Кусочек счастья

Автор: Hellas
Бета:Зазнайка
Рейтинг:PG
Пейринг:ГП, СС
Жанр:Drama
Отказ:все – Роулинг, ни на что не претендую.
Аннотация:Когда прошлое – в прошлом, каждый получает право на свой маленький кусочек счастья…
Комментарии:продолжение «Зимней сказки»; AU 6,7.
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2008-03-28 00:00:00
  просмотреть/оставить комментарии
Осень ускользала неслышно. Первый снег еще не присыпал золотисто-багряный ковер листвы, а дожди лили сутки напролет. Воздух пахнул сыростью. По утрам над позолоченной старой аллеей все еще стелились туманы, а небо все чаще затягивало мутной сизой пеленой. В такие дни он мог долго стоять у окна, слушая, как стучат, ударяясь о стекло, капли, или сидеть на ступенях крыльца, особенно не беспокоясь об опасности заболеть. Глядя на дождь.

Старый ревматик-дом осенью становился мрачнее. Половицы, двери и ставни окон скрипели чаще, чем обычно, морозный воздух по утрам затягивал прозрачным узором глаза-окна. Дом не любил плохой погоды. Впрочем, Гарри сомневался, любил ли он хорошую. Летом с чердака каждую ночь доносились странные звуки: удары, завывания и скрипы, на которые он постепенно перестал обращать внимание. Дом брюзжал, не зависимо от поры года или времени суток. Но осенью он становился особенно невыносимым. Попытку утеплить окна дом бойкотировал двухдневным лишением Гарри воды и света, позволяя лишь подкармливать огонь в камине, и то, делая это из сугубо эгоистичных побуждений. Речи о том, чтобы что-то подкрасить или заменить, не шло вовсе. Каждый облезлый подоконник был дорог дому как память. Гарри понял это, когда после попытки сковырнуть с оконной рамы кусочек облупившейся краски, всю следующую ночь спал с распахнувшимся и не желающим закрываться окном.

На душе было так же тоскливо и пасмурно, как за окном. Усиливающийся холод ощущался все сильнее, но, кутаясь каждый раз в старый плед в кресле у камина, Гарри все чаще сомневался в том, что холод пришел с приближением зимы. Просто холодно было внутри. Холодно и одиноко.

Он вспомнил все очень скоро. Не прошло и месяца с его исчезновения. Почему так случилось, он не знал. В то, что это было упущение Снейпа, верилось с трудом. Просто странная случайность совершенно неожиданно подтолкнула его к разгадке.

Тонкая книга с исписанными мелким почерком страницами. Нудная и тяжелая, с размышлениями о пространстве и времени. Он не хотел ее читать. Он, просматривая ее, просто перевернул очередную страницу, и перед глазами вдруг проплыли одно за другим странные воспоминания.

Вроде бы с тех пор ничего не изменилось, но у одиночества неожиданно появился привкус горечи. Как в тот последний день.



В том, что профессор исчезнет довольно быстро, он не сомневался. Снейп появился лишь для того, чтобы разрушить его новый, неумело построенный мир и, разрушив, исчез неожиданно и поспешно. Зельевар даже не выказал возмущения по поводу того, что Гарри обитает в его доме. Просто в одно утро, через несколько дней после того происшествия, Гарри обнаружил, что снова остался совершенно один. Надеяться, что Снейп посчитает нужным попрощаться с ним перед отъездом, было, конечно, глупо. Но то, как неожиданно исчез мастер зелий, только лишний раз напомнило – он больше никому не нужен. И даже забытый всеми зельевар не изменил своего отношения к нему после этой странной и быстрой войны.

С ним остался только вечно недовольный дом и воспоминания.


Постояв у окна, Гарри поднялся наверх. В последнее время у него появилась новая плохая привычка – засыпать на закате. Солнце заливало лучами горизонт, и пурпурные отблески скользили по стенам дома и по золотистой листве аллеи, на которую выходили окна его спальни. К утру голова болела от долгого сна и от выпитого с вечера вина. Странно, но раньше он никогда не замечал: все вино в доме профессора – терпкое.

Поднявшись наверх, он неожиданно для себя подошел к двери, которую не открывал уже более полугода. Железная ручка заскрипела, и Гарри осторожно, словно боясь разбудить кого-то, вошел. Спальня Северуса. Он провел ладонью по обложке лежащей на столе запылившейся «Трансфигурации», присел на кровать…. Было больно, будто он случайно задел оставшийся в ране осколок. На кровати лежал знакомый, покрытый темным лаком предмет. Красное дерево и волос единорога. Гарри бездумно гладил волшебную палочку, пытаясь вернуть зрению ушедшую резкость. По короткой царапине от удара скользнула и упала на пол соленая капелька. Он положил палочку на кровать и закрыл руками лицо. Зря он сюда пришел. Не нужно было…. Горло сдавил спазм, и Гарри судорожно вдохнул. Встав рывком с кровати, он поспешно вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

Уже должно было отпустить…. Почему до сих пор больно?

Сначала он думал, что боль утихнет быстро от осознания того, что мальчишка оказался ненавистным мастером зелий в детстве. Но время шло, а внутри него ничего не менялось. Он скучал. Скучал по ужинам в шесть, по чтению допоздна в библиотеке…. Скучал по возможности наблюдать, за тем, как Северус разучивает новые заклинания и как тренируется выводить формулы по арифмантике. И какая, к Мерлину, разница, кем мальчишка, в конце концов, оказался? Будь он хоть Вольдемортом в детстве – Гарри скучал…

Откуда-то снизу раздалось недовольное хлопанье крыльев. Он спустился и приоткрыл одно из окон. Стрэй, ловчий сокол, которого Гарри купил месяц назад в зоомагазине, вылетел на волю и поднялся высоко над землей. Птица была слишком молода, чтобы охотиться на кого-нибудь крупнее хорька, но хозяин магазина уверял, что пропитание сокол способен добыть себе сам. От Гарри требовалось лишь выпускать его на охоту и впускать в дом ближе к утру. Учитывая навалившуюся на него в последнее время хандру и забывчивость, то, что птица не требовала особого ухода, было существенным плюсом. Еще одним приписанным Стрэю навыком была переноска почты. В правдивости подобного утверждения Гарри сомневался, но проверить пока что не имел возможности. Ему было некому писать. А ему самому письма перестали приходить уже очень, очень давно.

Горечь внутри разбавил ледяной терпкий брют. Бокал за бокалом. Пока боль не превратилась в обиду, а обида – в злость. И злость пьянила сильнее, чем любое вино. Нетвердая рука потянулась за пером. Гарри вырвал чистый лист из профессорского блокнота, и рваные фразы поползли по желтой бумаге, выплескиваясь на нее горечью, безнадежностью и болью.

Он выжал из себя все одиночество, злость, страх, скопившиеся в нем; все, что не сказал в тот день Снейпу; все, что медленно разъедало его изнутри. Бумага стерпела оскорбления, обвинения и слова отчаяния. Гарри потянулся за бокалом, рука дрогнула, и несколько сорвавшихся капель размыли чернила в середине строки.

Дописав, он перегнул лист пополам и отбросил в сторону. Солнце опустилось за горизонт. Клонило ко сну. Он встал и нетвердым шагом добрел до кровати.




Утром он немного приоткрыл створку окна. Рассвет заливал аллею золотистым светом. Было безветренно. Выходя из спальни, Гарри решил оставить окно открытым, чтобы проветрить. Он спустился в кухню и почти закрыл дверь, когда ему послышалось хлопанье крыльев. Затем звуки стихли вновь.

Не обратив на это никакого внимания, он принялся готовить завтрак.



Дни тянулись совершенно одинаково: он просыпался, завтракал, сидел на крыльце дома, глядя на старую аллею, затем шел обедать. Особенно длинными казались вечера. Болезненно пустая гостиная всегда оставалась холодной и мрачной. На огромном столе и камине лежала серая бахрома пыли. Окна были наглухо завешены плотными гардинами. Он старался не бывать здесь. Привычка сидеть перед камином исчезла после нескольких мрачных вечеров со старыми книгами в руках. В кресле так и остался лежать клетчатый, побитый молью плед. Прошлое – в прошлом. Почему-то именно сейчас, а не тогда, после войны, эта фраза пропиталась полынной горечью и болью.

Ему несколько раз хотелось выйти из дома и пройтись по старой аллее, постоять на разъезженной сырой от влаги дороге в золотисто-багряном дожде медленно падающей листвы. Но каждый раз он останавливался у двери. И, отчаянно пытаясь понять почему, пришел к безрадостному выводу: он все еще ждал. Ждал, что в дверь снова постучат, а он… он будет в это время далеко и вряд ли услышит…. Потакая своей слабости и глупой надежде, он ни разу не уходил дальше собственного крыльца. И дни стекали по стеклу вместе с каплями дождя.




Он заволновался, когда после двухдневного отсутствия Стрэй так и не вернулся домой. Возможно, сокол повредил крыло, и его отловила где-то ребятня, радуясь живой игрушке. А может, он просто улетел от него. Бродяжье племя. Хотя холода усиливались, и дом промерзал все сильней, Гарри в надежде оставлял одно окно приоткрытым на случай, если птица вдруг вернется.


Весь день моросил мелкий надоедливый дождь. Ветер гнал к горизонту низкие сизые тучи, протяжно выл в каминной трубе. К вечеру дождь усилился и полил сплошной стеной, а ветер принялся обрывать с деревьев оставшуюся листву, умудряясь прилепить пару желтых листьев к мокрому оконному стеклу. Гарри поспешно спустился, чтобы закрыть ставни.

Ветер усиливался, и тяжелые парчовые гардины вздымались под его порывами, словно были бумажными. Молодой человек замер на ступенях, а затем бросился вниз, когда с очередным шквалом ветер бросил в распахнутое окно маленький промокший комок.



Захлопнув окно, он осторожно поднял птицу. Стрэй был ледяным и вымокшим насквозь, а правое крыло неестественно топорщилось. Гарри не знал, что делать в таких ситуациях. Ему никогда не приходилось выхаживать птиц. Соорудив что-то наподобие гнезда из своего шарфа, он аккуратно положил туда сокола и перенес в кресло у камина. Там было немного теплее. Где-то наверху у него оставалось зелье, которое он варил для себя, когда чуть не слег, вымокнув под ледяным дождем. Пригодно ли оно для птиц, Гарри не знал, но ничего другого у него не было.

Сделав для Стрэя все, что было в его силах, Гарри задремал в гостиной на софе. А ближе к ночи в дверь громко и настойчиво постучали.




Сон растаял в тот же миг, и Гарри метнулся к двери, второпях отыскивая ключ. Он был бы рад любому гостю, хоть мало-мальски разбиравшемуся в птицах и знающему, как вылечить сломанное крыло Стрэя. Распахнув дверь, он неуверенно сделал шаг назад.

На пороге, в вымокшем маггловском плаще с капюшоном, стоял профессор Снейп. Под черной, набравшей воды полой его плаща, словно под крылом, прятался от дождя темноволосый мальчик.




Гарри стоял в оцепенении, не способный даже пошевелиться, пока Снейп, в конце концов, со злостью не толкнул мальчишку к нему навстречу. Словно очнувшись, он обхватил мальчика, крепко сжав в объятьях и боясь выпускать. Слыша, как взволнованно и быстро стучит мальчишечье сердечко.

Грохот захлопнувшейся двери заставил его поднять голову.

- Профессор!

Северус достал смятый кусок пергамента и протянул его Гарри.

- Он просил вернуть.

- Вернуть?

Недоумевая, он развернул смятый лист и бросился к двери, застыв на пороге. За стеной дождя никого не было видно. Прикрыв дверь, он еще раз глянул на желтый кусок пергамента.

Его собственный неровный почерк. В центре листа жестокие слова были размыты красными каплями вина.




Наконец придя в себя, он потащил мальчишку за собой и набрал полную ванну горячей воды. Стянув с себя все мокрое и, убедившись, что вода нормальной температуры, Северус опустился в ванну, все еще растерянно глядя по сторонам. Гарри обеспокоено наблюдал за ним. Черные глаза осматривали плитку на стенах, облупившийся потолок, чуть взявшийся ржавчиной кран с холодной водой… «А вдруг он… не помнит?» - обеспокоено подумал юноша. Вдруг он не смог вспомнить, как вспомнил он сам?

- Извините… - тихо зазвучавший голос отвлек его от мыслей.

- Да?

- А… можно… мне сухую одежду?

Он поспешно кивнул и отправился наверх, в комнату Северуса, прихватить кое-что из вороха одежды, которую мальчик сам себе выбирал у мадам Малкин. Когда он вернулся, Северус надраивал худые бледные плечи жесткой мочалкой.

Гарри осторожно присел на бортик ванны, налил в руку травяного шампуня и хорошенько намылил длинные черные волосы. И только после этого смог поверить, что все происходит на самом деле.

Помывшись и надев сухую одежду, Северус неуверенно опустил глаза. О том, чтобы попросить еще и свою палочку, он не смел заикнуться. Все было итак слишком похоже на сказку. Одно неверное действие – и сказка растает. И он вновь проснется в своем мире, у родни.

Спохватившись, Гарри вышел в гостиную, и Северус поспешил за ним. В кресле возле камина, в некоем подобии гнезда, лежала птица – ловчий сокол, совсем еще молодой, с развернутым поврежденным крылом.

- Что с ним случилось? – едва слышно спросил мальчик.

- Попал в сильный вихрь, сломал крыло. – Так же негромко отозвался Гарри.

Северус с необычайной сосредоточенностью смотрел на птицу. Затем неохотно отвел взгляд.

- Пойдем. – Прочистив горло, сказал молодой человек. – Тебе нужно хорошо выспаться. Я присмотрю за ним.

Уложив мальчика спать, он вернулся, попоил Стрэя и лег спать сам.




Когда он проснулся, Северус уже сидел в гостиной с книжкой в руках. Том был огромным и едва помещался у мальчишки на коленях. «Основы медицинских чар и заклинаний» вспомнил Гарри. Он бы и сам ею пользовался, если б мог. Эта книга была любимым медицинским пособием у мадам Помфри. Не удивительно, что ее экземпляр имелся и в библиотеке профессора.

Мальчик поднял голову, услышав, как он пошевелился. И поспешно закрыл книгу. Гарри непонимающе наблюдал за ним. Если мальчишка хочет заниматься медициной, то разве он будет ему мешать? Северус не поднимал глаз, напряженно ожидая чего-то.

- Северус?

- Сэр. – Голос мальчишки осип от волнения, и Гарри недовольно нахмурился. Да что, черт подери, происходит?!

Северус подобрался еще больше.

- Что случилось? – «И какого черта ты называешь меня «сэр»», - хотел добавить он, но сдержался.

Мальчик упрямо молчал. Смягчив голос, Гарри попробовал еще раз:

- Ты читал книгу, Северус… Почему ты перестал?

Молчание. Ладно. Попробуем по-другому.

- Медицина – очень полезная область знаний, она всегда может пригодиться.

Мальчишка недоверчиво посмотрел на него.

- Это – проигрышная профессия. – Послышался тихий голос.

- Разве? Я всегда считал, что быть колдо-медиком или аврором – очень почетно. Кто сказал тебе, что эта профессия плоха?

- Бабушка не хотела, чтобы я этим занимался.

- Медициной? Почему? Разве помогать людям – плохо?

- Она говорила, что я всю жизнь буду полунищим санитаром, которому не хватит на хлеб, не то, что на обустройство жизни.

Гарри задумался. Меркантильно, но в общих чертах верно. Но почему именно санитаром? Он мог бы стать хорошим врачом…

- Возможно, твоя бабушка заботилась о твоем благосостоянии и…

- Она считала, что с этой работой я не окуплю ни кната, вложенного в мое содержание.

«Змея», - холодно подумал Гарри. Старая подколодная змея. Как можно так обходиться с ребенком? Повторять ему день за днем, что он – пустое место, и его держат лишь для того, чтобы потом получить с него навар?!

- Она ошибалась, - отрезал юноша. И, чуть остыв, спросил: - И кем же она хотела, чтобы ты стал?

- Высокооплачиваемым алхимиком, работающим под заказ.

Вот оно что! Интересно…

- А тебе самому нравится такой вариант?

Северус едва заметно пожал плечами.

- Лучше, чем судьей.

Гарри заинтересованно прищурился, глядя на него.

- Почему?

- Грязная работа. «Сегодня мы в расстрельной тройке, завтра – другие».

Откуда взята цитата, Гарри не помнил, но был уверен, что из маггловского источника.

- Так считал твой отец?

- Не знаю.

Молодой человек, задумавшись, уставился перед собой. В очередной раз взглянув на Северуса, он спросил:

- А ты сам кем хотел бы стать?

Мальчик молчал, словно решая для себя, стоит ли говорить. Но видно к Гарри он ощущал большее доверие, чем к своей родне.

- Учителем.

Хотевший что-то сказать, Гарри поперхнулся словами. Семь лет его школьных мучений проплыли перед глазами.

- Учителем?

- Да.

Мальчик смотрел на него выжидающе, словно ждал какой-то конкретной фразы, реплики…

- Ты уверен? – «Наверное, там наверху все давным-давно решили за нас…»

Моргнув, Северус отвернулся в сторону. Ничего нового. Его желания глупы, смешны, бессмысленны – все, как он привык. Почему он решил, что тут будет по-другому?

- И… что бы ты хотел … преподавать?

Ему хотелось сказать. Очень. Хотелось сказать хоть кому-то, потому что дома у него точно не будет такого шанса. Хотелось, чтобы оценили, чтобы не осмеяли. Но разве такое может быть?

- Северус?...

- Трансфигурацию.

Смысл слов дошел до Гарри, но переварить его было не просто. «Трансфигурацию». Он слабо улыбнулся. Потом чуть шире. «Трансфигурацию. Мерлин правый!» С сердца словно упал камень. Он ободряюще улыбнулся мальчику.

- Я думаю, у тебя отлично получится.

Северус в изумлении поднял глаза.

- Вы так считаете?

- Конечно. У тебя уже хорошо выходит. А когда ты пойдешь в Хогвартс … - Гарри едва заметно закивал своим мыслям. Его глаза лучились светом. – Это будет прекрасно, - заключил он.

И впервые увидел радость в черных глазах.



Северус вылечил Стрэю крыло. Заклинанием, которое нашел в тяжелом медицинском талмуде. После того разговора он, не опасаясь, читал любые книги в этом доме.



Мальчишке нравилось возиться с птицей. Гарри видел это и едва заметно улыбался. Затем он вдруг вспомнил, что и у самого Северуса была птица – Глум, крупный черный ворон.

- Северус, а куда делся Глум?

Мальчик помрачнел, осторожно поглаживая пальцем буроватые перышки на загривке Стрэя.

- Он улетел.

Хорошее настроение Северуса улетучилось восвояси, и Гарри понял, почему Глум покинул его дом. Ворон был уже очень стар. Слишком, даже для такой долгоживущей птицы…

- Хочешь, ты заберешь с собой Стрэя, когда поедешь в Хогвартс?

- Он ваш, - тихо ответил Северус.

- Но он – твой друг.

Северус долго молчал, закусив губу. Моргал, глядя куда-то перед собой, щурясь…

- Спасибо.

Гарри оставил в покое сковороду, которую он усиленно драил последние пять минут, вытер руки и подошел к мальчику. Обнял за плечи, прижал к себе. И успокоился, когда Северус осторожно обхватил его узкими ладошками в ответ.




Следующим утром они, позавтракав, отправились гулять по аллее. Погода была безветренной. Недавний шквал не смог оборвать всю листву с золотисто-багряных кленов и вязов. В тонкие прозрачные лужицы падали капли, срываясь с влажных листьев, и Северус заворожено наблюдал за тем, как по гладкой поверхности разбегаются круги. Гарри, счастливый словно ребенок, поддевал ботинком ворох желто-красной листвы. Все было легко и правильно. Словно мальчишка никуда и не исчезал. Словно ничего не менялось: серебристый снег сам собой превратился в волны золотой листвы под ногами, а Северус даже ничуть не изменился. Может, стал лишь чуть-чуть сговорчивей. Он взглянул на мальчика. И одежда сидела точно в пору. «Совсем не подрос за год», - вдруг подумал он, окидывая взглядом худощавую мальчишечью фигурку. В таком возрасте… и совсем не подрос. Северус по-прежнему плохо ел и спал тревожно, то и дело просыпаясь, и Гарри никак не мог объяснить для себя, почему. Стоило ему осторожно приоткрыть дверь в его комнату, чтобы убедиться, что мальчишка лег, как Северус тут же просыпался, хотя и пытался притвориться спящим каждый раз. Очень чуткий и тревожный сон мальчика напоминал Гарри его собственные тревожные сны во время войны. А его безрезультатные попытки сытнее кормить мальчишку не увенчались успехом. И хотя они готовили завтрак вместе, Северус ел по-прежнему мало. Разговорить мальчика удавалось с трудом. Северус отвечал, словно тщательно обдумывая ответ, и Гарри не понимал, что же он на этот раз делает не так, почему же мальчишка ему не доверяет. «Может, это из-за того, что я не смог защитить его в прошлый раз? Потому, что не предпринимал ничего целый год, чтобы его отыскать?» Гарри терялся в догадках, а Северус никогда бы не заговорил об этом сам.

Нагнувшись, он подхватил охапку золотисто-красной листвы и бросил вверх, давая ей рассыпаться разноцветным дождем у них над головами. Повернув голову, он поймал взгляд Северуса. Мальчишка смотрел на него изумленно и непонимающе. У Гарри в голове один за другим всплывали вопросы: «Он что, никогда так не делал? Неужели ему не хотелось подбросить их самому? …» Северус опустил глаза и, Гарри был уверен, уже укорил себя за столь глупую реакцию на чужое поведение. Взрослые вправе делать то, что им вздумается. Разве нет?

- Северус?

Мальчишка поднял глаза. Опасливо. Выжидающе. Гарри, растерявшись, чуть не забыл, что хотел сказать.

- У тебя были друзья? Там. Дома.

Северус вздрогнул от последнего слова. «Дома» - это совсем не то слово, которым он мог охарактеризовать свое прежнее местожительство.

- Друзья? – ему показалось, что в словах мальчишки прозвучали знакомые язвительные нотки, но ни взгляд Северуса, ни мимика не выдавали ни тени сарказма.

- Друзья, - подтвердил Гарри. И на всякий случай пояснил: - С которыми ходят везде… дурачатся… играют…. Которые с тобой всегда за одно, и за которых тебе ничего не жалко отдать. Которые… не предают… - он на секунду задумался, - которые всегда помогут.

Черные глаза сузились, и Гарри вдруг почудилось, что их застелила прозрачная, поблескивающая на солнце пелена, за миг до того, как Северус отвернулся. Плечи Гарри опустились. Что? Что он не так сказал на этот раз? Он ведь просто спросил, были ли…

И суть происходящего дошла до него. Друзья? У Снейпа?

Северус молчал, сжав зубы и пристально глядя в одну точку перед собой. Резь в глазах уже почти прошла, но он не собирался отвечать. Просто потому, что сказать «нет» было выше него, а лгать он не видел смысла. Он ненавидел такие вопросы. Которые задают, заранее зная ответ.

- Я хотел сказать, - резко пояснил Гарри, злясь, - что ты …

«Давай, озвучь это», - говорил внутренний голос. - «Скажи, что вы друзья. Как с Уизли, как с Грейнджер…. И пообещай, что будете так же друг другу преданы…».

- Пошли домой. – Оборвал он мысль. – Здесь ветрено.




Вечером Северус рано лег спать. Примерно через полчаса Гарри бесшумно поднялся наверх и присел у его двери. Услышав из-за стены тихий всхлип, он обессилено закрыл глаза.





Шли дни, недели, а он все не мог придумать, как исправить ситуацию. Северус пропадал дни напролет на улице, забирая с собой Стрея, и возвращался лишь к ужину. Становилось холоднее. Желтая листва почернела, а ветры стали пронзительней. Дожди изредка чередовались с мокрым снегом. Мальчишка приходил домой весь продрогший и мокрый, принося Стрэя под полой своей мантии. И хотя Гарри злился и закипал каждый раз, когда допоздна сидел в гостиной, ожидая его возвращения, он молча терпел происходящее. Лишь однажды, когда за окном стояла на редкость ненастная погода, и давно уже стемнело, а мальчишки все не было, он не выдержал и отчитал его по возвращению. Весь следующий день Северус просидел дома, не разговаривая с ним, а затем рано лег спать, так и не поужинав.

На следующий день мальчишку начало знобить. Гарри мрачно подумал, что все долгие шатания в сырую погоду, наконец, вылезли стервецу боком, и теперь тот больше не будет качать права и препираться со старшими. Он сварил зелье от простуды (в этом был какая-то едкая ирония судьбы – из всех магических предметов, изученных в Хогвартсе, он мог теперь пользоваться лишь знаниями по ненавистным Зельям) и дал его мальчишке перед обедом, надеясь, что этим можно будет ограничиться. Надежды не оправдались, когда к вечеру у Северуса поднялась температура, и сваренное днем зелье так и не смогло ее сбить. Забеспокоившись, Гарри притащил из гостиной плед, укрыл им мальчика и принялся законопачивать окна в его комнате. Он был настолько взволнован, что не заметил: дом не препятствовал его действиям.

К утру дела ухудшились. Температура не спадала, и ко всему у мальчика полностью пропал аппетит. Гарри не на шутку занервничал. Он был уверен: этот признак – далеко не благоприятный.

Он пересмотрел все книги профессора, в которых что-либо говорилось о медицинских зельях. Приготовил отвар на травах, кормил Северуса тем, чем советовали в таких случаях. Улучшений не было. Сидя у его кровати, он не мог сделать ничего, чтобы хоть мало-мальски улучшить состояние мальчика, а оставлять его одного он просто боялся. К концу дня Северуса ужасно лихорадило, и он стал временами проваливаться в недолгий тревожный сон. Гарри, бессменно сидящий рядом с ним, не находил себе места от тревоги. Мальчишка таял на глазах.

Когда Северус ненадолго проснулся, он дал ему попить, и мальчик опять провалился в странный полуобморочный сон.

Сам не свой, Гарри поспешно оделся и выбежал из дома. Вариантов не было. Лишь один человек в Хогвартсе мог знать, что нужно делать.



Не глядя на метущий за порогом мокрый снег и непроходимо размокшие дороги, он отправился к Снейпу.




Промокший насквозь, он чуть не завяз в грязи по дороге к жилищу мастера зелий. Снейп временами обитал в одном из полуразрушенных войной домов неподалеку от своего прежнего пристанища. Возвращаться на обжитое место он не собирался. Лозунги министерства не затронули его, как и смена настроений в магической Англии. Он был опальным и до войны, и после. Лишь во время нее он жил по-настоящему, лишь тогда чувствовал себя уверенно. Потому что разрушения внутри него и вокруг были одинаковы. Но прошлое – в прошлом. Так же как и пожертвованный Поттеру за ненадобностью дом. Теперь многое не имело значения.

Добравшись до одиноко стоящей на окраине постройки, Гарри постучал. Потом еще раз. И когда ему не открыли, просто толкнул дверь.

Он почти вбежал в дом и замер на пороге одной из комнат.

Возле небольшого обшарпанного стола лежало худое неподвижное тело.




В комнате царил жуткий беспорядок. Создавалось впечатление, что кто-то перерыл все в убежище Снейпа вверх дном в поисках чего-то особенно ценного. На широком дубовом, местами облезшем столе грудой были свалены раскрытые книги. Они же лежали на немытом полу, на побитой молью софе… Книги были везде. На самом краю стола, возле груды томов, одиноко стоял почти нетронутый бокал с какой-то жидкостью. А на полу, чуть поодаль лежал сам мастер зелий, бледно-белый, едва-едва дышащий.

Поспешно опустившись на пол рядом с зельеваром, Гарри попытался нащупать на его шее пульс. Руки тряслись. Пальцы шарили по холодной коже в попытке отыскать бьющуюся жилку, но у них никак не получалось. Внезапно он заметил, как губы зельевара слабо дрогнули, беззвучно выговаривая какие-то слова.

- Профессор?

Бескровные губы зашептали что-то, но Гарри по-прежнему не мог различить слов.

- Сэр… я не слышу. Скажите громче.

Он наклонился ниже, почти к самым губам, когда бледная рука неожиданно впилась в его горло мертвой хваткой. Черные, горящие сумасшедшим огнем глаза, распахнулись; рот раскрылся, судорожно хватая воздух.

- Убей его… - прохрипел жуткий, загробный голос. – Убей… убей его…

Вцепившись в стальную руку, Гарри отчаянно пытался вырваться из страшных сухих пальцев-тисков, срываясь в хрип, отчаянно пытаясь вдохнуть… Сумасшедшие глаза буравили его; сухие бледные губы дрожали, выдыхая одни и те же слова.

Из последних сил вырвавшись, Гарри шарахнулся назад, отодвигаясь от сухого мертвецки-белого тела на безопасное расстояние. Хриплое дыхание не желало успокаиваться.

Душившая его мгновенье назад стальная рука безвольно упала вдоль тела. Дикий блеск в глазах мастера зелий погас. С губ сорвался сдавленный стон.

- Яд… - тихо выдохнул зельевар, и Гарри проследил за устремленным в пустоту блеклым безучастным взглядом черных глаз. Стоящий на столе бокал. Почти полный… Кто-то пытался отравить Снейпа? Или… отравил?

Слетающее с приоткрытых губ профессора дыхание выровнялось. Гарри начал приходить в себя. Кто-то хотел убить Снейпа и подлил ему яд. Кто-то, кто перерыл весь дом мастера зелий в попытках что-то найти в его книгах. И Снейп хотел, чтобы Гарри … отомстил за него.

- Кто? Кто это был, профессор?

Мастер зелий слабо прикрыл глаза. Нет, нельзя дать ему умереть. Сам он никак не сможет помочь Северусу.

- Профессор?

- Яд… - безнадежно выдохнул он снова, будто бы пытаясь объяснить этим единственным словом все. – Яд…

Приблизившись снова, Гарри подхватил Снейпа за плечи. Он отнесет его к себе. … К… нему домой. И попытается что-нибудь сделать. Если яд до сих пор не убил мастера зелий, возможно у него еще получится, еще выйдет приготовить противоядие.

Мерлин правый… ради Северуса он должен.

Взвалив свою ношу на плечи, Гарри направился к дому.





Снейп был плох. Ужасно плох. Он не смог узнать даже свой дом, когда Гарри втащил его в гостиную и положил на софу. Мастер зелий бредил, что-то бессвязно шептал, лишь изредка приходя в себя. И когда взгляд его становился почти осмысленным, он с ужасом и безнадежностью, не переставая, повторял одно и то же слово.

- Яд…

Гарри склонился над ним.

- Противоядие, сэр. Как мне его сделать? Что нужно?

Зельевар обреченно прикрыл глаза и слабо качнул головой.

- Нет… не здесь… яд…

- Не здесь? – Гарри наклонился ближе, нервно обхватывая бредящего мужчину за плечи. – Здесь нет того, что нужно? Где? Где взять компоненты? Вы слышите?... Профессор? Где компоненты?!

Слизеринец лишь отрицательно качнул головой. Слабо, почти незаметно.

- Яд… - объяснил он, словно это должно было сказать Гарри все.

- Сэр, Северусу плохо. Ему надо помочь. И вам… я помогу вам, а вы – ему. Что я должен делать? Не молчите, скажите что делать! Как обезвредить яд?!

Мастер зелий безнадежно закрыл глаза. Не то. Как? Как Гарри должен был его понять?! Ведь он ничего не говорил! Ничего не хотел объяснять. Лишь проговаривал раз за разом, в лихорадочном бреду, одно и то же слово. Но как он мог обезвредить яд, если даже ничего о нем не знал?!

- Не здесь… нет… далеко… отсюда… не надо…

- Где?! Где оно? Где противоядие?! – слезы бессилия катились по щекам, а он все тряс слабое, безжизненно обмякшее в его руках тело. – Где, черт побери?! Где?!!

- Не надо… не здесь…

- Не здесь? Далеко? – Гарри хотел еще раз встряхнуть провалившегося в беспамятство зельевара, когда его вдруг осенило. – Хогвартс. Оно там, да? В подземельях?

- Отсюда…

- … или в библиотеке. Антидот или рецепт? Что это? Что мне искать??

- Яд…

Гарри накинул на плечи плащ и поспешно сказал:

- Еще чуть-чуть. Я найду и вернусь. Вы слышите?

Дыхание мастера зелий участилось. Губы что-то беззвучно зашептали.

- Все будет в порядке. Я найду это противоядие. Еще немного. Я скоро вернусь.

Черные глаза распахнулись, в ужасе глядя на него. Руки вцепились в полы его плаща.

- Яд!... – яростно зашипел он. – Яд!

- Я иду. Иду за противоядием. Скоро противоядие. Слышите? Вы понимаете меня?

Снейп застонал, ухватившись за него еще крепче. Гарри сморщил лоб. Он не знал, что сильнее: жалость или отвращение, которое он испытывал к мастеру зелий. Ему никогда раньше в голову не приходило, что Снейп может бояться смерти. Он шпионил, он выполнял приказы Вольдеморта и Дамблдора, он воевал…. А теперь он судорожно цепляется за его плащ, не давая уйти, оставить один на один со своим страхом.

Вырвавшись из цепких рук и бросив «я быстро», он поспешно направился к выходу.





В комнатах зельевара жил теперь новый учитель зелий, и прежние рукописи и работы Снейпа оказались в библиотеке. Гарри перерыл все книги, брошюры, журналы, где хоть мельком упоминались яды. Он пересмотрел всю секцию по зельям. Ничего. Симптомы могли быть вызваны чем угодно. Он отыскал около двух десятков ядов, подходящих под описание. И к каждому было свое, чем-то отличающееся противоядие. Гарри листал книгу за книгой в отчаянии. Никаких зацепок, никаких указаний на то, что Снейпа отравили именно этим ядом, а не другим.

Пролистывая небольшой медицинский журнал, он совершенно случайно наткнулся на эту статью. «Пространственно-временная миграция. Симптоматика резонансных нарушений». Что-то зашевелилось в памяти. Пространство и время… тонкий блокнот, исписанный мелким почерком... Решив, что две минуты ничего не решат, он углубился в чтение.

И с каждой последующей прочитанной строкой становился все мрачнее.




Читая о наблюдениях автора за пациентами-пространственными двойниками, он проклинал себя за собственную недогадливость. Автор в сжатом виде рассказывал о том, как определенное время после попадания одного из пространственных двойников в мир другого оба существовали совершенно безболезненно, но вследствие нарушения пространственно-временных законов, равновесие расшатывалось, и чтобы прийти в устойчивое состояние, система запускала механизм разрушения. Наблюдаемые чувствовали себя хуже, теряли в весе, плохо спали. Потом у них начал пропадать аппетит и повысилась апатичность. Когда же процесс запустился в полную силу, отношения между пациентами немотивированно обострились. Более сильная и опытная особь пыталась вернуть систему к равновесному положению, уничтожив более слабую.

Гарри весь похолодел. Снейп. Погром и развороченные книги в заброшенном доме… Никто не вламывался к профессору. Это был он сам. Он сам пытался отыскать способ прекратить то, что происходит, цивилизованно… И когда у него не вышло… «Мерлин… - Гарри нервно сглотнул, вспомнив стоящий на краю стола бокал. – Он не просил о противоядии. Он просил… дать ему яд». Потому что сам он не успел. Слабость подкосила его раньше. Мастер зелий успел лишь приготовить яд, но не успел его выпить…

В глазах все поплыло. «Снейп все это время… просил его убить. Потому что иначе…» Внутри что-то больно кольнуло.

Боже… Северус!...

Он помчался в старый скрипучий дом так быстро, как только мог.



Раскисшая грязь превратила дорогу в одну непроходимую топь. Пробираясь по размокшей от талого снега колее, он проклинал себя. Ведь он сам, добровольно, разместил Снейпа максимально близко к его жертве. Он оставил Северуса с ним в одном доме. И теперь он молился только об одном: успеть.

Судорожно рванув ручку входной двери, он застыл на секунду и бросился к лестнице. Узкая старая софа пустовала.





Сердце бешено стучало в груди, пока он взбирался по лестнице на второй этаж, перемахивая через ступеньки. Если он не успел… если Снейп уже добрался до мальчика…

Взлетев наверх, он замер. В конце коридора, у самой двери лежал мастер зелий, распластавшись на полу. Бледные тонкие пальцы намертво вцепились в железную дверную ручку, но сил повернуть ее Снейпу не хватало. Кинувшись к двери, Гарри ухватился за черную мантию, стараясь оттянуть зельевара подальше. Снейп глухо застонал. Он стащил его вниз, заволок в кладовку и положил там. Стремглав бросился в кухню и вернулся назад. Мастер зелий слабо, сбивчиво дышал, метался в бреду. Облизав пересохшие губы, Гарри опустился на пол рядом с ним. Дрожащими руками он расстегнул несколько пуговиц на мантии зельевара и приставил к его груди острие кухонного ножа. Сильнее сжал рукоять, метя в сердце. Один удар. Он сможет, он должен…

Рука поднялась вверх. И задрожала.

- Яд… - едва слышно зашептали сухие бледные губы, и Гарри, вздрогнув, одернул руку с ножом, застигнутый врасплох чужой беспомощностью. Снейп не открывал глаз. Он не мог его видеть.

Порывисто отбросив оружие в сторону, Гарри поднялся, пошатываясь. Чертова гриффиндорская честь. Он смог убить Вольдеморта, но не может ударить в чахлое ослабшее сердце мастера зелий. От напряжения все тело колотила крупная дрожь. Выходя, он надежно запер дверь, поднялся в комнату Северуса и, убедившись, что мальчик по-прежнему без сознания, покинул дом.

Принести Снейпу яд. Да. Это он сможет.





Жидкость из бокала он перелил в небольшой пустой флакончик, найденный в маленькой импровизированной лаборатории в убежище профессора. Вернувшись домой, он тут же добрался до кладовки и прислушался, замерев у двери. Было тихо, и он надеялся, что Снейп не приходил в себя и не видел непредусмотрительно оставленный Гарри на полу нож. Он бесшумно вошел и присел рядом с мастером зелий. Тот по-прежнему бредил, бессвязно шепча какие-то слова. Гарри достал флакончик, открыл его и вложил в бледную руку.

- Профессор… я принес…

Снейп слабо застонал. Тонкие пальцы дрогнули, пытаясь сомкнуться на гладкой поверхности флакончика, и бессильно разжались. Мастер зелий был слишком слаб. Гарри высвободил из холодных пальцев пузырек, слегка приподнял профессора, обхватив за плечи, и поднес зелье к его губам.

- Сэр… - против его воли голос дрожал, произнося слова… - сэр… давайте…

Ресницы дрогнули, и черные уставшие глаза едва-едва приоткрылись. И закрылись снова в знак согласия.

Он осторожно влил в полуоткрытый рот содержимое флакончика и бережно опустил Снейпа на пол. Несколько секунд ничего не происходило. Гарри собрался уходить, когда тело мастера зелий содрогнулось в конвульсии. Черные глаза распахнулись, из горла вырвался низкий рваный хрип. Он силился вдохнуть, но вместо этого легкие раз за разом сдавливало спазмом, и он хрипел, судорожно царапая дрожащими пальцами пол.

В горле застрял ком. Гарри опустился на пол, пытаясь удержать за плечи бьющегося в судорогах мастера зелий. Снейп отчаянно хватал ртом воздух, но грудь не вздымалась. Легкие уже почти не работали. Закусив губы, Гарри опустил руку и зажал ладонью нос и рот мужчины. Судороги усилились. Чувствуя, как его самого начинает трясти, он зажмурил глаза, не убирая похолодевшей ладони.

Худое тело под его руками вздрогнуло еще несколько раз и безвольно обмякло. Убрав руку, он обессилено рухнул на пол, сотрясаемый крупной дрожью.



Заставив себя подняться наверх, он добрался до спальни Северуса и присел на край кровати. Мальчик спал. «Надо похоронить Снейпа», - стучало в голове. «До того, как Северус проснется». А это произойдет, если выводы автора статьи были верны, довольно скоро. Умом понимая, что ему лучше позаботится обо всем сейчас, он чувствовал себя настолько ослабшим и разбитым, что просто не смог бы вырыть для Снейпа могилу. Рука легла на изголовье кровати и он, уткнувшись в нее лбом, закрыл глаза.


Когда он открыл их снова, за окном уже стемнело.



Подняв голову, он увидел, что одеяло отброшено в сторону и кровать пустует. Северус, наверное, уже спустился вниз. Гарри вышел из спальни и поспешно последовал за ним. Он заглянул в кухню, в гостиную – никого не было. Сердце пропустило удар, и он поспешил к обшарпанной двери, ведущей в кладовую.

Северус стоял там. Совершенно неподвижно; глядя на небольшой перевернутый флакончик, лежащий возле худого тела в черной мантии.

- Ему было больно? – тихо спросил мальчик.

- Нет, - севшим голосом соврал Гарри. В горле пересохло, и он хрипло откашлялся.

- Можно… я … побуду с ним?

Он коротко кивнул, не в силах говорить, и поспешно вышел. Никогда прежде спасая кому-то жизнь, он не чувствовал себя так плохо.



Северус не выходил из кладовки долго. Достаточно долго, чтобы Гарри успел определиться с местом, где они похоронят Снейпа, и нарезать не один круг под обшарпанной дверью. Это было глупо, ужасно сентиментально, но как-то необъяснимо правильно: он решил похоронить его рядом с могилами родителей. Вряд ли самому мастеру зелий пришелся бы по вкусу такой вариант, но Гарри утвердил его без колебаний. То, что Снейп сделал… ради них, разве это было меньше, чем поступок Лили? Он хотел … допустить Снейпа ближе. К себе, к самым дорогим воспоминаниям.… Это был порыв. Сомнительной благородности, после того, что произошло в стенах этого дома. После того, как он сам приложил руку к случившемуся…

Дверь кладовой приоткрылась, и его мысли оборвались на середине. Северус смотрел на него. В его руках был зажат кусок пергамента.

- Он оставил… - мальчик проговорил негромко, протягивая Гарри лист.

Тот рассеянно взглянул на исписанную знакомым мелким почерком бумагу.

- Это было в кармане, - добавил зачем-то Северус.

Гарри невыразительно кивнул. Он пробегал взглядом по строкам, жадно вчитываясь в текст. А почитать было что…

Длинный список названий. Большая часть из них была ему известна. Это были книги, затрагивающие довольно странные, неизученные сферы бытия. Все их Гарри видел в домашней библиотеке, и некоторые даже листал на досуге. Оторвавшись от чтения, он взглянул на мальчика.

Нервно закусив губу, тот глядел на него, словно решая что-то для себя.

- Северус?

- Он хотел…

- Говори, не бойся.

- Он хотел, чтобы мы его… вернули.

Растерянность, отразившаяся на лице Гарри, не вмещала и десятой части того, что творилось у него внутри.



Книги они проштудировали довольно быстро. Смысл идеи мастера зелий был … относительно прост и даже осуществим. И, тем не менее, все происходящее вводило Гарри в ступор от одной мысли о том, что Снейп мог желать подобного. Некромантия…

Притащив с чердака старый Омут Памяти, Гарри поставил его на стол, неуверенно взглянув на Северуса. Да. Вернуть тело было можно. Но память… Северус-ребенок не мог дать ему все воспоминания, которые позволили бы возвращенному мастеру зелий называться Снейпом. Те методики, на которые зельевар ссылался, открывали, конечно, удивительные возможности. Но каждый раз проблемы сводились к памяти. Безусловно, умерев один раз, Снейп уже не рассматривался бы пространственными законами как идентичный другому Северусу Снейпу человек. Он ничего не помнил. Память уходила быстрее, чем навыки. И если вероятность того, что вернувшийся с того света мастер зелий будет способен и дальше заниматься своей работой, была, то вероятность того, что он будет хоть что-то о себе помнить, отсутствовала.

Но в короткой, оставленной в кармане записке зельевар настойчиво упоминал Омут Памяти, и Гарри решил, что игнорировать этот факт не стоит. Озадаченно разглядывая Омут, он бросал взгляды на Северуса, надеясь, что хотя бы ему что-то придет в голову.

- Но если ему полностью вернуть память…. ведь мы снова не будем ничем отличаться… - тихо пробормотал Северус.

- В какой-то мере да.

Это не могло не заставить задуматься. Если Снейп предполагал, что его вернут, то не думал же он, что Гарри согласится на это в ущерб Северусу? Нет. Снейп бы не стал вредить мальчику, теперь Гарри знал это. Но тогда как? Он гипнотизировал взглядом Омут Памяти, пока в голову не пришла странная мысль. «А ведь он доверил нам себя. Полностью. Оставив нам свое тело, зная, что не сможет ничего вспомнить сам…» Величина оказанного им доверия заставила юношу непроизвольно вздрогнуть. Он только теперь понял: Снейп позволил им поступить по своему усмотрению: похоронить или «возвратить» его, передать воспоминания или оставить совершенно беспамятным.

Внезапно его озарило. Слабая улыбка заиграла на его губах. Да. Он знал, чего хотел Снейп.



- Гарри… ты … уверен?

Он решительно кивнул.

- Он никогда не был счастлив, Северус. Но ведь он имел право?...

Мальчик закусил губу.

- Это…

- … не совсем честно?

Он улыбнулся мальчишке. Думать о том, что Северус может попасть в Слизерин, даже не приходилось. Рэйвенкло или Гриффиндор, никак иначе.

- Зато справедливо.

Северус неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул.

Придвинувшись к Омуту Памяти, они закрыли глаза и погрузились в одно на двоих воспоминание.




Школьный двор. Четверо мальчиков сидят под старым ветвистым деревом. Джеймс рассказывает какую-то шутку. Сириус, Северус и Ремус смеются. Они только что сдали свои СОВы. Сириус предложил отправиться на каникулы к нему.




Недавно сделанный фотоальбом. Тонкие белые пальцы приоткрывают последнюю страничку. На фотографии пятеро. Четверо молодых людей и рыжеволосая девушка, стоящая возле одного из его друзей. Все пятеро радостно улыбаются. Девушка машет рукой. Он что-то говорит стоящему рядом Джеймсу, и оба смеются. Их выпуск… Кажется – это было совсем недавно… Годы летят…



Варшава. Конференция по алхимии. Он внимательно слушает невысокую брюнетку-докладчицу, но впервые в своей жизни абсолютно ничего не запоминает. Помнятся только глаза… удивительные шоколадные глаза.



Домик в Годриковой Впадине. На столе – ужин. Улыбчивая рыжеволосая женщина подливает чай в его чашку. Справа от него сидит Сириус. Джеймс что-то увлеченно рассказывает им, эмоционально жестикулируя. Он пытается слушать, но черноволосый мальчишка лет пяти то и дело отвлекает его, то залезая к нему на колени, то спрыгивая и перебираясь на руки к Сириусу. Двое понимающе улыбаются.

У мальчишки непослушная отцовская шевелюра и зеленые глаза матери…



Небольшой уютный дом с видом на старую аллею. Молодая темноволосая женщина держит на руках младенца. На ее губах улыбка.

- Весь в папу! – притворно негодует она, бросая на него озорной взгляд. Он счастливо улыбается.

Черные внимательные, как у него, глаза глядят на него. …

Его сын.



- Это очень ответственный поступок, Северус. Гарри очень тяжело сейчас… А отправлять его к родне мне бы не хотелось.

- Он нам как сын. Вы же знаете.

- … Я никогда в тебе не сомневался, мальчик мой.



Св. Мунго. Приемный покой. Он врывается в палату, игнорируя попытки бледной как снег санитарки остановить его. Молодой врач избегает смотреть ему в глаза.

- Мистер Снейп… профессор… Нам… очень жаль.

Он смотрит на пепельно-серое лицо, окаймленное длинными черными волосами. Они закрыли ей глаза. Темно-шоколадные. Он больше никогда их не увидит. Его кто-то зовет, но он не слышит…

Будь проклята война…



Его школа… Ему когда-то предложили место мастера зелий, и он согласился, не раздумывая… Его факультет. Он бы, наверное, остался… Но война… Многих из них больше нет. Всё стало другим.

Но у него есть свое дело. Своя лаборатория. Дом. И его мальчишки… как же без них?




Они придумывали воспоминания одно за другим, помещая их в Омут Памяти. Гарри отнесся к делу с особой тщательностью. Он хотел, чтобы мастер зелий «помнил» всё, без белых пятен в памяти. И чтобы его воспоминания были больше радостными, чем мрачными. Возможно, это было нечестно по отношению к Снейпу прошлому. … Гарри оставлял воспоминания о том, как они вместе сидели за столом, вместе гуляли по аллее. Как он сам всегда отправлялся за покупками, как помогал зельевару в лаборатории. Воспоминания о Рождестве и о подарках, о том, как он учил маленького Северуса играть в шахматы; о вечерах у камина; о тепле, семье; о доверии. Об истории старых книг и о том, как они попали в руки мастера зелий. О дружбе с Джеймсом. О привязанности к мальчишкам…

Наверное, это было нечестно. Это и было нечестно. Но все это было нелепой, небывалой фикцией для Снейпа прошлого. А для Снейпа будущего.… Ведь он заслуживал всего этого…. Он заслуживал любовь, и дружбу, и привязанность. Заслуживал семью. Очаг. Счастливые воспоминания.… Разве не он сам дал возможность вписать его в их уютную картину? Разве не он сам… хотел иметь кусочек их счастья?

Гарри открыл глаза и встретился взглядом с Северусом. С указаниями, найденными в книгах, было покончено. Коснувшись палочкой Омута Памяти, Северус поднес тонкую прозрачную нить-воспоминание к виску зельевара.



- Пап… - мальчик осторожно касается плеча дремлющего в кресле мужчины. У обоих длинные черные волосы и такого же цвета одежда. Мужчина сонно открывает глаза. – Уже почти полночь. Ты же обещал…

Борясь с дремотой, мужчина потирает переносицу.

- Помню, помню… Раз уж обещал… - он поднимает голову, глядя на мальчишку. Тот все еще без верхней одежды. – Почему до сих пор неодет? Где Гарри?

- Уже иду! – доносится с лестницы. Юноша поспешно спускается, на ходу застегивая мантию. – А мы далеко?

- Вот придем, узнаете, - бурчит разбуженный мужчина, накидывая мантию на плечи.

За окном сыплет мелкий пушистый снежок. Трое выходят за порог в безветренную зимнюю ночь.




Они идут по присыпанной тонким снежным ковром дороге, и Гарри все больше кажется, что он знает, куда ведет их мастер зелий. Их шагов не слышно. Ветер молчит. Ночь плотно обступает со всех сторон.

Впереди виднеется старая аллея. На небе повис тонкий лунный серп. Ветви деревьев усыпаны пушистой белой бахромой, поблескивающей в таинственном полуночном свете луны и далеких звезд. Небо высокое, иссиня-черное.

Трое останавливаются посреди дороги.

- Смотрите, - негромко заговорщицки говорит профессор, упираясь взглядом в небо над горизонтом.

Юноша и мальчик поднимают головы, замерев в ожидании. Полночь искрится волшебством природы. Посеребренная снегом аллея мирно спит.

Мгновение, - и одинокая звезда срывается и падает за размытый темный край горизонта. Через миг за ней следует вторая, третья.… Трое с упоением смотрят в черное небо, с которого одна за другой осыпаются далекие звезды.

- Звездопад, - восхищенно шепчет Гарри, и в сказочности момента никто не решается поправить его. – Давайте… загадаем желание…

Профессор едва различимо кивает, не отрывая взгляда от необычайной картины. В завороженном взгляде черных глаз Северуса отражаются соскальзывающие за горизонт огоньки.

Снегопад усиливается. Пушистые белые хлопья снега кружат в воздухе, ложась на мантии замерших людей, ветви деревьев, землю. И полночь безмятежно молчит, словно не сомневается: все желания, загаданные в этот миг, непременно исполнятся…

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"