не знать, что рано или поздно я все узнаю. Тогда получается, что, целуя меня в тот вечер, он уже планировал сегодняшний день? Что за подлость?!

Очередная волна злости затопила меня, осушая остатки слез. Тоже мне, неприступная скала! Борец за счастье Гарри Поттера! Да откуда ему знать, какого счастья хочет для себя этот Гарри Поттер? Он не лучше, ничем не лучше всех остальных… и Джинни, и миссис Уизли на пару со своим сыном, даже МакГонагалл, все они знают лучше меня, что мне нужно для счастья. И, конечно, они как всегда правы; конечно, я должен был их послушаться, и тогда со мной не случилось бы то, что случилось.

Но оно случилось. И мне никак теперь не избавиться от боли, вызываемой воспоминаниями. Я знаю, что сейчас было бы правильным вернуться домой, вернуть чертового ворона той бабке, помириться с Джинни… оставить все в прошлом и начать новую, правильную, приторную до тошноты и раздражающую до зубовного скрежета жизнь. А что мне, черт возьми, мешает это сделать?

Перед глазами встал образ закрытой двери спальни. Да. Мне мешает эта дверь. Если бы она открылась, если бы Снейп честно сказал мне, что я ему не нужен, что он просто развлекался, чтобы я уходил, вот тогда… тогда я поступил бы ПРАВИЛЬНО.

Я брел домой, не обращая ровным счетом никакого внимания на вызванную последними мыслями боль. Я привык испытывать боль. Я не знал, настанет ли тот день, когда иссякнет запас уготованных для меня лишений, и поэтому просто шел, надеясь, что оно как-нибудь само рассосется. Я устал принимать судьбоносные решения, мне хотелось, чтобы хоть кто-то за меня что-нибудь решил. Причем прямо сейчас.

Лучше бы я этого не хотел.

Я подошел к своему дому. Я, наверное, расслабился. Я не слышал ничьих шагов. Я не почувствовал опасности, уже смотревшей мне в спину.

- Stupefy!

***

Глаза можно было не открывать, так как ничего не изменилось. Я находился неизвестно где и в полной темноте. Я пошарил по карманам. Естественно, палочки не было. Дьявол!

Сердце колотилось, казалось, в самом горле, руки тряслись, кончики пальцев ничего не чувствовали, ледяной ужас сковал все тело. Я и забыл, что значит по-настоящему испугаться. Где я, черти возьми?

Я попытался успокоиться, делая что-то вроде дыхательных упражнений. Вдохи-выдохи получались рваными и хриплыми. Виски жгло словно огнем. Кому я понадобился?

Я ощупал пол, затем стены. Холодный, склизкий камень, и больше ничего. Я не был связан или прикован к стене, но я был безоружен, и этого было достаточно. Нахлынуло ощущение déjà vu… Именно так все было в подвале поместья Малфоев. Только там я был не один, там я должен был помочь своим друзьям, и это придавало мне нечеловеческих сил. А сейчас… А что сейчас? Мне некуда идти и некого спасать, кроме себя, а себя спасать не очень-то и хотелось. Кто схватил меня? Оставшиеся в живых Упивающиеся? Зачем я им живой?

Я встал и измерил шагами свою темницу. Пять вдоль, шесть поперек. Да, она, пожалуй, поменьше, чем у Малфоев.

Шли часы, хотя может уже и дни. В таких местах отказывает чувство времени. Ничего не происходило. Я даже успокоился. Страх должен чем-то подпитываться, а если его не подкармливать, он погибает, как маленький жалкий зверек. Я ужасно хотел пить, и это бесило значительно больше. В конце концов, я разозлился и на ощупь добрался до двери.

- Я хочу пить, черт вас побери, - я орал так громко, как мог, барабаня кулаками в дверь, - слышите, сволочи, Я ХОЧУ ПИТЬ! Я не желаю умирать от жажды, Авада – более гуманный способ!!!

Ничего не происходило.

Я вставал, садился, вновь и вновь мерил шагами свою камеру-одиночку. Я был все еще жив – значит, тот, кто меня захватил, что-то задумал в отношении меня.

Время шло неумолимо, я чувствовал страшную усталость и, в конце концов, лег на прохладный каменный пол, погрузившись в некрепкий и беспокойный сон.

Мне снился Снейп, который отчитывал меня за то, что я потерял бдительность и позволил себя пленить. Мне снилась Гермиона, появлявшаяся из темноты за спиной Снейпа, согласно-укоризненно качающая головой. Мне снилась Джинни, которая голосом своей матери упрекала меня, за то, что я ее ослушался. Она говорила и говорила о том, что пойди я за ней, то никогда не попал бы в такую переделку, и протягивала вязаный свитер с золотыми снитчами...

Когда я проснулся, рядом по-прежнему никого не было. Никто не заходил. Никто не собирался пытать меня…

Не знаю, сколько раз я просыпался и вновь погружался в сон. Несколько раз я, проснувшись, обнаруживал рядом кусок хлеба и стакан воды. Я съедал все и вновь засыпал. По моим подсчетам я находился здесь уже около недели, может больше, посчитать точнее не было никакой возможности. Я все время ждал. Раз меня кормят - значит, я им нужен. Значит, рано или поздно я узнаю зачем.

Мне была понятна логика похитителей. Если ты хочешь добиться чего-то от человека, то намного проще получить это от человека, измотанного голодом, одиночеством и темнотой. Это мне было понятно. Но, что от меня можно получить, я уразуметь не мог. Я перебрал сотни вариантов, и по всему выходило, что живым я не могу быть нужен никому из своих врагов. И я ждал. Не свободы – ее я получить уже не надеялся, а ответа.

И я дождался. Дверь открылась в один из тех редких моментов, когда я бодрствовал. Свет, ворвавшийся в подземелье, больно ударил мне в глаза, мгновенно ослепив. Я вжался в стену так крепко, как только мог, как будто это могло хоть чем-то меня защитить.

- Incarcerous!

Я услышал смутно знакомый надтреснутый голос, и почувствовал, как меня опутывают десятки магических веревок. Я не пытался вырваться, понимая, что это бессмысленно, просто сидел и ждал, пока вернется зрение. Мой тюремщик ждал, по-видимому, того же, поскольку мой обострившийся в последнее время слух улавливал лишь сосредоточенное сопение в паре метров от меня. Наконец, когда я в очередной раз открыл глаза, я увидел не мутные тени, как раньше, а достаточно четкую приземистую фигуру.

- Ну что, мистер Гарри Поттер, - человек отвратительно хихикнул, - мне удалось сделать то, что не удалось ни одному из моих предшественников. Я смог не только поймать вас, но и удержать. Готовы к разговору?

Я сжал зубы от злости. Ведь Гермиона меня предупреждала…

Передо мной стоял и самодовольно улыбался директор канадской магической школы Варфоломей Бернард.



Глава 27. Свято место пусто не бывает

- Что вам нужно от меня, черт побери? И почему для того, чтобы поговорить, было необходимо столько времени держать меня в этой вонючей дыре?

- Ну-ну, мистер Поттер, вам следует быть более сговорчивым, - старикан осклабился, - вы же не хотите просидеть еще столько же в моем очаровательном гостевом подвальчике, так ведь?

Усилием воли я сумел заставить себя промолчать, хотя всё мое существо силилось крикнуть «Нет!».

- Вот и хорошо, я очень рад, что вы столь понятливы. Мне необходима ваша помощь, мистер Поттер, - Бернард хихикнул, - советик, так сказать…

- С какой стати я должен помогать вам?
- О, нет, конечно, вы ничего мне не должны, само собой. Но если вы дадите мне то, что я хочу, поверьте мне, мы обойдемся без жертв.

- И что же вам нужно? - веревки слишком сильно врезались в мое тело, и я начал сдавать позиции.

- О, самую малость! Минуточку, - он исчез за дверью и появился снова спустя секунд пятнадцать, неся в руках небольшой дубовый ларец, поглаживая его, как котенка, - сейчас вы увидите все сами.

С этими словами он открыл ларец и выхватил оттуда волшебную палочку. Несколько секунд я не мог понять, с чем связано выражение неописуемого торжества, озарившее лицо директора, и снова перевел взгляд на палочку… нет….этого не может быть! В руках Бернарда была Старшая палочка.

Я рванулся, добившись лишь того, что веревки вонзились мне в кожу до крови. Я застонал.

- Откуда она у вас? – я не знаю, зачем я спрашивал, я все понимал, как понимал и то, что ему нужно от меня. Мою мантию.

- Оттуда, где вы ее оставили, мистер Поттер. Нет-нет, - поспешно добавил он, очевидно, угадав, что я собираюсь сказать, - я не разрушил гробницу вашего святого Дамблдора – маг моего уровня может сделать это незаметно, поверьте, - но вовсе не потому, что я чту его память вместе с вами, просто мне совершено не нужно, чтобы пропажа была обнаружена.

- Никто не знает, - начал было я, и тут меня осенило, - стоп, а вы-то откуда знаете?
- Я много чего знаю, - он сотворил из воздуха стул и присел передо мной, - я играл в эти игры задолго до вас. Вы, наверное, думаете, откуда какому-то канадскому директору знать о реликвиях Старого Света? Так вот, мистер Поттер, я далеко не всегда был канадцем. Вы удивлены? О да, я вижу, что удивлены, - старик улыбнулся, словно вспомнил что-то очень хорошее, - когда-то я был молод и горяч, когда-то я был сторонником одного великого волшебника, который пытался сделать великое дело…

Я всё понял.

- Общее благо…

Бернард приподнял брови.

- Вы действительно очень сообразительный молодой человек.
- У Гриндевальда ничего не вышло. Дамблдор остановил его! – я почти кричал.
- Да, у него не вышло. Но был следующий. И он шел другим путем. Его цели были не менее великими, но вот средства, - он покачал головой, - я не был к этому готов, и я уехал сюда, я ждал своего часа, и я дождался.

- Вам нужна моя мантия?
- О нет, ради такой мелочи я не стал бы вас пленять, - он запустил руку в ларец, который все еще держал на коленях, - я и сам справился с этой несложной задачей. - Он снова хихикнул, и в его руках живым серебром затрепетала моя мантия-невидимка. - Мне нужно третье, недостающее звено этой притягательной мозаики. Воскрешающий камень.

- Что… что вы сделали с Кикимером?
- А, это тот старый бестолковый эльф, который путался у меня под ногами? О, он так трогательно старался защитить сокровища своего хозяина, но что он может сделать против меня?

- Что с ним?

- Думаю, так и лежит себе обездвиженный под столом в гостиной, - Бернард подмигнул мне, - если еще не умер.
- О, нет…
- Подумайте хорошенько, мистер Поттер, если вы не согласитесь сотрудничать, то очень скоро последуете за своим престарелым домовиком. – Он притворно вздохнул. – Будет очень жаль лишать вас жизни, вы ведь еще так молоды…

Я не верил ему ни на грамм, я прекрасно знал, что он убъет меня, как только получит все, что ему надо. Я не сомневался, что Бернард, как и его кумиры Гриндевальд и Волдеморт, считает, что стать истинным повелителем Старшей палочки можно, только убив ее предыдущего владельца. Вот только, даже если бы я хотел ему помочь, я не знаю как. Я действительно не помню, где выронил этот чертов камень, и слава Мерлину. Я могу смотреть ему в глаза, не боясь быть раскрытым.

- Я не знаю, где камень.

- Не лги, маленький паршивец! Он был у тебя.

- Был. Но я его потерял в Запретном лесу возле Хогвартса. Вы представляете себе масштабы Запретного леса? Вы никогда его там не найдете!

- Ты лжешь, лжешь!

- Нет. Не лгу.

Я старался быть спокойным, но меня всего трясло. Я не знал, чего добиваюсь, для чего тяну время, кто сможет мне помочь. Единственным, кто мог поднять тревогу по поводу моего длительного отсутствия, был Кикимер, но он уже и сам, наверное, мертв или близок тому. Мне некого и нечего ждать. Но и сделать я ничего не могу…

Старик вновь очень проворно для его возраста выскочил из подвала и вскоре вернулся с маленьким пузырьком. Я слишком хорошо знал, что в нем, спасибо Снейпу. При мысли о Снейпе защемило в груди. Интересно, он когда-нибудь узнает, как я погиб? В своей скорой смерти я уже не сомневался…

Директор откупорил бутылочку с Веритасерумом и поднес ее к моим губам. Я не стал сопротивляться. Зачем? Я не лгу. С мстительным удовольствием я наблюдал за ошарашенным лицом Бернарда. Он, кажется, уже понял, что камня ему не видать, как своих ушей. Тем не менее, допрос он начал.

- Вас зовут Гарри Джеймс Поттер?
- Да.
- Вы являетесь истинным хозяином Старшей палочки в данный промежуток времени?
- Да, - я с удовольствием бы солгал, но язык отказывался мне повиноваться.
- Вы были владельцем мантии-невидимки? Вы потомок Игнотуса Певерелла?
- Да. Да.
- Вы держали когда-либо в руках Воскрешающий камень?
- Да.
- Вы знаете, где он сейчас?
- Да, - я был удивлен тому, что сказал мой язык не меньше, чем этому был обрадован Бернард.
- Где же он? – в голосе старика искрилось торжество.
- В Запретном Лесу.
- Точнее! Ну же!
- Не знаю.

На Бернарда было жалко смотреть.

- Чертов отвар! Никогда он не помогает…

Он вздохнул, но, видимо, решил не сдаваться.

- Если вы будете искать его в лесу, сможете ли найти?
- Не знаю. Думаю, нет.
- Но все же шанс есть?
- Есть, - помимо воли сказал мой язык-предатель.

Бернард потер руки.

- Так-так… А есть ли кто-то, кто хватится вас в ближайшие дни и станет вас искать, мистер Поттер?
- Думаю, нет…

Старик светился, как маггловская лампочка.

- Мой бедный маленький одинокий герой…

Он взмахнул палочкой и магические путы, на секунду ослабнув, быстро переместились на запястья, сковав их за моей спиной.

- Далеко вы так не убежите, но идти сможете.

Он коснулся моего плеча, и мы аппарировали. Вокруг нас был бесконечно таинственный и ужасный, но такой родной Запретный Лес.



Глава 28. Спасение

После аппарации ладонь Бернарда слетела с моего плеча, и я, несмотря на скованные за спиной руки, попытался бежать. Я ни на что особенно не рассчитывал, но попробовать все-таки стоило. Попытка была пресечена мгновенно, я ожидал, что буду сбит с ног или снова связан, но за моей спиной раздалось:

- Crucio!

Я упал. Боль волна за волной пронзала меня, распространяясь от макушки до пяток, поджигая даже костный мозг, выворачивая все суставы наизнанку… казалось, что еще секунда, и выпадут все зубы… лопнут барабанные перепонки… хотелось, чтобы все кончилось… хотелось умереть…

Затем боль ушла – Бернард отвел свою палочку в сторону. Я лежал на земле, не открывая глаз. Казалось, что я только что пришел в себя после длительной болезни, и даже то микроскопическое количество света, проникавшее сквозь плотно сомкнутые веки, причиняло неудобство.

- Хочешь еще? - я слышал, что он улыбается, я чувствовал его улыбку даже кожей, она казалась отголоском только что отпустившей боли.

- Нет, - из моего горла вырвался только хрип, но он меня понял.
- Я знал, что не хочешь. А теперь вставай и принимайся за работу.

Я с трудом поднялся. Он ткнул меня в спину палочкой, словно каким-то раскаленным стержнем. Он был зол.

Нужно идти, делать вид, что ищу. Только бы не было больше этой боли. Я думал, что научился ей сопротивляться, но это не так. Как выяснилось, не так…

Я побрел вперед, старательно разглядывая землю под ногами.

- Это тот район леса?

Я огляделся. Как ни странно, это действительно был тот район, но признаваться в этом я не собирался.

- Я… я не знаю. Не уверен, но, кажется, нет.
- Это не страшно, - голос старика был приторно-ласковым, - у нас с тобой очень много времени, Гарри.

Меня передернуло от звуков собственного имени. Я так страстно желал пару недель назад услышать его из уст Северуса, но произнесенное Бернардом, оно оказалось поводком. Он назвал меня по имени так снисходительно, словно обращался к домашнему питомцу. Я сжал зубы, чтобы не огрызнуться – это не приведет ни к чему, кроме еще одного наказания…

Я не знаю, сколько мы шли вот так, друг за другом, по квадрату прочесывая устланную гнилыми листьями лесную подстилку. Даже если кольцо здесь, оно наверняка покрыто слоем листьев… Это хорошо.

Прошло, наверное, часа четыре. Я шел вперед, делая вид, что ворошу листья, а на самом деле стараясь уплотнить их еще сильнее. Бернард шел за мной шагах в пяти-шести, наставив на меня палочку. Как только у него рука еще не заболела? И тут я наступил на что-то твердое. Очередной камень? Шишка? Я опустил глаза. Под моей ногой, выглядывая из-под бурого кленового листа, сиротливо лежало кольцо Марволо Гонта…

Я приложил все силы для того, чтобы не вздрогнуть. Наступив на кольцо и полностью вдавив его в сырую почву, я пошел дальше, стараясь ничем себя не выдать. Идти, как прежде. Дышать, как прежде… я не думал, что смогу его найти, я сам не верил, что это возможно…

Моя затея, видимо, удалась, так как Бернард продолжал молча идти за мной, ворча что-то себе под нос. Я уводил старика от кольца все дальше и дальше, тем самым продлевая свое заключение практически до бесконечности. Практически, потому что рано или поздно ему надоест и он меня убъет. Я надеялся, что его желание найти третий дар настолько велико, что ему не надоест еще очень долго. Может, Гермиона через пару недель хватится меня и поднимет тревогу? Я посчитал, сколько мы не виделись с ней. Почти три месяца. Да, надежда на подругу была призрачная, но она все-таки была… И я шел вперед.

В лесу стремительно темнело. Ворчание Бернарда становилось громче. Я не различал уже почти ничего под своими ногами, но мне было все равно, искать мне было нечего. Но Бернарду было не все равно.

- Ладно, - он догнал меня, - на сегодня все. Вернемся к поискам завтра. А сейчас мы возвращаемся в Мэплблэйд, - он положил руку на мое плечо, и мы аппарировали.

Вокруг нас появились стены моей темницы. Серая тусклая каменная кладка, липкий пол, открытая дверь. Разве она оставалась открытой?

- Petrificus Totalus!

Защититься мне было нечем, я приготовился безропотно принять на себя заклинание. Но оно было предназначено не мне. С глухим стуком Бернард рухнул на пол темницы, его палочка вылетела из окостеневших рук и покатилась по полу. Среагировав мгновенно, я извернулся и схватил ее, направив в ту сторону, откуда было произнесено проклятье.

- Expelliarmus!
- Protego!

Я узнал его голос. Я отбросил от себя палочку Бернарда, и без сил опустился на каменный пол. Только сейчас я понял, как же я устал, как изможден голодом и ожиданием смерти. Я еще не понял, не осознал, не поверил, но я уже был счастлив.

Северус опустился передо мной на колени и взял мои ладони в свои.
- Гениальная идея, Поттер, - обезоружить своего союзника.
- Я ж не знал, кто там, - я слабо улыбнулся, - может еще один желающий занять освободившуюся должность Темного Лорда.
- Тогда, боюсь, Expelliarmus тебе бы не помог.
- Да уж. Он даже против тебя не помог, - я улыбался не переставая, мне казалось, что я вижу прекрасный сон, что весь этот кошмар не мог так быстро закончиться. ТАК закончиться.
- Ты как?
- Есть хочу.

Я не сказал больше ничего, потому что не знал, как себя вести. Он прогнал меня, оставил одного, а теперь вот спас и так крепко держит мои руки. Нуждается ли во мне? Любит? Я даже про себя боялся произносить это слово, чтобы не стало потом больно. А если он сейчас вытащит меня отсюда и уйдет?

Снейп кивнул, поднял с пола палочку Бернарда, захлопнул дверь темницы, обнял меня за плечи, и мы аппарировали. Домой. На Гримаулд Плейс, 12. Почему он перенес нас сюда? Он не был здесь столько лет. Я мало что понимал.

Он усадил меня на диван, и отошел на шаг. Только сейчас я заметил, что он одет в мантию. Его волосы распущены. В руке зажата его волшебная палочка темного дерева. Я все это время не был уверен, что он её сохранил. Он выглядел совсем так, как в школе, но тогда он был чужой, враждебный… а сейчас передо мной стоял родной человек и молча смотрел на меня. Забота в темный глазах так сюрреалистично сочеталась с его мрачным обликом, что я чуть не прыснул, но вовремя сдержался. Он здесь.



Глава 29. Приглашение на свадьбу

Раздался хлопок и перед нами появился Кикимер. Живой, абсолютно здоровый и улыбающийся во весь свой морщинистый рот. По-моему, я никогда не видел, чтобы он так улыбался.

- Кикимер! Как ты…

- Потом, Гарри, все потом. Ты же, кажется, есть хотел? – Снейп перевел взгляд на Кикимера. – Приготовь нам ужин. Что-нибудь легкое, твой хозяин слишком долго голодал, ему сразу нельзя много есть. И обязательно принеси горячего молока.

- Но я не люблю молоко. Может, лучше вина эльфийского? – я знал, что говорю это зря, и молоко пить все равно придется.

Кикимер ждал конца разговора, чуть склонившись в сторону Снейпа. С каких это пор он его так любит?

- Кикимер, ты что-то не понял? Легкий ужин и молоко. Впрочем, мне, так и быть, можешь принести вина, - Снейп ухмыльнулся, явно не выпуская меня из поля зрения.

Подначивает. Я не стал делать ему такого подарка и обратился к эльфу.

- Ты слышал, Кикимер?

Эльф кивнул и исчез.

Снейп повернулся ко мне.

- Гарри, ты побудешь один десять минут? Мне нужно отправить пару писем.
- Но как ты их оправишь? Кому?

Но Снейп уже вышел.

***

Хоть ужин и был удивительно вкусным, мне стоило большого труда его проглотить. Меня просто распирало от желания узнать, как же Северус нашел меня, а он отказывался что-либо говорить, пока я не поем. Когда, наконец, с едой было покончено, и Кикимер забрал посуду, Снейп сел в кресло напротив меня. Я растянулся на диване и приготовился слушать.

- Через три дня, после того, как ты ушел…
- Это ты меня выгнал!
- Будешь перебивать, Поттер, вообще ничего не стану тебе объяснять.

«Опять Поттер? Он что, обиделся»?

Я кивнул.

- Так вот, через три дня ко мне прилетел твой ворон…
- Он и твой ворон тоже!
- Поттер!
- Все, молчу-молчу…
- Твой ворон принес мне письмо, - он порылся в кармане мантии, извлек оттуда вчетверо сложенный пергамент и протянул мне, - вот это.

Я развернул пергамент. Почерк Гермионы.

Мы решили пожениться,
Торжество нам предстоит.
Будем петь и веселиться,
Сердце радостью горит.
Приходи на нашу свадьбу,
Будет всем у нас светло,
Мы гостям хорошим рады,
Всем есть место за столом!*

Дорогой Гарри! Позволь пригласить тебя на Самое Главное Торжество всей нашей жизни. Мы хотим соединить наши судьбы и наши сердца 15 ноября этого года, и нам было бы очень приятно, если бы ты явился свидетелем этого события и разделил с нами нашу радость. Торжество будет проходить в Норе, в 14 часов.


Читая это послание, я улыбался во весь рот. Нет, ну только Гермиона могла послать мне такое официозное приглашение. Мне! Ну конечно, всё должно быть по правилам. И чего это они в ноябре жениться собрались? Но я был страшно рад за них.

Я поднял глаза на Северуса.

- Это я сказал Абрахасу, что буду жить у тебя, и он должен носить мне почту туда. А он в ответ показал мне… ну… вот, - я смутился. И зачем я вообще затронул эту тему…

Но Снейп словно не слышал.

- Я сказал птице, что ты здесь больше не бываешь, и велел нести письмо обратно. К тому же я в тот день был несколько… не в состоянии с ним общаться…

Он пил. Я представил Северуса в его черном халате, на диване перед телевизором с бутылкой виски… Сердце сжалось. Ему было больно не меньше, чем мне, тогда зачем…ох, как трудно его понять.

- Он вернулся на следующий день с тем же свитком, привязанным к лапе, к тому же жутко голодный.
- А это ты как понял?
- Поттер, эта птица жила у меня пять лет. Я знаю, как она просит есть. Если ты опять будешь меня перебивать…
- Знаю-знаю. Продолжай.

- Ты ведь говорил мне, что этот, - он поморщился, - Кикимер кормит птицу в твое отсутствие, вот я и… - он помолчал, - отправился на Гримаулд Плейс посмотреть, что с ним.

Я знал, какое слово он пропустил. Заволновался. Даже не высказанное, оно разлило тепло по моим жилам.

- Эльф лежал вот под этим столом, - он показал рукой, - израненный и обездвиженный. Еще бы день, и, думаю, он бы умер. Я привел его в чувство и с огромным трудом заставил объяснить, что случилось. Из его путаного рассказа я уяснил, что, где ты, он не знает, тебя не видел пять дней, а его три дня назад пытал какой-то человек, затем забрал твою вещь и ушел.

Я спохватился.
- Моя мантия, она же там в Мэплблэйде!

Снейп устало потер лоб. Затем снова запустил руку в необъятный карман своей мантии и достал оттуда мою мантию-невидимку и Старшую палочку. У меня вырвался вздох удивления.

- Я понял, что весь сыр-бор из-за этого, но ты мне все расскажешь потом. Иначе мы никогда не закончим этот разговор, если будем перебивать друг друга.

- Кто этот человек, - продолжил Снейп, - твой эльф не знал. Последнее, что я мог сделать, это поговорить с кем-то, кто общался с тобой в последнее время. Может, будет какая-то зацепка. И я, - он вздохнул, - написал письмо Гермионе Грейнджер.

- Абрахас согласился его нести?
- Абрахас – не дурак. Он прекрасно понимал, что ты в беде. К тому же, мне показалось, что я, - он долго подбирал нужное слово, - прощен. Она примчалась через два часа. Испуганная твоим отсутствием и моим появлением. Кстати, тебе еще придется с ней объясняться. Я ничего ей растолковывать не стал, этот твоя задача – общаться с твоими друзьями.

Он посмотрел на меня, слегка приподняв бровь и ухмыльнувшись, очевидно, ожидая, что я стану возмущаться и спорить. Я не стал, хоть и не знал, как всё объяснять Гермионе.

- Впрочем, - не дождавшись моей реакции, Северус продолжил рассказ, - будущая миссис Уизли, - он закатил глаза, - действительно оказалась крайне полезна. Она, к счастью, запомнила твой рассказ о – замечу – крайне безрассудном посещении канадской школы. И рассказала мне о Бернарде. На чем мы и попрощались, договорившись, что я буду держать ее в курсе. Я воспользовался твоим камином и спокойно попал в кабинет директора, сказав, что я по поводу устройства на работу. На столе у этого нелепого злодея лежала твоя знаменитая волшебная палочка…

Только тут до меня дошло, что я ее не забрал. Ну, я и идиот. Снейп с ухмылкой посмотрел на мое изменившееся выражение лица и протянул мне извлеченную из очередного внутреннего кармана палочку.

- Тебя, Поттер, только могила исправит. И ты был к этому довольно близок, должен тебе сказать. Знал я когда-то этого Бернарда, он легко убивал людей. Слишком легко даже для сторонника Темного Лорда.

Я просто кивнул, не желая далее обсуждать эту тему.

- Ну, а дальше ты знаешь. Лучший союзник – это фактор внезапности. Впрочем, я на месте Варфоломея лучше бы защищал свои владения.

- А что теперь с ним будет? Он же остался там… в темнице.

- Я уже написал письмо Кингсли, вложив в него палочку Бернарда. Этого будет достаточно для Азкабана.
- Кингсли? От чьего имени?
- От своего, естественно. Он прекрасно знает мой почерк.
- Северус, ты…
- Выходит, что так. Я достаточно засветился со всей этой беготней, так что, боюсь, скрываться уже нет никакого смысла.

Я улыбнулся и взял его за руку. Он ее сжал.

Тогда я рассказал, что хотел от меня Бернард, про поиски кольца и про то, что я его все-таки нашел. Северус в течение всего рассказа снисходительно улыбался, вставляя едкие комментарии касательно отсутствия ума у Бернарда.

- Мало владеть Дарами, чтобы стать Темным лордом, нужно еще что-то из себя представлять.
- Но меня он чуть не убил, - мне не было смешно.

Северус посмотрел на меня серьезно.
- Да, но, слава Мерлину, не убил.
- Ты испугался за меня?

Он кивнул.

- Я понял одну вещь, Гарри. Я так долго пытался научиться жить без тебя, а в результате разучился жить вообще. Я чуть не утопил себя в алкоголе. Я уволился. Я умер бы сам, если бы не успел спасти тебя.

Это было так непохоже на него. Такие слова… я не мог ничего ответить, я не мог отвести от него глаз, хоть он и не смотрел на меня… я понял, что все неприятности позади, понял, что вместе с этой страшной историей канули в лету и наши разногласия. Наверное, будут и другие, но я знал, что впереди целая жизнь. Наша общая на двоих жизнь.

Я встал и, не говоря ни слова, обнял его за талию, опустившись перед креслом на колени.

«Я люблю тебя! Я люблю тебя!»

И мне казалось, что я слышу его безмолвный ответ.


Эпилог


Мы решили пожениться,
Торжество нам предстоит.
Будем петь и веселиться,
Сердце радостью горит.
Приходи на нашу свадьбу,
Будет всем у нас светло,
Мы гостям хорошим рады,
Всем есть место за столом!*

Дорогие Гарри и Северус! Позвольте пригласить вас на Самое Главное Торжество всей нашей жизни. Мы хотим соединить наши судьбы и наши сердца 15 ноября этого года, и нам было бы очень приятно, если бы вы явились свидетелями этого события и разделили с нами нашу радость. Торжество будет проходить в Норе, в 14 часов.



Почерк Рона. И как только Гермиона смогла его уговорить? Абрахас принес письмо как раз в тот момент, когда я вернулся с суда над Варфоломеем Бернардом. Он проведет в Азкабане остаток жизни.

Воскрешающий камень остался лежать в Запретном лесу. Мне он не нужен. Мне некого больше воскрешать.

Я все еще ищу работу. А Северус… Северус вернулся в Хогвартс. Место преподавателя Защиты От Темных Искусств все еще пустовало, несмотря на начавшийся два месяца назад учебный год. Оно ждало его. Учителя по призванию.

КОНЕЦ

_____________________________
* - текст приглашения на свадьбу взят с сайта http://www.svadba.kharkov.ua



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"