Зимняя сказка

Автор: Hellas
Бета:Zазнайка
Рейтинг:G
Пейринг:HP, SS
Жанр:Drama
Отказ:все – Роулинг, ни на что не претендую
Аннотация:Гарри Поттер живет в чужом заброшенном доме. Тоска, холод и одиночество – все, что его окружает. Но в волшебную зимнюю ночь, пусть ненадолго, но случаются чудеса, и на пороге дома Гарри появляется хмурый темноволосый мальчик.
Комментарии:AU 6, 7.
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2007-12-27 00:00:00
  просмотреть/оставить комментарии
Стоял ненастный декабрьский вечер. За окном лил дождь. Промозглый ветер, заунывно воя, подхватывал в круговорот и разносил вокруг пригоршни черной прелой листвы. Зима в этом году запаздывала. Снег шел лишь дважды, в конце октября, но весьма неубедительно и слабо, и ко всему умудрялся растаять за сутки.
Гарри поднялся, чтобы подкинуть поленья в прогоравший огонь камина. Было холодно. Ближе к зиме всегда становилось очень холодно, и он, привыкнув, не жаловался. Стены чужого дома не грели. И хотя он исправно «подкармливал» огонь в очаге, стены словно впитывали все тепло в себя, не оставляя ему и малой доли. Чтобы хоть как-то бороться с неприветливым домом Гарри одевал теплый, связанный когда-то миссис Уизли темно-зеленый свитер, обматывал шею старым школьным шарфом, подставлял кресло к самому камину и забирался в него с ногами.
Иногда он брал с полки одну из многочисленных книг и листал, сидя у огня. Читать не хотелось. Успев за долгие одинокие вечера изучить внушавшую трепетное уважение к ее обладателю библиотеку, Гарри совсем потерял надежду отыскать на этих полках что-то для себя. Для него тут ничего и не могло быть. Старый дом своим промозглым холодом словно пытался выгнать его, выставить вон вместе с немногочисленными пожитками. Казалось, он в отместку лишал его необходимого: тепла, воды, света. Однажды у него почти получилось. Об этом Гарри не любил вспоминать.
Его первые дни в этом месте были изнуряющими, давящими и тяжелыми. Огонь в очаге принципиально не желал разгораться. Вода отказывалась течь по трубам. Даже тяжелые гардины не соглашались раздвигаться и впускать внутрь ни единого луча. Дом игнорировал его. Долго и с той же надменностью, которая была присуща его обладателю. Постепенно огонь стал изредка разгораться, вода периодически капала из крана, и половицы от его шагов стали скрипеть не так зловеще и гулко. Но так происходило скорее редко, чем часто.
В этом доме ему никогда не было уютно. Он грелся у чужого огня, ел за чужим столом, он словно жил в долг, а дом не забывал напомнить, кем он здесь является. Вскоре Гарри перестал сетовать на норовистое жилище мрачного хозяина. Дом противился его появлению, пытался всячески помешать обжиться в нем, словно все еще надеялся, что прежний хозяин вернется и с ним вместе установится прежний порядок вещей.
Дом Снейпа. Гарри поежился, поплотней укутываясь в побитый молью плед, который ему кое-как удалось откопать наверху. Не ирония ли судьбы, что ему приходится жить именно в этом доме? Именно тут, где ему меньше всего хотелось бы когда-либо оказаться. Это лишь одна из шуток, которую жизнь играет с никому больше не нужными героями. Все отвернулись от него. Все отказались от прошлого. От войны. От «вчера». Гарри грустно усмехнулся. Все отказались от Снейпа. Зельевара не вспомнили ни разу до того момента, пока не пришлось определиться с жилищем для бывшего победителя. Выжатого до дна этой войной и больше никому не нужного. Поместье Блэков было разрушено во время войны, и ему великодушно выделили дом мастера зелий, на который так никто и не позарился. Любой, кто хоть раз переступал этот скрипящий порог, знал почему. И дело было не только в неприятной заброшенности и запустении. Каждый, кто не лишился магии, мог бы привести его в порядок достаточно быстро, или, по крайней мере, мог хотя бы попытаться. Дом Снейпа был таким же укором совести, как и бесполезный отныне победитель. Поэтому Министерство решило два вопроса сразу, отдав ему заброшенную постройку.
Со временем он изучил повадки дома. Он выяснил, что, пытаясь постелить льняные простыни вместо шелковых, в ста процентах случаев проснешься на полу, а если в камин подбрасывать слишком смолянистые дрова, огонь гаснет тут же, какое бы пламя не бушевало мгновенье назад. Ему удалось определить (опытным путем), что не туда поставленные книги имеют тенденцию падать ночью с полок, и что гардины нужно занавешивать хотя бы вечером, иначе их петли скрипят всю ночь отвратительным образом. Дом не собирался уступать ему ни в чем. Даже в мелочах он диктовал свои правила. Перебив половину посуды, Гарри, наконец, определил, что же ел хозяин дома, когда бывал здесь. Его одежда падала с вешалок в шкафу, пока он, в порыве гнева, не притащил с чердака старую поношенную черную мантию и не повесил рядом с прочей одеждой, после чего инциденты тут же прекратились. Вода в душе текла только заданной температуры и определенным напором. Гарри ненавидел саму эту мысль, но, прожив в этом доме больше года, он узнал о Снейпе столько, сколько никогда не хотел знать.
И все же дом не упускал возможности напомнить, что делает его нынешнему жильцу огромное одолжение, позволяя находиться в своих стенах. Зеркала не считали нужным показывать его отражение, двери скрипели каждую ночь, словно кто-то их то и дело открывал и закрывал. Так продолжалось, пока он, наконец, не выдраил дом хорошенько, убив на это три полных дня, но доведя все до блеска. Увидеть себя в зеркалах ему так и не удалось, зато температура воды в душе стала слегка варьироваться. Двери теперь скрипели только днем, давая ему выспаться ночью, а кровать терпела льняное белье, но не более одного раза в две недели. Порой Гарри казалось, что он живет бок о бок со Снейпом, настолько профессионально дом профессора умудрялся насолить ему.
Иногда он даже жалел, что не может воспользоваться магией, чтобы поставить капризный дом на место. Посягать на снейповские вина он не решался, не то из какого-то суеверного страха, не то признав за ними право на неприкосновенность, а посуда не принимала других напитков, за исключением, правда, виски, а из безалкогольных – крепкого чая без каких-либо признаков сахара. Поэтому свой кофе Гарри пил из пластикового магловского стаканчика, все время одного и того же, отчего кофе приходилось наливать негорячим, чтобы продлить срок службы недолговечной тары. Когда же со стаканчиком пришлось распрощаться, он начал приучать себя к снейповскому чаю. Выяснилось, что пить можно еще и зеленый чай, если не сыпать в него сахар. В противном случае кружки обливали его своим содержимым либо вовсе разбивались. Боясь остаться без посуды, Гарри пошел на уступки и стал пить чай «по-снейповски».
Он сам не заметил, как повадки дома стали обременять его все меньше. Но по-настоящему он задумался об этом лишь когда, открыв в одно утро шкаф, поймал себя на мысли, что висящая в нем одежда – слишком пестрая.
«Оснейпеваю», - подумал Гарри с тревогой.
Именно вечером того дня, когда ему впервые подумалось такое, его дом посетил пусть и необычный, но гость.




Он листал один из ветхих фолиантов, принадлежащих прежнему обладателю дома. Зелья. Не смотря на то, что к дому он почти привык, книги Снейпа не стали ему нравиться больше. Он просматривал их, скорее, чтобы уважить память о профессоре. Дому подобная идея не нравилась. Любые попытки причислить Снейпа к числу погибших оборачивались для Гарри далеко не самыми приятными неожиданностями. То посреди ночи неожиданно распахивалось окно в спальне, то без каких либо причин принимались скрипеть половицы. Жилище профессора начинало существовать автономно, как в самые первые дни, лишая Гарри воды, светла и тепла. Поняв, что каждый все равно останется при своем мнении, а обижать дом Снейпа ему очень не с руки, Гарри старался отныне брать в руки книги зельевара хотя бы с небольшим видимым интересом, а не с печально-траурной торжественностью.
Этим вечером он взял с полки один из древних томов и, усевшись в кресле, принялся читать. Возможно, попавшая в его руки книга и была весьма познавательна и ценна для прежнего хозяина, но на Гарри она лишь нагоняла мрачную тоску и скуку. Он бережно погладил уголок страницы, пробегая глазами по выведенным угловатым шрифтом строкам, и сонно прикрыл глаза. Книга навевала воспоминания о «вчера», которое все теперь так силились забыть. Наверное, именно поэтому книги профессора не распродали, как и вообще какое-либо имущество. Думать о том, что делалось это из уважения к зельевару, не приходилось: новый министр, которого утвердили после смерти Фаджа, дал понять недвусмысленно – прошлое в прошлом, а Снейп, как и Гарри, был частью его.
Громкий лязг ставен заставил его вздрогнуть от неожиданности и едва не выронить книгу. Оставив фолиант в кресле, Гарри встал, про себя сетуя на выходки своенравного дома, и вышел из библиотеки в гостиную, чтобы закрыть окно.
И удивленно замер на пороге. На одном из массивных стульев гостиной сидела крупная черная птица и недовольно смотрела на него.



Гарри бесшумно вошел, чтобы не спугнуть ночного гостя, величавого крупного ворона, поправлявшего свой мрачный убор. Он подошел ближе. Ворон надменно взглянул на него и недовольно нахохлился. Губы юноши тронула улыбка. Своими повадками птица вдруг чем-то напомнила ему мастера зелий, когда-то именно таким образом на него смотревшего.
Он никогда не видел сов у Снейпа. Изучив весь дом от чулана до чердака, он так и не нашел даже старой птичьей клетки. Но мастер зелий должен был как-то получать свою почту. Если не письма, то хотя бы журналы по зельеварению или что-нибудь в этом роде. Гарри силился представить себе почтовую птицу Снейпа, но в то, что это была амбарная сова, верилось с трудом, а вообразить себе, что мрачный мастер зелий держал полярную сову, казалось нелепым.
Он взглянул на неустанно наблюдающего за ним ворона и согласился, что если у Снейпа и была почтовая птица, то именно такая и никакая больше. Другая бы просто раздражала его.
Тем временем ворон, взмахнув крыльями, уселся на край стола, пристально глядя на юношу. Гарри грустно улыбнулся.
- Скучаешь по хозяину? – он присел на соседний стул, наблюдая за важной птицей.
На долю секунды ему почудилось, что в птичьих глазах мелькнуло недоумение, смешанное с недоверием.
- Знаешь, мне иногда кажется, что я сам по нему скучаю. Глупое чувство. Он бы никогда по мне не скучал.
Видимо от нехватки общения Гарри показалось, что птица внимательно слушает его.
- Этот его дом. Здесь очень пусто. Холодно. Будто он специально пытается выжить любого, кто сюда приходит. – Еще одна грустная улыбка. – Хотя кому придет в голову добровольно соваться сюда?… Даже если бы кто-нибудь захотел, дом, наверно, не подпустил бы его к себе и близко. Удивляюсь, как он терпит меня здесь. Может, ты голодный? Покормить тебя?
Птица горделиво нахохлилась и отвернулась от него. Уголки губ молодого человека дрогнули в улыбке.
- Наверное, привереда, как и твой хозяин, да? Думаешь, у меня не найдется чего-нибудь на твой вкус?
Гарри протянул к птице руку, чтобы погладить, но ворон тут же пребольно клюнул его в палец. Он мог поклясться: птица бросила злой взгляд в его сторону.
- И недотрога в придачу. Совсем как Снейп. Жаль, ты не говорящий. Ты точно засыпал бы меня отвратительными колкостями. А твой хозяин еще и наградил бы меня увесистым подзатыльником. Хотя… так он делал только в демонстративных целях. В общении с глазу на глаз он ограничивался резкими словами. Странно… никогда бы не подумал, что буду скучать по всему этому. – Гарри посмотрел на черную птицу. – Но я скучаю. И ты скучаешь. И этот дом. Хм… Все-таки жаль, что его нет здесь.
Дом действительно скучал по Снейпу. Почти тосковал. Поэтому Гарри не удивился, когда с прилетом мрачной величавой птицы огонь в камине вспыхнул ярче, и в слабо освещенной гостиной стало теплее. И птица с престранными повадками, и своенравный дом были в одном духе. В духе Снейпа.
Ему вдруг почему-то вспомнилось, как, обыскивая однажды чулан в поисках чего-то очень в тот момент нужного, он наткнулся на тонкую книжку – не то дневник, не то просто блокнот для пометок. Пожелтевшие странички были исписаны мелким аккуратным почерком, который ему не раз приходилось видеть на полях своих работ по зельям. Он тогда попытался прочесть пару строк, но внешне отчетливый и ясный почерк вдруг почему-то показался ему совершенно нечитаемым. С тех пор прошло около полугода. Пару недель назад он снова взял в руки небольшой блокнот, и сам удивился, насколько легко разбирает в нем каждое слово. Почерк профессора делался понятнее с каждым последующим днем. Вскоре Гарри понял, что дело не в почерке. Ему стал понятнее сам Снейп. Он словно впитывал по капле мрачность и нелюдимость профессора, вдыхал запах его старых книг, сидя у огня… Ему не составляло труда представить, как сам мастер зелий точно так же располагался в кресле у камина с одним из ветхих томов, и как пил чуть горчивший крепкий чай, как размышлял, глядя на мерцающие в темноте язычки пламени.
Однажды ему пришла в голову мысль, что в этих отзывающихся на каждый звук эхом комнатах голос Снейпа звучал бы очень органично. Гулко, завораживающе, словно растекаясь и заполняя собой пространство дома. Он сам несколько раз заговаривал и слушал, как его слова тонут в чужих стенах. Голос звучал сдавленно, тихо, а эхо повторяло слова неохотно и быстро стихало.
Иногда этот дом пугал его. Он был настолько странен, этот мрачный дом его бывшего профессора, что Гарри не удивился бы, услышав в ответ на одно из своих тихих испуганных «кто здесь?» его неприятный низкий голос-скрип.
Он взглянул на горделиво нахохлившуюся птицу и улыбнулся. Хлопнув крыльями, ворон неожиданно взлетел и, облетев комнату, сел на облезлом от времени подоконнике. За окном лил дождь.
- И ты тоже… - проговорил парень грустно.
Птица нетерпеливо взмахнула крыльями, и Гарри, вздохнув, поднялся.



Открывать ставни ночью в сырость и дождь не хотелось, но упрямый ворон не собирался принимать подобных объяснений.
- Переночуй-ка ты тут, а утром я выпущу тебя.
В ответ на это ворон глухо каркнул, пронзительно глядя на него. Гарри невольно отшатнулся. Дом привычно шутил. Низкое раскатистое эхо вдруг вернуло ему почти отчетливо произнесенное «нет».
Удивленный, он приоткрыл окно, и птица тут же вылетела прочь, словно ливший во всю дождь не был ей помехой.
Отчего-то стало вдруг ужасно тоскливо. Гарри недолго постоял у окна, наблюдая, как бушует за мокрым от потоков воды стеклом непогода. Даже ворон Снейпа не захотел остаться и составить ему компанию. Видно, без прежнего хозяина стены этого дома мало что значили для необычной птицы.
«Ну и пусть», - проговорил он про себя. Отложив в сторону талмуд, который недавно листал, Гарри взял в руки тонкую книжку и открыл на первой странице. Просматривая ее прежде, он не пытался запомнить отдельных фраз или слов. Скорее просто пробегал взглядом по ровным строкам витиеватого почерка. Когда он был еще на четвертом курсе, Гермиона как-то вскользь обронила, что если не понимаешь почерк человека, не понимаешь и его обладателя. Сейчас Гарри убедился в верности ее слов. Понять Снейпа ему пришлось хотя бы ради того, чтобы дом не выжил его окончательно. А почерк… почерк после этого явно стал более доступным для понимания.
Никакого заглавия или названия рукопись не имела. Сначала Гарри предположил, что это может быть дневник профессора, сам не особенно веря в вероятность подобного, но вскоре выяснилось, что рукописная книга - скорее всего научный труд. Принадлежало ли авторство Снейпу или кому-то еще, Гарри не знал. Он прочел несколько страниц. Рассуждения, что-то на тему пространства и времени. Опустив те места, где шли цитаты на греческом, он просмотрел книгу и закрыл. Язык рукописи был тяжелым и нудным, и юноша быстро выкинул из головы прочитанное.
Книгу он поставил на верхнюю полку шкафа. Было тоскливо. В камине прогорели последние угольки. Гарри задернул тяжелые шторы и решил сегодня лечь спать пораньше. Из головы почему-то не шел сегодняшний странный гость.

Заснуть удалось лишь к полуночи.
А утром пошел снег.



***

В полуразрушенной хибаре, в которой он вчера очнулся, было холодно. Ближе к утру пошел мелкий мокрый снег, и серебристые снежинки падали на прогнивший пол через зияющую в крыше дыру. Предрассветные звезды потихоньку таяли. Он задремал ненадолго, прислонившись к стене. Тюфяк, на котором он сидел, от лежания на гнилом полу отсырел и набрал влаги. Из щели в окне ужасно сквозило, а тонкая осенняя мантия не защищала от холода. Заплесневелые стены были слизкими на ощупь. Он брезгливо отодвинулся от них.
Вечером Глум, его старый ручной ворон, куда-то улетел. Птица была встревожена этим странным перемещением намного больше своего хозяина. Его же самого больше волновало то, что его палочка куда-то пропала. Но оказаться подальше от родственников было для него счастьем. Пусть потом это, конечно, дорого ему обойдется. Он хорошо знал, какая программа ожидает его по возвращении домой.
Раскатистое карканье сообщило ему, что Глум вернулся. Он вышел из хижины, кутаясь от холода в тонкую материю зеленой мантии. Птица взмахнула крыльями и полетела прочь от дома.
Он побежал следом.

***

Грохот захлопнувшихся ставен заставил его отставить в сторону чашку с недопитым чаем. В гостиной было пусто и спокойно. Ни одного открытого окна. Гарри вздохнул и развернулся, когда неожиданно ощутил на себе пристальный взгляд. Он резко повернул голову. На подоконнике сидел вчерашний гость и надменно смотрел на него.
- Все-таки вернулся, - усмехнулся молодой человек, и ворон громко каркнул.
Послышался тихий стук. Удивленный, Гарри метнулся к входной двери.
И замер, открыв ее. В горле вдруг пересохло.
- Отдайте мою птицу, - раздался упрямый требовательный голос.
Гарри вздрогнул. Так привычно потянуло стужей от этих простых слов.
- У меня нет никакой птицы, - просипел он севшим голосом. Оцепенение не желало спадать.
- Ложь. Я прекрасно видел, - заявил высокий темноволосый мальчишка. Черные глаза яростно блеснули.
Гриффиндорец стоял, не в силах пошевелиться. Мерлин… Если бы… да что «если бы»? Это вполне могло быть…. Он вполне мог быть… Тем более, …о личной жизни нелюдимого профессора никому ничего не было известно... Мальчишке лет девять на вид. Бледная кожа, как у тех, кто никогда не бывает на солнце. Длинные черные волосы, мокрые от снега. Поблескивающие недоброжелательностью черные глаза. А возраст… Маловат? Ну и что? Чем черт не шутит….
- Как тебя зовут?
- С какой стати я обязан отвечать? Верните птицу немедленно!
- Не верну, пока не скажешь!
В глазах сверкнули опасные искорки.
- Какая вам разница?
Гарри слабо улыбнулся.
- Мне кажется, я знаком с твоим отцом.
Мальчик чуть заметно подался назад, недоверчиво глядя на него. В этот момент сходство стало не таким очевидным. И все же, черты лица были очень похожи. Тот же крючковатый нос, те же губы, глаза…
- Вы его не можете знать, даже если очень хотели бы. Отдайте моего ворона.
Хотя слова были сказаны надменно и гневно, от Гарри не скрылся испуг, мелькнувший в напряженном взгляде. Не удивительно. После того, как их объявили вчерашним днем, насильно перевернув страницу прошлого, мало странного в том, что дети стали… стесняться своих родителей.
- Ты ведь Снейп, не так ли?
Мальчишка побледнел, хотя казалось, стать еще белее он уже не может. Скрыть охвативший его страх ему едва-едва удавалось.
- Не знаю никого с такой фамилией.
- Неужели? – насмешливо поддразнил Гарри.
- У вас горячка. В лучшем случае, - зло, но с опасением бросил черноволосый мальчишка.
- Теперь я вижу, что ты точно Снейп, - шире улыбнулся Гарри. – Заходи.
- Я не собираюсь никуда заходить. Как и выслушивать вашу чушь.
- Как знаешь. Но твой ворон останется у меня.
Гарри повернулся, делая вид, что собирается закрыть дверь. За спиной послышался напряженный голос.
- Откуда вы его знаете?
- Твоего отца? Долгая история. – Молодой человек хмыкнул. – У нас с ним были отвратительнейшие отношения. Но … - Гарри глянул на мальчишку, раздумывая, стоит ли с ним откровенничать. Тот настороженно слушал. – А… в прочем, не важно.
- Стойте!
Прикрывая дверь, Гарри взглянул на него.
- Если вы и правда были знакомы, знайте, что мой отец мертв.
Слова застряли комом в горле. Разум не хотел принимать подобной вести. Снейп… мертв? Невозможно…
- Мертв? Но… когда?
- Полгода назад.
- Мне очень жаль.
- А мне – нет.
Он вскинул голову и уперся в ледяной взгляд черных глаз. Слова были чистой правдой. Мальчишка действительно не жалел об этом. Гриффиндорец выпрямился, прохладно глядя на него.
- Что ж… приятно было познакомиться.
Дверь почти закрылась, когда он услышал упрямый голос.
- Верните ворона!
- Нет у меня никакого ворона! – зло бросил Гарри. Громкое карканье раздалось из глубины комнат.
- Глум!
- Чертова птица!
- Немедленно верните его! Вы слышите?
«Вы слышите меня, Поттер? Поттер! Не теряйте сознание, не давайте ему заполучить вас!» Гарри тряхнул головой, отгоняя воспоминания. «Снейп мертв», - проговорил он тихо.
- Вы!
- Заткнись! – он шагнул на крыльцо и, ухватившись за зеленую материю, яростно сжал ее в кулаке, притянув мальчишку к себе. – Не смей!
Черные глаза смотрели в зеленые с испугом, а под тонкой мантией бешено стучало сердечко. «Мерлин… что я делаю? Это же всего лишь ребенок! Я же совсем напугал его». Рука медленно разжалась, выпуская на свободу зеленую смятую ткань.
- Где… - Гарри пытался выровнять дыхание, сбившееся в приступе гнева, - где ты … живешь?
- Нигде. – Ответил мальчишка.
- Отлично. – Не хочет говорить, не надо. – Значит, бродяжка.
- Я ушел из дома, - зло прошипел он. – И это не ваше дело.
- Где живет твоя мать?
Лицо мальчишки стало непроницаемым.
- Моя мать мертва.
- А родственники?
- Идите к черту!
Гарри ухватил мальчишку за мантию и, игнорируя его попытки сопротивляться, втянул в дом.
- Отпустите! Немедленно, слышите!
Втолкав мальчишку в гостиную, Гарри захлопнул входную дверь и запер на ключ.
- Нечего бродяжничать, - проворчал он, сам себе удивляясь. Он никогда бы не повел себя так по отношению к ребенку, тем более, сироте. Что же тогда, черт побери, происходит? Может, это дом Снейпа так действует на него?
- Выпустите меня! – мальчишка старался держаться резко и грубо, но от хозяина дома не скрылось – он испуган и не знает, как себя вести в такой ситуации.
- Тебе некуда идти.
- Вряд ли это ваше дело.
- Я сам сирота, - зачем-то сказал молодой человек. Настороженные черные глаза пристально глядели на него. Слова «мне не нужна ваша откровенность», которые Гарри ожидал услышать, так и не прозвучали. – Если не хочешь возвращаться к родне, можешь жить здесь. Места хватит.
Мальчишка замер на секунду. Было видно: он колеблется, сомневаясь, как поступить. Повисшую тишину, казалось, можно трогать руками.
- Нет.
Гарри проглотил подступивший к горлу ком.
- Тогда скажи, где живут твои родственники. Я отведу тебя к ним.
- Я сам решу, куда и зачем мне идти.
- Твои опекуны, должно быть, волнуются.
- Сомневаюсь.
- Если им все равно, то какая тебе разница, жить там или здесь?
Мальчик недоверчиво покосился на него.
- Откройте, я выйду.
- И куда ты пойдешь? Мерзнуть на улице? Побираться?
Он видел, что мальчишку задели эти слова. О нет, отпрыск Снейпа скорее умер бы с голоду, чем стал попрошайничать. Гарри прекрасно знал это. Но ожидаемой вспышки гнева не последовало.
- Это мои проблемы.
- Останься и пообедай.
- Мне от вас ничего не нужно. Глум!
Птица слетела со спинки стула и уселась прямиком Гарри на плечо. Мальчик смотрел на ворона с обидой, не желая верить в подобное предательство.
- Глум?
- Похоже, он никуда не собирается, - молодой человек улыбнулся уголками губ.
- Ладно, - тихо, но твердо проговорил темноволосый мальчик, разворачиваясь к выходу.
- Ты ведешь себя как капризный избалованный ребенок. Взрослые люди обдумывают все «за» и «против», прежде чем принять решение.
Худощавая фигурка в зеленой мантии замерла.
- Мне казалось, ты достаточно взросл, чтобы понимать такие простые вещи. Наверное, я ошибся.
Мальчик повернулся, и недоверчиво посмотрел на него, пытаясь определить, зачем же этот чудак пытается уговорить его остаться в своем доме.
- Что вам от меня надо?
- Ничего, - ответил молодой человек.
Ответом на это послужила кривая ухмылка.
- Не хочешь верить – твое дело. Я предложил тебе жить здесь. А ты решай сам.
Искреннее недоумение светилось в черных глазах. Мальчик смотрел на него, как на умалишенного.
- Зачем вам камень на шее?
- Ты меня не обременишь.
- Это вы сейчас так думаете.
- Не в моих правилах отказываться от собственных слов.
Мальчишка смотрел в сторону.
- У меня… нет возможности платить вам.
Гарри подумал, что ослышался. Платить? Что за люди растили этого ребенка, если он даже не предполагает, что помогать можно просто так?
- Платить не нужно.
- Платить приходится всегда, - прохладно и уверенно проговорил черноволосый мальчик.
К горлу снова подступил ком. Не должно быть у мальчишки в девять лет такой уверенности. Не должно.
- Как тебя зовут?
Удивленный неожиданной сменой темы, мальчик повернул голову.
- Ну?
Горькая кривая усмешка дрогнула на детских губах.
- Мой отец, которого вы так хорошо знали, никогда не говорил вам?
- Мы не говорили с ним о семьях. Мы…
«Мы вообще никогда нормально не говорили с твоим отцом…».
- Так как тебя зовут?
- Северус, - хмуро ответил мальчишка.
Сердце пропустило удар. Северус. Тщеславие, профессор? Назвать сына собственным именем… Или это имя дала ему мать, о которой вы не побеспокоились вспомнить и помочь с воспитанием ребенка?
- Гарри, - коротко представился он. Мальчик осторожно оглядывал гостиную. – Ну так что, Северус, останешься?
Ответа не последовало. Гарри слабо улыбнулся.
- Пойдем обедать.


***

Первые проблемы возникли сразу же. Конечно же, он знал, что без них не обойдется, но хотел верить, что все будет немного проще. Мальчишка почти ничего не ел. Завтраки, обеды и ужины в него приходилось запихивать почти силой. Он с трудом доедал единственный бутерброд, а к чаю и вовсе притрагивался редко. Гарри пытался выяснить, чем его кормили дома, но каждый раз натыкался на непроницаемую стену. Говорить о родне Северус не любил.
Еще одной проблемой было умывание. За время общения со старшим Снейпом в школе и после, когда шла война, Гарри считал, что привык к этим сальным черным прядям, но как только подобный экземпляр поселился рядом с ним, он тут же записался в ряды ценителей чистоты и опрятности. Пользоваться магией он не мог, а сам Северус привык, по-видимому, использовать соответствующее заклинание и к воде испытывал глубокую неприязнь, роднящуюся с отвращением. Поэтому два раза в неделю Гарри заволакивал мальчишку в ванную, бурча про себя «весь в отца», и, не жалея шампуня, приводил шевелюру младшего Снейпа в надлежащее состояние. Волосы, более длинные, чем у профессора, путались, и Гарри сначала надеялся, что мальчик хотя бы потрудится причесать их, но, утратив надежду, решил сам проявить инициативу.
- Северус, иди сюда. – Гарри взял гребень и присел на подлокотник кресла.
- Зачем? – недоверчиво поинтересовался тот.
- Попробуем придумать что-нибудь с твоими волосами.
- Они чистые.
- Я знаю. Но они все время спутываются. Давай я причешу тебя, и они не будут лезть тебе в глаза.
- Они мне не мешают.
«Боги, почему все должно быть так сложно?»
- Они портят весь вид.
Мальчишка зло бросил.
- Посмотритесь сначала в зеркало.
Гарри вздохнул. Нет, кричать на уменьшенную копию Снейпа бесполезно, да и не стоит. Вот уж воистину, благими намерениями вымощена дорога не в самые лучшие места…
- Я не говорю о красоте. Я говорю об опрятности. Ты выглядел бы намного лучше, если бы причесался.
- Какая вам разница?
«О, Мерлин! Внешности было вполне достаточно. Почему хотя бы характер ему было не унаследовать от матери!?»
- Никакой. Хочешь быть кикиморой, будь ей.
Затянувшееся обиженное молчание. Мальчишка дуется и злится на эти его слова. Через несколько минут он подходит к креслу и замирает в ожидании. Гарри расчесывает спутавшиеся пряди аккуратно, стараясь не дергать. После подобных манипуляций черная копна волос выглядит намного опрятнее. Если бы только тот, кто стриг ее когда-то, был постарательнее и сделал это ровно… То, как небрежно пострижены волосы, теперь, когда они были расчесаны, бросалось в глаза сильнее.
- Кто тебя стриг?
- Бабушка.
- Она не очень-то старалась, да?
- С чего бы ей стараться?
- Ты ее внук, в конце концов.
- Если бы я сдох где-нибудь подальше от ее дома, она была бы только счастлива.
Рука, державшая гребень, замерла.
- Почему она… так не любит тебя?
Мальчик хмыкнул.
- Она ненавидела моего отца. Говорила, что это он виноват в смерти матери. А я слишком похож на него.
«Есть ли кто-нибудь, кто бы вас не ненавидел, профессор? Даже отправившись на тот свет, вы умудрились оставить после себя одну ненависть».
- Тем более я…
Северус умолк на середине фразы, а Гарри сделал вид, что не заметил этого. «Я – незаконнорожденный». Закончить предложение по смыслу не составляло труда. Он все еще аккуратно расчесывал идеально гладкие пряди. Мальчик не возражал. Похоже, ему даже нравилось, когда кто-то возился с его волосами, причем, делал это бережно и внимательно, не так, как его родня.
«До чего же мы похожи с тобой, Воронёнок».
- Я тоже рос в доме опекунов.
Мальчик напрягся.
- А где… были ваши родители?
- Мои родители умерли, когда мне было чуть больше года.
Северус ничего не сказал, но Гарри был уверен – мальчик весь обратился в слух.
- Я жил в семье сестры моей матери. Они терпеть меня не могли. … - Рассказывать, как над ним издевались родственники, хотелось меньше всего. Да и вряд ли мальчишка не догадывался сам.
- За что?
- Моя мать была…. она сильно отличалась от других детей. И отец тоже. Я унаследовал их некоторые способности, и моей тетке это… очень не нравилось.
Стоит ли говорить с ним о магии? Гарри не знал. То, что палочки у Северуса нет, он уже давно убедился. Может, его мать не была волшебницей? Или бабушка не считала нужным сообщить ему об этом нюансе, как когда-то ему самому – его родственники?
Северус сам ответил на этот вопрос.
- Ваши родители были … магами.
- Да, - коротко подтвердил он.
- Оба? – зачем-то неуверенно поинтересовался мальчик.
- Оба.
- Я… - Северус, казалось, огромным усилием воли заставляет себя говорить, - я маг только наполовину.
«Естественно», - подумал Гарри. Его мать не была волшебницей, а ее родня терпеть не могла ее мужа-мага. А когда у мальчика стали проявляться его способности…
- Я понимаю.
Северус слабо кивнул. Этот человек знал его отца, соответственно, популярно объяснять не было необходимости.
- А где твоя палочка?
- Не знаю. Когда я оказался здесь, она куда-то исчезла.
Хм… Значит, мальчишка аппарировал сюда. Зачем? Бежал от родни?
- Вы… говорили, что были в напряженных отношениях с... ним.
«С моим отцом», - мысленно поправил его Гарри.
- Пусть это тебя не беспокоит. – Твердо ответил он. Нужно будет заглянуть к Олливандеру. Все-таки мальчишка – маг, и имеет право колдовать. - Прошлое – в прошлом.
Он отложил гребень в сторону.
- Ну вот, теперь совсем другое дело.




С появлением в доме мальчишки дни стали лететь быстрее. Впервые за последний год Гарри появился в Косом Переулке в открытую. Мальчику нужна была не только палочка. Купить что-нибудь из одежды ему тоже не мешало. Естественно, юный Снейп упрямился, как мог. Утверждал, что чужого ему не надо и что он вообще не собирается никуда выходить. По неосторожности Северус однажды проговорился, что в январе ему исполнится десять, и с тех пор Гарри прочно намерился сделать подарок мальчишке на день рожденья.
Его расходы за год были настолько ничтожны по сравнению с теми средствами, которые хранились на счете в Гринготтсе, что купить мальчику все необходимое для него не являлось существенной тратой. Сначала они заглянули к мадам Малкин, и Гарри дал мальчишке возможность выбрать себе одежду самому. Северус отнесся к подобному предложению с недоверием, неуверенно косясь на него каждый раз, когда перебирал вешалки с мантиями. Его родня всегда решала за него, что ему носить, и мантию, в которой он впервые оказался на пороге чужого дома, выбирала ему бабушка. Гарри молча скрипел зубами, стараясь придать лицу как можно более безразличный вид, когда мальчишка выдал доброжелательно улыбающейся мадам Малкин целый ворох черной одежды. Черные мантии, брюки, рубашки… Он с ужасом подумал о том, что, похоже, это передается от Снейпа к Снейпу с генами. Семилетний школьный кошмар Гарри возвращался благодаря его же собственной глупости. Но отказываться от своих слов он не собирался. Рассчитавшись за покупки, Гарри одобрительно положил руку мальчишке на плечо, и отправился вместе с ним в следующую лавку. От мадам Малкин мальчишка вышел весь в черном, и Гарри целенаправленно смотрел вперед, не обращая внимания на косые взгляды прохожих, подозрительно присматривавшихся к идущему рядом с ним мальчику. Те, чья память не совсем атрофировалась под воздействием внушений министра, сокрушенно качали головами, тихо перешептываясь друг с другом и указывая взглядом на темноволосого мальчика. Цунами враждебности, исходившие от Северуса, заставляли умолкать приближавшихся к ним людей на полуслове и вместо этого молча обмениваться тревожными взглядами.
От мадам Малкин они направились прямиком к Олливандеру. Продавец удивленно присмотрелся к неожиданно нагрянувшим посетителям и слабо улыбнулся. Гарри не сомневался в том, что его узнали. Лишних вопросов удалось избежать.
- Доброе утро, уважаемые. Чем могу помочь?
- Вот этому молодому человеку нужна палочка. – Сказал Гарри, убирая руку с плеча мальчика.
Северус поднял голову и серьезно кивнул.
Продавец внимательно взглянул на мальчика, чуть прищурившись, и также серьезно ответил.
- Пройдемте, юноша, тут нужна особенная, особенная палочка.
Гарри едва заметно улыбнулся. Он не помнил случая, когда палочки от Олливандера не были особенными. Тем временем продавец достал с верхнего стеллажа несколько экземпляров и, протянув Северусу первый, короткую палочку из светлого, покрытого лаком дерева, сказал:
- Ну-ка, молодой человек, попробуйте эту. Тис и перо феникса. Восемь дюймов, точно по вашей руке.
Северус сделал резкий выпад вперед, в котором Гарри узнал сильное охранное заклинание, но ничего не произошло.
- Так-так, а вот эту?
Палочка была чуть толще предыдущей и такая же короткая. Северус попробовал снова, но попытка не дала результата.
- Странно, странно. Может быть эту, … хотя… вряд ли. Но… попробуйте, на всякий случай.
Предложенная ему палочка была покрыта темным лаком и хорошо отполирована.
- Красное дерево и волос единорога. Десять дюймов. Конечно, не совсем то…
Северус уверенно взмахнул палочкой, больше похожей на дирижерскую, чем на волшебную, и лавку озарил яркий фиолетовый всполох света.
Олливандер смотрел на него взволнованно.
- Интересно… юноша, интересно. Такую палочку уже покупали… лет тридцать назад… Как сейчас помню… - продавец наткнулся на тяжелый взгляд Гарри и умолк.
- Мы ее берем, - сухо кивнул молодой человек. Оплатив услуги лавочника, они вышли в переулок, провожаемые встревоженным взглядом продавца.



Проходить мимо этой лавки он не собирался. Да и вряд ли это вышло бы. Мальчишке нужны были книги, а в доме мастера зелий хранилась, в основном, литература по его предмету и ЗОТС. Изредка попадались книги по гербологии, что было вполне понятно, - травы были неотъемлемым компонентом многих зелий. О трансфигурации, арифмантике и других дисциплинах речи не шло. А Гарри почему-то очень не хотелось, чтобы у мальчика было одностороннее образование. Книжная лавка была следующей на их пути. О том, узнал ли продавец в строгом молчаливом юноше бывшего героя, он не задумывался. То время, когда ему было не все равно, давно прошло. Северус просматривал книги и абсолютно не нуждался в его помощи. Он выбрал себе пару задачников по арифмантике, пособие по трансфигурации и какую-то общую книгу по прорицаниям.
Попытки затянуть мальчика в лавку со сладостями ничем не увенчались. Мимо зоомагазина Северус прошел так же равнодушно. Гарри пытался образумить его, объясняя, что когда он пойдет в школу, ему будет нужна почтовая птица. Глум был просто ручным вороном и переноской почты не занимался. Но Северус упрямо стоял на своем. Никаких питомцев не нужно.
Гарри с опасением предполагал, что мальчик просто не хочет, чтобы он тратился на него. Северус по-прежнему считал себя должным ему за покупки, а принимать такие подарки просто так не привык. Гриффиндорец вообще сомневался, что мальчику когда-нибудь что-то дарили. Единственным презентом, который он сам лишь единожды получил на день рожденья от своих опекунов, была вешалка. Оснований считать, что к Северусу относились лучше, у него не было.
Домой они вернулись ближе к вечеру. С кипой покупок и практически хорошим настроением.




Этой ночью заснуть Гарри удалось с трудом. Северус, у которого снова появилась палочка, держался теперь уверенней и смелей. Мысль о том, что он вновь может колдовать, успокаивала мальчика. Весь вечер Северус читал новые книги и пробовал различные заклинания по трансфигурации, а Гарри сидел на диване поодаль от камина и делал вид, что читает одну из профессорских книг. Кажется, трансфигурация нравилась мальчику. Гарри не мог сдержать улыбку, наблюдая за ним. В этом Северусе было что-то абсолютно другое, новое, делающее его не похожим на отца. Вспомнив взаимную неприязнь мастера зелий и профессора Макгонагал, преподававшей у них трансфигурацию, молодой человек попытался представить, как его бывший декан воспримет тягу к ее предмету мальчика, который так похож на зельевара.
Он смотрел на то, как уверенно мальчишка управляется с новой палочкой, и сердце то и дело пропускало удар. Что-то поменялось сегодня, что-то с этого дня будет иначе. От неприятного чувства становилось тяжело на душе.
«Завтра среда», - подумал он грустно. Середина недели. Завтра он должен опять тащить этого мальчишку в ванную и приводить в божеский вид еще сильнее отросшие за это время черные волосы. Но ему не придется. У мальчика есть теперь палочка, и он сам в состоянии позаботиться о себе. Он не сводил взгляда с увлеченно вычитывающего что-то в книге по трансфигурации ребенка. Причесывать его тоже больше не нужно. Есть подходящее заклинание. Он вполне способен наколдовать себе ужин, завтрак, обед. Ему нет необходимости зависеть от другого человека во всем. Он… самостоятелен.
«Мерлин! Что за идиотское сентиментальное настроение!» - одернул он себя. Мальчишка самостоятелен – ну и что? Что тут плохого? Значит, теперь будет больше времени на… на что?... На листание неинтересных ему книг у камина? На опротивевший давно горький чай? Ему было нечем занять себя. Кроме заботы об этом несносном мальчишке, естественно. Интересно, не так ли себя занимал сам Снейп? Не таким ли несносным мальчишкой, требующим постоянной, спасающей от пустоты внутри заботы был он, Гарри, для мастера зелий? «Нет, нет, - говорил он себе. – У Снейпа была его любимая алхимия, целый факультет маленьких змеенышей, требующих постоянного внимания. У Снейпа было два довольно… хм… – Гарри усмехнулся, - довольно требовательных работодателя. К чему еще лишняя головная боль?» И уж конечно, Снейп не навязывался ему, как он теперь навязывает свою опеку его сыну.
- Уже поздно. – Он встал и поставил книгу на полку. – Не сиди долго. Спокойной ночи.
- Спокойной, - ответил мальчик, приподняв голову и проводив его взглядом до двери.
Как только дверь закрылась, он сложил свои книги стопкой, потушил заклинанием огонь в камине и отправился спать.



Утром Гарри собирался встать пораньше, до того, как проснется Северус. Приготовить завтрак. Он все же не был уверен, как мальчик отреагирует на его попытки делать вид, что ничего не изменилось. Хотя в последнее время он стал чуть более мягким в общении, предполагать о кардинальном изменении характера мальчишки Гарри не решался.
Он спустился вниз и отправился прямиком на кухню. Из гостиной не доносились заклинания, и разноцветные вспышки тоже не были видны. Он открыл тяжелую дверь и замер. На столе стоял завтрак: сваренные вкрутую яйца, пара гренок и кофе. Северус жевал гренку, увлеченно читая учебник по трансфигурации, и время от времени перелистывал заклинанием страницы.
- Доброе утро, - проговорил Гарри, вместо крутящегося на языке «читать во время еды вредно».
- Доброе. – Северус, казалось, совсем не обратил внимания на его приход.
Гриффиндорец сел за стол и пододвинул тарелку с гренками. Завтрак пахнул аппетитно. Перевернув страницу, Северус продолжил внимательно читать.
- Ммм... Неплохо. Осваиваешь кулинарные заклинания? – Гарри попытался улыбнуться, но вышло настолько неестественно, что лучше бы он этого не делал. Внутри все клокотало. Гренки действительно получились на порядок вкуснее, чем обычно выходило у него. Кофе не горчил. Яйца были сварены удачно.
- Нет, - отозвался Северус, не отрываясь от чтения.
- Нет? – наигранно удивился молодой человек.
- Нет, - повторил безразлично мальчишка. – Я готовил сам.
Гарри поперхнулся своим кофе.
- Вот как.
- Да.
- Ясно.
Разговор не клеился. Гарри кусок не лез в горло, а Северус молча пил кофе, не отрывая взгляда от страниц учебника.
Кое-как покончив с завтраком, Гарри встал из-за стола, попутно убирая пустую посуду.
- Спасибо. Было вкусно.
Северус кивнул. Дочитав до конца главы, он закрыл учебник и вышел.
Молодой человек еще несколько минут простоял молча, опершись руками о железные края мойки, не обращая внимания на льющийся из крана поток воды.


В тот день они остались без обеда. Гарри не стал готовить. А Северус решил больше не пытаться вовсе.

***
Северус затаив дыхание слушал, как в кухне умолк шум воды, хлопнула дверь, и снова стало тихо. Неожиданно дверь гостиной распахнулась, хозяин дома с мрачным видом заглянул в комнату и, отыскав его взглядом, захлопнул дверь снова. Мальчик не поднимал головы, делая вид, что читает, но как только Гарри исчез, он закрыл книгу.
От картины за завтраком остался неприятный осадок. И хотя молодой мужчина не кричал и не бил его, как его опекуны, когда Северус делал что-то не так, он без труда сумел понять, что именно не устроило в его поведении хозяина дома. Северус делал так, как считал нужным, а не так, как от него требовалось. Ему дали возможность самому выбрать себе одежду, книги, палочку, но на этом его права заканчивались. И хотя молодой мужчина никогда не указывал ему, что носить, что читать и как себя вести, это, судя по всему, отнюдь не значило, что ему не хотелось такого же подчинения, как и его, Северуса, родне. Он просто имел неосторожность подумать, что может теперь сделать что-то полезное, как-то отблагодарить за все, что для него делали. Но, видимо, подобная инициатива здесь не поощрялась. Он решил, что больше никогда не будет пытаться лезть не в свои дела. То, что на него не кричали сегодня, не значит, что не будут впредь. Сначала он хотел уйти к себе в комнату, но потом передумал. Читать он будет здесь, как всегда сидя у камина. Пусть все будет как всегда. Он не станет ничего менять.


Хлопнув дверью, Гарри поднялся к себе, прихватив с собой одну из нетронутых до сих пор бутылок дорогого профессорского вина. К черту все. Хозяин он в этом доме или нет? Придя к себе, он открыл бутылку и сделал приличный глоток. Хорошее вино, профессор, вы попивали на досуге. И сын у вас тоже… замечательный. Гарри уселся на кровать, поставив бутылку рядом, и обхватил руками голову. Чертов мальчишка, забодай его Вольдеморт! Плевать, что о нем заботятся, тратят на него силы, нервы и время. Деньги? Черт с ними, с деньгами, но и деньги тоже. И в самом деле, какая, к Мерлину, забота, если он теперь может просто взмахнуть палочкой и наплевать на чьи-то там жалкие потуги обеспечить его всем необходимым! Зачем дожидаться, пока тебя потащат силком в ванную, если можно воспользоваться очищающим заклинанием? Зачем ждать, когда тебя причешут, если стоит произнести несколько слов, и волосы будут лежать идеально гладко? Гарри сделал еще один глоток. Черт бы побрал этого мальчишку. Черт бы побрал эту идиотскую привязанность к нему. Черт бы побрал Снейпа! Это он должен сейчас терпеть все эти выходки…
Бутылка пустела катастрофически быстро. А опустев, покатилась по полу и со стуком ударилась о ножку стола. Гарри откинулся на кровати. Раздеваться не было сил. Он прикрыл глаза на секунду и не заметил, как задремал.



Северус сидел на кухне, дожидаясь ужина. В шесть они всегда ели, а потом шли в гостиную читать. Но было уже полседьмого, а в доме стояла мрачная тишина. Решив выяснить, что происходит, Северус заглянул в библиотеку и, не найдя там никого, поднялся наверх. На втором этаже было так же тихо, как и на первом. Мальчик робко постучался в комнату хозяина дома, но ему не ответили, и он тихо приоткрыл дверь. В нос ударил слишком хорошо знакомый запах. Спиртное. Северус, закусив губу, вошел. На полу валялась пустая бутылка из-под вина, а сам мужчина, одетый, спал на кровати. К горлу подступил душащий ком. Направив на человека палочку, мальчик проговорил отрезвляющее заклинание, а потом со злостью швырнул ненавистный предмет в угол.
Он выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Мужчина не проснулся.



Его заставил открыть глаза пробивающийся через гардины свет. Он обрывочно помнил вчерашний вечер. Помнил, как разозлился на мальчишку за его наплевательское отношение к нему; помнил, как пил, как прилег на секунду… Голова, на удивление, не болела. Он встал и огляделся. Возле ножки стола лежала вчерашняя пустая бутылка. Он обернулся и заметил что-то еще в углу. Присев, он поднял лежащий на полу тонкий полированный предмет. Красное дерево и волос единорога. Палочка Северуса. Вдоль лакированной поверхности шла свежая короткая царапина – след от удара. Гарри прикрыл глаза. В голове замелькали события предыдущего дня. Боже… Что он творил весь вчерашний день? Чего добивался?
Он поднялся и поспешно сбежал вниз по ступенькам. «Лишь бы только он никуда не ушел. Лишь бы только был здесь…»
Он распахнул дверь в библиотеку и остановился на пороге. Северус был тут. Мальчик испугано обернулся на звук и замер, не зная, чего ожидать дальше. Гарри пересек расстояние между ними за мгновение, не замечая, как сжался в комок Северус при его приближении.
Наклонившись, он обхватил испуганного мальчика и крепко прижал к себе. Губы коснулись темноволосой макушки.
- Прости меня, Воронёнок. Прости, пожалуйста.
Губы дрогнули, а в глазах почему-то предательски защипало. Северус заморгал часто-часто, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Получалось плохо.
- Теперь все будет по-другому. Я тебе обещаю. Все будет хорошо.
Он прижался щекой к черным прядям, когда его отчаянно крепко обхватили в ответ мальчишечьи ладошки.
- Я не сделаю так больше, Воронёнок. – Он целовал белый лоб, слыша, как Северус тихо вдыхает, и вдох больше похож на всхлип. – Мы будем хорошей дружной семьей.
Глум, сидящий над камином, пронзительно каркнул. Сердце помедлило с ударом, когда Гарри отчетливо услышал звук захлопнувшейся входной двери.

На дом были наложены охранные чары. Он болезненно сглотнул. Только один человек во всей Англии мог без препятствий войти в этот дом. Закрыв глаза, Гарри обнял мальчишку крепче.



- Что здесь происходит, Поттер?
Мальчик вздрогнул, услышав за спиной низкий мужской голос.
- Вряд ли это теперь ваше дело, профессор.
- Тут вы ошибаетесь.
- Вам нужно было раньше думать о вашем сыне!
- Сыне?
Два голоса с одинаковым удивлением произнесли одно и то же слово. Гарри переводил недоуменный взгляд с одного Снейпа на другого.
- Боюсь, ваше здоровье существенно пошатнулось, не выдержав нагрузки, Поттер.
- Что вы мелете, Снейп?.. Что… - он отстранил мальчишку на вытянутые руки и, присев на корточки, требовательно спросил: - Как звали твоего отца??
- Тобиас Снейп. Я не понима…
- То есть как?!
- Угомонитесь, Поттер.
- Тогда кто он тебе? – Гарри кивнул в сторону Снейпа, блестящими от нахлынувших эмоций глазами глядя на мальчишку.
Ответ он получил. Но совсем не тот, которого ожидал.
Мастер зелий тяжело вздохнул и устало посмотрел на него.
- Не будьте идиотом, Поттер. Он и есть я.



- Вы слышите, что я говорю, Поттер? Он должен вернуться.
- Бред, - выдохнул Гарри, все еще глядя куда-то перед собой.
- Если бы вы удосужились прочитать книгу, в которой я подробнее описал этот феномен…
- Это все чушь…. Нет никаких параллельных миров. Бред.
- И что же, в таком случае, есть? Сын, которого у меня никогда не было? Или мой полный тезка, помнящий до деталей мое детство и родословную?
- Выдумка, чепуха… Ничего этого … нет.
- Гарри, - беспокойно проговорил мальчик. – Он говорит правду. Я читал эту книгу. Я… я не из этого мира.
Молодой человек закрыл глаза.
- Молчи.
- Я…
- Молчи! Он никуда не вернется. Это вам ясно? Я никуда его не пущу.
- Поттер, - ему показалось на долю секунды, что в глазах Снейпа мелькнуло сожаление и какая-то необъяснимая горечь. – Вы меня не слушаете…
- Он имеет право на нормальное детство!...
- Нет, Гарри… - тихо проговорил профессор. Черные глаза, полные боли, закрылись. – Это не зависит от твоего желания. Есть вещи более сложные, чем то, чего мы хотим…
Гарри зажмурился, ощущая знакомую резь в глазах.
- Бред, - прошептал он, чувствуя, как дрожит голос, а глаза все сильнее щиплет.
- Так должно быть, - мягко, но неотступно повторил мастер зелий. – Он должен вернуться.
- Я не позволю, - обреченно проговорил молодой человек. Он крепко прижимал мальчика к себе. На щеках заблестели соленые дорожки.
- Прости, Гарри.
Он ощутил, как резкая вспышка накрывает его, погружая в беспамятство. А дальше… Дальше была темнота.


Стоял ненастный декабрьский вечер. За окном лил дождь. Промозглый ветер, заунывно воя, подхватывал в круговорот и разносил вокруг пригоршни черной прелой листвы. Зима в этом году запаздывала. Снег шел лишь дважды, в конце октября, но весьма неубедительно и слабо, и ко всему умудрялся растаять за сутки.
Гарри поднялся, чтобы подкинуть поленья в прогоравший огонь камина. Было холодно. Прикрыв глаза, он задремал на секунду в старом кресле. Ему снился сон. Странный волшебный сон, в котором он сидел в кресле у камина, а на руках у него ютился черноволосый мальчик лет десяти. Гарри обнимал его крепко-крепко, прижимаясь щекой к черной макушке. А за окном шел снег. Его серебристые хлопья, кружась, падали на крыши домов и черную промокшую землю, застилая все пушистым искрящимся ковром. Мальчик на его руках дремал, уткнувшись лицом в его шею. И Гарри знал: ему снится самая необычная, самая волшебная в мире сказка.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"