Гарри Поттер и Часы Жизни

Автор: etrange_e
Бета:Moinadina
Рейтинг:G
Пейринг:ГП и другие
Жанр:AU, Action/ Adventure
Отказ:Герои ГП принадлежат ДЖ. Роулинг
Аннотация:Продолжение ГП-7. Гарри Поттер вновь становится наследником, но к каким последствиям это может привести?
Комментарии:Посвящается Ольге shatajka Константиновой. Фразы, выделенные курсивом в 1-ой,7-ой и 22-ой главах взяты из книги г-жи Роулинг "ГП и ДС". Глава 9 написана в соавторстве с Moinadina. Огромное спасибо моей бете. Отдельное спасибо white_fluffy за помощь.
Каталог:AU, Альтернативные концовки
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2008-04-04 00:00:00
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Пробуждение

Гарри стоял в темноте. Она была вязкой. Да, именно вязкой. Он протянул руку в сторону и дотронулся до чего-то липкого, холодного. Пальцы прошли сквозь неприятную на ощупь субстанцию. Он инстинктивно одёрнул руку и вынул волшебную палочку.
– Люмос! – воскликнул Гарри, пытаясь осветить сгущающуюся вокруг него тьму. Ему было страшно и бесконечно одиноко.
– Значит, Вам плевать, что её муж и сын погибнут? Пусть гибнут, лишь бы Вы получили то, что хотите? – услышал Гарри в вышине обличающий голос Дамблдора.
- Ну, так спрячьте их всех. Спасите её…их. Прошу Вас, - голос Снейпа был пронзительным. Он послышался откуда-то слева, и юноша мгновенно повернул голову, пытаясь вглядеться в бездонную темень.
Гарри пошёл вперёд. Что-то подгоняло его, влекло в эту пугающую даль. Густой сумрак расступался перед ним и смыкался плотной завесой за его спиной.
- Её сын выжил. У него глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс? – голос Дамблдора был безжалостным.
- ПРЕКРАТИТЕ! Умерла…навсегда…лучше бы…лучше бы я умер…
Гарри оглядывался по сторонам в надежде увидеть собеседников.
- Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Помогите мне защитить сына Лили.
- Хорошо. Ладно. Но только – ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу…тем более сын Поттера… Дайте мне слово! – в голосе Снейпа были самоотречение и скорбь.
- Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в Вас есть?
Гарри перешёл на бег. Ему хотелось разыскать Дамблдора и Снейпа. Он всматривался в темноту, словно продавливаясь взглядом сквозь неё.
- Как мне повезло, как невероятно повезло, что у меня есть Вы, Северус, - расслышал юноша усталый голос бывшего директора Хогвартса, и воцарилась звенящая тишина.

- Он будет спать неделю? – удивлённо спросила Гермиона где-то над головой Гарри. – Да. У маглов это называется комой. Думаю, что не меньше недели, - невозмутимо парировала мадам Помфри.
– А он точно проснётся? – в голосе Рона была неуверенность.
- Рон! Гермиона! – заорал Гарри во всё горло. – Отзовитесь! - мрак поглотил истошные крики, и юношу снова обступило гнетущее безмолвие.
- Если Вы не против умереть, - услышал он над собой резкий голос Снейпа, - почему бы не предоставить это Драко?
- Душа мальчика ещё не настолько повреждена. Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня, - обречённо произнёс Дамблдор.
- А моя душа, Дамблдор? Моя?
Грудь Гарри словно стянуло железным обручем. В голосе Снейпа было столько горечи и невыразимого отчаяния, что у Гарри перехватило дыхание.
- Когда он проснётся, мы Вам тотчас сообщим, министр, - раздался откуда-то сверху знакомый строгий голос МакГонагалл.
– Тогда церемонию награждения отложим до пробуждения главного виновника торжества! - Гарри узнал Кингсли Бруствера. Слова замерли где-то вдалеке, и вновь стало тихо.
- Убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус, - услышал он безапелляционный приговор Дамблдора. Голос бывшего директора Хогвартса утонул в кромешной тьме, простирающейся вокруг Гарри, - Это самое важное.
- Все эти годы…я думал…что мы оберегаем его ради неё. Ради Лили.
Сердце Гарри пронзила боль, а потом в него проникла жалость и стала рвать на части. Чувство вины, угрызения совести, ещё какие-то неведомые ощущения смешались в странный коктейль, и он растёкся по телу, заполнив каждую клетку.
- Так Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? – обличающе выпалил Снейп высоко над головой бегущего в темноте Гарри, - Вы меня использовали.
- Это прямо-таки трогательно, Северус. Уж не привязались ли Вы, в конце концов, к мальчику? – вопрос Дамблдора повис в непроглядной мгле.
Гарри помнил. Помнил все эти слова. Он слышал их в Омуте Памяти в воспоминаниях Снейпа. Но сейчас они почему-то действовали иначе на его подсознание, вызывали совершенно другие эмоции и реакции, странным образом раскрывая сущность явлений и пережитых им событий.
- Вы даёте мне слово сделать всё, что в Ваших руках, чтобы защитить учеников Хогвартса? – прорезал тишину неумолимый голос Дамблдора.
Юноша знал, кому был предназначен вопрос. Он помнил, что за ним последовал безмолвный кивок Снейпа. Не сбавляя скорости, он продолжал бежать, и вдруг заметил впереди высокую, стройную фигуру в развевающемся плаще. Она была довольно далеко - слабый свет волшебной палочки не позволял рассмотреть удаляющийся силуэт. Гарри побежал быстрее. Он чувствовал, что устал, ему не хватало воздуха, он судорожно глотал его, задыхаясь в удушливом небытие, но ему надо было, во что бы то ни стало, догнать этого человека. Юноше показалось, что он продвинулся к цели. Теперь он отчётливо понял, что фигура в плаще – мужчина. У него были чёрные до плеч волосы и очень знакомая походка.
- Профессор…профессор Снейп! Подождите! Стойте! – закричал Гарри, тяжело дыша. Не останавливаясь, мужчина обернулся.
- Нет, - бросил он через плечо.
- Но почему? Почему, профессор? – голос сорвался, и бессильный стон юноши растворился во мраке.
- Ты ненавидишь меня, - не сбавляя хода, ответил Снейп, укоризненно глядя на Гарри.
- Но ведь это не так! Вы же не знаете!
Молодой человек замер на месте, пытаясь совладать с собой. Фигура Мастера Зелий исчезла так же внезапно, как и появилась. Гарри растерялся. Он опять остро ощутил своё одиночество. Он не хотел быть один.
- Посмотри… на меня… - послышался голос Снейпа.
- Конечно, я посмотрю на Вас! – Гарри стал беспокойно оглядываться. - Только я Вас не вижу! Где Вы, профессор?
- Посмотри… на меня… - снова взмолился слабый голос.
- Я Вас не вижу, профессор! Где Вы? Где?
- Это же так просто – достаточно проснуться и посмотреть… на меня, - слова растворились где-то над головой Гарри. Он зажмурился и открыл глаза.

Он лежал в больничном крыле Хогвартса. Солнце заливало каменные плиты пола мощными потоками света, проникая сквозь высокие стрельчатые окна. Юноша удивился – он прекрасно помнил, как заснул в факультетской спальне после короткого разговора с портретом Дамблдора в директорском кабинете. Рон и Гермиона настояли тогда на том, чтобы он отправился спать. Гарри отчётливо помнил, как стянул с себя мантию-невидимку, положил её вместе с бузинной палочкой в мешочек из ишачьей кожи, который подарил ему Хагрид, потом разделся и лёг в кровать. Он уснул тогда сразу, едва его голова коснулась подушки…
Молодой человек нащупал на тумбочке очки, надел их и огляделся – только на четырёх кроватях лежали пациенты, остальные койки были аккуратно застелены. Он приподнялся на локте, прислушался и понял, что подопечные мадам Помфри спят.
Взгляд Гарри сфокусировался на кровати слева от него – она была завалена коробками в ярких обёртках, кульками, разноцветными пакетами. Он сразу же узнал свои любимые конфеты, различил внушительный мешок «шоколадных лягушек», лакричные палочки в прозрачном целлофане. Юноша осторожно вылез из-под одеяла и стал разглядывать сладости и подарки, бегло читая названия на этикетках. Он боялся, что не найдёт в этой куче то, что очень хотел увидеть. Судорожно перебрав упаковки, Гарри печально вздохнул – не было ничего из магазина «Всевозможные волшебные вредилки» Фреда и Джорджа.
Он обернулся, неспешно перелез через свою кровать – на соседней койке справа лежали кипы писем и сверху несколько номеров «Ежедневного пророка». Гарри взял верхний, всмотрелся в движущуюся чёрно-белую фотографию – на ней в высоком кресле за столом рабочего кабинета сидел Кингсли Бруствер и приветливо махал рукой.

    «Временно исполняющий обязанности министра магии
    Кингсли Бруствер утверждён в должности министра»


- прочёл Гарри заголовок и перевернул страницу. В самом верху газетного листа была статья:
    «Должностные перестановки в министерстве магии.
    Долорес Амбридж осуждена и заключена в Азкабан на ряду с 32-я
    бывшими сотрудниками министерства»


Юноша перевёл взгляд ниже на фотографию Амбридж – по видимости, женщина сидела в камере. На ней была полосатая роба заключённых, а на груди висела табличка с номером. Она растерянно оглядывалась. Гарри довольно ухмыльнулся.

    «Кто возьмёт на себя управление школой Чародейства и
    Волшебства? Почему профессор МакГонагалл
    отказывается от руководства школой Хогвартса?»


Под заголовком была помещён снимок преподавательницы Трансфигурации – она стояла в учительской, возле окна и листала книгу, периодически бросая строгие взгляды на читателей. Её и без того худое лицо ещё больше осунулось. Она выглядела усталой, постаревшей. «Однако, - отметил про себя Гарри, - осанка у неё оставалась по-прежнему королевской».
Юноша пролистал газету и остановился взглядом на неброском анонсе последней страницы:

    «Читайте в ближайших выпусках:
    Когда проснётся Гарри Поттер?
    Завещание профессора Снейпа.
    Интервью с Перси Уизли - новым секретарём
    Министра магии»


Гарри вытянул наугад ещё один номер «Ежедневного пророка», и в глаза ему бросились крупные буквы заголовка:

    «Мемориал жертвам Волан-де-Морта. Похороны
    павших в борьбе против сил Зла»


Он всмотрелся в фотографию и увидел на ней ряды белых могильных памятников. За ними возвышалась стела в виде огромного каменного сердца, расколотого надвое - между рваными краями половинок сердца была помещена гигантская волшебная палочка, воткнутая, словно нож. Гробница слева от монумента показалась Гарри знакомой, он поднёс газету ближе к глазам и начал читать:

«Впервые за годы существования магического сообщества, школа Чародейства и Волшебства Хогвартс понесла чудовищные потери – более пятидесяти человек пали в борьбе против Сил Зла, возглавляемых самым кровожадным волшебником всех времён - Волан-де-Мортом. В тот роковой день, 2 мая, воспитанники школы отважно сражались бок о бок с преподавателями Хогвартса и с членами Ордена Феникса. Благодаря совместным усилиям людей, кентавров, домовых эльфов и редких видов магических существ, была одержана Великая Победа. ( Читайте подробный рассказ о битве в номере от 4 мая). По решению Педсовета школы и по указу временно исполняющего обязанности министра магии Кингсли Бруствера на территории Хогвартса установили мемориал жертвам Волан-де-Морта. Не случайно местом для кладбища был выбран участок берега озера, где уже упокоился прах одного из директоров школы – знаменитого волшебника, посмертного Верховного чародея Визенгамота – профессора Альбуса Дамблдора. Ученики и члены Ордена Феникса, павшие в бою, были похоронены на мемориальном кладбище вчера, 4 мая, в полдень. На похоронах присутствовали…»

Гарри взглянул на дату номера – 5 мая. Он торопливо просмотрел даты на оставшихся выпусках «Ежедневного пророка» и остолбенел – он проспал неделю.

- Гарри! Наконец-то ты проснулся! - услышал он знакомый голос и обернулся – запыхавшийся Невилл бежал к нему по проходу между кроватями со свёртком в руке. Долговязый, нескладный, он порывисто обнял друга и, материализовав из воздуха табуретку, сел возле койки.
- Как ты узнал, что я проснулся? Или это просто совпадение? – поинтересовался удивлённый Гарри.
- Ты только не сердись, - замялся Невилл, - Гермиона немного…заколдовала твои очки…
- Каким это образом?
- Ну, в общем, она придумала одну штуку, пока ты…спал… Твои очки, они должны были подать сигнал…ну…когда ты их наденешь. У нас же у всех, кто, был в Отряде Дамблдора, остались фальшивые галеоны. Так вот Гермиона придумала, что как только ты очки оденешь, на ребре монеты отобразится дата и время, когда это произойдёт. Как видишь, всё работает! - Невилл заулыбался.
- Так что? Сейчас все из Отряда Дамблдора нагрянут сюда? – с ужасом спросил Гарри, забираясь под одеяло. Ему совсем не хотелось снова оказаться в центре внимания, отвечать на вопросы.
- Да нет, не бойся. Все уже забыли про эти монеты. В ту ночь, когда умер Дамблдор, только я, Полумна и Джинни пришли по сигналу Гермионы. Только мы трое смотрели на золотые галеоны в надежде, что занятия Отряда возобновятся. Так что сейчас лишь четыре человека, кроме меня, могут знать, что ты проснулся. Просто я по случайности оказался первым.
- Уверен, что Рон и Гермиона будут следующими посетителями, - уверенно сказал Гарри.
- Нет, это вряд ли, они ведь сейчас не в Хогвартсе.
- Как не в Хогвартсе?
- Мадам Помфри заверила их, что ты проспишь неделю, не меньше. Рону надо было побыть с семьёй, сам понимаешь…такое дело…Они с Джинни трансгрессировали сразу после похорон, - Невилл отвёл взгляд, помолчал немного, - а Гермиона задержалась ещё на пару дней – помогала приводить школу в порядок, но у неё же родители в Австралии, надо же было их вернуть оттуда домой. Но ты не думай, они уехали только с тем условием, что я и Полумна будем тебя навещать. Вот, - он почему-то покраснел. - Они обещали вернуться не позднее, чем на следующий день после твоего пробуждения.
Гарри стало хорошо и спокойно после этих слов. Он подтянул одеяло и, окинув беглым взглядом неподвижные тела на больничных койках, убедился, что подопечные мадам Помфри всё ещё спят.
- Рон боялся, что ты вообще не очнёшься. У нас даже создалось впечатление, что на него кто-то наслал заклятие «Репетус» - Рон только и твердил: «А он точно проснётся?»
Гарри показалось, что он уже где-то слышал эти слова.
- А министр, случайно, не заходил меня проведать? – озадаченно спросил он.
- Кто только к тебе не заходил! И министр был, разумеется! МакГонагалл сказала, что известит его сразу, как ты проснёшься. В Хогвартсе будет церемония награждения, - Невилл выглядел довольным.
- Кажется, я слышал во сне их голоса, - произнёс юноша и стал напрягать память. Сон словно не желал проявляться. Гарри стоило больших трудов вспомнить подробности сновидения и, когда в его голове беспорядочные отрывки сложились в предельно ясную картину, он помрачнел.
- Почему меня не разбудили? – в его голосе была горечь.
- Потому, что я не позволила! – ответила мадам Помфри, приближаясь к кровати. – Я сказала, что ты должен проснуться сам! Профессор МакГонагалл меня поддержала. Ты хорошо себя чувствуешь?
- Да, только слабость во всём теле.
- Ещё бы! Ты же не ел неделю – питательные компрессы, несомненно, подкрепляли твои силы, но они не могут заменить полноценную пищу. Ты наверняка голоден?
Странно, но Гарри не хотел есть.
- Я извещу профессора МакГонагалл, что ты проснулся, - с победным видом сказала мадам Помфри и поднесла к губам какую-то трубку, похожую на бычий рог. – Минерва, Гарри Поттер проснулся.
Она приложила раструб рога к уху, сосредоточенно кивнула и опустила руку с зажатой в ладони странной вещицей.
- Профессор уже идёт сюда.
- Я могу потом покинуть палату? – с надеждой спросил Гарри.
- Конечно, только желательно, чтобы друзья не оставляли тебя одного. Ты ещё слаб, может случиться обморок.
Мадам Помфри отошла от кровати самого знаменитого из своих пациентов и направилась к койкам остальных.
- Невилл, ты не мог бы принести мою одежду?
- Так я же её принёс! Совсем забыл, вот! – он протянул другу свёрток. - Тут и твоя волшебная палочка. Только я вещи уменьшил, ну, чтобы удобнее было держать.
Гарри взял волшебную палочку, взмахнул ей - небольшой рулон, скрученный из одежды, увеличился в размере.
- Надо же! Как новые! – изумился юноша, разглядывая джинсы, футболку и джемпер.
- Это Джинни перед отъездом постаралась – лично очистила твои вещи, - с гордостью сообщил Невилл.
От этих слов пульс Гарри участился. Он с нежностью вспомнил Джинни.
- Гарри, дорогой!
Он повернул голову – в дверях показалась МакГонагалл. В островерхой шляпе и развевающейся изумрудного цвета мантии она стремительно приближалась к кровати своего ученика.
- Здравствуйте, профессор!
- Ох, и заставил же ты нас поволноваться! – деловитым тоном сказала она. – Профессор Слизнорт прожужжал мне все уши, предлагая лучшие пробуждающие зелья и отвары бодрствования. Я рада, что ты, наконец, очнулся!
МакГонагалл материализовала из воздуха стул, подвинула его ближе к табуретке Невилла и села.
- Я уже известила министра магии, - продолжила она. - Торжественная церемония награждения состоится завтра вечером. Осталось только разослать сов всем отсутствующим ученикам и гостям. Ты хорошо себя чувствуешь, Гарри?
- Да. Спасибо, - он натужно улыбнулся.
- Рон и Гермиона должны вернуться в Хогвартс завтра, как я полагаю? – обратилась директриса к Невиллу.
- Думаю, что они прибудут утром.
- Я жду вашу троицу у себя в кабинете завтра, в 11 часов, если они успеют к этому времени, - МакГонагалл пристально посмотрела на Гарри. - А сейчас мне пора: рассылка почтовых сов - достаточно хлопотное дело.
Она резко встала и стремительно удалилась.
Едва за преподавательницей Трансфигурации закрылась дверь, Гарри встал и оделся.
- Пойду, проведаю Хагрида, - сказал он, стараясь придать голосу непринуждённость.
- Я тебя провожу, - с готовностью выпалил Невилл. - Ты ведь слышал, что сказала Помфри?
- Ладно. Только куда девать всё это? – Гарри кивнул на пачки писем и разноцветные обёртки многочисленных пакетов.
- Мы откроем тут окно, а потом ты или я - без разницы, воспользуемся заклинанием «Акцио!» в нашей спальне – они все и прилетят, - Невилл был доволен своей идеей.
- Конечно! Что-то я не соображаю спросонья, - согласился Гарри, и по взмаху его волшебной палочки открылся верхний отсек рамы окна.
Предупредив мадам Помфри о затее с транспортировкой подарков, друзья покинули Больничное крыло и направились вниз по лестнице. Как и ожидал Гарри, за неделю в замке Хогвартс навели полный порядок – каменные стены, мощённые полы, стёкла в частых переплётах оконных рам, статуи, канделябры – всё было в том виде, к которому он привык за столько лет. Маги и волшебницы радостно приветствовали ребят, взирая на них со своих портретов, развешанных по стенам, и провожали восторженными возгласами. Ученики, попадавшиеся на пути, здоровались, улыбались. Некоторые, издали завидев героев битвы, махали им руками или окликали, свешивая головы с перил верхних этажей. «Только бы не встретить Пивза, а то он растреплет по всему Хогвартсу, что я проснулся!»
Не успел юноша подумать об этом, как из-за угла вылетел маленький человечек с неприятными чёрными глазками и большим ртом. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, потом лицо Пивза скривилось, и он истошно заорал:
- Караул! Непобедимый Поттер проснулся! Спасайся, кто может! – словно объятый паникой, полтергейст заметался под потолком и с воплями скрылся в соседнем коридоре.
- Мерлинова борода! Когда, наконец, на него найдут управу? – Невилл обречённо вздохнул.
- Ну, теперь сюда сбежится вся школа! Нам надо поторопиться! – сказал Гарри, прибавляя шагу.
Они миновали коридор, спустились по широкой мраморной лестнице в холл перед Большим Залом, и увидели Полумну, спешащую им навстречу. Как обычно, она была своеобразно одета. Светлые, почти белые волосы её были распущены по плечам.
- Как чудесно, что я нашла вас, мальчики! - и без того чуть выпученные глаза девушки округлились. - Я немного увлеклась поисками мохнорылых Порываев – мой папа говорит, что в окрестностях Хогвартса их расплодилась просто уйма во время битвы с приспешниками Волан-де-Морта. Хорошо, что у Пивза такой громкий голос – я услышала, что ты проснулся, Гарри, и поспешила поприветствовать тебя!
Она потусторонне улыбнулась, глядя совсем не на Гарри, а куда-то в бок. Молодой человек присмотрелся к Полумне - вместо серёжек с мочек ушей девушки свисали две грозди рябины фиолетового цвета. Такая же гроздь была у неё в волосах, наподобие заколки.
- Как дела, Невилл?
Неожиданный вопрос заставил Невилла покраснеть. Он затоптался на месте.
- Да, всё хорошо. Вот провожаю Гарри к Хагриду – мадам Помфри сказала, что его нельзя оставлять сейчас одного, он ещё слаб.
- А можно я тоже провожу? – спросила Полумна. - Заодно спрошу у Хагрида, не видел ли он Порываев.
- Конечно, пошли! – улыбнулся Гарри и все трое двинулись к дверям.
- А кто такие - мохнорылые Порываи? – вопрос Невилла прозвучал неуверенно. Он открыл парадную дверь из резного дуба и пропустил друзей вперёд.
- Это такие существа, они вызывают порывы храбрости. Некоторые люди наделены храбростью от рождения, но у многих это качество отсутствует, так вот мохнорылые Порываи приклеиваются к трусливым людям и провоцируют отвагу, не свойственную им.

Они пересекли внутренний двор замка и стали спускаться с холма в сторону домика Хагрида. Гарри дышал полной грудью, впитывая в себя ароматы травы, земли. Солнце уже клонилось к закату, освещая мягким светом просторный луг, отражаясь от глади озера, на берегу которого…
- Знаешь, почему ты так долго спал? – спросила Полумна.
- Нет.
- Ты подцепил Баюбаюшного Дремота. Я говорила об этом мадам Помфри, но она так странно на меня посмотрела…
- Какой дремот? – Гарри еле сдержался, чтобы не засмеяться.
- Баюбаюшный. Он проникает в человека и может пробыть в его теле очень долго. Он абсолютно безвредный, если не считать того, что человек не может проснуться, пока Дремот сам не уйдёт. Тебе ещё повезло, что он так быстро оставил тебя, - Полумна говорила спокойным тоном, как будто рассказывала о чём-то само собой разумеющемся, и Гарри даже начал верить, что в нём и вправду жил Дремот. От этой мысли ему стало немного не по себе.
До домика лесничего оставалось несколько футов, когда за дверью хижины залаял пёс.
- Ты чего взбеленился-то, Клык? Идёт что ль кто?
Дверь распахнулась, и в бледных лучах заходящего солнца Гарри увидел Хагрида.
- Гарри! Да ты никак проснулся! Ай да молодец! Всем доброго вечерочка! – добродушный великан обнял Гарри и пожал руки Невилла и Полумны. - Заходите, я сейчас чайку согрею!
- Спасибо, но мы только проводили Гарри.
- Да, мы лучше пойдём, - добавила Полумна, умиротворённо взглянув на Невилла. – У меня, правда, есть к Вам вопрос – Вы не видели мохнорылых Порываев?
- Чего-сь? – лесничий вытаращился на девушку.
- Значит, не видели. Я так и знала, - Полумна задумчиво посмотрела в даль. - До свидания, Хагрид! Пока, Гарри!
Она развернулась и пошла к замку.
- Хагрид, Вы проводите потом Гарри? – спросил Невилл.
- О чём разговор! – лесничий всплеснул огромными ручищами.
- Ну, тогда до встречи! - и Невилл поспешил за удаляющейся девушкой. - Пароль – Визенгамот! – крикнул он на ходу, оборачиваясь к другу.




Глава 2. Мемориал

- Где похоронили Снейпа? – Гарри резко повернулся к Хагриду.
- Рядом с Дамблдором. Он попросил об этом в завещании.
- Он оставил завещание?
- Что-то типа того нашли среди бумаг Снейпа. Вот ведь как… Он прятал всякие важные бумажки в тайнике…эээ… в директорском кабинете. Вот Дамблдор потом и велел там поискать. Это было не завещание вовсе, а так, писулька какая-то с его пожеланиями на случай смерти. Откуда ему было знать, что его доброе имя опять будет добрым? А?
- Выходит, он чувствовал, что скоро умрёт?...
- Ээээ…Мммм… Трудно сказать, Гарри…Дело тёмное…
- Что ещё было в завещании?
- Ну…эээ…в общем…он оставил всё тебе… Вот какая штука, понимаешь….
- Мне? - в глазах Гарри промелькнула боль. - Нет… Я не могу…ведь я даже не подозревал… Почему я не понял с самого начала, что он на нашей стороне, что он… почему, Хагрид?
- Ну…Хм…поди тут разбери, что к чему?…Да…. Но, главное, что его оправдали и он снова рядом с Дамблдором. Эх, пухом ему земля!
Гарри два часа просидел в домике Хагрида прежде чем решился заговорить о профессоре Снейпе. Выслушав сбивчивый рассказ лесничего о его участии в битве с Пожирателями Смерти, юноша потом долго вникал в подробности истории с похищением Хагрида потомками Арагога. Гарри не перебивал незамысловатую речь добродушного великана – он тянул время. Ему казалось, что стоит только произнести имя Снейпа, и невозможно будет сдержать в себе пугающую смесь эмоций, порождённую странным сном. Теперь, когда юноша переборол свой страх, он почувствовал облегчение, граничащее с отрешённостью. Он обвёл взглядом жилище лесничего - обстановка была привычной: в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом, на открытом огне пыхтел всё тот же медный чайник, с потолка свисали окорока, связки каких-то растений. Юноша рассматривал незатейливую утварь, развешенную по стенам, и гладил Клыка, сидящего у ног. Всё было как раньше, но что-то изменилось внутри самого Гарри - он явно чувствовал, что ему чего-то не хватает, что-то потеряно навсегда… То же ощущение было у него после смерти Сириуса, Дамблдора… Чья же смерть потрясла его так сильно на этот раз? Люпин, Фред, Тонкс, Добби… Перебирая в памяти дорогие ему имена, он побоялся добавить к ним ещё одно…
Гарри посмотрел на лесничего. « Как хорошо, что Хагрид жив. Его смерть я бы уже не вынес»
- Я хочу пойти туда. Прямо сейчас. Сходишь со мной?
- А как же… Только Гарри…ты уверен? Может лучше…ммм…завтра?
- Нет.
Хагрид снял чайник с крюка над огнём и поставил его на пол. Взяв фонарь, он прошёл к двери. Лохматый чёрный пёс завилял хвостом, предвкушая прогулку.
- Подожди меня здесь, Клык! Ты ж у меня умная псина, всё понимаешь…Да…, - великан потрепал собаку по шерсти.
Юноша вышел из хижины и поёжился – было немного прохладно. Солнце село, и в окнах башен Хогвартса зажглись огни. Словно чувствуя настроение Гарри, Хагрид молчал. Он шёл чуть впереди, освещая путь, лишь изредка поглядывая на своего бывшего ученика. Порывы ветра ласково трепали волосы Гарри и смолкали в кронах деревьев Запретного Леса. С каждым шагом идти становилось всё труднее – тяжесть потерь давила, сковывала движения. Ему не хотелось к озеру, и в то же время душа его рвалась к тому самому месту, где…
Он ненавидел себя. Как он мог проспать целую неделю! Ну, да, он почувствовал сильнейшую усталость после того, как победил Волан-де-Морта, но он даже не мог предположить, что его организм отреагирует именно таким образом – впадёт в недельную спячку! И никто не решился его разбудить! Как же так! Он не был на похоронах, не попрощался с Люпином, Тонкс, Фредом, Снейпом, Колином Криви, не отдал дань памяти и другим людям, которые из-за него пошли на смерть! Он просто спал! А ведь ему надо было бодрствовать, хотя бы потому, что бы быть на погребении.... и сказать им…
В сердце Гарри закипала ярость – он злился на себя и ещё больше на тех, кто мог, но даже не попытался его разбудить. Досада и сожаление раздирали душу. И только когда впереди слабыми белыми пятнами стали вырисовываться могильные камни, чувства, которые жгли его изнутри, ослабели.
Хагрид остановился перед первым рядом памятников и обернулся. Подождав чуть отставшего Гарри, он двинулся вдоль мраморных плит. Свет фонаря освещал надписи, высеченные на белых камнях. Юноша вчитывался в имена павших воспитанников Хогвартса – некоторые были знакомы, но, в основном, имена ни о чём ему не говорили. Он следовал за лесничим, задерживая взгляд на каждой плите, от ряда к ряду, пока не дошёл до последней. На белом камне у самого прохода он прочёл «Колин Криви» и остановился. Гарри вспомнил, как Колин бегал за ним хвостом, вспомнил восторженные взгляды приветливого паренька, его трогательное обожание…
- Члены Ордена Феникса похоронены вон там, – махнул фонарём Харгид в сторону стелы и побрёл в указанном направлении.
К ближайшему памятнику они подошли почти одновременно. Это была могила Фреда. Гарри сел возле могильной плиты и застыл, погрузившись в воспоминания…Спустя некоторое время Хагрид тронул его за плечо.
- Уже поздно, - словно оправдываясь, сказал великан. - Я понимаю…что с тобой сейчас творится…врагу не пожелаю…но…
Молодой человек поднялся и сделал несколько шагов к соседнему памятнику. «Нимфадора Тонкс» - было высечено на камне. Постояв немного, он перешёл к следующему – здесь был похоронен Люпин…Юноша закрыл глаза и память стала выдавать эпизоды встреч, отрывки разговоров, уроки по защите от Тёмных сил, которые вёл Ремус…
Хагрид тихонько обнял Гарри за плечо и повёл к огромному каменному сердцу, возвышающемуся над могилами. Стела выглядела величественно. Фонарь лесничего светил достаточно ярко - можно было легко рассмотреть очертания гранитного монумента. Справа находилась гробница Дамблдора, которую отстроили заново после осквернения Волан-де-Мортом - белоснежный мрамор слабо мерцал, вызывая умиротворение. Скорбь Гарри сменилась торжественным покоем.
Они подошли к надгробию, и некоторое время стояли молча. Боль утраты Дамблдора была ощутима, но теперь юноша знал, что может хотя бы поговорить с душой профессора посредством портрета в его кабинете, что может обратиться к нему за советом или помощью. И эта возможность общения с бывшим директором Хогвартса согревала его, отчасти утешала.
Дамблдор…он и сейчас уверен в преданности Гарри, в его любви. Великий чародей знает, что его авторитет для знаменитого гриффиндорца неоспорим.
« А что знал Снейп??? – спросил себя Гарри. - Что я ненавидел и глубоко презирал его?!» Образ Мастера зелий отчётливо проявился в памяти, вызывая волну сострадания, укоры совести и невыразимую жалость. Никогда ни кем не любимый, Снейп пронёс через всю жизнь свою безответную любовь и погиб ради неё! Он осознанно обрёк себя на одиночество и на презрение со стороны Гарри. И Дамблдор пообещал профессору Зельеделия, что никому не расскажет о его тайне - о стремлении сохранить жизнь сыну Лили.
«Но ведь он же мог, мог сказать об этом мне! Ведь я её сын! Возможно, тогда всё было бы по-другому! - юноша опять ощутил прилив горечи и обиду на покровителя. - И почему он не предупредил меня о том, что возложил на Снейпа эту ужасную миссию – инсценированное убийство?»
Молодой человек понимал всю жестокость ситуации, в которой находился Мастер зелий со дня смерти Дамблдора. В невыносимых условиях всеобщей ненависти он жил, работал и боролся – боролся за жизнь Гарри. Бесславно, не требуя наград, не рассчитывая на благодарность того, кого оберегал семь долгих лет…
Мысли, перемежаемые с сожалениями, роились и множились в голове Гарри - ему казалось, что сейчас она треснет как орех. Зажмурив глаза, юноша с силой сжал голову руками.
- Гарри, с тобой всё в порядке? – тревога в голосе Хагрида была неподдельной.
- Да. Не волнуйся. Только ты не мог бы….ммм… оставить меня одного…ненадолго...
- Понимаю…- лесничий развернулся и направился к рядам могил.
Свет от фонаря в руке Хагрида ослабевал по мере того, как он удалялся.
Белоснежный мрамор гробницы Дамблдора стал тускнеть, но боковым зрением Гарри всё ещё видел слева от надгробного постамента очертания невысокого памятника. Он знал, чей это памятник, но медлил повернуть голову в ту сторону, словно собираясь с силами.
- Люмос! – юноша вдруг решительно вскинул руку с волшебной палочкой. Мягкий зеленовато-белый свет разлился вокруг. Гарри повернулся влево и нетвёрдой походкой приблизился к могиле Мастера зелий. Гладкий чёрный камень казался выросшим из-под земли.

    СЕВЕРУС СНЕЙП
    09.01.1960 – 01.05.1998


- прочёл юноша на памятнике. Могильная плита у его ног была окружена невысокой, густой травой. Сияние волшебной палочки осветило неприметную надпись, высеченную на отшлифованной поверхности гранита: «вечное одиночество».
Едва рассмотрев эти слова, Гарри ощутил, как откуда-то изнутри накатила жалость и захлестнула его сердце. Чувство вины встало комом в горле. И, когда глаза его заволокли слёзы, он понял, что больше не в силах бороться с собой. Юноша опустился на могильную плиту и заплакал…
С Гарри никогда ничего подобного не было раньше. Да, он давал волю слезам, не стесняясь этого общепринятого стереотипа проявления слабости. Но в этот раз у него появилось ощущение, что все невыплаканные слёзы, которые скопились в нём за всю его жизнь, вся неизлитая боль, словно вдруг вырвались наружу. Плечи юноши сотрясались от рыданий, руки со сжатыми кулаками яростно колотили по плите из чёрного гранита, он что-то выкрикивал сквозь раздирающий его горло плач…
Хагрид терпеливо ждал, прохаживаясь между могил - он понимал, что Гарри должен выплакаться, чтобы облегчить свои страдания, но гриффиндорец не унимался. Не на шутку встревоженный лесничий поспешил к своему бывшему ученику и поднял его с каменной плиты. Уткнувшись в широкую грудь Хагрида, юноша ещё некоторое время всхлипывал, бормотал что-то сквозь слёзы, а потом успокоился.

* * *
В Хогвартсе было тихо – все учащиеся уже давно разошлись по своим факультетам. Гарри в сопровождении Хагрида миновал холл, поднялся по широкой лестнице на седьмой этаж и направился по коридору в сторону башни Гриффиндора.
- Добрый вечер, - услышал он чей-то голос у себя за спиной и обернулся – в воздухе покачивался полупрозрачный силуэт Почти Безголового Ника.
- А! Ник! Привет! – громогласный голос лесничего заставил юношу невольно поморщиться. Гарри кивнул привидению и слабо улыбнулся.
- Юный Поттер по-прежнему любит поздние прогулки? – голова сэра Николаса де Мимси- Дельфингтона, увенчанная роскошной шляпой с плюмажем, опасно покачнулась на плечах.
- Вот…Захотел на кладбище…ну…я его и проводил…, - начал оправдывать ученика Хагрид, возобновляя путь.
- С тобой всё в порядке, Гарри? – недоверчиво спросил призрак, на лету поправляя жёсткий крахмальный воротник.
- Да. Просто немного перенервничал…, - заверения юноши прозвучали неубедительно.
- Пожалуй, слетаю, успокою Невилла, а то он места себе не находит, извёлся весь, - голова Ника снова качнулась, и приведение исчезло.
Когда Гарри и Хагрид подошли к гостиной Гриффиндора, портрет Полной Дамы в розовом шёлковом платье отъехал в сторону, и из проёма выбежал Невилл.
- Ну, наконец-то, а то я уже волноваться стал! Ты такой бледный, Гарри. Плохо себя чувствуешь?
- Всё нормально. Просто устал, - молодой человек повернулся к великану. – Спасибо, что проводил меня, Хагрид!
- Ну? Долго я ещё буду ждать, пока вы войдёте в гостиную? – поинтересовалась Дама на картине.
Гриффиндорцы попрощались с лесничим и скрылись в портретном проёме.




Глава 3. Разговор с МакГонагалл

Юноша проснулся от звуков чьих-то голосов.
- Гарри! – Гермиона бросилась к сидящему в кровати другу и обняла его. - Мы с Роном так соскучились по тебе!
- Здорово, «спящая красавица»! – Рон крепко пожал руку Гарри. - А ты молодцом! Хоть и не ел неделю!
- Рад вас видеть! - сказал Гарри, одев очки. - Только вот соскучиться не успел, врать не стану, - я спал.
- Надеюсь, ты не будешь нас упрекать за то, что мы тебя не разбудили? – спросила Гермиона.
- Вообще-то, стоило бы устроить вам головомойку, - юноша посмотрел на часы, - но боюсь, что мы опоздаем на завтрак.
- Не знаю, как Гермиона, а я тебе компанию составлю – меня воротило с того, что готовила Флёр! - Рон поморщился.
- Ты ничего не понимаешь в еде! – возразила Гермиона. - Флёр готовит лёгкую, экзотическую пищу, а тебе только мясо подавай!
Пока друзья спорили о кулинарных способностях жены Билла, Гарри оделся.
- А почему вас кормила Флёр, а не миссис Уизли?
Рон как-то сразу сник и Гарри понял, что вопрос был бестактным.
- Главное, чтобы сейчас нас накормили домовые эльфы, - сгладила неловкую ситуацию Гермиона.
Друзья спустились в гостиную и через портретный проём вышли к лестнице. Немногочисленные воспитанники Хогвартса торопились на завтрак, не проявляя к Гарри повышенного интереса – к приветствиям и улыбкам он уже давно привык.
- Уверена, что народу на завтраке будет мало – основная масса учащихся прибудет к вечеру.
- И на сколько сдвинули график занятий? – поинтересовался Гарри.
- На Педсовете школы было решено возобновить уроки на следующий день после церемонии награждения. Мадам Помфри заверила министра, что через неделю ты проснёшься, так что считай сам.
- А если бы он очнулся только через месяц? Что тогда? – спросил Рон, сворачивая в коридор.
- Думаю, что допустимые временные рамки были заранее оговорены. К тому же школу надо было привести в порядок, так что причиной перерыва в обучении был вовсе не Гарри. Занятия возобновились бы в любом случае, просто Гарри наградили бы позже.
- Меня что, награждать сегодня будут?
- А ты не знал? – Рон присвистнул. - Тебе что, газет не доставляли?
- Я вчера поздно проснулся, не успел всё прочесть.
- Тогда пусть для тебя будет приятным сюрпризом, чем именно тебя наградят, - Гермиона улыбнулась и шагнула на площадку лестницы, ведущей в холл.
- Ой, забыл вам сказать – МакГонагалл вызывает нас троих к себе в кабинет в 11ч, - сообщил Гарри, открывая двери Большого зала.
- Ну, времени на трапезу - хоть отбавляй! - отозвался Рон и довольно потёр руки.

Войдя в Большой зал, друзья устремились к своему столу - за ним сидело всего человек двадцать. Гарри не удивился, увидев Полумну среди гриффиндорцев – правил придерживались лишь в учебное время, к тому же стол Когтеврана был почти пуст. На ходу со всеми здороваясь, Гарри, Рон и Гермиона присоседились к Невиллу, Дину и Полумне.
- Как ты, Гарри? – Невилл придирчиво оглядел друга. – Наверное, не выспался, ведь ты вчера так поздно вернулся от Хагрида.
- Ты уже успел навестить Хагрида? – удивлённо спросила Гермиона, наливая в стакан тыквенный сок.
- Да…проведал его… - из-за спины Гермионы Гарри подал Невиллу знак, что тема для обсуждения закрыта. - Так есть хочется!
Он стал накладывать себе в тарелку всего понемногу: жареное мясо, яичница с беконом, сыр, ломтики ветчины, поджаристые тосты – всё выглядело невероятно аппетитно.
Рон тоже не отставал – проворно орудуя ножом и вилкой, он попутно жаловался друзьям на стряпню Флёр.
- А вчера на ужин она приготовила лягушачьи лапки – меня чуть не вывернуло, когда она об этом сказала! – с омерзением выпалил Рон.
- Ну и напрасно, - расслышал Гарри голос Полумны. - Мой папа их ел. Он сказал, что по вкусу они напоминают ноющих грибожуев.
Рон поперхнулся.
- Каких грибожуев?
Гарри примерно знал, что ответит Полумна, и предпочёл сосредоточиться на процессе поглощения пищи. На удивление быстро насытившись, он принялся рассматривать Большой зал. Юноша задрал голову. Волшебный потолок, отражающий небо, был голубым - его заливал свет поднимающего солнца, а лёгкие, перистые облака скользили в вышине над преподавательским столом. Гарри перевёл взгляд на профессоров – они были на завтраке в полном составе. МакГонагалл о чём-то беседовала с Флитвиком, Слизнорт ухаживал за Синистрой, наливая ей что-то в бокал, Трелони куталась в свои шали и косилась на профессора Вектор, и только Стебль ела, не отвлекаясь от своей тарелки.
Хагрид, перехватив взгляд Гарри, помахал ему огромной рукой и потянулся за сливочным пивом.
Они сидели на своих местах, не хватало только Дамблдора и Снейпа…
За годы, проведённые в Хогвартсе, Гарри так привык к их присутствию на завтраках, обедах и ужинах, что Большой зал показался ему неуютным, будто лишённым каких-то неотъемлемых атрибутов.
Впрочем, отсутствие Мастера Зелий было заметнее – в отличие от Дамблдора, часто отлучавшегося по своим директорским делам, профессор Снейп практически неизменно пребывал на своём месте за столом преподавателей.
- …а потом все эти пакеты, коробки, письма и газеты как ворвались все разом в спальню! Я аж оторопел - не ожидал, что они одновременно влетят!
В голове Гарри словно включился звук. Он посмотрел на увлечённого разговором Невилла.
- Надо было призывать по очереди, - назидательным тоном сказала Гермиона. - Сначала, к примеру, сладости, потом письма, через какое-то время газеты и так далее.
- Что-то я ничего не приметил в спальне, когда проснулся утром, - поддержал разговор Гарри.
- Ещё бы! - с гордостью отозвался Невилл. - Я всё уменьшил! Найдёшь пакетик у себя в тумбочке, – он поднялся и, кивнув друзьям, пошёл к выходу из зала.
Вскоре ушли Полумна и Дин. Столы факультетов постепенно пустели.
- Куда в тебя только лезет, Рон! – раздражённо выпалила Гермиона. - Ты ешь, не переставая, уже два часа!
- Ну, просто меня заморили голодом в «Норе». Ты же сама видела, чем нас кормили.
- Я была только на вчерашнем ужине и сегодняшнем завтраке, - парировала Гермиона.
- Как прошло возвращение твоих родителей из Австралии? – спросил Гарри, отхлебнув чай из чашки.
- Благополучно. Туда я трансгрессировала, а обратно пришлось лететь на самолёте – родители не хотели меня отпускать ни на шаг. Я ужасно боялась, ведь перелёт очень долгий.
- До сих пор не понимаю, как эти штуки держатся в воздухе, - прожевав, вставил Рон. - Одно дело, когда мы летим на мётлах, а тут… Похлестче любого волшебства!
- А память ты легко им восстановила? - поинтересовался Гарри.
- Проблем не возникло. Только в начале…был такой трогательный эпизод… Я пришла к ним под видом рассыльной из магазина. Увидев меня, мама заплакала. Я спросила, почему она плачет, а папа ответил, что детей у них нет, но они всегда хотели дочку… и в их мечтах она очень похожа на меня…
Гермиона улыбнулась, в её взгляде было столько нежности, умиления, что Гарри невольно проникся её эмоциями. А потом ему вдруг стало грустно и одиноко.
- Ну, что? Пошли к МакГонагалл? – Рон отодвинул от себя тарелку.
Друзья встали и направились к дверям.
- А где она будет нас ждать? В своём кабинете или в директорском? – полюбопытствовала Гермиона.
- В своём, - ответил Гарри. – Если честно, я не понимаю, почему она отказалась возглавить Хогвартс.
- Думаю, что этот учебный год отнял у неё много сил и нервов – обстановка в школе была невыносимая, даже не смотря на все попытки Снейпа сдерживать бесчинства Амикуса и Алекто Кэрроу. А тут ещё битва, - Гермиона ступила на главную мраморную лестницу. – Правда, Бруствер уговорил её взять на себя обязанности директора школы хотя бы на время, пока министерство магии не найдёт подходящую кандидатуру на эту должность. МакГонагалл согласилась, но при условии, что окончательное решение о назначении кандидата на пост директора будет принимать Педсовет Хогвартса.
- Так что господство второй Амбридж нам не грозит! – Рон хлопнул Гарри по плечу. – Предлагаю в директора Трелони – может, при её правлении нам будут давать на ужин кулинарный херес?
- Рон! Ты неисправим, - Гермиона засмеялась и ласково потрепала Рона по волосам.
Миновав коридор, они подошли к кабинету преподавательницы Трансфигурации.
Гарри постучался и приоткрыл дверь.
- Можно войти?
- Заходите. Ваша пунктуальность похвальна, - сказала МакГонагалл привычным строгим тоном. Она сидела за письменным столом, поглядывая на гриффиндорцев поверх квадратной оправы очков.
Материализовав из воздуха стулья, она жестом пригласила ребят располагаться. Друзья сели и приготовились слушать.
- Итак, здравствуйте. Я позвала вас в свой кабинет, чтобы обсудить перспективы вашего дальнейшего пребывания в Хогвартсе, – начала она официально-деловым тоном. – Ни для кого не секрет, что по объективным причинам вы трое отсутствовали в школе почти год, точнее - два с лишним семестра занятий.
Друзья молча переглянулись.
- Как вы уже знаете, битва с Пожирателями Смерти, повлекшая разрушения в замке, внесла свои коррективы в учебный план, и занятия были приостановлены. С завтрашнего дня они возобновятся, в ущерб неделе каникул, но вы трое, как и некоторые маглорождённые учащиеся, которые вынуждены были скрываться последний год, не сможете продолжить учёбу со своими сокурсниками. Вам придётся остаться в Хогвартсе ещё на год, чтобы окончить седьмой курс и достойно сдать «Ж.А.Б.А.». Впрочем, вы можете покинуть школу Чародейства с незаконченным образованием – ваших оценок по «С.О.В.» вполне хватит, чтобы найти приличную работу, но с намерением стать мракоборцами придётся распрощаться.
МакГонагалл многозначительно посмотрела на Гарри и Рона.
- Но профессор МакГонагалл, мы могли бы попробовать нагнать своих сокурсников! – взвилась Гермиона. Её совсем не прельстило предложение остаться в Хогвартсе ещё на год, да к тому же учиться среди малолеток.
- До выпускного экзамена осталось чуть больше месяца. Согласна, что вы трое отлично справились бы с вопросами по Защите от Тёмных сил и с Заклинаниями, но наверстать упущенное по другим предметам за такой короткий срок вряд ли возможно. Книги книгами, однако, практических занятий по Зельеделию, Трансфигурации и Травологии они не заменят, – преподавательница замолчала, предоставив гриффиндорцам время на обдумывание их решений.
Гарри едва сдержал себя, чтобы не закричать от радости – ещё один год в школе Волшебства и Чародейства! Он даже мечтать о подобном не смел! Он был уверен, что им придётся целыми днями и ночами просиживать в библиотеке, чтобы изучить то, что они пропустили за год, самостоятельно заниматься науками, ходить на индивидуальные занятия с преподавателями. На отдых и сон времени бы совсем не оставалось. Такая перспектива абсолютно не радовала. И потом, Хогвартс был его домом – нет, не мрачное здание под номером 12 на площади Гриммо, которое завещал ему крёстный, а именно Хогвартс. Здесь он нашёл друзей. Здесь прошли лучшие годы его жизни - столько воспоминаний было связано у него с пребыванием в стенах этого замка. А за пределами школы его никто не ждал…
Юноша посмотрел на Рона и по выражению его лица понял, что с другом сейчас творится то же самое. Гарри еле заметно улыбнулся и перевёл взгляд на МакГонагалл, которая растерянно ждала реакции учеников.
- Вы правы, профессор, - боковым зрением Гарри заметил, как губы Гермионы скривились в недовольной ухмылке, – навёрстать то, что проходят за год, под силу немногим. Не могу говорить за нас троих, но я принимаю ваше предложение остаться на второй год.
- Я тоже, – выпалил Рон так поспешно, что Гермиона, возмущённо фыркнув, отвернулась от него.
- Ну что ж. Гарри и Рон, с вами вопрос решён, - голос МакГонагалл потеплел. - Что касается тебя, Гермиона, то, зная твои выдающиеся способности, предоставляю тебе возможность наверстать упущенное и попробовать сдать «Ж.А.Б.А.» в июне этого года. Только учти, маховиков времени у меня больше нет, а поблажек на экзамене не будет.
- Я попытаюсь, профессор. Если оценки за экзамен будут низкими, я тоже останусь в Хогвартсе на второй год.
Рон облегчённо выдохнул и, с не свойственной ему нежностью, посмотрел на Гермиону.
- Профессор МакГонагалл, а можно мне остаться в школе до каникул… - неуверенно спросил Гарри.
- И мне! – воскликнул Рон.
- Конечно, можно, - голос преподавательницы дрогнул. - Я не могу отказать героям в такой скромной просьбе, тем более что она мне льстит. Только пообещайте, что проведёте время с пользой. Кое-что из полученных вами знаний успело позабыться за год - я бы порекомендовала вам приступить к повторению пройденного за шестой курс. В вашем распоряжении библиотека. Кроме того, в виде исключения, разрешаю вам троим факультативно посещать любые занятия шестого и седьмого курсов - даже по тем предметам, которые не входят в ваши «Ж.А.Б.А.». Я предупрежу об этом профессоров волшебных наук на ближайшем Педсовете.
МакГонагалл невольно улыбнулась, глядя на сияющие лица ребят.
- Спасибо, профессор! – почти хором сказали Гарри и Рон.
- Теперь о другом, - голос МакГонагалл вновь стал строгим.- Речь пойдёт о завещании Северуса Снейпа. Я могу говорить в присутствии твоих друзей, Гарри? – она задала вопрос вскользь, будто хотела соблюсти простую формальность.
- У меня нет от них секретов, - сказал юноша и отвёл глаза.
- Хорошо. Начну с того, что бумагу, которую оставил профессор Снейп, трудно назвать завещанием, но, за неимением других документов, мы исполнили то, о чём просил Мастер Зелий. Судя по предисловию к завещанию, бывший декан Слизерина не рассчитывал на то, что его имя будет реабилитировано – он изъявил свои желания в присущей ему саркастичной манере. Скорее, документ, попавший нам в руки, можно было бы назвать дневниковой записью, - МакГонагалл достала из лежащей на столе книги сложенный вдвое лист бумаги, исписанный мелким почерком, и протянула его Гарри. - Ты можешь ознакомиться с ним подробно чуть позже.
Юноша поспешно сунул листок в карман.
- Итак, прежде всего профессор Снейп попросил похоронить его рядом с гробницей Альбуса Дамблдора. С этим пунктом завещания проблем не возникло – было решено создать мемориальное кладбище, и гробница Дамблдора должна была стать его неотъемлемой частью. Поскольку Мастер зелий принимал участие в борьбе с Силами Зла, то ни у кого не возникло вопроса, где его хоронить. А что касается места расположения могилы, то профессор Снейп заслужил право покоиться рядом с прахом человека, который его всегда ценил и уважал, - Гарри показалось, что МакГонагалл посмотрела на него укоризненно.
- Кроме того, бывший декан Слизерина выразил желание, чтобы в случае его смерти кабинет Зельеделия и его спальня в подземелье были опечатаны. К этому пункту была приписка - посещать кабинет можешь только ты, Гарри, и твои друзья – Рон и Гермиона. Я нахожу это странным.
Юноша сидел, как оглушённый. Почему Снейп просил опечатать кабинет? И почему входить в него разрешалось только ему и его друзьям?
- У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счёт, Гарри? – пытливо спросила МакГонагалл.
- Нет. Никаких, - растерянно пролепетал юноша.
- Мы не могли не выполнить и эту его волю, тем более у нынешнего преподавателя Зельеделия - профессора Слизнорта, есть свой кабинет – он оборудовал его сразу, как вернулся в Хогвартс, - МакГонагалл поправила очки. - Кабинет и личная комната профессора Снейпа были опечатаны особым заклинанием – ты прочтёшь его в завещании.
Гарри хотелось достать листок, который лежал у него в кармане, но он понимал, что разговор ещё не окончен.
- Теперь, что касается наследства. Профессор Снейп завещал тебе, Гарри, родовой дом в Паучьем переулке и все свои деньги, за исключением суммы, необходимой для модернизации лаборатории при кабинете Зельеделия профессора Слизнорта. Я, на правах распорядителя завещания, сняла со счёта профессора Снейпа в банке «Гринготтс» сумму, достаточную для переоборудования лаборатории, а остальные деньги положила на твой счёт. Поскольку профессор Снейп вёл весьма скромный и уединённый образ жизни, то он сумел скопить приличный капитал, которым ты можешь распоряжаться по своему усмотрению. Все необходимые формальности были улажены. Ты – полноправный наследник.
Гарри почувствовал себя крайне неловко. То, что Мастер зелий завещал всё ему, было неправильным, в понятии юноши. Ему казалось, что логичнее было бы сделать наследником Малфоя – тот хотя бы обожал своего декана при жизни…
- Если у вас есть ко мне вопросы, я отвечу на них, – обратилась к гриффиндорцам профессор МакГонагалл и выпрямилась в кресле.
- Как получилось, что честное имя профессора Снейпа восстановили? - голос Гарри выдал плохо скрываемое волнение.
- Альбус Дамблдор всё рассказал комиссии из министерства, которая прибыла после падения Волан-де-Морта, 2 мая, днём. Авторитет Дамблдора неоспорим, но поскольку Мастер Зелий был двойным агентом, у многих возникли сомнения относительно его деятельности и служения Силам Добра. Тогда профессор Дамблдор прибег к беспрецедентной мере, чтобы оправдать Мастера зелий. Не знаю, известно ли вам это, но воспоминания, выуженные из головы умирающего человека, имеют свойство сохраняться в Омуте памяти в течение трёх-четырёх дней. Дамблдор настоял на том, чтобы комиссия просмотрела воспоминания профессора Снейпа, которые были помещены в Омут тобой, Гарри.
Молодой человек похолодел – он никак не ожидал, что интимные тайны Снейпа узнает кто-то ещё.
- Я догадываюсь, о чём ты сейчас подумал, Гарри, - МакГонагалл заметила, как побледнел юноша. - Я тоже видела эти воспоминания и убедилась в невиновности Северуса. Моё свидетельство было запротоколировано наряду с другими. Но тебе не стоит волноваться – всем, кто погружался в воспоминания Мастера зелий, зачистили память сразу же после дачи необходимых следствию показаний – из морально-этических соображений и опять же, по настоянию Дамблдора. Могу тебя заверить – я ничего не помню.
Повисла щемящая душу тишина. Гарри вытер вспотевший лоб.
- Вот так была установлена истина, - голос МакГонагалл прозвучал торжественно и скорбно. - Если у вас больше нет ко мне вопросов, то можете быть свободны, - она встала. Друзья поняли, что аудиенция окончена.
Гриффиндорцы поднялись со своих мест и стулья тут же растаяли в воздухе.
- Профессор, во сколько начнётся церемония награждения? – спросила Гермиона.
- В шесть вечера. Разве мистер Филч не повесил объявление в холле?
- Возможно, мы его не заметили. До свидания, профессор МакГонагалл!
- До встречи вечером, - сухо ответила преподавательница, снова усаживаясь за письменный стол.
Закрыв за собой дверь кабинета, Гарри вынул из кармана завещание Снейпа и нетерпеливо развернул его.
- Мы подождём тебя во внутреннем дворе, - обратился к другу Рон.
- Да-да… - рассеянно сказал Гарри, разглядывая пергамент.
Лист был тетрадного размера, с одним неровным краем.
«Похоже, что Мастер зелий выдернул лист, - размышлял юноша, – но вряд ли он извлёк его из обычной тетради»
Гарри посмотрел на числа, тщательно выведенные на бумаге внизу, с обеих сторон, чётко посередине – 155 и 156.
«Похоже, это из дневника! Конечно, числа – номера страниц! Снейп вёл дневник? Никогда бы не подумал!»
Уняв дрожь в руках, Гарри принялся читать:

«так что у меня есть все основания полагать, что решающая битва уже не за горами.
Надеюсь, что Гарри Поттер не наделает глупостей и не даст себя поймать – в противном случае жизнь потеряет для меня определённый смысл.
Может случиться так, что меня убьют, так почему бы не написать что-то вроде завещания? Пожалуй, забавная идея – это меня развлечёт.
Пофантазирую, что меня оправдали и решили выполнить мою посмертную волю.
Чего бы я хотел?
Прежде всего – если уж и гнить в земле, то лучше рядом с гробницей Дамблдора. Не знаю почему, но эта мысль меня греет. Тем более он - единственный человек, с которым у меня были доверительные отношения.
Дальше. Ужасно не хотелось бы, чтобы в моих личных вещах копались посторонние, и в моём кабинете кто-то хозяйничал. Накануне возвращения в Хогвартс Слизнорта я попросил Дамблдора предоставить Горацию отдельный кабинет и лабораторию, так что мой рабочий кабинет был мне оставлен – Дамблдор в курсе, что я занимаюсь научными исследованиями в свободное время. Было бы легче умирать с мыслью, что кабинет, а также мою спальню опечатают, и туда никто не будет входить.
Я даже придумал новое заклинание для дверей – «Порталус увертум».
Впрочем, может что-нибудь из моего кабинета или лаборатории понадобится Гарри Поттеру? Вряд ли он захочет взять что-нибудь на память обо мне из моих личных вещей, чтобы орошать это «что-нибудь» горькими слезами, но я разрешил бы ему и его друзьям – Рону Уизли и Гермионе Грейнджер, бывать в кабинете и комнате при желании или необходимости.
Что ещё осталось? Мой родовой дом в Паучьем переулке. Несомненно, передаю его Поттеру. Представляю, как взбесился бы «старина» Блэк от того, что не он один завещал недвижимость сыну Джеймса!
Теперь деньги. Родственников у меня нет, друзей тоже, но зато есть любимая работа. Я был в лаборатории Горация и заметил, что многое из оборудования устарело. Мне бы хотелось выделить часть своих денег на модернизацию лаборатории. Остальные деньги я завещаю – самому трудно в это поверить – Гарри Поттеру.»

Под текстом была подпись и дата – 3 апреля. Перечитав завещание ещё раз, Гарри почувствовал себя отвратительно – он хуже всего подходил на роль наследника Снейпа. Ему трудно было назвать ещё хоть кого-нибудь, кто так же люто ненавидел профессора Зельеделия при жизни.
Юноша тяжело вздохнул, сложил лист бумаги и убрал в карман.



Глава 4. Церемония награждения

Гарри открыл массивную входную дверь школы и шагнул во внутренний двор. Он отыскал глазами Рона с Гермионой – они сидели, обнявшись, на скамейке. Молодой человек устремился к друзьям.
- Быстро ты, - смущённо сказал Рон, отстраняясь от Гермионы. - Что интересного вычитал в завещании Снейпа?
- Всё то же, что сказала МакГонагалл, - Гарри понял, что краснеет, и отвернулся.
- Почему он решил, что нам что-то может понадобиться в его кабинете? – задумчиво спросила Гермиона не то себя, не то Астрономическую башню, на которую рассеянно смотрела.
- Понятия не имею. У меня никогда не было склонности к Зельеделию и он знал об этом.
- А давайте сходим в кабинет Снейпа! - предложил Рон. - До шести вечера ещё уйма времени!
- Что-то мне совсем не хочется туда спускаться, - возразил Гарри.
Юноша сказал абсолютную правду – он не хотел идти в подземелье, потому что боялся своих эмоций. Что-то изменилось в его восприятии образа профессора Зельеделия, но он не мог дать чёткое определение этим метаморфозам. Гарри не хотел анализировать свои реакции и ковыряться в собственных мыслях – достаточно было того, что он чувствовал лёгкое смятение.
- На мой взгляд, нам не мешало бы посетить библиотеку и повторить что-нибудь из Травологии, - назидательным тоном произнесла Гермиона.
- А может, лучше устроим практику по Трансфигурации? Попытаемся превращать траву и цветы во что-нибудь! Погода классная, чего дышать пылью в библиотеке, если есть чем заняться на природе? – Рон тряхнул густой рыжей шевелюрой и взглянул на Гермиону, в надежде, что она поддержит его идею.
- По-моему, отлично придумано! – с энтузиазмом согласилась Гермиона. - Каждый будет трансфигурировать по очереди! Чур, я первая!
Этот импровизированный урок был похож на игру и потому воспринимался легко, весело. Когда экспериментировать с растениями надоело, каждый пожертвовал для превращений какой-то предмет – Гермиона – заколку для волос, Гарри – завалявшуюся в кармане конфету, а Рон – значок старосты, но с условием, что реликвии вернут первоначальный вид.
Время пролетело незаметно. Ребята отработали множество заклинаний и, довольные собой, стали подниматься по склону холма к замку.
- Мерлин! Я же только сейчас вспомнил, что у меня нет здесь парадной мантии, - Гарри поморщился, озадаченно потирая лоб.
- Всё у тебя есть, успокойся, - улыбнулась другу Гермиона. – Я привезла из «Норы» твои вещи, в том числе форму и мантию.
- Спасибо за заботу!
- Не за что. Приятно, что, в отличие от Рона, ты мою заботу ценишь.
- Да ладно! – возмутился Рон. - Я тоже ценю. Но салат из одуванчиков всё равно есть не стану, даже если пресловутые витамины будут из него вываливаться!
- Смотрите! Кареты! Учащиеся возвращаются! – воскликнула Гермиона.
- Так вот как выглядят фестралы…, - в голосе Рона было столько горечи, что Гарри захотелось заткнуть уши. Он бы отдал что угодно за то, чтобы Рон никогда не мог видеть фестралов. Гарри отвернулся и на мгновение зажмурил глаза - ощущение бессилия было отвратительным. Гермиона, помрачнев, взяла Рона за руку. До дверей Хогвартса никто не проронил ни слова.

- Бабушка! Вон же Гарри! – услышал юноша радостный голос Невилла и посмотрел вправо – по мраморной лестнице спускался Невилл со своей бабушкой. Гарри прекрасно помнил её зелёное платье с изъеденной молью лисой. На этот раз престарелая женщина была в наряде из бордового бархата, но по-прежнему в своей любимой остроконечной шляпе, украшенной чучелом стервятника.
- Здравствуйте, миссис Лонгботтом! – поздоровался Гарри, миновав холл.
- Добрый день, дети, - любезно сказала бабушка, подавая поочерёдно морщинистую руку Гарри, Рону и Гермионе. - Вы такие герои! Под стать моему внуку! – старушка кинула на Невилла восхищённый взгляд.
- Да, Вам есть чем гордиться! Ваш внук - настоящий храбрец! – искренне заверил Гарри миссис Лонгботтом.
- Признаться, я не верила, что из него будет толк. Он был трусоват, чего скрывать. А тут такая отвага! – бабушка смахнула навернувшиеся слёзы. - Его родители – смелые люди, и я рада, что он достоин их.
Невилл сиял, как золотой галеон.
- Пойдём в зал, бабуля, - смущённо сказал он. - Моим друзьям надо переодеться к торжеству.
- И то верно, - согласилась миссис Лонгботтом, не сводя счастливых глаз с внука, - я ещё успею налюбоваться всеми вами во время церемонии награждения.
Гриффиндорцы распрощались с Невиллом, его бабушкой и поспешили в свои спальни, чтобы облачиться в парадные мантии.

Первое, что бросилось в глаза Гарри, когда он вошёл в Большой зал, это обилие флагов. Сине-белые, жёлто-коричневые, зелёные с серебром, красные с золотом - они висели на стенах и парили в воздухе вперемешку с тысячами свечей. За четырьмя длинными факультетскими столами сидело уже довольно много народа. Преподавательские столы были расставлены не так, как обычно, и, приглядевшись, юноша понял почему – за одним из них сидели гости. Он сразу разглядел бабушку Невилла, узнал Перси, Билла и Флёр Уизли, Аберфорта Дамблдора и родителей Гермионы.
- Там Перси мне машет, зовёт чего-то, - извиняющимся тоном сказал Рон. – Пойду, узнаю, в чём дело.
Едва он отошёл от стола, Гермиона развернулась к Гарри.
- Я хотела тебя предупредить, чтобы ты ничего не расспрашивал у Рона про семью, - затараторила подруга. - Для него сейчас эта тема очень болезненна. Миссис Уизли очень тяжело переживает смерть Фреда, она даже отказалась приехать на сегодняшнее торжество.
- А мистер Уизли? Джордж и Джинни?
- Мистер Уизли занят в министерстве, хотя я считаю, что это просто отговорка. С Джорджем вообще всё плохо – после похорон он заперся в магазине и никого не хочет видеть – миссис Уизли ещё из-за этого очень сильно расстраивается. Джинни ни на шаг от матери не отходит, так что её тоже не будет на церемонии награждения.
Настроение Гарри испортилось окончательно.
- Джинни вернётся в Хогвартс? – спросил он скорее автоматически.
- В этом году уже нет, а на счёт следующего ещё не решила. Да, она передавала привет, сожалела, что не сможет пока с тобой увидеться, но обещала написать тебе.
Юноше показалось странным, что слова Гермионы его совсем не утешили.
- Теперь Рон тоже видит фестралов, - вздохнул Гарри. - Это так жутко…
- Только не вздумай винить себя в смерти Фреда! - требовательный тон Гермионы подействовал отрезвляюще.- Ты ни в чём не виноват! Ой, Рон возвращается…. Что сказал тебе Перси?
- Да, так… - Рон явно не хотел отвечать на вопрос. - Министр магии уже здесь, я его видел.
- Твои братья останутся на ужин? – поинтересовался Гарри.
- Да. Они подойдут потом к нам, чтобы пообщаться.
- А вот и МакГонагалл с Кингсли Бруствером, - сообщила Гермиона.
В зале мгновенно воцарилась тишина. Сотни лиц повернулись к МакГонагалл. Она вышла на середину зала.
- Сегодня мы собрались здесь в торжественной обстановке не по случаю начала или окончания учебного года – мы собрались, чтобы почтить память павших в борьбе против Сил Зла и наградить героев. Впервые за годы существования школы, ученикам пришлось вступить в битву с Пожирателями Смерти. Победа досталась нам дорогой ценой – пятьдесят воспитанников Хогвартса погибло. В сражении против Волан-де-Морта также были потери среди членов Ордена Феникса. Сегодня мы говорим слова благодарности тем, кто способствовал достижению мира и спокойствия в магическом сообществе, -
МакГонагалл обвела строгим взглядом всех присутствующих. - А сейчас я хочу предоставить слово министру магии Кингсли Брустверу.
Из-за стола поднялся лысый, чернокожий мужчина. Он вышел в центр зала и раскрыл папку, которую держал в руках.
- Все вы, даже ученики младших курсов, слышали об Ордене Феникса. Эта организация была создана ещё много лет назад, когда многих из вас не было на свете. Уже тогда Зло набирало силы, и многие волшебники посчитали своим долгом сплотить свои ряды. Почти все члены «Ордена Феникса» погибли. Сегодня они награждаются посмертно.
Кингсли Бруствер прокашлялся и перевернул бумажный лист.
- За неоценимый вклад в деятельность организации, за отвагу и многолетнюю борьбу с Пожирателями смерти орденом Мерлина третьей степени посмертно награждается член Ордена Феникса, мракоборец Аластор Грюм.
Учащиеся слушали молча.
- За неоценимый вклад в деятельность организации и за проявленное мужество в борьбе с Силами Зла орденом Мерлина третьей степени посмертно награждается член Ордена Феникса Сириус Блэк.
Услышав имя крёстного, Гарри почувствовал волнение и еле сдержал слёзы.
- За неоценимый вклад в деятельность организации и героизм, проявленный в решающей битве с Силами Зла, орденами Мерлина третьей степени посмертно награждаются члены Ордена Феникса Нимфадора Тонкс и Ремус Люпин.
Гарри снял очки и украдкой вытер мокрые глаза.
- За героизм, проявленный в решающей битве с Силами Зла, орденом Мерлина третьей степени посмертно награждается член Ордена Феникса Фред Уизли.
Гарри посмотрел на друга, и сердце его сжалось – Рон повернулся к столу, прикрыв ладонью глаза.
- Борьба с Волан-де-Мортом велась и по другим направлениям. В стане врага находился волшебник, который в течение трёх лет рисковал своей жизнью, выполняя поручения главы Ордена Феникса - Альбуса Дамблдора. В этом учебном году он принял на себя правление Хогвартсом и делал всё возможное, чтобы сдерживать бесчинства и издевательства Пожирателей Смерти, преподававших в школе.
За преданность идеалам Добра, за самоотверженный труд на благо общего дела, за безупречную преподавательскую деятельность и проявленное мужество орденом Мерлина второй степени посмертно награждается член Ордена Феникса – профессор Северус Снейп.
Странное ощущение вдруг возникло в затылке Гарри и отозвалось учащённой пульсацией крови в висках.
- Что с тобой, Гарри? – спросила шёпотом Гермиона, испуганно глядя на искажённое лицо друга. - Ведь твой шрам не может болеть.
- Это не шрам. Просто голову заломило.
Юноша потёр виски и посмотрел на министра магии.
- …несомненно, без чуткого руководства профессора Дамблдора, без его планомерной ежедневной работы, направленной против Волан-де-Морта, мы не смогли бы достигнуть окончательной победы. За бесценный вклад в общее дело, за выдающийся ум и виртуозное владение магией, за руководство опаснейшими операциями, а также за безупречную работу в Хогвартсе орденом Мерлина первой степени посмертно награждается глава Ордена Феникса, Верховный чародей Визенгамота, бывший директор школы Чародейства и Волшебства – Альбус Дамблдор.
Голос Кингсли Бруствера стих в звенящей тишине где-то под потолком Большого зала.
- Ордена будут переданы в музей Хогвартса. А сейчас прошу почтить память павших минутой молчания.
Все ученики, преподаватели, гости в едином порыве встали со своих мест и застыли.
Выждав надлежащее время, министр магии снова зашуршал бумагами в своей папке, потом обернулся в сторону гостей. Из-за стола поднялся Перси Уизли. Он взял в руки небольшие коробочки и подошёл к Брустверу, встав справа от него.
- К счастью, не все герои погибли, сражаясь с Волан-де-Мортом. Среди нас находятся юные маги, о чьей храбрости будут слагать легенды. И вторая часть нашей торжественной церемонии посвящена именно им.
- За преданность идеалам Добра, самоотверженность, отвагу, искусное владение магией и неоценимую помощь в борьбе против Волан-де-Морта орденом Мерлина третьей степени награждается учащаяся факультета Гриффиндор – Гермиона Грейнджер.
В зале раздались оглушительные аплодисменты. Раскрасневшаяся Гермиона поднялась со своего места и подошла к министру магии – он взял из рук улыбающегося Перси коробку, достал из неё орден и приколол его на парадную мантию девушки. Пожав руку Брустверу, Гермиона подошла к родителям, сидящим за столом для гостей, расцеловала их. Приняв также поздравления от Билла и Флёр, она вернулась за стол.
- Поздравляю, от чистого сердца! – Гарри искренне радовался за подругу.
- За преданность идеалам Добра, самоотверженность, отвагу, мужественность и неоценимую помощь в борьбе против Волан-де-Морта орденом Мерлина третьей степени награждается учащийся факультета Гриффиндор – Рональд Уизли.
Учащиеся зааплодировали ещё громче. Пунцовый от смущения Рон торопливо приблизился к министру и пожал ему руку. Пока Бруствер прикалывал орден на мантию, Рон как-то виновато озирался, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Приняв поздравления от Перси, Чарли, Флёр и родителей Гермионы, он проследовал к столу факультета.
- Рон, дружище, поздравляю! – Гарри похлопал друга по плечу.
- За преданность идеалам Добра, беспрецедентную храбрость и неоценимую помощь в борьбе против Волан-де-Морта орденом Мерлина третьей степени награждается учащийся факультета Гриффиндор – Невилл Лонгботтом.
Опять все ученики яростно захлопали и зардевшийся Невилл неуверенной походкой направился за своей наградой. Приколов к мантии гриффиндорца орден, Бруствер крепко пожал юноше руку. Невилл подошёл к плачущей от счастья бабушке, обнял её и поспешил к своему месту.
- Молодец, Невилл! - Гарри тряс руку Невилла. - Мы все тобой гордимся!
- А сейчас настало время чествовать главного героя, без подвига которого Силы Зла вряд ли были бы побеждены. Этот волшебник осуществил фактически невозможное – он убил Волан-де-Морта.
Гарри почувствовал, что у него начали гореть уши.
- За преданность идеалам Добра, за стремление к победе, самопожертвование ради общего блага, за проявленное мужество и героизм, за победу над Волан-де-Мортом орденом Мерлина первой степени награждается учащийся факультета Гриффиндор – Гарри Поттер!
Зал взорвался. Последние слова министра утонули в овациях – ученики скандировали и выкрикивали имя Гарри так громко, что закладывало уши. Пожимая на ходу руки, приветствуя воспитанников Хогвартса, Гарри подошёл к министру магии и, взяв в руку свой орден, поднял его над головой. Зал зааплодировал сильнее. Вернув награду Брустверу, юноша подождал, пока Кингсли прицепит к его мантии орден Мерлина, потом пожал руку министру, а затем Перси. За столом для гостей у него не было родных, и Гарри вознамерился вернуться на своё место, но, услышав настойчивые призывы представителей семейства Уизли, расчувствовался и пошёл принимать поздравления. Тут же его позвали родители Гермионы, потом окрикнул Аберфорт Дамблдор, затем раздался громоподобный голос Хагрида и юноша начал обходить преподавательские столы. МакГонагалл, Стебль, Флитвик, Слизнорт, Трелони – все трясли ему руку, горячо поздравляя.
Бруствер жестом попросил тишины. Шум голосов и аплодисменты стихли.
- А теперь мне бы очень хотелось, чтобы Победитель Волан-де-Морта, обладатель ордена Мерлина первой степени Гарри Поттер сказал нам что-нибудь.
Юноша поравнялся с министром магии и посмотрел в зал – обращённые к нему лица учеников светились радостью.
- Это большая честь для меня - стать обладателем такой высокой награды. Мои достоинства, конечно, приукрасили, - среди учащихся послышались смешки. - Победа над Волан-де-Мортом – это заслуга каждого из нас. Я благодарен всем, кто сражался с Силами Зла - преподавателям школы Хогвартса, членам Ордена Феникса, дорогим мне людям, которые пали в борьбе – Аластору Грюму, Нимфадоре Тонкс, Ремусу Люпину, Фреду Уизли, а также моему крёстному Сириусу Блэку и моим родителям.
Гарри сглотнул подступивший к горлу ком, и после паузы продолжил.
- Я благодарен также волшебным существам, принявшим участие в битве – кентаврам, фестралам, домовым эльфам и конкретно Добби, который погиб задолго до сражения, спасая жизнь мне и моим друзьям.
Опять послышались аплодисменты, но Гарри жестом прервал их.
- Также хочу сказать спасибо членам Отряда Дамблдора, а также моим друзьям – Джорджу и Джинни Уизли, Полумне Лавгуд и Невиллу Лонгботтому.
В зале снова раздались овации.
- Ну, мои самые близкие друзья – Гермиона Грейнджер и Рон Уизли – отдельная тема. Без них я не смог бы уничтожить Волан-де-Морта. Так что боюсь, что одними благодарностями я от них не отделаюсь.
Учащиеся дружно засмеялись и захлопали.
- Отдельные слова признательности профессору Дамблдору, который помогал мне, руководил моими действиями.
Гарри воспользовался тем, что в зале снова громко зааплодировали, и собрался с духом. Он попытался справиться с волнением, вдохнул в грудь побольше воздуха и поднял руку, призывая к тишине.
- А ещё, спасибо профессору Снейпу, который был моим ангелом-хранителем последние семь лет…
Повисла гробовая тишина и только, когда Гарри уверенно направился в проход между столами, аплодисменты возобновились.
Приняв поздравления друзей, юноша сел за стол.
- Спасибо Победителю Волан-де-Морта за тёплые слова. Профессор МакГонагалл, прошу Вас, - министр магии обернулся к преподавателям и, делая широкий жест рукой, присоединился к гостям.
- Официальную часть сегодняшнего мероприятия мы закончим исполнением гимна Хогвартса, - по обыкновению строго сказала МакГонагалл, взмахнув волшебной палочкой – тотчас из конца палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.
Нестройный хор голосов наполнил пространство Большого зала. Звуки пения, отражаясь от увешанных разноцветными флагами стен, таяли под чёрным, словно бархатным, потолком, усыпанным мерцающими звёздами.
Когда последние учащиеся допели гимн, МакГонагалл снова взяла слово:
- Ну, а теперь – праздничный ужин, - торжественно провозгласила она и прошествовала к преподавательскому столу.
- Олух…Пузырь…Остаток…Уловка…, - вполголоса произнёс Гарри, вспомнив слова Дамблдора на первом ужине в Хогвартсе.
- Что ты там бормочешь? – спросил повеселевший Рон – обильная еда неизменно поднимала ему настроение.
- Вспомнил слова Дамблдора перед нашим самым первым ужином в школе…на первом курсе… - в голосе Гарри была печаль. Он обвёл взглядом Большой зал и погрузился в свои мысли.

Когда ужин подошёл к концу, Гарри почувствовал усталость. Прожитый день показался ему бесконечно длинным. Он ещё раз дотронулся до ордена на груди, погладил красную с золотой каймой ленточку и почему-то подумал о Снейпе…
Гарри пообщался с родителями Гермионы, потом, пожелав счастливого пути бабушке Невилла, присоединился к братьям Уизли и Флёр.
Когда собеседники заметили, что Гарри рассеян, а на вопросы отвечает как-то невпопад, он признался, что смертельно хочет спать. Никто не стал его удерживать – главный герой состоявшегося торжества откланялся и направился в башню Гриффиндора.
Войдя в спальню, он увидел, что в ней никого нет. Гарри разделся, задвинул полог своей кровати и лёг спать.




Глава 5. Странный сон

Гарри открыл глаза - он стоял в поле. Его ноги утопали по колено в траве, которая была какого-то странного цвета – изумрудная, с металлическим отливом. И шелестела она как-то непривычно – словно ленты тонкой фольги. Ветер был тёплым и ласковым. Юноша посмотрел на небо – оно было ясным, ярко освещённым и без солнца. Но больше всего его поразил бескрайний простор поля, в котором он стоял. Гарри оглядывался вокруг, но не видел границ этого шелестящей зелёной глади.
Он стал судорожно перебирать в памяти события минувшего дня. Он совершенно отчётливо вспомнил разговор с МакГонагалл у неё в кабинете, занятие Трансфигурацией с Роном и Гермионой, потом церемонию награждения в Большом зале.
«После я пошёл спать. А теперь вот оказался здесь».
- Так это сон! - с невольной улыбкой произнёс Гарри и почувствовал облегчение. Он побрёл наугад, погруженный в свои мысли.
Юноша не мог определить, как долго он шёл – ощущение времени пропало. Просто в какой-то момент ему показалось, что на горизонте появилась чёрная точка. Он вгляделся в даль - чёрная точка увеличилась и вскоре приобрела очертания человеческой фигуры. Она направлялась к Гарри. Это продвижение трудно было назвать ходьбой – силуэт словно рассекал волны изумрудного травяного океана, его тёмно-серый плащ напоминал реющий парус.
Преодолев определённый отрезок пути, человек в плаще замер и откинул капюшон.
- Мама? - от неожиданности у Гарри пересохло во рту, сердце бешено заколотилось.
Да, это была она. Длинные каштановые волосы струились по её плечам, на губах застыла улыбка, ясные зелёные глаза смотрели на юношу с любовью и грустью. Она была так прекрасна, что у молодого человека перехватило дыхание - с немым восторгом смотрел он на мать.
- Гарри! – Протянув руки, Лили шагнула навстречу сыну. Звук её голоса вывел юношу из оцепенения, и он кинулся в её объятья. Он понимал, что это сон, но мама была такой живой, настоящей! Гарри обнимал хрупкие плечи женщины, вдыхал кажущийся знакомым запах – иллюзия была необычайно реалистичной.
- Мама, почему ты не снилась мне раньше? – в его голосе была обида.
- Если бы это было в моей власти, я снилась бы тебе каждую ночь, сынок, – улыбка сошла с лица Лили, – но, к сожалению, в Царстве Мёртвых свои законы и мы не можем их нарушать. В виде исключения, сегодня мне разрешили встретиться с тобой, Гарри.
- Почему именно сегодня?
- Просто ты должен узнать одну важную вещь. И я пришла рассказать тебе о ней. Я хочу, чтобы ты выслушал меня, мой дорогой. Присядем.
Она махнула рукой в сторону взявшейся откуда-то скамьи. Они сели.
- Я знаю, что позавчера ты был на могиле Северуса. Не ошибусь, сказав, что ты переживаешь его смерть. Твоя горечь усугубляется чувством вины, которое ты испытываешь по отношению к нему. Я права? – Лили испытующе посмотрела на сына. Он еле заметно кивнул и отвёл взгляд.
- Мы были очень близки с Северусом, с самого детства - мне всегда было интересно с ним. Он был умным, начитанным. Он открыл для меня мир волшебства, был моим преданным другом и главное… он…он безгранично любил меня. Конечно, Северус никогда не говорил мне о своей любви, но я её чувствовала. Я была благодарна ему за любовь. Первые четыре курса в Хогвартсе ничто не настораживало меня в его поведении, но на пятом он связался с Мельсибером и Эйвери, вступил в тайное общество Пожирателей Смерти. Он стал просто одержимым, в его глазах светился пугающий меня огонь, когда он говорил о планах и целях общества. Однажды он очень сильно обидел меня, назвав грязнокровкой, потом, конечно, попросил прощения, но после этого случая я стала меньше общаться с Северусом.
Лили встала, плотнее укуталась в плащ и снова села. Гарри заметил, что она немного разволновалась. Ему захотелось приободрить её, успокоить, но он побоялся всё испортить и потому предпочёл молчать.
- Твой отец Джеймс был сорванцом и задирой. Некоторые его выходки раздражали меня. Самым ужасным было то, что он постоянно издевался над Северусом, как правило, в моём присутствии - Джеймсу нравилось унижать его у меня на глазах, - Лили снова замолчала, и в памяти Гарри всплыл эпизод, который он подсмотрел в Омуте Памяти. Он вспомнил бледного, растерянного подростка Снейпа, висевшего вверх ногами в воздухе, Люпина с грустной ухмылкой на губах, смеющегося Сириуса и своего отца Джеймса, хохочущего с каким-то пугающим злорадством…
- Моё сближение с твоим отцом было непонятным даже мне самой. Просто я стала дружить с ним и его приятелями. Мы проводили вместе много времени – общение с Джеймсом, а также с его товарищами отвлекало меня от мыслей о Северусе. Со временем я стала замечать, что Джеймс увлёкся мной. Мне он тоже нравился – он был смелым, умным, весёлым, а ещё он умел дружить. Я привязалась к нему, на седьмом курсе мы стали с ним… встречаться.
Лили вздохнула и продолжила после короткой паузы.
- Конечно, Северус не мог не замечать моей дружбы с твоим отцом – он страшно ревновал, упрекал меня. В свою очередь я пыталась образумить его, уговаривала порвать с Пожирателями Смерти, но он не хотел ничего слушать. Мне было больно осознавать, что наши пути расходятся, что я и друг моего детства будем по разные стороны баррикад… А Джеймс, он был яростным сторонником Добра, это привлекало меня в нём. Рядом с ним я обо всём забывала. Я любила твоего отца и люблю сейчас, но Северус тоже мне дорог.
- Снейп знал об этом?
- Я никогда не говорила Северусу, что очень дорожу им и его чувствами, - голос матери был слабым, словно виноватым. Гарри стало так жалко её! Она сидела грустная и отрешённым взглядом смотрела на шелестящую у ног траву. Чем он мог утешить её?
- Но ты же можешь сейчас сказать ему это, ведь так? Он же тоже теперь…в Царстве Мёртвых!
- Он ещё не в Царстве Мёртвых. Он находится в Зале Ожидания.
- Что такое Зал Ожидания?
- Это зал между прошлым и будущим, между жизнью и смертью. Когда волшебник умирает, его душа попадает в этот Зал чтобы принять решение – уйти в Царство Мёртвых или вернуться в мир живых привидением либо изображением на портрете. Души некоторых магов, которые выбрали подобие земного существования, ты видишь на стенах Хогвартса и в домах чародеев на картинах, – она улыбнулась. – Дамблдор тоже выбрал эту «жизнь».
- И сколько времени отведено на выбор?
- Для каждого это время индивидуально. Некоторые волшебники проводят там годы, не в силах определиться. Но правитель Царства терпеливо ждёт. Потому это место и названо Залом Ожидания. Туда никого не пускают, чтобы избежать постороннего влияния на выбор умершего, так что я ничего не могу сказать Северусу. Не знаю, как долго он там пробудет, но, пока он ещё не сделал свой выбор, ты… можешь вырвать его из рук Смерти! И я пришла сегодня, чтобы сказать тебе об этом!
- Я могу спасти Снейпа?- Гарри вскочил, словно ошпаренный. – Как такое возможно, мама?
- Когда-то давно Грин-де-Вальд изобрёл Часы Жизни. С помощью этих часов можно вырвать человека у Смерти. У меня нет сведений о том, как они действуют и у кого находятся сейчас, но думаю, что Дамблдор знает про них! Тебе надо поговорить с ним!
- А почему я могу спасти только Снейпа? Разве Люпин, Сириус, Тонкс, Фред, Грозный Глаз уже сделали свой выбор и покинули Зал Ожидания? - сердце Гарри забилось учащённее.
- Нет, из них только твой крёстный успел сделать выбор. Но волшебник, в руки которого попадают Часы может воспользоваться ими только один раз… А теперь скажи мне честно Гарри, кого бы ты вернул к жизни? – в голосе Лили был вызов.
Вопрос застал Гарри врасплох. Конечно, он любил Люпина и Фреда, был по-своему привязан к Тонкс и Грюму, но мысли о профессоре Снейпе не давали ему покоя.
Юноше было тяжело признаться даже себе в том, что он не может отдать предпочтение кому-то одному, ведь это было бы предательством по отношению к остальным погибшим. Гарри ощутил себя загнанным в угол.
Он поднял голову и взглянул в глаза матери.
- Не могу тебе ответить, мама. Мне трудно определить, кто из них более достоин жизни. Я не в праве распоряжаться судьбами других людей.
- Я облегчу твою душу. Муки выбора тебе не грозят – ты можешь спасти только Северуса, потому что у него было то, чем не обладали твои умершие товарищи.
- Что? Что именно у него было? - сын с надеждой смотрел на мать, но к ужасу своему заметил, что черты её лица теряют резкость.
- Мама! Что с тобой? Не молчи! Пожалуйста!!! - Гарри попытался схватить её за руку, но пальцы прошли сквозь бесплотный призрак и схватили лишь воздух. Отдёрнув руку, он инстинктивно отпрянул. Лили таяла на глазах.
- Мне пора, Гарри, - голос матери исказился до неузнаваемости - он был мёртвым. Юноша испуганно попятился от скамьи, но вдруг, словно очнувшись, закричал в порыве отчаяния:
- Мама, что было у Снейпа????? Что у него было??????
Призрак продолжал безмолвно висеть в воздухе. Черты лица уже невозможно было разглядеть, но Гарри всё кричал и кричал...

- Гарри! Гарри! Успокойся! Что с тобой?!
Молодой человек открыл глаза и увидел испуганное лицо Рона.
- Ты так орал, Гарри! Я минут пять не мог тебя разбудить, ты был как одержимый!
- Что я кричал?
- Ты кричал кому-то: «Что у него было? Что было у Снейпа?». Кто тебе снился?
- Мне снилась мама…Она сказала, что я могу вернуть профессора Зельеделия к жизни.
- Слушай, Гарри, если честно, то я боюсь за твой рассудок… Вернуть умерших невозможно! И ты это знаешь!
- Когда-то Грин-де-Вальд изобрёл Часы Жизни. С их помощью можно воскресить Снейпа.
- Допустим. Но почему можно вернуть только Мастера зелий? - Гарри увидел слабую надежду в глазах Рона.
- Потому, что у него было то, чего не было у других, – юноша заметил, как после этих слов надежда, блеснувшая в глазах друга, погасла.
- И как ты узнаешь, что именно у него было?
- Не знаю. Мне надо поговорить с Дамблдором. Мне нужно в его кабинет.
- Тогда сходи к МакГонагалл и попроси у неё разрешения воспользоваться директорским кабинетом! – встав с кровати, Рон потянулся за одеждой. – Давай, одевайся, Гарри! Успеешь рассказать нам с Гермионой о своём сне до завтрака!

Когда друзья спустились в гостиную Гриффиндора, Гермиона уже была там. Увлечённая чтением, она не заметила, как подошли Рон и Гарри.
- Привет, Гермиона! – почти хором сказали молодые люди.
- Ой! Доброе утро, мальчики! А я тут зачиталась.
- Гарри приснился странный сон, - не смог удержаться Рон. – Только давай всё по порядку, ладно? – обратился он к другу.
Молодые люди расположились в креслах рядом с Гермионой, и Гарри рассказал свой сон. Он помнил его в деталях, и потому у друзей сложилось чёткое представление о его разговоре с матерью.
- Я думаю, что Часы Жизни действительно существуют, – Гермиона выглядела заинтригованной. - Грин-де-Вальд был великим волшебником, и он вполне мог создать такой артефакт. Только что послужило поводом к этому? Наверное, смерть какого-то близкого человека навела его на мысль сделать подобную вещь. - Она взглянула на Гарри, как бы призывая поразмыслить над её словами, но у юноши не было никаких идей на этот счёт.
- На самом деле, тут столько неясного, – пустился в рассуждения Рон. - Почему именно Снейпа можно вернуть к жизни? Что у него было такого, чего не было у других?
Гарри понимал, почему именно этот вопрос мучил друга – Рон не мог смириться со смертью брата, ему хотелось верить, что раз есть возможность вернуть Мастера Зелий, то существует и способ оживить Фреда.
- Я пойду к МакГонагалл, попрошу у неё разрешения поговорить с Дамблдором в директорском кабинете! Только он сможет дать ответ – существуют такие часы или это всего лишь сон, - решительно сказал Гарри.
- Надеюсь, ты не сильно расстроишься, если окажется, что Часов Жизни нет в реальности. Конечно, жаль, что Снейп погиб, но ты к нему никогда любви не питал, - Рон явно хотел успокоить друга, но у него это плохо получилось.
- Ну что? Пойдём на завтрак? – спросила Гермиона.
Друзья встали и покинули гостиную Гриффиндора.



Глава 6. Начало

После завтрака Гарри распрощался с друзьями и пошёл искать МакГонагалл. Для начала он решил заглянуть в учительскую. Поднявшись по лестнице и миновав коридор, он оказался почти у цели, как вдруг его окликнул знакомый голос. Юноша обернулся.
- Гарри, мой мальчик! Дай же я обниму тебя! - улыбка Слизнорта была удивительно искренней. Он приближался, раскинув руки, и через мгновенье Гарри оказался в объятьях профессора Зельеделия.
- Ты даже представить себе не можешь, как я переживал за тебя, пока ты спал в больничном крыле. Я предлагал мадам Помфри свою помощь – ты же знаешь, я мог бы приготовить Зелье Бодрствования, но она категорически отвергла моё предложение! – Слизнорт провёл рукой по лысине, словно стряхивая что-то с головы. На его лице была неподдельная досада.
- Я уже в курсе, что ты остаёшься на второй год, – сказал профессор, – и нас предупредили, что ты и твои друзья можете факультативно посещать занятия.
- Да. Нам это разрешили в порядке исключения, – мысли юноши были совсем не об учёбе.
- Ну, разве можно отказать таким героям? Жаль, что вчера я не поздравил тебя толком, но всё ещё впереди, - пообещал Слизнорт, потом, словно вспомнив что-то важное, нахмурился. Наклонившись к Гарри, он заговорил тихим, вкрадчивым голосом. - Знаешь, мне не даёт покоя одна вещь – почему профессор Снейп попросил в завещании опечатать свой кабинет сразу после его смерти? И почему только тебе и твоим друзьям можно входить туда? Может это связано с какой-то тайной? Бывший декан Слизерина был таким замкнутым и… странным. Честно говоря, я его побаивался, – последнюю фразу Слизнорт произнёс шёпотом. Он вынул из кармана белый шёлковый платок, промокнул лоб и испытующе посмотрел на Гарри.
- Что ты думаешь по поводу всего этого? Возможно, ты знаешь, что кроется за весьма неоднозначной предсмертной волей профессора Снейпа? – чувствовалось, что любопытство снедает учителя. Все знали, что он сам не свой до всяких сенсаций и тайн. Профессор по-прежнему вопросительно смотрел на юношу, пауза в их разговоре затягивалась, но гриффиндорец никак не мог придумать хоть какую-нибудь версию, чтобы унять повышенный интерес Слизнорта ко всей этой истории. И вдруг его осенило:
- Ммм… думаю, что профессора Снейпа огорчало, что я не проявлял должного интереса к Зельеделию. Возможно, он хотел таким образом привлечь моё внимание к науке.
На шестом курсе я делал определённые успехи в этой области, – Гарри поперхнулся, словно в горле у него застряла кость. - Не исключено, что профессор Снейп решил предоставить мне возможность совершенствовать своё мастерство. – Гарри мутило от всей этой чепухи, которую он наговорил. «Хорошо, что Рон с Гермионой меня сейчас не слышат!» - подумал он. Эта мысль несколько сгладила чувство гадливости, возникшее у него от его же собственных слов.
- О да! – Слизнорт выпрямился. – Под моим чутким руководством ты достиг вершин в Зельеделии! – он горделиво вскинул голову. Его глаза светились от удовольствия. Даже если бы Гарри намеренно захотел польстить профессору, он не сделал бы это лучше! - Ну, что ж, по-видимому, профессор Снейп не хотел, чтобы ты похоронил в себе редкий талант!
Юноша снова поперхнулся.
– Думаю, что скоро ты удивишь нас какими-нибудь новыми, невиданными доселе зельями, которые принесут славу тебе и Хогвартсу! - пафосно закончил свою тираду Слизнорт. Его красноречивый взгляд устремился куда-то ввысь. Он уже представлял себя, стоящим рядом с Гарри перед Комиссией по Утверждению Новых Зелий. И все рукоплещут знаменитому гриффиндорцу, держащему в руках колбу с каким-нибудь невероятным варевом, и, конечно же, ему, Слизнорту – учителю, наставнику….
- Профессор, - голос Гарри вернул Слизнорта с небес на землю, - а кто сейчас занимает должность преподавателя Защиты от Тёмных Сил?
- У министерства пока нет кандидатуры. Прошли слухи, что эту должность хотят упразднить, за ненадобностью.
Юноша чуть не присвистнул от изумления.
- Но почему? – немного возмущённо спросил он.
- Ну, посуди сам. Волан-де-Морт повержен. Пожиратели Смерти, которых не казнили, находятся под надёжной охраной в Азкабане. Раз нет Тёмных сил, то нет и необходимости преподавать защиту от них. Верно, Гарри? – Слизнорт задорно подмигнул своему любимому ученику.
Гарри кивнул и внезапно вспомнил, зачем шёл в учительскую.
- Вы не видели профессора МакГонагалл?
- А! Так вот кому я обязан встречей с тобой! В учительской можешь не искать – у неё сейчас урок трансфигурации.
- Тогда подожду её возле класса.
- Ты как раз успеешь к окончанию занятия, - Слизнорт с улыбкой посмотрел на юношу.
- Рад был с Вами встретиться, профессор.
- А я-то как рад! – заверил учитель. - Не смею тебя задерживать. До встречи, мой мальчик!
Гарри развернулся и направился к лестнице. Перешагивая через две ступеньки, он поднялся этажом выше и, пройдя в конец коридора, остановился у двери в класс. Вскоре послышался звон колокола. Из учебного помещения высыпали первокурсники, судя по виду. Несколько девочек попросили у Гарри автограф. Чувствуя неловкость, юноша расписался в тетрадках и, провожаемый восторженными взглядами малолетних поклонниц, вошёл в класс.
- Здравствуйте, профессор МакГонагалл! – поздоровался он на ходу.
- Доброе утро, Гарри! У тебя ко мне какое-то дело?
- Мне нужно поговорить с профессором Дамблдором. Не могли бы Вы разрешить мне…- юноша осёкся, пытаясь подобрать слова.
- Конечно, ты можешь воспользоваться директорским кабинетом, но Дамблдор редко появляется в своём портрете и задерживается в нём ненадолго, - МакГонагалл выглядела немного расстроенной. - Я сама не часто вижу его, - она поправила шпильку в волосах, собранных в тугой пучок. - Обещаю, что при первом же случае передам ему твою просьбу.
- Спасибо, профессор.
- Через пару часов я освобожусь и буду в директорском кабинете. Откровенно говоря, я чувствую себя там гостьей, но раз я согласилась временно исполнять обязанности главы Хогвартса, то мне приходится проводить в кабинете директора какое-то время, - Гарри понял, что власть совсем не прельщает МакГонагалл.
- Где тебя искать, если Дамблдор захочет выслушать тебя?
- Я буду в библиотеке. Рон и Гермиона уже там, - юноша заметил, что после этих слов МакГонагалл довольно улыбнулась.
- Хорошо, Гарри. Надеюсь, что тебе удастся переговорить с профессором уже сегодня.
Они распрощались, и Гарри вышел из помещения.

* * *
- Ну и тоска, - вполголоса пожаловался Рон и широко зевнул. - Уже три часа читаю Травологию за шестой курс - хоть бы что-то оживилось в памяти.
- У меня тоже самое, - шепнул другу Гарри.
- Ну, с тобой-то понятное дело – у тебя мозги сейчас совсем другим забиты.
- Меня больше всего угнетает неизвестность – МакГонагалл ведь не знает, когда Дамблдор появится в портрете, - юноша тяжело вздохнул и перевернул страницу «Пособия по пересадке ядовитых растений».
- Вы перестанете болтать, или нет? – сердитым шёпотом спросила Гермиона, - мешаете.
Гарри вновь попытался сосредоточиться на чтении, но мысли о его разговоре с матерью отвлекали. Вопросы роились у него в голове, подобно назойливым пчёлам, и юноша никак не мог от них отделаться. Он чувствовал себя бессильным - сейчас, в данную минуту от него ничего не зависело. « А что если Дамблдор не появится в раме месяц? За это время Снейп может сделать свой выбор, покинуть Зал Ожидания, и тогда возможность вернуть его будет упущена», - с грустью подумал Гарри.
- Смотри, Филч! – Рон ткнул друга локтём в бок.
Повернув голову, юноша увидел завхоза в проходе между книжными стеллажами.
В то же мгновение школьный смотритель перехватил взгляды молодых людей и направился к ним. Худое, серого цвета лицо Филча выражало неприязнь.
- Мистер Поттер! – скрипучим голосом выговорил он. - Профессор МакГонагалл ждёт Вас в директорском кабинете. Пароль – Десмонд Долговязый.
- Рон! Это наверняка Дамблдор! – Гарри вскочил. - Сдай мою книгу, увидимся за ужином!
Не обращая внимания на недовольное бормотание Филча, юноша перекинул через плечо сумку и, махнув друзьям рукой, поспешно покинул библиотеку.

Он нёсся по коридору, не замечая любопытных взглядов, которые бросали на него маги и волшебницы с портретов, развешанных на каменных стенах. Чуть не сбив с ног Симуса Финнигана, Гарри едва не налетел на профессора Флитвика, неожиданно появившегося из-за поворота. Потом в глазах юноши замелькали ступеньки лестниц. На площадке восьмого этажа он сбавил скорость и, достигнув стены с каменной горгульей, остановился.
- Десмонд Долговязый! – произнёс он, прерывисто дыша. Горгулья ожила и отпрыгнула в сторону, открывая проход. Гарри уверенно шагнул на винтовую лестницу - она сразу пришла в движение, закручиваясь по спирали вверх. Не прошло и минуты, как он уже стоял перед тяжёлой дверью, рядом с которой висел латунный молоток в виде грифона. Постучав, юноша отворил дверь.
Он сразу увидел Дамблдора в массивной позолоченной раме позади директорского стола, за которым сидела МакГонагалл.
- Профессор Дамблдор!
- Здравствуй, дорогой мой Гарри! – с улыбкой сказал маг. - Ты хотел о чём-то поговорить со мной?
- Тебе повезло, что профессор заглянул в свой портрет сегодня, - МакГонагалл выглядела довольной. - Не буду вам мешать.
Юноша мысленно поблагодарил преподавательницу за тактичность. Взяв со стола несколько тетрадей, глава Хогвартса удалилась.
Гарри позволил себе вольность и сел в директорское кресло.
- Профессор! Я так рад Вас видеть! – безграничная радость читалось на лице молодого человека.
- Уверен, что ты явился не для того, чтобы сказать мне об этом. Однако прежде, чем мы начнём разговор, разреши поздравить тебя с высокой наградой. Ещё ни один ученик Хогвартса не удостаивался чести быть кавалером Ордена Мерлина первой степени. Но ты это заслужил! – торжественно произнёс Дамблдор.
- Спасибо! Я в свою очередь поздравляю Вас, профессор, с таким же Орденом! – сказал Гарри, смущённый словами великого волшебника.
- Благодарю. А теперь, после того, как мы обменялись любезностями, расскажи мне, что успело случиться за неделю, что мы не виделись? - в голосе бывшего директора чувствовалась озабоченность. Он положил руку на раму и весь превратился во внимание.
- Вчера мне снилась мама. Она сказала, что Грин-де-Вальд когда-то создал Часы Жизни и с их помощью я смогу оживить профессора Снейпа, - скороговоркой выпалил юноша. - Вы знаете что-нибудь об этом артефакте?
Дамблдор нахмурился и неспешными движениями стал поглаживать бороду.
Гарри не осмелился прервать молчание мага - он понимал, что профессор сейчас в глубокой задумчивости. Ему нужно было время, чтобы переварить информацию, обдумать ответ. Воцарившуюся в кабинете тишину нарушал только храп прежних директоров и директрис, которые мирно спали в своих портретах.
Когда терпение юноши было уже на исходе, Верховный чародей Визенгамота сел поудобнее и начал:
- Да, я слышал об этих Часах. Первым, кто рассказал мне о них, был Николас Фламель. Не знаю, каким путём он получил эти сведения, но он уверял меня с несвойственным ему пылом, что Грин-де-Вальд создал Часы, способные вернуть любого волшебника к жизни.
Конечно, я всегда отдавал должное Геллерту, считая его великим волшебником, но тогда я усомнился в словах Фламеля, посчитав слухи недостоверными. Виданное ли дело – воскрешать мёртвых! – Дамблдор вскинул вверх руку с поднятым указательным пальцем.
- На тот момент я допускал только существование Воскрешающего камня и то только потому, что он оживлял не человека, а его душу, облачённую в подобие плотской
оболочки – я понимал, что это всего лишь самообман, некая иллюзия жизни, поскольку существо, вызванное посредством Воскрешающего камня, никогда не смогло бы стать живым. Но чтобы вернуть умершего волшебника в реальный мир – я посчитал эту мысль бредовой.
Профессор поднялся, сделал несколько шагов вглубь портрета и, вернувшись, облокотился на спинку кресла.
- Вторым человеком, который заговорил со мной о Часах Жизни, был Северус Снейп. И разговор этот произошёл между нами уже после моей…ммм.. смерти…
Гарри невольно напрягся и подался в сторону портрета, боясь прослушать даже слово из рассказа Дамблдора.
- В тот вечер мы обсуждали с ним какие-то школьные дела, и Северус вдруг неожиданно спросил у меня, что я знаю о Часах Жизни? Удивившись, я сказал ему, что только от Фламеля слышал об артефакте, но никогда не видел это изобретение и не знаю принцип его действия. Более того, я дал понять профессору Снейпу, что не воспринимаю всерьёз, как россказни Фламеля, так и возможность создания подобных Часов.
После этих слов чародей придвинулся к раме. Голос его перешёл почти в шёпот.
- Тогда Северус сказал мне, что слышал про эти Часы от Волан-де-Морта! – Дамблдор откинулся на спинку стула. Глаза Гарри округлились, он стал хватать ртом воздух. Довольный эффектом, произведённым его словами, бывший директор Хогвартса продолжил.
- Оказалось, что незадолго до решающей битвы, Тёмный Лорд собрал своих вассалов - точнее, особо приближённых к нему Пожирателей Смерти - и выступил перед ними с пламенной речью, вся суть которой сводилась к одному – его верные слуги не должны бояться смерти, потому что их Господин обладает волшебными Часами Жизни,
способными вернуть любого их них в мир живых. Но чтобы удостоиться великой чести вновь обрести жизнь, Пожиратели Смерти должны храбро сражаться! Только героям битвы он пообещал воскрешение! – теперь в интонации голоса Дамблдора Гарри уловил сарказм.
- Я видел странный огонь в глазах Северуса, - профессор снова перешёл на шёпот. - Он был одержим желанием узнать про эти Часы как можно больше. Сказать по правде, я понимал, что с ним творится – у него появилась слабая надежда воскресить твою мать – Лили, – Дамблдор сочувственно покачал головой. - Выслушав Северуса, я посоветовал ему поговорить с Волан-де-Мортом наедине, чтобы убедиться в существовании волшебной вещицы или в противном случае… проститься со своими несбыточными мечтами.
- Так он поговорил с Тёмным Лордом о Часах? – сердце Гарри готово было выпрыгнуть из груди.
- Я не знаю, мой мальчик, – Дамблдор вздохнул, снова усаживаясь в кресло. – С того самого вечера мы виделись с Северусом в этом кабинете всего два или три раза. И каждый раз он с горечью признавался, что у него ещё не было возможности переговорить с Волан-де-Мортом один на один. Потом некоторое время я не мог появляться в портрете, и, стало быть, у меня нет никакой информации о действиях профессора Снейпа вплоть до его смерти.
Горечь, с которой чародей закончил свой рассказ, не могла не отозваться в душе юноши. Гарри показалось, что надежды больше нет. Он так слепо верил в то, что Дамблдор знает всё о Часах, что не допускал ни малейшего сомнения в его осведомлённости.
Повисло тягостное молчание.
- Профессор Снейп не говорил Вам о том, что ведёт дневник?
- А с чего ты взял, что он у него был? – бывший директор Хогвартса выглядел заинтригованным.
- Просто лист бумаги, на котором он написал завещание, пронумерован и словно вырван из какой-то тетради, - Гарри сунул руку в карман, достал сложенный листок, и, развернув, поднёс к раме портрета. - Вот, взгляните!
- Похоже, ты прав. Обычно нумеруют либо дневники, либо документы. К тому же, если приглядеться, становится вполне очевидным, что запись на листе – продолжение какого-то текста, - Дамблдор выдержал паузу, рассматривая слова на пергаменте. - А почему ты носишь завещание с собой? – удивлённо спросил он.
- Не знаю, - замялся Гарри, сворачивая лист. - Вынуть забыл.
Ответ прозвучал не очень убедительно, но вызвал улыбку профессора.
- Итак, предположим, что у Северуса был дневник. Надо подумать, где его искать. Дом в Паучьем переулке я бы сразу исключил – Мастер Зелий не любил его и бывал там только по необходимости, - рассуждал вслух великий маг. - Остаётся его личный кабинет и спальня.
- Наверняка профессор Снейп прятал дневник в своём кабинете, – в голосе юноши не было ни тени сомнения. - Ведь неспроста он завещал опечатать кабинет и личные покои!
- Ну, это ещё ничего не значит, – возразил Дамблдор, откидываясь на спинку кресла, - Хотя, поискать там дневник непременно стоит!
- Личные записи Мастера Зелий – это единственная зацепка на настоящий момент. Вряд ли мы узнаем о Часах Жизни из других источников, - задумчиво сказал Гарри, рассеянно глядя перед собой.
Бывший директор Хогвартса кашлянул в кулак и пристально посмотрел на любимого ученика.
- Теперь моя очередь задать тебе несколько вопросов. Они касаются твоего сновидения, - таинственно произнёс он.
- Конечно, профессор! Я постараюсь ответить на них! – с готовностью откликнулся Гарри.
- Прежде всего, меня интересует, почему твоя мама сказала тебе, что можно спасти именно Северуса?
- По её словам, у него было то, чего не было у других. Но мама не успела сказать мне, чем именно обладал профессор Снейп.
- Значит, ещё одна загадка в нашей копилке, - Дамблдор снял свои очки-половинки, и протёр стёкла краем мантии.
– Что ещё она говорила тебе? - очки-половинки снова водрузились на крючковатый нос волшебника.
- Мама сказала, что мне надо торопиться, пока он ещё находится в Зале Ожидания.
- Ах, да! Зал Ожидания…, - казалось, что маг, увлёкшись разговором со своим подопечным, совсем позабыл, что год назад покинул мир живых.
– Я уже прошёл через это. Передо мной не стояла проблема выбора – я должен был закончить дело всей своей жизни - помочь тебе, Гарри, одержать Победу над Волан-де-Мортом. Моё место было здесь – в стенах школы, – голос Дамблдора задрожал, но он справился с охватившим его волнением. - Думаю, что Северус определится не скоро. Посуди сам – он погиб презираемый всеми. Находясь сейчас в изоляции, он не знает, что его имя реабилитировано и потому вряд ли допускает мысль, что кто-нибудь из учеников или коллег будет рад видеть его в золочёной раме очередного портрета. Но отказаться от мысли вернуться в стены школы, он тоже не в силах – у него никогда не было дома, в полном смысле этого слова, так что Хогвартс он считал единственным своим пристанищем. Кроме того, Северус испытывал к тебе противоречивые чувства, в которых, возможно, хотел бы разобраться. Не смотря на свою чрезмерную строгость, он всегда был во всеоружии, и в случае угрозы - я в этом уверен, не раздумывая, отдал бы за тебя жизнь!
- Что он и сделал по большому счёту, - Гарри снова почувствовал себя виноватым. Он опустил голову, как-то весь сжался.
- В Царстве мёртвых ему тоже нет места. Кого он там встретит? У него не было друзей, родителям было наплевать на него, а единственный человек, которого он любил всю жизнь, никогда не сможет быть с ним - твоя мать любит твоего отца и не оставит его даже в Царстве Мёртвых. Там никто не ждёт Северуса, он об этом знает, – Дамблдор замолчал и с невыразимой тоской посмотрел на Гарри. - У тебя есть время спасти его.
Профессор поднялся, давая понять юноше, что их разговор подошёл к концу.
- Если случится так, что он сделает свой выбор раньше, чем мы с тобой ожидаем, я извещу тебя. И вот ещё что – каждый вечер, в районе семи-восьми часов вечера, я буду заглядывать сюда, на случай, если тебе понадобится моя помощь.
Гарри заметил, как бывший директор Хогвартса улыбнулся.
– А теперь ступай, Гарри, и не теряй времени даром! Увидимся!
- До скорой встречи, профессор Дамблдор! – юноша проводил взглядом чуть ссутулившийся силуэт, уходящий вглубь портрета, и покинул кабинет.



Глава 7. Кабинет Мастера Зелий

Гарри спустился в Большой зал, когда ужин был уже в разгаре. Окинув взглядом гриффиндорцев, он поспешил к друзьям, которые сидели в самом конце стола.
- Ну, наконец-то! А то мы уже собирались уходить, – с облегчением выдохнул Рон.
- Мне удалось поговорить с Дамблдором, – сказал Гарри и положил на свою тарелку кусок бифштекса.
- Теперь ясно, почему МакГонагалл тебя вызывала! – Гермиона подпрыгнула на месте и, сгорая от нетерпения, стала засыпать друга вопросами.
- Да дай же ты человеку поесть, он целый день ходил голодный! – пристыдил подругу Рон.
В подтверждение его слов Гарри, промычав что-то с набитым ртом, потянулся за новой порцией тушёных овощей с мясом.
К тому моменту, когда он насытился, зал почти опустел, и большинство учеников разошлось по своим факультетам. Юноша скользнул взглядом по столам, и глаза его округлились от удивления.
- Малфоя оставили учиться в Хогвартсе? – он уставился на слизеринца, отрешённо ковырявшего вилкой в тарелке. - Он же – Пожиратель Смерти! Почему его не отправили в тюрьму?
- Дамблдор заступился, - невозмутимо ответила Гермиона, словно ждала вопроса Гарри. - Ведь в итоге, Малфой не посмел убить его, хотя легко мог это сделать, согласись. Когда решался вопрос о дальнейшей судьбе Драко, Дамблдор заявил, что Малфой стал Пожирателем Смерти исключительно под влиянием обстоятельств - в противном случае, Волан-де-Морт мог уничтожить всю его семью. Профессор настоял на том, чтобы Малфою дали последний шанс.
- Какие обстоятельства?! Чушь полнейшая! – вмешался Рон. - Его же просто распирало от гордости и собственной значимости! По мне, так пусть бы лучше гнил в Азкабане! – он кинул презрительный взгляд на белокурого юношу.
- А мне его жалко, - сочувствие в голосе Гермионы было искренним. - Он сейчас изгой – его все презирают, даже слизеринцы. И друзей у него не осталось – Крэбб погиб, а Гойл покинул школу. Отец Малфоя отбывает наказание в какой-то тюрьме, счёт в банке арестовали на неопределённый срок, так что они с матерью бедствуют.
- Мерлинова борода! Было бы о ком говорить! – Рон закатил глаза. - Что сказал Дамблдор, Гарри?
Юноша осмотрелся, и, убедившись, что быть подслушанным ему не грозит, удовлетворил любопытство друзей, подробно описав разговор с бывшим директором Хогвартса.
- Всё ясно, – подытожила Гермиона рассказ друга. – Нам надо найти дневник и как можно скорее. Отпечатывающее заклинание мы знаем. Но прежде, чем спуститься в подземелье, нужно предупредить МакГонагалл, а то с Филчем проблем не оберёшься.
- Гермиона права, - согласился Рон. - Неизвестно, сколько мы пробудем в кабинете Снейпа, а чтобы прятаться от миссис Норрис втроём под мантией-невидимкой, нужно быть как минимум акробатами!

Директриса Хогвартса была в своём кабинете, когда друзья пришли к ней, чтобы предупредить о намерении посетить подземелье и пробыть там неопределённое время. Она не смогла скрыть удивление, но, в её понимании, отказать Гарри в этой просьбе было всё равно, что осквернить память профессора Снейпа. Она пообещала предупредить школьного смотрителя Филча о возможном нарушении правопорядка тремя знаменитыми учениками.
Неразлучная троица, подгоняемая нетерпением, устремились в подвал Хогвартса – туда вела узкая каменная лестница из холла. Спустившись по ней, друзья оказались перед дверью в кабинет Мастера Зелий. Чуть помедлив, Гарри сделал решительный шаг вперёд.
- Порталус увертум! – он взмахнул волшебной палочкой - ослепительно белый луч заклинания ударил в дверь. Она открылась и ребята, затаив дыхание, вошли внутрь.
От взмаха палочки Гермионы зажглись лампа на столе и светильники на стенах кабинета. В помещении разлился ровный, чуть приглушённый свет.
Гарри огляделся – всё те же полки со стеклянными банками, заполненные разноцветными зельями с погружёнными в них кусочками растений и животных, тот же книжный шкаф, только количество стеллажей с ингредиентами увеличилось до трёх. Юноша посмотрел на безжизненный камин и почувствовал лёгкий озноб – в кабинете было холодно.
- Может, камин зажжём? - нерешительно предложил Рон. - А то околеем тут.
- Пара пустяков! – сказала Гермиона, направляясь к камину.
Гарри приблизился к столу, отодвинул кресло и сел в него.
Ему до сих пор не верилось, что Снейп мёртв. Казалось, дверь сейчас откроется и войдёт профессор Зельеделия. Юноша невольно вспомнил строгий, проницательный взгляд угольно-чёрных глаз учителя, плотно сжатые в недоверчивой ухмылке губы, его бледное, вытянутое лицо, обрамлённое чуть растрёпавшимися волосами, пряди которых разлетались при любом резком движении. Было в нём что-то пугающее и завораживающее одновременно.
- Гарри, очнись! – Рон дёрнул друга за рукав.– Пора за дело приниматься. Мы с Гермионой возьмём на себя книжный шкаф, а ты поищи дневник среди личных вещей Снейпа в его комнате.
Юноша молча кивнул – даже при всём желании он не смог бы ничего выговорить. От мысли, что он войдёт в комнату профессора, его охватило волнение. Ему казалось кощунством осматривать вещи учителя, но другого выхода не было, и он оценил тактичность друзей, доверивших именно ему это деликатное дело.
Покинув кабинет, Гарри подошёл к неприметной двери, расположенной в глубине площадки. На ней была табличка «С. Снейп». Воспользовавшись открывающим заклинанием, он отворил дверь и шагнул внутрь. Подсвечивая себе волшебной палочкой, он отыскал взглядом люстру, зажёг её нехитрым заклятьем и осмотрелся.
В обстановке просторной комнаты не было помпезности, показного шика, предметов роскоши – мебель была дорогая, но без вычурности. Во всём чувствовался вкус.
Стены, обшитые деревянными планками тёмно-коричневого цвета, не упрощали общей картины, а наоборот придавали помещению своеобразие. Низенький столик перед диваном вызвал повышенный интерес Гарри – на столешнице была выложена оригинальная мозаика из разноцветных камней. Окон в подземелье, естественно, не было и потому люстра, свисающая из центра потолка, привлекла особое внимание юноши – она была сделана в виде пяти переплетённых стержнями фонарей, словно подвешенных вверх ногами.
Но главное, что поразило его – это запах комнаты Снейпа. Это не был аромат благовоний или парфюмерных масел – профессор ими не пользовался. Еле уловимый, приятный запах мягко обволакивал, расслаблял. Возможно, это было какое-то колдовство, но Гарри не интересовала причина наваждения, ему просто хотелось вдыхать этот дивный воздух.
И тут его взгляд привлекла небольшая рамка на тумбочке возле кровати. Гарри подошёл к ней, взял в руки рамку – под стеклом был фрагмент фотографии, которую Северус нашёл в доме Сириуса Блэка - с изображения смотрела смеющаяся Лили…
Юноша вздохнул, представив, как долгими одинокими вечерами Снейп любовался этой чёрно-белой картинкой.
Он перевернул её – с обратной стороны, под стеклом хранился обрывок письма, которое Снейп нашёл в доме на площади Гриммо вместе с фотографией. Гарри прочёл:

    …мог дружить с Геллертом Грин-де-Вальдом. Я лично думаю,
    что Батильда просто помешалась.
    С любовью,
    Лили


Он осторожно поставил рамку на прежнее место и, проверив содержимое тумбочки, направился к секретеру. Бережно открыв крышку, юноша стал аккуратно перекладывать документы и письма. Убедившись, что среди бумаг нет того, что он ищет, Гарри перешёл к книжному шкафу. В нём хранились личные книги Снейпа, не имеющие отношения к Зельеделию. Он тщательно перебрал каждый экземпляр - дневника не было и здесь.
Оставалось осмотреть гардероб, но Гарри не нашёл дверь. Предположив, что входом может быть одна из книжных секций, он направил на неё волшебную палочку.
- Порталус увертум! – воскликнул юноша - тотчас секция стеллажа отъехала в сторону, открывая доступ в небольшое помещение, где хранилась одежда и скарб Снейпа. Ещё один взмах палочки зажёг лампу, которая осветила немногочисленные вещи профессора – на полу стояли дорожная сумка и чемодан, к стене был прислонён чёрный зонт с причудливой ручкой, а в небольшой этажерке находилось несколько пар вычищенной до блеска обуви. Сумка и чемодан открылись без труда, но они были пусты.
К невысокому комоду в углу гардеробной юноша подошёл нехотя – ему было ужасно не ловко копаться в белье Мастера зелий. Несколько мгновений он буквально боролся с собой и одёргивал руки, но, убедив себя в необходимости осмотра, неуверенно потянулся к одному из ящиков – в нём лежали рубашки профессора. Гарри поразился их кристальной белизне и несмелыми движениями стал перебирать накрахмаленные сорочки. Содержимое прочих ящиков осталось нетронутым – к своему великому облегчению молодой человек вспомнил нехитрое заклинание «Ланжус», которое позволило просветить ящики волшебной палочкой.
На противоположной стене, на массивной перекладине было несколько вешалок с сюртуками и мантиями профессора. Их трудно было назвать щегольскими – Мастер зелий придерживался классического стиля в одежде, но качества они были отменного и стоили, по всей видимости, недёшево. Не осмелившись лазать по карманам, Гарри снова воспользовался уже пригодившимся заклинанием.
Итак, осмотр личных вещей Снейпа не дал положительных результатов, но у юноши оставалась надежда на друзей. Он покинул комнату профессора и, вернувшись в кабинет Зельеделия, не сразу отыскал взглядом Рона с Гермионой - они сидели на полу, возле стеллажа, перебирая книги с самой нижней полки.
- Письменный стол проверили? – спросил Гарри, направляясь к камину. Он окончательно продрог в комнате Снейпа и теперь собирался согреться возле жаркого пламени огня.
- Первым делом туда заглянули. И в столы под полками, – Рон недовольно скривился, взяв в руки какой-то журнал. - Если честно, у меня уже в глазах рябит от всех этих названий.
- Вы уже все книги в стеллаже пересмотрели? – вопрос Гарри прозвучал глупо, но он поздно спохватился.
- Ты издеваешься? – завёлся Рон.- Да мы с Гермионой перелистали от корки до корки все талмуды и тетради в этом кабинете! Я бы даже перетряхнул книгу того старикана на портрете, но прости, друг, она - нарисованная! – добавил с сарказмом Рон, демонстративно разводя руками.
Гарри повернул голову и посмотрел на единственный в кабинете портрет.
В деревянной крашеной раме между полок со стеклянными банками на стене висела картина. На ней был изображён престарелый бородач, читающий книгу. Юноша удивился, что не видел этот портрет раньше. Или видел, но не заострял на нём внимания?
Он посмотрел на друзей – они тоже, как завороженные глядели на изображение.
- А что если… - Гермиона вышла из ступора. Глаза её сузились, между бровей пролегла складка. Неуверенной походкой она приблизилась к картине. Молодые люди последовали её примеру, и через несколько секунд все трое замерли у стены. Увиденное поразило их – бородатый старец на портрете не двигался. Находясь в стенах школы, ученики привыкли к тому, что изображения магов и волшебниц были живыми – они ходили, говорили, общались друг с другом, ели, спали – в общем, вели себя как при жизни! Протянув руку, Гарри дотронулся до поверхности полотна.
- Похоже, это масляная краска, - недоумённо сказал он.
- Так и есть, - невозмутимо заявила Гермиона. – Это - магловская работа. У меня дома висит портрет моей бабушки, он тоже написан маслом. На картинах, нарисованных обычными людьми – не волшебниками, изображения не двигаются! Но почему это полотно висит в его кабинете?
- А что если в руках у старика – дневник Снейпа? Ведь мог же он его заколдовать? - эта мысль осенила всех троих одновременно, но первым её озвучил Гарри.
- Даже если это так, как мы достанем дневник из картины? – растерянно спросил Рон.
- Может попробовать какие-нибудь заклинания? – предложила Гермиона и, не дожидаясь ответа друзей, вынула волшебную палочку. - Акцио, дневник!
Светящийся луч ударил в портрет, но ничего не произошло.
- Либратум! – взмахнул палочкой Гарри, но изображение осталось прежним.
- А может это вовсе и не дневник? – поморщился Рон. – По-моему, мы сходим с ума! Ну, с чего мы вдруг взяли, что на картине дневник Снейпа? Бред какой-то.
- А может, он как раз и рассчитывал на то, что никто не будет искать дневник на портрете! – с пылом возразила Гермиона и медленно провела ладонью по поверхности нарисованной книги.
- Там же какая-то надпись на обложке! – словно очнувшись, выпалил Гарри.– Может это подсказка?
Он вплотную приблизился к пугающей своей безжизненностью картине и вгляделся в обложку книги - посередине была короткая надпись из каких-то крючков и непонятных знаков.
- Где-то я уже видел что-то подобное, – напрягая мозговые извилины, произнёс Гарри. – И мне кажется…, – не договорив, он опрометью выбежал из кабинета. Буквально через пару минут он появился в дверном проёме с каким-то фолиантом в руках.
- Вот. Это словарь древне-арабского языка, – в голосе юноши слышалось радостное возбуждение. – Надо перевести надпись с арабского и мы получим подсказку!
Все трое уткнулись в словарь. Затаив дыхание, они начали листать пожелтевшие страницы довольно потрепанного издания. Изучение содержимого длилось недолго, и в итоге оказалось, что надпись состояла из двух слов, перевод которых привёл друзей в недоумение.
- «Имя любви»…, - разочарованно-удивлённым голосом произнёс Гарри. – Я никогда не слышал о таком заклинании…
Юноша встал и направил волшебную палочку на портрет.
- Имя любви! – воскликнул он, но взмах палочки ничего не изменил в картине.
- Это было бы слишком просто, – сказала Гермиона, нахмурив лоб. – Завтра пойдём в библиотеку и поищем заклятие в книгах!
- Нет, - возразил Гарри. – Я один справлюсь. Не хочу утруждать вас, тем более тебе, Гермиона, надо заниматься учёбой – «Ж..А.Б.А.» через месяц, если ты забыла.
Рон повернулся к Гарри и усмехнулся.
- Конечно, перспектива просиживать штаны в библиотеке не сильно меня прельщает, но можешь на меня рассчитывать, - он хлопнул друга по плечу.
- А я присоединюсь к вам после занятий, ладно? – виноватым тоном спросила Гермиона. – Просто завтра Зельеделие и Трансфигурация. Мне нельзя их пропустить.
- Правда, я не хочу, чтобы из-за меня ты осталась на второй год.
- Ну, в этом наши желания не совпадают, - сказал Рон, глядя на Гарри, и покраснел.
- Ладно, пошли спать, - смущённо улыбнулась Гермиона, взяв Рона за руку.
Ребята вышли из кабинета и запечатали двери заклинанием. До башни Гриффиндора они добрались без приключений, если не считать столкновение с Пивзом – увидев неразлучную троицу, полтергейст явно вознамерился перебудить весь Хогвартс, но едва открыл рот, как Гарри выкрикнул заклинание «Обезъяз». Пивз схватился за горло и скрылся в стене.
Оказавшись в гостиной, друзья разошлись по спальням.
Невилл и Симус уже тихо посапывали. Стараясь не шуметь, молодые люди прошмыгнули к своим кроватям, разделись и легли.




Глава 8. Невилл

Ночью Гарри спал беспокойно – ему снился странный сон, будто он бегает по коридорам Хогвартса в чёрном сюртуке Снейпа и пытается отнять книги у магов на портретах, развешанных по стенам. Чародеи смеются над ним, а он мечется от картины к картине, не прекращая свои отчаянные попытки вырвать из их цепких рук тома в кожаных переплётах.
Потом сон оборвался, и юноша увидел себя перед портретом Грин-де-Вальда, изображение которого мирно спало в богато отделанном кресле. В руках у мага было что-то типа толстой тетради, и Гарри прочёл на ней надпись: «Дневник Северуса Снейпа». Осторожно, стараясь не разбудить волшебника, молодой человек потянулся за дневником, ухватился за край переплёта и тотчас почувствовал, что проснувшийся чародей со злорадной ухмылкой тянет дневник на себя. Юноше показалось странным, что обложка мягкая и пальцы словно утопают в ней, однако, он не ослабил своей хватки. Старый колдун тоже не уступал. Борьба уже грозила затянуться, но тут Грин-де-Вальд сделал отчаянный рывок на себя - Гарри выпустил из рук дневник и проснулся.
Перед ним сидел слегка обескураженный Рон, крепко держа в руках одеяло Гарри.
- Ну, ты даёшь! Я, наверное, уже минут десять пытаюсь стянуть с тебя одеяло, а ты мало того, что не просыпаешься, так ещё и сопротивляешься! – в голосе Рона были нотки искреннего восхищения.
- Это я во сне пытался вырвать у Грин-де-Вальда дневник Снейпа, – сонным голосом пояснил юноша и, улыбнувшись, потянулся за очками.
- Слушай, ты скоро точно свихнёшься, - констатировал Рон. – Давай, собирайся! Нам пора на завтрак.

* * *
Друзья позавтракали довольно быстро и разделились в холле у Большого зала – Гермиона отправилась на урок Зельеделия в подземелье, а Гарри с Роном поднялись в библиотеку. Время от завтрака до обеда пролетело совсем незаметно – молодые люди с завидным энтузиазмом листали книги и были полны оптимизма. После полуденного приёма пищи их рвение заметно ослабело. Когда после занятий в библиотеку пришла Гермиона, она застала друзей в плачевном состоянии.
- Ну, как успехи? – спросила она.
- Никак. - Рон резко захлопнул «Историю любовных заклинаний». - Раз уж и тут нет заклятья «имя любви», то вряд ли мы найдём его в другой книге, - от бесконечного перелистывания страниц рука его ныла, он еле шевелил одеревеневшими пальцами.
- Совсем не обязательно, что заклинание связано именно с любовной магией, - возразила Гермиона, усаживаясь за стол, заваленный фолиантами всевозможных размеров, цветов и степеней подержанности.
- Тогда я вообще не знаю где его искать, - Гарри снял очки и начал тереть покрасневшие от напряжения глаза.
- Ну, вот что. С вас довольно на сегодня. У меня голова сейчас свежее, так что я одна поищу заклинание в книгах, - безапелляционным тоном заявила Гермиона.
- До ужина не так долго осталось, я посижу с тобой, - предложил Гарри.
- Нет, ты сейчас пойдёшь в кабинет директора. МакГонагалл велела передать, что будет ждать тебя там в 4 часа.
Гарри взглянул на часы и по расположению звёзд на циферблате понял, что время поджимает.
- А я пойду, прогуляюсь, если никто не возражает, - Рон заметно повеселел. - Но после ужина обязуюсь перерыть ещё пару десятков книг!
Молодые люди распрощались с Гермионой и покинули библиотеку. На лестничной площадке пути друзей разошлись – Рон устремился вниз, к выходу из замка, а Гарри буквально взлетел по каменной лестнице на восьмой этаж.
Едва услышав пароль, каменная горгулья отскочила в сторону, пропуская юношу к ступеням винтового подъёмника. Очутившись у двери в кабинет, Гарри постучал и вошёл, услышав приглашение МакГонагалл.
- Здравствуйте, профессор! Вы вызывали меня?
- Добрый день, Гарри. Дамблдор хочет поговорить с тобой. Он будет в портрете через пол часа, - МакГонагалл взглянула на ученика и заметила, что глаза его возбуждённо загорелись. - А пока у меня есть время, чтобы побеседовать с тобой.
Она жестом предложила юноше сесть.
- Сегодня утром Дамблдор сообщил мне, что ты занят сейчас очень важным делом, и попросил меня оказывать тебе всяческое содействие. Прежде всего, он обратился с просьбой обеспечить тебе, а также твоим друзьям возможность беспрепятственного передвижения по замку и прилегающей территории Хогвартса в любое время суток. Что ты на это скажешь?
- Это было бы здорово!
МакГонагалл строго взглянула на Гарри и поправила выбившуюся из-под остроконечной шляпы прядь волос.
- Дамблдор также акцентировал моё внимание на то, что ему необходимо быть в курсе твоего дела - он попросил разрешить тебе посещать директорский кабинет ежедневно с семи до восьми вечера.
- Да. Мне будут нужны советы профессора. Я и сам хотел обратиться к Вам с просьбой…
- В этом нет необходимости. Ты можешь приходить в кабинет по вечерам. Дай мне на минуту твои очки.
Сняв очки, Гарри протянул их директрисе. МакГонагалл притронулась к линзам кончиком волшебной палочки.
- Паролес визибле! – произнесла она и вернула очки недоумевающему юноше. - Теперь ты всегда будешь знать пароль от входа в кабинет. Достаточно прикоснуться палочкой к стёклам, сказать заклинание, которое ты только что слышал, и на линзах проявятся слова пароля.
- Спасибо, - вымолвил Гарри.
- Филч и старосты факультетов уже предупреждены мной о предоставленной тебе, Рону и Гермионе свободе передвижения по Хогвартсу в любое время суток. На моё содействие, разумеется, можешь смело рассчитывать.
- Я очень благодарен Вам, профессор! – юноша почувствовал прилив нежности к мудрой волшебнице.
- Мне приятно осознавать, что я тоже внесла посильную лепту в твоё таинственное дело, - МакГонагалл улыбнулась, но тут же лицо её приняло привычное выражение. - А теперь мне пора.
Профессор Трансфигурации встала и вышла из кабинета. Массивная дверь громыхнула, разбудив души бывших директоров и директрис, - недовольно бормоча, они заворочались в своих портретах.
- Великий Салазар! Условий для спокойного сна нет никаких! – Гарри узнал недовольный голос Финеаса Найджелуса Блэка и посмотрел на портрет прапрадеда своего крёстного.
- Что за времена?! Ученики ходят в кабинет директора Хогвартса, как к себе домой! Безобразие!
- Я жду Дамблдора, - миролюбиво сказал юноша. - Он хотел поговорить со мной.
- Да это никак мистер Поттер? – Финеас Найджелус удивлённо приподнял брови. - Вот Вас-то мне и надо, молодой человек! До каких пор Ваша подруга собирается держать в своей сумке раму моего второго портрета?
Гарри поморщился, мысленно соглашаясь с возмущением мага – Гермиона забыла вернуть картину в дом на площади Гриммо.
- Извините нас, мистер Блэк, - в голосе юноша было неподдельное раскаяние. - Мы совсем забыли о вашем портрете. Но Вы не волнуйтесь! В ближайшее время рама будет возвращена на прежнее место!
- Я очень на это надеюсь! По вашей вине я лишён возможности навещать своих родственников! Это возмутительно!
- Не стоит так горячиться, дорогой Финеас.
Гарри обернулся к директорскому столу и увидел в портрете над ним Дамблдора, который опирался на раму, приветливо улыбаясь.
- Вам хорошо говорить, Альбус, Вашу раму не таскали в сумке в течение нескольких месяцев! – не унимался прапрадед Сириуса.
- Это было необходимо для общего дела. Именно благодаря Вашему второму портрету мы смогли передать Гарри меч Гриффиндора.
- Знаю. Знаю, - голос Финеуса Найджелуса смягчился. - Пожалуй, пойду, навещу друзей, - он решительно шагнул за раму.
- Вы появились очень вовремя, профессор, - юноша вздохнул с облегчением и, приблизившись к столу, сел в директорское кресло.
- Сказать по правде, мне понятно негодование профессора Блэка. Надеюсь, что в ближайшие дни вы вернёте раму в дом на площади Гриммо.
- Конечно! Обещаю! – воскликнул Гарри.
- Вот и славно. А теперь расскажи, как продвигаются поиски дневника, - тон Дамблдора стал деловым.
- Мы не нашли его, но у нас возникло предположение, что дневник заколдован и находится в магловской картине в кабинете Мастера зелий.
- Что-то подсказывает мне, Гарри, что вы на правильном пути! – чародей улыбнулся, приглаживая свою седую бороду. – Возможно, именно таким образом Северус скрыл свои записи от посторонних глаз.
- Но только мы не знаем заклинание, которое способно отделить книгу от полотна. Вам о чём-нибудь говорит надпись на обложке - «Имя любви»? – юноша с надеждой посмотрел на профессора.
- Нет, о таком заклинании я не слышал, – великий маг поднялся и его задумчивый взгляд устремился куда-то вглубь пространства, ограниченного рамой. - Возможно, что тут всё чуточку хитрее, чем тебе кажется, дорогой Гарри. Нестандартные подходы к решению задач бывают порой эффективнее привычных.
Молодой человек попытался вникнуть в слова бывшего директора Хогвартса, но в голове у него была полная неразбериха.
- На самом деле, я не обольщался, что дневник найдётся так быстро, и попросил тебя прийти совсем по другой причине, – продолжил Дамблдор, прохаживаясь взад-вперёд за спинкой своего кресла. – Я проанализировал наш вчерашний разговор, а также информацию, которой ты со мной поделился, и, наряду с возникшими вопросами, мне показалась странной ещё одна вещь – почему именно тебе представилась возможность вернуть Северуса к жизни?
Гарри оторопел – действительно, он не задавался этим вопросом. Ему казалось очевидным, что спасти Снейпа должен именно он.
- А что тут странного? Я чувствую себя виноватым перед профессором… К тому же он семь лет оберегал мою жизнь… Я у него в долгу.
- Так ты считаешь своим долгом воскресить Северуса или искренне хочешь, чтобы он был жив?
- Не могу сказать точно, что мной движет…
От проницательного взгляда Дамблдора не скрылось волнение, охватившее ученика. Профессор тактично сделал вид, что не заметил его смятения, и, дав Гарри время успокоиться, возобновил свои рассуждения:
- Я понимаю, что с недавнего времени твои чувства по отношению к Северусу очень противоречивы. Ты коришь себя в его смерти и потому желаешь вернуть ему жизнь. Однако сдаётся мне, что роль спасителя была уготована тебе заранее, ещё до смерти Мастера зелий.
Голова Гарри словно налилась свинцом. Он даже позавидовал Почти Безголовому Нику: наверное, это так удобно – иметь возможность в любой момент откинуть голову! Представив себя без головы, он даже улыбнулся этой своей фантазии, но встревоженный голос Дамблдора вернул его к реальности.
- Вопросы накапливаются, Гарри, и только дневник Северуса прояснит ситуацию. Постарайся найти его как можно скорее!
Юноша пристально посмотрел на фигуру профессора в раме - казалось, он собрался уходить, но, будто вспомнив что-то, нахмурился и развернулся к подопечному.
- А где твоя бузинная палочка? – спросил он как бы вскользь.
Вопрос застал молодого человека врасплох. Он совсем забыл, что обещал Дамблдору вернуть бузинную палочку в его гробницу! Ему стало так стыдно! Он ведь до сих пор этого не сделал!
- Простите, профессор, я совсем забыл про неё, - Гарри покраснел, и буквально заставил себя взглянуть в глаза волшебника. – В ближайшие дни я обязательно верну палочку в Вашу гробницу!
- Я верю, что ты не умышленно оставил её у себя, – взгляд бывшего директора Хогвартса из-под очков-половинок был тёплым и ласковым. – Сдаётся мне, что бузинная палочка ещё сможет пригодиться, поэтому тебе не стоит расставаться с ней… до срока. А теперь мне пора! Надеюсь, что завтра ты придёшь в этот кабинет с хорошими новостями! – Дамблдор вложил в свою улыбку максимум тепла, вскинул руку в прощальном жесте и удалился вглубь портрета.

После разговора с Дамблдором аппетит у Гарри пропал окончательно. Он поднялся в спальню и к своему удивлению обнаружил там Невилла – тот с задумчиво-романтичным видом сидел на своей кровати, что-то записывая в тетрадь.
- Ты чего не на ужине? – спросил с любопытством Гарри.
- Мне последнее время есть почти не хочется, - рассеянно ответил друг и опять увлечённо застрочил пером по бумаге.
Гарри не стал ничего расспрашивать - он не любил, когда к нему лезут в душу, и потому сам не утомлял своих друзей вопросами. Он лёг на кровать и предался размышлениям.
Неожиданно Невилл отвлёк его от раздумий.
- Слушай, Гарри, тут такое дело… Мне нужна твоя помощь, – сказал он смущённо.
- Без проблем! Выкладывай, что у тебя? - юноша сел, повернувшись к другу.
- Я…я тут влюбился…
- Так вот оно что? Ты из-за этого аппетит потерял, что ли? – Гарри развеселился. – И кто же предмет твоих грёз?
- А ты никому не скажешь? – похоже, Невилл уже сам был не рад, что завёл разговор на эту тему.
- Нет, не скажу, конечно! – Гарри пересел на кровать друга и постарался придать лицу серьёзное выражение, хотя это стоило ему не малых усилий.
- Это Полумна…
- Полумна? Вот это да! Поздравляю! - Гарри схватил раскрасневшегося Невилла за руку и крепко пожал её. - А она об этом знает?
- Думаю, что догадывается, но я хочу открыть ей свои чувства, – слова давались Невиллу с трудом, он волновался и прятал глаза.
- Я даже представляю, что она тебе на это ответит! Наверняка скажет, что ты подцепил какого-нибудь жгучестрастного Любвеобильника!
- Вот тебе смешно…
- Да ладно! Может она ничего такого и не скажет. Кстати, Полумне не предлагали остаться на второй год? Она же на шестом курсе только до рождественских каникул проучилась.
- Предлагали, конечно, и она согласилась.
- А что тогда она делает сейчас в Хогвартсе?
- Профессору Стебль требовался помощник, чтобы ухаживать за растениями в теплицах, вот Полумна и вызвалась. МакГонагалл не возражала, - Невилл улыбнулся.
- Ну, ты не сильно-то расслабляйся, у тебя всего лишь полтора месяца в запасе. Надо действовать активнее!
- Вот я и хочу… действовать… стихотворение написал, но не могу его оценить… должным образом. Ты не мог бы… послушать и сказать мне честно, как оно… на твой взгляд? – он посмотрел на Гарри глазами побитой собаки.
Юноша чуть не прыснул от смеха, но сдержался и подбодрил друга:
- Конечно, давай читай!
На самом деле, Гарри не разбирался в поэзии - сам он стихов никогда не писал, но отказать в такой трогательной просьбе не мог.
Невилл встал, принял позу влюблённого трубадура и нараспев стал декламировать стихотворение. Гарри по началу пытался вслушиваться, улавливать рифмы, но когда чтение затянулось, он, отвлёкшись, опять погрузился в свои мысли.
Юноша был уже далёк от происходящего, как вдруг его слух резануло словосочетание - «имя любви». Как ошпаренный он подпрыгнул на кровати.
- А ну-ка, повтори последние строчки! – сердце его бешено заколотилось.
От неожиданности Невилл поперхнулся, испуганно посмотрел на друга и кивнул. Снова приняв театральную позу, он произнёс:

    Полумна! Зову тебя нежно,
    С кипеньем в крови
    Ведь для меня твоё имя -
    Имя любви!


- Гениально! – воскликнул Гарри и, как сумасшедший, бросился обнимать друга. – У меня просто нет слов! Это гениально!
- Тебе, правда, понравилось? – Невилл оторопел от такой бурной реакции слушателя. – Ты считаешь, что я могу прочесть ей моё стихотворение?
- Конечно, Невилл! - юноша торопливо переодел джемпер. - Ты даже не представляешь, какой ты молодец!
Он схватил волшебную палочку и подбежал к двери.
- Слушай, передай Рону, что я пошёл в кабинет Снейпа - хочу побыть там один. Так что пусть он не волнуется. Хорошо?
- Конечно, дружище! – Невилл всё ещё выглядел смущённым. - И спасибо тебе, что выслушал меня!
- Это тебе спасибо! – крикнул Гарри, закрывая за собой дверь спальни.



Глава 9. Дневник

Гарри сломя голову нёсся по коридорам Хогвартса. Изображения магов и волшебниц смотрели ему в след со своих портретов и переглядывались между собой, пожимая плечами.
« Неужели ключ к разгадке найден? – спрашивал себя юноша. – А что если я ошибаюсь?
Но ведь Дамблдор говорил, что не нужно искать привычные решения! Так почему бы не попробовать?»
Перепрыгивая через ступеньки, Гарри сбежал вниз по мраморной лестнице в холл, а оттуда спустился по узким каменным ступеням в подземелье. Запыхавшись, он подлетел к кабинету Снейпа. Отпечатывающее заклинание открыло дверь и молодой человек, выравнивая дыхание, вошёл внутрь. Взмахом палочки он зажёг свет и неуверенными шагами приблизился к картине.
На этот раз портрет произвел на него угнетающее впечатление. Гарри вглядывался в бородатого старца, ощущая необъяснимый страх – ему казалось, что изображение сейчас оживёт. Он прислушался – ни звука не проникало в кабинет. Тишина была такой зловещей, обволакивающей, что юноше стало не по себе.
Справившись с волнением, он снова поднял волшебную палочку и направил на книгу, нарисованную на портрете.
- Лили! – выкрикнул он. Яркий сиреневый луч ударил в картину.
Напряжённо вглядываясь в изображение, Гарри заметил, что по контуру книги появились трещины. Они становились всё глубже. Обложка вдруг приобрела объёмность и уже совсем не казалась нарисованной. Он смотрел во все глаза, не смея до конца поверить в происходящее!
Через несколько мгновений книга бесшумно отделилась от полотна и поплыла к юноше – протянув руку, он сомкнул дрожащие пальцы на кожаном переплёте.
Гриффиндорец ни на минуту не усомнился, что это именно дневник. Он открыл его наугад и, увидев знакомый мелкий почерк Снейпа, просиял.
- Получилось! – он всё ещё не мог прийти в себя. – У меня получилось!!!
Звонкий крик Гарри, отразившись от потолка и стен кабинета, рассыпался многоголосым эхом. И как он сразу не догадался, что профессор не стал бы прятать дневник в личных вещах или на книжных полках! И пользоваться банальными заклятьями было не в его обыкновении! Мастер зелий придумал своё заклинание и назвал его именем той, которую любил всю свою жизнь! Как всё просто! Логично и просто до гениальности!
« Если бы не Невилл со своим любовным стихом, я бы, наверное, никогда не догадался!» - отдал Гарри должное другу.
Юноша хотел как можно скорее рассказать обо всём Дамблдору, Рону и Гермионе, но посчитал, что будет лучше, если он сперва прочтёт дневник. Прижимая к груди бесценное сокровище, Гарри направился в комнату Снейпа.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, вдыхая уже знакомый аромат спальни профессора, затем подумал о месте для чтения. Гарри не осмелился лечь на кровать и потому решил устроиться на диване. Подложив себе под спину мягкую подушку в шёлковом чехле, он раскрыл дневник на титульном листе.
Почерк Мастера зелий нельзя было назвать каллиграфическим. Он был весьма необычным. Буквы, напрочь лишенные округлости, отличались заострённостью и прямотой. Рука учителя была тяжёлой – он так надавливал на остриё пера, что слова казались оттисками. Судя по толщине переплёта, Снейп не часто делал записи в своём дневнике. В жизни он был немногословным, и Гарри примерно представлял себе его стиль.
Юношу охватило волнение. Подобное состояние возникало у него перед погружением в Омут Памяти. Впрочем, чтение чьих-то воспоминаний это тоже своеобразное присутствие в них.
Судя по дате первой записи, Мастер зелий начал вести дневник с ноября 1990 года. Пробежав глазами коротенький текст, Гарри понял, что профессор приготовил какое-то очень сложное зелье и решил описать процесс поэтапно. Наверное, с этого и пошло. Последующие несколько страниц содержали рецепты отваров, выкладки из журналов, потом рабочие записи стали перемежаться с жалобами на коллег, едкими высказываниями в адрес некоторых учеников и саркастичными рассуждениями Снейпа о разных вещах.
Вскоре молодой человек отыскал глазами своё имя - накануне прибытия Гарри в Хогвартс профессор написал несколько строк в свой дневник.

«Завтра в Хогвартс прибывают первокурсники. В их числе будет Гарри Поттер.
Каким рисует его моё воображение? – Заносчивым, наглым мальчишкой, каким был его отец. Вряд ли в нём будет хоть что-то от Лили. Самое ужасное, что, глядя на него, я буду думать не о том, что он сын Лили, а о том, что он сын этого несчастного выскочки Джеймса»


Читать такое о собственном родителе было неприятно, но Гарри уже давно понимал причину ненависти Снейпа к отцу и даже оправдывал её. Следующая запись была датирована первым сентября.

«Волшебная шляпа распределила Поттера в Гриффиндор. Я вообще считаю, что Поттеру не стоило её одевать – у него на лбу написано: «Гриффиндор», но традиция есть традиция. Во время ужина я случайно встретился с ним взглядом. У него была странная реакция – хлопнул себя ладонью по лбу. Возможно, это связано со шрамом… Или это просто совпадение…»

Гарри вспомнил распределение по факультетам, приветственную речь Дамблдора.

«Как я и ожидал, Поттер оказался вылитым отцом, и это не могло не вызвать во мне неприязнь. Кроме того, он умудрился надерзить мне – и это на первом-то уроке! За его наглый ответ я лишил Гриффиндор одного очка, а теперь жалею, что снял так мало – думаю, что и двадцати было бы не достаточно. Салазар свидетель – я не хотел относиться к мальчишке предвзято. Похоже, что в нём нет ничего от Лили...»

В этих строках было мало лестного. Юноша вздохнул и продолжил чтение.

«Во время сегодняшнего разговора с Дамблдором в его кабинете я так и сказал директору, что Поттер бесталанен и самовлюблён, как и его отец, любит нарушать правила, жаден до славы, внимания, да к тому же ещё нахал, каких поискать. Дамблдор вступился за Поттера и начал меня убеждать, что «мальчик скромен(!), приятен в обращении(!!) и не лишён дарований(!!!)». Вдобавок, Поттер ещё и Мессия! Раздумываю, не облобызать ли ему ноги на завтрашнем уроке»

На следующих двух страницах шли рецепты зелий, выдержки из каких-то статей. Гарри пробежался глазами по строчкам и остановился, увидев фамилию Квиррелл.

«Квиррелл не понравился мне с первого взгляда и дело даже не в том, что он занял должность преподавателя по Защите от тёмных сил, которой я добиваюсь уже несколько лет. Причина в другом – слишком он прост и глуп с виду, этот учителишка, а под масками безобидных овец, как правило, скрываются волки.
Похоже, Дамблдор не зря попросил меня присмотреть за Квирреллом – подозреваю, что именно он выпустил сегодня Тролля.
Я сразу бросился на третий этаж, в запретный коридор, в надежде перехватить Тролля, но в итоге меня укусила чёртова трёхголовая тварь. Так что теперь я сам себе мадам Помфри. Слава Мерлину, что никто больше не пострадал. Поттер и Уизли, к моему крайнему удивлению, Тролля одолели».


Профессор Снейп отличался лаконичностью, и потому следующая запись показалась Гарри огромной.

«Сегодняшний матч по квиддичу неприятно сказался на моих нервах. В первый раз я почувствовал настоящую угрозу для жизни Поттера.
Начало матча, не предвещавшее азартной борьбы, сменилось динамичной игрой, которая захватила и увлекла меня. И хоть я болел за Слизерин, не мог не отметить ловкость и мастерство, с которым Поттер лавировал между участниками команд. Он умело владеет метлой, развивает неплохую скорость во время полёта – я даже поймал себя на мысли, что из него выйдет отменный ловец.
В разгар игры метла Поттера словно взбесилась. У меня не было времени на то, чтобы вычислить мага, наславшего на него заклятье. Всё, чем можно было помочь, это по максимуму нейтрализовать чары, которые навели на Поттера – я воспользовался контр-заклятьем.
Потом внезапно загорелся мой плащ. Этот досадный инцидент невольно отвлёк меня, и Поттер остался без защиты. По непонятным причинам чары, направленные на него, вдруг рассеялись. Всё закончилось благополучно, но меня до сих пор не оставляет тревога. Думаю, что Поттера хотели убить, и покушения на его жизнь возобновятся»


Гарри дочитал запись и припомнил свою первую игру в квиддич.
«Ведь я тогда даже не подозревал о том, что Снейп меня оберегает», - удручённо подумал юноша.

«Я вызвался судить предстоящий матч по квиддичу. Моё предложение не было встречено с энтузиазмом – похоже, коллеги решили, что я хочу помешать сборной Гриффиндора одержать победу, а посему буду подсуживать пуффендуйцам. Впрочем, меня абсолютно не волнует, кто что думает – я сказал о своих опасениях Дамблдору и он поддержал моё намерение быть судьёй игры. Надеюсь, Поттер никогда об этом не узнает».

Гарри перевернул страницу.

«Теперь я убеждён, что Квиррелл хочет подобраться к философскому камню. Он упорно продолжает прикидываться идиотом, но сам далеко не дурак. Я сообщил Дамблдору о нашей встрече в Запретном лесу и высказал свои соображения по поводу складывающейся ситуации.
Сейчас меня больше волнует другое – похоже, Поттер со своими друзьями что-то затевает. Возможно, они тоже решили добыть философский камень. Почему бы и нет? Зная характер Поттера и его незабвенного родителя, легко могу предположить это. Пожалуй, стоит припугнуть эту порядком надоевшую мне троицу».


Дальше опять следовали рассуждения профессора о науке Зельеделия, рецепты отваров, критика в адрес учителей и некоторых учеников. Гарри пролистнул их.

«Вынужден отдать должное Поттеру – он предотвратил возвращение Тёмного Лорда. Точнее, задержал его – я почти уверен, что рано или поздно Волан-де-Морт найдёт способ возродиться.
Что ж, Поттер - смел. Впрочем, это не мешает ему оставаться лентяем и оболтусом. Он смог добыть и удержать философский камень, что само по себе нонсенс! Благодаря этому факту, а также заслугам друзей в копилку Гриффиндора добавилось 150 очков. Досадно, что Слизерин уступил в соревновании между факультетами всего десять очков».


Юноша снова перевернул несколько страниц – его интересовали записи, касающиеся его самого или каких-то известных ему событий. Следующая заметка в дневнике относилась ко второму курсу обучения Гарри в Хогвартсе.

«Я просто вне себя от ярости – Дамблдор во всём потакает своему любимчику! Поттер прилетел в Хогвартс на автомобиле! Переломал ветки Гремучей ивы! Был замечен маглами! Я уже не говорю о самом факте нарушения Закона, ограничивающего магию несовершеннолетних!
Профессор МакГонагалл наказала Поттера и Уизли лишь общественно полезными работами. Готов спорить на шкуру бумсланга - эти лоботрясы от души посмеялись над тем, что так легко отделались».


Гарри оторвал взгляд от страницы и вспомнил полёт с Роном на старом фордике. Как давно это было…

«Ну, кто ещё мог напороться на окоченевшую кошку Филча, висевшую под надписью угрожающего содержания? Конечно, никто кроме Поттера!!! Его способность ввязываться во всевозможные истории меня просто ошеломляет! Могу допустить мысль, что он оказался на месте преступления случайно, но вопрос в другом - зачем он поднялся с друзьями в этот коридор? Поттер явно что-то скрывает. Я предложил наказать его – исключить из команды по квиддичу, но Дамблдор опять стал выгораживать гриффиндорскую знаменитость.
Я считаю, что мальчишку надо серьёзно проучить!».


Дальше шло описание разговора с Златопустом Локонсом, и Гарри его пропустил.

«Сегодня на уроке взорвался Раздувающий раствор в котле у Гойла. Если бы это был котёл Лонгботтома, я бы ничуть не удивился, и даже воспринял бы произошедшее как должное, но Гойл не настолько глуп. Уверен, что тут замешан Поттер. Жаль, что против него не было улик».

Неделю спустя Снейп написал о своих наблюдениях.

«Полагаю, что Поттер - змееуст. На занятии дуэльного клуба Драко использовал против него «Серпенсортиа». После неудачной попытки Локонса убрать пресмыкающееся, Поттер прошипел что-то - готов поклясться, змея его слушала. Всё это очень странно».

Следующая интересная запись была через три страницы.

«Дамблдор считает, что Тайная комната открыта. Как подтверждение тому - три оцепенелых ученика, что в совокупности с облезлой кошкой Филча и Почти Безголовым Ником составляет недурственную компанию! Удивительно, что в неё угодила всезнайка Грейнджер. Как же это всемогущий мистер Поттер не смог уберечь свою подругу?!
Я отвлёкся. На самом деле положение серьёзное – школу Хогвартс могут закрыть, если нападения на учеников не прекратятся. Очень надеюсь, что Дамблдор не допустит этого».


От неприкрытого сарказма профессора слегка коробило, но Гарри продолжил чтение.

«Нас снова спас Гарри Поттер… На сей раз, он победил василиска, живущего в Тайной комнате. И как это он всё успевает? Теперь все будут носиться с ним, как с редким артефактом. Кроме меня, разумеется.
Послезавтра начнутся каникулы, так что я, наконец, всецело займусь своими опытами и исследовательской работой».


Первая запись, сделанная Снейпом в начале третьего курса была про Люпина.

«При всём моём уважении к Дамблдору, я считаю крайне неосмотрительным назначение на должность преподавателя Защиты от тёмных сил Ремуса Люпина. На мой взгляд, директор подвергает опасности жизни учащихся. Учитель-оборотень! Мерлин, куда катится школа?
Не то чтобы я плохо относился к Ремусу – из всех друзей Поттера-старшего он был самым лояльным ко мне. Я даже сам вызвался варить для него волчье противоядие. Но, если вскроется факт, что курс по Защите ведёт волшебник, имеющий самое непосредственное отношение к пресловутым тёмным силам, неприятностей не оберёмся»


Гарри взгрустнул, вспомнив уроки Люпина.

«Похоже, Поттер привязался к нашему домашнему вервольфу. Как трогательно! Наверное, часами слушает, как Ремус превозносит достоинства Джеймса.
Сегодня я приносил Люпину зелье. В его кабинете сидел Поттер и с таким диким ужасом уставился на дымящийся бокал в моей руке, что я, право, чуть не расхохотался! Он, несомненно, подумал, что я пришёл отравить его обожаемого учителя. Представляю, каких усилий стоило Поттеру удержаться от соблазна выбить бокал из моих рук».


Юноша усмехнулся – он был вынужден согласиться с умозаключениями профессора с одной лишь поправкой, что бокал он хотел выбить из рук Люпина, когда тот собрался выпить своё зелье.

«Как мог Сириус Блэк проникнуть в Хогвартс? Невероятно! Он изрезал портрет Полной Дамы и пробрался в гостиную Гриффиндора!
Бесспорно, ему нужен Поттер. Блэк ищет его, чтобы убить. Только он не учёл, что кроме Дамблдора в замке есть ещё один человек, который сотрёт в порошок любого, кто подвергнет жизнь мальчишки опасности. Я оберегаю Поттера исключительно из любви к его матери, от которой он унаследовал разве что…глаза…такие же зелёные и пронзительные…
В общем, всех согнали в Большой зал, а преподаватели обыскали школу. Естественно, безрезультатно».


Несколько слов из предыдущей записи Гарри перечитал раз десять, прежде чем перевернуть страницу.

«Сегодня мне пришлось замещать Люпина. Было забавно наблюдать за реакцией класса. Думаю, в воспалённом мозгу Поттера весь урок рисовалась красочная картина, как его любимый учитель корчится где-нибудь от боли, проклиная меня. Ну, что ж, на роль исчадия ада я подхожу как нельзя лучше!
Грейнджер действовала мне на нервы, а Уизли осмелился критиковать мой стиль преподавания. Вот оно – тлетворное влияние Поттера! А ведь я ради их же блага вызвался вести занятие. Хотелось донести до их мозгов сведения об оборотнях и способах их обезвреживания».


«Да, Мастер Зелий действительно был обеспокоен тогда», - промелькнуло в голове юноши.

«Весь волшебный мир сбился с ног, пытаясь уберечь Поттера от Блэка, а гриффиндорская знаменитость разгуливает, где ему вздумается! Он не утруждает себя мыслями о последствиях, предоставляя право простым смертным заботиться о его безопасности!
Пару часов назад прибежал Драко и с преогромным удовольствием нажаловался на Поттера, которого видел в Хогсмиде. Точнее, Малфой видел там только его голову.
Я подловил нашего Хогвартского Мессию у статуи горбатой ведьмы и привёл в свой кабинет. Разумеется, он отрицал слова Драко, в связи с чем, мне пришлось выложить Поттеру всё, что я думаю о нём и его отце. В ответ он откровенно нахамил мне, наглец!
И ещё у него был какой-то странный пергамент, наверняка напичканный чёрной магией. На бумаге проявлялись отвратительные слова, адресованные мне, чем-то напоминающие издёвки Поттера-старшего и его дружков…Я вызвал Люпина и он унёс пергамент с собой на исследование».


Гарри отчётливо помнил тот разговор со Снейпом.

«Сегодня на экзамене я насладился провалом Поттера. С каким мстительным удовольствием я наблюдал за его жалкими попытками сгустить Морочащую закваску!
Пожалуй, это был лучший день за последние полгода. Я с чистой совестью поставил мальчишке «отвратительно» по зельям».


«Странно, - подумал юноша, - почему же в итоге у меня тогда оказалась оценка «удовлетворительно»?»

«Блэку удалось ускользнуть из рук правосудия. Я рвал и метал! И мне было плевать на Фаджа и на то, что он обо мне подумает! Правда, я успел всё-таки донести до сведения министра, что Поттеру позволяют неслыханные вольности – краса и гордость Гриффиндора постоянно нарушает школьные правила, а также незаконно посещает Хогсмид.
А как объяснить исчезновение Блэка? Конечно, это Поттер всё подстроил. Только он мог помочь Блэку бежать. А Дамблдор невозмутим и спокоен, несмотря на то, что ЕГО любимчик снова в опасности!
Вот ещё что – Поттер применил ко мне «Экспеллиармус». Сдаётся мне, что он сделал это не под влиянием Помрачающего заклинания, хотя по началу я оправдывал его действия чарами Блэка. Вряд ли я теперь что-то смогу доказать директору. Как сказал Фадж, к Поттеру все питают слабость. И Дамблдор – не исключение».


Следующая заметка была короткой.

«Моя неприязнь к Поттеру растёт день ото дня – я чувствую это очень остро, как и он, впрочем. А всё из-за Дамблдора – упросил меня исправить экзаменационную оценку Поттера по Зельям. Мы чуть не поругались с директором из-за этого. Зачем вообще учить Мальчика-который-выжил? Посадим его на трон в Большом зале, будем любоваться, и бить поклоны. Пожалуй, стоит предложить эту идею Дамблдору».

«А фантазия у Снейпа была богатая», - отметил про себя Гарри и принялся читать записи, относящиеся к четвёртому курсу пребывания в Хогвартсе.

«Какими словами выразить свою досаду по поводу того, что Защиту от тёмных сил в этом учебном году вновь буду вести не я? Чего опасается Дамблдор? Очевидно, что моя преданность директору не может подвергаться никаким сомнениям. Впрочем, мои брюзжания на этот счёт положения вещей не изменят.
В этом году в Хогвартсе пройдёт Турнир трёх волшебников. Интересно будет посмотреть на поведение Каркарова – когда-то он пытался свидетельствовать против меня в суде, но Дамблдор заткнул ему рот. Хорошо, что Поттеру нет семнадцати - он непременно бросил бы своё имя в Кубок, а так я спокоен».


Юноша перевернул страницу.

«Он всё-таки умудрился ввязаться в Турнир трёх волшебников, этот вездесущий Поттер! Я точно закончу свои дни в Святого Мунго!
Как ему удалось бросить своё имя в Кубок Огня? Что бы ни говорил Дамблдор, это сделал Поттер! Правила Турнира, также как все прочие правила и законы, писаны не про него! Боюсь, он даже не представляет себе, как сильно рискует!»


Риск был действительно велик. Гарри отчётливо вспомнил момент, когда из Кубка вылетел маленький клочок пергамента с его именем. Тогда он ещё не подозревал, какая опасность ему грозит.

«Грюм был у меня с обыском. Я застал его в своём кабинете. Он сослался на приказ Дамблдора, но я уверен, что директор не мог отдать такое распоряжение. Грозный Глаз совсем свихнулся на почве своих параноидальных подозрений. Пусть только сунется в мой кабинет ещё раз!»

Дальше шли рассуждения профессора о том, что он сделает с Аластором Грюмом.

«Хвосторога чуть не убила Поттера на первом этапе Турнира. Я старался сохранять спокойствие, но периодически моя рука невольно тянулась к волшебной палочке. Это было ужасно.
Следует признать, что Поттер отлично летает на метле. Благодаря своему мастерству, он лихо завладел золотым яйцом и прошёл во второй тур. Интересно, какое испытание будет следующим?»


Гарри смущённо улыбнулся, прочитав похвалу Снейпа.

«Сегодня Дамблдор сделал мне комплимент.
Мы беседовали с ним после Святочного бала в холле. Я осведомил директора, что Метка Каркарова тоже потемнела, и что он намерен бежать, если почувствует в ней жжение. На вопрос Дамблдора – не хочу ли я присоединиться к Каркарову, ответил, что я не такой трус. На что директор сказал мне, что я «несравненно храбрее Игоря» и посетовал, что распределение учащихся по факультетам проводится слишком рано. Я буквально онемел, поняв ход мыслей профессора…»


Юноша вздохнул. Сняв очки, он, не спеша, протёр стёкла краем футболки и снова надел.

«Кто-то хозяйничал в моём кабинете. Я обнаружил это ночью, когда меня разбудил странный вой, и я был вынужден пуститься на поиски возмутителя спокойствия. Я наткнулся на Филча и не успел поделиться с ним своими подозрениями, как он тут же выболтал всё Грозному Глазу. Вот уж кого терпеть не могу, так это Грюма - при каждом удобном случае намекает на моё прошлое.
По правде говоря, мы не плохо смотрелись у лестницы – трио в ночных рубашках! Видел бы нас в тот момент Поттер! Кстати, о Поттере – наверняка это он ворует у меня ингредиенты, и не иначе как для незаконных зелий».


«Мне тогда было совсем не до смеха, несмотря на комичность ситуации», - подумал Гарри, вспоминая Снейпа в ночной сорочке.

«Наверное, только самый тугоухий первокурсник не слышал о том, ЧТО использовал Поттер на втором этапе Турнира трёх волшебников. Жабросли.
- Профессор Снейп, а не из Вашего ли кабинета Слабость Всего Магического Сообщества украла жабросли?
- Нет. Что вы, что вы! Гарри Поттер – не вор! Он никогда не украл бы у меня ни жабросли, ни очень ценную шкуру бумсланга! Он очень честный мальчик! Просто пример для подражания! Я, скорее, съем волшебную шляпу, чем допущу даже мысль об этом!»


Следующие несколько страниц он лишь пробежал глазами и начал внимательно вчитываться в текст только тогда, когда увидел своё имя.

«У Поттера, похоже, началось половое созревание – он занят не учёбой, а своими любовными похождениями. В связи с этим, сегодня на уроке Зельеделия я всласть над ним поиздевался – под дружный гогот слизеринцев прочёл вслух статью сплетницы Скитер под названием «Разбитое сердце Гарри Поттера». Может, теперь мальчишке будет неповадно во время занятий отвлекаться на заметки в прессе о самом себе? Слава окончательно испортила его. Он наверняка полагает, что весь волшебный мир от него без ума. «Гарри Поттер мальчик необыкновенный» - меня уже тошнит от этой фразы!
Во время занятия я открыто пригрозил Поттеру, что использую против него Сыворотку Правды, если ещё хотя бы раз замечу пропажу чего бы то ни было из моего кабинета. Разумеется, он пытался заверить, что ничего не брал.
Мало мне было Поттера, так ещё и Каркаров прямо на урок заявился. Едва ученики покинули класс, он сунул мне под нос свою метку. Удивил! У меня самого такая же».


Дальше шли рецепты зелий, жалобы на Грюма и Каркарова.

«Тёмный Лорд возродился. Каркаров почувствовал жжение в Метке и сбежал, а я, по велению Дамблдора, явился на зов Волан-де-Морта, с двухчасовым опозданием.
Он очень изменился. Внешность «повелителя» напугала меня, но по моему лицу понять это было невозможно. Заверив «моего Лорда» в преданности, я, похоже, рассеял его сомнения. Так что теперь я – слуга двух господ.
Впрочем, я намеревался писать не об этом.
Сегодня Поттер просто чудом избежал смерти, но погиб Седрик Диггори…Я очень об этом сожалею – он был способным юношей, очень достойным. Кубок оказался порталом. И кто бы мог подумать, что под видом Грюма скрывается Барти Крауч-младший! План был разработан блестяще, только Волан-де-Морт не учёл везение Поттера и его умение владеть волшебной палочкой, благодаря чему, собственно, мальчишка и остался жив. Крауч собирался исправить это досадное недоразумение, но не успел – Дамблдор, МакГонагалл и я вовремя ворвались в кабинет лже-Грюма и обезвредили его. Под действием Сыворотки Правды он рассказал обо всём. Стало быть, Поттер действительно ничего не воровал у меня. Я был к нему несправедлив.
Прискорбно, но Фадж отказывается верить в то, что Волан-де-Морт возродился. Его не убедили слова Поттера и настойчивые предостережения Дамблдора. Я был вынужден продемонстрировать министру свою Чёрную Метку, но даже это не возымело действия.
Зато потом мы прелестно пообщались с крёстным Поттера. Сириус Блэк - ну, просто «милейший» человек, если не брать в расчет жгучую ненависть, которую он ко мне питает. Дамблдору взбрело в голову помирить нас – он настоял на том, чтобы мы с Блэком пожали друг другу руки. Я бы охотнее подержался за конечности соплохвоста, чем за пятерню дружка Поттера-старшего. Разумеется, мы выполнили просьбу директора. При этом вид у Блэка был такой, будто он желает мне если не смерти, то тяжёлой болезни точно. Судя то тому, с какой поспешностью он потом отдёрнул руку, выражение моего лица было ничуть не лучше».


Молодой человек почему-то улыбнулся, прочтя последние строчки. Следующие записи относились уже к пятому году обучения Гарри в Хогвартсе.

«Великий Салазар! Чего только не приходится терпеть ради спасения Поттера! Я – член Ордена Феникса и посему вынужден общаться с соратниками, которые испытывают ко мне крайнюю неприязнь!
В этом году Защиту от тёмных сил будет вести ставленница министерства магии – какая-то Амбридж. Дамблдор уверял, что хотел отдать эту должность мне, но Фадж выдвинул своего кандидата, и я снова остался ни с чем».


Юношу передёрнуло при упоминании Амбридж.

«Похоже, Поттер возомнил, что раз я вхожу в Орден Феникса, то буду попустительствовать его лени. Я не собираюсь делать ему поблажки и смотреть сквозь пальцы на его разгильдяйство. Отмечу, зелье Поттера было не самым худшим, но я его не засчитал - в конце концов, он далеко не глуп и может учиться лучше».

«Если не ошибаюсь, ещё одна похвала в мой адрес!», - подметил Гарри.

«Я был уверен, что жабы бывают только зелёного цвета, но теперь, глядя на Амбридж, понимаю, что глубоко заблуждался. Сегодня это земноводное в розовом была на моём уроке с проверкой. Учинила допрос, который взбесил меня. Пришлось сорваться на Поттере – опять не зачёл его работу. Впрочем, зелье у него вышло преотвратное. Пусть не думает, что я напрасно к нему придираюсь».

Тяжело вздохнув, гриффиндорец перевернул страницу. Дальше было что-то типа отчёта о проделанной работе в Ордене, и Гарри вновь стал выискивать в тексте свою фамилию.

«Буквально два часа назад донёс до сведения Поттера, что с понедельника у него начнутся занятия по Окклюменции. Также не преминул обрадовать его, что Дамблдор назначил учителем меня. Блэк взвился! Хотя может виной тому блохи? Надо будет приготовить ему мазь от блох и подарить на Рождество. Такой любезный крёстный у Поттера! Мы с ним не просто соратники, а почти друзья – так сердечно жали друг другу руки…
Блэк угрожал, что мне придётся иметь дело с ним, если только он узнает о притеснении Гарри. Пожалуй, стоит бояться! Прямо сейчас и начну. Или нет, ещё пару дней похрабрюсь, а потом буду бояться. Да. Именно так».


«Отрицать взаимную ненависть Сириуса и Снейпа было бы лицемерием», - с горечью признал юноша.

«Сегодня первый раз занимался с Поттером Окклюменцией. Неплохо для первого раза. Чего только я не увидел в его воспоминаниях! Он способен сопротивляться, но пока ему не очень хорошо это удаётся. К тому же, оказывается, он сентиментален. На мой взгляд, его отец был напрочь лишён этого качества.
Поттер меня ненавидит… Я внушаю ему отвращение. В его глазах была такая открытая неприязнь, что я на мгновение поразился эмоциональной восприимчивости своего ученика».


Гарри снова почувствовал себя виноватым. Он перевернул несколько листов, прежде чем нашёл интересную запись.

«Спустя два с лишним месяца мы, похоже, сдвинулись с мёртвой точки в Окклюменции – Поттер применил Щитовые чары, и они оказались эффективными. Но плохо то, что он до сих пор видит во сне Тёмного Лорда, а значит, его разум до сих пор не защищён. Проникая в сознание Поттера, я постоянно вижу, как он мечется в Отделе Тайн министерства магии и мне трудно понять, чьи это видения – его собственные или Волан-де-Морта. Если бы Поттер не был так ленив и расхлябан, результаты были бы несравнимо лучше».

Проглотив критику в свой адрес, юноша продолжил чтение.

«Сказать, что я был в бешенстве, застав Поттера в Омуте Памяти, значит не сказать ничего! Он видел мои воспоминания!
Вряд ли мальчишке присуще чувство такта. Мне бы очень не хотелось, чтобы он рассказал об увиденном кому бы то ни было.
Но, нет худа без добра - теперь Поттер знает правду о своём дражайшем отце и не менее обожаемом крёстном. А у меня появилась отличная мотивировка для того, чтобы отказаться от уроков Окклюменции. Надеюсь, Дамблдор поймёт меня правильно».


В словах профессора не было ничего приятного, и Гарри перешёл к следующей записи.

«Вечер выдался напряжённый. Началось с того, что « розовая жаба» вызвала меня к себе в кабинет, чтобы я, видите ли, принёс ей Сыворотку Правды. И для кого! Для Поттера!
Неужели она думала, что я сорвусь с места и, путаясь в складках мантии, побегу за Сывороткой?
Сперва я решил, что Поттера застали за очередной хулиганской выходкой, но потом оказалось, что он с кем-то переговаривался через камин. Меня это насторожило. К тому же Поттер так странно смотрел на меня... А когда он выкрикнул, что Бродяга в плену, я сразу всё понял, хоть и не подал виду.
Немедленно связавшись с Блэком, я убедился, что он цел и невредим. Я рассказал ему всё, что видел и слышал в кабинете Амбридж. Когда Поттер не вернулся из Запретного леса, я предположил, что он отправился выручать Блэка, и оповестил об этом членов Ордена Феникса. Настаивать на том, чтобы Сириус не покидал дом на площади Гриммо, было бесполезно - он тоже отправился в министерство магии, прекрасно понимая, что Поттера заманили в ловушку. В силу многих причин я не мог быть рядом с Поттером, чтобы защитить его. Всё что мне оставалось, это всю ночь мерить шагами кабинет, пока Дамблдор не сообщил мне, что Гарри уже вне опасности. Вот только Блэк погиб… Поттеру будет тяжело пережить его смерть…»


Юношу удивило, что Снейп не ерничал по поводу смерти крёстного. Перелистнув несколько страниц, Гарри принялся читать запись, относящуюся к следующему учебному году.

«Я должен буду убить Дамблдора…Он сказал мне об этом сегодня… Я обещал директору выполнить его просьбу, но как я буду потом жить с этим?
Дамблдор надел какое-то кольцо, на которое было наложено заклятье исключительной силы. Я сумел ограничить действие чар, заперев их в одной руке, но жить Дамблдору осталось недолго, может быть год…Если бы он позвал меня чуть раньше, я выиграл бы больше времени…
Мне предстоит пережить смерть Дамблдора. Более того, мне предстоит самому его убить…Силы небесные! Да не сплю ли я?!!!!
Спокойно, спокойно, Северус…Так нужно для общего дела. Таким образом, нарушатся планы Тёмного Лорда – повелитель поручил убить Дамблдора Драко Малфою…
Стоит ли Поттер всех тех адовых мук, на которые я сознательно обрёк себя ради его спасения…»


Молодой человек опять почувствовал себя неловко.

«Сегодня у меня в Паучьем тупике были гости – истеричка Лестрейндж и паникёрша Нарцисса Малфой. Впрочем, последней есть из-за чего паниковать – Драко велено убить Дамблдора, и теперь она боится за сына. В связи с этим, она уговорила меня взять на себя Непреложный Обет – поклясться в том, что я буду присматривать за Драко, защищать его и, в крайнем случае, сам выполню поручение, которое дал ему Лорд. Всё то же самое я уже пообещал Дамблдору, так почему бы не утешить жену Люциуса, заверив её в моей искренней преданности? Тем более, полоумная фанатичка Белла явно не ожидала такого поворота событий. Я убил сразу трёх зайцев, учитывая то, что развеял некоторые из сомнений Лестрейндж – уж она-то далеко не дура и подозревает, что я на стороне Дамблдора. Так что весь этот спектакль с коленопреклонением, сплетением рук я, по большому счёту, устраивал для Беллы.
Если быть до конца откровенным, я бы не хотел, чтобы Драко пострадал. Я к нему привязался, по-своему».


Гарри заворочался на диване и резко перевёл взгляд на соседнюю страницу.

«Мне пришлось сегодня встречать Поттера, точнее – идти за ним к воротам Хогвартса. Надеюсь, ему не взбрело в голову, что я сам напросился в провожатые, хотя это правда. Просто мне спокойнее, когда Поттер со мной или с Дамблдором.
У Тонкс новый патронус – такой же, как у Люпина. Как романтично! Пятьдесят очков Гриффиндору, если до Ремуса дойдёт, что Нимфадора в него влюблена».


«А я ведь тогда не догадывался, что Нимфадора любит Ремуса», - смутился юноша.

«Он опять нахамил мне сегодня, на первом же занятии. Наконец-то, после стольких лет, мне разрешено вести Защиту от тёмных сил, но Поттер не дал мне насладиться первым уроком. За это он явится ко мне на отработку в субботу вечером.
У нашего юного Мессии отлично получаются Щитовые чары, в чём я не преминул убедиться лично – до сих пор болят рёбра. Поттер так сильно ненавидит меня, что, забыв про вербальность заклинания, завопил «Протего!» не хуже Пивза! Право, мне нравится его импульсивность».


Гарри почувствовал, что краснеет.

«У Поттера исключительные способности к зельеварению! Подумать только! Впрочем, откуда бы мне знать об этом? Ведь на протяжении пяти лет я преподавал ему всего лишь игру на флейте.
Если бы на месте Горация был кто-то другой, я бы подумал, что меня разыгрывают.
Поттер – зельевар! Это что-то новенькое. Надо поразмыслить, откуда у такого посредственного волшебника вдруг появился талант к Зельеделию.
Впрочем, не о том, как Природа отдохнула на Поттере, я собирался писать.
Так получилось, что на вечеринку Горация Филч притащил за ухо Драко, который, по-видимому, очень хотел быть в числе приглашённых. Воспользовавшись ситуацией, я вызвал Малфоя на давно назревший разговор. С самого начала учебного года он избегает меня, его отношение ко мне резко изменилось. Я понимаю причину всего этого и не злюсь на Драко, но он делает глупости.
Я предостерёг сына Люциуса и попытался выведать его дальнейшие намерения, но он оказался крепким орешком – вот у кого Поттеру следовало бы поучиться Окклюменции.
Драко дерзил мне, проявлял неуважение, но арест отца во многом оправдывает его поведение. Жаль, что не смогу сообщить ничего нового Дамблдору»


«Снова он хвалит Драко!», - отметил про себя молодой человек.

«Сегодня я вздохнул с облегчением – почти шесть лет магического образования потрачены на Избранного не впустую. «Призраки, они просвечивают» - пожалуй, этот афоризм Поттера стоит цитировать на научных конференциях!».

Ироничность профессора обезоруживала.

«Трудно передать, до какой степени я разгневан – Поттер чуть не убил Драко «Сектумсемпрой»! Как можно применять заклинание, даже понятия не имея о его действии!!! Если бы он не был сыном Лили, я оторвал бы ему голову!
Хорошо, что я вовремя помог Драко. Теперь его жизнь вне опасности.
Позже, проникнув в мысли Поттера, я понял, что у него мой старый учебник по зельям – именно там он вычитал это заклинание. Я уже давно подозревал, что у гриффиндорского уникума мой экземпляр «Расширенного курса Зельеварения» - только этим можно объяснить успехи Поттера в приготовлении зелий.
Я потребовал, чтобы он принёс все свои учебники, но Поттер вздумал провести меня, подсунув книгу Уизли, вместо моей.
Интересно, где же он её спрятал? Не удивлюсь, если в Выручай-комнате.
В наказание за сегодняшний инцидент, а также за наглую ложь и недооценку моих умственных способностей, я назначил Поттеру отработки по субботам до конца семестра. Будет переписывать архив о правонарушениях в Хогвартсе - пусть почитает о геройствах своего отца и крёстного».


Воспоминание о том столкновении с Драко было одним из самых скверных. Гарри принялся листать страницы, отыскивая своё имя.

«Я – корзина, «которая большую часть времени болтается на руке лорда Волан-де-Морта». Именно так выразился Дамблдор во время нашей с ним сегодняшней беседы. (Очень ёмко. И «лестно»). Директор пытался убедить меня, что именно поэтому о многом умалчивает. У них какие-то дела с Поттером, но Дамблдор не считает нужным меня в них посвящать. Это задевает, хотя я прекрасно знаю, что он сознательно ограждает меня от лишней информации в целях моей же безопасности. На мой взгляд, директор больше рискует, доверяя свои тайны Поттеру, ведь мальчишка напрочь лишён способности к Окклюменции, а стало быть, все его помыслы открыты Тёмному Лорду.
Я позволил себе непростительную вольность - вспылил, когда Дамблдор вновь напомнил мне о « маленькой услуге», которую я должен буду ему оказать в скором времени. Он даже не допускает мысли, что я могу передумать!
Наш разговор с директором продолжится вечером – в одиннадцать он будет ждать меня в своём кабинете».


Гарри знал, что это был за разговор.

«Какое чудовищное лицемерие! Я всё это время думал, что спасаю Поттера ради памяти о его матери, а оказалось, попросту берегу его жизнь, чтобы вовремя принести сына Лили в жертву Волан-де-Морту! Тёмный Лорд должен убить Гарри Поттера! И это мне сказал Дамблдор! Человек, которому я так безгранично верил и за которым шёл так слепо!
Бедный Гарри! Он ведь даже не догадывается о своём ужасном предназначении, не подозревает о том, что Дамблдор растит его, как свинью для убоя…
Получается, всё напрасно. Все эти годы я жил тем, что оберегал Поттера, теперь же мои стремления теряют всякий смысл - Гарри должен умереть. Но разве я обязан помогать Дамблдору в осуществлении намеченного им плана? У меня в жизни нет ничего, кроме маниакальной идеи - защитить сына Лили. Ради чего мне отказываться от этого?
Нет-нет. При всём моём уважении к Дамблдору, я не позволю Поттеру умереть. Я не смогу этого допустить. Чем бы мне это ни грозило».


Юноша сглотнул подступивший к горлу ком и нервными движениями пригладил волосы.
Посмотрев на дату следующей записи, он понял, что оставшиеся заметки дневника касаются событий нынешнего учебного года.

«Долго же я отсутствовал в Хогвартсе. Сегодня выдалось время, и могу, наконец, уделить его своему дневнику.
Я не хочу писать о том, как убил Дамблдора – это слишком тяжёлое воспоминание. Также нет никакого желания подробно излагать на бумаге то, как за мной потом гнался обезумевший от горя Поттер, посылая мне в спину заклинания, которые я неустанно отражал…
Меня назначили директором школы. Другой кандидатуры просто быть не могло, учитывая то, что министерство теперь в руках Волан-де-Морта. Я занял эту должность, потому что у меня не было выбора – я обещал Дамбдлору, что сделаю всё возможное, чтобы защитить учеников Хогвартса.
Дамблдор оставил свою душу в портрете. Я неимоверно обрадовался, когда увидел её пару дней назад в директорском кабинете, в раме над столом. Мы долго разговаривали в тот вечер. Сегодня Дамблдор дал мне очередное задание – назвать Тёмному Лорду точную дату отъезда Гарри из дома родственников. Разумеется, я выполню это поручение. Но мне очень не нравится идея с двойниками Поттера – я же не буду знать, который из семи настоящий, а защитить всех семерых я просто не в состоянии».


«Он всё время думал о моей безопасности», - с горечью отметил Гарри.

«Святой Мерлин! Придай мне сил! Эти идиоты Кэрроу просто невыносимы! (Амикус преподаёт Защиту от тёмных сил, а его сестрица Алекто – Магловедение). Они издеваются над учениками, а я должен терпеть их бесчинства! За какие грехи мне такое наказание?!
Всё что я могу – это жаловаться Дамблдору и по мере сил сдерживать кровожадность этих двух упырей!».


Юноша вспомнил рассказ Невилла о зверствах Кэрроу. Действительно, профессор был не в силах хоть что-то изменить тогда.

«Глупый, трижды глупый Лонгботтом в компании четырежды дур Уизли и Лавгуд попытался выкрасть гриффиндорский меч из директорского кабинета. Их вера в то, что меч настоящий, была такой искренней, что я не стал их разочаровывать. Я знаю, что ими двигало, и даже наказывать бы их не стал, но это бы вызвало подозрения, поэтому я отправил всю троицу на исправительные работы к Хагриду. Уверен, они неплохо проведут время.
К моему удивлению, Дамблдор очень обеспокоен случившимся и попросил меня отправить поддельный меч в банк «Гринготтс» - для отвода глаз».


Дальше Снейп описывал свою поездку в банк и на трёх страницах клял брата и сестру Кэрроу.

«Ну, вот настоящий меч и пригодился! Что самое удивительное, он дался мне в руки, то есть я в праве называться истинным гриффиндорцем! Думаю, что для Гарри Поттера это был бы страшный удар. Дамблдор, вероятно, решил пощадить психику Гарри и посему строго наказал, что Поттер не должен знать, КТО передаст ему меч.
Я сделал, что требовалось – поместил меч в озеро, расположенное неподалёку от палатки, в которой прячутся Поттер и Грейнджер. Выманить Гарри из тайного, как ему кажется, укрытия не составило труда – он словно сорока реагирует на всё, что блестит или светится, а потому не удержался и пошёл за моим патронусом. В данном случае, жажда приключений, неистребимая в Поттере, сыграла мне на руку. А тут ещё появился Уизли, и как раз вовремя – признаться, мне совсем не хотелось лезть в ледяную воду, а всё к тому шло. Понаблюдав ещё какое-то время за Гарри и его другом, я трансгрессировал к воротам Хогвартса».


«Интересно, как долго он за нами наблюдал?» - промелькнуло в голове у юноши.

«Тёмный Лорд очень взвинчен последнее время, но в остальном, в лагере Пожирателей смерти странное затишье, как перед бурей,»

Предложение было незаконченным, судя по запятой. Гарри посмотрел на номер страницы – 154, и понял, что завещание профессора было вырвано именно отсюда. Следующая запись начиналась на странице под номером 157.

«Сегодня тёмный Лорд собирал своих верных слуг, к числу коих отношусь и я, как самый «преданный». Нас было человек десять.
Волан-де-Морт в начале своей не лишённой пафоса речи вдохновлял присутствующих на ратные подвиги, возможность совершить которые представится весьма скоро, по его словам. Не буду излагать весь тот напыщенный бред, который нёс Лорд - он того не стоит, но один момент в его велеречивом спиче очень меня заинтересовал. Чтобы простимулировать отвагу в Пожирателях Смерти, Повелитель торжественно объявил, что дарует жизнь тем, кто погибнет за него в последней битве.
Увидев немые вопросы на лицах, он удовлетворил любопытство присутствующих, сообщив, что обладает волшебными Часами Жизни, которые способны вырвать любого мага из рук Смерти. Трудно поверить в такое - вряд ли кому-то из ныне живущих и покинувших этот мир чародеев по силам создать такое чудо, но я могу допустить эту мысль. К чему скрывать, меня всерьёз заинтересовали эти Часы. Во мне зародилась слабая надежда - вернуть Лили и Дамблдора. Нужно поговорить обо всём этом с бывшим директором. Возможно, он что-нибудь слышал об артефакте»


Нетерпение Гарри нарастало – похоже, дальнейшие две записи Снейпа были о Часах или событиях, имеющих к ним отношение.

«Я разговаривал с Дамблдором. Рассказал о Часах Жизни. К сожалению, он мало знает о них и тем более, никогда их не видел…Скудная информация, которую сообщил ему Николас Фламель, ничего мне не дала. Дамблдор посоветовал поговорить с Тёмным Лордом. Именно это я намереваюсь сделать, и как можно скорее - у меня не так много времени, чтобы пустить этот вопрос на самотёк»

Юноша перевернул страницу и жадно прочёл последнюю запись.

«Возможность поговорить с Тёмным Лордом наедине долго не представлялась, я уже начал нервничать, как неожиданно подвернулся подходящий случай. Не став юлить, я открыто признался, что меня заинтересовали Часы Жизни, и мне хотелось бы узнать о них побольше. Волан-де-Морт был в отличном расположении духа в тот вечер – он рассказал об артефакте, а сегодня даже показал мне эту волшебную вещь.
Не особо люблю заниматься писаниной - меня не прельщает перспектива изложения на бумаге содержания всего разговора с Тёмным Лордом. Я сделал проще – выудил из своей памяти воспоминания, касающиеся Часов, и поместил их в обычную склянку. По правде говоря, я не хочу, чтобы сведения об изобретении Грин-де-Вальда были в моей голове – они мне мешают. Я намеренно написал нелепое название на этикетке, чтобы без труда отличить склянку с воспоминаниями от реальных компонентов зелий.
Признаться, то, что сообщил мне Волан-де-Морт о Часах, разочаровало меня – теперь я точно знаю, что не смогу вернуть жизнь Лили и Дамблдору по ряду причин… Хотя бы потому, что у них нет того, чем обладаю я… Последняя моя надежда растаяла, как дым. Мне невыносимо тяжело от мысли, что я никогда не буду с Лили и не воскрешу бывшего директора...»


Гарри со злостью захлопнул дневник – информации было не достаточно! Он так надеялся, что после прочтения всё станет ясно, но, похоже, ситуация только усложнилась! Как он отыщет эту дурацкую склянку с воспоминаниями Снейпа? И что же было у Мастера зелий такого, чем не обладала Лили и дорогие Гарри люди? Вопросы, долго мучавшие юношу, остались без ответа.
Он поднялся с дивана и нервно заходил по спальне. Сколько времени займут поиски воспоминания профессора? Ведь в кабинете сотни баночек, колбочек, пробирок и флаконов! Надо искать названия ингредиентов в энциклопедиях и многочисленных пособиях по Зельеделию!
Гарри опять почувствовал себя беспомощным.
Он взглянул на часы – было далеко за полночь. Усталость почти не ощущалась, но очень хотелось спать. Голова отказывалась думать, анализировать. Молодой человек опустился на диван, и, сняв очки, с минуту тёр покрасневшие от напряжения глаза. Затем, удобнее расположив подушку, он погасил свет.



Глава 10. Поиски воспоминания

Рон открыл глаза и потянулся. Спальню заливал свет поднимающегося над горизонтом солнца. Невилл, уже одетый, копошился в своей тумбочке, а Симус выходил из ванной комнаты, вытирая на ходу полотенцем мокрые волосы. Рон повернул голову направо – кровать Гарри была пуста.
- Невилл, ты не в курсе, Гарри ночевал здесь? – удивлённый голос друга прозвучал так резко и неожиданно, что юноша вздрогнул.
- Нет, он не приходил со вчерашнего вечера.
- Ты уверен? Может, он просто рано встал? - недоверчиво спросил Рон.
- Он точно не возвращался. Я не спал… почти всю ночь… Я бы заметил его…, - мечтательный голос товарища показался Рону странным, но его больше интересовало, почему Гарри не пришёл ночевать. Что можно делать ночью в кабинете Снейпа?
Размышляя на эту тему, юноша оделся и спустился в гостиную Гриффиндора, где его уже ждала Гермиона.
- А где Гарри? – спросила она вместо приветствия.
- Похоже, он ночевал в комнате Снейпа. Да… С мозгами у Гарри беда полная. Боюсь, что целителям в Святого Мунго уже пора довольно потирать руки.
- Не говори ерунды, Рон! – Гермиона подавила в себе невольное раздражение. – Гарри сейчас нелегко, некоторые вещи в его поведении могут казаться странными, и даже пугать, но за его мозги я совершенно спокойна, хотя бы потому, что они у него есть!
Замолчав, она многозначительно посмотрела на друга, сжавшегося под её взглядом.
- Пошли на завтрак! – тоном, не терпящим возражений, сказала Гермиона, и Рон поплёлся вслед за ней.

С завтраком они расправились быстро. Прихватив с собой сок и мягкие, горячие булочки для Гарри, ребята спустились в подземелье. Убедившись, что кабинет Мастера зелий пуст, они открыли дверь в комнату Снейпа.
Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и яркий свет люстры, наполнив помещение, разбудил Гарри - он приподнялся на локте, дневник не слышно упал на ковёр.
- Только не говорите мне, что я прозевал завтрак, – простонал юноша, откинувшись на спинку дивана.
- В отличие от тебя, мы позаботились о твоём желудке! – назидательно отчеканила Гермиона и протянула юноше пакет с ещё тёплыми булочками.
- Что бы я без вас делал? – он потянулся за кульком.
Пока Гарри поглощал сдобу, запивая её соком, друзья осматривали спальню.
- Вот никогда бы не подумал, что у профессора Зельеделия может быть такая спальня! Он прямо франт! – неподдельное восхищение в голосе Рона почему-то польстило Гарри.
- У слова «франт» несколько иная смысловая нагрузка, – учительский тон Гермионы спровоцировал недовольную ухмылку Рона. – Наверное, ты хотел сказать, что профессор Снейп обладал утончённым вкусом.
- Да. И ещё приличными деньгами, по всей видимости! – добавил Рон, разглядывая причудливые переплетения фонарей свисающей с потолка люстры.
- Надеюсь, что ночь, проведённая здесь, навела тебя на какие-нибудь мысли? - спросила Гермиона, присаживаясь рядом с Гарри.
«Судя по её тону, она не очень-то надеется», - подумал юноша и улыбнулся.
- Я нашёл дневник! – гордо сказал он, поднимая с ковра книжку в кожаном переплёте.
Перебивая друг друга, Рон с Гермионой начали расспрашивать Гарри, но он выждал время, и, только когда друзья замолчали, рассказал им всё по порядку. Юноша обошёл лишь тему влюблённости Невилла, сказав, что товарищ случайно натолкнул его на идею, оказавшуюся отгадкой заклинания.
Гробовое молчание, повисшее в воздухе, прервал Рон:
- Я так и знал, что вся эта история затянется. Было бы слишком просто - прочесть ответы на все вопросы в дневнике!
- Согласен. И поэтому нам придётся найти воспоминание Снейпа – это последняя надежда!
Мальчики! – вмешалась Гермиона. - Не хочу хвастаться, но у меня неплохие знания по Зельеделию! Я знаю множество всевозможных компонентов для приготовления зелий!
- Никто не спорит, что ты очень умная, но на стеллажах и полках в кабинете тысячи баночек-скляночек! Как ты управишься с таким объёмом работы? – мимика Рона была настолько выразительна, что он мог бы вовсе обойтись без слов.
- Работа будет трудоёмкой. И вы будете мне помогать, – девушка выглядела сосредоточенной.
- Тогда можно начать прямо сейчас! – сказал Гарри, в нетерпении поднявшись с дивана.
Друзья покинули спальню Снейпа и, войдя в кабинет Зельеделия, осмотрелись.
Только сейчас, глядя на ряды стеклянных сосудов на стеллажах, они в полной мере осознали, насколько трудное дело им предстоит.
- Предлагаю следующий план действий, – слова Гермионы вселяли оптимизм, – я буду отбирать склянки с веществами, названия которых не знаю. Вы будете составлять их на письменный стол. После того, как я проверю, таким образом, все полки, мы возьмём по экземпляру Энциклопедии Компонентов Зелий, и будем искать в них названия отобранных мной ингредиентов.
Гермиона перевела дух и продолжила:
- Конечно, далеко не все названия мы найдём в Энциклопедии.
- Ну и где же нам их тогда искать? – в голове Рона мгновенно нашёлся ответ, и его передёрнуло. - Предупреждаю сразу – в библиотеку я больше ни ногой!
- В этом не будет необходимости, - вставил Гарри. - Здесь полно книг. На крайний случай, можно проконсультироваться у Слизнорта.
Слова Гарри подействовали на Рона успокаивающе. Друзья подошли к ближайшему стеллажу и Гермиона начала отбор.
- Сироп черемицы, саламандрова кровь, толчёный позвоночник морского льва, сушёная смоква, – бормотала Гермиона, переставляя с место на место баночки и флаконы, – пиявочный сок, экстракт Белладонны, коренья маргаритки, растёртый рог двурога, желчь броненосца…
Гарри вскоре устал вслушиваться в эти причудливые названия. Он прилежно брал склянки и относил их к столу.
С первого стеллажа пузырьков набралось довольно много. Гарри даже испугался, представив, сколько специальной литературы им придётся перекопать, чтобы найти названия всех веществ. Урожай второго был, мягко говоря, скудным – Гермиона объяснила это тем, что компоненты из данного шкафа служат для приготовления наиболее распространённых зелий. С третьего стеллажа баночек отсеялось и того меньше, но содержимое полок и столов в лаборатории повергли в уныние даже Гермиону – отсортированных склянок было сотни три.
Гарри с ужасом посмотрел на письменный стол. «Да тут минимум полтысячи флаконов!» - подумал он, но вслух говорить об этом не стал.
- Гермиона! Ты отлично поработала! Без тебя мы бы с Роном проковырялись дня три, и количество отобранного было бы раз в пять больше!
- Если честно, я недовольна результатом, – вздохнув, призналась девушка. – Я многого ещё не знаю. Тут по меньшей мере пятьсот ингредиентов, названия которых я даже не слышала!
Уловив отчаяние и досаду в её голосе, Рон от удивления открыл рот.
- Ну, ты даёшь! Нашла из-за чего паниковать! Зачем тебе нужно знать все эти названия? – он криво усмехнулся.
Гермиона поджала губы и сердито посмотрела на Рона.
Гарри знал, что может начаться перепалка и, спасая положение, перевёл разговор на другую тему.
- Что-то я проголодался! Скоро обед, уж сегодня я точно его не пропущу! - он улыбнулся друзьям.
- Ты прав, надо подкрепиться, чует моё сердце, что впереди – бессонная ночь, – обречённо добавил Рон.
Друзья оставили кабинет и направились в Большой зал.

В тот день еда показалась Гарри особенно вкусной. Рон тоже ел с удовольствием, а на колкие замечания Гермионы оправдывался тем, что ему нужна энергия для мыслительного процесса.
Когда обед подошёл к концу, друзья покинули Большой Зал и на выходе столкнулись со Слизнортом, который ещё только шёл на трапезу. Увидев ребят, преподаватель Зельеделия расплылся в своей дежурной улыбке, впрочем, не лишённой обаяния.
- Дорогой мой Гарри! Рон, Гермиона, приветствую вас всех!
- Добрый день, сэр! – поздоровались в ответ гриффиндорцы.
- Как продвигается твоя работа в кабинете профессора Снейпа? Ты занимаешься повторением пройденного или уже создаёшь какое-нибудь новое зелье? – в глазах Слизнорта был неподдельный интерес, и он не пытался его скрыть.
- Сейчас я классифицирую компоненты, - в словах Гарри была доля правды, и потому его ответ прозвучал убедительно. – Я отобрал вещества, названия которых не знаю, и теперь хочу найти их в энциклопедии, чтобы понять, для приготовления каких зелий они нужны.
Слизнорт был приятно удивлён ответом любимчика.
- Мне нравится твой комплексный подход к науке Зельеделия, Гарри! Прежде, чем создавать новое зелье, нужно изучить не одну сотню различных ингредиентов. Возможно, названия каких-то компонентов ты не найдёшь в книгах, но даже в этом случае тебе не стоит отчаиваться – я помогу тебе! – было заметно, что Слизнорта распирало от собственной значимости.
- Спасибо, профессор! Скорее всего, Ваша помощь понадобится мне в ближайшие дни, -
Гарри был абсолютно убеждён в своих словах.
- Если я правильно понял, твои друзья занимаются вместе с тобой? – учитель с любопытством посмотрел на Рона и Гермиону.
- Да, мы помогаем классифицировать компоненты, – Гермиона знала содержание предыдущего разговора Гарри со Слизнортом и поддержала безобидную ложь друга.
- Это делаем вам честь! – учтиво произнёс профессор. – Не смею вас задерживать, мои юные зельевары! И желаю успехов в столь увлекательном деле!
- Не вижу ничего увлекательного, - пробубнил Рон вполголоса, когда Слизнорт отошёл от них.
- Ты ворчишь, как твоя тётя Мюриэль! - съязвила Гермиона.- Если мы постараемся, то сможем уже сегодня отсеять 200-300 названий!
- Ты меня так обнадёжила! – иронично парировал Рон.
- Ужин, правда, придётся пропустить, но мы можем позже спуститься в кухню к домовым эльфам – они с удовольствием нас накормят! – идея подруги была встречена на «ура».
- Кстати, Гермиона, портрет Найджелуса всё ещё у тебя в сумочке? – спросил Гарри.
- Да… - растерялась девушка. - Я совсем забыла про него.
- Тогда прихвати сумку – отдадим её Кикимеру, и он доставит раму в дом Блэков. Я обещал Дамблдору, что мы вернём картину в ближайшее время.
- Ждите меня в кабинете, - решительно сказала Гермиона. - Я сбегаю за сумкой.
- Не торопись! Работа - не кентавр: в Запретный лес не убежит, – крикнул Рон вдогонку подруге.

Когда Гермиона спустилась в кабинет Снейпа, работа уже кипела. Молодые люди материализовали три стола и расставили на них склянки. В книжном шкафу было несколько экземпляров Энциклопедии Компонентов Зелий, так что каждый взял себе по тому. Вещества, названия которых значились в энциклопедии, составляли обратно на письменный стол. Друзья не переговаривались - тишину нарушало только позвякивание склянок и шелест страниц книг.
Гарри чувствовал себя частью отлаженного механизма. Перебрав все ингредиенты на своём столе, он взял из шкафа справочник Компонентов Редких Зелий. Вскоре Гермиона расправилась со своими флаконами и принялась искать названия в книге «Зельеварение для профессионалов». Потом в ход пошло «Руководство по приготовлению старинных Зелий», «Рецепты волшебных эликсиров» и «Нетрадиционное Зельеделие». Количество баночек на столах друзей постепенно таяло, а к восьми часам вечера отсев был закончен. Гермиона насчитала в итоге 38 флаконов с неопознанными веществами.
- Боюсь, что без Слизнорта нам не обойтись, - она как-то виновато посмотрела на Гарри. – Поиск названий 38-ми компонентов в библиотечных книгах займёт как минимум неделю.
- Ладно, я сейчас перепишу этикетки, а завтра перед занятиями подойду к Слизнорту и попрошу его прочесть список. В худшем случае, он подскажет, в каких справочниках стоит ещё поискать, – Гарри успокоился при мысли, что учитель сможет хоть чем-то помочь.
- По-любому, сытный ужин мы заслужили, - добавил Рон. - Вот эльфы обрадуются!
Друзья вышли из кабинета, опечатали дверь заклинанием и поднялись в Холл. Оттуда они спустились в другой подземный коридор – широкий, освещённый факелами. Стены его украшали картинки с едой. Перед натюрмортом с фруктами все трое остановились, и Гермиона пощекотала указательным пальцем зелёную грушу – плод тут же превратился в дверную ручку. Девушка дёрнула её и дверь распахнулась.
Гриффиндорцы вошли внутрь. Гарри в очередной раз поразился величине кухни – она находилась под Большим залом, в точности повторяя его размеры и форму. Ужин давно кончился - четыре длинных деревянных стола были пусты, хотя пару часов назад ломились от блюд, подаваемых наверх через потолок. Приветливые эльфы, завидев гостей, кланялись и приседали.
- Сэр Гарри Поттер! – услышали друзья тоненький голосок. Из глубины кухни к ним кинулось миниатюрное существо с громадными карими глазами и носом, похожим на помидор. Это была Винки.
- Привет, Винки! Как дела? – поинтересовался Гарри.
- Всё хорошо, сэр. Только Винки не хватает Добби… - по щекам эльфа скатились слёзы.
- Мне тоже не хватает Добби, - с грустью сказал Гарри.
- Нам очень жаль, что всё так вышло, - посочувствовала Гермиона.
- Сэр Гарри Поттер всегда был добр. Винки слышать, как он благодарить Добби на церемонии награждения. Гарри Поттер расскажет Винки, как погиб Добби? – Винки вытерла мокрые глаза краем полотенца, накинутым на тело, наподобие тоги, и с надеждой посмотрела на юношу.
- Конечно, расскажет, - ответил за друга Рон. - Только после того, как поест. Мы опоздали на ужин.
- Пойдёмте, пойдёмте! - спохватилась Винки, суетливо озираясь. - Винки накормить Гарри Поттера и его друзей.
Сопровождаемые эльфом, гриффиндорцы прошли вдоль столов к исполинскому кирпичному очагу в дальнем конце кухни. В мгновение ока перед ними возник небольшой столик, и несколько домовиков замельтешили с подносами, расставляя тарелки с едой.
- Ты не видела Кикимера? – обратился к Винки Гарри, наблюдая за слаженной работой эльфов.
- Винки отыскать Кикимера! Пусть Гарри Поттер ест и не волнуется! – развернувшись, Винки отправилась на поиски, лавируя между стопками начищенных кастрюль и сковородок.
- Слушайте, а может нам вообще не ходить на ужины? Мне здесь даже больше нравится! – сказал Рон, глядя на счастливые улыбки эльфов, прислуживающих у стола.
- Никогда не думала, что у тебя барские замашки, - фыркнула Гермиона – она явно чувствовала себя неловко.
- Вряд ли МакГонагалл будет в восторге, если мы сюда зачастим, - вмешался Гарри, предотвращая очередную стычку друзей. После его слов Рон с Гермионой уткнулись в свои тарелки и продолжили есть молча.
- Гарри, ты уверен, что Винки найдёт Кикимера? – спросила Гермиона, вытирая салфеткой руки.
- Уже да, - произнёс юноша, завидев в проходе между столами знакомые силуэты.
Рядом с Винки Кикимер выглядел ещё более старым – кожа висела на нём складками и седые волосы, торчащие из ушей, подчёркивали преклонный возраст. В отличие от Винки, вытянутый нос домовика напоминал рыльце. Как и все эльфы на кухне, Кикимер был одет в полотенце с гербом Хогвартса.
- Хозяин! – проквакал Кикимер, кланяясь. Водянисто-серые с красными прожилками глаза эльфа светились радостью.
- Добрый вечер, Кикимер, - поздоровался Гарри
- Кикимер рад, что понадобился хозяину, - хриплым голосом вымолвил домовик и самодовольно посмотрел на Винки.
- У меня к тебе просьба – надо вернуть портрет Финеаса Найджелуса Блэка в дом на площади Гриммо. Ты же помнишь, где висела рама?
- Конечно, - проскрипел эльф. - Кикимер – хороший эльф. Он знает, где что лежит и висит в родовом доме прежних хозяев.
- Вот здесь находится портрет мистера Блэка, - сказала Гермиона, протягивая Кикимеру расшитую бисером небольшую сумочку.
- Повесь картину на место и принеси сумку назад. Хорошо? – Гарри ласково посмотрел на домовика.
- Кикимер сделает так, как просит хозяин. Кикимер отправится в дом прямо сейчас, - эльф тут же исчез.
- Сэр Гарри Поттер обещал рассказать Винки про Добби, - послышался писклявый голос.
Гарри материализовал для Винки стул, уговорил её сесть и стал рассказывать о том, как Добби спас его, Полумну, Дина, мистера Олливандера и гоблина Крюкохвата. К концу повествования возле стола собрались все эльфы, которые работали в кухне – обступив гостей плотным кольцом, они внимательно слушали Гарри.
- Винки хотеть на могилу Добби, - заливаясь слезами, произнесла Винки.
- Обещаю, что покажу тебе его могилу, только… позже…сейчас у меня важное дело…, - попытался утешить домовика юноша.
- Винки ждать! Винки ждать! Винки - терпеливый эльф!
Раздался хлопок и возле очага возник Кикимер. Он с поклоном протянул Гермионе сумочку, а затем, тяжело шлёпая босыми ногами, подошёл к Гарри.
- Кикимер повесил портрет, хозяин, - улыбнулся он.
- Спасибо, Кикимер! Ты очень помог нам! - юноша заметил, как домовые эльфы одобрительно закивали после его слов, а Кикимер приосанился и гордым взглядом обвёл своих сородичей.
- Высшее счастье для эльфа – служить хозяину, - важно констатировал он. Гермиона недоумённо поджала губы, и Рон еле сдержал смех, глядя на неё.
- Спасибо вам всем за сытный и вкусный ужин, - обратился Гарри к домовикам.
В ответ послышались возгласы с просьбами приходить ещё.
Пожелали эльфам спокойной ночи, ребята покинули кухню.
- Забавные они всё-таки, - сказал Рон, когда друзья поднялись по лестнице в холл.
- Вынуждена признать, что свобода им действительно не нужна, - печально вымолвила Гермиона и тяжело вздохнула.



Глава 11. Омут памяти

Гораций Слизнорт готовился к уроку. Соорудив на кафедре установку для перегонки жидкостей, профессор следил за работой змеевика и одновременно ловкими, уверенными движениями толок что-то в керамической ступке. Едва завидев Гарри, входящего в кабинет Зельеделия, он просиял.
- Мой дорогой! Я так рад видеть тебя в моём кабинете!– преподаватель сделал недвусмысленный упор на слово «моём». – Разреши мне угадать, что привело тебя сюда!
Он поднёс руку к подбородку и принял позу изящной задумчивости.
- Наверное, ты пришёл за консультацией?
Кивнув, юноша протянул профессору список с 38-ю неопознанными ингредиентами.
- Мы не смогли найти названия этих веществ в книгах, которые находятся в кабинете профессора Снейпа, - пояснил Гарри.
Казалось, что Слизнорт не слушал ученика – он погрузился в чтение. Взгляд преподавателя перебегал со строчки на строчку, и выражение его лица каждый раз менялось от озадаченного до расслабленно-самодовольного. Было интересно наблюдать за работой его мысли, тем более что в отдельные моменты рот учителя искривляла гримаса разочарования, и Гарри понимал, что профессор знает не все компоненты списка.
- Ну, что ж. Только семь названий меня смущают – не могу припомнить точно, слышал ли я что-нибудь о них. Это настой из почек ольхи, экстракт болотной плесени, спиртовой раствор купороса, бергамотовая кислота, смола карликового дуба, отвар длиннолиста и талая вода высокогорных вершин, – Слизнорт выглядел сосредоточенным. – Но у нас с тобой есть неплохой шанс отыскать эти названия в одной редкой книге, а именно в справочнике Специфичных Ингредиентов. В прошлом году я одолжил его… у профессора Снейпа - я занимался кое-какой исследовательской работой и мне нужны были сведения о компонентах, крайне редко применяемых в Зельеделии.
Пружинистой походкой учитель приблизился к книжному шкафу и без труда нашёл справочник. На ходу, перелистывая ветхие страницы, он вернулся к Гарри и жестом пригласил его сесть. Устроившись за столом рядом с учеником, он принялся выискивать названия. Справочник был старинным, бумажные листы его скорее напоминали лоскуты ткани – они не шелестели, а мягко укладывались друг на друга. Было видно, что Слизнорт очень бережно относился к книге.
Юноша не мешал – он молча наблюдал, как профессор продвигался в своей работе, вычёркивая одно за другим названия из списка. Вскоре учитель оторвался от справочника и растерянно посмотрел на Гарри
- Странно, но название одного вещества я не нашёл… Тут ничего не написано о бергамотовой кислоте… - сказал недоумённо Слизнорт. Он не хотел признавать своё поражение и уж тем более не хотел давать молодому человеку повод усомниться в его компетентности.
- Профессор, вы уверены, что об этой кислоте не упоминается в справочнике? – вопрос юноши прозвучал скорее как утверждение.
- Да, к моему огромному стыду я никогда не слышал о ней, – Слизнорт так расстроился, что даже не нашёл, что сказать в своё оправдание – он просто с прискорбием констатировал факт.
Вопреки ожиданиям преподавателя Зельеделия, Гарри широко ему улыбнулся.
- Спасибо, Вы мне очень помогли! – сказал он искренне. – Я бы и за неделю не разобрался со всем этим! А что касается бергамотовой кислоты, то это, наверное, какая-то ошибка, вполне вероятно, что её вообще не существует.
- Если для тебя столь важно назначение этого ингредиента, то я могу заказать книги, в которых ты, возможно, найдёшь его описание, – готовность помочь чувствовалась в каждом слове учителя.
- Не надо, в этом нет необходимости, – поспешил уверить его Гарри.
Слизнорт вернулся к книжному шкафу и убрал в него справочник.
- Дорогой Гарри! – торжественно произнёс профессор. - Я недавно сетовал на то, что не смог как следует поздравить тебя с высокой наградой, так вот я хочу исправить положение вещей - в ближайшее время я устрою у себя вечеринку в твою честь! На ней соберётся цвет всех четырёх факультетов! Будет угощение, танцы и много интересного. Надеюсь, что твои орденоносные друзья – Рон, Гермиона и Невилл – тоже окажут мне честь своим присутствием! Осталось только выбрать день,– Слизнорт был уверен, что его ученик, польщённый таким заявлением, с готовностью назначит дату вечеринки, но он ошибся.
Юноша выглядел подавленным – он никак не мог сейчас принять участие в затее Слизнорта, у него не было на это времени! Он отдавал себе отчёт, что его постоянные отказы на приглашения профессора выглядят уже вызывающе, и огорчать Слизнорта Гарри совсем не хотел, но ему ничего не оставалось, как снова отказаться. На этот раз предлог нашёлся быстро.
- Видите ли, профессор, сейчас передо мной стоит нелёгкая задача, – быстро сориентировался Гарри. - За год вынужденного отсутствия в школе Хогвартс я порядком подзабыл науку Зельеделия. Но чтобы оправдать доверие профессора Снейпа, я должен проводить всё своё свободное время в его кабинете. Только в этом случае я достигну желаемого результата! - юноша мысленно улыбнулся своей изворотливости - он ни единым словом не солгал Слизнорту, но в то же время сказал ему именно то, что могло бы послужить оправданием в глазах учителя.
Слизнорт вынул из кармана шёлковый с тончайшими кружевами платок и промокнул уголки глаз: он услышал в словах Гарри то, что хотел услышать.
- Твоё стремление учиться похвально, мой дорогой, - голос Слизнорта дрожал. – Я не смею отвлекать тебя от научных поисков. Твои исследования прославят тебя! Думаю, что профессор Снейп гордился бы тобой сейчас! - деликатно высморкавшись, он убрал платок в карман. - Если тебе и впредь понадобится моя помощь, то можешь рассчитывать на неё!
- Спасибо! А вечеринку мы обязательно проведём, сэр! Даю вам слово! – Гарри хотелось хоть как-то утешить профессора. – Только это будет… позже, - юноша замялся. – А теперь извините, но мне надо идти – Рон и Гермиона ждут меня. Мы должны завершить начатое.
- Конечно! Великие дела не терпят отлагательств! Успеха тебе, мой мальчик, - Слизнорт улыбнулся любимчику и вернулся к своему перегонному аппарату.

Гарри покидал кабинет Слизнорта со смешанными чувствами. С одной стороны – он радовался, что профессор так быстро помог ему и методом исключения выявил компонент, не значащийся в справочнике. Но с другой стороны, юношу мучили сомнения в правильности отбора, который провела Гермиона. «А что, если она где-то ошиблась, и не существующее вещество в силу каких-нибудь ассоциаций показалось ей знакомым?», - думал он, спускаясь в кабинет Снейпа.
Гриффиндорец застал друзей за неожиданным на тот момент занятием – Гермиона стояла у стеллажа со склянками и просматривала их, а сосредоточенный Рон сидел с раскрытой в руках Энциклопедией и следил за движениями подруги.
- Что это вы делаете? – удивился Гарри. – Мы же уже провели отбор!
- Ну, просто я решила перестраховаться и ещё раз просмотреть названия на сосудах – вдруг я где-то ошиблась? Не терять же время даром?
Юноша был так тронут предусмотрительностью Гермионы, что невольно улыбнулся, глядя на неё.
- Мне повезло больше – я валял дурака! Даже ни разу не пришлось сунуться в книгу! – Рон выглядел довольным. – Ну, а как дела у тебя? Помог тебе Слизнорт?
- Он не нашёл названия только одного компонента – бергамотовой кислоты, – сообщил Гарри, направляясь к столу, на котором стояли 38 склянок. Он отыскал среди них фарфоровый флакон с надписью «бергамотовая кислота» и откупорил его – содержимое сосуда было серовато-зелёного цвета, с еле заметным перламутровым оттенком.
- Надеюсь, это именно то, что ты искал! – произнесла Гермиона.
- Я тоже на это надеюсь! – сказал юноша, поворачиваясь к друзьям. – Спасибо вам за помощь. А теперь мне надо спешить в директорский кабинет.
- А если поторопимся мы, – Гермиона сделала паузу и взглянула на Рона, - то успеем на урок Травологии!
Рон скорчил недовольную мину, но ему ничего не оставалось, как подчиниться.
Гарри распрощался с друзьями в холле и направился в кабинет директора Хогвартса, сжимая в руке флакон с воспоминанием Снейпа.

Поднявшись на восьмой этаж и приблизившись к горгулье, Гарри притронулся волшебной палочкой к стёклам очков.
- Паролес визибле! – произнёс он, и тотчас на линзах проявились буквы. - «Банк Гринготтс», - прочёл вслух юноша и каменная горгулья, отскочив, пропустила его к винтовой лестнице. Поднявшись по ней, Гарри вошёл в кабинет.
Как он и ожидал, МакГонагалл была на своём рабочем месте.
- Здравствуйте, профессор!
- Добрый день, Гарри! У тебя ко мне какое-то дело? – она встала с кресла и устремилась навстречу ученику.
- Мне нужен Омут Памяти. Ненадолго. Вы разрешите мне им воспользоваться? – спросил юноша.
- Конечно. Я как раз собралась покинуть кабинет – у меня сейчас урок, так что Омут Памяти в твоём распоряжении, - деловым тоном сказала МакГонагалл и, шелестя складками мантии, проследовала к двери.
Оставшись один, юноша огляделся. Хрупкие серебряные приборы тихонько жужжали и попыхивали на столиках с точёными ножками, в рамах своих портретов мирно дремали бывшие директора и директрисы Хогвартса - только рама портрета Дамблдора над огромным письменным столом пустовала. Гарри по привычке посмотрел на потёртую латаную-перелатаную Волшебную шляпу на одной из полок, а затем перевёл взгляд на Омут Памяти. Юноша приблизился к каменной чаше и, прикоснувшись нетвёрдой рукой к рунам на ободке, замер.
Ему так хотелось подавить в себе нарастающее волнение, сосредоточиться, но он ничего не мог с собой поделать. Сама по себе мысль, что сейчас он снова увидит живого профессора Снейпа, приводила гриффиндорца в трепет. Поняв, что смятение в его душе не проходит, он сделал над собой усилие и водрузил каменную чашу с Омутом на директорский стол. Осторожно откупорив флакон, он решительным жестом вылил воспоминание в волшебный сосуд. Созерцание стремительного, серовато-зелёного водоворота заворожило Гарри и он, набрав в лёгкие побольше воздуха, опустил голову в чашу.
Сначала он не понял, где очутился, но, приглядевшись, обнаружил, что находится в доме Малфоев. Он узнал гостиную – огромную комнату с тёмно-фиолетовыми стенами и хрустальной люстрой, в подвесках которой переливались отблески огня, подрагивающего в мраморном камине.
- Мой Лорд, не могли бы Вы уделить мне несколько минут?
Властный, уверенный голос был до боли знаком. Гарри вздрогнул, увидев мужчину, шагнувшего в круг света – это был Снейп. Профессор замер возле лепного камина и плотнее закутался в дорожный плащ. Лицо Мастера зелий, абсолютно спокойное, казалось печальным, а пламя накладывало на него своеобразные тени.
- Разумеется, Северус. Своим фаворитам я не отказываю в аудиенции.
Гарри резко повернул голову влево и с трудом разглядел в полутёмной комнате Волан-де-Морта, который, опершись рукой на спинку массивного кресла, смотрел в окно на голые деревья сада.
- О чём ты хотел поговорить со мной? – спросил Тёмный Лорд, не отрывая взгляда от унылого пейзажа.
Гарри показалось, что вопрос повис в звенящей, нереальной тишине. Мастер Зелий не спешил её прерывать – небрежным, но в тоже время ловким движением, он взял кочергу и неторопливо пошевелил угли в очаге.
- Мне хотелось бы знать, что представляют собой Часы Жизни и откуда они у Вас, - профессор выпрямился, пристально вглядываясь в полумрак гостиной.
Юноша не видел лица Тёмного Лорда в тот момент, но почувствовал, что атмосфера в помещении немного накалилась.
- Я ждал от тебя этих вопросов, Северус, - Волан-де-Морт приблизился к камину. Его змееподобное лицо с узкими прорезями ноздрей и блестящими красными глазами было пугающим. Повелитель придвинул кресло и, устроившись в нём, провёл ладонью по своему голому черепу.
- Что ж, я расскажу тебе, как эти Часы попали ко мне. Я был семнадцатилетним юнцом, когда меня разыскал Грин-де-Вальд. Однажды его сова доставила мне письмо, в котором великий маг изъявил желание лично познакомиться со мной. Сказать, что мне польстило внимание знаменитого колдуна, значило бы не сказать ничего. Моя самооценка возросла от проявленного ко мне интереса со стороны такой выдающейся личности и, разумеется, я согласился на встречу, – горделиво начал Тёмный Лорд.
- Мы встретились в «Кабаньей голове». Он долго говорил на отвлечённые темы, но потом признался, что наслышан обо мне как о подающем большие надежды волшебнике. Мне показалось, что он знает о моих тайных замыслах и планах, но я не стал заострять на этом внимания. Когда наша увлекательная беседа стала подходить к концу, Геллерт неожиданно сказал мне, что изобрёл Часы, способные вернуть к жизни любого волшебника.
Зрачки змеиных глаз Волан-де-Морта чуть расширились. Немигающим, гипнотическим взглядом он уставился на Снейпа, словно пытаясь проникнуть в его мысли, но лицо профессора было непроницаемым.
- Не скрою, я был поражён мастерством великого мага – такое не удавалось сделать никому! – Тёмный Лорд поднялся и возбуждённо заходил позади кресла - воспоминания о разговоре с Грин-де-Вальдом живо увлекли его.
Гарри слушал жадно, боясь пропустить хоть слово.
- Я засыпал его вопросами! Прежде всего, меня интересовало, как действует изобретение.
На первый взгляд, всё казалось предельно простым - надо переместиться в периметр того места, где волшебника настигла смерть, мысленно перенестись в прошлое, нажать на пружину Часов в первый раз и произнести заклинание – перед глазами должна возникнуть картина последних минут жизни мага. Ни для кого не секрет, что чародеи, как правило, умирают не своей смертью, а от запрещённых заклинаний или обрекающих на смерть приказов. Исходя из этого, второй раз артефакт следует активизировать сразу после того, как прозвучит роковое заклятье или произойдёт то, что должно убить обречённого.
Юноша видел, как Мастер зелий напрягся – он чуть повернул голову в сторону Волан-де-Морта и затаил дыхание.
- Как только механизм срабатывает во второй раз, время останавливается, и всё замирает. Именно в этот момент маг, отважившийся спасти умершего волшебника, должен взять его за руку, в третий раз привести Часы в действие и произнести заклинание – в тот же миг он вместе с воскресшим окажется в реальной жизни.
- Так в чём подвох? – в голосе Снейпа чувствовалось плохо скрываемое нетерпение.
- А подвох в том, что спасти отправившегося на Небеса чародея может только тот, кто убил его, либо присутствовал при его смерти или хоть краем глаза её наблюдал!
Пугающий, безжалостный голос Тёмного Лорда прозвучал как приговор и Гарри невольно сжался. Он бросил взгляд на профессора – тот бессильно опустился в кресло возле камина, прикрыв ладонью глаза.
Увидев реакцию своего фаворита, Волан-де-Морт засмеялся тихим, отрывистым смехом, похожим на собачий лай.
- Я знаю, почему ты так расстроился, Северус. Ты всё ещё тешишь себя надеждой оживить Лили Поттер! Как это трогательно! Право, удивительно, что в таком человеке, как ты, наравне с хладнокровием и жестокостью уживается способность любить! Но поверь, слёзы юного Ромео тебе не к лицу!
Снейп подскочил, как ошпаренный. Глаза его были полны гнева. Он посмотрел на собеседника испепеляющим взглядом, но, овладев собой, отвернулся.
- Ну-ну, не стоит так волноваться! – издевательски прошипел Тёмный Лорд. – Я не хотел задеть тайные струны твоей души, - добавил он притворно-извиняющимся тоном.
Ядовитая ухмылка исказила лицо Повелителя, но Мастер Зелий её не увидел.
- Конечно, я проявил любопытство и спросил у Грин-де-Вальда, испытывал ли он своё изобретение. Старый хитрец не сразу ответил на мой вопрос – перед этим он раскрыл мне ещё один секрет – вернуть к жизни можно только того, чья душа находится в Зале Ожидания. При создании Часов Жизни он не учёл этот факт – хотя странно, что Великий Волшебник мог допустить такую оплошность, и в итоге не смог воскресить умершего, ибо тот уже вернулся на Землю в образе портретного изображения. Нажав пружину артефакта в третий раз, Геллерт переместился из прошлого в реальность … один. И лишь позже, увидев портрет, он понял, в чём допустил ошибку.
Волан-де-Морт замолчал. В наступившей тишине Гарри отчётливо услышал вой ветра за окном и слабый стук веток о стекло. Профессор взял пару свежих поленьев, лежащих у камина, бросил их в огонь и сел.
- А зачем он рассказал Вам, мой Лорд, об этих Часах? Трудно представить, что Грин-де-Вальд хотел их подарить или продать, – в голосе Снейпа было недоумение.
- Твоя постоянная подозрительность делает тебе честь, Северус! – Тёмный лорд вышел из тени и, приблизившись к камину, снова сел в кресло напротив Мастера Зелий.
- Я задал изобретателю тот же вопрос, который задал мне ты. Ответ великого мага был на удивление прост – ему нужна была одна редкая книга из библиотеки Хогвартса. Он хотел обменять Часы на книгу.
- А Вам не кажется, что обмен слишком неравноценен? – недоверчивый тон, которым были произнесены эти слова, уязвил самолюбие Волан-де-Морта.
- А ты, оказывается, невысокого мнения о моих умственных способностях, Северус, – зрачки змеиных глаз Тёмного Лорда сузились до еле заметных чёрточек. Он уничтожающе посмотрел на Снейпа.
- Простите, Повелитель. Это были мысли вслух.
Черты лица Волан-де-Морта разгладились, щелеобразные ноздри перестали раздуваться, и после недолгой паузы он продолжил.
- У волшебников, приверженных Тёмным Силам, не бывает друзей. Когда-то, в юности, Грин-де-Вальд питал нежную дружескую привязанность к Дамблдору, но потом их пути разошлись, и на момент нашей встречи в «Кабаньей голове» создатель Часов Жизни был бесконечно одинок. Его творение было попросту не нужно ему, зато он испытывал жгучее желание завладеть книгой. Я счёл предложение Великого волшебника выгодным и вскоре, применив пару несложных заклинаний, выкрал книгу из школьной библиотеки. В итоге, обмен состоялся.
- После этого Вы общались?
Неожиданный вопрос фаворита вызвал удивление Тёмного Лорда. Снейп, не отводя взгляда от Волан-де-Морта, терпеливо ждал.
- Мы не поддерживали отношений – тогда всё ограничилось парой встреч. Спустя два года я услышал о том, что Дамблдор одержал над Геллертом победу в поединке, и поверженного мага упрятали в Нурменгард. Какая жестокая насмешка судьбы - оказаться за решёткой благодаря стараниям нежно любимого когда-то дружка! - Тёмный Лорд ехидно засмеялся, но вдруг выражение его лица изменилось. Он прижал ладонь к виску и закрыл глаза.
- Недавно я навещал нашего выдающегося изобретателя в его скромной обители – он был нужен мне по делу. Признаться, я не предполагал, что судьба вновь сведёт меня с Грин-де-Вальдом. Правда, на этот раз он разочаровал меня, отказавшись помочь. Пришлось его убить, - безгубый рот Волан-де-Морта искривился в подобии улыбки.
После этих слов он поднялся и направился к окну. Полюбовавшись пару минут пейзажем сквозь залитое дождём стекло, он вернулся к своему креслу и пристально посмотрел на Снейпа.
- Ты ведь задал мне не все вопросы, Северус. У нас не так много времени.
- Повелитель, Вы уже пытались кого-нибудь оживить посредством Часов Жизни? – вопрос прозвучал смело, немного вызывающе. Гарри замер.
- Нет, у меня не было в этом необходимости. Я ещё не терял людей, без чьих услуг не смог бы обойтись.
- Столько лет они пролежали у Вас мёртвым грузом, в то время как… - профессор глотнул ртом воздух и бессильно опустил голову.
Гарри понимал, что творилось в душе у Мастера Зелий, чувствовал его боль, как свою собственную.
- Ну, почему же мёртвым грузом? – казалось, Волан-де-Морт не заметил перемены настроения своего приспешника. Он воодушевился какими-то своими мыслями и вновь заходил взад-вперёд по гостиной. – Мне тоже захотелось примерить лавры изобретателя! Я несколько доработал Часы!
Снейп дёрнулся в кресле и, оторвав взгляд от огня в камине, резко обернулся к Тёмному Лорду.
- Идея усовершенствовать артефакт зародилась у меня давно, ещё до того, как я узнал о пророчестве. Потом, после рокового столкновения с Поттерами, я тринадцать лет был лишён плотской оболочки и влачил жалкое существование. Но моя сила требовала применения! Когда я вновь обрёл человеческое тело, то наряду с грандиозными планами у меня опять появилось желание внести кое-какие изменения в «настройки» Часов. Прежде всего, нужно было сузить круг магов, мёртвые тела которых можно было бы вернуть к жизни посредством волшебной вещицы. Меня интересовало воскрешение только преданных мне людей - моих верных слуг, и потому мне не составило труда подправить механизм артефакта.
Приподняв голову, профессор замер в неестественно напряжённой позе.
Гарри сглотнул и судорожным движением вытер пот со лба. Опять гнетущая тишина наполнила гостиную.
Волан-де-Морт остановился напротив Снейпа, схватил его за левую руку и стремительно, молниеносным движением задрал рукав его сюртука, вместе с манжетой белоснежной рубашки. Приблизившись, Гарри взглянул на руку Мастера зелий – чуть выше запястья на бледной с голубоватыми прожилками коже была метка Пожирателей Смерти – череп с выползающей изо рта змеёй.
- Вот моя поправка! – выкрикнул Тёмный Лорд и, тряхнув руку фаворита, расцепил свои длинные, узловатые пальцы. В его глазах горел пугающий огонь, лицо было перекошено ненавистью, ноздри раздувались – он наводил ужас. Сердце юноши колотилось, как бешеное, он еле держался на ногах.
- Теперь Часы могут вернуть к жизни только волшебников, у которых есть метка Пожирателей Смерти!
«Как же я сразу не догадался! – Гарри поморщился и замотал головой. - Конечно, ведь, если вспомнить всех погибших в борьбе против Волан-де-Морта, только у Снейпа была метка! Вот почему изначально я мог спасти только его! Но почему именно я?»
Гриффиндорец посмотрел на профессора – неторопливыми движениями, словно вырезанных из слоновой кости пальцев он поправлял рукава своей одежды, раздражённо поглядывая на господина.
- Не удивлюсь, Повелитель, если Вы внесли ограничение на право обладания Часами Жизни, - процедил сквозь зубы Мастер зелий, застёгивая последние пуговицы на манжете.
- Ты прозорлив, Северус! – издёвка в голосе Тёмного Лорда была очевидной. – Я наложил на артефакт заклинание - теперь только я и мои будущие дети смогут воспользоваться этой волшебным изобретением.
- Только Ваши дети? – вопрос Снейпа прозвучал как-то странно. Гарри моментально насторожился.
Волан-де-Морт метнулся к своему фавориту и, приблизив вплотную рот к его уху, буквально прошипел.
- Только те, в чьих жилах будет течь моя кровь. Я наложил заклинание на кровь. И после моей смерти изобретение Геллерта перейдёт в распоряжение старшего из моих наследников.
Сказав это, он резко отпрянул от Мастера зелий и с царственной невозмутимостью пошевелил угли в камине.
- Значит, Гарри Поттер тоже может воспользоваться чудесным изобретением, – это не был вопрос. Из уст профессора предположение прозвучало как утверждение. Волнение Гарри нарастало, нервы с трудом выдерживали.
Волан-де-Морт снова кинулся к Снейпу.
- Да, это был мой просчёт, но я спохватился слишком поздно! Теперь я ничего не могу изменить в этой проклятой штуковине! – Тёмный Лорд орал, захлёбываясь яростью. -
Даже великий Грин-де-Вальд допустил оплошность! Сам творец Часов не смог учесть всех факторов в работе механизма, так что взять с меня? Но Поттер никогда, слышишь, никогда не получит этот артефакт!
Тяжело дыша, он отвернулся от бледного лица фаворита и без сил опустился в кресло.
Юноша стоял, как поражённый громом, потом очнулся и, задрав рукав, вгляделся в чуть заметный шрам на сгибе локтя. Он вспомнил, как острым серебряным кинжалом Петтигрю проколол его кожу, наполнил кровью стеклянный пузырёк, а затем вылил содержимое в роковой котёл, оживив тем самым Волан-де-Морта. Гарри не мог в тот день предотвратить воскрешение Тёмного Лорда и с тех пор сам факт того, что в их жилах текла одна кровь, приводил его в ужас. Но теперь благодаря этому зловещему кровному родству именно он, Гарри, может спасти Снейпа! Невероятный магический круг замкнулся.
Гриффиндорец повернул голову к камину. Собеседники напоминали каменные изваяния. Непростой разговор вымотал их. Они неподвижно сидели в креслах, друг против друга и смотрели на языки пламени. Никто не хотел нарушать молчание.
- Я хочу побыть один, – безжизненный, леденящий душу голос Тёмного Лорда прорезал тишину гостиной. Он встал со своего кресла, дав понять тем самым, что разговор окончен.
Снейп поднялся, кивнул в знак прощания и направился к двери, но вдруг остановился, словно вспомнив что-то.
- Извините, Повелитель, могу я взглянуть на Часы? – Мастер Зелий решительно обернулся.
- Не сейчас…
Гостиная в доме Малфоев исчезла, и картина переменилась - Гарри оказался в небольшой комнате, залитой ярким солнечным светом. Он сразу узнал Снейпа и Волан-де-Морта.
Повелитель сунул руку за пазуху и через мгновение вытянул её перед собой, разжав пальцы. Юноша приблизился к Тёмному Лорду - на узкой ладони мага лежала маленькая круглая вещица в виде карманных часов. Судя по цвету металла, корпус был из золота, а крышку украшали изумруды. Молодой человек внимательно всмотрелся в узор, выложенный камнями – это был треугольный глаз, зрачок которого пересекала вертикальная черта. «Да это же знак ищущих Дары Смерти!» - удивился Гарри.
Он с трудом перевёл взгляд на Снейпа – лицо учителя казалось зачарованным, он откровенно любовался таинственным изобретением.
Змеиные глаза Волан-де-Морта, пристально следившие за реакцией фаворита, вдруг резко сузились. Он зажал Часы в кулак и отдёрнул руку. Спрятав своё сокровище под одежду, он развернулся и отошёл к окну. В тот же момент неведомая сила вытолкнула Гарри из Омута Памяти.



Глава 12. Советы Дамблдора

Гарри еле удержался на ногах. От переизбытка эмоций его трясло. Облокотившись на стол, он с трудом выровнял дыхание, потом поставил на место каменную чашу Омута и, добравшись до директорского кресла, сел в него.
Самым главным было сохранить в памяти весь услышанный разговор, запомнить всё до мельчайших подробностей. Он ещё раз прокрутил в голове беседу Волан-де-Морта с профессором Снейпом, пытаясь упорядочить ответы, полученные на большинство вопросов. Многое прояснилось, но главное было впереди – нужно было найти Часы, а Гарри не имел ни малейшего представления, где и как их искать.
- Он же не сказал заклинание! – пронзённый этой внезапной мыслью, юноша вскочил.
Его отчаянный крик разбудил нескольких волшебников в их портретах, и они недовольно заворчали.
- Что же мне теперь делать? – вполголоса спросил он сам себя. - Даже если я найду Часы, без заклятья они всего лишь жалкая безделушка.
Гарри поплёлся к выходу. Он ощущал невероятную усталость, которая сковывала движения и тормозила мыслительные процессы. Ему захотелось спать. С каждым шагом это навязчивое желание всё больше порабощало его сознание. Он не помнил, как дошёл до спальни, и, едва его голова коснулась подушки, уснул.
Он спал без сновидений, словно провалившись в глубокую яму. Пробуждение было внезапным – открыв глаза, Гарри почувствовал себя отдохнувшим, полным сил. Он сел на кровати и прислушался – со стороны гостиной доносились голоса.

- Пойди, разбуди его! – сказала Гермиона, поворачиваясь к Рону. - Скоро уже ужин!
- Вообще-то, ты могла бы это сделать сама, ведь девушкам в комнату парней можно заходить, – Рон потянулся, встал и, не спеша, направился к лестнице. Не успел он преодолеть и половины ступенек, как из-за двери спальни высунулась голова друга.
- Ты как всегда вовремя! – Рон улыбнулся. – Правда, мы без тебя всё равно бы не ушли.
- Я отлично выспался, - сказал Гарри, спускаясь в гостиную.
- Теперь ночью не уснёшь.
Друзья подошли к столу, за которым сидела Гермиона.
- Что было на занятиях? – полюбопытствовал Гарри.
- На Травологии обрезали шипы у Агрессивных Розовоцветов – это пригодится на «Ж.А.Б.А.», а потом на Трансфигурации мы превращали жидкости в твёрдые тела. Было очень познавательно, – скороговоркой произнесла девушка и спросила, понизив голос:
- А как прошло твоё погружение в Омут Памяти? Что ты видел?
Не упустив ни одной важной детали, Гарри коротко рассказал друзьям о воспоминании Снейпа.
- Ну и как же мы узнаем заклинание для Часов Жизни? – расстроился Рон.
- После ужина я поговорю с Дамблдором, может он что-нибудь придумает, – Гарри очень хотелось в это верить.
- Жаль, что Снейп не спросил об этом у Волан-де-Морта, – Гермиона поджала губы и с досадой тряхнула головой.
- Когда профессор понял, что не сможет никого оживить, в заклинании отпала всякая необходимость, - для Гарри это было очевидным.
- Гарри прав – зачем Снейпу было нужно это заклинание? – вступился Рон не то за друга, не то за Мастера Зелий.
- Ладно, пошли на ужин, – Гермиона встала и выжидающе посмотрела на ребят.

Весь ужин Гарри молчал. Он сидел с мрачным видом и ковырялся вилкой в полупустой тарелке. Рон с Гермионой украдкой переглядывались, но не приставали к нему с расспросами. К десерту он не притронулся - лишь прихватил с собой пару пирожных и, пообещав друзьям скоро вернуться, отправился в кабинет директора Хогвартса.
Пароль на входе не поменялся со вчерашнего дня. Гарри миновал горгулью, поднялся по самодвижущейся лестнице и вошёл в кабинет.
Дамблдора не было на портрете, но юношу это не смутило – он обогнул директорский стол и, развернув кресло, сел лицом к раме. Окинув взглядом стены, молодой человек заметил, что ещё одна картина пуста – на месте не было Финеаса Найджелуса. «Наверное, гостит у родственников в доме Блэков», - подумал Гарри, невольно вспоминая мрачное здание на площади Гриммо.
Дамблдор не заставил себя долго ждать – в глубине портрета появилось неясное бледное пятно, оно стало увеличиваться и вскоре приобрело очертания. Не прошло и минуты, а чародей уже стоял в раме, приветливо улыбаясь любимому ученику.
- Ну, здравствуй, мой дорогой Гарри!
- Добрый вечер, профессор! – юноша никак не мог привыкнуть к чуду явления души бывшего директора Хогвартса. Каждый раз он изумлялся, как ребёнок.
- Думаю, у тебя сегодня хорошие новости. Ты нашёл дневник?
- Да, я нашёл дневник и ещё побывал в воспоминаниях профессора Снейпа!
Захлёбываясь в своих эмоциях, местами сбивчиво, местами тараторя, Гарри на одном дыхании рассказал покровителю о дневнике, о поисках воспоминания Мастера зелий, но главный акцент в своём повествовании он сделал на том, что увидел в Омуте Памяти.
Дамблдор слушал очень внимательно – его седые брови время от времени хмурились и лоб прорезали глубокие морщины. Он не задавал вопросы, не комментировал, предоставив юноше возможность выговориться. Когда увлекательный рассказ Гарри подошёл к концу, бывший директор Хогвартса поудобнее устроился в своём кресле и откашлялся.
- Прежде всего, хочу сказать тебе, Гарри, что работа проделана большая. Ты значительно продвинуться в достижении своей цели, но тебе потребуется ещё много сил, старания и терпения, чтобы пройти этот путь до конца. Всё гораздо сложнее и опаснее, чем я предполагал.
Юноша похолодел и вжался в спинку кресла.
- Признаюсь, я поражён изобретательностью и волшебной силой Грин-де-Вальда – до сегодняшнего дня я слабо верил в существование Часов Жизни, но теперь, убедившись, что это не выдумка, я снимаю шляпу перед великим чародеем. Конечно, я отдаю должное и мастерству Волан-де-Морта – только выдающимся колдунам под силу изменять свойства артефактов.
Дамблдор поправил очки и продолжил после короткой паузы.
- Теперь мы знаем механизм действия Часов. Казалось бы, трудность заключается лишь в том, чтобы найти неизвестное нам заклинание и сам артефакт, но меня волнует совсем другое – мне кажется, что Грин-де-Вальд многое недосказал Тёмному Лорду.
Вникнув в суть слов профессора, Гарри мысленно согласился с ним - некоторые моменты разговора в воспоминании Снейпа были неясными.
- Я знал Геллерта ещё со времён юности – более педантичного, собранного и трезвомыслящего человека я не встречал на своём жизненном пути. Он не мог совершить ошибку. Потому он и был Великим волшебником, что никогда ничего не упускал, всегда был точен, благодаря чему и избегал промахов. Как он мог забыть о Зале Ожидания? Он – некромант, увлекающийся Чёрной магией, приверженец Тёмных сил? Я могу поверить в оплошность Волан-де-Морта – он слишком эмоционален, а эмоции способны парализовать разум. Ненависть, жажда власти и фанатичное поклонение Силам Зла сослужили Лорду плохую службу – он потерял бдительность. Но Грин-де-Вальд был хладнокровным и рассудительным, когда дело касалось важных вещей, и за это я могу поручиться!
Гарри показалось, что Дамблдор защищает своего бывшего соратника. Между тем, бывший директор Хогвартса продолжал.
- Зачем ему понадобилась книга из библиотеки? Уверен, нет такого заклинания, которое бы не знал Геллерт! И если рассуждать логически, вывод напрашивается сам собой – Грин-де-Вальд хотел избавиться от Часов Жизни, а книга была не более чем предлогом.
Профессор поднял вверх указательный палец и испытующе посмотрел на Гарри из-под очков-половинок.
- Но почему он захотел, чтобы Часы были именно у Волан-де-Морта?
- Вот в этом нам и предстоит разобраться. Геллерт был хитёр и коварен - не удивлюсь, что он преследовал определённые цели. Он никогда ничего не делал просто так, -
бывший директор Хогвартса откинулся на спинку кресла и поправил чуть съехавшую шляпу.
- Ещё два вопроса не дают мне покоя – кого Грин-де-Вальд пытался вернуть к жизни, и какова истинная причина неудачи, постигшей великого мага. Я чувствую, что всё в этой истории с Часами взаимосвязано, но пока я не могу найти путеводную нить.
Дамблдор опустил голову. Юноша следил за выражением его лица и вскоре заметил перемену в настроении учителя. Выпрямившись в своём кресле, чародей деловым тоном произнёс:
- Итак, перед тем, как наметить план дальнейших действий, подведём итоги. Прежде всего, выяснилось, почему можно вырвать у смерти именно профессора Снейпа - у него было то, чем не обладали остальные погибшие от рук Волан-де-Морта и его приспешников, а именно метка Пожирателей Смерти. К тому же, Северус ещё не сделал свой выбор - он до сих пор находится в Зале Ожидания.
Гарри облегчённо вздохнул.
- По невероятному стечению обстоятельств именно ты оказался рядом с профессором в момент его смерти. Более того, твоя кровь, поспособствовавшая когда-то воскрешению Тёмного Лорда, сыграла с ним злую шутку - только благодаря кровному «родству» с Волан-де-Мортом ты можешь воспользоваться волшебными Часами. Тебе бы следовало поблагодарить твоего заклятого врага за возможность вернуть Северуса к жизни.
Дамблдор улыбнулся и пригладил бороду.
- Теперь нам предстоит узнать заклинание, найти Часы и выяснить, почему Грин-де-Вальд хотел, чтобы его изобретение принадлежало именно Тёмному Лорду.
Едва профессор перечислил поставленные задачи, Гарри сник – у него не было никаких идей. Он даже не знал, с чего начать. От профессора не укрылась растерянность гриффиндорца, и он поспешил приободрить своего подопечного.
- Мои слова, возможно, покажутся тебе безумными, но помочь разобраться в изобретении Грин-де-Вальда сможет только … Грин-де-Вальд.
Юноша испуганно уставился на Дамблдора.
- Но ведь он умер!- изумлённо воскликнул Гарри.
- Несомненно! Но разве среди твоих помощников нет волшебников, покинувших этот мир? Я, профессор Снейп и даже Волан-де-Морт, мы оказываем тебе содействие, не будучи живыми! Так почему бы Геллерту не присоединиться к нашей честной компании?
Подмигнув Гарри, Дамблдор беззвучно засмеялся, довольный своей шуткой.
- А если говорить серьёзно, то тебе надо отправиться в Нурменгард. Как ты знаешь, именно там, в одиночной камере приговорённых к пожизненному заключению, Грин-де-Вальд был убит Тёмным Лордом. Нужно будет найти хоть кого-то из обслуживающего персонала тюрьмы, кто общался со знаменитым узником в последние дни его жизни. Геллерт мог догадываться, что предводитель Пожирателей Смерти ищет Бузинную палочку и явится к нему рано или поздно. Вполне допустимо, что незадолго до смерти Грин-де-Вальд захотел облегчить душу, открыть кому-то свои тайны.
Последние слова профессор произнёс почти шёпотом, и юноше пришлось приподняться в кресле, чтобы расслышать их.
- Но как мы попадём в Нурменгард? Кто нас туда пустит?
- Ну, это проще простого! Начальник тюрьмы – Клаудиус Тоддинг - учился в Хогвартсе. Мы с МакГонагалл хорошо его знаем. Я был близким приятелем его отца Бартоломеуса, - Дамблдор поправил складки мантии и сложил руки на животе. - Я попрошу Минерву написать рекомендательное письмо мистеру Тоддингу с просьбой оказать тебе всяческое содействие.
- А чем я объясню свой интерес к Грин-де-Вальду?
- Мы представим дело так, что ты собираешь материал для книги о великом волшебнике, и потому тебя интересует всё, что связано с его жизнью. Как тебе идея?
- Отлично! Это то, что надо! – радостно воскликнул Гарри. - А можно, я возьму с собой Рона и Гермиону?
- Разумеется, вы можете отправиться в Нурменгард втроём. С друзьями ты будешь чувствовать себя увереннее! Постарайтесь поговорить со всеми, у кого была возможность контактировать с Геллертом.
Юноша почувствовал прилив новых сил. Идея поездки так увлекла его, что он позабыл о своих сомнениях и страхах. Ему захотелось поскорее увидеть друзей, рассказать им обо всём.
Дамблдор прекрасно понимал, что творилось с Гарри.
- Завтра с утра зайди к профессору МакГонагалл, она даст тебе рекомендательное письмо. С собой ничего не берите – вы пробудете в своего рода командировке не больше двух-трёх дней - этого срока вполне достаточно, чтобы опросить персонал тюрьмы. Мётлы и летучий порох вам тоже не понадобятся – в данном случае лучше воспользоваться Трансгрессией.
Бывший директор Хогвартса поднялся и пристально посмотрел на Гарри из-под очков-половинок.
- Я желаю тебе и твоим друзьям удачи! Через два дня я загляну сюда в обычное время. Надеюсь, ты порадуешь меня! До встречи, Гарри!
- Скоро увидимся, профессор!
Улыбнувшись, Дамблдор отвернулся и удалился вглубь портрета.

* * *
Гарри застал Рона и Гермиону в гостиной Гриффиндора – они оживлённо о чём-то беседовали и даже не заметили его появления.
- Ну, что? Никто не хочет завтра прогуляться в Нурменгард? – нарочито небрежно спросил юноша, словно речь шла о вылазке в Хогсмид.
- В Нурменгард? Вот это круто! Когда отправляемся? – Рон подскочил и хлопнул друга по плечу. - Мне уже надоело сидеть в четырёх стенах, так хочется приключений!
- А что мы будем там делать? Искать Часы? – Гермиона была явно не в восторге от этой затеи.
- Нет, нам надо узнать, не общался ли кто с Грин-де-Вальдом перед смертью.
Рон и Гермиона, открыв рты, испуганно переглянулись. Такого поворота событий они никак не ожидали.
- Дамблдор считает, что только там мы сможем найти ещё какие-нибудь сведения о Часах.
- Как мы попадём туда? Трансгрессией? – деловым тоном спросила Гермиона.
- Ну, не с мётлами же нам потом по тюрьме болтаться! – заулыбался Рон.
- Дамблдор тоже так считает, – Гарри поправил очки.
- И сколько времени отнимет эта поездка? – поинтересовался друг.
- Мы проведём в Нурменгарде не более двух-трёх дней. Остановимся у начальника тюрьмы. Завтра МакГонагалл даст нам рекомендательное письмо к нему, так что мешать и вставлять палки в колёса никто не будет!
- А чем мы мотивируем наш интерес к Грин-де-Вальду? – озабоченно спросила Гермиона.
- Ну, якобы, есть идея написать о нём книгу, а нам поручено собирать материалы о жизни и деятельности мага.
- Что ж, всё выглядит правдоподобно, – одобрительно произнесла подруга.
- Нам надо хорошенько выспаться. Утром, после завтрака я зайду к МакГонагалл, и сразу после этого мы можем отправляться в путь!
- Здорово! Я никогда не был в тех краях! – Рон радовался, как ребёнок.
- Мы собираемся туда по делу, а не на увеселительную вечеринку, так что настройся на нужный лад, – осекла его Гермиона.- Спокойной ночи, мальчики! Увидимся завтра! - она поднялась и с гордо поднятой головой прошествовала в спальню для девочек.
- Вот вечно она задаётся и строит из себя учительницу! – Рон скорчил кислую мину. - Терпеть не могу, когда она такая!
- Тебе бы давно пора привыкнуть, – улыбнувшись, Гарри пересел поближе к огню. Спать не хотелось, да и возможность поболтать с другом наедине выпадала крайне редко.
Рону тоже было не до сна – его распирало от радостного возбуждения. Он тоже подсел к камину и уставился на пламя.
- Как там твои поживают? - не отрывая глаз от огня спросил Гарри. Он собирался поговорить с Роном раньше, но по просьбе Гермионы решил повременить.
- Маме уже легче, ведь Джинни сейчас с ней.
- Джинни вернётся в Хогвартс? – как бы вскользь спросил Гарри.
- Она ещё не знает. МакГонагалл разрешила Джинни взять академку, так что, возможно, она вернётся через год снова на шестой курс.
У юноши сжалось сердце – когда он снова увидит Джинни? Последние дни голова его трещала от всех этих вопросов о Часах, но он часто вспоминал её, мечтал увидеть.
- Ну, только ты не расстраивайся! - Рон заметил, как опечалился друг. - Ты же поедешь к нам на летние каникулы, так что моя сестра ещё успеет надоесть тебе за два месяца! Готов поспорить!
Он толкнул собеседника плечом и понимающе заулыбался.
Гарри воспрял духом – конечно, как он забыл, что впереди каникулы! Он поедет к Рону и повидает всю семью Уизли!
- А Джордж тоже присоединится к нам?
- На счёт Джорджа пока сказать не могу. Ему сейчас тяжелее всех, даже хуже, чем маме – они же были с Фредом «не разлей вода». Он очень тоскует по брату, даже магазин закрыл на время. Я от него сегодня письмо получил, - в голосе Рона чувствовалась боль, - пишет, что Ли Джордан будет работать с ним…ну…вместо Фреда…
- Хорошо, что Перси вернулся в семью, - Гарри оперативно перевёл разговор в другое русло. - Твои родители, наверное, до сих пор не могут опомниться?
- Ещё бы! Мы считали его потерянным, а тут будто нашли! Он последние три года жил в городе, недалеко от Министерства магии, а теперь перебрался в «Нору» и дал денег на ремонт нашего дома! Мама с Джинни займутся перепланировкой. Пристройку хотят сделать, - Рон заметно повеселел. - До каникул они, конечно, не управятся, но для нас с тобой место и без пристройки найдётся, - после этих слов взгляд его стал мечтательным, чуть отрешённым.
- Здорово, когда есть семья, родной дом, – Гарри попытался сказать это жизнерадостным тоном, но у него не получилось – голос предательски дрогнул.
- Уверен, у тебя тоже будет семья! - Рон заглянул другу в глаза.
Гарри на миг представил себе – он и Джинни сидят в гостиной их собственного дома, упаковывая рождественские подарки. У окна в углу стоит наряженная ёлка, в камине пылает огонь, и сестра Рона, улыбаясь, заворачивает коробки в яркие, шуршащие обёртки… Последнее время эта картина часто рисовалась в воображении юноши. Но он боялся признаться не только друзьям, а даже себе, что хочет именно этого – жить вместе с Джинни в их общем доме…
Рона удивило многозначительное молчание друга. Он взял Гарри за плечи, развернул к себе и произнёс серьёзно, чётко проговаривая каждое слово:
- У тебя будет свой дом. И ты будешь чувствовать его родным. Вот увидишь!
- Надеюсь. Просто сейчас я не могу думать ни о чём кроме Часов Жизни, - Гарри замолчал и несколько минут никто не проронил ни слова - тишину гостиной нарушало лишь потрескивание дров в камине.
- Знаешь, я почему-то не сомневаюсь в том, что ты воскресишь Снейпа, - голос Рона был ровным, убедительным.
- Даже если этого не случится, я всегда буду помнить, что ты и Гермиона сделали всё от вас зависящее.
- Давай договоримся – никаких «если»! У нас всё получится!
Слова друга прозвучали так уверенно, что юноша устыдился своих сомнений. Да, у него есть шансы побороться за жизнь профессора. И он сделает для этого всё возможное, а может и невозможное…
- Надо идти спать. Ты как хочешь, а я пошёл! – Рон сладко зевнул и потянулся.
- Ладно, я с тобой, – усмехнувшись своим прерванным мечтам, Гарри поднялся вслед за другом в спальню.



Глава 13. Нурменгард

- Жаль, что трансгрессировать по-прежнему можно только за пределами Хогвартса, – Рон приподнял подол своей мантии и покосился на Гермиону. – Тёмные силы нам не грозят, так чего бояться?
- Я думаю, что в настоящее время это чисто дисциплинарная мера, – высказала своё мнение Гермиона. – Ну, посуди сам, наверняка нашлось бы много желающих тайно пробраться в Хогсмид или побывать в гостях у родителей. Представляешь, что бы творилось!
- На самом деле Гермиона права, - Гарри поддержал подругу. – Мне даже нравится, что в школе и на прилегающей территории нельзя пользоваться Трансгрессией! Иначе мы бы ходить разучились.
- Вот это точно, - Рон активно закивал.
Они вышли из замка и пересекли внутренний двор. Май уже во всю вступал в свои права - уже было тепло. Солнце, скрытое облаками, изредка проглядывало сквозь их пелену бледным размывчатым пятном. Воздух пах прелыми прошлогодними листьями, и редкие порывы ветра перемешивали этот приторный аромат с запахом земли, молодой травы, свежестью весеннего утра. Юноша наслаждался ветром, трепавшим его непослушные волосы, и жадно вдыхал в себя воздух, смакуя все благоухания, улавливаемые в нём. Гарри четыре дня не выходил из замка – это время показалось ему вечностью. Он оглядывался по сторонам, смотрел на ярко-зелёную траву под ногами, отвлекался на пролетающих над головой птиц и, в итоге, немного отстал от друзей.
- Ты чего, морщерогих кизляков там считаешь? – окликнул его Рон.
Прибавив шагу, Гарри нагнал ребят у чугунных ворот Хогвартса. Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и ворота плавно распахнулись.
- Я никогда не трансгрессировал в незнакомые места без проводников, но МакГонагалл сказала, что проблем не возникнет. Письмо будет служить своеобразным путеводителем, так что мы не должны сбиться, - заверил Гарри, оглядываясь на каменные колонны, увенчанные статуями крылатых вепрей.- Давайте руки!
Все трое протянули друг другу ладони и крепко сцепились пальцами. Ребята молча переглядывались, пытаясь подавить нарастающее волнение.
- Эх, ёлку бы сюда! Из нас бы получился неплохой хоровод! – попытался разрядить обстановку Рон. Он натужно улыбнулся, глядя на напряжённые лица друзей, и скис.
- Повторяйте про себя место назначения. Этого должно хватить, чтобы мы не промахнулись. Готовы?
«Нурменгард….Нурменгард…Нурменгард…» - Гарри почувствовал невыносимую тяжесть. У него потемнело в глазах, а тело сдавило со всех сторон. «Нурменгард…Нурменгард…» - словно в горячечном бреду, не переставая, твердил про себя юноша. Невидимые прессы сжимали всё сильнее, но молодой человек не отпускал выскальзывающие ладони Рона и Гермионы.
Когда силы уже, казалось, были на исходе, давление прекратилось. Гарри разжал пальцы и упал на землю. Услышав два глухих удара рядом с собой, он открыл глаза – перед ним возвышался замок Нурменгард.
- Есть! – облегчённо выдохнул Гарри и посмотрел на друзей, очищающих свои мантии взмахами волшебных палочек.
- Да, скажу я вам, ощущение не из приятных - я думал, у меня глаза вылезут! – Рон с трудом приходил в себя.
- Мы легко трансгрессируем на небольшие расстояния, но Нурменгард очень далеко от Англии. Думаю, что именно поэтому так сильно сдавливало, - высказала своё предположение Гермиона.
- К тому же мы здесь впервые. Для нас это – непроторённый путь, - добавил Гарри и привёл свою одежду в порядок с помощью заклятия «Экскуро».
- Ну что? Идём? – Рон был в нетерпении.
К замку Нурменгард вела неширокая дорожка, мощённая булыжником, – это был единственный путь к мрачному зданию, с трёх сторон окружённому обрывом. Извиваясь, тропа поднималась на высокий холм и упиралась в настоящую крепость с четырьмя высокими островерхими башнями. Стены тюрьмы, сложенные из серого гранита, навевали тоску, а узкие окна бойниц и камер производили угнетающее впечатление.
- Не хотел бы я здесь сидеть! – Рон смотрел на замок с восторженным ужасом.
- Ну, пару-тройку дней нам придётся тут провести. Надеюсь, что в кабинете начальника тюрьмы не так мрачно! – Гарри подмигнул другу и ткнул его локтём в бок.
Преодолев подъём на холм, гриффиндорцы подошли к массивным кованым воротам. В одной из створ была небольшая дверь с квадратным окошечком. Гермиона ухватилась за витое чугунное кольцо двери и уверенно постучала им о металлическую поверхность. Окошко откинулось, и сквозь прутья решётки друзья увидели угрюмого вида охранника.
- Что вы хотите? – неприветливо спросил он.
- Мы из Хогвартса. У нас дело к начальнику тюрьмы, - заявила Гермиона.
- Вот рекомендательное письмо, - продолжил Гарри, поднося к окошку конверт с гербом школы Чародейства и Волшебства.
Стражник внимательно посмотрел на конверт и открыл дверь.
- Посетители бывают здесь крайне редко. Обычно ребятня из соседних посёлков дурачится – постучат в двери и убегут, а ты ходи туда-сюда, – пожаловался он.
Вчетвером они пересекли внутренний двор, и подошли к лестнице, ведущей на второй этаж.
- Подождите здесь, я доложу о вас, - предупредил визитёров привратник, перед тем как устремиться к лестнице.
Гарри осмотрелся – тюремный двор был пустым, безжизненным, только голые камни стен и немногочисленных арок. Любой звук порождал звонкое, отчётливое эхо - в гробовой тишине замкнутого пространства оно неприятно действовало на нервы.
Охранник вернулся неожиданно быстро. В его сопровождении юные посетители поднялись в кабинет начальника тюрьмы.
Воображение Гарри рисовало ему худого хмурого мужчину с нездоровым цветом лица. Каково же было его удивление, когда за столом, в высоком резном кресле он увидел человека, скорее похожего на булочника.
Мужчина поднялся со своего места и направился к молодым людям. Он был невысокого роста, толстенький с большими залысинами в каштановых волосах. Глаза его, необычного разреза, производили обманчивое впечатление – казалось, что он улыбался, хотя лицо было серьёзным.
- Здравствуйте, леди и джентльмены! - сказал он учтиво. - Чем обязан вашему посещению этого скромного заведения?
Он застыл в подобии полупоклона, потом выпрямился и широко, приветливо улыбнулся.
Друзья, облегчённо вздохнув, тоже заулыбались. Атмосфера разрядилась. Гарри сделал шаг вперёд.
- Здравствуйте, мистер Тоддинг! Мы - учащиеся Хогвартса. Я – Гарри Поттер, - юноша повернулся к друзьям, - мисс Гермиона Грейнджер и мистер Рональд Уизли. Суть дела, по которому мы явились в Нурменгард, изложена в письме профессора МакГонагалл. - Он снова вынул белый конверт из складок мантии и протянул начальнику тюрьмы.
Лицо мистера Тоддинга просветлело.
- Вас прислала профессор МакГонагалл? А Вы – тот самый знаменитый Гарри Поттер, который победил Волан-де-Морта? – начальник тюрьмы радовался как дитя. – Проходите, располагайтесь и чувствуйте себя, как дома!
Мистер Тоддинг вернулся к своему рабочему столу, вскрыл конверт и погрузился в чтение.
Гриффиндорцы тем временем удобно устроились на диване, обитом плотным зелёным сукном, и принялись рассматривать просторный кабинет, который ничем не выдавал свою принадлежность исправительному заведению. Стены помещения были задрапированы зеленоватого цвета тканью. Диван, стулья и кресло начальника, гармонируя с драпировкой, смотрелись вполне неплохо. Слева от рабочего стола размещались два шкафа. Справа, вдоль стены тянулись книжные стеллажи. Но отличительной особенностью кабинета было то, что повсюду стояли и висели цветы в горшках. Это производило довольно странное впечатление, но создавало своеобразную атмосферу в кабинете – абсолютно не чувствовалось, что находишься в тюрьме.
Мистер Тоддинг закончил чтение письма и неспешно вложил его в конверт.
- Профессор МакГонагалл отрекомендовала мне вас как весьма способных учеников, подающих большие надежды. Ваше увлечение историей Волшебного мира делает вам честь. Богатейшее наследие магического сообщества, которым мы владеем в наши дни, это результат деятельности многих одарённых чародеев, их потомков и последователей. Грин-де-Вальд, при всей противоречивости своей натуры, несомненно, был яркой личностью, великим колдуном. К нему можно относиться по-разному, но не воздать должное его мастерству было бы вопиющей несправедливостью.
Друзья переглянулись, явно не ожидая такой высокопарной похвалы в адрес бывшего узника.
- Как вы, наверное, уже знаете, по сравнению с Азкабаном, замок Нурменгард можно считать относительно новым – его возвели в начале этого века, - воспитанники Хогвартса закивали. - И вряд ли удивлю вас, сказав, что крепость строилась по велению Грин-де-Вальда. Он замышлял томить в её застенках своих противников, но судьба распорядилась иначе – тёмный маг сам угодил в эту тюрьму после того, как его победил бывший директор вашей школы профессор Дамблдор. Не думаю, что вам удастся собрать много сведений из жизни нашего бывшего заключённого – он был нелюдим, отличался скверным характером и разговаривал с персоналом тюрьмы только на темы, связанные с обиходом. Впрочем, я с готовностью окажу вам любую помощь в сборе информации, -
Начальник тюрьмы опять улыбнулся обезоруживающей улыбкой, и ребята осмелели.
- Мистер Тоддинг, мне хотелось бы задать вопрос, связанный с условиями пребывания Грин-де-Вальда в заточении. Были ли у него какие-нибудь привилегии? Или права одинаковы для всех узников? – Гермиона отлично сыграла свою роль, и Гарри ей мысленно поаплодировал.
- Интересный вопрос, мисс Грейнджер, – мистер Тоддинг встал из-за стола и направился к юным посетителям. На ходу он подхватил стул и, усевшись на него напротив учащихся Хогвартса, выдержал многозначительную паузу.
- Начну издалека, – он обвёл многообещающим взглядом лица ребят. - Мой отец был первым начальником Нурменгарда. Его назначили на эту должность незадолго до того, как Грин-де-Вальда перевели из Азкабана в нашу тюрьму. Я был тогда совсем ещё мальчишкой, но очень любил послушать рассказы отца о знаменитых тёмных магах. Историю о водворении Грин-де-Вальда в стены крепости я помню отчётливо. Перед тем, как доставить поверженного чародея в Нурменгард, с моим отцом связался министр магии и попросил предпринять все необходимые меры безопасности. Ещё бы! Пленённый колдун был опасен, даже без волшебной палочки! Защиту тюрьмы усилили. Кроме того, наложили шесть дополнительных заклинаний на камеру, которая отводилась незаурядному узнику, - голос Тоддинга был таинственным, он говорил эмоционально, с выражением, и Гарри почувствовал себя трёхлетним малышом, которому сказочник рассказывает страшную сказку.
- Соблюдая ритуал, надлежащий при приёме волшебника такого уровня, отец в сопровождении охраны лично встретил процессию, доставившую Грин-де-Вальда в эту тюрьму. Как вспоминал мой родитель, на великого чародея было страшно смотреть – он выглядел, как немощный старик, лицо его было измождённым, движения вялыми, он еле переставлял ноги, хотя был ещё вовсе не стар. Пленённого мага препроводили в кабинет начальника тюрьмы, оформили необходимые бумаги и отец, по традиции, предложил своему вновь прибывшему заключённому высказать пожелания, касающиеся условий пребывания в заточении. В ответ колдун лишь рассмеялся отрывистым, леденящим кровь смехом. Мой отец признался, что испугался тогда за его рассудок.
Тоддинг откинулся на спинку стула и поправил шейный платок.
- Так значит, привилегий у него никаких не было? – с досадой в голосе спросил Рон.
- Условия пребывания в нашей тюрьме весьма приемлемые, мистер Уизли. Камеры, хоть и небольшие, но светлые, постельное бельё, трёхразовое питание, медицинское обслуживание, банные дни. Узникам, чьё поведение не доставляет хлопот, разрешается раз в день часовая прогулка в тюремном дворе. Также они имеют право пользоваться совиной почтой, услугами парикмахера-брадобрея и заказывать обычные магловские книги. Для особо примерных заключённых, предусмотрено посещение родственниками, а также близкими людьми. Я занимаю эту должность вот уже 23 года и за это время я не припомню случая, чтобы Грин-де-Вальд в чём-то или в ком-то нуждался. Он словно отрешился от внешнего мира – сутками не вставал со своей кровати, отказывался от прогулок и дополнительных услуг.
- К Вам он ни с какими просьбами не обращался? - Гарри испугался, что вопрос прозвучал слишком вызывающе, но мистер Тоддинг не удивился.
- В силу своих обязанностей, раз в месяц я совершаю обход узников, во время которого заключённые имеют право задавать мне вопросы и высказывать пожелания. Грин-де-Вальд всегда однозначно реагировал на моё появление – он повторял из раза в раз, что ему ничего не надо.
- Мистер Тоддинг, а с кем, кроме охранников, он ещё мог общаться? – Рон, казалось, увлёкся беседой.
Начальник тюрьмы подпёр рукой щёку и задумался.
- Ну, от парикмахера он отказался, посетители к нему не ходили.
Гарри понял, что визит Волан-де-Морта в камеру престарелого волшебника каким-то чудом остался незамеченным.
- Пожалуй, остаются только дежурные лекари, – подытожил Тоддинг несколько разочарованным голосом.
- А как они сформулировали причину смерти, сэр? – осторожно поинтересовался Гарри.
- Почти все лекари констатировали смерть от сердечного приступа, хотя двое настаивали на другой версии.
- А что это была за версия, сэр? – спросила Гермиона.
- Мистер Плеймайер и мистер Фесмер настаивали на том, что смерть наступила в результате использования заклинания «Авада Кедавра», а это было абсолютно невозможно. Никто не мог проникнуть в камеру Грин-де-Вальда. Тюрьма надёжно охраняется, - мистер Тоддинг откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок.
- Сэр, а можем мы поговорить с охранниками и лекарями? – выпалил Гарри.
- Разумеется! Сейчас я уточню, кто работал на протяжении всех этих лет с интересующим вас узником.
Начальник тюрьмы поднялся, уверенной походкой подошёл к одному из шкафов и, просмотрев корешки тюремных журналов, вытащил какую-то тетрадь. Тоддинг пролистал несколько страниц, пробежал глазами по тексту и, читая на ходу, вернулся к посетителям.
- Как вы понимаете, за годы заключения Грин-де-Вальда – а это более 50 лет - сменилось множество охранников и дежурных лекарей – работа здесь тяжёлая, у многих не выдерживают нервы. К тому же, все мы смертны.
Друзья понимающе закивали.
- По приблизительным моим подсчётам, 33 охранника отделения особо опасных волшебников и 25 лекарей уволились за эти годы.
Реакция гриффиндорцев была моментальной – Рон скривился и покосился на друга, Гарри открыл рот, но, спохватившись, плотно сжал губы, а Гермиона кашлянула и быстро заморгала. Все трое поняли друг друга без слов.
- Видите ли, мистер Тоддинг, у нас не так много времени. В нашем распоряжении всего два-три дня. Вряд ли мы успеем переговорить со всеми этими людьми, - Гарри заикался, голос его звучал неуверенно.
На помощь другу пришла Гермиона, быстро справившаяся с растерянностью.
- Сэр, а Вы можете выяснить, кто из персонала работал в отделении особо опасных волшебников в последние месяцы жизни Грин-де-Вальда?
- Конечно, мисс Грейнджер, мне даже не нужно выяснять это! Из персонала вышеназванного отделения уволились только два человека. Остальные шестеро работают по сей день. Они все живут в городке у подножия холма, я напишу вам их адреса, - Тоддинг отошёл к письменному столу и, сверяясь с каким-то журналом, начал писать на листе необходимую визитёрам информацию. Через несколько минут он вернулся к ребятам и протянул Гарри список с адресами.
- Сегодня на смене дежурный лекарь мистер Гринчтаун и охранник мистер Блэйдман. Вы можете поговорить с ними в течение дня, - слова начальника тюрьмы приободрили друзей – все трое нетерпеливо заёрзали.
- А где мы можем побеседовать с этими джентльменами? – Гарри хотелось как можно скорее приступить к делу.
- У нас есть комната для посетителей, мистер Поттер. Охранник проводит вас туда после обеда. А сейчас, юные историки, прошу разделить со мной скромную трапезу!
Не успел он закончить фразу, как напротив дивана, к изумлению друзей, появился стол, накрытый холщёвой, расшитой узорами скатертью. Начальник тюрьмы взмахнул волшебной палочкой ещё раз - поверхность стола покрылась тарелками и блюдами с едой. Пища была обильной, а голод довольно ощутимым, так что ученики Хогвартса не стали отказываться от соблазна даже из приличия.
Мистер Тоддинг, усевшись напротив ребят, принялся их потчевать. На самом деле, это было лишним – друзья, привыкшие к обстановке кабинета и проникшиеся глубокой симпатией к начальнику Нурменгарда, чувствовали себя как дома. Их тарелки не пустовали – они ели с аппетитом.
- Мой рабочий день заканчивается в семь вечера, так что постарайтесь к этому часу переговорить с интересующими вас служащими, – Тоддинг ленивым движением стянул салфетку, заправленную за воротник, и отхлебнул вина из высокого бокала.– Ночевать вы будете у меня – я предупрежу жену, она всё приготовит к нашему приходу, - он улыбнулся сытой, довольной улыбкой и откинулся на спинку стула, вытирая руки полотенцем.
- Вы так добры к нам, мистер Тоддинг! – в словах Гарри чувствовалась признательность.
- Благодарим Вас за великолепный обед и тёплый приём! – произнесла Гермиона.
- Да, всё было так вкусно! Спасибо! - Рон казался смущённым.
- Не стоит благодарности! Вы – милые ребята и ваше пребывание в этих стенах – в качестве посетителей, разумеется, доставляет мне истинное удовольствие! - гостеприимный хозяин встал, сделал пасс рукой и стол исчез.
- А теперь не теряйте времени даром. Дежурный проводит вас.
Вид у внезапно вошедшего охранника был малоприятный, даже пугающий. Друзья молча вышли и засеменили за ним по мрачным коридорам. Только находясь в комнате для посетителей, они позволили себе обменяться репликами.
- Клянусь святым Мерлином, вид у этого охранника преотвратный, – поморщился Рон.
- Контраст с мистером Тоддингом несомненно разительный, но ты преувеличиваешь! – возразила ему Гермиона, присаживаясь на низенькую софу у стены.
- Надеюсь, что дежурный с отделения ООВ будет менее устрашающим, – Гарри обошёл небольшое помещение и присоседился к подруге.
Рон, плюхнувшись на стул возле стола, только приготовился что-то сказать, как в дверь постучали.
На пороге стоял верзила, лет сорока, с грубыми чертами лица.
- Добрый день. Дежурный охранник Блэйдман, – отрапортовал он голосом, лишённым всякой выразительности и застыл, вытянувшись по стойке смирно, глядя прямо перед собой.
- Присаживайтесь, пожалуйста, мистер Блэйдман, – Гарри откровенно стушевался, но старался казаться невозмутимым.
- Мне некогда, сэр, я на работе, – сухо отрезал страж порядка.
- Мы учащиеся Хогвартса. Я - мисс Грейнджер, а это мои друзья – мистер Поттер и мистер Уизли. Мы собираем материалы о жизни Грин-де-Вальда, – девушка пристально посмотрела на охранника.
- Боюсь, что разочарую Вас, Мэм, но мне нечего сказать. Заключённый заговаривал со мной только на темы, касающиеся быта, да и то, крайне редко. Он был нелюдим.
Гарри понял, что им не удастся вытянуть какую-либо информацию из мистера Блэйдмана, даже, если она у него и была.
- Мы пробудем в Нурменгарде ещё пару дней. Если Вы вспомните что-нибудь интересное - возможно, какой-нибудь случай, связанный с пребыванием Грин-де-Вальда в тюрьме, то, пожалуйста, свяжитесь с нами! – Гарри постарался придать голосу дружелюбность.
- Хорошо, сэр, – отчеканил охранник и вышел.
Рон ухмыльнулся.
- Интересно, как будет выглядеть врач?
- Да не всё ли равно? Лишь бы у него была интересующая нас информация, - с надеждой сказала Гермиона.
Послышался стук, потом дверь приоткрылась, и в комнату проскользнул щуплый старичок в пенсне. Он выглядел испуганным.
- Здравствуйте. Я – мистер Гринчтаун, дежурный лекарь, - сказал он, бледнея.
Поздоровавшись и представив своих друзей, Гарри перешёл к сути дела.
- Нас интересует бывший заключённый Нурменгарда - Грин-де-Вальд. Мы собираем сведения о его жизни, чтобы потом написать книгу. Возможно, Вы общались с ним, и он рассказывал Вам что-нибудь о своём прошлом или просил о чём-то?
Доктор в пенсне съёжился и недоверчиво посмотрел на юношу.
- Вряд ли я могу быть вам чем-то полезен, молодые люди. Я всего лишь медик и моё дело лечить людей, а не исповедовать их. Интересующий вас узник не разговаривал со мной.
Гринчтаун замолчал – он явно был не расположен к беседе.
- Спасибо, сэр. Если Вы что-нибудь вспомните…, - Гарри посмотрел на старика и понял, что тот уже ничего не вспомнит. Не дождавшись окончания фразы, дежурный лекарь прошмыгнул в приоткрытую дверь и закрыл её за собой.
- Очень вежливо! – фыркнула Гермиона.
- Какой-то он замученный, этот старикашка, - Рон хмыкнул. - Больше нам не кого расспрашивать, может, пойдём, погуляем по окрестностям, пока не кончился рабочий день мистера Тоддинга?
- Согласен! Нет смысла торчать здесь. Но только времени даром терять не будем – нам надо поговорить ещё с четырьмя людьми, так что можем нанести визит кому-нибудь из них сегодня! – Гарри сорвался с места, и друзья последовали за ним.
Дежурный охранник, ждавший ребят в коридоре, проводил их до ворот крепости. Покинув замок, гриффиндорцы направились в посёлок у подножия холма.




Глава 14. Доктор Фесмер

- Извините, миссис, можем мы видеть мистера Стоуна? – дружелюбно спросил Гарри.
- Очень сожалею, молодые люди, но мистер Стоун уехал в отпуск и будет только через две недели, - рыжеволосая женщина виновато улыбнулась. - У вас какое-то дело к нему? Вы можете оставить записку, я передам.
- Нет, спасибо. Возможно, мы наведаемся через две недели, - юноша с трудом скрыл досаду. - До свидания!

Гарри был в мрачном настроении. Он мысленно подводил итоги.
Вчера, покинув крепость Нурменгард, ребята разыскали в посёлке у подножия холма дом мистера Вильямса, но им никто не открыл. Они нанесли визит ещё одному дежурному охраннику, но тот оказался крайне неприятным типом - едва услышав имя Грин-де-Вальда, он захлопнул дверь, рявкнув, что ничего не знает. Вернувшись к воротам замка к семи вечера, гриффиндорцы дождались начальника тюрьмы и отправились к нему домой. Миссис Тоддинг оказалась миловидной женщиной, очень застенчивой, радушной – к приходу гостей она приготовила ужин, который всеми был оценен по достоинству, и остаток вечера гриффиндорцы провели в саду, наслаждаясь отдыхом.
Новый день тоже не предвещал сдвигов в процессе сбора информации – с утра друзья расспросили ещё двоих служащих тюрьмы, но оба уверяли, что им нечего рассказать о тёмном маге. Гарри решил, что даже если кто-то из персонала и знает тайну Грин-де-Вальда, то вряд ли выдаст её.

- У нас ещё остаются на сегодня два дежурных лекаря - мистер Фесмер и мистер Плеймайер. Если и от них мы ничего не узнаем, то придётся беседовать со всеми остальными охранниками и лекарями, которые работали в отделении особо опасных волшебников на протяжении пятидесяти лет, - Гермиона вздохнула и подошла к стенду, на котором был изображён план городка.
- Тогда я один займусь этим, - отрешённо сказал Гарри. - Тебе надо готовиться к «Ж.А.Б.А.», да и Рон не обязан…
- Нет, уж, - перебил друга Рон, - чем чахнуть над учебниками, лучше я побуду в шкуре Риты Скитер.
- Ближайший отсюда – дом мистера Фесмера, - сообщила Гермиона, отворачиваясь от карты. - Это в двух кварталах отсюда. А Плеймайер живёт на другом конце города, на окраине, - она отошла от стенда.
- Кстати, вы обратили внимание, что именно эти врачи распознали, что Грин-де-Вальда убили «Авадой Кедаврой»? – спросил Рон, направляясь к переулку.
- Я думаю, что все доктора это поняли, но побоялись признаться, - высказал предположение Гарри, поравнявшись с ребятами.
- Конечно. Намного проще закрыть глаза на какие-то вещи, чем проводить расследования и докапываться до сути, - поддержала мнение друга Гермиона.
- Что ж, если у двух врачей хватило смелости заявить правду о смерти Грин-де-Вальда, может, они не побоятся поделиться с нами какими-то сведениями о нём?
- В твоих словах есть здравый смысл, Гарри, - согласился Рон.
Друзья дошли до конца переулка. Свернув, они миновали длинную череду однотипных построек и остановились у дома мистера Фесмера.
Поднявшись на крыльцо, Гарри позвонил. Дверь открыли так быстро, будто его прихода кто-то ждал. На пороге появился пожилой мужчина, гладко выбритый, с едва тронутыми сединой волосами до плеч. Резкие черты лица ничуть не портили его внешность.
- Здравствуйте, сэр! Могу я видеть мистера Фесмера?
- Добрый день! Я – мистер Фесмер. Что привело вас ко мне? – в голосе доктора послышались странные нотки.
- Мы – воспитанники Хогвартса. Я – Гарри Поттер, - юноша обернулся к друзьям, - мисс Грейнджер и мистер Уизли. Мы собираем материалы для книги о Грин-де-Вальде - всё, что касается его жизни в заточении, какие-нибудь интересные факты, любые воспоминания о нём или его собственные.
- Проходите, - ровным голосом сказал мужчина, жестом приглашая гостей в дом.
Гарри махнул друзьям, и все трое прошли в небольшую, но очень уютную гостиную, обставленную в восточном стиле – на невысоких диванах лежали многочисленные подушки с орнаментами, на полу, застланном коврами, стояли кальяны, а стены были увешаны экзотическими лампами с бахромой. Друзья сели и стали разглядывать комнату.
- Я когда-то работал врачом в Иране, - пояснил Фесмер, заметив изумление на лицах ребят. - Всё это я привёз оттуда, кроме кальянов. Они из Египта.
- Я тоже был в Египте, - выпалил Рон, - вот только папа не разрешил мне тогда покурить кальян.
- Вы можете попробовать сделать это сейчас, мистер Уизли, - любезно предложил хозяин.
Рон покосился на друга.
- Если мы правильно поняли, сэр, у вас есть какие-то сведения о Грин-де-Вальде, - деловым тоном произнёс Гарри, словно напоминая хозяину, зачем они пришли.
- Вы действительно ищете информацию для книги или причина вашего визита несколько иная, мистер Поттер? – пристальный взгляд тюремного лекаря остановился на юноше. - Я не призываю вас раскрыть все карты, но мне нужно знать суть дела, по которому вы явились ко мне, - в голосе Фесмера было недоверие.
Внутреннее чутьё подсказывало Гарри, что скрывать правду бессмысленно. Было очевидно, что медик неспроста задал вопрос – он что-то знал, но не собирался делиться информацией до тех пор, пока не убедится в своих догадках.
- Хорошо, - решительно сказал юноша. - Мы ищем сведения об одном изобретении Грин-де-Вальда.
- Значит, я ждал именно вас, - с облегчением выдохнул мужчина.
Гриффиндорцы переглянулись – они не осмеливались поверить в то, что им улыбнулась удача.
- Грин-де-Вальд рассказывал Вам о своём творении, сэр? – в голосе Гарри слышалось нетерпение.
- Нет, он не говорил мне, что именно изобрёл. Если позволите, я расскажу вам всё по порядку.
Друзья в ответ закивали. Мистер Фесмер молча раскрошил брикет яблочного табака и, устроившись на низком диванчике напротив гостей, раскурил кальян.
- Как вы уже знаете, я был одним из дежурных лекарей в отделении «Особо Опасных Волшебников» и первые годы моей работы в тюрьме Грин-де-Вальд не общался со мной. Я периодически осматривал его, оказывал элементарную медицинскую помощь, и время от времени приносил ему отвары из очень редких трав, которые доставал для него по собственной инициативе – я преклонялся перед великим чародеем, – голос доктора был немного грустным.
- Так бы и продолжалось его упорное игнорирование моей скромной персоны, но год назад у меня очень тяжело заболела дочь, и я ничем не мог помочь ей. Я обращался к выдающимся зельеварам, к целителям больницы Святого Мунго, даже показывал её магловским врачам – представьте, до какой степени отчаяния я дошёл, но всё было без толку. Я потерял покой и сон, стал похожим на тень, но продолжал исправно ходить на работу, - было заметно, что Фесмер разволновался, воскресив в памяти тяжёлые воспоминания. - И вот однажды, в один из тех безрадостных дней, Грин-де-Вальд заговорил со мной. Он спросил, что случилось, почему на мне лица нет? Признаться, я разрыдался и рассказал ему о своём горе. Внимательно выслушав, чародей посоветовал мне применить заклинание, о котором я никогда не слышал ранее. Как вы, наверное, догадались, моя дочь была спасена.
Хозяин дома жадно затянулся - в кальяне забурлила вода.
- Мне трудно передать вам, как я был благодарен великому волшебнику. Я предложил ему своё содействие в улучшении условий его пребывания в Нурменгарде, но он отказался. Правда, единственное, перед чем он не мог устоять, - это черничные пироги, которые печёт моя дочь. Я приносил ему горячую сдобу и радовался, глядя, с каким аппетитом он их ел! – доктор печально улыбнулся, глядя в окно.
- В остальном всё было по-прежнему. Грин-де-Вальд не откровенничал со мной, ничего о себе не рассказывал, только спрашивал о здоровье моей дочери, да изредка разговаривал на отвлечённые темы.
Мистер Фесмер выдержал многозначительную паузу и продолжил.
- Иногда он интересовался новостями волшебного сообщества. Нурменгард довольно далеко от Англии, но сюда доходили слухи о Волан-де-Морте. Незадолго до прошлого Рождества я обмолвился, что пропал мастер волшебных палочек Олливандер. Спустя какое-то время Грин-де-Вальд спросил, не слышно ли чего-нибудь о мастере Григоровиче. Я ответил, что его нашли мёртвым. С того самого дня узник почти перестал есть.
Гриффиндорцы невольно подались вперёд и замерли.
- Причину отсутствия его аппетита я понял лишь за две недели до смерти чародея. Ко мне пришёл охранник и сказал, что Грин-де-Вальд зовёт дежурного лекаря. Явившись к спасителю дочери, я застал его в плачевном состоянии – сердце мага едва прослушивалось, организм был истощён. Я дал ему необходимые отвары и собрался уходить, но он, схватив меня за руку, попросил выслушать его.
Я присел на стул и весь превратился во внимание. «Я знаю, что Волан-де-Морт ищет меня, - сказал он. – В ближайшее время он появится здесь и, вероятно, убьёт, но я не хочу унести с собой тайну, которая возможно спасёт чью-то жизнь. Я ни о чём не просил тебя все эти годы, а теперь попрошу». Угадайте, что ему понадобилось?
Друзья испуганно переглянулись и пожали плечами. Атмосфера предельно накалилась.
- Моя волшебная палочка! – произнёс Фесмер таинственным голосом и заметил, как вытянулись от изумления лица воспитанников Хогвартса.
- Думаю, не стоит объяснять вам, что персоналу тюрьмы строжайше запрещено давать волшебные палочки заключённым. Если бы Грин-де-Вальд совершил побег, то я, вероятно, закончил бы свои дни в Азкабане, но я не мог отказать чародею, излечившему мою дочь. Видя страх на моём лице, узник заверил, что он не употребит палочку во вред кому бы то ни было. Я призвал всё своё самообладание и выполнил просьбу мага, - вновь послышался звук булькающей воды. Доктор сделал несколько затяжек и продолжил.
- Первым делом Грин-де-Вальд материализовал небольшой флакон, затем поднёс мою волшебную палочку к своему виску и стал вытягивать из головы длинные серебристые струи. Мне трудно описать их, тем более сравнить с чем-то из ранее виденного. Он поместил их в склянку и протянул мне вместе с волшебной палочкой. Я ошеломлённо смотрел на узника, не в силах произнести ни слова. «В этом сосуде, - сказал он, - очень важные воспоминания, касающиеся одного моего изобретения. Если они действительно понадобятся, тебя найдут - скорее всего, под другим предлогом. Только не отдавай флакон Волан-де-Морту и его приспешникам». Я пообещал чародею сделать то, что он просил. Напоследок, он признался мне, что прекрасно знал все эти годы об отварах из редких трав, которыми я его поил. Он поблагодарил меня за доброту и заверил, что не забудет о ней даже в Царстве Мёртвых. После этих слов Грин-де-Вальд молча пожал мою руку, лёг на кровать и закрыл глаза. А через две недели всех врачей тюрьмы созвали на вскрытие. Я сразу понял, что мага убили заклятьем «Авада Кедавра». Мою точку зрения разделил только доктор Плеймайер.
Мистер Фесмер потупил взгляд - лицо его было печальным. Потом он встал с дивана и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Вернувшись, он протянул Гарри прозрачный флакон, наполненный серебристыми воспоминаниями.
- Надеюсь, что это поможет вам. Вы – славные ребята, у вас всё получится. А я теперь вздохну спокойно – мой долг перед великим чародеем выполнен. Я сделал всё, о чём он просил меня, – голос медика дрогнул, и он поспешно отвернулся.
- Спасибо, сэр, - только и смог выговорить не менее взволнованный Гарри, сжимая в ладони драгоценную склянку.
- Вы даже представить себе не можете, мистер Фесмер, что Вы для нас сделали, - сердечность в голосе Гермионы ещё больше умилила хозяина дома – он повернулся к гриффиндорцам, вытирая мокрые от слёз глаза, и просиял.
- Рад, очень рад! И за себя и за вас, ребята!
Гарри поднялся.
- Нам надо идти, сэр! Мы и так отняли у Вас много времени.
- Нет, так мы не договаривались! – лукаво возразил врач. - Пока мистер Уизли не выкурит кальян, я никуда вас не отпущу! К тому же моя дочь не простит мне, если я не угощу вас черничным пирогом!
- Это так любезно с Вашей стороны, сэр! Конечно, мы не откажемся! – Гермиона заулыбалась.
- С меня – угощение, а с вас - рассказ о том, как вы победили Волан-де-Морта! Договорились? – Фесмер достал волшебную палочку. - Акцио, стол для гостей! – выкрикнул он и в гостиную влетел накрытый стол. Он был уставлен восточными сладостями, розетками с джемом, а в середине красовался пышный пирог. Комната наполнилась запахом сдобы и ванили.
- А у Вас есть ещё яблочный табак? – возбуждённо спросил Рон, протягивая руку к кальяну.



Глава 15. Малфой

- Даже удивительно, что люди, работающие в тюрьме, могут быть такими милыми и добрыми, - Гермиона обернулась на дом мистера Фесмера.
- Хороший мужик. Век буду помнить, что курил у него кальян первый раз в жизни, - Рон выглядел абсолютно счастливым.
- Я тоже с удовольствием покурил, - Гарри улыбнулся другу.
- Сдаётся мне, что вы курили не только яблочный табак, - насторожилась Гермиона.
- Я не знаю, что там было в табаке, но мне понравилось. Зря ты отказалась, - посочувствовал Рон.
- Глядя на вас, понимаю, что не зря – у кого-то из нас троих должен быть трезвый рассудок, - уверенно возразила Гермиона.
- Мне до сих пор не верится, что мы так быстро нашли сведения о Часах. Я даже не надеялся, что удастся отыскать воспоминания самого Грин-де-Вальда.
- А ты уверен, что во флаконе воспоминания о Часах Жизни? Может у колдуна были ещё какие-нибудь изобретения? – в голосе Рона чувствовалось сомнение.
- У тебя явное торможение в мозгах, Рон! – усмехнулась подруга. - Грин-де-Вальд явно дал понять мистеру Фесмеру, что созданный артефакт может спасти кому-нибудь жизнь.
- Ну да. Теперь вспомнил.
- Сейчас начало четвёртого, - решительно сказала Гермиона. - Нам надо попрощаться с мистером Тоддингом и сразу же вернуться в Хогвартс. Тогда ты, Гарри, успеешь уже сегодня воспользоваться Омутом Памяти и поговорить с Дамблдором.
- Ты права, - согласился Гарри. - Не будем терять времени, - он прибавил шаг.
- Честно говоря, я бы остался здесь ещё на пару дней. Мне нравится бывать в незнакомых местах! – Рон вздохнул.
- И курить там кальян… - добавила Гермиона, передразнивая Рона.

Друзья были в отличном настроении. Переговариваясь, и подшучивая друг над другом, они не заметили, как оказались у ворот тюрьмы. Привратник, узнав посетителей, поспешил открыть дверь, и вскоре гриффиндорцы предстали перед начальником исправительного заведения. Мистер Тоддинг встал из-за стола.
- Ну, мои юные историки, увенчались ли успехом ваши изыскания? – спросил он, направляясь к ребятам.
- Да. Мистер Фесмер немного рассказал нам о привычках Грин-де-Вальда, о его болезнях и возможных причинах его недугов, - соврал Гарри. - Вряд ли мы узнаем что-то большее, ведь маг был неразговорчивым.
- Сведения, которыми снабдили нас Вы, мистер Тоддинг, заслуживают большего внимания, и мы ещё раз хотим поблагодарить Вас за ценную информацию и за радушный приём! – умело польстила Гермиона.
- Вы нам очень помогли, сэр! – свою очередь добавил Рон. - Мы зашли попрощаться.
- Как? Вы уже сегодня покидаете Нурменгард? – в голосе начальника тюрьмы было столько сожаления, что друзья почувствовали уколы совести.
- Вообще-то нас изначально отпустили только на два дня, третий мы могли бы использовать только в случае большого объёма работы, - Гермиона быстро сориентировалась и нашла, что ответить.
- Да, не повезло вам с объектом ваших исследований, - вздохнул Тоддинг. - Что ж, не смею удерживать Вас. Только обещайте, что навестите меня как-нибудь на каникулах!
- Конечно! – улыбнулся Гарри. - Мы с удовольствием воспользуемся Вашим приглашением, сэр!
- Я бы хоть каждую неделю сюда трансгрессировал! – выпалил Рон и тут же покраснел, застеснявшись своей пылкости.
- Долгие проводы – лишние слёзы! Желаю вам удачи, мои юные друзья! И непременно жду вас в гости! Вам нужен сопровождающий?
- Спасибо, но мы уже знаем дорогу! - заверила Гермиона
- До свидания, мистер Тоддинг! – почти хором воскликнули воспитанники Хогвартса и вышли из кабинета начальника тюрьмы.

Гриффиндорцы прошли по коридору, свернули за угол. Услышав позади себя тихий окрик, они обернулись – от стены отделилась тень и направилась к ним.
- Да это же Блэйдман! – прошептал Рон. - Что ему от нас надо?
Мужчина приблизился.
- Мистер Поттер, у меня к Вам дело. Точнее не у меня, а у мистера Малфоя.
Дежурный охранник посмотрел по сторонам и сунул в руку Гарри сложенный вчетверо конверт.
- Что это? – удивлённо спросил юноша, разглядывая свёрнутую бумагу? – И разве Люциус Малфой в Нурменгарде?
Блэйдман прижал указательный палец к губам и, прислушиваясь, снова огляделся вокруг.
- Да, его распределили сюда. Вчера я обмолвился мистеру Малфою, что Вы тут со своими друзьями, и он очень просил передать это письмо своему сыну Драко. Совиную почту тут проверяют, а письмо секретное. Мистер Малфой сказал, что Вы – добрый, что Вы не откажете, что он Вам доверяет. Ему сейчас очень тяжело, мистер Поттер!
В глазах стража порядка было столько сострадания, что сердце юноши сжалось.
- Хорошо. Скажите мистеру Малфою, что я выполню его просьбу. Он может не волноваться.
- Теперь я понимаю, почему Вы победили Волан-де-Морта! Да благословит Вас святой Мерлин во всех Ваших начинаниях!
Дежурный охранник поспешно отошёл от друзей и скрылся в темноте прилегающего коридора.
Спрятав конверт за пазуху, Гарри торопливо направился к лестнице.
- Ты что, отдашь это Драко? – Рон был в бешенстве.
- Не устраивай тут истерик, у стен есть уши. Поговорим, когда выйдем, - процедил сквозь зубы юноша, спускаясь по лестнице.
Воспитанники Хогвартса пересекли внутренний двор и, попрощавшись с привратником, вышли за ворота крепости. Только удалившись на приличное расстояние от тюрьмы Нурменгарда, Гарри остановился и в упор посмотрел на перекошенное яростью лицо друга.
- Я отдам это письмо Малфою.
- Ты в своём уме? Ты соображаешь, кому помогаешь? Забыл, что они оба были на стороне Тёмного Лорда? – Рон гневно смотрел на Гарри.
- Да, я отдаю себе отчёт в том, что делаю. Я выполню просьбу, и покончим с этим.
- Но ведь ты даже не знаешь, что в этом письме! А вдруг там план твоего убийства! И ты собственноручно передашь послание этому подонку?
- Неужели ты не понимаешь? Люциус Малфой уже заплатил за свои злодеяния и, возможно, раскаялся! Он доверился мне, и я не могу поступить иначе!
- Ну, ты хотя бы прочтёшь письмо?
- Нет.
Рон возвёл глаза к небу.
- Ад раскалённый! Посмотрите на эту святую простоту! Может тебе стоит наняться курьером в Азкабан, раз ты такой сердобольный?
- Если человек обращается ко мне с просьбой, я не могу отказать ему. Ты только представь, до какой степени отчаяния дошёл Малфой, если обратился за помощью ко мне! Я хочу, чтобы он понял, что в мире есть вещи, которые выше зла и личной мести – это сострадание и великодушие.
- Так, по-твоему, я должен быть великодушным к убийцам брата? – на глаза Рона навернулись слёзы.
- Тут другое. Люциус Малфой никого не убивал. У меня нет личных счётов с ним!
- Ну, знаешь, не ожидал от тебя этого!
Рон развернулся и отошёл от друга.
- Мальчики, сейчас не время спорить! Нам надо возвращаться в школу, - попыталась урезонить ребят Гермиона.
Рон укоризненно взглянул на Гарри, потом замер и исчез.
- Если честно, я на твоей стороне, - задумчиво произнесла Гермиона. - Мне жаль Драко. Быть может, в этом письме есть что-то, что облегчит ему жизнь. А Рона можно понять – он потерял брата…
- А я потерял родителей, Сириуса, Дамблдора, Люпина, Добби. И что? Теперь я должен ненавидеть весь мир?
- Просто ты обладаешь уникальной способностью любить и прощать. Поэтому будь снисходительным к тем, кому этого не дано.
- Я понимаю Рона и не сержусь на него. Но я отдам письмо Малфою - хотя бы потому, что внутренний голос подсказывает мне, что это нужно сделать!
- Ты в праве поступать так, как считаешь нужным. Только боюсь, что Рон нескоро разделит твою точку зрения, - Гермиона печально вздохнула.
- Ладно. Время нас рассудит. А теперь пора.
Юноша взял подругу за руку.
- Думаю, что с обратной трансгрессией проблем не возникнет, - Гарри мысленно представил ворота Хогвартса, и его утащило в привычную темноту.

От ворот до замка Гарри и Гермиона дошли молча. День был солнечный, тёплый. Юноша любовался живописным пейзажем, стараясь не думать о ссоре с Роном, но ему не удавалось отвлечься от грустных мыслей. Он прекрасно понимал, что размолвка с другом может затянуться, но что-то подсказывало Гарри, что письмо нужно отдать.
Распрощавшись с Гермионой в холле перед Большим залом, молодой человек устремился в подземный коридор, который вёл к гостиной Слизерина, расположенной под озером.
Гарри замедлил шаг у голой, в потёках влаги стены. Он не знал пароля на вход в гостиную факультета – юноше оставалось только ждать, пока кто-нибудь не поможет ему.
Не прошло и пяти минут, как из стены появилась прозрачная жемчужно-белая фигура. Гарри сразу узнал приведение худого пучеглазого старика, укутанного в мантию, на которой переливались серебристо-алые пятна – это был Кровавый Барон.
- Что понадобилось здесь мистеру Поттеру – другу грязнокровок? – грозно спросил призрак подземелья Слизерина.
- Мне нужен Драко Малфой. Вы не могли бы оказать любезность и позвать его, сэр? – Гарри хотелось, чтобы его просьба прозвучала учтиво.
- То есть Вы хотите сказать, что я похож на посыльного? – возмутился Барон.
- Я ни в коем случае не хотел Вас обидеть, сэр. Просто я не знаю пароль, - юноша придал голосу максимум миролюбия.
- Я исполню Вашу просьбу исключительно из уважения к семейству Малфоев, - крайне неприязненным тоном выговорило приведение и исчезло в стене.
Через несколько минут часть стены отъехала в сторону, и из прохода вышел Драко. Он выглядел подавленным. От былой спеси не осталось и следа.
- Ты звал меня? – недоверчиво спросил он, вместо приветствия.
- Да. Я только что из Нурменгарда. Твой отец просил передать тебе письмо.
Гарри выпростал руку из-под мантии и протянул белокурому юноше сложенный вчетверо конверт. Выполнив своё необычное поручение, гриффиндорец развернулся и пошёл по коридору в сторону лестницы.

Ошарашенный слизеринец растерянно посмотрел вслед давнишнему недругу, потом дрожащими пальцами вскрыл конверт и начал читать:

«Драко, мальчик мой!
Молюсь великому Салазару, чтобы это письмо попало в твои руки и, если сейчас ты его читаешь, значит, я не ошибся в благородстве Гарри Поттера.
Как ты понимаешь, совиную почту проверяют, и я не смог бы передать тебе очень важную информацию.
Дело в том, что два месяца назад умер наш дальний родственник – Бонифациус Малфой. Поскольку ты последний в роду Малфоев, он завещал тебе приличную сумму. Я уговорил адвоката покойного дядюшки не осведомлять тебя о наследстве, и по моей просьбе он поместил причитающиеся тебе деньги в банк Гринготтс на имя мистера Блэка – это девичья фамилия твоей матери.
Исхода решающей битвы Тёмного Лорда и Ордена Феникса не знал никто. Я проявил дальновидность, предположив, что в случае поражения Волан-де-Морта, моё имущество могут конфисковать, и вы с матерью будете бедствовать. До этого не дошло, однако мой счёт в банке Гринготтс арестовали на неопределённое время.
Но теперь, даже несмотря на это, тебе с матерью не грозит нищета. Ты – законный наследник Бонифациуса и никто не отнимет у тебя ни кната!
Ты пойдёшь в Хогсмид, найдёшь адвокатскую контору «Пауэр и сыновья», там спросишь мистера Людвига Пауэра и покажешь ему это письмо. Он даст тебе ключ от сейфа в банке. Денег покойного дядюшки вам хватит на долгие годы. Это письмо потом сожги.
Когда всё будет сделано, напиши мне записку следующего содержания: «наши родственники – добрые люди. Они шлют тебе сердечный привет» и отправь совиной почтой. Тогда я буду спокоен.
Поцелуй от меня маму. Я очень люблю вас обоих.
Твой отец Люциус»


Драко вложил листок в конверт и сунул его в карман.



Глава 16. Тайна Грин-де-Вальда

Гарри поднялся на восьмой этаж и на ходу прикоснулся волшебной палочкой к стёклам очков. Пароль изменился.
- Лакричные палочки! – выкрикнул юноша, приближаясь к горгулье, и проследовал к винтовой лестнице через открывшийся проход в стене.
Кабинет директора Хогвартса был пуст. Гарри обрадовался, что нет необходимости объяснять МакГонагалл причину своего вторжения. Молодой человек подошёл к чёрному шкафчику на подставке, потянул на себя створку и достал Омут Памяти. Поставив каменную чашу на директорский стол, Гарри выпрямился.
Юноша медлил – ему было страшно. В последний раз, перед тем, как погрузиться в воспоминания Снейпа, он приблизительно представлял, что увидит, а сейчас Гарри не имел ни малейшего понятия о том, что откроется его глазам и сознанию. Неизвестность пугала, парализовывала. Волнение усиливалось страхом возможного разочарования - молодой человек не был уверен, что воспоминания Грин-де-Вальда окажутся исчерпывающими.
Гарри вынул флакон, откупорил его и решительным жестом вылил в Омут серебристо-серое вещество – не то жидкость, не то газ. Склонившись над чашей, он сделал глубокий вдох и погрузил лицо в прозрачную перламутровую субстанцию. Он почувствовал, что падает сквозь крутящую тьму, но вскоре стремительный полёт прекратился.
Юноша оказался в плохо освещённой комнате. Он сразу заметил сидящего за столом светловолосого человека. Незнакомец поднял голову и повернул лицо к окну. Гарри поразился красоте мужчины – у него были умные, чуть печальные серые глаза и высокий лоб. На вид ему можно было дать лет 35-40. Гриффиндорец предположил, что перед ним Грин-де-Вальд.
Словно в подтверждение этой догадки, мужчина поднялся со стула, и в тот же миг Гарри обступила тьма. Через несколько мгновений она рассеялась. Взору молодого человека открылась неожиданная картина – двор заброшенного деревенского дома. Деревья сада были неухоженными, кустарник бесформенно разросся, а выложенные камнями дорожки почти полностью скрывала густая высокая трава. Запустение навевало тоску.
Удручающее впечатление производил и сам дом. Заколоченные ставни на окнах, крыша с отвалившейся местами черепицей, покосившееся крыльцо – по всему было видно, что хозяева давно покинули эти места.
Юноша отыскал взглядом Грин-де-Вальда и устремился к нему. Озираясь, маг вынул из складок мантии небольшую вещицу, затем положил её на ладонь – это были Часы жизни. Он уверенно нажал на кнопку сбоку корпуса, и крышка откинулась. Гарри поразился, увидев пустой белый циферблат без каких-либо стрелок, знаков или привычных звёздочек.
- Темпулус вивантум! – удивительно чётко выкрикнул чародей, и снова непроглядный мрак сомкнулся вокруг юноши. Послышался стон. Внезапно темноту прорезал луч голубоватого света – он исходил от часов. Молодой человек пристально вгляделся в циферблат – там мелькали какие-то лица, картинки, фотографии, словно кадры кинохроники. Он видел что-то подобное у Дурслей, по телевизору. Затем светящийся луч исчез, и юноша вынырнул из тьмы. Оглядевшись, он не поверил своим глазам.
Гарри стоял в том же саду, но великолепном, цветущем. Кроны фруктовых деревьев были аккуратно подрезаны, повсюду виднелись клумбы с гиацинтами, соединяющиеся дорожками из белого камня. Дом тоже изменился – он выглядел новее. Черепица на крыше лежала ровными рядами, ставни были открыты, а в распахнутых окнах едва заметно колыхались занавески. Недалеко от свежесрубленного крыльца на скамейке под деревом сидела миловидная девушка и плела венок. Юноша огляделся и увидел Грин-де-Вальда, прячущегося за плотной стеной непроглядного кустарника.
Гриффиндорец направился к магу.
Какое-то время ничего не происходило. Ярко светило солнце, щебетали птицы, ветер шелестел листвой сада. Пейзаж был красочным и полным жизни, но вдруг идиллию нарушили резкие голоса, доносившиеся из открытых настежь окон дома. Гарри попытался вслушаться, но не смог разобрать ни слова.
Потом дверь распахнулась, и на крыльцо выскочил стройный юноша с золотистыми вьющимися волосами до плеч. Вслед за ним выбежал молодой брюнет. Гарри поймал себя на мысли, что их лица ему как будто знакомы.
- Постой, Геллерт, не кипятись!
«Да это же Грин-де-Вальд!», - гриффиндорец опешил.
- Отстань, Альбус! Разберись сперва с братом. Не думаю, что самый удачный вариант – брать Ариану с собой!
Гарри перевёл взгляд на юношу, вцепившегося в плечо Геллерта.
«Дамблдор?»
- Значит, с сестрой я тебя не устраиваю? Конечно, в твоих честолюбивых планах нет места больным и немощным!
- Ты же знаешь, что это не так, Альбус! Но ведь твой брат мог бы остаться с Арианой! Я сам слышал, как он говорил, что ему наплевать на школу! Тогда у нас были бы развязаны руки!
Повернув голову, Дамблдор посмотрел на сестру. Она поднялась со скамьи и убежала в дом. Альбус кинулся за ней.
Юный Геллерт заметался, потом бросил полный горечи взгляд на удаляющегося товарища и побежал следом. Едва молодые люди скрылись из виду, Грин-де-Вальд, прячущийся за кустами, оживился и начал осторожно продвигаться к крыльцу. Гарри присоединился к нему.
- Вот, полюбуйся на своего дружка, Альбус! Ему наплевать на твои проблемы! У него есть цель, и он пойдёт к ней, но только не с тобой, а с кем-нибудь другим, не обременённым родственниками, - послышался из приоткрытой двери язвительный голос Аберфорта.
- Заткнись, Аберфорт! Ты прекрасно знаешь, как я ценю твоего брата, и как много он для меня значит! Нас с Альбусом ждут великие свершения!
Грин-де-Вальд, крадучись, вошёл в дом и притаился в сенях. Потом он прошептал что-то и пропал. Гарри сначала растерялся, но потом понял, что маг напустил на себя чары невидимости.
Миновав небольшую кухню, юноша оказался в просторной горнице. За столом сидел парень, очень похожий на Дамблдора. Ариана стояла в углу, закрыв лицо руками, и плакала. Геллерт с Альбусом стояли друг против друга, глаза их гневно сверкали.
- Аберфорту надо завершить образование, так что сестру я возьму с собой, - упрямо заявил Дамблдор.
- Вы не можете увезти её из дома! Ей нужен покой и уход! – разъярённо выкрикнул Аберфорт.
- Глупый мальчишка! Так ты пытаешься встать на нашем пути? – возмущённо воскликнул Геллерт. - Мы заберём Ариану с собой, и ты не сможешь помешать этому! А когда мы изменим мир, вашу сестру не придётся больше прятать!
- Я не позволю вам забрать её отсюда! Она не тряпичная кукла!
- А я и не собираюсь спрашивать у тебя разрешения, сопляк! – в голосе Геллерта прозвучала угроза. - И скажи спасибо брату – только его присутствию ты обязан тем, что я до сих пор не размазал тебя по стене!
Аберфорт и юноша с золотистыми волосами почти одновременно вынули палочки, направляя их друг на друга.
- Стой, Геллерт, или я за себя не ручаюсь! – настойчиво потребовал Дамблдор.
- И что ты сделаешь? Убьёшь меня? И с кем ты тогда останешься? С сумасшедшей сестрой и полудурочным братишкой?
- Если ты не прекратишь, я заставлю тебя замолчать! – голос Альбуса сорвался на крик.
Аберфорт злорадно заухмылялся.
- Давай, Альбус, давно пора проучить этого несчастного выскочку, возомнившего о себе невесть что! – подзадоривал он брата, распаляя его ярость.
- Круцио! – выкрикнул Геллерт и ослепительный белый луч ударил в грудь сидящего за столом подростка – тот упал, скрючившись от боли.
Реакция Дамблдора была мгновенной.
- Экспелиармус! – выпалил он. Заклинание отбросило противника к стене. Ариана отвернулась и зарыдала.
Тяжело дыша, Геллерт поднялся и разочарованным взглядом уставился на Альбуса. Всё последующее произошло за считанные секунды: они почти одновременно подняли волшебные палочки.
- Остолбеней! – воскликнул Геллерт.
- Импедимента! – парировал Дамблдор.
- Петрификус тоталус! – выкрикнул Аберфорт.
Началось настоящее сражение. Гарри не успевал следить за действиями молодых людей – они без устали вскидывали волшебные палочки и, уворачиваясь от заклятий, перемещались с такой быстротой, что рябило в глазах. «Петрификус тоталус!», «Экспульсо!», «Инкарцеро!», «Локомотор Мортис!», «Экспелиармус!» - огненные лучи заклинаний хаотично рассекали пространство комнаты, бросая яркие отсветы на перекошенные злостью лица противников.
В какой-то момент Ариана отделилась от стены, и Гарри сконцентрировал всё своё внимание на девушке. Он расслышал, как два голоса почти одновременно выкрикнули «Круцио!», и Ариана бросилась под перекрёстные струи заклинаний.
- Темпулус Вивантум! – в тот же миг закричал ставший видимым Грин-де-Вальд. Его рука крепко сжимала часы - Гарри заметил белый циферблат и откинутую крышку корпуса. Картина, представшая перед глазами юноши мгновение спустя, повергла его в шок. Он никогда не видел ничего более противоречащего здравому смыслу – всё замерло.
Аберфорт, застигнутый каким-то заклятьем, сидел, скрючившись, на полу. Альбус и Геллерт, злобно оскалившиеся, стояли друг против друга, а Ариана застыла между ними, вскинув руки. Взгляд её был отрешённым, страдание до неузнаваемости исказило черты лица, а струи зелёноватого пламени запрещённых заклинаний были похожи на сверкающие мечи, готовые вонзиться в тело девушки.
Создатель Часов подошёл к сестре Дамблдора и решительно взял её за запястье. То, что случилось в последующее мгновенье, было настолько жутким, что Гарри похолодел – рядом с волшебником возникла фигура в тёмной мантии с капюшоном, скрывающим лицо. Грин-де-Вальд не видел её появления - внимание мага было приковано к Часам Жизни, механизм которых он собирался привести в действие.
Гарри смотрел как завороженный. Из-под мантии показалась костлявая рука, и длинные белые пальцы молниеносно вцепились в запястье изобретателя артефакта.
Вздрогнув, чародей испугано уставился на дерзнувшего помешать ему.
- Ты думаешь, всё так просто? Вломился без спроса в прошлое и хочешь забрать то, что принадлежит мне по праву? – голос был замогильным, жутким, ледяным.
Грин-де-Вальд разжал ладонь, и тонкие пальцы на его запястье разомкнулись.
- К-к-кто т-ты? – заикаясь, с трудом выговорил он.
- Так и не понял? Тогда представлюсь. Я – Смерть.
Костлявые руки откинули капюшон, и Гарри передёрнуло от отвращения и ужаса – он увидел череп с пустыми глазницами.
- Но… но тебя не должно тут быть…Я…я всё просчитал!
- О каких расчетах может идти речь, когда дело касается Смерти, Геллерт? Ты - всего лишь волшебник, и тебе не стоило вмешиваться в то, о чём ты имеешь только смутное представление. Конечно, твоя задумка грандиозна – вырвать жертву из моих рук! Это смелый вызов! Но ты не учёл одного – здесь я диктую условия, и твоё изобретение не стоит и ломаного кната до тех пор, пока я не получу выкуп.
- Чего ты хочешь взамен? – Грин-де-Вальд трясся от страха.
- И этот вопрос задаёшь мне ТЫ? – голос Смерти можно было бы назвать удивлённым, если бы он не прозвучал так пугающе. – Тогда позволь полюбопытствовать сначала, что за узор выложен изумрудами на крышке твоих Часов?
- Это знак… верующих… в Дары Смерти.
- Стало быть, ты всегда верил в мои Дары так же свято, как и в легенду, которая связана с ними?
- Да, - только и смог вымолвить маг.
- И что же говорится в легенде о том, кто соберёт все три Дара?
- Он станет… Повелителем Смерти.
- Вот видишь, ты сам ответил на свой вопрос. Когда-то я сделала глупость – подарила Анхиоху, Кадму и Игнотусу Певереллам свои Дары. Много глупостей наделали братья, бездумно пользуясь каждый своим подарком. И даже сейчас, по прошествии не одной сотни лет, волшебникам не даёт покоя старинная легенда – они ищут мантию-невидимку, воскрешающий камень и бузинную палочку. Пора положить этому конец. Только тот, кто принесёт мне мои Дары, получит право вернуть мертвеца к жизни.
Слова Смерти прозвучало как приговор – Грин-де-Вальд побледнел и опустил голову.
- У меня есть только Бузинная палочка. Возьми её, а остальное я передам тебе позже! – взмолился маг.
- Ты путаешь меня со святым Мерлином – я не способна испытывать жалость и делать милости. Мне не составило бы труда просто отобрать у тебя сейчас свою палочку, но тут есть одна загвоздка – я должна получить все Дары разом, иначе будет нарушена пространственно-временная связь между ними. Так что Ариана останется в Царстве Мёртвых, - монотонный, загробный голос действовал угнетающе.
Чародей слабо застонал, закрывая лицо ладонями.
- Но и это ещё не всё - я накажу тебя за бесцеремонное вторжение в мои владения, а также за твою наглую уверенность, что ты сильнее меня.
Гарри видел, как беспомощно задрожали губы Грин-де-Вальда. Безутешный в своём разочаровании маг отошёл от Арианы и опустился на стул.
Просочившись сквозь сверкающий луч заклинания, Смерть встала напротив незадачливого изобретателя.
- Итак, первое. Когда ты снова окажешься в реальном мире, ты потеряешь власть над своими Часами – в твоих руках они будут не более чем безделушкой.
- Второе. Я внесу небольшое уточнение, касающееся применения артефакта – отныне с их помощью удастся вернуть к жизни только мага, чья душа находится в Зале Ожидания. Я не хочу отдавать то, что уже принадлежит Царству Мёртвых, хотя бы потому, что это всецело моя добыча!
- И, наконец, третье - любого, кто воспользуется твоим изобретением, но не принесёт мои Дары, я лишу волшебной силы до конца дней. Поскольку больше ничто не интересует меня в качестве выкупа, только одному единственному волшебнику посчастливится вновь увидеть белый свет.
На Грин-де-Вальда было жалко смотреть – плечи его поникли, в глазах застыло выражение глубокой печали, смешанной с горечью поражения. Он встал, подошёл к неподвижной фигуре юного Дамблдора и положил руку ему на плечо.
- Прости меня, Альбус. Я сделал всё, что мог, чтобы исправить ту давнюю роковую ошибку, которая впоследствии развела нас с тобой, - голос чародея дрогнул, и скупая слеза скатилась по его щеке.
Окинув мрачным взглядом застывшие фигуры, он разжал кулак и обречённо вздохнул – артефакт, лежащий на ладони, был теперь для него всего лишь никчёмной вещью. Грин-де-Вальд прикоснулся большим пальцем к кнопке корпуса часов, и крышка откинулась.
- Темпулус Вивантум, – устало произнёс волшебник.
Гарри опять погрузился во тьму, одновременно чувствуя, как его выталкивает из воспоминаний. Он крепче вцепился в края каменной чаши Омута и резко поднял голову.



Глава 17. Предостережение

Отпрянув от Омута, Гарри выровнял дыхание. Воспоминания Грин-де-Вальда были настолько реалистичны, что юноша с трудом абстрагировался от них. Перед его глазами всё ещё стояла жуткая картина, и пустые глазницы Смерти, казалось, заглядывали ему в душу.
Молодой человек тряхнул головой, отгоняя от себя мрачные видения чужого прошлого.
- Здравствуй, Гарри! – услышал он за спиной вкрадчивый голос и обернулся – Дамблдор уже сидел в раме и смотрел на ученика.
- Профессор! Вы уже здесь! - юноша пригладил волосы. - Я так долго пробыл в воспоминаниях?
- Я наблюдаю за тобой уже пол часа. Знаешь ли, в Омуте Памяти время иногда причудливым образом искажается – чем больше срок давности воскрешаемых событий, тем дольше они просматриваются. А теперь позволь полюбопытствовать – в чьи воспоминания ты погружался?
- Грин-де-Вальда.
От взгляда юноши не скрылось волнение бывшего директора Хогвартса.
- Во имя Мерлина, каким чудом тебе удалось добыть их?! – профессор пытался сдерживать обуревавшие его эмоции, но ему было трудно совладать с собой.
- Грин-де-Вальд знал, что Волан-де-Морт ищет бузинную палочку. Знал так же хорошо, как и то, что Тёмный Лорд в итоге доберётся до него и убьёт. Наверное, ему стало жаль, что изобретенный артефакт не принесёт пользы, если тайна Часов умрёт вместе с ним. Незадолго до Смерти он выудил воспоминание о своём творении и передал его дежурному врачу.
Гарри сел в директорское кресло и поправил очки. Он посмотрел на Дамблдора. Великий волшебник заметно нервничал - ожившее прошлое привело его в смятение.
- Что ты видел в Омуте Памяти? Геллерт испытывал Часы Жизни?
Ученик закивал, как-то виновато улыбаясь.
Юноша знал, какой следующий вопрос задаст чародей, и догадывался, какую реакцию вызовет ответ.
- И кого же он пытался вырвать у Смерти? Друзей у него не было. Быть может, родителей? – Гарри заметил страх в глазах Дамблдора. Бывший директор Хогвартса боялся услышать правду.
- Он хотел вернуть к жизни… Вашу сестру Ариану.
Глухой стон профессора нарушил воцарившуюся тишину. Маг прикрыл глаза рукой, и его плечи начали слегка подрагивать.
Гарри понял, что Дамблдор плачет. Это было вполне объяснимо. Юноша и врагу не пожелал бы того, что творилось в те минуты с волшебником.
Гениальный злодей Грин-де-Вальд, коварный и жестокий, на протяжении многих лет лелеял призрачную надежду оживить сестру человека, который недолгое время был его единственным другом. Он так хотел примириться со своим бывшим товарищем, что пошёл на отчаянный шаг – вторгся во владения Смерти, рискуя собой. И эта готовность Геллерта к самопожертвованию отозвалась в чувствительной душе Дамблдора муками совести и горечью.
- Расскажи мне всё по порядку, Гарри! – в полголоса попросил профессор.
Юноша устроился поудобнее, и начал подробный рассказ.
Бывший директор Хогвартса жадно впитывал в себя каждое слово. Выражение его лица было мрачным, уголки губ подрагивали, а между бровей время от времени пролегала глубокая складка. Маг вздыхал, вытирая платком лоб и мокрые от слёз глаза. Не проронив ни звука, он дослушал своего подопечного и несколько минут переваривал информацию.
- Ах, Геллерт, Геллерт… Почему же ты ничего не сказал мне…Как жаль, что я не знал всего этого прежде… – Дамблдор снял очки, протёр их краем мантии и откашлялся. – Мало того, что я был несправедлив к Грин-де-Вальду, так я ещё и полностью не прав в вопросе, касающемся Даров Смерти. Я считал старинное поверье красивой, но нелепой сказкой… А оказалось, что легенда правдива - обладатель всех трёх Даров может победить Смерть.
- Честно говоря, я тоже по-другому воспринимал понятие победы над Смертью - я думал, что тот, кто не побоится умереть, и будет победителем, - откровенно признался Гарри. - Выходит, Смерть знала, что однажды кто-то изобретёт артефакт, способный воскресить человека?
- Не думаю. Судя по воспоминаниям Геллерта, она не ожидала, что кто-то отважится на подобную дерзость – попытаться воскресить мертвеца. Скорее, Смерть предполагала иной вариант - что найдётся волшебник, который не просто поверит в существование Даров, но и соберёт их, а затем, в последние минуты своего земного бытия, предложит ей Дары в обмен на жизнь. Вряд ли возможно узнать, кто породил легенду, и почему сейчас всё сошлось на ней. И уж тем более, никто никогда не поймёт логику Смерти, - Дамблдор выдержал многозначительную паузу. - Тебе следует серьёзно задуматься, Гарри. Всё гораздо опасней и страшней, чем мы представляли. Ты очень рискуешь, мой мальчик.
- Я не вижу риска. У меня есть Бузинная палочка и Мантия-невидимка. Я помню, где обронил Воскрешающий камень, так что с обменом проблем не возникнет! – пылко возразил юноша. - Все тайны Часов Жизни раскрыты, нам известны все условия!
- Неужели ты не понимаешь, Гарри, что Смерть может потребовать что-нибудь ещё? Ей может показаться недостаточным, что ты вернёшь ей её собственные Дары! Грин-де-Вальд тоже был уверен, что всё учел, но в итоге он остался ни с чем! Ты не боишься лишиться своей волшебной силы? – Дамблдор привстал, облокотившись на раму.
- Конечно, я боюсь, но даже мой страх не остановит меня. Я хочу вернуть профессора Снейпа и я сделаю всё для этого.
В голосе юноши было столько твёрдости, что чародей посмотрел на ученика с недоумённым восторгом.
- Моё дело предупредить тебя, но отговаривать я не имею права, - вымолвил маг. - Знал бы Северус, как сильно ты желаешь видеть его живым…
Бывший директор Хогвартса отвернулся, доставая из складок мантии платок. Промокнув глаза, он убрал его и пригладил бороду.
- Тайны Часов Жизни… Как много ограничений, какие жёсткие рамки…Действительно, Геллерт был гениален – его изобретение было способно вернуть умершего даже из Царства Мёртвых! Но Смерть внесла свою коррективу в механизм действия артефакта, и Грин-де-Вальду пришлось сказать Тому Риддлу о Зале Ожидания. Только, разумеется, он преподнёс это как собственный досадный просчёт, который, якобы, послужил единственной причиной неудачи.
- Судя по тому, что маг не сказал Волан-де-Морту о Смерти и её Дарах, он не хотел, чтобы Лорд действительно воскресил кого-то, - рассуждал Гарри.- Тогда зачем он отдал Часы?
- Во время нашего недавнего разговора я уже предупреждал тебя, что Геллерт был хитёр и коварен. Не берусь утверждать наверняка, но сдаётся мне, что он почувствовал огромный потенциал магической силы Риддла. Каким-то образом он узнал о грандиозных честолюбивых замыслах юноши, и, возможно, потерял покой от того, что Том станет впоследствии более значимым среди приверженцев Тёмным Силам, чем он сам. Грин-де-Вальд мог ревностно отнестись к тому, что у молодого человека были те же планы, которые не удалось на тот момент осуществить ему самому. В общем, он решил избавиться от конкурента посредством своего изобретения.
Дамблдор поправил берет и откинулся на спинку кресла на портрете.
- Поскольку только Геллерт знал о требовании Смерти, любой, рискнувший воспользоваться Часами, потерял бы свою чудодейственную силу. В данном случае, этим несчастным оказался бы Волан-де-Морт.
Ставка делалась на то, что сражение между силами Зла и Добра неизбежно, и что в этой борьбе Риддл, которого Грин-де-Вальд несомненно видел вождём, потеряет кого-нибудь из своих верных соратников. И именно тогда, воспользовавшись артефактом, Тёмный Лорд лишился бы способности к волшебству – он стал бы обычным человеком.
- Но Волан-де-Морт за пятьдесят с лишним лет так и не воспользовался Часами, - сказал Гарри, не скрывая досаду в голосе.
- Да, очередной просчёт Грин-де-Вальда состоял в том, что он мерил по себе. Как ты уже понял, он умел дружить и был способен испытывать, если не любовь, то глубокую и искреннюю привязанность. Именно поэтому он допустил ошибочную мысль, что и у Тома Риддла могут быть нежные чувства или потребность в дружбе. Он уповал на лучшие человеческие качества юного волшебника. Как видишь, его надежды не оправдались – Волан-де-Морт был чужд людским слабостям. А ведь я даже не подозревал все эти годы, что упрятал за решётку мага, который пытался вернуть к жизни мою сестру… Я был уверен, что сердце моего бывшего товарища зачерствело, и в нём не осталось ничего кроме жажды мести, зла и ненависти ко мне.
Бывший директор Хогвартса тяжело вздохнул, отрешённо качая головой.
- Вам не за что корить себя, - сказал Гарри. - Вы с Грин-де-Вальдом были по разные стороны баррикад. И неизвестно, как бы он обошёлся с Вами, если бы одержал победу в поединке.
- В том-то и дело, Гарри, что теперь я сомневаюсь, что он обошёлся бы со мной так же жестоко как я с ним. Не забывай, по моей вине он больше пятидесяти лет провёл в стенах Нурменгарда.
- По своей вине, профессор, а не по Вашей, - возразил юноша, но его голос прозвучал неуверенно – жалость к изобретателю Часов была сильней непримиримости к Тёмным силам.
- И что удивительно, - задумчиво продолжил Дамблдор, пропуская мимо ушей слова подопечного, - за все эти годы он не возненавидел мир. Вплоть до самой своей смерти он сохранил способность делать добро! И воспоминание о Часах Жизни было оставлено им только потому, что оно могло кому-нибудь пригодиться, но уверенности в этом у Геллерта не было. Как долго я умалял человеческие достоинства великого чародея! Как был не справедлив к нему! Но теперь пришло время отдать должное поразительным душевным качествам Грин-де-Вальда. Я потрясён…
Профессор замолчал, погрузившись в свои мысли.
Гарри терпеливо ждал. Его самого переполняли чувства и эмоции настолько противоречивые, что он запутался в своих суждениях и оценках. Одно было неоспоримо – его благодарность к изобретателю часов за призрачную надежду - оживить Снейпа.
- Так, где именно ты выронил Воскрешающий камень? – пытливо спросил профессор, отвлекая юношу от размышлений.
- На поляне в Запретном лесу. Там раньше обитал Арагог.
- Но идти туда опасно, – в голосе Дамблдора послышалась тревога.
Юноша задумался, и в голове его промелькнула идея.
- Кикимер! – радостно воскликнул он. - Я дам Кикимеру задание найти камень!
- Что ж, отлично, Гарри! Домовые эльфы справляются с такими поручениями лучше волшебников! – оживился бывший директор Хогвартса.
- А я пока займусь поиском Часов Жизни… - гриффиндорец потупил взгляд. Сомнения опять начали терзать его сердце.
- Не падай духом, Гарри! Попробуй рассуждать логически, и тогда размышления приведут тебя к разгадке. Подключи друзей, призовите в помощь эрудицию.
- Боюсь, что на Рона мне рассчитывать не стоит – мы с ним поругались.
Настроение юноши резко испортилось при воспоминании о ссоре с другом.
- И в чём причина вашей размолвки? Если не секрет, конечно, - полюбопытствовал Дамблдор.
- Может, и Вы осудите меня - я передал Малфою письмо от отца. Люциус отбывает наказание в Нурменгарде.
Вопреки ожиданиям Гарри, профессор просиял.
- Ты поступил благородно. Меня всегда поражала твоя способность сострадать и прощать. Поверь мне, Драко далеко не так испорчен, как кажется при поверхностном общении с ним. Вспомни, он ведь так и не решился убить меня во время нашего столкновения в Астрономической Башне. Возможно, твоё великодушие заставит его по-другому взглянуть на мир, на окружающих его людей.
- Просто мне жаль Малфоя. Я видел его глаза – в них столько боли и тоски, - сочувственно сказал Гарри.- Я подумал, что это письмо чем-то утешит его, поможет пережить лишения.
- Ты поступил так, как велело тебе твоё сердце. Конечно, это не очень красиво по отношению к мистеру Тоддингу, но тебя оправдывает то, что твои действия не были сопряжены с корыстными целями.
Слова бывшего директора Хогвартса немного успокоили юношу.
- Жаль, что Рон считает по-другому.
- Не думаю, что вашей дружбе с Уизли что-то угрожает. Сделанное тобой Добро вернётся к тебе и тогда Рон поймёт, что ты был прав. А сейчас не стоит переубеждать его. Тебе надо искать Часы. И сегодня же дай поручение Кикимеру найти Воскрешающий камень. -
Дамблдор поднялся в своей раме.
- Мне надо идти, Гарри. Не забудь сообщать мне о ходе своих поисков. До скорого, мой мальчик!
- До свидания, профессор! – сказал в ответ ученик, провожая взглядом силуэт волшебника. Потом он встал, взял в руки каменную чашу Омута Памяти и поставил её в шкаф. На пороге двери юноша обернулся.
- Если бы я только знал, как мне найти Часы, - печально вымолвил он и вышел из кабинета.



Глава 18. Исчезновение Кикимера

Гарри вышел из кабинета директора Хогвартса и свернул влево, в прилегающий коридор. Обычно в эту часть замка редко кто забредал, тем более в вечернее время.
- Кикимер! – тихо позвал юноша и стал нетерпеливо оглядываться в ожидании появления домового эльфа. Раздался гулкий хлопок.
- Хозяин звал Кикимера? – услышал Гарри скрипучий голос у себя за спиной и обернулся.
- Да. Я звал тебя. У меня есть поручение, которое нужно выполнить как можно скорее!
- Пусть хозяин приказывает Кикимеру. Кикимер сделает то, что просит хозяин, -
эльф расплылся в довольной улыбке. Его огромные с красными прожилками глаза светились радостью.
- Мне нужно, чтобы ты нашёл одну вещь, я обронил её в Запретном лесу. Знаешь поляну, где раньше обитал Арагог?
Домовик кивнул в ответ.
- Сможешь найти? – Гарри с надеждой посмотрел на маленькое существо перед собой. Он немного сомневался, что Кикимеру будет по силам разыскать камень.
- Кикимер найдёт любую вещь в Запретном лесу. Что обронил хозяин?
- Я потерял там камень – он выскользнул у меня из рук и упал в траву. Он такой чёрный, плоский, совсем небольшой, рассечённый на две половины – ты сразу узнаешь его. Камень очень необычный на вид. Сможешь начать поиски прямо сейчас? – в голосе юноши чувствовалось нетерпение.
- Кикимер сделает так, как просит хозяин. Кикимер найдёт и принесёт камень, - эльф поклонился, и золотой медальон Регулуса тихонько стукнулся об его грудь. - Пусть хозяин не волнуется, - решительно сказал домовик перед тем, как исчезнуть.

Оставшись один, Гарри почувствовал, что ужасно устал. Прожитый день был насыщенным, эмоционально напряжённым. Голова юноши уже не выдерживала объёма полученной информации, смешанной с мыслями и рассуждениями. Неторопливой походкой молодой человек направился к лестнице, спустился на седьмой этаж и прошёл по коридору к портрету Полной Дамы.
- Борода Мерлина! - выругался он. - Я же не знаю пароль.
Неожиданно портрет отъехал в сторону, и в проёме показалась Гермиона.
- Ты почему не спишь? – поинтересовался Гарри.
- Тебя жду. Ты же не знаешь пароль.
- Если бы не ты, мне пришлось бы ночевать прямо на каменных плитах у входа, - юноша вымученно улыбнулся и проследовал за подругой в гостиную.
- Я вижу, что ты устал и не требую от тебя сегодня рассказа с подробностями. Просто скажи, воспоминания Грин-де-Вальда что-то прояснили? – с неподдельным интересом спросила Гермиона.
- Они прояснили всё. По большому счёту, нам осталось только найти Часы.
Гарри сел в кресло и закрыл глаза. Ему хотелось обо всём рассказать Гермионе, но он чувствовал, что засыпает.
- Рон до сих пор в негодовании, - виновато сказала Гермиона. - Я пыталась переубедить его, но он ничего не хочет слушать. Придётся подождать, пока он остынет.
- Как же я хочу спать, – простонал юноша и с трудом поднялся. - Мне жаль, что Рон так категоричен, но я считаю, что поступил правильно. Спокойной ночи, Гермиона.
- Спокойной ночи, Гарри! – девушка проводила друга взглядом и отправилась в спальню для девушек.

Он уснул сразу, но спал беспокойно. Пробуждение было долгим – Гарри с трудом открыл глаза и понял, что не выспался. Он не чувствовал себя отдохнувшим, а желание снова погрузиться в сон было на удивление навязчивым. Юноша огляделся – спальня была пуста. Обычно его будил Рон. «Что ж, на этот раз он не захотел пачкать об меня руки», - с горечью подумал молодой человек и досадливо ухмыльнулся.
Закрыв за собой дверь спальни, Гарри посмотрел вниз, на гостиную. Как он и предполагал, Гермиона ждала его, разглядывая что-то в тетради.
- Доброе утро! – сказал ей Гарри. - Рон даже не удосужился разбудить меня.
- Я знаю. Он уже сообщил мне об этом, перед тем, как уйти на завтрак. Так что не уверена, что утро действительно доброе.
Девушка встала и убрала тетрадь в сумку.
- Спасибо, что подождала меня, - юноша улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.
- Что будешь делать после завтрака? – спросила Гермиона.
- Мне надо заняться поисками Часов, хотя я не имею ни малейшего представления, где и как их искать. Пойду в библиотеку, почитаю книги об артефактах, может что-нибудь натолкнёт меня на нужную мысль.
- Я бы помогла тебе, но у меня после завтрака индивидуальные занятия – сначала у МакГонагалл, а потом у Флитвика.
- Я справлюсь один, не беспокойся, - заверил подругу Гарри.

Завтрак был в самом разгаре, когда Гарри и Гермиона вошли в Большой Зал.
Рон пил кофе и с неимоверной скоростью уплетал кексы с большого овального блюда.
Он даже не взглянул на друга, демонстративно игнорируя его присутствие. Гарри удручала размолвка с Рональдом, но ещё больше его тревожило то, что Кикимер до сих пор не принёс ему Воскрешающий камень. Всякий раз, услышав какой-нибудь подозрительный звук, юноша резко поворачивал голову и искал глазами своего домового эльфа – со стороны это могло выглядеть, как невроз.
Шорох многочисленных крыльев совсем сбил Гарри с толку – по меньшей мере, сотня сов, влетев в открытые окна зала, закружилась над столами, высматривая адресатов писем и посылок. Одна из птиц устремилась к Гермионе – в её клюве был очередной выпуск «Ежедневного пророка». Девушка проворно развернула газету и начала просматривать заголовки. К Рону тоже подлетела сипуха – кто-то из родных прислал ему письмо.
- Что пишут в «Пророке»? – спросил Гарри.
- Министерство по-прежнему ищет кандидата на должность директора Хогвартса… Отклонена апелляция Амбридж… - Гермиона листала страницы. – Ой, смотри! Снова открылся магазин волшебных палочек Олливандера! – она передала Гарри газету.
Вверху листа располагалась фотография – под вывеской «Семейство Олливандер – производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» у входа в магазин стоял мистер Олливандер и жестами приглашал покупателей. Как и раньше, в витрине была выставлена одна-единственная волшебная палочка. Под чёрно-белым изображением была небольшая статья, суть которой сводилась к тому, что мастер волшебных палочек поправил своё здоровье и вновь приступает к работе после почти двухлетнего перерыва.
- Здорово! – воскликнул Гарри. - Я боялся, что плен сломил его.
- Он оказался гораздо крепче, чем мы думали, - улыбнулась Гермиона. - От кого письмо? – поинтересовалась она у Рона.
- От Джинни. Пишет, что всё нормально. Занимаются с мамой ремонтом. Приветы всем передают, - Рон хмыкнул, кинув на друга неприязненный взгляд.
- Встретимся на обеде? – спросила Гермиона, глядя на Гарри.
- Пожалуй, сегодня я только на ужин схожу. Совсем нет аппетита, - выпалил юноша, испепеляя Рона гневным взглядом.
- Тогда я приду в библиотеку после обеда, - заявила девушка.
Она поправила волосы и встала.
- Мне лично будет очень интересно послушать рассказ об Омуте Памяти и о разговоре с Дамблдором, - язвительно добавила Гермиона, бросив укоризненный взгляд на Рона – тот криво усмехнулся и взял очередной кекс.
Прихватив с подноса пару булочек, Гарри последовал за подругой к выходу.
- Знаешь, давай лучше встретимся внизу, во дворе школы, хоть свежим воздухом подышим, - предложил он Гермионе. – К тому же, там нас никто не услышит.
- Договорились, я спущусь туда.
- Увидимся! – Гарри улыбнулся подруге и устремился в библиотеку.
В зале библиотеки стояла привычная тишина, несмотря на то, в выходные народу было больше, чем в будние дни. Среди посетителей преобладали учащиеся пятого и седьмого курса - они готовились к экзаменам. Юноша просмотрел корешки фолиантов стеллажа с литературой об артефактах и, взяв с полок несколько книг, уселся за стол.

У него уже рябило в глазах от затейливого шрифта талмуда «Коварство наследств Магов», строчки сливались. Гарри снял очки и начал тереть глаза ладонями. Сколько он уже сидит за книгами?
«Ничего себе! – чуть не вырвалось у гриффиндорца, когда он взглянул на часы – звёзды на циферблате показывали полдень. - И хоть бы какая зацепка!» - с досадой подумал юноша, перелистывая очередную страницу. Он прочёл об артефактах, переходящих по наследству, о самопередающихся волшебных вещах, о таинственных Граалях, выбирающих себе хозяев, но не нашёл ничего схожего с ситуацией, в которой оказался сам. «А может, Часы Жизни преспокойно лежат в банке Гринготтс, в какой-нибудь ячейке и ждут наследника Волан-де-Морта?». Пришедшая в голову мысль не прибавила оптимизма. Гарри тяжело вздохнул и закрыл фолиант. «И куда запропастился Кикимер? Раз он так невозмутимо взялся за дело, значит, оно не представляло для него труда. Так почему же он до сих пор не появился?»
Молодой человек поставил книги в стеллаж и покинул библиотеку.

Во дворе Хогвартса было прохладно, и Гарри поежился, проворно спрятав руки в карманы. Впрочем, он поймал себя на мысли, что находит своеобразную прелесть в резких порывах западного ветра. Юноша прошёлся до арки в стене и посмотрел на Запретный лес – в пасмурную погоду он казался каким-то зловещим.
Затянутое тяжёлыми тучами небо было созвучно его настроению, а мрачноватый пейзаж привносил, тем не менее, какую-то странную торжественность в душу гриффиндорца.
- Гарри! – услышал он голос Гермионы и направился ей навстречу.
- Как твои индивидуальные занятия?
- Флитвик признал, что я лучше всех навожу морочащие чары, а МакГонагалл выразила уверенность, что я несомненно сдам «Ж.А.Б.А.» в этом году. Это тебе, – сказала девушка, доставая из сумки небольшой свёрток.
- Что это? – удивился Гарри.
- Бутерброды. Рон помогал мне – намазывал масло, но просил не говорить тебе об этом.
- Серьёзно?
- Правда! Он сам вызвался мне помочь, когда узнал, что я делаю сэндвичи для тебя.
Молодой человек опустился на скамейку.
- Рон ничего не спрашивал обо мне?
- Нет. Он только буркнул, чтобы я не думала, будто он собирается мириться с тобой, - Гермиона села рядом с Гарри. - И ещё попросил меня рассказать ему вечером о воспоминаниях Грин-де-Вальда и о твоём разговоре с Дамблдором.
- Хоть одна радостная новость за пол дня! А то в пору лезть в петлю, - Гарри возвёл глаза к небу.
- Никаких идей? – вопрос подруги угодил в точку.
- Я не знаю, где искать эти злосчастные Часы! – раздражённо выпалил юноша.
- Тогда не будем пока об этом. Расскажи, наконец, про Омут.
Гарри застегнул молнию кофты до самого подбородка и начал рассказ. Воспоминания о прошлом Грин-де-Вальда были так свежи в его памяти, что он словно заново пережил погружение в Омут. Когда он дошёл до сцены появления Смерти, Гермиона вскрикнула и в страхе прижала ладонь ко рту. В глазах подруги был откровенный ужас, но она стойко дослушала историю до конца. После того, как Гарри замолчал, она ещё некоторое время приходила в себя.
- Жуть какая! - выдохнула девушка. - И, несмотря на это, ты всё ещё собираешься спасти профессора Снейпа?
- Да, - отрезал юноша.
- Но это безумие! Ты очень рискуешь, Гарри.
- Можешь считать меня сумасшедшим, но моё желание вернуть Снейпа к жизни нисколько не ослабло.
Гермиона недоумённо посмотрела на друга.
- А что сказал Дамблдор?
- Он отговаривал меня от всей этой затеи, внушал, что очень опасно связываться со Смертью, что она непредсказуема.
- Ему виднее, Гарри. Не забывай, что он уже прошёл через это…
- Знаю. Просто попытайся понять. Я семь лет ненавидел Снейпа, винил его во всех грехах, приписывая ему ужасные поступки, которых он не совершал. Неприязнь к нему казалась мне естественной. А после смерти Дамблдора я и вовсе стал считать профессора своим врагом. Я был на сто процентов уверен в его предательстве.
- Но потом ты посмотрел его воспоминания…
- …И во мне словно лёд начал таять, - закончил Гарри фразу Гермионы. – Я многое понял и оценил в действиях Снейпа. Не знаю, как это объяснить, но я будто проникся его страданиями и любовью к моей матери. Я даже допустил мысль, что если бы мы с ним разобрались в наших непростых взаимоотношениях, то, возможно, смогли бы поладить друг с другом. И когда у меня появился шанс воскресить его, я ухватился за эту идею не только из чувства долга и под влиянием укоров совести, но и потому…потому…
- Понимаю, - тихо вымолвила Гермиона, глядя на друга, тщетно пытающегося подобрать слова. - Тогда не слушай никого и поступай так, как велит тебе сердце.
- Жаль, что одного веления сердца мало. Мне надо каким-то чудом найти Часы. И Кикимер, как на грех, пропал, - Гарри отрешённо покачал головой.
- Слушай, ты так и не сказал мне, что за поручение ему дал.
- Я попросил его найти Воскрешающий камень. Ты же знаешь, что домовые эльфы, если берутся что-то разыскивать, то делают это быстро. Но Кикимер так и не появляется.
Отчаяние юноши было настолько очевидным, что Гермиона досадливо закусила губу.
- А ты пробовал сегодня позвать его?
- Нет. Зачем? У него есть задание и он знает, что надо принести камень.
- А вдруг он попал в какую-нибудь переделку и ему не вырваться? Вспомни, как было в истории с крестражем - мертвецы из горного озера уволокли Кикимера под воду, и только благодаря зову хозяина он смог выбраться оттуда!
- Ты права. Попробую позвать его.
Гарри встал, кашлянул в кулак и повернулся в сторону Запретного леса.
- Кикимер! – крикнул он. - Кикимер! Твой хозяин зовёт тебя!
Юноше показалось, что ветер завыл громче. Он стал оглядываться, но эльф не появился.
- Вот видишь, - упадшим голосом сказал он.
- С ним что-то случилось, это ясно. У меня есть книги о домовых эльфах, я сегодня же прочту о том, в каких случаях они не откликаются на зов хозяев.
- Хорошо. Может что-нибудь и прояснится. Я вот ещё о чём подумал – не поискать ли Кикимера в Запретном лесу? Я могу попросить Хагрида пойти со мной.
- Это отличная идея, Гарри! – поддержала друга Гермиона. - Сегодня уже поздно, скоро начнёт темнеть, а вот завтра с утра вы могли бы отправиться на поиски! Только надо заранее договориться с Хагридом. Почему бы тебе не сходить к нему сейчас? Он должен быть у себя.
- Хорошо, - юноша поднялся.
- А я пойду, возьму книгу об эльфах.
- Ладно, тогда увидимся позже.
- Я буду у озера. Можешь потом присоединиться ко мне, - сказала Гермиона и направилась к дверям замка.

Когда Гарри начал спускаться с холма к домику Хагрида, он заметил Невилла с Полумной. Они шли от ворот Хогвартса и держались за руки. Гарри невольно улыбнулся, но не только от радости за друзей – на круглом лице Невилла красовались очки психоделической расцветки, а на голове у Полумны было что-то типа перевёрнутого цветка подсолнуха, вместо шляпы. Увидев товарища, ребята замахали ему.
- Как дела? – спросил Гарри, приближаясь. - Были в Хогсмиде?
- Да. Прогулялись по деревне, посидели в «Кабаньей голове», - по обыкновению задумчиво сказала Полумна, теребя знакомое ожерелье из пробок от сливочного пива. – Правда, Невиллу идут мои спектрально-астральные очки? – спросила она, и Гарри с трудом сдержался, чтобы не засмеяться. Он посмотрел на друга – лицо Невилла было краснее, чем полоски на гриффиндорском флаге.
- Очень идут.
- Спасибо, - смущённо произнёс юноша и с нежностью посмотрел на Полумну. - Кстати, мы видели в Хогсмиде Рона. А ты чего не пошёл с ним? – вопрос был естественным.
- Мне нужно к Хагриду, по делу, - Гарри не хотел вмешивать ребят в их ссору с Роном и решил переменить тему разговора. – Что интересного пишут в «Придире»? – полюбопытствовал он, глядя на журнал в руке девушки.
- Ничего особенного, - Полумна отстранённо улыбнулась, поправляя подсолнух на голове. - Но скоро всё изменится – мой папа отказался от должности редактора, зато мне предложили стать репортёром и брать интервью для статей.
- Здорово! – воскликнул Гарри. – У кого собираешься взять интервью?
- Сперва у Невилла, потом у Рона с Гермионой. - Гарри посмотрел на друга и был вынужден признать, что флаг факультета Гриффиндор проигрывает лицу Невилла в интенсивности красного цвета. – Ты не будешь против, если я возьму интервью и у тебя?
- Конечно, нет! Только позже, ладно?
- Хорошо. Когда будешь готов, сообщи мне, - сказала Полумна, глядя куда-то в сторону.
- Договорились!
- Мы пойдём, Гарри. Увидимся за ужином, - девушка настойчиво потянула Невилла за руку – тот чуть виновато улыбнулся и махнул рукой.

Встреча с друзьями немного отвлекла Гарри, но стоило ему вернуться к своим мыслям, как он снова осознал всю незавидность своего положения.
«Что же могло случиться с Кикимером? Может его утащили кентавры или заклевал Клювокрыл?», - задавался вопросами гриффиндорец, приближаясь к хижине лесничего.
Гарри слегка продрог, и ему захотелось выпить горячего чая.
Он подошёл к двери, над которой неизменно висел охотничий лук с парой галош, и постучал. Собака в доме исступлённо залаяла.
- Кого это принесло? Входите, не заперто! – услышал юноша зычный голос добродушного великана.
Дверь легко подалась, и гриффиндорец вошёл внутрь хижины.
- А! Гарри! Рад тебе! Чёй-то ты забыл меня, неделю не был!
- У меня сейчас очень важное дело, я только им и занимаюсь, - попытался оправдаться молодой человек. Узнав гостя, Клык перестал лаять и закрутился у ног Гарри, виляя хвостом.
- Опять что-то затеваешь, верно? Эх, не можешь ты без приключений, ну никак! – Хагрид хмыкнул. - Да ты замёрз! В мае погода обманчива. Садись-ка к огню, я сейчас чайку согрею.
Подсев к очагу, Гарри протянул озябшие руки к пламени. Гостеприимный хозяин долил воды в большой медный чайник и повесил его на крюк над огнём.
- Слушай, а где Клювокрыл? – не без задней мысли спросил гриффиндорец.
- Он отправился…ммм… погостить… к своим родственникам. Ну, инстинкт размножения… и всё такое. Сам понимаешь.
- И давно он улетел?
- Два дня назад. Да. Скучаю по нему, конечно, но что делать?
Хагрид поставил на стол жестяные кружки, банку с сушёными листьями чая и сахарницу.
- А вот к чаю-то ничего и нет. М-м-м… Разве что завалялась где-нибудь пара печенин.
- У меня с собой бутерброды, нам хватит, - сказал Гарри, вытаскивая из-под кофты бумажный свёрток.
- Да я-то не голодный. Ты ешь, на меня не смотри. Давай-ка, сыпь себе чай, вода уже закипает.
Заварка была ароматной. Гарри уловил запах мяты и жасмина. Он насыпал в кружку две ложки измельчённых душистых листьев.
- Ты завтра свободен? – спросил юноша.
- С утра надо повозиться с соплохвостами, но после обеда дел у меня нет, - Хагрид налил кипятка в кружку.
- Возможно, мне понадобится твоя помощь.
- Вот те раз! И какая же помощь? – заинтересовался лесничий.
- Кикимер пропал. Я послал его в Запретный лес, найти кое-что, но он не вернулся и даже на зов не является, - сказал гриффиндорец, отхлебнув чай.- Хочу поискать его. Составишь мне компанию?
Гарри взял бутерброд и откусил от него добрую треть.
- Хм…Да…Домовой эльф пропал…странно…Вот ведь как. Я к полудню точно освобожусь. Подходи, поищем твоего домовика. Раз такое дело… - Хагрид был явно озадачен. – А ты хоть знаешь, ну… ну… в какой части леса он искал твою пропажу, а?
- Конечно, знаю. Я послал его на поляну, где раньше жил Арагог. Надо обследовать подступы к поляне и убедиться, что Кикимер не лежит там где-нибудь… мертвый.
Горячий чай согрел юношу, но настроение от этого не улучшилось.
- Может, он ещё найдётся до завтрашнего утра, - сказал Гарри, отставляя пустую кружку. - Так что если после обеда я не приду, то не жди меня.
- Как скажешь.
- Спасибо тебе за чай, Хагрид, - поблагодарил гость. - Я, пожалуй, уже пойду.
- Ну, ступай. Привет от меня Гермионе и Рону.
Молодой человек подумал, что не стоит говорить великану о размолвке с другом.
- Конечно, передам. Скорее всего, увидимся завтра, так что до скорого!
- Ну, бывай, Гарри!
Гриффиндорец вышел из хижины и направился к озеру.

* * *
- Что сказал Хагрид?
Гермиона отложила учебник.
- Он освободится завтра к полудню. Так что, если Кикимер не объявится, пойдём его искать в Запретный лес, - Гарри присел на траву рядом с подругой и задрал голову – листья берёзы были ещё маленькие, но их зелень поражала сочностью.
Как ни странно, к вечеру распогодилось, стало теплее. Юноша посмотрел на озеро - на водной глади переливались неяркие блики клонящегося к горизонту солнца. Неподалёку, возле кустарника, сидели Рон и Невилл, увлечённо беседуя.
- Может тебе стоит завтра с утра сходить в библиотеку? Ты просмотрел все книги об артефактах, передающихся по наследству? – строго спросила Гермиона.
- Вроде нет, - Гарри прислонился к стволу дерева и закрыл глаза. – Как отреагировал Рон на рассказ о воспоминаниях Грин-де-Вальда?
- Он был в шоке и посчитал тебя полным кретином из-за того, что ты не оставил идею воскресить Снейпа.
- Ну, в сложившейся ситуации я ничего другого от него не ожидал, - молодой человек хмыкнул и, открыв глаза, покосился на Рона – тот, казалось, вообще не замечал Гарри. - А что утешительного скажешь про домашних эльфов?
- Ничего. В книгах написано, что домовики должны беспрекословно являться на зов хозяев. Неповиновение возможно только в случае тяжёлой болезни или…смерти…
- Час от часу не легче, - мрачно подытожил юноша, покручивая в руках прут берёзы.
- Если завтра вы с Хагридом не найдёте Кикимера, поговори с Дамблдором. Может он чего-нибудь посоветует.
Гарри кивнул и погрузился в раздумья. Внезапно он ощутил желание навестить могилы близких ему людей.
- Ты не хочешь сходить… на кладбище? – глядя на берег озера, сказал он.
- Я сама хотела это предложить, - Гермиона встала. – Может, позовём с нами ребят? – она обернулась на Рона и Невилла.
- Если честно, то меньше всего я хотел бы видеть там Рона.
- Мальчики, мы с Гарри пойдём, прогуляемся! - воскликнула девушка, обращаясь к молодым людям, расположившимся на траве у кустов.
- Увидимся на ужине! – крикнул в ответ Рон и сразу отвернулся.



Глава 19. Роковая ошибка

В эту ночь Гарри спал плохо. Он долго ворочался, а когда, наконец, заснул, его сновидения были отрывистыми и тревожными.
Кикимер не появился ни утром, ни в обед и юноша окончательно отчаялся. Он ни о чём не мог больше думать, даже мысли о поиске Часов отошли на второй план – без Воскрешающего камня изобретение Грин-де-Вальда было всего лишь бесполезной побрякушкой.
Гарри отправился к Хагриду в скверном настроении. Он боялся признаться себе, что поиски эльфа в Запретном лесу вряд ли увенчаются успехом – он слабо верил в то, что есть шанс найти Кикимера.

Лесничего не оказалось в хижине – только лай Клыка был ответом гриффиндорцу на стук в дверь. Юноша развернулся и пошёл в огород, расположенный прямо за домиком - там он обнаружил Хагрида, который кормил соплохвостов.
- Привет, Хагрид! – Гарри улыбнулся, но натужная улыбка соскользнула с его губ, когда он перевёл взгляд на копошащихся в нескольких корзинах животных. Омерзительно-бледные, с торчащими отовсюду ножками, эти подобия омаров ползали друг по другу, метая искры.
- Привет, Гарри! Вот, глянь - народились недавно. Правда, они симпатяги, а? – Хагрид с любовью смотрел на скользких тварей и кидал в корзины куски лягушачьей печени.
- Ты скоро освободишься? – замявшись, спросил юноша.
- Кикимер так и не явился? Ну и дела, - великан вытер грязные ладони о кожаный фартук. - Подожди меня здеся. Руки вымою, да фонарь прихвачу, - лесничий поспешил в дом и вскоре вернулся.
Они решили идти не напрямик - через лес, а пройтись по опушке. Хагрид отлично знал месторасположение бывшего логова Арагога, а также все пути, ведущие туда. Остановившись возле неприметной тропинки, он окинул беглым взглядом вековые деревья и уверенно вошёл в лес.
Гарри имел смутное представление о том, как искать Кикимера. Юноша просто внимательно смотрел по сторонам и заглядывал под кусты. Они с Хагридом шли не спеша, держась на расстоянии друг от друга, и, таким образом, планомерно прочёсывали территорию. Лесничий попутно изучал следы на земле, примечал сломанные ветки, помятую местами траву.
Когда, наконец, они вышли на поляну, у Гарри учащённо забилось сердце – в памяти невольно ожили события того вечера, когда Волан-де-Морт пытался убить его здесь.
- Да. Не весёлые воспоминания связаны у меня с этим местом, - вымолвил юноша.
- А я ведь совсем было подумал тогда, что ты и впрямь умер. Вот ведь какая штука. Да, – взволнованно добавил Хагрид.
- Я был почти уверен, что Тёмный Лорд убьёт меня. Даже не верится, что с того дня прошло чуть больше двух недель. Кажется, что всё это было так давно…
Гарри направился к середине поляны, внимательно вглядываясь в невысокую траву. Заметив на земле остатки костра, он тщательно осмотрел периметр вокруг пепелища и убедился, что камня нет.
- Давай на обратном пути возьмём немного левее, - сказал юноша, возвращаясь к Хагриду. - Если не найдём Кикимера и в этом направлении, то бесполезно будет искать его где-либо ещё.
Покинув поляну, они побрели в сторону Хогвартса. Каждый куст на пути их следования был тщательным образом осмотрен. Ни одно дерево, с торчащими из земли мощными корнями, не осталось без внимания.
Когда они вернулись на опушку леса, уже вечерело.
- Может он всё-таки живой? Во всяком случае меня немного утешило, что мы не нашли его тело, - Гарри поглядел на Хагрида.
- Поди, разбери. Я не знаток домашних эльфов. Ммм…да.
- Сегодня поговорю с Дамблдором. Может он чего посоветует.
За разговорами, они не заметили, как дошли до хижины лесничего.
- Может, зайдёшь, перекусишь чего-нибудь? – Хагрид махнул огромной ручищей, зазывая в гости.
- Спасибо, но я, пожалуй, пойду. Скоро ужин, так что потерплю! – юноша улыбнулся великану.
- Ну, как знаешь, Гарри. Тогда до встречи!
- До свидания, Хагрид, - сказал гриффиндорец и поспешил в Хогвартс.

Гарри поднялся по лестнице и, направляясь к башне своего факультета, увидел в конце коридора Драко – он стоял возле портрета Полной Дамы. Заметив приближение юноши, слизеринец устремился ему навстречу.
- Привет, - немного растерянно сказал Гарри. - Ждёшь кого-то?
- Привет. Вообще-то тебя, - уголки губ Малфоя дрогнули в подобии улыбки. - Просто я так и не поблагодарил тебя за то,…что ты спас мне жизнь…ну, тогда…
«Вообще-то, я спас тебе жизнь дважды», - подумал гриффиндорец, но вслух сказал совсем другое:
- Не стоит. Твоя мама тоже не выдала меня Волан-де-Морту…в ту ночь…
Драко кивнул и отвёл взгляд.
- Но это не всё. Письмо, которое ты передал от отца, оно…оно очень помогло нам с матерью. Ты даже представить себе не можешь, что ты для нас сделал… - юноша заметно нервничал. Слова давались ему с трудом.
- Рад, что помог тебе, - Гарри улыбнулся.
- Я известил отца, что получил его послание. Теперь и он будет знать, что ты, вдобавок ко всему, отличный почтальон, - попытался пошутить Малфой.
- Ну, если провалю в следующем году «Ж.А.Б.А.», то открою своё почтовое агентство – составлю конкуренцию совам! Хоть с голоду не умру! – подхватил Гарри шутку слизеринца.
Драко прыснул от смеха, но внезапно посерьёзнел и пристально посмотрел в глаза своего спасителя.
- Спасибо, Гарри.
- Драко Малфой назвал меня по имени! Ты точно не под заклятием «Империус»? – рассмеялся Гарри. Его смех был настолько заразительным, что даже обычно сдержанный слизеринец от души захохотал, запрокинув голову. Они не могли остановиться минут десять. Когда прекратились последние спазмы безудержного смеха, молодые люди открыто заулыбались друг другу, и Драко протянул Гарри ладонь.
- Мир? – спросил он.
- Мир!
Они пожали друг другу руки.
- Ладно, пойду, - несколько смущённо сказал Малфой. – Увидимся!
Блондин развернулся и направился к лестнице. Проводив его задумчивым взглядом, гриффиндорец подошёл вплотную к портрету Полной Дамы.
- Астрономическая башня! – выкрикнул юноша и устремился к открывшемуся стенному проёму. Не обнаружив в гостиной Гермиону, Гарри решил подняться в библиотеку – он нисколько не сомневался, что найдёт подругу там.

Гарри не сразу отыскал Гермиону – стопки лежащих на столе книг почти полностью скрывали голову девушки. Он прошёл вдоль стеллажа, и, остановившись, тронул подругу за плечо.
- Чего читаешь?
- Нумерологию, седьмой курс. Как ваши с Хагридом поиски?
- Мы не нашли Кикимера. Сегодня пойду в кабинет директора - поговорю с Дамблдором.
- Я была на кухне у домовых эльфов и побеседовала с самым старым из них, только он тоже не имеет представления, куда мог пропасть Кикимер.
- Спасибо за беспокойство. А где Рон? – спросил молодой человек, окидывая взглядом соседние столы.
- Его в библиотеку и калачом не заманишь. Они с Невиллом в спальне, у них какие-то свои секреты. Невилл, судя по всему, влюбился в Полумну, а Рон у него за советника, - девушка усмехнулась и закатила глаза.
- А я сейчас разговаривал с Драко, он поджидал меня у портрета Полной Дамы, - сказал Гарри.
- Да ты что?! – изумилась Гермиона. - Неужели он поблагодарил тебя?
- Да. И не только за письмо.
- Ну, дела! Так вы с Малфоем теперь будете общаться?
- Не знаю. Вряд ли мы станем друзьями, но приятельских отношений между нами я не исключаю, - гриффиндорец виновато улыбнулся.
- Рон будет в бешенстве. Он терпеть не может Драко.
- Признаться, есть вещи, которые на данный момент волнуют меня больше, чем наша временная размолвка с Роном, - юноша помрачнел, вспомнив о пропавшем эльфе.
- Понимаю, - Гермиона вздохнула. – Помоги мне расставить книги, - попросила она.
- О чём речь! – отозвался Гарри и взял со стола несколько фолиантов.
Разместив книги в секциях стеллажей, друзья спустились в Большой зал.

Ужин прошёл спокойно. Рон по-прежнему игнорировал Гарри, активно общаясь со всеми прочими соседями по столу. Если бы не предстоящий разговор с Дамблдором, Гарри несомненно высказал бы другу всё, что о нём думал.
Покончив с едой, юноша отправился в директорский кабинет.
- Магазин «Зонко»? – удивился гриффиндорец, прочитав пароль на линзах очков, и в стене за каменной горгульей открылся проход. Поднявшись по лестнице, молодой человек открыл дверь и посмотрел на портрет над столом – Дамблдор уже был в раме.
- Добрый вечер, профессор! – поприветствовав мага, юноша опустился в кресло перед картиной.
- Здравствуй, дорогой Гарри! Какие новости? Кикимер нашёл Воскрешающий камень?
- Я не знаю, нашёл ли он камень… Дело в том, что домовик пропал после того, как я дал ему задание…Я уже два дня жду его появления… Мы с Хагридом искали в Запретном лесу…
- Скверные дела, мой мальчик, - оборвал его Дамблдор и удручённо покачал головой. - Припомни, что именно ты сказал Кикимеру, когда давал ему поручение.
- Я сказал, что обронил камень, сообщил, где это было, и попросил приступить к поискам немедленно.
- И это всё? Разве ты не предостерёг его, что это артефакт?
- Нет. Я подумал, что эльфу не обязательно знать, что камень Воскрешающий, - юноша недоумённо уставился на портрет.
- Боюсь, что это досадное упущение сыграло роковую роль, - бывший директор Хогвартса поднялся и стал нервно ходить из стороны в сторону позади кресла на картине.
- А что могло произойти? – у Гарри зародилось дурное предчувствие.
- Ты же знаешь, что камень очень прост в использовании – достаточно повернуть его на ладони три раза и явится тот мертвец, которого ты желаешь видеть.
Гриффиндорец похолодел.
- У меня только одно предположение – Кикимер, разглядывая камень, мог нечаянно воскресить кого-нибудь из своих бывших хозяев, - Дамблдор подошёл к самому краю рамы и укоризненно посмотрел на своего подопечного.
Только теперь до юноши дошёл ужасающий смысл слов профессора. Судорожно вытерев вспотевший лоб, Гарри бросил испуганный взгляд на мага.
- Вы полагаете,… что это …кто-то из Блэков?
- Не тешь себя надеждой - Кикимер всегда недолюбливал Сириуса. Думаю, что камень воскресил либо брата, либо мать твоего крёстного.
Молодой человек отчаянно тряхнул головой и прикусил губу. Он чувствовал себя беспомощным. Как он мог допустить такой промах? Ошибка была глупой, но грозила чудовищными последствиями.
- Теперь домовик не отдаст мне камень?
- Если действительно всё произошло так, как мне кажется, то ты не сможешь приказывать Кикимеру. Похоже, прежний хозяин запретил ему отдавать камень. В этом случае тебе не удастся забрать артефакт, - бывший директор Хогвартса облокотился на спинку кресла и поправил очки.
- Значит, они на площади Гриммо, - вымолвил подавленный Гарри.
- Сейчас мы это выясним, - заверил чародей и шагнул за раму.
Юноша растерялся, но, поняв ход мыслей профессора, повернулся к портрету Финеаса Найджелуса и увидел Дамблдора рядом со спящим мистером Блэком.
- Мой дорогой Финеас! – позвал нежданный гость.
- Кто здесь? – испугался спросонья хозяин портрета. – А! Это Вы, Альбус! Что стряслось? – спросил он довольно миролюбиво.
- У меня к Вам просьба – не могли бы Вы навестить сейчас свой портрет в вашем родовом доме? Пропал домовой эльф, который служил Вашей семье и я предполагаю, что он сейчас находится на площади Гриммо.
- Конечно, Альбус, я проверю, - прапрадед Сириуса с готовностью поднялся.
- Если Вы увидите Кикимера, дорогой Финеас, то не говорите ему ничего, а просто понаблюдайте минут десять за его поведением, пожалуйста, - очень мягко попросил Дамблдор.
- Хорошо. Я скоро вернусь, - сказал мистер Блэк и покинул раму.
- Принеси сюда стул, Гарри. Я подожду коллегу здесь, - сказал бывший директор. Юноша метнулся вглубь кабинета.
- А сэр Финеас Найджелус сможет увидеть воскрешённого? – поинтересовался молодой человек, усаживаясь на стул.
- Только, если призрак будет в поле зрения портрета. Впрочем, по поведению Кикимера и так станет понятно – один он в доме, или прислуживает кому-то, - профессор пригладил бороду. - А как продвигаются поиски Часов? – строго спросил он.
- Я был в библиотеке, но книги окончательно запутали мои мысли, - Гарри опустил голову.
- Надеюсь, я не заставил себя ждать? – расслышал юноша бодрый голос мистера Блэка и с удвоенным вниманием посмотрел на портрет. - Кикимер в моём родовом доме и, похоже, чувствует себя прекрасно – хлопочет, снуёт из угла в угол, чего-то бормочет.
- Спасибо Вам, дорогой Финеас! Вы очень помогли, - слова Дамблдора прозвучали искренне.
- Спасибо, мистер Блэк, - добавил Гарри.
- А! Мистер Поттер! Тогда и Вам спасибо за то, что вернули мой портрет в дом предков.
- Гарри! – позвал юношу Дамблдор из своей рамы, и гриффиндорец поспешил к директорскому столу. - Завтра с утра отправляйся в дом Блэков и, во что бы то ни стало, поговори с Кикимером. Постарайся, чтобы кроме эльфа тебя никто не увидел.
- Я возьму с собой мантию-невидимку.
- Нет. На этот раз она тебе не пригодится. Мертвецы, воскрешённые камнем, способны видеть живых сквозь мантию, впрочем, также как и призраки на портретах.
- Хорошо. Я буду предельно осторожным, - мрачно отрапортовал юноша.
- Завтра я не смогу появиться в своём портрете, но через день увидимся. До скорой встречи, Гарри!
- До свидания, профессор Дамблдор, - юноша отвернулся и понуро поплёлся к двери.

* * *
Утро следующего дня было пасмурным, промозглым. Во дворе школы не было ни души – учащиеся сидели по классам. Гарри задрал голову и посмотрел на башни замка Хогвартс - ему нравилось любоваться их строгими очертаниями. Он перевёл взгляд на затянутое тучами небо. Похоже, собирался дождь.
Юноша пересёк внутренний двор и начал спускаться с холма к воротам. Чтобы хоть немного отвлечься от грустных мыслей, он вспомнил события утра. День начался с того, что его разбудил Рон. Более того, впервые за три дня он поздоровался, что было невероятным прогрессом. Потом, во время завтрака, Гарри случайно встретился взглядом с Малфоем. Драко заулыбался и приветливо махнул ему рукой. Гриффиндорец поприветствовал слизеринца ответным жестом, а наблюдавший со стороны Рон криво усмехнулся, глядя на друга, и до конца трапезы просидел с кислой миной.
Гермиона порывалась проводить Гарри до ворот Хогвартса, но юноша отказался – он не хотел, чтобы она отвлекалась от учёбы. Ещё вчера он принял решение, что отправится в дом Блэков один, и сегодня нисколько не пожалел об этом.
Молодой человек мимоходом взглянул на хижину Хагрида, окинул беглым взором верхушки деревьев Запретного леса и начал настраиваться на трансгрессию. Миновав чугунные ворота со статуями крылатых вепрей, он остановился.
Сконцентрировавшись, Гарри представил себе маленькую, убогую площадь и погрузился в темноту. Ощущение было не из приятных, хотя сдавливало не очень сильно.
Юноша открыл глаза и понял, что стоит на площади Гриммо, напротив дома номер 11.
Стоило ему только подумать о доме номер 12, как стены зданий 11 и 13 начали разъезжаться в стороны, освобождая место для строения, которое не значилось на карте Лондона. Зато в волшебном мире это старинное здание было широко известно – любой воспитанник Хогвартса без труда назвал бы адрес штаб-квартиры Ордена Феникса – площадь Гриммо, 12.
Смотреть по сторонам было излишне – никто из прохожих не заметил появившийся дом. Поднявшись на крыльцо по истёртым каменным ступеням, Гарри слегка стукнул волшебной палочкой в дверь и услышал щелчки металлических замков.
Дверь открылась, и Гарри вошёл внутрь.
Не смотря на то, что он не любил мрачное родовое гнездо Блэков, с этим домом, тем не менее, были связаны приятные воспоминания о крёстном. Едва юноша шагнул через порог во тьму прихожей, память предательски ожила - в мозгу стали проявляться и исчезать видения прошлого. Убедившись, что портрет миссис Блэк по-прежнему завешан портьерами, молодой человек пересёк прихожую и свернул в мрачный длинный коридор с отстающими от стен обоями - здесь, три года назад, он встретился с Сириусом после летних каникул. А потом они сидели все вместе за столом в кухне – семейство Уизли, Люпин, Тонкс, Гермиона и крёстный. И было так хорошо и уютно тогда… И все были живы…
Гарри почувствовал, как к горлу подступает ком. Он попытался отогнать мысли о тех далёких днях и сосредоточиться на времени настоящем.
Чтобы не привлечь внимание кого бы то ни было, Гарри бесшумно прошёл мимо лестницы, ведущей на верхние этажи, достиг конца коридора и спустился по ступеням в подвал – он решил поискать Кикимера на кухне.
Помещение с неотёсанными каменными стенами походило на пещеру. С потолка свисали массивные чугунные котелки и сковородки, а деревянный стол, стоящий посередине кухни, был заставлен разнообразной утварью. Главным источником света здесь был большой очаг и, обратив внимание на яркое пламя в нём, Гарри понял, что Кикимер не один в доме.
В подтверждение его догадок, послышалось шлёпанье босых ног по лестнице. Юноша спрятался за посудный шкаф и, осторожно выглянув из-за него, открыл рот от изумления – он увидел Кикимера. Но не появление домовика удивило Гарри, а выражение лица эльфа: он улыбался и казался необыкновенно счастливым.
Маленькое существо в подвязанном на поясе полотенце деловито приблизилось к аккуратно сложенным в углу дровам.
- Хозяину будет тепло. Кикимер принесёт ещё дров, и хозяин согреется, - приговаривал эльф, отбирая сухие поленья. Вслушавшись в слова домовика, Гарри с горечью осознал, что худшие предположения Дамблдора оказались реальностью.
- Ты можешь не подкладывать поленья в камин – он всё равно не чувствует ни тепла, ни холода, - бесстрастно сказал юноша, опускаясь на каменный пол.
- Гарри Поттер! Кикимер рад видеть Гарри Поттера! – эльф заулыбался и поспешил к молодому человеку, прижимая к груди несколько поленьев. - Пусть Гарри Поттер подождёт здесь. Кикимер отнесёт дрова и вернётся.
- Регулусу не нужны дрова, - обречённо вздохнул гриффиндорец. – Ведь там, наверху в гостиной, Регулус?
- Да, сэр! Свершилось чудо – хозяин Регулус ожил! Кикимер нашёл камень, как велел Гарри Поттер и вдруг появился прежний хозяин Регулус! Кикимер очень счастлив и благодарен Гарри Поттеру!
У Гарри заболело сердце. Он понял, что его план воскрешения Снейпа рушится с катастрофической быстротой. Зажмурившись, он сжал кулаки.
- Почему ты не явился на мой зов? Ведь я звал тебя!
- Кикимер хотел, но хозяин Регулус сразу строго запретил Кикимеру отлучаться из дома. Хозяин запретил отдавать Гарри Поттеру камень. Кикимер - хороший домовой эльф, он слушается своего настоящего хозяина.
Юноша закрыл лицо руками. Злость на самого себя нахлынула на него потоком раскалённой лавы, обжигая всё внутри, сметая все прочие чувства.
- Но мне нужен камень. Ты должен отдать его мне! - возмутился Гарри, яростно стукнув кулаками по полу.
Домовик прижал уши к голове и попятился к стене. В его огромных глазах был страх.
- Пойми, это не твой хозяин. Регулус Блэк давно умер, и ты знаешь это не хуже меня! Это всего лишь мертвец, плотская оболочка души и ты не обязан подчиняться ему! Сириус Блэк передал мне этот дом в наследство вместе с тобой! Ты должен слушаться меня! – задыхаясь, прохрипел юноша. Ринувшись к эльфу, он остановил его отступление, схватив за тощие плечи.
- Зачем Гарри Поттер говорит неправду? Зачем пугает Кикимера? Кикимер любит Гарри Поттера, но он любит и своего настоящего хозяина Регулуса, - огромные глаза домовика наполнились слезами.
- Послушай, это не простой камень, он воскрешает души мёртвых! Я не предупредил тебя об этом, и ты случайно оживил Блэка. Разве тебя не удивляет, что он не ест, не пьёт? Не настораживает, что ему не бывает ни тепло, ни холодно?
- Нет. Нет, - упрямо замотал лысой головой эльф, сильнее прижимая поленья к груди. - Кикимер не хочет слушать Гарри Поттера. Гарри Поттер был добрым хозяином, но у Кикимера есть настоящий хозяин Регулус, он вернулся. Кикимер хочет служить своему прежнему хозяину. Кикимер очень счастлив с хозяином Регулусом.
Признав своё полное поражение, юноша разжал пальцы и отпустил домовика. Доказывать что-либо было бессмысленно, а отнять камень Гарри не мог. Ситуация была безвыходной.
Молодой человек посмотрел на Кикимера отрешённым взглядом, поднялся и направился к лестнице. Преодолев каменные ступени, он прошёлся по коридору, пересёк прихожую, открыл входную дверь и, спустившись с крыльца, трансгрессировал.

* * *
Гарри едва ступил во внутренний двор замка Хогвартс, как его окликнула Гермиона.
- Гарри! – позвала подруга, - иди сюда!
Юноша приблизился и сел на скамью.
- Что нового?
- Всё плохо. Всё просто ужасно. Хуже не бывает. Кикимер воскресил Регулуса Блэка и не может отдать мне камень, потому что его прежний хозяин запретил ему это делать. Дамблдор был прав во всём, - молодой человек опустился на скамью и посмотрел перед собой невидящим взглядом
Гермиона оцепенела - положение было настолько серьёзным, что банальные слова утешения и поддержки прозвучали бы как издевательство. Девушка обняла друга за плечо.
- Что будешь делать теперь? – спросила она.
- Ничего. Тупо смирюсь с тем, что я – неудачник, - в голосе Гарри послышалась горечь. - Сегодня я окончательно понял, что был рождён не для счастья, а для того, чтобы победить Волан-де-Морта. Я выполнил своё предназначение, а то, что при этом я потерял близких мне людей, разве это важно? Кого волнуют личные проблемы Мальчика-который-выжил? Кому какая разница, что у меня есть только ты, Рон и Хагрид? Я никогда не знал, что такое родители, семья. У меня не осталось никого, кто мог бы заменить мне отца или старшего брата, кто мог бы поддерживать меня, советовать, передавать жизненный опыт. Дамблдор – это всего лишь его душа в портрете, а я хочу живого общения, хочу, чтобы в моём окружении был хотя бы один взрослый, по-настоящему близкий мне человек…
Гермиона видела, как лихорадочно заблестели глаза юноши, он тяжело задышал и рванул вниз молнию ветровки.
- В доме Блэков я до конца осознал одну вещь – победа над Тёмным Лордом не принесла мне счастья. По-настоящему счастливым я был только до тех пор, пока не погиб Сириус. Я видел кухню, где мы сидели все вместе. Помнишь тот день? Ведь все тогда были живы! И я бы обменял всё золото мира на возможность почувствовать себя не знающим потерь, на возможность снова вернуться в то время, чтобы обнять крёстного, пожать руки Люпину и Грюму, улыбнуться Тонкс, посмеяться над шутками Фреда. Я бы даже охотно согласился выслушать придирки Снейпа…
В то время я мог в любой момент позвать Добби… А теперь… и Кикимер не явится на мой зов.
Гарри вздохнул. Глаза его потухли, выражение лица стало безжизненным.
- Снейп…Я так радовался, что вырву его из рук Смерти… Я так верил в это…
- Надо что-то придумать. Должен же быть какой-то выход! - выпалила Гермиона. - А что если ты подаришь Кикимеру что-нибудь из одежды? Тогда он станет свободным и отдаст тебе камень!
- Вся проблема в том, что он любит Регулуса, хочет служить ему. Ты же знаешь, эльф должен сам захотеть избавиться от хозяина, только тогда он согласится принять одежду и освободиться от гнёта.
- В таком случае остаётся только ждать. Может Кикимер поймёт, что это не Блэк, а всего лишь его призрачная оболочка, и вернёт камень?
- Я просто в отчаянии. Даже если он отдаст мне камень, где гарантия, что к тому времени профессор не покинет Зал Ожидания? И к тому же я не знаю, где искать Часы! – Гарри опустил голову.
- Давай не будем пока думать о воскрешающем камне, а лучше поищем изобретение Грин-де-Вальда. – Гермиона попыталась подбодрить друга. - После обеда пойдём в библиотеку и почитаем ещё что-нибудь про артефакты.
- Сказать правду? Я уже не верю в эту затею. И никакое чтение меня сейчас не отвлечёт, - опечаленно сказал юноша, поднимаясь со скамьи.
Гермиона понимающе кивнула и тоже встала.
Распрощавшись с подругой у дверей Большого зала, Гарри направился в башню Гриффиндора.



Глава 20. Совиная почта

Утром Гарри проснулся с намерением посетить какой-нибудь урок.
Ещё вчера, после визита в дом на площади Гриммо, он распрощался со своими утопическими планами. Провалявшись в кровати остаток дня в полнейшей апатии, уставившись неподвижным взглядом в потолок спальни, он, в конце концов, запретил себе думать о волшебных Часах и о своей затее воскресить Снейпа. Сердце юноши слабо заныло при воспоминании о профессоре, но он отогнал от себя мрачные мысли и напряг мозговые извилины.
«Что там говорила Гермиона? Вроде она сегодня на Зельеделие собиралась? Пожалуй, схожу с ней. Хоть отвлекусь и Слизнорта порадую. Надо браться за ум, жить реальностью, а не гоняться за призраками прошлого», - с горечью констатировал он и пошёл умываться.

* * *
- Сегодня у седьмого курса Зельеделие? - спросил Гарри, спускаясь по мраморной лестнице, ведущий в холл.
- Да. Сдвоенный урок с Пуффендуем, – Гермиона откинула непослушную прядь длинных волос со лба. – Хочешь пойти?
- Не решил ещё, но была такая мысль.
Друзья прибавили шагу.
- Привет гриффиндорцам! – услышал молодой человек позади себя голос Малфоя и обернулся.
- Привет, Драко!
- Как дела, Гарри? – с улыбкой спросил бывший недруг.
- Сказать по правде, могло бы быть лучше.
- Не унывай! Иногда случаются приятные сюрпризы, особенно когда их совсем не ждешь! – слизеринец подмигнул юноше. - Кому, как ни мне, знать об этом?
Малфой обогнал замешкавшегося Гарри и вошёл в двери Большого Зала.

За завтраком Гарри почти не притронулся к еде. Косые взгляды Рона, откровенно говоря, действовали ему на нервы - приходилось сдерживаться, чтобы не вспылить. Гермиона горячо спорила о чём-то с Симусом, а Невилл влюблённо поглядывал на Полумну, сидящую за столом Когтеврана.
Допив сок, Гарри посмотрел на лениво влетающих в зал сов. Их было немного. Они закружились над столами, хлопая крыльями и высматривая адресатов. По большому счёту, Гарри неоткуда было ждать писем - со щемящей тоской наблюдал он за счастливыми лицами учеников, получивших вести от родных и близких.
Одна из сов как-то странно заметалась над столами - она была явно растеряна и не знала, куда ей лететь. Гарри показалось, что это филин Малфоя. Чтобы убедиться в своей правоте, он перевёл взгляд на Драко – тот загадочно улыбался, не сводя глаз с оголтелой птицы. Гриффиндорец продолжил следить за метаниями пернатой, и с удивлением заметил, что она летит прямо на него. Филин опустился перед юношей, сердито ухая.
Гарри дрожащими руками осторожно вытянул конверт из клюва птицы.
- Похоже, тут какая-то ошибка, - недоумённо сказала Гермиона. - Это же филин Драко.
Молодой человек был в замешательстве. Он сосредоточил всё своё внимание на адресе.
«Мистеру Гарри Поттеру. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс» - было написано в левом верхнем углу конверта, - «Тюрьма Нурменгард. Люциус Малфой» - прочёл юноша ниже, чуть правее.
- Это мне!? – ошеломлённо воскликнул он.
Рон пристально посмотрел на друга и, заметно напрягшись, продолжил орудовать ножом в тарелке.
Гарри мгновенно вскрыл послание, развернул сложенный втрое лист бумаги и вгляделся в каллиграфический почерк Люциуса.

«Здравствуй, Гарри!
Тебя наверняка удивило моё письмо.
Я решил сказать спасибо за то, что ты спас жизнь моему сыну. И не только за это.
Похоже, я догадываюсь о причине твоего визита в Нурменгард, и потому не могу стоять (точнее – сидеть) в стороне, в то время как ты бьёшься в закрытые для тебя ворота. Постарайся понять слова, написанные ниже.
Не нужно искать то, что является твоим по праву родства крови - оно уже принадлежит тебе.
Люциус Малфой.»


- Я, кажется, понял! – вскрикнул Гарри, срываясь с места.
Он метнулся к дверям Большого Зала и скрылся из виду.

Юноша бежал по безлюдным коридорам и лестницам Хогвартса. Он был уверен, абсолютно уверен в своём предположении.
«И как же я не додумался до этого раньше?», - корил он себя.
Замедлив бег у входа в башню Гриффиндор, Гарри выпалил пароль Полной даме и через портретный проём буквально ворвался в гостиную. Преодолев ступени, ведущие в спальню, он влетел в гардеробную и схватил мешочек из ишачьей кожи, в котором хранились мантия-невидимка и бузинная палочка. Достав мантию, Гарри стал ощупывать лёгкую ткань трясущимися от волнения пальцами. Он почувствовал что-то твёрдое, расправил складки материи и не поверил своим глазам – в потайном кармане мантии лежал какой-то предмет. Молодой человек, с замиранием сердца, сунул руку в прорезь и вытащил золотую круглую вещицу с узором из зелёных камней на крышке….
- Святой Мерлин! – воскликнул он.
Зажав Часы в руке, Гарри опрометью кинулся прочь из спальни. Он устремился вниз по лестнице в гостиную, но, немного не рассчитав, оступился. Юноша потерял равновесие и, не успев ухватиться за поручни, скатился по ступеням вниз. Больно ударившись головой о каменный пол, он потерял сознание.

* * *
- Как думаешь, он ещё долго будет без сознания? – встревоженный голос Рона отозвался в мозгу Гарри стократным эхом.
- Мадам Помфри сказала, что он скоро очнётся. Гарри сильно ударился головой, но кости черепа не повреждены, он ничего себе не сломал, так что не переживай, - утешила друга Гермиона.
- Я так за него волнуюсь.
Гарри открыл глаза.
- Спасибо, Рон. Я не смел об этом даже мечтать!
- Хвала Небесам! Ты очнулся! – Рональд вцепился в руку друга.
- Куда я денусь! – усмехнулся юноша. - Надеюсь, Часы Жизни не приснились мне?
- Нет! Они тебе не приснились! Я убрала их обратно в мешочек! – поспешила успокоить молодого человека Гермиона.
- Спасибо Люциусу. Сам бы я вряд ли догадался.
Рон виновато скривился.
- Прости, Гарри! Я был не прав! В итоге, ты поступил мудро, оказав помощь Малфою. Дальновидности у тебя не отнять - отдаю ей должное.
- Не так официально, Рон! Умоляю! – поморщился Гарри.
- Хорошо. Я – дурень. Такая формулировка тебя устроит?
- Вполне, - улыбнулся юноша, глядя на друга. - Я скучал по твоему обществу все эти дни.
- Я тоже.
Друзья обнялись.
- Ой, мальчики… - умилилась Гермиона.
- В настоящий момент такой малости не хватает для воскрешения Снейпа, - Гарри печально покачал головой.
- Будем уповать на чудо, - смущённо улыбнувшись, сказал Рон. - Может до Кикимера дойдёт, что Регулус - всего лишь призрак?
Гарри пожал плечами и заметил приближение мадам Помфри.
- Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она, всматриваясь в осунувшееся лицо юноши.
- Голова немного болит, но в остальном - нормально. Я могу покинуть больничное крыло?
- Теперь уже можешь. Только возьми с собой отвар магнезии, он как раз от головных болей при сотрясении мозга. Это лекарство очень эффективное - его ещё покойный профессор Снейп готовил, - Помфри поставила на стол небольшую баночку. – Что с тобой? Ты побледнел…
- Ничего, - заверил юноша, вставая с кровати. - Я возьму отвар.

* * *
- Вот, - сказал Гарри, протягивая к раме портрета ладонь.
- Жаль, что я не могу к ним притронуться, - с сожалением сказал Дамблдор. - Впрочем, главное, что ты держишь их в руке.
- Мне самому не верится, что Часы у меня. Это…это так неожиданно…
- Почему же неожиданно? Ты сделал Малфоям добро, и оно вернулось тебе сторицей, - бывший директор Хогвартса довольно улыбнулся и пригладил бороду.
- Нет. Я не это имел в виду. Я не знал, что Часы могут перемещаться сами по себе.
- Разве ты не читал о самопередающихся по наследству артефактах? Как оказалось, Волан-де-Морт подкорректировал Часы таким образом, что они должны были после его смерти поступить в распоряжение прямого наследника, коим ты и являешься, в отсутствие отпрысков Тёмного Лорда. Тут всё логично. Творение Грин-де-Вальда выбрало самое безопасное для себя место – мантию, которая была при тебе во время поединка с заклятым врагом. Ты не мог заметить перемещения волшебной вещицы – она как бы трансгрессировала. Уверен, что в итоге, ты и сам обнаружил бы Часы, но гораздо позже, ведь у тебя не было необходимости пользоваться мантией.
Гарри кивнул, соглашаясь с мнением профессора.
- А теперь расскажи мне о твоём визите в дом крёстного.
Юноша мысленно вернулся в здание на площадь Гриммо и описал встречу с Кикимером.
- Северус ещё до сих пор в Зале Ожидания. Не всё потеряно, мой мальчик! – Дамблдор поправил островерхую шляпу и придвинулся к раме. - Ты уже почти у цели. Тебе нужно набраться терпения и ждать чуда или удачи, а может, вмешательства провидения.
- Ещё утром казалось, что моему желанию не суждено сбыться, но сейчас я снова верю в реальность задуманного. Ведь должно же у меня получиться?
- Ты заслуживаешь успеха, как никто другой, - уверенно сказал профессор, поднимаясь с кресла в раме. - Если будут новости, не забудь сообщить мне их. До скорого, Гарри!
Бывший директор Хогвартса развернулся и удалился вглубь портрета.

Гарри вышел из кабинета, и не успел свернуть за угол, как наткнулся на парящего в воздухе Пивза. На голове полтергейста красовался начищенный до блеска шлем. Маленькие чёрные глазки неприятно сверкнули из-под забрала и тут же раздались истошные вопли:
- Все сюда! Все сюда! Гарри Поттер устроил проходной двор из кабинета директора! Слушайте все! В кабинете директора теперь проходной двор!
- Заткнись, Пивз, пока я не наложил на тебя «Обезъяз»! – пригрозил юноша, вынимая волшебную палочку.
- Не поймаешь, не поймаешь! – человечек заметался над головой Гарри, потом показал неприличный жест и поплыл в конец коридора, лязгая забралом.
- Опять Пивз безобразничает, - не то спросил, не то констатировал факт голос за спиной юноши.
- Привет, Ник! – молодой человек обернулся.
- Здравствуй, Гарри! Как жизнь? – спросил Почти Безголовый Ник.
- Если честно, то не очень.
- Зато она у тебя есть. А вот мне подобных вопросов не задают уже с 31-ого октября 1492 года, - жемчужно-белое приведение сэра Николаса де Мимси-Дельфингтона качнуло головой, и перо на его старинной шляпе колыхнулось.
- Ты сделал свой выбор в Зале Ожидания уже в день смерти? – спросил Гарри, не спеша продвигаясь по коридору.
- Да. Я определился сразу. Но откуда ты знаешь про Зал Ожидания? – поинтересовался призрак, неуверенным жестом поправляя широкий плоёный воротник кафтана.
- Мама во сне обмолвилась, - непринуждённо пояснил юноша. – Расскажи мне, как выглядит этот зал? – он замедлил шаги и прислонился к стене коридора.
- Ну, это такое просторное помещение, чистое, светлое, пустое, размерами намного превосходящее Большой зал Хогвартса…
- …с прозрачным стеклянным куполом вместо крыши? – задумчиво перебил Гарри, осенённый догадкой.
- Да, - удивился Почти безголовый Ник.
- А на что он похож? Ну, ассоциативно?
- Я умер слишком давно, и мне трудно сравнить это место с чем-либо из виденного при жизни, но от призраков помоложе я слышал, что Зал Ожидания напоминает вокзал.
- Кингс-Кросс, - теперь уже абсолютно уверенно добавил юноша, и после паузы спросил. - Ведь туда попадают не только умершие? Так?
- Да. Иногда туда попадают люди, впадшие в кому, летаргический сон, или те, с кем случилась клиническая смерть. У них тоже есть выбор, но не такой, как у мёртвых, а другой – вернуться к жизни или умереть. К таким людям разрешено впускать посетителей для того, чтобы помочь определиться.
- Всё сходится, - подтвердил Гарри, вспомнив свой разговор с Дамблдором после того, как Волан-де-Морт применил «Аваду Кедавру», тогда, на поляне в Запретном лесу. – А если одновременно умирает несколько волшебников? Ведь они не могут находиться в Зале Ожидания все вместе?
- У каждого он свой. Точнее параллельно существует несколько Залов Ожидания, вне времени и пространства. Мне трудно объяснить тебе это, - Почти Безголовый Ник откинул длинные вьющиеся локоны за спину, и его голова угрожающе покачнулась, норовя упасть на плечо.
- Я понял, Ник, - заверил юноша, возобновляя путь к лестнице.
- Заболтался я с тобой, а ведь меня ждёт Проповедник.
- Спасибо, что поговорил со мной!
- Увидимся, юный Поттер! – призрак подлетел к стене и исчез в ней.



Глава 21. Последний Дар Смерти

- Чем бы заняться после завтрака? – Рон нахмурился, глядя в окно на затянутое облаками небо.
- Сходите на какой-нибудь урок, - предложил Симус. - У вас же есть привилегия посещать любые занятия шестого и седьмого курса, а вы даже ни разу не воспользовались ей.
- Пожалуй, я бы с большим удовольствием присоединился к второкурсникам – попересаживал бы мандрагоры, например, - сказал Гарри, надевая джемпер. - Помнишь, Рон, как мы тогда повеселились?
- И не говори!
- А вот мне совсем было не до смеха – я тогда оглох до конца урока, - Невилл поморщился от неприятных воспоминаний и начал застилать кровать. – Если хотите весело провести время, то лучше сходите на Прорицания, сегодня у гриффиндорцев шестого курса спаренный урок с когтевранцами.
- Тебе об этом Полумна сказала? – спросил Гарри.
- Да. Ей сообщили бывшие сокурсницы. У них сразу после завтрака гадание на свечном воске. Думаю, что скучно не будет, - Невилл расправил складки покрывала и потянулся за галстуком. - Полумна очень жалела, что не может пойти.
- А что? Отличная идея! – оживился Рон. - Попросимся к Трелони на урок! Хоть развлечёмся! Она ведь такую ахинею обычно несёт!
- Это точно! – согласился Симус.
- Надо развеяться, - в голосе Гарри чувствовалась твёрдость. - Если не позабавлюсь, то хотя бы отвлекусь. Может, нагадаю себе чего-нибудь дельного! – юноше показалось заманчивым заглянуть в будущее посредством ворожбы на воске. Сунув в карман волшебную палочку, он вместе с друзьями покинул спальню.

* * *
Поднимаясь с Роном по винтовой лестнице на самый верх Северной башни, Гарри проклинал всё на свете – складывалось впечатление, что крутой спирали ступенек не будет конца. Когда же друзья очутились на тесной площадке, люк над их головами открылся, и к ногам опустилась серебряная лесенка. Гарри полез первым и, оказавшись в похожем на старомодную чайную классе, сразу почувствовал тяжёлый, дурманящий аромат.
Профессор Трелони, напоминающая большую блестящую стрекозу, заметила незваного гостя и устремилась к нему.
- Мой дорогой мальчик! – воскликнула она, глядя на Гарри сквозь толстые стёкла очков. - Чем обязана вашему визиту? - профессор перевела взгляд на влезающего в помещение Рона.
- Здравствуйте, профессор Трелони! Можно нам присутствовать на вашем уроке? Мы никогда не гадали на воске. Это должно быть очень интересным.
Юноша ни за что не признался бы, что пошёл на Прорицания только в надежде услышать обнадёживающее пророчество в свой адрес. Несомненно, у Сивиллы был дар ясновидения, Гарри помнил об этом и уповал на озарение преподавательницы.
- Конечно, деточки, садитесь, - Трелони выглядела польщённой. - Благодаря моему Внутреннему Оку, я, разумеется, знала, что вы сегодня придёте.
Слегка толкнув друга в бок, Рон кивнул в сторону одного из столиков у стены. Огибая кресла и мягкие пуфики, обитые пёстрой тканью, ребята добрались до облюбованного укромного местечка и сели.
Вскоре круглое, полумрачное помещение начало заполняться учащимися. Лица гриффиндорцев были знакомы Гарри, но он мало кого знал по имени. Он здоровался с теми, кто замечал их с Роном, и одновременно рассматривал многочисленные полки, которыми были увешаны стены.
Бросив ироничный взгляд на ряд магических кристаллов, юноша подпёр щёку рукой и приготовился слушать.
- Здравствуйте, - глухим, потусторонним голосом произнесла Трелони. - Сегодня мы будем гадать на свечном воске. Не каждому дано правильно истолковывать послания, которые несут в себе его застывшие капли. Я повторяю вам из урока в урок, что ясновидению нельзя научить, но тот, в ком есть талант, может развить его до совершенства. Я хочу узнать, у кого из вас есть способности к восковой ворожбе, - она замолчала и окинула рассеянным взглядом притихший класс.
- Каждый из вас получит свечу и две чашки – одну оловянную, а другую фарфоровую, которую следует наполнить водой. В оловянной вы растопите воск и опрокинете его левой, непременно левой, рукой в чашку с водой. В итоге у вас получатся затейливые фигуры или выглядящие нелепыми изображения. Но такими они могут показаться только бесталанным ученикам. Истинные же прорицатели увидят в застывшем воске знаки судьбы и своё будущее! – изрекла профессор. По взмаху её волшебной палочки над столами поплыли чашки и свечи.
- У вас будет достаточно времени, чтобы рассмотреть застывший воск в ваших чашках. По мере готовности, будете подходить ко мне, показывать, что у вас получилось, и рассказывать о том, что вы увидели, - поправив газовую шаль лёгким движением плеч, Трелони направилась к просторному креслу у камина.
Материализация воды у всех прошла без труда. Рон поместил свечу в оловянную чашку и Гарри последовал его примеру - прикоснувшись концом волшебной палочки к сосуду, он начал нагревать дно. Когда воск полностью растопился, юноша взял чашку в левую руку и решительно опрокинул её в фарфоровую посудину с водой. Застывшая масса выглядела настолько причудливо, что в голове молодого человека не возникло никаких ассоциаций, как ни старался он вглядеться в воск.
«Пожалуй, только сумасшедший сможет увидеть в этом бесформенном комке знаки судьбы», - подумал приунывший гриффиндорец и стал наблюдать за воспитанниками Хогвартса.
Гарри было забавно смотреть, как один за другим к Трелони подходят ученики и растерянно лепечут полнейшую чушь. Поправки и возражения профессора были не менее бредовыми. По крайней мере, звучали они именно так.
- Слушай, а Невилл прав, - шепнул другу Рон, с трудом подавляя смех, - тут действительно весело. Похоже, Трелони давно ставят прогулы в Святого Мунго.
Гарри еле сдержался, чтобы не прыснуть и напряг слух.
- Обратите внимание на вот это ответвление, мисс Мандервилл. Оно символизирует Ваш отъезд из родительского дома в течение ближайших двух лет. А вот эта выпуклость справа говорит о приятном известии, которое Вы получите через три недели. Мне жаль, что Вы не смогли самостоятельно разглядеть знаки судьбы, милочка.
Расстроенная брюнетка молча покинула класс.
- Ну, что можете сказать мне Вы? – обратилась профессор к очередному ученику. - Разглядели что-нибудь в застывшем воске?
- Я не умею выуживать пророчества оттуда, где их нет, - довольно резко ответил шатен.
- Это далеко не так! Присмотритесь внимательней! – преподавательница взяла чашку. - Тут вырисовывается чёткая картина. Вы добьётесь успехов в учёбе, мой мальчик! И ещё я вижу девушку. Да, да! Это кто-то из пуффендуйцев. Советую приглядеться к ним, мистер Глостер, - молодой человек смутился и поспешно ретировался к люку.
Трелони обвела отстранённым взглядом опустевший класс и устремилась к столику, за которым сидели Гарри и Рон.
- Что у Вас, мистер Уизли? – склонилась она над чашкой Рона. Бесчисленные цепочки и ожерелья на её тонкой шее тихонько звякнули.
- Ну, я думаю, что вот этот отросток слева символизирует метлу, а вот эта застывшая капля над ней – это квоффл, - неуверенно начал Рон, сочиняя на ходу. - Полагаю, что осенью на чемпионате по квиддичу между факультетами я отлично справлюсь со своими обязанностями вратаря, и наша команда одержит победу.
- Блестяще! Я увидела то же самое! Ваше толкование воска лучшее на сегодняшний день из того, что я услышала! – в голосе профессора была радость. Она потрепала изумлённого Рона по плечу и обратилась к Гарри.
- А чем нас удивит мистер Поттер?
- Честно говоря, я ничего не смог рассмотреть. Может, у меня фантазии не хватает?
- Это конечно, прискорбно. Позвольте мне взглянуть.
Юноша пододвинул чашку к краю стола. Трелони наклонилась над ней и, вскрикнув, тут же отпрянула. Не отводя от Гарри округлившихся от ужаса глаз, она попятилась от стола.
- Профессор, что Вы увидели? – молодой человек вскочил с места.
- Смерть! Ты… ты скоро… встретишься со Смертью!
К великому удивлению преподавательницы, гриффиндорец просиял.
- Вы уверены? Я точно встречусь с ней?
Трелони остановилась, испуганно огляделась по сторонам и вновь приблизилась к столу.
- Посмотрите, мой мальчик, вот две дырки рядом – это её пустые глазницы. А тут два тонких отростка как бы пересекаются – это ваши с ней руки. Смерть будет держать Вас за руку! – голос Трелони задрожал.
- А чем всё закончится? Что случится, после того, как я с ней встречусь?
Профессор, трясясь от страха, вгляделась в застывший воск.
- Больше никакой информации я не вижу.
- Ладно, это уже не так важно. Главное, что я заполучу камень, - возбуждённо протараторил Гарри, ероша волосы.
- Какой камень? – Трелони уставилась на взбудораженного ученика.
- Спасибо Вам, профессор! Урок был замечательный, - выпалил юноша. - Пойдём Рон.
Не обращая внимания на преподавательницу Прорицаний, застывшую как от заклинания «остолбеней», друзья проследовали к люку в полу и спустились через него из класса.

* * *
Прошло четыре дня. Гарри всё ещё тешил себя призрачной надеждой, что Кикимер появится и каким-то чудом отдаст ему камень.
Рон и Гермиона подбадривали друга, как могли, но тоска в его глазах становилась всё заметнее. Юноша устал ждать.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей и как-то скрасить мучительное ожидание, он ходил на занятия, читал книги, заставлял себя играть в шахматы, но ни похвала профессоров, ни освежённые в голове знания, ни количество выигранных партий в шахматы не привносили в жизнь Гарри радости. Он был напряжён, скован и вздрагивал от любого резкого звука или негромкого хлопка. Единственным, что придавало ему слабую надежду, были слова Трелони о том, что он встретится со Смертью.

Сегодня они с Роном снова были на мемориальном кладбище. Белые лилии, которые Гарри возложил на могилы три дня назад, полностью раскрылись. Сидя возле памятника Снейпа, юноша долго любовался бутонами, резко контрастирующими с отшлифованной поверхностью чёрного гранита. Потом друзья гуляли весь вечер, а по возвращению в замок, спустились в кухню к домовым эльфам и там поужинали.
Теперь, расположившись в кресле гостиной, Гарри наблюдал за друзьями, играющими в шахматы.
- Мне кажется, я завалю Травологию, - тяжело вздохнул Симус, приближаясь к столу.
- А я вот в Зельеделии не уверен, - пожаловался Невилл. - Не могу понять, почему мне не даётся эта наука, - он передвинул ладью и выжидающе посмотрел на сидящего напротив Рона.
- Хорошо, что мы с Гарри лишены удовольствия сдавать «Ж.А.Б.А.» в этом году, - сказал Рон, не отрывая взгляд от шахматной доски. – Тебе мат! – он сделал ход королём.
- Нет. С тобой невозможно играть! Ты всегда выигрываешь! - Невилл был явно расстроен.
- Надеюсь, ты не задушишь меня с досады сегодня ночью?
- На твоём месте, я наложил бы на себя перед сном заклинание головного пузыря! – Симус засмеялся. – Сыграешь со мной?
- Давай! Только, чур, не убивать меня сообща с Невиллом!
- Договорились!
Гарри поднялся.
- Ты спать? – спросил его Рон.
- Рано ещё. Посижу, почитаю. Если усну, то не буди меня.
- Хорошо!
Гарри достал из-за пазухи тетрадь в мягком кожаном переплёте и, прихватив с кресла подушку, переместился к камину. Удобно расположившись на диване перед очагом, он раскрыл дневник Снейпа и принялся перечитывать записи.
Через какое-то время строчки начали сливаться. Молодой человек пытался сфокусировать взгляд, но вскоре устал бороться со сном и закрыл глаза.

Гарри проснулся от тихого плача. Он приподнялся на локте и огляделся. Угли, догорающие в камине, слабо освещали лишь незначительную часть гостиной, и увидеть кого-либо в полумраке было трудно.
Юноша встал и вынул волшебную палочку.
- Люмос! – негромко произнёс он, двинувшись в сторону окна.
Всхлипывания раздавались слева от оконной рамы. Гриффиндорец опустил палочку чуть ниже и, сделав пару шагов, остолбенел.
- Кикимер? – выпалил он, не веря своим глазам.
Эльф повернулся к Гарри и зарыдал пуще прежнего.
- Что случилось? Почему ты плачешь? – спросил юноша, зажигая взмахом палочки лампу на ближайшем столе.
- Хозяин пугает Кикимера, - захлёбываясь слезами, выговорил домовик. - Хозяин Регулус не ест, не пьёт, не спит. Он не делает всех тех вещей, которые делают люди. Хозяин запрещает подходить к нему.
- А что я тебе говорил!?
- Кикимер был так счастлив, что его настоящий хозяин вернулся. Наверное, хозяин Регулус заболел. Кикимеру тяжело видеть, как страдает хозяин.
Юноша присел перед эльфом и взял его за плечи.
- Подожди. Ведь Регулус запретил тебе отлучаться из дома. Как тогда ты оказался здесь?
- Хозяин разозлился на Кикимера. Он сказал, что Кикимер задаёт слишком много вопросов. Хозяин Ругулус сказал, чтобы Кикимер убирался на все четыре стороны, - домовик уткнулся носом-рыльцем в шею Гарри и опять залился слезами. - Пусть Гарри Поттер поможет хозяину!
- Я не могу помочь Регулусу, но я могу оказать помощь тебе. Ты готов убедиться, что твоим хозяином являюсь я, а не Блэк?
- Кикимер готов! Пусть Гарри Поттер убедит Кикимера!
Юноша отстранил шмыгающего носом эльфа.
- Ответь мне на вопрос - что чувствуют домовики, когда хозяева дарят им одежду? Как они ощущают свободу?
- Освобождённый домовой эльф сразу чувствует свободу внутри себя. Так говорили Кикимеру мудрые древние эльфы.
- А если хозяин даёт эльфу поручение, но оно не выполняется по каким-то причинам, должен ли домовик доделать начатое, не смотря на то, что его освободили?
- Да. Эльф должен выполнить приказ хозяина, если он был отдан до освобождения, - Кикимер недоумённо смотрел на Гарри огромными глазищами, явно не понимая, куда тот клонит.
Не дав домовику опомниться, юноша стащил с ноги носок и протянул Кикимеру.
- Давай проведём эксперимент – я дам тебе носок. Если я твой законный хозяин, то ты сразу ощутишь состояние свободы, даже не смотря на то, что считаешь своим настоящим хозяином Регулуса.
Кикимер заколебался.
- Ты же хочешь разобраться, кто твой настоящий хозяин?
- А если окажется, что Гарри Поттер законный хозяин Кикимера? Тогда выходит, что Кикимер освободится и будет без хозяина? Это позор для домового эльфа – быть без хозяина!
- А что если ты сразу отдашь мне носок обратно? Получится, что ты откажешься от свободы. Ведь так? – неуверенно спросил юноша. – Твои мудрые древние эльфы ни о чём таком тебе не рассказывали?
- Нет. Ещё никто из освобождённых эльфов не пробовал отдать свою свободу обратно, - Кикимер вжал голову в плечи и скосил глаза в сторону.
- Значит, ты будешь первым. Готов попробовать?
Громко высморкавшись в край надетого на него полотенца, домовик робко кивнул.
- Кикимер, я дарю тебе свою одежду, - соблюдая подобие ритуала, церемонно произнёс Гарри и протянул эльфу носок.
Кикимер замешкался, потом осторожно притронулся к носку и тут же одёрнул руку.
- А если Кикимер останется свободным эльфом, он не сможет вернуться в дом Блэков?
- Это же мой дом. Я разрешаю тебе жить в нём, если ты этого хочешь! – Гарри боялся, что домовик передумает.
Кикимер ничего не ответил – он схватил носок и поспешно натянул его на ногу.
С минуту ничего не происходило. Гарри напряжённо вглядывался в лицо маленького существа и вдруг заметил, как черты лица эльфа исказились.
- Кикимер не хочет свободы, Гарри Поттер! Кикимеру не нравится ощущение свободы! – домовик заметался, захлёбываясь слезами.
- Стой! Стой, Кикимер! Попробуй отдать мне носок!
Словно опомнившись, эльф остановился и снял с ноги носок.
- Я отдаю… свою свободу…обратно… - хлюпая носом, произнёс он.
Гарри решительно схватил носок, одел его на ногу и снова выжидающе уставился на Кикимера. Вдруг слёзы высохли на морщинистом лице эльфа, а его большой рот расплылся в счастливейшей улыбке.
- Хозяин Гарри Поттер! Хозяин Гарри Поттер! – он кинулся в объятья юноши.
- Кикимер, - облегчённо выдохнул Гарри, прижимая домовика к груди.
- Пусть хозяин простит Кикимера! Кикимер плохой домовой эльф, он не слушался хозяина! Хозяину надо наказать Кикимера!
- Я не собираюсь тебя наказывать. Принеси мне камень, и забудем всё это.
Домовик проворно сунул руку под полотенце.
- Вот камень, который нужен хозяину, - он вытянул вперёд ладонь и разомкнул пальцы. Маленький чёрный, рассечённый надвое камушек, таинственно поблёскивал в свете лампы. Гарри осторожно взял его и зажал в кулак. Ему не верилось, что теперь он обладает всеми тремя Дарами Смерти.
- А куда денется прежний хозяин Регулус? – тихо спросил Кикимер.
- Он уже отправился обратно в Царство Мёртвых.
Эльф понимающе кивнул, и Гарри уловил грусть в его глазах.
- Кикимеру можно вернуться в дом Блэков?
- Конечно. Раз ты этого хочешь.
- К Вашим услугам, хозяин, - эльф поклонился и исчез с глухим хлопком.
Вернувшись к камину, Гарри подбросил поленьев в огонь. Спать не хотелось – он был крайне взволнован. Он ощутил странную нервную дрожь, которая перешла в озноб. Юноша придвинул диван ближе к пламени и вскоре почувствовал, как тепло разливается по всему телу.
То, что Кикимер отдал ему камень, было настолько поразительным, что он до сих пор не мог прийти в себя и до конца поверить в происшедшее. Слишком просто нашёлся выход из положения, а потому казалось чудом то, что он сжимает в руке Воскрешающий камень, который он уже не надеялся обрести. Молодой человек разжал ладонь и снова взглянул на Дар Смерти.
«Подумать только, от этого маленького камушка зависел исход всего дела, - задумчиво улыбаясь, Гарри спрятал артефакт в карман. - Жаль, что я смогу только вечером поговорить с Дамблдором. А теперь надо продумать все свои действия, каждую деталь плана».
Гарри откинулся на спинку дивана и стал представлять, как окажется с Мастером зелий в реальном мире.
«Итак, когда мы вернёмся в настоящее время, мне надо будет сказать следующее: «Здравствуйте, профессор Снейп. Я вернул Вас к жизни». Нет, бред какой-то. Это повергнет его в шок. С ним ещё приступ сердечный случится. Тогда, пожалуй, скажу по-другому: «Здравствуйте, профессор. Вы только не волнуйтесь, но война с Волан-де-Мортом окончена. Мы победили!». Опять не то. А что если начать издалека? «Профессор! Грин-де-Вальд создал отличные Часы, и только что я их испытал!». Тоже не годится - он подумает, что я сошёл с ума. И вообще, надо быть готовым к любой его реакции. Может Мастер зелий будет возмущён тем, что я осмелился его оживить? Может он возненавидит меня за это или будет считать себя обязанным мне. Тогда я скажу ему так: «Профессор! Не считайте себя обязанным мне! Я спас Вас только потому, что не мог поступить иначе!». Нет, слишком театрально и пафосно. В принципе, зачем мне объяснять что-то? Я просто сообщу ему, что с ним хочет поговорить профессор Дамблдор. Как раз Дамблдор ему всё и разъяснит. А там – будь, что будет… Даже если Снейп сразу назначит мне месяц отработки, я не обижусь. Утешусь тем, что вернул ему жизнь».
Гарри взбил подушку и устроился поудобнее. «Интересно, что скажет Снейп, когда мы окажемся в реальности? Наверное, посмотрит на меня и процедит сквозь зубы: «минус 50 очков Гриффиндору за проникновение ученика в Визжащую Хижину». Он это может. Кстати, совершенно не ясно, будет ли он помнить о том, что умер, или факт смерти сотрётся из его памяти? Надо узнать мнение Дамблдора по этому вопросу».
Юноша взглянул на часы – до подъёма ещё было достаточно времени, но ему совсем не хотелось спать. Он долго ворочался, не в силах отвлечься от своих размышлений, и уснул только под утро.

* * *
Весь следующий день Гарри был в ударе. На занятиях седьмого курса по Трансфигурации он проявил себя самым лучшим образом – первым успешно превратил стеклянный шар в метлу. Профессор Слизнорт тоже никак не мог нарадоваться блестящим знаниям своего ученика – гриффиндорец так быстро и точно воспроизвёл Отрешающее зелье, что учитель искренне восхитился.
После уроков Гарри вместе с Роном отправился к Хагриду и даже помог лесничему кормить соплохвостов. Рон отказался принимать участие в процессе кормёжки и только морщился, глядя на то, с каким умилением друг наблюдает за отвратительными животными.

Ровно в семь часов Гарри уже ёрзал в кресле возле пустой рамы в кабинете директора Хогвартса.
Юноша пристально всматривался в глубь портрета до тех пор, пока не разглядел крошечный силуэт. По мере приближения всё чётче стали вырисовываться черты лица Дамблдора. Наконец профессор вскинул руку в приветном жесте и сел.
- Здравствуй Гарри!
- Добрый вечер, профессор Дамблдор! – глаза молодого человека светились счастьем.
- Судя по тому, как ты искришься радостью, тебе удалось добыть камень? – улыбаясь, спросил чародей.
- Да, но в том, что Кикимер отдал мне последний Дар Смерти, нет моей заслуги – просто Регулус Блэк вёл себя нетипично для живого человека, и Кикимера это напугало. Сегодня ночью домовик явился в гостиную Гриффиндора и попросил у меня помощи.
Гарри кратко пересказал профессору разговор с эльфом.
- Отдаю должное твоей находчивости, мой мальчик. Ты ловко воспользовался ситуацией и замешательством Кикимера. Тебе удалось убедить его пойти на рискованный эксперимент – это просто сказочное везение! - бывший директор Хогвартса улыбнулся в серебристую бороду и поправил очки. - Теперь у тебя есть всё, для того, чтобы спасти Северуса. Советую воспользоваться Часами Жизни сегодня.
- Конечно! Ведь счёт ведётся на минуты. Профессор Снейп может покинуть Зал Ожидания в любой момент, - Гарри нервно крутил пуговицу на манжете рубашки.
- К тому же, он погиб вечером - лучше соблюсти временную формальность. Может время суток ни на что и не влияет, но подстраховаться стоит.
- Согласен, - юноша казался взволнованным. - Что ещё мне следует учесть?
- Надеюсь, ты обратил внимание, что Грин-де-Вальд, переместившись в прошлое, прятался от всех?
Гарри покачал головой – он совсем забыл об этом.
- Воспользуйся мантией-невидимкой, под ней тебя никто не увидит. Снимешь мантию после того, как второй раз приведёшь в действие механизм Часов, - Дамблдор был сосредоточен. Он кашлянул в кулак и продолжил.
- Со Смертью будь осторожен. Не стоит дерзить ей, язвить и спорить. Ты не должен показывать свой страх, но упаси тебя Мерлин бравировать перед ней смелостью. Ничего не требуй, только вежливо проси.
Гриффиндорец кивнул, осмыслив слова покровителя.
- И помни, исход дела может быть любым. Смерть не отнимет у тебя Жизнь, но она может лишить тебя волшебной силы. Ты по-прежнему готов пожертвовать своим магическим даром ради Северуса? – бывший директор Хогвартса испытующе посмотрел на юношу.
- Да, я готов к этому.
- Может получиться так, что ты вернёшься ни с чем - не стоит слишком обольщаться успешным исходом операции. Будешь ли ты способен смириться со своим поражением?
- Постараюсь. По крайней мере, я буду знать, что сделал всё от меня зависящее, чтобы вернуть профессора Снейпа к жизни.
- Что ж, ответ достойный гриффиндорца, - голос Дамблдора дрогнул. - А теперь самое важное. Ты не должен рассчитывать на благодарность Мастера Зелий. Он – человек сложный, очень закрытый и суровый. Если ты надеешься на то, что он изменит к тебе своё отношение или, что с его поведением произойдут метаморфозы, ты можешь горько разочароваться. Скорее всего, его будет тяготить тот факт, что он обязан тебе жизнью. Ты должен реально смотреть на вещи, Гарри.
- А он будет помнить о том, как умирал, что был в Зале Ожидания?
- Ответ на этот вопрос я не знаю - тут можно лишь строить предположения. Сориентируешься по ситуации. И ничего не жди от Северуса.
Гарри почувствовал себя провинившимся школьником под пристальным взглядом из-под очков-половинок.
- Признаться, мне бы хотелось, чтобы мы с профессором Снейпом нашли общий язык, но я не смею чего-то ждать, и тем более требовать от Мастера зелий. Просто, я хочу видеть его живым. И мне не важно, как он будет относиться ко мне потом. Пусть он ругает меня, игнорирует или презирает – главное, чтобы он жил.
- Что ж, тогда поспеши, мой мальчик! Да поможет тебе Святой Мерлин!
Приблизившись к портрету, Гарри в упор посмотрел на Дамблдора.
- Спасибо Вам за поддержку, профессор.
Юноша развернулся и, не оглядываясь, проследовал к двери.




Глава 22. Решительный шаг

- Ну, что, Гарри? – Рон смотрел с любопытством и страхом.
- Дамблдор сказал, что надо сделать всё сегодня, - юноша через силу улыбнулся.
- Ой, Гарри… - Гермиона негромко вскрикнула и прикрыла ладонью рот.
- Мы проводим тебя, - тоном, не терпящим возражений, заявил Рон.
- Нет. Я пойду один. Мне надо настроиться, сосредоточиться. Ваше присутствие будет меня расслаблять. Только без обид, ладно?
- Гарри прав. Не стоит ему мешать, - Гермиона дёрнула Рона за рукав.
- Тогда мы не ляжем, пока ты…вы не вернётесь.
- Хорошо. Теперь мне надо собраться, - юноша резко развернулся и направился к винтовой лестнице в спальню.
Первым делом он переоделся – предпочёл поддеть под ветровку толстый свитер, так как вечерами было ещё довольно прохладно. Взяв в руки мантию-невидимку, он проверил наличие Часов Жизни в её внутреннем кармане и положил туда же Воскрешающий камень. Затем, сунув под куртку Бузинную палочку, завёрнутую в мантию, он спустился в гостиную. Чтобы не привлекать внимания находящихся в помещении гриффиндорцев, Гарри украдкой пожал руки друзьям, сказав на прощанье всего несколько слов.

Поспешно покинув замок Хогвартс, он устремился вниз по склону к огромному, раскидистому дереву. Гремучая ива заметила приближение ученика, и ветки её, угрожающе дрогнув, начали раскачиваться. В сгущающихся сумерках Гарри с трудом разглядел нарост на стволе ивы, потом отыскал на земле прут и направил на него волшебную палочку.
- Вингардиум левиоза! – произнёс молодой человек. Прут, словно подхваченный порывом ветра, подлетел к наросту на коре дерева и ткнулся в него. В тот же миг, когда извивающиеся ветки ивы застыли в воздухе, гриффиндорец кинулся к узкому лазу в корнях. Проникнув внутрь, он пополз на четвереньках вперёд, освещая себе путь волшебной палочкой.
Гарри довольно долго продвигался по туннелю, пока подземный ход не пошёл вверх. Юноше пришлось проползти ещё приличное расстояние, прежде чем он увидел вход в Визжащую Хижину. Достигнув проёма, он протиснулся в него и встал.
Комната осталась такой же, какой он видел её в последний раз. Грязный пол, обои, клочьями свисающие со стен, сломанная мебель, заколоченные досками окна – всё было знакомо до боли. Гарри перевёл взгляд на приоткрытую дверь, ведущую в коридор, и проследовал к ней. Очутившись в ветхой прихожей дома, юноша прислонился к стене и закрыл глаза.
Он разволновался. У него опять возникло ощущение нереальности происходящего, и это тревожило душу. Молодому человеку не верилось, что через несколько мгновений он увидит драматичную сцену, которую уже наблюдал однажды, в день смерти Мастера зелий. Казалось неестественным, что его глазам явится прошлое с ещё непобеждённым Волан-де-Мортом и живым Снейпом.
Медлить было нельзя, но сделать первый шаг было трудно. Юноша прислушался – гнетущую тишину хижины нарушал только жалобный скрип досок. В висках Гарри кровь стучала так бешено, что заглушала редкие звуки поскрипываний – ему казалось, что пульс, резонируя в его голове, отражается от стен строения пугающим эхом.
«По-моему, я схожу с ума», - подумал молодой человек.
Он понимал, что, как только запустит механизм часов, дороги назад уже не будет. Мысль о неизбежности действий внезапно ужаснула его. Он запаниковал и заметался по прихожей, поднимая пыль.
«Так, мне надо успокоиться, - стал уговаривать он себя. - Да. Мне страшно. Мне страшно до жути. Но пройти через это придётся. Я должен быть сильным». Прислонившись к дверному косяку, Гарри выровнял дыхание.
- Нокс! – негромко произнёс он и убрал погасшую волшебную палочку. Справившись с нервной дрожью, он достал Мантию-невидимку, укрылся ею с головой, затем вынул из внутреннего кармана мантии Часы Жизни и нажал на кнопку в корпусе. Крышка артефакта мягко откинулась. Глядя на белый, пустой циферблат, юноша мысленно перенёсся в прошлое, воскрешая в памяти беседу Тёмного Лорда со Снейпом, и сосредоточился исключительно на нужном ему воспоминании.
- Темпулус Вивантум! – воскликнул он и, погружаясь во тьму, почувствовал резкую боль во всём теле, словно тысячи спиц одновременно проткнули его. Он до крови закусил губу, рефлекторно сжав в ладони часы, и уставился на циферблат, излучающий голубоватый свет - перед глазами Гарри замелькали картинки, словно кадры киноплёнки. Неимоверными усилиями сдерживая крик, он зажмурил глаза, а, открыв их, в изнеможении привалился к стене.
Он не понял, переместился ли в прошлое. Боль прекратилась, словно по мановению волшебной палочки. Юноша вытер ладонью пот со лба и слизнул сочащуюся из губы кровь.
«Похоже, путешествие во времени состоялось», - решил Гарри, услышав слабые голоса за дверью и приглушённый грохот сражения снаружи хижины. Стараясь дышать как можно тише, он приложил ухо к дверной щели, из которой пробивался свет.

- Повелитель, позвольте мне привести мальчишку…- голос Снейпа прозвучал обречённо.
- Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца…и мне кажется, я нашёл ответ, - Волан-де-Морт почти шептал. – Может быть, ты уже догадался? Ты ведь, вообще-то, умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдёт.
- Повелитель…
- Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне.
- Повелитель!
– воскликнул Снейп.
Гарри знал, что произойдёт после следующих слов Волан-де-Морта – от взмаха волшебной палочки Тёмного Лорда прозрачная сверкающая сфера с Нагайной внутри опустится на голову Мастера зелий. Юноша нажал на кнопку корпуса часов и напрягся, глядя на откидывающуюся крышку изобретения Грин-де-Вальда.
- Иначе быть не может. Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой – а значит, и власть над Гарри Поттером.

- Темпулус Вивантум! – выкрикнул юноша и резким движением распахнул дверь, с облегчением отмечая про себя, что не почувствовал боли.
И время остановилось. Волан-де-Морт застыл со вскинутой к потолку волшебной палочкой, а изумлённый Снейп замер, запрокинув голову – над ним завис светящийся шар с Нагайной, угрожающе раскрывшей пасть.
Гарри старался сохранять спокойствие, но это ему плохо удавалось. Он поспешно стянул капюшон мантии, спрятал Часы в карман брюк и, сделав несколько нетвёрдых шагов, приблизился к неподвижной фигуре профессора.
Он прекрасно знал, что произойдёт сейчас, но выбора не было. Протянув дрожащую ладонь, он взял профессора за запястье. Рука Мастера зелий была тёплая, живая и юношу так поразил этот факт, что он смутился. И вдруг тыльную сторону его ладони обожгло холодом, словно к ней приложили сухой лёд. Не отводя взгляда от лица Снейпа, Гарри разжал пальцы и почувствовал, что ледяная костлявая рука отпустила его ладонь. Он замер, боясь даже пошевелиться.
- Великий Салазар, кто у нас в гостях! - услышал юноша знакомый голос и ощутил, внезапное головокружение. Он недоумённо посмотрел на Волан-де-Морта, неподвижно стоящего слева, потом повернул голову вправо и увидел рядом с собой…Тёмного Лорда. Даже тусклого света масляной лампы было достаточно, чтобы разглядеть змееподобное лицо с безгубым ртом, узкими прорезями ноздрей и блестящими красными глазами.
- Не вижу радости на твоём лице, Поттер. Тебе не нравится мой облик? А я так старалась, хотела сделать тебе приятный сюрприз, - Смерть в образе Волан-де-Морта ехидно засмеялась отрывистым, приглушённым смехом. - Я нахожу свою идею превосходной.
Гарри совсем не ожидал увидеть Смерть в образе своего поверженного врага. Этот непредсказуемый поворот событий вызвал у него шок.
- Так ты явился за Северусом?
- Да… - с усилием выдавил из себя юноша.
- Как-то ты неуверенно ответил. Может, возьмёшь Тёмного Лорда? – издевательским тоном спросила Смерть и ядовито улыбнулась. - Представляешь, что бы началось? Опять борьба, опять битвы – какой богатый урожай я бы собрала! Так по рукам?
Она метнулась к гриффиндорцу и с притворным заискиванием посмотрела ему в глаза.
- Я пришёл за профессором Снейпом, - твёрдо сказал Гарри, не отводя взгляда от тонких вертикалей зрачков преобразившейся Смерти.
- Ты наивно полагаешь, что я отдам его просто так? – голос Волан-де-Морта изменился – он стал угрожающим.
- Нет. Я пришёл не с пустыми руками.
- Вздумал удивить меня Мантией-невидимкой, глупый мальчишка? Открою секрет - она интересует меня только вкупе с двумя остальными Дарами, - прошипел Тёмный Лорд на ухо молодому человеку.
- Мне известно об этом. Я принёс все три Дара.
- Неужели? – казалось, Смерть искренне изумлена. - Неужели старина Грин-де-Вальд посвятил тебя в эту тайну? Не могу поверить! А ну-ка, дай мне взглянуть!
Гарри нащупал во внутреннем кармане Мантии камень и сжал его в ладони. Другой рукой он вынул из-за пазухи Бузинную палочку и одновременно протянул Смерти два её Дара.
Зрачки глаз Волан-де-Морта расширились, и он склонился над артефактами.
- Твоё желание заполучить профессора так велико, Поттер? Я бы поняла твоё рвение, если бы на месте Снейпа стоял Сириус Блэк.
Гарри опустил руки, сжав дары в кулаках, и поник головой.
- Я… - начал, было, юноша но, взглянув на Смерть, вздрогнул – перед ним стоял крёстный.
- Что с тобой, мой дорогой Гарри? – театрально спросила Смерть голосом Сириуса и попыталась обнять молодого человека.
Гриффиндорца обдало леденящим холодом, он уклонился от объятий и, судорожно сглотнув, тяжело задышал.
- Как? Тебе не нравится мой новый облик? – привычный смех Блэка резанул слух Гарри. – Смотри! Сириус как живой! А? - Смерть откровенно издевалась - её забавляла реакция юноши и животный ужас в его глазах. - Думаю, что твой отец и крёстный были бы не в восторге оттого, что ты вознамерился спасти Нюниуса! Как думаешь?
- Я принёс Дары и хочу забрать профессора Снейпа, - настойчиво повторил молодой человек, отводя взгляд, и почувствовал, как по спине заструился пот.
- Да что ты заладил, как попугай, в самом деле! – услышал он раздражённый голос Беллатрисы Лестрейндж. Едва сдержав стон, он бросил взгляд на Смерть – она уже приняла другой образ. Женщина с растрёпанными волосами нервно заходила взад-вперёд по комнате.
- Я прекрасно помню, что попросила тогда у Геллерта! - гневно выпалила она. - Но я устанавливаю правила игры и потому могу делать всё, что захочу!
Гарри молча наблюдал, завидуя Грин-де-Вальду, которому Смерть явилась в своём традиционном облике. «Пусть бы лучше на меня смотрели пустые глазницы черепа, чем глаза убийцы крёстного» - с горечью подумал юноша.
Ужас накатывал на него безжалостными волнами, нервы были на пределе. Он с трудом концентрировал внимание.
- А тебе не приходила мысль, что я могу передумать? – Лестрейндж истерично засмеялась. Подлетев к гриффиндорцу, она схватила его за воротник и притянула к себе, обдавая ледяным дыханием. - Вот возьму Дары, да и отправлю тебя ни с чем! Что тогда скажешь, Поттер?
- Это. Ваше. Право. Поступить. Так. Как. Считаете. Нужным, - старательно проговорил каждое слово Гарри, подавляя закипающую ярость, смешанную с кромешным ужасом. Ему нельзя было выплескивать свои эмоции и, потому он только сильней сжал артефакты во влажных от волнения ладонях.
Он почувствовал, как хватка цепких пальцев Беллатрисы ослабела. Черты лица женщины стали меняться. Подумав, что ничего ужаснее, чем Смерть в образе Лестрейндж, быть не может, он вскоре понял, что чудовищно ошибался – как в кошмарном сне юноша наблюдал за тем, как проявляется облик его матери.
- Гарри, сынок! Какой ты смиренный и почтительный! - ласково произнесла Смерть голосом Лили Поттер. - Почему в твоих глазах слёзы, мой родной?
Потрясение было так велико, что молодой человек отрешённо попятился и, упёршись спиной в стену, сполз на пол. Опустив голову, он зарыдал.
Женщина в развевающемся темно-сером плаще приблизилась к нему и присела напротив.
- Ладно. Что-то я увлеклась, - услышал Гарри глухой, безжизненный голос. Он взглянул на Смерть и вздрогнул, увидев её пустые глазницы.
- Поговорим о деле. Ты принёс мне мои Дары, но я не могу отпустить тебя просто так. Посуди сам – чем ты лично пожертвовал ради спасения Северуса? Мантией-невидимкой? Это несерьёзно. Грин-де-Вальд потратил годы жизни на то, чтобы сделать артефакт, а, опробовав его, вернулся ни с чем. Ты же, раздобыв какими-то неведомыми мне путями необходимые сведения, просто воспользовался Часами Жизни. Но и только. Я хочу убедиться, что вся эта твоя затея не является вызовом мне или своеобразным способом потешить самолюбие. Я отдам тебе Снейпа, но готов ли ты кое-чем поплатиться за его возвращение к жизни?
- Назовите Ваше условие, - сказал Гарри и застыл в ожидании приговора.
- Я лишу тебя части волшебной силы, а именно - возможности применять непростительные заклинания, - безжалостный голос Смерти проник в самое сердце юноши. Она требовала весьма оригинальной жертвы – ради жизни профессора Гарри должен был отказаться от способности убивать. Молодой человек отдавал себе отчёт в том, что в случае опасности сможет только обороняться, но он так сильно хотел, чтобы Мастер зелий ожил…
- Я согласен.
Гарри встал. Переложив Воскрешающий камень в правую руку - к Бузинной палочке, левой он снял с себя Мантию-невидимку и протянул Смерти все три её Дара. Она взяла их и неспешно убрала под плащ.
- Если бы у меня было сердце, я бы растрогалась от твоих чувств к Северусу, но я могу только сухо констатировать факты. И вот они - ты смельчак и способен на отчаянные поступки ради осуществления своих желаний. Если бы мне был ведом восторг, я бы восхитилась тобой, а так, я всего лишь говорю: «Забирай свой трофей. Ты честно его заслужил», - голос Смерти был бесстрастным. - Однажды мы ещё встретимся. Я не прощаюсь.
Фигура в сером плаще исчезла, и Гарри бросился к Снейпу. Вынув из кармана Часы Жизни, он нажал на кнопку пружины, и крышка откинулась. Правой руки юноша судорожно вцепился в запястье профессора.
- Темпулус Вивантум! – выкрикнул молодой человек, и в тот же миг в кромешной тьме тысячи невидимых спиц вновь проткнули его тело. На этот раз он не мог сдержать стон - звук, вырвавшийся из его груди, был похож на предсмертный крик затравленного зверя. На циферблате, озарённом голубоватым светом, вновь замелькали картинки. Всматриваясь в них, юноша ещё сильнее сжал руку Мастера зелий и выпустил только тогда, когда обжигающая боль резко прекратилась. Он зажмурился, почувствовав, что упал на что-то твёрдое.
Когда Гарри открыл глаза, то понял, что сидит на полу. Он вынул свою волшебную палочку и зажёг её. Увидев Мастера Зелий, растерянно оглядывающегося по сторонам, он привалился к стене и стал молча наблюдать.
- Поттер! Почему ты здесь?
«Получилось. У меня получилось» - запульсировало в голове у юноши и глупая улыбка застыла на его губах. Он смотрел на своего учителя, не сводя глаз, улыбаясь, как умалишённый.
- Где Волан-де-Морт? - встревожено спросил профессор, потом, задрав голову, недоумённо посмотрел на потолок. - И куда делась Нагайна? Я помню, что она висела надо мной!
Он кинулся к ученику, рывком поднял его с пола.
- Тебе немедленно надо уходить отсюда, Поттер! Тёмный Лорд может вернуться в любой момент. Беги! Я прикрою тебя!
Снейп развернул Гарри и настойчиво подтолкнул к подземному ходу.
Вопреки ожиданиям, юноша отвернулся от проёма в стене. Не переставая идиотски улыбаться, он уставился на профессора широко раскрытыми глазами. Потом вдруг плечи молодого человека странно задёргались - казалось, что он давится чем-то.
- Что с тобой, Поттер? - испуганно спросил Мастер Зелий.
И тут Гарри прорвало – он прыснул от смеха и начал хохотать. Он понимал, что выглядит глупо, но не мог остановиться – нервное напряжение из-за пережитых событий давало о себе знать.
- Как же я сразу не догадался, - Снейп схватил гриффиндорца за плечи. - Тёмный Лорд пытал тебя Круциатусом… Ты лишился рассудка от боли…
Профессор пристально вгляделся в лицо Гарри, пытаясь определить степень его вменяемости.
- Поттер! Я уведу тебя отсюда! Ты понимаешь мои слова? Скажи хоть что-нибудь! Ну же!
Тревожный, полный горечи голос Мастера зелий отрезвил, словно пощёчина. Смех застрял в горле юноши. Он глотнул ртом воздух и замолчал.
- Мантия-невидимка с тобой? Накинь её! Быстро! – властно приказал Снейп.
Юноша совершенно растерялся. Он не знал, как вести себя дальше. Надо было сказать правду, но Гарри было сложно начать разговор.
- Подождите, профессор, - к молодому человеку словно вернулся дар речи. - Не надо никуда бежать. Тёмный Лорд побеждён. Нам не грозит опасность.
- Я ничего не понимаю. Что вообще происходит?!
Объяснять что-либо было бесполезно. Гриффиндорец вынул из кармана Часы Жизни и протянул Мастеру Зелий.
- Вот, - сказал он. - Может, теперь Вы поймёте…
Свет волшебной палочки озарил крышку артефакта, украшенную изумрудами. Снейп посмотрел на изобретение Грин-де-Вальда, побледнел и закрыл глаза. Открыв их через пару мгновений, он иронично ухмыльнулся. В течение следующих нескольких минут Гарри не успевал следить за выражением его лица – настолько быстро оно менялось. В какой-то момент профессор замер, приложил ладонь к виску и недоверчиво посмотрел на юношу.
- Так я… умер? – с очевидным усилием вымолвил он.
- Да… Точнее, Вы уже живы.
В глазах Снейпа застыл ужас. Он беззвучно зашевелил губами и потянулся к воротнику дрожащими пальцами. В угнетающей тишине было слышно, как он прерывисто дышит. Некоторое время взгляд его лихорадочно блуждал по комнате. Потом лицо профессора преобразилось, став строгим, непроницаемым, и только глубокая складка между бровей свидетельствовала о настороженности. Казалось, он что-то обдумывает.
- Вам не стоило, Поттер, так слепо повиноваться Дамблдору и, на свой страх и риск, выполнять это его поручение, - привычно ровным голосом произнёс Мастер зелий.
- Вы заблуждаетесь, сэр. Дамблдор наоборот отговаривал меня от всей этой затеи.
Снейп вскинул бровь и ошеломлённо уставился на Гарри.
- Ты хочешь сказать, что…
- Я хочу сказать, что это было моё желание, моё безумное стремление – считайте, как угодно! - отчаянно выпалил юноша, задыхаясь от нахлынувших эмоций. - Я сделал то, что хотел сам! И мне не важно, как Вы будете относиться ко мне после этого! Даже, если Вы возненавидите меня, я всё равно счастлив, что Вы живы! И мне ничего не надо от Вас! Слышите! Ничего!
Он развернулся и не успел сделать и пары шагов, как сильная рука профессора схватила его за плечо.
- Гарри…
- Что Вы сказали, сэр? – изумлённо спросил молодой человек, медленно оборачиваясь.
- Гарри…
- Невероятно!
- Не более чем то, что ты воскресил меня, - Снейп всё ещё пребывал в шоке.
- Я просто очень хотел, чтобы Вы жили… Правда! - тон сказанных слов окончательно рассеял сомнения профессора. Взгляд его потеплел.
- У тебя седая прядь… - сдержанно сказал учитель.
- Серьёзно? – усмехнулся Гарри. - Что ж, вполне естественная реакция организма.
- Это было так страшно?
Молодой человек кивнул.
- Ты знал, что тебе будет страшно?
- Знал.
- И ты всё равно пошёл на это…ради меня?…
- Я пошёл бы на это, даже если было бы в сто раз ужаснее. Хотя мне кажется, что ничего кошмарнее быть уже не может.
- Первый случай в моей… жизни, когда я не знаю, что сказать, - Мастер зелий на миг отвёл взгляд и снова посмотрел на ученика. Гарри готов был поклясться, что в выражении глаз профессора что-то изменилось.
- Гарри… - только и смог вымолвить Снейп.



Глава 23. «Придира»

- Кикимер, подними ещё немного, пожалуйста, - мягко попросил Дамблдор.
Домовик махнул рукой, и журнал переместился чуть выше.
- Вот так в самый раз, - заверил эльфа чародей, придвигаясь ближе к раме. Он поправил очки и с умилением посмотрел на заголовок.

«Только у нас – интервью со знаменитым Гарри Поттером – обладателем ордена Мерлина первой степени, Победителем Волан-де-Морта и Повелителем Смерти, которое он дал репортёру журнала «Придира» – Полумне Лавгуд.

Гарри Поттер:
    У меня началась другая жизнь.


Я встретилась с Гарри Поттером в «Дырявом котле» 14 августа. Он немного опоздал и потому буквально влетел в бар. Отыскав меня взглядом, он приветливо махнул рукой и устремился к моему столику, приглаживая на ходу растрёпанные волосы.

П.Л.: - Гарри, в редакцию нашего журнала приходят сотни писем. Читатели хотят знать, как ты живёшь, чем занимаешься. Последнее интервью с тобой выходило в нашем журнале год назад, а теперь ты уже закончил Хогвартс. Как сдал экзамены?
Г.П.: - Хорошо. По Трансфигурации и Травологии у меня «Выше ожидаемого», а по остальным трём предметам «Превосходно».
П.Л.: - Тебе раньше не нравилась наука Зельеделия. Чем объяснишь свою высокую оценку по ней на «Ж.А.Б.А.»?
Г.П.: - Ну, я весь год старался… К тому же Севе… профессор Снейп* помогал мне в изучении этого предмета.
П.Л.: - Очень многие наши читатели уверены, что профессор Снейп, возобновив свою работу в должности директора школы и преподавателя по Защите от Тёмных искусств, делал тебе поблажки в течение последнего учебного года. Это так?
Г.П.: - Ничего подобного! Мне кажется, он наоборот был ко мне ещё более требовательным на уроках. А вот Рону* профессор поблажки делал!
П.Л.: - Жалко было расставаться с Хогвартсом?
Г.П.: - Да. Как и любому выпускнику школы. Но годы учёбы остались позади. Теперь у меня началась другая жизнь.
П.Л.: - Где собираешься работать?
Г.П.: - Ещё не решил. Пока я просто отдыхаю.
П.Л.: - Джинни Уизли* писала мне, что ты был в Египте.
Г.П.: - Да, я провёл там две недели. Я никогда раньше не видел пустыню, пирамиды. Купил в Каире три отличных кальяна – один себе, другой – Рону, а третий – Северусу*.
П.Л.: - А где ты ещё побывал?

- Переверни лист, Кикимер, - мягко попросил Дамблдор. Эльф взмахнул рукой и страница с тихим шелестом перелистнулась.

Г.П.: - Мы с профессором Снейпом совершили небольшое путешествие на озеро Лохнесс.
П.Л.: - Тебе там понравилось?
Г.П.: - Да. Там очень красивая Природа. Пейзажи просто потрясающие. Нам удалось увидеть чудовище и даже заснять его.
П.Л.: - Замечательно! Я всегда была уверена в том, что Лохнесское чудовище существует на самом деле!
Г.П.: - Я тоже в этом убедился.
П.Л.: - Чем занимался, когда вернулся в Лондон?
Г.П.: - Навещал семейство Уизли – гостил у них три дня. Совсем недавно Рон и Гермиона* вернулись из Индии. Последний раз мы виделись в Хогвартсе на выпускном вечере.
П.Л.: - Чем ты занят в настоящее время?
Г.П.: - Буквально в начале месяца я купил дом недалеко от Лондона. Так что, обустраиваю его.
П.Л.: - Расскажи подробнее, пожалуйста.
Г.П.: - Ну, это большой двухэтажный дом с просторным холлом. На первом этаже, кроме гостиной, у меня будет библиотека и кабинет. На втором – комнаты для гостей. В следующие выходные я устраиваю новоселье.
П.Л.: - Кого ты пригласил?
Г.П.: - Всё семейство Уизли, Гермиону, профессора Снейпа, Драко Малфоя* и Невилла Лонгботтома*, тебя, как ты уже знаешь, Хагрида*, Кикимера*, профессоров МакГонагалл* и Слизнорта*, мистера Тоддинга* и мистера Фесмера*, а также… профессора Дамблдора.
П.Л.: - Профессора Дамблдора? Я не ослышалась?
Г.П.: - Нет. Просто у Гермионы есть сумочка, в которую без труда можно поместить портрет. Я пригласил профессора Дамблдора на новоселье, и он согласился. Мы просто переместим раму из Хогвартса в мой дом, на один день.
П.Л.: - После такого многолюдного праздника не грустно будет остаться одному в таком большом доме?
Г.П.: - Надеюсь, мне не будет одиноко - я предложил профессору Снейпу пожить у меня до начала учебного года. Он не возражал.
П.Л.: - А что будет с твоим домом на площади Гриммо?
Г.П.: - Если честно, я никогда не любил родовой дом Блэков, но мне жаль продавать его. Я решил сделать там музей-квартиру членов Ордена Феникса. Ведь это - живая история. Уверен, что не только учащимся Хогвартса будет интересно посетить место, где вершилась судьба всего магического сообщества.
П.Л.: - А кого ты назначишь смотрителем музея?
Г.П.: - Я предложил эту должность Кикимеру, и он был польщён. Ему дом Блэков очень дорог.
П.Л.: - Если бы перед тобой сейчас поставили зеркало «еиналеЖ», как думаешь, что бы ты в нём увидел?
Г.П.: - Не знаю. Возможно, я увидел бы в нём только себя.
П.Л.: - То есть, ты - счастлив?
Г.П.: - Я не могу считать себя по-настоящему счастливым, ведь погибло несколько дорогих мне людей. Лучше выразиться так – я счастлив настолько, насколько это возможно после всего, что я пережил.
П.Л.: - Спасибо, что выбрал время для интервью, Гарри.
Г.П.: - Не за что. Я с удовольствием отвечал на вопросы.

Потом мы ещё долго сидели с Гарри в «Дырявом котле», разговаривали. Позже к нам присоединилась Джинни Уизли. Я никогда не видела друга таким счастливым».
____________________________________________________________________________
Примечания Полумны Лавгуд * :
Профессор Северус Снейп – директор Хогвартса, преподаватель Защиты от Тёмных Сил.
Рон Уизли, Невилл Лонгботтом – друзья Гарри Поттера.
Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли – подруги Гарри Поттера.
Профессор МакГонагалл, профессор Слизнорт, Хагрид – преподаватели Хогвартса.
Драко Малфой – выпускник Хогвартса.
Мистер Тоддинг – начальник тюрьмы Нурменгард.
Мистер Фесмер – дежурный лекарь тюрьмы Нурменгард.
Кикимер – домовой эльф.


- Что Вы там читаете, Альбус? – Финеас Найджелус заворочался в кресле на своём портрете.
- Интервью с Гарри.
- И что говорит знаменитый гриффиндорец?
- Выдающийся гриффиндорец говорит, что счастлив!
- И Вы верите в то, что он счастлив? – не унимался Блэк.
Дамблдор перевёл взгляд на цветную фотографию в левом верхнем углу страницы. С неё, широко улыбаясь, на него смотрел обворожительный брюнет в очках. Седая прядь в волосах придавала его внешности экстравагантность. Вид у юноши был настолько цветущий, что не возникало ни тени сомнения в правдивости сказанных им слов.
- Ни в чём и никогда я не был так уверен, как в этом, дорогой мой Финеас, - произнёс Дамблдор, вытирая слезу со щеки. – Кикимер, переверни лист назад, я прочту интервью ещё раз.



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"