Пророчество Луны, урожденной Лавгуд

Автор: Констанция
Бета:Jenny
Рейтинг:PG
Пейринг:СС/ЛЛ
Жанр:Romance
Отказ:Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Аннотация:Цель прорицаний - заранее знать об опасности, чтобы попытаться если и не предотвратить ее, то хотя бы смягчить последствия.
Комментарии:Фик написан на конкурс "JKR была не права, или 32,5" на "Астрономической башне".
Каталог:Книги 1-7, Альтернативные концовки
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2008-02-08 00:00:00
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Курс третий, который для Гарри был четвертым, но для меня все-таки третьим

Ну вот, опять кто-то из девчонок спрятал мои любимые туфли. Надеются, что я расплачусь или хотя бы разозлюсь. Нет уж, дудки, такого удовольствия я им не доставлю. Доставлю другое.

Ерошу свои и без того лохматые волосы и громко ругаюсь на морщерогих кизляков, не вернувших мои туфли после чистки. Девчонки смеются и крутят пальцем у виска, когда я отворачиваюсь. Вот эта хихикает громче всех. Ага, ясно. Лезу к ней под кровать и вытаскиваю оттуда свои туфли. Надеваю их и снова лезу под кровать - сказать кизлякaм все, что я о них думаю. Mорщерогим кизлякам все равно - их нет в природе, а вот мне полегчало.

Ну да, я знаю, что веди я себя иначе, меня бы и воспринимали всерьез. Иногда мне этого даже хочется - вот сейчас, например. Но это все ерунда, я еще до поступления в школу решила, что буду именно такой. Я упорная. Или упрямая - уж как хотите. Но я еще лет 6 назад решила, что буду такой, как мама. Я смогу, ведь я - дочь своей матери и урожденная Лавгуд, к тому же.

Когда мне исполнилось 11 лет, я получила свое письмо с приглашением в школу. Только не совой, как большинство детей, а прямо в руки. От директора. Директор приехал, чтобы обсудить с папой что-то связанное с журналом, они ушли в кабинет и долго беседовали. Мне стало скучно, я хотела попроситься к ним, уже собралась постучать и... Я вообще до этого никогда не подслушивала, о чем говорят взрослые, правда-правда! Но они говорили о маме и еще о какой-то Сибилле Трелуни. Фу-ты, Трелони. Как тогда услышала, так и застряло в голове. Никак не переучусь. Мне тот, детский, вариант больше нравится. Похоже на то, как меня мама называла - Луни. Вот.

Директор говорил про Трелу... Сибиллу и ее прорицания. Я тогда маленькая еще была, не все поняла и не все запомнила, но главное для себя уяснила. Сибилла действительно может увидеть будущее, по крайней мере - некоторые из его вариантов. Дар оракулов и предсказательниц. Во всей красе и со всеми побочными явлениями. Чем больше дано, тем больше вероятность, что люди не поверят в те предсказания, которые важны оракулу лично. Нельзя себе позволить никакой человеческой заинтересованности, иначе все пойдет наперекосяк. Сибилла когда-то дружила с мамой, давно, еще до моего рождения. Она гадала маме, но все чаще в шутку. И встречу с папой она нагадала, ага. Мне это папа сам рассказывал. Вот. А потом Сибилла увидела один из вариантов, как может закончиться мамин опыт, но не смогла убедить маму в том, что это - серьезно. Ее, как и маму, никто из окружающих не воспринимал всерьез. Только мама и директор. Сибилла - праправнучка Кассандры. Ага, той самой, Кассандры Трелони. Не троянской. Хотя с прорицаниями все всегда так - что во времена Трои, что теперь. Древняя Кассандра слишком любила Трою, чтобы быть беспристрастной - ей не поверили. Сибилла слишком дорожила дружбой, и тоже никто не поверил ее прорицанию об опытах. Даже мама...

Мама делала что-то очень важное и нужное, но хотела, чтобы никто этого не понял. Это ее Сибилла научила, чтоб никто не понял - так безопаснее. Можно сделать много-много всего хорошего, и никто плохой не поймет. А чтоб никто не понял, нужно иметь растрепанные волосы, взгляд в никуда, странные украшения и необычную одежду. Ну и много говорить о том, во что никто не верит - тогда если вдруг проговоришься, не воспримут всерьез.

Именно поэтому люди Вольдеморда тогда ни маму, ни Трелуни не тронули. Фу-ты, Вольдеморта. И Трелони. Вот же ж застряло... Директор говорил отцу, что он уверен: я стану такой же выдающейся волшебницей, как моя мама. Правда-правда, он так говорил, я помню! Стану... Растрепанные волосы - легче легкого. Со взглядом сложнее, но можно потренироваться. Я тогда еще придумала, что буду читать книги вверх ногами - здорово выглядит. Как я сейчас это называю, взгляд на вещи под новым углом. Эту фразу я у Гермионы подцепила. Она умная, но любит это афишировать, хотя и пыталась в первые годы ходить лохматой. О ней все знают, что она умная, хоть и не из Равенкло. Вот. Украшения - тоже просто. Самодельные сережки, фенечки. Кстати, пока их делаешь, очень хорошо думается. Словно над Запретным лесом паришь. Одежда - вот с одеждой сложнее, у нас форма. Ну да ладно, не в одежде дело. Главное - человек! Как он говорит, что он говорит. Говорить я могу много и долго. Если надо - очень невнятно, ага. Самое приятное: когда говоришь абсолютно нормальные вещи, но выкидываешь из объяснения какие-то промежуточные шаги - и тогда вся речь выглядит бредом. Хотя нет, самое приятное - это когда кто-то такой сокращенный вариант действительно поймет. Я ведь совсем примитивные вещи опускаю в рассказе.

Пока меня понимают только папа и Сибилла, но папа - далеко, а Сибилла... с ней можно только о предсказаниях говорить, а мне интересно и многое другое. Другие школьники? Не смешите клобкопухов! Я ведь хочу, чтобы никто не знал всей правды обо мне. Гермионе я бы доверилась, она умная, но все время увлечена какой-то ерундой, вроде борьбы за права эльфов. Гарри? Я бы хотела с ним дружить, но таких желающих вокруг него - пруд пруди. Невилл? Не знаю... А кроме этих троих я бы никому доверять не решилась.

Кроме директора, конечно. Ну и... нет, тут я еще должна подумать.



Глава 2. Курс четвертый, который для Гарри был пятым, но для меня все-таки четвертым

Мне нравится арифмантика и уход за волшебными животными. На предсказания я хожу только для того, чтобы все знали, что мне любопытна вся та чушь, которую Сибилла рассказывает на уроках. На самом деле мне интересно все то, что она рассказывает после. Всерьез, взаправду. А на предсказаниях я только наблюдаю за игрой, учусь искусству дурить людей, искусству притворяться шарлатанкой. История магии и чары меня мало привлекают, травология - тоже. Зелья... Они для меня - вызов. Начиная с вводной лекции на первом курсе - и до сих пор. Речь Снейпа о зельеварении - это единственное, что я могу четко вспомнить из первых уроков в школе. Правда-правда, могу. До слова, до жеста, до звука. Полумрак подземелий, бархатный обволакивающий голос, слова, сливающиеся с моими недодуманными детскими мыслями. Это было завораживающе. Это была магия, которой я ждала от школы. Но на этой речи магия и закончилась - пришлось что-то резать непослушным ножом, пытаться уложиться в секунды, зубрить составы и их свойства.

На зельях надо быть сосредоточенной, а я до сих пор не умею и сосредотачиваться, и сохранять привычно-рассеянный вид. Это сложно, ага. Неважно, что все в это время заняты своими котлами и их содержимым, неважно, что никто не замечает моих промахов. Их замечаю я. Ну, или Снейп, если я сосредотачиваюсь на своем поведении и ошибаюсь в составе зелья. Хотя... Знаете, мне все время кажется, что он замечает каждый мой промах. Вроде бы, совсем в другом конце класса был, совсем на других учеников смотрел, а как только я поймаю себя на неправильно серьезном поведении и постараюсь осмотреться - не заметил ли кто, я в большинстве случаев натыкаюсь на его взгляд. Иронично-снисходительный. А если не отвести глаза сразу же, то через доли секунды Снейп поднимет бровь и голосом, полным яда, на весь класс посоветует мне не спать на ходу, а заняться делом. После таких случаев мне всегда хочется остаться одной и попытаться разобраться в своих мыслях. Может, я выдаю желаемое за действительное и просто подгоняю вопрос под ответ? Но я почти уверена, что ответ - результат наблюдений, а не просто полудетской влюбленности. Я не ребенок. И не надо меня утешать.

Хорошо, когда заспанный вид - норма. Я часто читаю ночью, светя на страницы слабым Люмосом - чтобы не мешать другим девочкам. Так что когда я завтра проберусь на завтрак прямо из башни Трелони, никто и не заметит. Это ночью нам нигде бродить нельзя, а поутру - пожалуйста. Вряд ли кто-то будет пересчитывать обитателей нашей спальни. Девочки меня не выдадут в этом секрете - он, по их мнению, слишком безобидный: одна причпокнутая успокаивает другую причпокнутую рассуждениями о кизляках. Ага, все беды от них, от морщерогих. Все остальное - ерунда. А мне сегодня очень важно быть вместе с Сибиллой. Я... Мне кажется, я начинаю понимать, что это взрослая игра, а я еще не доросла.

Сибилла пьет свой травяной чай, чашку за чашкой. Руки у нее подрагивают, а голос уже спокойный. Она в который раз повторяет, что верила в Дамблдора и Минерву, что те не дадут прогнать ее. Но я чувствую, что это просто попытка успокоиться. Тогда, когда она сидела на своем сундуке посреди школьного двора, ей действительно было больно и страшно, что все сделанное - впустую, все зря. Страшно идти до конца, даже если знаешь, что шансы неплохие. Хорошо, что она остается в школе. Не представляю, что бы было с ней. И с Трелони, и со школой. Думаю, Сибилла переиграла тогда, на уроке. Мне Невилл рассказывал, как оно было. Она могла бы и предсказать хоть что-то мелкое, но реальное. Одно дело дурачится перед детьми, другое - в такой ситуации.

Допиваю свой чай, который уже совсем остыл. Я тоже... остыла. Я знаю, чего хочу, но не знаю, смогу ли я. Я хочу быть сильной и смелой, но я не гриффиндорка, я - из Равенкло. Я умею считать, умею думать. Чувствовать, наверное, тоже. Но я бы не смогла, как Сибилла - чтобы меня совсем уж за идиотку считали. Одно дело - "с чудинкой", другое дело - пустышка со сдвигом. У меня, кстати, оценки ненамного хуже, чем у гриффиндорской всезнайки. Просто я - Луни, не от мира сего, а та - мозг гриффиндорской троицы. Так вот, пойти ва-банк, как это сделала Сибилла, я бы не смогла. Мне бы гордость не позволила. Нравится мне это выражение - "пойти ва-банк". Оно такое точное, хоть и маггловское до последней буквы. Да, я его подцепила у Гермионы. Но все равно она - гриффиндорская всезнайка, а я - Луна Лавгуд.

Сибилла подливает мне чаю. Машинально отпиваю его, обжигаюсь, злюсь и неожиданно для себя начинаю разговор, который я хотела отложить до лета. О том предсказании про маму, об Ордене Феникса, о директоре и о Снейпе. Я выпаливаю все свои вопросы один за другим, вперемешку с наблюдениями, фактами, мыслями. Звучит оно... как-то не очень. Глупо звучит, по-детски. Добавляю, что я - уже не ребенок, и чувствую, что
вот-вот разревусь от того, что я - еще не взрослая. Сибилла успокаивает меня, гладит по голове. Кажется, она и сама окончательно успокаивается. Сибилла заваривает крепкий мятный чай, достает бутылку хереса и две рюмочки желтоватого стекла. Рюмочки идеально чистые, в отличие от демонстративно запыленных фолиантов по предсказаниям и астрологии. Сибилла наливает вино и смотрит сквозь него на огонь свечи. Повторяю за ней. Херес играет теплыми искрами, желтоватое стекло на вид очень теплое и живое, словно в противовес холодному блеску шара для предсказаний. Сибилла залпом выпивает свое вино, а я продолжаю любоваться игрой света. Я кажусь себе очень взрослой. Ну да, я уже пила и сливочное пиво, и вино. Но это было либо со сверстниками, либо в честь какого-нибудь праздника. А сейчас - просто потому, что разговор слишком серьезный и долгий. Глупо, наверное, но мне это сейчас очень важно. Как символ, как знак. Свыше, если хотите.

Она рассеянно крутит в руках самодельные карты, вытаскивает одну и долго молчит. Молчу и я - говорить-то мне больше нечего.

А потом Сибилла начинает рассказывать. О том, как страшно, когда не можешь убедить человека в серьезности увиденного в шаре. О том, что это навсегда останется с ней. О том, что это всегда так - кому больше дано, с того и спрос больше. Да, она не состоит в Ордене. Да, она знает нескольких людей, кто точно в нем состоит. Да, она сама отказалась - ей так лучше, ей так проще. Она не хочет ни с кем там, в Ордене, сдружиться ненароком. А притворяться перед теми, кому доверяешь, - слишком тяжело. И она никогда не рискнет гадать на меня. Еще одно такое пророчество, в которое никто не поверит... это было бы для нее слишком. А на дела Ордена гадать приходится регулярно. Директор это понимает. Снейп... Похоже, ее больше всего удивили мои вопросы и мысли именно на эту тему. Да, у Снейпа есть Метка. Нет, он не предатель. Да, ему точно можно доверять.

Сибилла замолкает, мы снова пьем чай. Пока она говорила, я молча кивала, теперь же мне надо что-то сказать, но в голове такой сумбур, что не выдавить ни слова. Я хочу иметь друзей. Я хочу любить и быть любимой. Я хочу уметь предсказывать. Я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез. Я хочу, чтобы никто не догадался о моих способностях. Я хочу быть как мама и Трелони. Но я хочу верить и хочу, чтобы верили мне. Похоже, я хочу взаимоисключающие вещи. Эх, морщерогие кизляки, чтоб вас!..

Теперь я боюсь думать о Снейпе. Я ведь многое намечтала себе за последние месяцы, но то, что рассказала Сибилла... Ведь если он не предатель, но у него есть Метка, значит... значит, Снейп - разведчик? Значит, он играет в те же игры, что и Трелони, в те же игры, в которые пытаюсь играть я, только он - на другом уровне. И рискует он гораздо больше. И вообще... Ой. Надеюсь, в полумраке комнаты Сибилла не заметит, как я покраснела. Пытаюсь сказать ей, насколько мне было важно все это услышать, но выходит нечто нечленораздельное. К счастью, Сибилла не слушает. Она тоже думает - о своем. Тишина. Даже свеча горит беззвучно. Если бы не слабое колыхание пламени и не тающий воск, я бы решила, что время остановилось - чтобы дать нам обеим время подумать.

Начинает светать, а мысли все еще мечутся, словно гиппогрифы по весне. И как назло, первой парой будут зелья. Я тяжело вздыхаю. Сибилла понимает это по-своему. Она говорит мне, что порой не поверить еще страшнее, чем не суметь заставить поверить. Она говорит мне, что много лет назад, еще когда я только родилась, у нее было два пророчества. Первое - о Вольдеморте и том, кто его победит, а второе - о том, что победитель выживет лишь благодаря тому, что его мать погибнет. Она тогда рассказала оба пророчества директору, но, на беду, это услышал и Снейп. Услышал, но не поверил, счел пустой болтовней и доложил о первом пророчестве Вольдеморту. В результате случилось то, что случилось.

Свеча с треском догорает. За окном - пасмурное утро.




Глава 3. Курс пятый, который для Гарри был шестым, но для меня все-таки пятым

Я - идиотка. Кретиниус обыкновениус, иначе не скажешь. Мало того, что я по уши влюбилась в своего преподавателя, который старше меня больше чем на двадцать лет. Это как раз часто случается. Не я первая, не я последняя. 5-й курс - самое время. Но если кто-то узнает, в кого... И почему. Но даже это все ерунда, чепуха на клобкопуховом молоке. О главном мне даже думать страшно. Ужас в том, что я не сдержалась - и погадала на него. В смысле, всерьез погадала. На будущее. Да-да, я действительно идиотка, я гадала на предмет своей влюбленности с помощью шара. Хотела увидеть его будущее и есть ли у меня шанс. Я знала, что дар у меня есть, знала, что нельзя пытаться предсказать будущее, не будучи беспристрастной, знала, чем это может закончиться. Но мне очень хотелось, чтобы шар показал, как Северус совершит в конце войны что-нибудь эффектно-героическое, как он получит заслуженный орден Мерлина и как... как он влюбится в меня без памяти.

Дура. Какая же я дура. Одно слово - Луни. И посоветоваться не с кем. Когда я рассказала Сибилле увиденное в шаре, она только пожала плечами, мол, видение слишком детальное, чтобы быть правдой. Наверное, я уснула перед шаром и все это мне приснилось, так что волноваться не о чем. До этого момента я все надеялась, что обойдется, что все не настолько серьезно, как я опасаюсь. Но раз уж Сибилла мне не поверила и даже не стала меня слушать, значит, все правда. Правда, которую я знаю, но не смогу никому доказать. Все будут крутить пальцем у виска и не верить. Да и кто поверит странноватой девочке шестнадцати лет, твердящей какую-то чушь? Какая разница, говорю я о морщерогих кизляках или о чем-либо другом?.. Если уж даже Сибилла не поверила...

Неправда, я не плачу, мне просто в глаз попало крылышко тыквенноцветника сентябрьского переливчатого - они их в этот период меняют на более плотные, осенние. Вон, видите, полетел один. Одна, то есть. Самочка. Вон, крылышком новым машет, красивым. Эх. Не верите? А я вот себе верю. К сожалению. Очень не хочется, но верю. Уж лучше бы не верила. А еще лучше - не знала бы.

Цель прорицаний - заранее знать об опасности, чтобы попытаться если и не предотвратить ее, то хотя бы смягчить последствия. Но какой смысл от знания, если его никак нельзя использовать? Думай, Луни, думай. Ты же умная, ты же из Равенкло. Предположим, я не могу изменить увиденное. Предположим, мне никто не поверит про пророчество. Не поверит, если я буду пытаться изменить ход увиденных событий. А если не пытаться? В смысле, не пытаться изменить увиденное, но попытаться изменить результат? Так, Луни, только без эмоций, только логика, кристально чистая, как слеза тестрала. Я видела, как Волдеморт приказал своей змее укусить Северуса. Северус умер от ее яда, но передал свои воспоминания Гарри. Угу, я точно знаю, что речь о воспоминаниях - я всю библиотеку перерыла, но нашла точное описание. А что если попытаться сделать так, чтобы укус не был смертелен, но был на него похож? Ну есть же какие-то противоядия, в конце концов?! Так не бывает, чтобы их не было. Противоядий, в смысле. Если их нет, значит, их просто еще не изобрели. Но ведь Северус - зельевар, причем талантливый. Знать бы еще, сколько времени у него на это изобретение осталось. И знать бы, как убедить его в правоте своих слов...

Сначала я хотела просто прокрасться в его комнаты поздно вечером, чтобы никто не заметил, но потом поняла, что Северус не согласится на такой разговор. Судя по тому, что я о нем узнала за последние месяцы, Северус слишком принципиален. Значит, встретиться придется "официально". Я подложила в свиток с домашним заданием по защите от темных искусств записку. Я долго думала, что бы такое в ней написать, чтобы не выдать ни его, ни себя, но в то же время заинтересовать, убедить хотя бы выслушать меня. Логика молчала и притворялась впавшим в спячку ухокрылым снусмумриком. Пришлось обходиться без нее.

"Дорогой Северус!" Зачеркиваю и, на всякий случай, сжигаю записку.

"Дорогой профессор Снейп!" Зачеркиваю, комкаю лист и ищу подсказку на оконном стекле. Оно прозрачное и чистое, кажется, что его и нет вовсе. А это мысль...

"Профессор, мне очень нужно обсудить с вами один вопрос. Это очень срочно! Луна, урожденная Лавгуд". То, что надо: никакой информации, не ясно - ни кому записка, ни о чем. "Урожденная" - это если все-таки кто-то из "тех" прочитает. Я ведь чистокровная волшебница, значит, внеклассное общение со мной ему не повредит. Гермионе было бы сложнее. А я... Мало ли, может, я горю желанием обсудить... эээ... да хоть те же повадки морщерогих кизляков. Мне сейчас не об этом думать надо. Мне главное - убедить его, что прорицание - не шутка, что увиденное мною еще не поздно переиграть. Эх, только бы не назвать его по имени вслух. Ладно, "профессор Снейп" - тоже звучит неплохо.

***

Занятие по защите у нас сегодня последнее в расписании. Я с самого утра никак не могу сосредоточиться ни на чем, кроме мыслей о Северусе и пророчестве. К счастью, на мое рассеянное поведение никто не обращает внимания - я в своем репертуаре. Значит, можно продолжать пытаться в стотысячный раз проиграть возможные варианты. Не заметить мою записку было невозможно, значит, он должен как-то отреагировать. А если он промолчит? Подложить еще одну записку? А если вдруг он решит отказать мне в разговоре? Что тогда? Попросить дополнительных занятий по защите? Это будет выглядеть подозрительно. А может, он решит ответить запиской?

Занятие закончено, Северус диктует домашнее задание, кивает на стол, где лежат уже проверенные работы, и кривится:

- Не то чтобы я разочарован, но действительно хороших эссе мне не удалось увидеть и на этот раз. Похоже, посредственный уровень - это все, на что способен этот курс, за исключением редких студентов. Кстати, об исключениях. Мисс Лавгуд, ваше эссе было исключительным - по уровню бреда, который вам удалось уместить на столь небольшом куске пергамента. Эссе вы перепишете заново, длина свитка - в полтора раза больше. А сейчас вы останетесь и потрудитесь мне объяснить, почему вы до сих пор не в состоянии писать связно и по теме, - заканчивает он свою тираду.

Кусаю губы, чтобы скрыть улыбку. Девочки бормочут что-то ободряющее, желают удачи. Тяжело вздыхаю в ответ.

Наконец все уходят. Северус смотрит на меня сверху вниз, сложив руки на груди и снисходительно кривясь.

- Профессор, понимаете, - почти лепечу я, - это очень личная причина... почему я написала все именно так. Я бы не хотела, чтобы кто-то из ребят узнал, - я жалобно смотрю на дверь.
Северус театрально закатывает глаза, и с видом "как же я устал находиться в обществе кретинов и детей" демонстративно накладывает на кабинет заклинание, не дающее нас подслушать.

- Теперь вы в состоянии дать объяснение, мисс Лавгуд? - спрашивает он ядовитым тоном.
Быстро киваю и начинаю говорить, тоже быстро - чтобы он не попытался меня перебить. Детский метод. Если он захочет, то все равно остановит меня. Но так я хоть успею сказать побольше. Говорю ему о теории предсказаний, о том, что я сделала пророчество о нем, но боюсь, что он мне не поверит. Говорю, что хочу убедить его в том, чтобы он попытался изменить последствия увиденного мною.

Похоже, он все-таки удивился, хоть и смотрит совсем безразлично. Вялым кивком он показывает, что слушает меня. Набираюсь духу и выкладываю самое главное - что именно я увидела и как именно, я полагаю, это можно изменить.

Северус смеется. Зло и отрывисто. Советует поменьше читать папин журнал и побольше заниматься. По возможности - серьезными науками, а не тем, что рассказывает Трелони. Я кусаю губы. На этот раз - чтобы не разреветься от злости и бессилия. Он мне не верит. Неужели я все-таки ничего не смогу сделать? Он сейчас отсмеется и укажет мне на дверь. И все. Пройдет несколько месяцев - и его убьют. Причем так, как я видела в шаре. И я ничего не смогу изменить.

- Профессор, вы уже однажды посмеялись над двумя пророчествами. Вам того раза мало? - зло шиплю я в ответ на его смех, и только потом понимаю, что именно я ляпнула.

Его лицо сереет, но уже через пару секунд он говорит мне абсолютно нейтральным тоном, что это меня не касается и что разговор окончен. Меня же охватывает какая-то безбашенная злость, я понимаю, что я отсюда просто так не уйду. Мне это важно, и я буду доказывать свою точку зрения, пока не докажу, даже если мне придется говорить гадости. Мне важнее, чтобы предсказание удалось использовать, мне важнее - чтобы он выжил.

- Ошибаетесь, профессор, меня это касается в первую очередь. Это - мое пророчество. И вариант, что насмешка над одним пророчеством уравновесит насмешку над другим, меня никак не устраивает, - ох, кажется, я снова ляпнула что-то лишнее, но на этот раз забила гол в свои же ворота. Но зато он мне поверил. Он поверил, что пророчество было и что оно реально! Я тут же продолжаю, стараясь говорить более-менее спокойно: - Если
ничего не будет сделано, это останется на моей совести, профессор. Со своей вы уж как-нибудь на том свете договоритесь, а мне еще жить.

Северус устало садится за учительский стол, переплетает пальцы рук и молчит. Долго молчит. Тишина густеет, я ежусь и оглядываюсь - мне вдруг показалось, что дементоры совсем рядом.

- Мисс Лавгуд, если вам так хочется жить, зачем вы лезете к смерти? Ну кто вас просил пытаться что-то напророчить обо мне? Или... - он иронично кривит губы в неприятном подобии усмешки, - вы хотели узнать о Поттере, а узнали... это? Мои соболезнования, мисс Лавгуд.

- Это не так, - фыркаю я совсем по-детски, но не могу сдержаться. - Я хотела узнать именно ваше будущее, профессор. Мои соболезнования.

Кажется, он все-таки удивился. И уставился на меня как... как на Невилла. С вызовом смотрю в ответ и чувствую, что он пытается заглянуть в мои мысли. Ах так, дорогой профессор? Ну что ж, вас ведь предупреждали, что современная молодежь - сплошь озабоченные подростки? И вы ведь знаете, что в личные мысли лезть невежливо? Вот и краснейте. На здоровье. Мне не жалко.

Краснею в результате все-таки я. Потому что он смотрит на меня даже не как на Невилла, а как на буйнопомешанную, даже делает шаг назад. Понимаю, что разговор окончен, хватаю свои вещи в охапку и выскакиваю за дверь со скоростью пикси. По крайней мере, он мне поверил.

Я бы и хотела прогулять следующее занятие по защите - после того разговора с Северусом, но притвориться больной не получилось, пришлось идти. Хорошо еще, что эссе я заранее написала.

Он даже не обратил на меня внимания. Скользнул безразличным взглядом, как на первых курсах, - и все. Уж лучше бы язвил и цеплялся. А так, словно на пустое место смотрит. Интересно, а если я вдруг завтра умру, он вообще заметит? Фу-ты, снова эти детские мысли. О другом сейчас думать надо, о другом... После занятия я не выдерживаю и подхожу к нему:

- Профессор Снейп, у меня остались еще вопросы по поводу ваших прошлых комментариев. Не могли бы вы уделить мне пару минут?

Он смотрит на меня таким тяжелым взглядом, что мне хочется тут же извиниться и сбежать куда-нибудь подальше. Демонстративно хлопаю глазами. Похоже, его это нервирует - он мрачно кивает. Надо бы запомнить. Может, еще пригодится.

Когда мы остаемся в кабинете вдвоем, Северус все с той же мрачной миной накладывает заклинание против подслушивания и снова смотрит на меня в упор. Невольно краснею. Теперь мне уже стыдно за ту мою выходку.

- У вас ровно две минуты, мисс Лавгуд, чтобы изложить ваш вопрос. Постарайтесь не растекаться мыслью по древу, - его голос отдает даже не металлом, а чем-то более холодным и тяжелым. Ожившей смертью. Вздрагиваю и гоню эту ассоциацию прочь. Еще не поздно, ведь правда?

- Профессор, я вас очень прошу, не отмахивайтесь от моих слов. Если вам самому это не важно, то это важно мне, очень важно. Ну почему вы не хотите попробовать?

- Попробовать что, мисс Лавгуд? - его голос просто усталый. И под глазами синяки темнее обычного. Он вообще высыпается хоть иногда?

Повторяю свои слова про противоядие и возможность обойти пророчество. Северус слушает меня с таким видом, как слушал лепет первокурсников, не знающих точный состав примитивного зелья.

- Мисс Лавгуд, вы хоть немного понимаете, о чем говорите? Считается, что противоядия с подобными свойствами нет вообще. По определению. Вызвать все симптомы подействовавшего яда, вплоть до агонии, но с последующим восстановлением, причем быстрым восстановлением - это нереально. А если учитывать, что противоядие нужно принять до укуса... это просто бред. Неужели вы всерьез думали, что приготовить подобное зелье так же просто, как сварить увеличивающий раствор?

- Профессор, но ведь если это попытаетесь сделать вы... - лепечу я и не сразу понимаю, что такого странного отразилось на лице Северуса. Похоже, он подумал, что это была издевка. Я пытаюсь сказать что-то более веское, но выходит только сослаться на Сибиллу, говорившую что в зельях Северус может все, и даже больше.

- Мисс Лавгуд, - он снова переходит на ядовитый тон, - я правильно вас понимаю, что вы ждете от меня невозможного?

Растерянно развожу руками. Только бы не разреветься. О Мерлин, у меня уже губы подрагивают.

Северус морщится и складывает руки на груди.

- Профессор, ну вы же можете попытаться. Ну неужели вам самому жить не хочется?

Фирменный ироничный взгляд, приподнятая бровь и тишина, звенящая от тяжести мыслей.

- Профессор, ну неужели... Но ведь даже если он вас убьет, даже если вы больше не сможете продолжать ту работу, разве это повод не попытаться? Ну хотите, я поговорю с директором, чтобы он вас уговорил? - я снова сначала говорю, а потом думаю.

Северус снова смотрит на меня как на душевнобольную. Нервно сглатываю и выдаю свой последний козырь:

- Профессор, но ведь если вы сдадитесь сейчас, вы просто подыграете ему, подчинитесь его приказу. Пожалуйста, не надо. Это не честно. По отношению к директору. По отношению ко мне. К Гарри и... и остальным.

Мне удалось удивить его повторно! Это если не победа, то хотя бы ничья! Он смотрит на меня почти растерянно! Целых две секунды! Потом снова принимает вид гения, утомленного безумцами:

- Хорошо, мисс Лавгуд, я подумаю. Обещать, как вы понимаете, ничего не смогу. Но попытаюсь не подыграть.

Его фразы полны снисходительности и иронии, но зато он все-таки сказал то, чего я так ждала! Я ухожу из кабинета с блуждающей улыбкой и слышу, как в коридоре один второкурсник говорит другому:

- Ты смотри, эту Луни из Равенкло даже слизеринская сволочь не прошибет - все время улыбается. Наверное, она его просто не слышит.

***

Время до лета пролетело незаметно. Я его вообще не почувствовала. Запомнились только какие-то отдельные моменты, бессвязные, как пачка колдографий.

Помню, как не удержалась накануне очередного матча по квиддичу вложить записку в свое домашнее задание по защите.

"Профессор, считаю своей обязанностью напомнить вам, что завтра состоится матч по квиддичу Хаффлпафф - Гриффиндор. Луна, урожденная Лавгуд, комментатор матча".

Я сама попросила у Макгонагалл, чтобы она позволила мне попробовать себя в роли комментатора. Ее импровизированный экзамен на знание правил игры и состав обеих команд я выдержала с блеском. Матч я тоже откомментировала с блеском. Макгонагалл даже однажды не выдержала и сама озвучила счет игры. Думаю, я была действительно в ударе - в тот момент я почти на автопилоте понесла такую чушь, что самой приятно было. Жаль, Сибилла не пришла на матч - у нее в тот день очень болела голова. Ей бы понравилось.

Северус на следующем занятии ядовито отметил, что комментатор матча был вполне в духе факультета Равенкло. А говорят, что он хвалить не умеет. Еще как умеет. Я вот так остроумно не умею. Но я научусь! А тогда я по всем правилам игры постаралась казаться расстроенной и вяло реагировать на шепотки за спиной - высказывание Снейпа быстро разошлось по школе. Слизеринцы повторяли его к месту и не к месту - как же, их замечательный декан нашел аргумент, чтобы доказать никчемность "умного" факультета. Равенкловцы злились, но ничего не могли поделать. Мне было немного стыдно перед ними, но это было так приятно - получить похвалу от Самого Жуткого Профессора, тем более - завуалированную похвалу, рассчитанную на то, что пойму ее одна я.

***

Помню, как потом я набралась храбрости и поговорила с директором, чтобы он дал мне хоть какое-то задание, как Сибилле. Ведь наверняка у нее какое-то особое задание есть, раз она не в Ордене. Ее я и не спрашивала - если уж все так секретно, то и мне она не доверится. Я понимаю. Вот.

Я рассказала директору про свое пророчество, но убедило его поверить в меня все то же комментирование матча. Выходит, и он мое шоу оценил, ага. Это мне очень нужно было, хотя оценка Северуса не в пример приятнее и важнее была. Спасибо Макгонагалл и духам вольных полей - без их помощи я бы не справилась. Но задание мне директор все-таки не дал. Даже сказал, что и Сибилле он никакого задания не давал, тем более - особого. Я сделала вид, что поверила. Мне он тоже не поверил, кажется. Ну да неважно. Зато он настроил портключ ко мне домой, чтоб Северус, если что, смог там переждать трудные времена. Правда-правда! Директор сказал, что сам Северусу этот портключ даст - так тот не отвертится! Очень надеюсь, что это он не только сказал, но и сделал...

А еще он предупредил меня о некоторых своих распоряжениях. Увы, я не могу сказать ничего более внятного - директор решил перестраховаться и наложил на меня заклятие неразглашения, чтоб я не смогла ничего сказать, даже если захочу, - ни под веритасерумом, ни при легилименции. Его персональная разработка, мусоропрыга ему в туфлю... Ну да ладно, неважно это. Важно - что я знаю, и что мне поэтому потом не так страшно было узнать о смерти директора. Но всему свое время.

***

Северус назначил мне очередное взыскание. Сам. Я даже испугалась слегка. После моего первого разговора с Северусом он как с цепи сорвался с взысканиями - почти на каждом занятии кому-то да доставалось. Я думала, что это он на нас так раздражение срывает, а потом сообразила. Потом - это когда он мне это взыскание назначил. Вернее, "сообразила" - это громко сказано. Я думала, ему очень не по себе знать о таком пророчестве, страшно и тоскливо. Я ничего плохого не хотела сказать, правда-правда. Я утешить его хотела, сказать, что я все это понимаю. Лучше бы я молчала, наверное... Он снова смотрел на меня, как на Невилла. Только еще и с сочувствием. Сказал, что до Слизерина мне не дотянуть - Равенкло и есть Равенкло. Я совсем растерялась - если бы он разозлился на выражение сочувствия, я бы еще поняла, а тут... В общем, Северус так разошелся с взысканиями, чтобы не бросалось в глаза, если он меня пару раз после уроков оставит для дополнительных вопросов по теме. О предсказании, в смысле. Ага, я понимаю, что яйцо дракона лучше спрятать среди яиц дракона той же породы. А тут не сообразила. После этого я Северусом еще больше завосхищалась - тут такая информация жуткая, а он продолжает ходы считать. Вот.

Северус хотел узнать подробности того, что я увидела в шаре, - где именно суждено сбыться пророчеству. В каком месте, в смысле. Ну, территориально, ага. Вот ведь какая штука, мне пророчество явилось как колдография, точнее, как эти... ну как там... ну да, фильмы маггловские, только без звука. Гермиона как-то рассказывала - хотела доказать, что у магглов свои колдографии есть, причем с длинными-предлинными историями, на час, а то и на несколько. Но зато у них портреты совсем никакие - молчат и не наблюдают за миром. Бесполезная штука. Хотя я бы и на такой портрет Северуса согласилась. Кстати, о Северусе, я отвлеклась. Вот. Я все думала, что это за место такое, что я в шаре видела. Вроде бы, комната, но странная какая-то, словно в заброшенном доме. Обои на стенах ободраны, все окна, кроме одного, заколочены. Неприятное место. Даже если не думать о том, что там должно произойти.

Северус попросил разрешения посмотреть мои воспоминания. Думосбросом он пользоваться не захотел. Мол, был уже негативный опыт, что информация кому не надо досталась. Странно, это ведь не от самого думосброса зависит, а от того, где этот думосброс хранится. Но спорить я не стала - Северус скривился весь, когда вспомнил. Наверное, что-то важное узнали и Волдеморту донесли. Ох. В общем, Северус хотел воспользоваться легилименцией. Язвительно попросил не подсовывать ему всякий бред. Я хотела было обидеться, но это было очень не вовремя - обиды и вообще мои эмоции.

Когда он увидел... Ох, я даже лицо его описать не могу. Застыло оно, словно он уже умер. Жутко видеть свою собственную смерть со стороны. Я бы испугалась. Это ж как боггарт, только серьезнее, и знаешь, что не боггарт, а реальность. Тогда я только и смогла из себя выдавить, что очень надеюсь, что у него все получится с противоядием. И вообще. А он в ответ усмехнулся. Почти по-настоящему. И от этого еще страшнее стало. Он сказал, что сварить нужное зелье он попытается, но вряд ли это поможет. А еще сказал, что знает это место, он там был. Дважды. И каждый раз чувствовал, что это место для него - фатальное. Первый раз его там чудом не убили. Потом он снова усмехнулся и сказал, что не того укуса он боялся все это время... Спрашивать, что он имеет в виду, я не решилась. Мне очень хотелось обнять его, прижаться к нему. Если уж совсем честно, мне хотелось, чтобы он меня утешил и сказал, что все будет хорошо. Ну да, смерть - его, а утешать надо меня. В конце концов, я девочка. Женщина. Ну, хорошо, девушка. Вот.

***

Пожалуй, у меня было еще только одно четкое воспоминание о Северусе на этом курсе. В смысле, о Северусе, когда я еще была на пятом курсе. А Гарри - на шестом. Ну да, именно так. Гарри попросил нас с Гермионой последить за Северусом, и мы с ней наматывали круги у двери в его кабинет. Я чувствовала, что что-то случится, и очень боялась, что эта ночь - та самая, в которую суждено сбыться проклятию. Тьфу ты, пророчеству. Впрочем, оно проклятие и есть. Для меня, по крайней мере. Вот. Мне было здорово не по себе, и я пыталась успокоиться, дразня Гермиону. Ну, она не чувствовала, что я ее дразню. Она уже привыкла к тому бреду, что я несу про нарглов и кизляков, и, похоже, слушала меня вполуха. Зато не так жутко было. Тем более, неизвестно, что наверху в замке творится.

Почти в полночь прибежал Флитвик. Неспокойное это время - полночь. Половина всяких гадостей мистических именно в этот период и случается. Вот и Флитвика нелегкая именно в это время принесла. Кажется, он был не в себе - бежал и кричал, что в замке Упивающиеся Смертью. Ворвался к Северусу, даже не заметив нас с Гермионой. Да, точно, он был не в себе, словно крукозяблик по весне. Он кричал Северусу, что тот должен куда-то идти и кому-то помогать, а у меня внутри все обрывалось - ведь вполне возможно, что Северусу сейчас придется идти в ту самую комнату, мантикора ее раздери вместе с безносой сволочью. Северус, в отличие от Флитвика, нас заметил. Ну, когда из кабинета выскочил. Бросил на ходу, что Флитвик потерял сознание и мы должны пойти ему помочь, пока Северус будет разобраться с Упивающимися. Я сразу сообразила, что Северус Флитвика вырубил. Наверняка по той же причине, что и Гермиона когда-то Невилла обездвижила. Только вот Северусу баллов не дадут, что бы он ни сделал.

А потом случилось то, о чем предупреждал меня директор.




Глава 4. Курс шестой, который для Гарри был седьмым, но для меня все-таки шестым

Учебный год прошел как в тумане. О, Мерлин, я и не думала, что это будет так тяжело - знать правду и не иметь возможности никому ее сказать. Знать правду, но не иметь возможности сказать Северусу, что я в него верю и абсолютно ему доверяю. Знать правду, но не иметь возможности сказать хоть слово в защиту Северуса. Знать правду и хихикать над Северусом вместе с остальными, мол, какой же он дурак: ведь наказание за попытку украсть меч было просто смехотворным - прогулка вместе с Джинни и Невиллом в Запретный лес в компании Хагрида. Развлечение это, а не наказание. Но слизеринцы радостно скалятся, остальные вздрагивают и смотрят сочувственно, а друзья - хихикают над просчетом Северуса. Только мне на этот раз, в отличие от его пассажа о Равенкло, очень тоскливо. Он все понял, я все поняла, все играют по заданным Северусом правилам, но... Мерлин, как же я хочу просто обнять его и сказать, что он самый-самый!

Но нельзя забывать о том, что я - Луни. Нужно вдохновенно рассказывать о мусоропрыгах и нарглах, кизляках и крукозябликах. Я - Луна, урожденная Лавгуд. Я смогу. В конце концов, Северусу не в пример сложнее.

***

Когда Упивающиеся Смертью забрали меня с Хогвартс-экспресса, мне даже страшно не было - я перед поездкой гадала на себя, и выходило, что прямой опасности нет. Было обидно, что я не попала домой на Рождество, было жалко папу - он ведь наверняка очень тяжело это пережил. Я много думала в том подвале, а вспоминает ли Северус обо мне? Порой мне мечталось, что вот откроется дверь, войдет он и освободит меня. Да, я понимала, что это бред сивого клобкопуха, но как же мне хотелось, чтобы это случилось! Впрочем, было там и одно преимущество - мне не приходилось постоянно наравне со всеми за спиной Северуса говорить гадости в его адрес и пытаться всем видом демонстрировать неприязнь. Тем больнее было после освобождения слушать новости и новые гадости о Северусе от Билла и Флер. А потом мне удалось передать весточку Невиллу, что со мной все в порядке. И как же здорово было получить его сообщение, что если мы аппарируем в "Кабанью Голову", нам смогут показать, как пройти в школу! Знаете, я вот порой думаю, что он такой же, как и я, - в смысле, далеко не такой растяпа, каким его все считают. Он был растяпой на первых курсах, а потом просто продолжал... эээ... эксплуатировать имидж. Вот. А теперь он себя показал таким, какой он есть. Говорить о Северусе с Невиллом было бы обиднее всего. Хорошо, что удалось этого избежать. Невилл поймет меня потом, когда я смогу ему рассказать, я верю. И в то, что поймет, верю, и в то, что рассказать смогу. Ведь Волдеморт обязательно будет побежден, иначе и быть не может. Вопрос только в том, какой ценой...

***

Мне хочется разреветься, когда я смотрю на разбитое окно, куда выпрыгнул Северус. А Макгонагалл тут же говорит, что сожалеет, что Северус не разбился. Кошка драная... О, Мерлин, да ведь захоти Северус ее убить или ранить в той импровизированной дуэли, он бы сто раз это сделал. А он только защищался... А она так горько говорит, о том, что Северус не мертв. А я молчу, только губы дрожат. А все думают, что я испугалась и перенервничала - по его вине перенервничала.

Гадко. И страшно - вдруг, у Северуса так и не получится? Вдруг это действительно нереально - изобрести зелье с нужными свойствами? Утешает одно - я слышала, что Северуса не раз видели выходящим из его лаборатории. Значит, он не сдался, значит, он не передумал. Только бы получилось...

***

В хаосе битвы, обещающей стать последней, практически невозможно кого бы то ни было найти. Сейчас Северусу уже не имеет смысла скрывать, что он не на нашей стороне, но это ведь вдвойне опасно - его могут попытаться убить не только Упивающиеся, ведь никто не знает правды. Но заклятие неразглашения продолжает действовать, пока Волдеморт еще жив. Я ничем не могу помочь Северусу, я могу только надеяться, что все обойдется.

Я вижу тело Гарри на руках Хагрида и просто не могу поверить своим глазам. Это неправда. Это такая же иллюзия, как и то, что я увидела в шаре. Ох, Мерлин, неужели... Нет, это неправда! Северуса нигде не видно. А он ведь не стал бы отсиживаться где-то, когда такое творится. И он бы защитил Гарри. Значит, это уже случилось. И все теперь зависит только от того, удалось ли Северусу создать противоядие.

А потом Невилл убивает эту мерзкую гадину. Я знала, что он сделает что-то героическое. Я гадала. Выходит, Невилл отомстил за Северуса. Тот укус наверняка стал для Нагини последним. А потом... Правильно я чувствовала, что это была иллюзия! Я знала! Гарри вдруг оказывается живым и даже невредимым. Это кажется мне хорошим знаком. В смысле, это чудо, но первой мыслью было все-таки то, что, значит, и Северус еще жив. Когда Гарри объявляет, что Северус - не предатель, я испытываю огромное облегчение. Но буквально через пару секунд Волдеморт, мантикора его раздери, говорит, что убил Северуса три часа назад. Три часа. Почти вечность... Неужели это значит, что противоядие так не было изобретено или оно не подействовало?! О, нет, я не верю. Если Гарри оказался живым, значит, и Северус выживет.

Гарри шепчет, что если Старшая палочка знала, что ее последний хозяин был обезоружен, то истинный ее владелец - он. Тихий голос кажется почти криком посреди замершего Большого зала, все предельно напряжены. Еще мгновение - и все решится. Навсегда. Но я верю, что у Гарри все получится. Ведь даже если палочка ничего не знала, то истинный ее владелец - никак не Волдеморт.

– Avada Kedavra!

– Expelliarmus!

Вот все и закончилось. Звенящая тишина. Радостные возгласы и смех.

Я вместе с остальными бросаюсь к Гарри, тормошу его, поздравляю. Кажется, он сейчас в шоке. Ему бы одному побыть, а не в этом хаосе, частью которого я сейчас являюсь. О, Мерлин, если бы Северус сказал мне, где именно должно было сбыться пророчество, я бы бросилась сейчас туда сломя голову! Но он не сказал...

Через какое-то время я слышу, как Гарри рассказывает аврорам подробности о смерти Северуса. Визжащая Хижина, вход в которую - под Дракучей ивой. Я готова расцеловать его за эту информацию, хотя мне до одури жутко, что я могу через несколько минут узнать, действительно ли Северус выжил. Но Гарри мои поцелуи нужны сейчас меньше всего.

Ловлю момент, когда никого не оказывается рядом, и говорю ему, что отвлеку остальных, чтобы он смог уйти и прийти в себя. В смысле, уйти отсюда туда, где тише и спокойнее. Кричу что-то про балабольную шицу, все поворачиваются, и Гарри удается ускользнуть. Стало быть, квиты.

Сбегаю и я, только в другом направлении. Когда я наконец добираюсь до Визжащей Хижины, я в который раз за день не хочу верить своим глазам. Хижины больше нет, только обуглившиеся головешки. Даже если под ними и было тело, от него уже ничего не осталось. Без сил опускаюсь на траву и плачу. Громко, навзрыд. Стесняться некого - все в замке. Пророчество сбылось. Я смогла убедить Северуса поверить в него, но не смогла ничего изменить. Вспоминаю, каким он был, вспоминаю то, что намечтала себе о нем, и снова плачу...

Наплакавшись, возвращаюсь в замок и попадаю в объятия папы. Он приехал в школу, как только стало известно о битве. Я постаралась убедить его, что со мной все в порядке. Ну да, у меня действительно ни царапины... Мне просто надо побыть одной. Папа все понял, он меня вообще с полуслова всегда понимал. Прямо из школы он направился в свою старую типографию - восстанавливать "Придиру". Теперь он весь в делах, организует все для новой редакции. Тем лучше, я побуду какое-то время одна. Папа говорит, что сделал дома небольшой ремонт, в том числе и в моей комнате. По его тону я понимаю, что там перестроено почти все. Ну да, Гермиона говорила, что когда их там чуть не поймали Упивающиеся, они там многое порушили. Жаль, если совсем ничего не сохранилось. С другой стороны, мне сейчас надо сменить обстановку, наверное... Не знаю. Я очень любила наш старый дом, в котором мы ничего не меняли со смерти мамы. Теперь же все будет иначе. Совсем иначе.

Я уезжаю сразу же, как только выдается такая возможность, - мне тяжело среди живых. Да, я знаю, что многие потеряли гораздо более близких людей, а я... Папа жив, я жива. Северус же никогда и не был моим, он любил совсем другую женщину. А я... я просто Луни-Луна, студентка из Равенкло. Но мне было очень важно, чтобы он выжил. Не потому, что я хотела победить пророчество, а потому, что я хотела, чтобы он был жив. С того самого момента прошло чуть больше трех суток. Заклятие неразглашения уже не действует, но от этого не легче. Все, что я могла бы сказать, потеряло всякую ценность. Нет смысла что-либо говорить.

* * *

Наш дом снаружи выглядит почти как прежде. "Почти" - потому, что краска совсем новая. А внутри непривычно. Вроде бы, все на своих местах, но стены - другие. Oбхожу комнаты, любуюсь результатами папиной работы. Красиво, хоть и не так, как раньше. Иначе. Не сразу понимаю, что что-то совсем не так. Не просто непривычно, а неправильно. Вытаскиваю палочку. Кто бы это ни был, я с ним разберусь сама, не вызывая авроров. Пусть только попробуют что-то сделать. Я была уже во всех комнатах, но посторонних звуков не слышала. Подвал, где кладовка и мамина лаборатория. Папа сказал, что их ремонтировать не пришлось. Осторожно спускаюсь вниз. В кладовке спрятаться негде, остается лаборатория. Кто бы там ни был, мантикора его раздери, если он попортил мамины вещи, я от него мокрое место оставлю!

Там темно и тихо. Зажигаю свет. И чуть не роняю палочку. Не потому, что испугалась, а потому что руки дрожат. Только бы это был не боггарт, только бы не боггарт... Тихо подхожу к телу. Холодное, но сердце бьется. Значит, не боггарт! О, Мерлин, значит, все-таки получилось. Значит, директор не обманул и сделал портключ. Значит, Северус все-таки смог сварить противоядие. Хотя по его виду не скажешь, что оно совсем уж сработало. Похоже, он без сознания.

Мантия на Северусе вся изгваздана - кровь, земля, копоть. Повязка на шее тоже выглядит жутко, да и лицо не лучше. Выходит, он за эти дни так и не сменил ни повязки, ни одежды. Три дня. Мерлин... у меня слишком дрожат руки, чтобы пользоваться палочкой, поэтому я приношу воду обычным маггловским способом - в тазу. Губкой стираю копоть и кровь с его лица. Знаю, что это неправильно, что начинать надо с раны, но не могу ничего с собой поделать. Мне слишком тяжело видеть на его грязном лице тонкие полоски чистой кожи. Плакал ли он от боли, от бессилия или от страха, что все это было зря и битва будет проиграна - неважно. Теперь мне как-то спокойнее, хотя его лицо совсем восковое и мертвое. Пытаться снять мантию будет слишком сложно, да и испорчена она уже все равно. Как во сне, иду обратно на кухню, беру ножницы, ищу заживляющие зелья и мази. Хорошо, что папа не стал ничего менять в обстановке - все на своих старых местах. Возвращаюсь к Северусу. Мне страшно дотронуться до той раны - я наверняка причиню ему боль. Разрезаю мантию, ставшую совсем заскорузлой и жесткой. Кажется, кроме раны, на шее никаких повреждений нет. Сглатываю противный комок в горле и заставляю себя попытаться снять повязку. Она вся ссохлась от крови, поэтому я ее тоже разрезаю. Пытаюсь снять ее с раны как можно более аккуратно, смочив водой. Но я все-таки делаю ему больно, он слабо стонет и открывает глаза. Пытается сфокусировать взгляд, видит меня и тут же спрашивает:

- Он мертв?

Голос почти не слышен, я просто догадываюсь по губам. Радостно киваю. Наверное, у меня сейчас совсем дурацкий и зареванный вид. Луни из Равенкло во всей красе. Но я безумно рада, что он очнулся, и я пытаюсь выплеснуть ему все важное. Почему-то тоже переходя на шепот. Что все закончилось три дня назад, что Волдеморт мертв, а Поттер выжил. Что я сейчас дам ему попить, обработаю рану, и все будет хорошо. Кажется, я уже несу совсем околесицу, но он вряд ли меня слушает. Я скорее сама с собой разговариваю - мне тогда не так страшно.

Воду он выпивает жадно, взахлеб. Но при попытке влить в него лекарство тут же сжимает губы. Я поясняю, какие именно зелья я хотела ему дать, и в результате он соглашается на некоторые из них. На всякий случай предупреждаю, какой мазью хочу воспользоваться. Он согласно прикрывает глаза. Промываю рану водой, наношу мазь. Она очень жжется, я помню - мне папа ею в детстве разбитые коленки лечил. Дыхание Северуса становится более рваным. Я идиотка! У нас же где-то было и болеутоляющее, сильное. Где-то в папином кабинете. Он его от зубной боли использовал, когда не хотел к лекарю идти. От злости мне удается призвать пузырек прямо оттуда, хотя раньше на такие расстояния у меня Accio воспользоваться не получалось. На всякий случай произношу название лекарства вслух, но Северус никак не реагирует. Пытаюсь влить в него максимальную порцию. Получилось. Дыхание снова становится более ровным. Кажется, он уснул. Я делаю новую повязку. Перевожу дыхание. Прошло меньше получаса, а я устала так, словно с гиппогрифом наперегонки бегала.

Облизываю пересохшие губы. Северус спит. Не удерживаюсь, наклоняюсь к нему и быстро целую. Не разбудила... Вот так и сходят с ума, дорогая моя Луни. Мне вдруг становится очень легко и спокойно. Все обойдется. Если он смог сюда добраться, если он пережил эти три дня, значит, все будет хорошо.

Разрезаю на нем сорочку и протираю тело губкой. Та же участь постигает и брюки. Белье трогать не рискую - он не простит - гордый ведь, мантикора его раздери. Ой, нет, не надо мантикоры....
Приношу сверху несколько одеял и устраиваю импровизированную кровать. Подумав, приношу еще пару - для себя. Мне все равно в другом месте не уснуть сегодня.

Северус просыпается только на следующий день. Пою его водой и зельями. Кажется, он даже не понял, что мантии и брюк на нем больше нет - заснул почти сразу, как принял лекарство. Пока он спит, я пытаюсь приготовить бульон. Кажется, получилось почти съедобно. Бужу Северуса, заставляю его выпить хоть немного. За маму, за... так, за папу не надо. Ладно, а как насчет... Еще хуже. А за мусоропрыга? За наргла? За кизляка? Полкружки он все-таки осилил, но смотрел странно. Зато взгляд снова сфокусированный.

А еще через несколько часов он не просто просыпается, а даже пытается встать. Подскакиваю, чтобы его поддержать, и тут до Северуса доходит, что одежды на нем... мало. В очередной раз радуюсь, что взглядом он испепелять не умеет. Обещаю дать ему пижаму отца. Он шипит в ответ нечто невразумительное. Добираемся до ванной, и я ретируюсь, очень надеясь, что он там не рухнет.

Не рухнул. И даже с пижамой справился. Вид у Северуса в ней потешный - папа немного ниже и гораздо полнее, но комментариев на эту тему я не получаю - похоже, Северусу снова совсем плохо. Помогаю ему добраться до кровати в гостевой комнате и устраиваюсь рядом в кресле. Северус какое-то время молчит, а потом спрашивает хриплым шепотом:

- Кому вы сказали, что я здесь?

Хлопаю глазами. Как же я не сообразила, что надо было вызвать колдомедиков?! Одно дело - я, другое - специалисты из Святого Мунго!.. Да, это все, конечно, очень романтично - он ранен, я за ним ухаживаю, - по логике романов для недалеких ведьм, он непременно должен в меня влюбиться. Не так красиво, как если бы он освободил меня из заложников, но... Сама себя не узнаю. Заливаюсь краской до корней волос и выдавливаю из себя, что нет, никому я ничего не сказала.

Северус облегченно выдыхает и прикрывает глаза. Я еще больше теряюсь. Пару минут ерзаю в кресле, потом все-таки решаюсь спросить.

- Профессор Снейп... вы не хотите, чтобы я кому-то говорила, что вы здесь? Вам наверняка нужна помощь колдомедиков, а у меня даже лечебных зелий толком нет. Я...

- Не надо, - прерывает он, все так же шепотом.

Я тут же умолкаю. С одной стороны, мне тревожно, что он отказывается от помощи специалистов, с другой - я очень рада, что он принимает именно мою.

- Мисс Лавгуд, вы же понимаете... - он переводит дыхание, - что я попаду не в Мунго, а в Азкабан...

Он криво усмехается, и тут до меня доходит, что я до сих пор ему ничего толком не рассказала. То, что я лепетала, когда он очнулся в первый раз, - не в счет, он явно воспринял только первую фразу про Волдеморта. Пересказываю все заново, пытаясь не перескакивать с одного на другое. Когда я заканчиваю свой монолог, Северус какое-то время не реагирует, и я даже начинаю думать, что он уже уснул.

- Не надо никому сообщать, - наконец говорит он.

Киваю, пытаясь скрыть свою радость от его слов. Через пару мгновений понимаю, что с закрытыми глазами он моего кивка не увидит, и поспешно говорю, что никому не скажу, раз он так хочет.

Он ничего не отвечает. Кажется, все-таки уснул.

Выхожу на крыльцо и долго стою под навесом. Уже совсем стемнело. В паре метров от меня льет проливной дождь. Вода что-то шелестит успокаивающе, и мне кажется, что все события прошедшей недели были давным-давно, несколько лет назад.

***

Несколько дней проходят как под пение сирен сухопутных смаривающих - Северус практически все время спит, меня тоже постоянно клонит в сон. Думаю, это напряжение последних недель сказывается - теперь мне ничего не угрожает, я расслабилась и совсем расклеилась. Ползаю зимней мухой по дому, делаю только самое необходимое.

Почтовые совы косятся на меня недобро - я их совсем загоняла. Каждый день я пишу длинное письмо папе - пара строк о том, что мне уже лучше и что я очень рада, что могу побыть одна, плюс пара страниц завирательно-развлекательных статей, чтобы он смог разбавить ими очередной выпуск - сейчас "Придира" выходит почти ежедневно, думаю, это продлится всего пару месяцев, но папа все равно очень рад. Ведь "Придира" - это его второй ребенок.

Через день пишу письма Невиллу, Дину, Гарри и Рону с Гермионой. Короткие, немного дурашливые. Все наладится, у нас всех все наладится. Даже если мы больше никогда не увидим очень многих хороших людей. В этом мире - да, не увидим. Но потом-то - непременно! Хотя хотелось бы здесь. И сейчас. Ну, не в смысле совсем здесь, а в этом мире. Приди сюда Фред с Колином, а тем более Тонкс с Люпином, Северус бы не обрадовался... Вот.

Северус почти не разговаривает, хотя спит уже не сутками. Пытается вставать, но быстро устает. От подшивок папиного журнала его передергивает, содержимое книжных полок он тоже раскритиковал на корню. Кажется, ему скучно. Притащила из шкафа в маминой лаборатории подборку каких-то статей, что интересовали маму, и несколько ее книг, показавшихся мне особо нудными. Я угадала! Северус не то чтобы пришел в восторг - я вообще сомневаюсь, что он в состоянии выразить эту эмоцию, но читал с явным интересом. Удивление скрыть он все-таки не смог, даже поинтересовался, откуда у меня такие книги. А стало быть, он уже хоть немного расслабился после всего произошедшего. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить...

Приношу Северусу остальные мамины книги, рассказываю ему все, что помню о ней. Не думаю, что рассказ мой был бы по-настоящему интересен кому-то, кроме папы, но Северус слушает. Или делает вид, что слушает. Но кивает он вовремя и явной скуки не выказывает. И на этом спасибо. Мне хотелось все это рассказать кому-то. Только я почему-то думала, что когда-нибудь расскажу Невиллу - он поймет. Северус - совсем другой, да и старше гораздо. Северус уже наверняка давным-давно забыл, каково это - быть ребенком и скучать по родителям. О себе он ничего не рассказывает, но я не обижаюсь. Уже то, что он слушал, - прогресс. Наверное.

Северус говорит, что не ожидал такого от моей матери, что ее все абсолютно иначе воспринимали. На ее счастье. Хихикаю и отвечаю, мол, как подобное может говорить человек, столько времени подряд дуривший весь Хогвартс. Северус замирает. Кажется, я снова ляпнула что-то не то. Поясняю, что весь год вся школа считала, что он - верный слуга безносого урода, все были уверены, что он послал нас в Запретный лес, всерьез считая это жутким наказанием... даже Минерва, кошка драная, поверила.

Словосочетание "безносый урод" заставило его улыбнуться, а вот насчет кошки - это я погорячилась, что сказала вслух. В результате мне пришлось выслушать получасовую лекцию о том, каким должно быть отношение к преподавателям и что он думает о воспитанности теперешних школьников. Под конец я не выдерживаю и начинаю хихикать. Северус хмурится, но как-то недостаточно хмуро. По долгу службы, ага. Мусоропрыга ему в ботинок. А еще лучше - под мантию... Преподаватель. С двумя "д", вестимо.

Две недели пролетают незаметно. Письма, недовольные совы (папа присылает мне все выпуски "Придиры", а они сейчас не легкие), попытки не замечтаться перед плитой и не дать сбежать молоку, попытки разговорить Северуса. Мне определенно надо придумать заклинание, контролирующее этот процесс и напоминающее обо всем вовремя, даже странно, что подобное до сих пор не изобретено. Это я о плите и молоке, в смысле. Но Северуса этим тоже можно озадачить, а то в последние дни он совсем обжился в маминой лаборатории, хоть и бурчит, что там все старое, дилетантское и вообще к работе непригодное. А мне думается, ему там нравится, даже очень. Просто он не умеет в подобном сознаваться. Пока не умеет. У меня такое ощущение, что он хочет отгородиться от всего мира за формулами и смесями. А я... я не уверена, что мне хочется занять место Лили Эванс - на ее месте я бы тоже могла запутаться и недопонять Северуса. Я хочу быть на своем месте. Только вот Северус воспринимает меня как ребенка. А это неправильно. Я уже совсем взрослая, правда-правда! Мне через полгода восемнадцать будет, и я стану совершеннолетней даже по маггловским меркам. Вот.

Папа написал, что заедет проведать меня через пару дней. Писать ему, что я лучше сама приеду - неправдоподобно. То не хотела из дома и носу высовывать, то вдруг в город решила приехать. Делать нечего, придется поговорить с Северусом.

Я решила начать разговор сразу после ужина, пока Северус не сбежал в мамину лабораторию. Хотя сейчас было бы вернее сказать, в его лабораторию, да... Я показала Северусу папино письмо и спросила, что он планирует делать дальше. Он снова стал как натянутая струна, расслабленности последних дней как не бывало. Он пообещал, что завтра же уедет. И попросил никому о нем не рассказывать. Я опешила. Ну зачем ему вдруг уезжать? И зачем так прятаться? Он в очередной раз посмотрел на меня, как на Лонгботтома в детстве. А я-то надеялась, что подобное в прошлом.

- Мисс Лавгуд, вы сейчас читаете прессу от корки до корки. Даже самые бесполезные издания. Там много пишут о судах над выжившими Упивающимися, о посмертном награждении погибших героев. Но там не было ни полслова о том, что с меня официально сняты обвинения. И я прекрасно понимаю, что чтобы эта бюрократическая машина хоть слегка закрутилась и меня оправдали официально, потребуется время. И появись я сейчас прилюдно, меня тут же упекут в Азкабан. Предположим, ваш несравненный мистер Поттер соблаговолит меня оттуда вытащить, но, во-первых, я меньше всего хочу быть обязанным ему чем-либо, во-вторых, мне не хотелось бы проводить в этом здании даже пары минут. Я там был и прекрасно представляю себе... очаровательную атмосферу этого милого местечка. Кроме того, я не обольщаюсь насчет основной массы авроров и более-менее представляю себе их поведение в отношении меня. Я доступно излагаю, мисс Лавгуд? - язвительно спросил он.

Я моргнула - я действительно не задумывалась о подобном. А ведь он прав, о нем во всех газетах и журналах после победы не было ни полстрочки. Пропал - так пропал, ну и фиолетовый шуршунчик с ним. Словно и не было человека. Несправедливо, но это действительно так. Не могу удержаться от вопроса:

- Профессор, значит, вы не планируете в ближайшее время возвращаться в школу?

- И в неближайшее тоже, мисс Лавгуд, - фыркает он, а я расплываюсь в абсолютно дурацкой улыбке.

- Странно, мисс Лавгуд, раньше вы не выказывали подобного нежелания видеть меня в составе преподавателей Хогвартса. В отличие от большинства студентов. Выходит, я ошибался, - говорит он чопорно, а я пытаюсь сменить тему:

- Профессор Снейп, но почему вы не хотите остаться тут еще на какое-то время? - он поднимает бровь своим коронным движением, и я невольно перенимаю его тон, - вы, судя по информированности, сейчас тоже читаете прессу от корки до корки. И вы прекрасно понимаете, что сейчас ищут тех Упивающихся, что пытаются скрыться от суда. И ищут их очень и очень активно, авроры проверяют всех и вся. Вам будет сложно скрыться. Не лучше ли переждать в этом доме, пока все не успокоится?

- Мисс Лавгуд, я благодарю вас за оказанную помощь, но я не собираюсь злоупотреблять вашим гостеприимством.

Оказанная помощь. Он бы еще на высокий штиль перешел. Мистер Снейп, - бухчу я мысленно, вслух же выдаю совсем другое, пытаясь совпасть с ним по тону:

- Профессор Снейп, для меня было честью оказать вам посильную помощь. Двери моего дома всегда открыты для вас, и я буду несказанно рада, если вы останетесь здесь еще.

Кажется, он сам чуть не поморщился от этой словесной тягомотины. Один-один, дорогой профессор, мусоропрыга вам под мантию. А лучше - сразу двух, чтоб им не скучно было.

- А если перейти на речь человеческую обыкновенную, - продолжаю я, - мне бы очень не хотелось, чтобы вы уезжали непонятно куда. И судя по всему, если вы уедете, то исчезнете навсегда. Я бы очень скучала по вас, правда-правда! Почему бы вам не остаться? Папе можно будет все объяснить, он все поймет. Он у меня добрый и умный, правда-правда. И ведь у вас тут и лаборатория мамина есть, и книги ее... а новые ингредиенты для зелий я могу купить. Никого особо не удивит, если я в свободное время буду пытаться что-то варить. Все только лишний раз скажут, что я пошла в маму и не могу сосредоточиться ни на одном из своих интересов...

Северус разглядывает меня то ли с подозрением, то ли с интересом. Молчит. Думает, наверное. Интересно, о чем.

- Мисс Лавгуд, а зачем вам это?

Заливаюсь краской, как первокурсница. Северус смотрит удивленно и осторожно спрашивает:

- Мисс Лавгуд, ну неужели те гормональные бредни, что вы мне подсунули во время первого сеанса легилименции, у вас еще не прошли?

Ага, сеанс легилименции это сейчас называется, когда тебе без спросу в мысли лезут. Наргл заспиртованный... Впрочем, ладно, не на это я на самом деле разозлилась, не на это.

- Это не бредни, - буркаю я себе под нос.

Северус откидывается в кресле и прикрывает глаза. Похоже, этот разговор его утомил. Молча разглядываю скатерть и пытаюсь отвлечь себя мыслями о статье, которую я завтра напишу для папы. О том, как вьют гнезда морщерогие кизляки и почему некоторые из них предпочитают селиться в норах. Ага, забавная должна получиться статейка.

- Мисс Лавгуд, ну зачем вам это? Вы хотели, чтобы я поверил в ваши способности как предсказательницы. Вы хотели доказать, что вы можете сделать что-то необыкновенное. Вы доказали. К чему теперь весь этот фарс?

- Это не фарс, - фыркаю я тихо-тихо.

- А как иначе это назвать, мисс Лавгуд? Да вы же в дочери мне годитесь. Мне почти сорок, а вам семнадцать...

- Тридцать восемь и семнадцать с половиной! - тут же перебиваю я.

- Тогда уж тридцать восемь с половиной, - хмыкает он, но тут же возвращается к прежнему "взрослому" тону: - У нас разница больше чем в двадцать лет, вы моя студентка...

- Я больше не ваша студентка, раз вы ушли из школы, - снова перебиваю я.

Северус театрально закатывает глаза:

- У нас разница больше чем в двадцать лет, вы моя бывшая студентка. Вы чисто физически не можете в меня влюбиться. Вы создали себе какой-то романтический образ, не имеющий ко мне никакого отношения, и цепляетесь за него.

- Могу влюбиться, причем и чисто физически тоже! - отвечаю я в запале и краснею до свекольного цвета.

Северус морщится, а я задаю вопрос, ответ на который мне сейчас получить страшнее всего:

- Ну... ну неужели я вам совсем не нравлюсь? Совсем-совсем?...

- Мисс Лавгуд, у нас слишком большая разница в возрасте, и вы еще даже школу не закончили.

- Это все отговорки. Мне осталось учиться всего один год. И я не понимаю, почему разница в возрасте может вас отпугнуть. Даже если вы до сих пор любите эту Эванс, вернее, идеализированную ее версию...

- Заткнитесь.

Насупленно умолкаю. Наверное, я действительно зря упомянула мать Гарри, мантикора ее раздери. Но чем она лучше меня? Кроме как тем, что родилась лет на двадцать раньше?

Северус встает и отходит к окну. За окном темень непроглядная, ни огонька. Смотреть там абсолютно не на что.

Подхожу сзади и приобнимаю его за плечи - терять мне уже нечего, судя по всему. Северус слегка вздрагивает и отстраняется.

- Извините, я больше не буду, - звучит совсем по-детски, но ничего более путного у меня не придумалось.

- Не трогайте ее память, - цедит он сквозь зубы.

- Угу, - тяну я расстроенно.

Стоим. Молчим. Проходит вечность минут в десять, пока он не заговаривает:

- Ваши подростковые бредни, да-да, именно бредни, скоро пройдут. Не стоит втягивать меня в это. И уж тем более не стоит пытаться говорить что-то в адрес Лили Эванс. Она была выдающейся ведьмой. На порядок лучше всех, кого я знал. И неважно, жива она или нет. Она была, понимаете, была. И это главное.

- Но ведь... - не выдерживаю я, - она была, а вы есть, здесь и сейчас, и вам надо жить дальше.

- Мисс Лавгуд, я не планировал связывать свою жизнь с кем бы то ни было.

Громко и расстроенно вздыхаю. Он вздыхает в ответ, только раздраженно:

- Мисс Лавгуд, ну вы же неглупая ведьма. Зачем вы цепляетесь за то, чего не существует?

- Ну как же не существует, - взрываюсь я и начинаю долго и подробно рассказывать, почему я влюбилась в него еще на первом курсе - и про бархатный голос, и про изящество жестов, и про отточенность фраз, и про точность юмора, и про красоту магических дуэлей, и про его работу на Орден Феникса, и про его талантливую игру на публику весь прошедший год, и про псевдо-бой с Минервой, и про многое, многое другое.

Северус смотрит на меня странно. Сначала - с недоверием, потом - с сожалением.

- Мисс Лавгуд, ну и что вам от меня надо?

Снова краснею, не помню уже в какой раз за вечер.

- Мисс Лавгуд, ну что я могу сделать, чтобы вы наконец успокоились и начали отличать реальность от мира вымышленных магических существ? - говорит он язвительно и с вызовом, точно мальчишка, которого задели. - Мне что, поцеловать вас, чтобы разбудить наконец? - добавляет он ехидно. Похоже, он ни на секунду не учитывает вероятность того, что я этого захочу или даже попрошу.

- Не поможет, я знаю, - ляпаю я до того, как успеваю что-нибудь подумать. Северус иронично приподнимает бровь:

- Вы знаете? Ну надо же. И на ком вы... тренировались?

Северус хмыкает, а я выдавливаю из себя еле слышно:

- Вы тогда спали...

У него округляются глаза.

- Это шутка, мисс Лавгуд? Если да, то не самая удачная.

Ну что за день такой! Мне не идет этот бордовый цвет лица, когда я вновь заливаюсь краской.

- И что еще было, пока я спал, мисс Лавгуд? - его голос не обещает ничего хорошего, и я совсем теряюсь.

- Ничего, я только поцеловала, - мямлю я и совсем уж по-глупому уточняю: - Один раз только.

- Мисс Лавгуд, вы сошли с ума, - шипит он в бешенстве, а у меня уже дрожат губы. Ну вот, сейчас разревусь.

Кажется, он еще что-то выговаривает мне резким и ядовитым тоном, но я уже не слушаю и сбегаю к себе в комнату, чтобы там наконец-то разреветься.

***

Утро такое же хмурое, как и мое настроение. Не то чтобы я очень верила, что Северус придет меня успокаивать, но очень хотелось. Наверное, он немного прав в том, что я люблю придуманный образ. Немного. Самую малость.

Спускаюсь вниз. Похоже, Северус уже завтракал. Ох, уже почти полдень! Как я могла так долго проспать? Неужели он ушел, так и не попрощавшись? В гостевой комнате его нет, спускаюсь в лабораторию. Не ушел... Сидит, портит глаза над какой-то книгой, выписывает что-то наспех. В гостиной же гораздо светлее, даже в такой пасмурный день. Здороваюсь, он что-то буркает в ответ, не поднимая глаз от страниц.

Сажусь на краешек стола. Северус хмурится и говорит, что хотел бы доконспектировать заинтересовавший его кусок. Это займет не больше получаса. А потом он уйдет.

Вздыхаю, извиняюсь за вчерашнее. И за поцелуй. Он пожимает плечами и хмыкает, мол, тоже был не совсем прав. Не абсолютно. Снова предлагаю ему остаться хоть на какое-то время - ну куда он пойдет сейчас, когда кругом авроры? Мне было бы очень грустно, случись с ним что-то. Ох, последнее я все-таки зря сказала. Или наоборот - очень вовремя. Отложил свиток и повернулся ко мне. Сверлит взглядом, но ничего не говорит.

Разглядываю свечу. Она тихо потрескивает и коптит, надо бы принести другую. По свече стекает ручеек расплавленного воска, ловлю его пальцем. Горячий, обжигающий, почти что живой. Леплю восковой шарик и начинаю крутить его в пальцах. Через пару минут замечаю, что Северус задумчиво наблюдает за этим шариком, и от этого мне становится очень спокойно. Глупо, наверное, но мне очень приятно, что он смотрит на эту нехитрую игру уже пару минут.

- Мисс Лавгуд, - нарушает он наконец эту ставшую почти уютной тишину, - насколько я понимаю, я еще нескоро смогу получить доступ к своему счету в Гринготтсе. Так что отплатить за гостеприимство мне вам сейчас нечем. Единственное, что я могу предложить... пока я пытался разобраться в этом бардаке, - Северус демонстративно обводит взглядом помещение, - я нашел рукописи вашей матери. Они весьма любопытные, но, к сожалению, очень хаотичные. И все как одна - недоработанные. Я думаю, если их довести до читабельного состояния и описать языком, доступным тем, кто полагает себя учеными, - Северус иронично хмыкает, - их можно очень удачно издать. Ничего подозрительного в том, что вы с отцом при ремонте дома обнаружили рукописи покойной миссис Лавгуд, не будет. Ваш отец немного разбирается в издательском деле, так что, как выгоднее продать право на публикацию манускрипта, он сообразит, я полагаю. Я мог бы взять на себя труд превратить этот хаос в кристально-чистое знание.

Северус откидывается на стуле, переплетает руки на груди и выжидающе смотрит на меня. А я готова прыгать от радости - он согласился остаться! Под благовидным предлогом, правда... Зато этот предлог он придумал сам! Хотя, вполне возможно, что для него это не предлог, а самоцель... Но разве это сейчас важно?! Я расплываюсь в улыбке и киваю:

- Сварить славу, приготовить счастье и даже закупорить смерть?

Он удивленно приподнимает бровь:

- Ничего из перечисленного вами. Впрочем, соглашусь на второй пункт с небольшой натяжкой. Странно, что вы до сих пор помните хоть что-то из первой лекции.

- Такое не забывается, профессор, - смеюсь я.

- Равно как и морщерогие кизляки, - усмехается он в ответ, но тут же сгоняет полуулыбку с лица. - А теперь серьезно. Здесь я не останусь. Мне есть где переждать неспокойный период. Я возьму рукописи вашей матери с собой, мисс Лавгуд. И перешлю вам конечный результат.

Хлопаю глазами, чтобы не разревется от неожиданности. Я-то была уже уверена, совсем уверена, что Северус останется и будет разбираться с мамиными записями в этой лаборатории. Хотя в гостиной было бы светлее и удобнее. О Мерлин, какая, к криволастым шипорогам, гостиная, если он решил совсем уехать! Но потом мне в голову приходит новое решение. Если гора не идет к Мерлину - Мерлин идет к горе.

- Профессор, думаю, я должна быть более-менее в курсе содержания манускрипта - то, что он будет свеженаписанным, будет слишком легко вычислить. Да и почерк ваш могут узнать, а все эти чары, позволяющие его видоизменить, - штука ненадежная. И если это откроется... Я хотела бы участвовать в этой работе, - выпаливаю я на одном дыхании и, подумав, добавляю: - К тому же, я думаю, что могла бы многому у вас при этом научиться, профессор...

- Я намереваюсь остановиться в маггловском районе. И далеко не в пятизвездочном отеле, мисс Лавгуд, - говорит он, вставая.

- Думаю, после столького времени в подвале в компании Дина Томаса я сориентируюсь в маггловском мире практически мгновенно. В том подвале все равно было нечем заняться, кроме как разговаривать. Так что я теперь вполне подкована в вопросах маггловского быта, - гордо фыркаю я.

Северус мрачнеет и отвечает только через несколько минут, когда я уже начинаю придумывать новые аргументы.

- Мне очень жаль, что так вышло, мисс Лавгуд...

Улыбаюсь и лепечу что-то про жизненный опыт. И повторяю свою просьбу ассистировать ему во время работы над мамиными записями.

Северус неопределенно пожимает плечами.

- Если вы так настаиваете, мисс Лавгуд.

Плюс один в мою пользу. Очки в пользу Северуса я считать не хочу. Принципиально.

* * *

Домишко в тупике Прядильщиков действительно меньше всего походит на пятизвездочную гостиницу, но я все равно рада возможности тут появляться хотя бы через день. Мне тут интересно. Правда-правда! И, кроме всего прочего, я снова храню его тайну. А остальное приложится, я уверена. У меня все получится, ведь я - Луна, урожденная Лавгуд.



Глава 5. Курс седьмой, который был уже после победы

А вот это уже - совсем другая история, к пророчеству отношение если и имеющая, то косвенное, за эльфийские уши притянутое. Тем более, Северус в школе так больше и не появился.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"