После дождичка в четверг

Автор: Джойс
Бета:заноза
Рейтинг:PG-13
Пейринг:СС/НЖП
Жанр:Drama, Romance
Отказ:Не ворую)
Аннотация:1992-93 год. Школу чародейства и волшебства Хогвартс терроризирует "неведома зверушка". А в это время у одного небезызвестного профессора в кои-то веки появляется способный ученик. Но отчего-то Мастер зелий совсем не рад…  Ну и как, скажите на милость, учить того, кто и так уже всё знает?!
Комментарии:
Каталог:Русские в Хогвартсе, AU, Полуориджиналы
Предупреждения:Tекст не требует предупреждений
Статус:Не закончен
Выложен:2022-01-22 21:30:35 (последнее обновление: 2022.06.26 10:41:10)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0.

В одно пасмурное августовское утро, в последний четверг уходящего лета, декан факультета Слизерин школы чародейства и волшебства Хогвартс профессор Северус Снейп зашёл в магазин мадам Малкин, чтобы забрать новую мантию, заказанную к началу учебного года.
— Доброе утро, профессор Снейп, — поприветствовала его хозяйка лучезарной улыбкой.
— Для кого как, — буркнул профессор, явно не разделяя её эмоционального подъёма.
— Ваша мантия готова, сэр, я сейчас принесу, — прочирикала женщина и скрылась в глубине лавки, откуда послышалось приглушённое: — Вас уже можно поздравить с наступающим праздником?
— Да, — вполголоса сказал Снейп, — очередное ненавистное первое сентября.
— Ну зачем же вы так? — улыбка не покидала лица портнихи, когда та вышла из подсобки. — Вы же учите детей, сеете разумное, доброе, вечное…
— Только всходами что-то не пахнет, — профессор был откровенно не в духе (впрочем, как и всегда).
Мадам Малкин хотела возразить что-то про «цыплят по осени», но передумала и молча, лишь в сомнении приподняв бровь, набросила новую парадную мантию на плечи Мастера зелий для последней примерки.
В этот момент звякнул дверной колокольчик и в лавку вошли две особы женского пола, судя по всему, мать и дочь. Дочери на вид было лет семнадцать, мать — раза в два старше. У обеих в руках было полно свёртков разной величины; девушка же, придерживая покупки подбородком, умудрялась ещё и есть мороженое в вафельном рожке.
— Доброе утро, — сказали они в один голос. — Мадам Малкин, полагаю? — продолжила старшая.
— Да, это я. Если вы подождёте пару минут, то завладеете моим вниманием безраздельно, — сказала хозяйка, не отводя глаз от произведения своего искусства, которым клиент, глядя на себя в зеркало, тоже остался доволен (насколько вообще мог быть хоть чем-то доволен профессор Снейп), показав это едва заметным кивком.
Зеркало при этом снисходительно хмыкнуло. Ему, волшебному, не раз доводилось отражать на своей поверхности этого угрюмого человека, но ни заставить его вымолвить лишнее словцо, ни вызвать хоть какие-то эмоции на вечно бесстрастном лице, ни поймать искорку в холодных глазах древнему предмету не удавалось при всех его стараниях. Посему оно утвердилось во мнении, что что-то в жизни должно оставаться неизменным и сейчас предпочитало просто укоризненно молчать. Правда, тот павлин, что третьего дня забирал лиловую мантию, понравился Зеркалу ещё меньше. С его, Зеркала, точки зрения, мужчина не должен уделять внешности столько внимания. А хозяйка-то, похоже, от него без ума…
— Поздравляю вас с наступающим праздником, мисс.
Обращалась портниха к девушке, но сама пока порхала вокруг Снейпа. Желая, видимо, продемонстрировать уровень обслуживания, она, картинно отставив мизинец, двумя пальцами обирала с мантии несуществующие пылинки и лёгким дуновением отправляла их в небытие…
А девушка, словно очнувшись, понуро произнесла:
— Да-а-а, очередное ненавистное первое сентября… Как всегда, подкралось неожиданно, — и, следуя примеру матери, начала сгружать свои свёртки на ближайший пуфик с резными ножками, но не прибегая к магии.
Фраза привлекла внимание профессора Снейпа, и он, стоя спиной к девушке, взглянул на её отражение в зеркале. Миловидна, стройна при относительно высоком росте; судя по одежде — следует моде. Соорудив из упакованных коробок внушительную пирамиду, она наконец выпрямилась. Её длинные золотистые волосы были заплетены в толстую причудливую косу с пестреющей в ней узкой шёлковой лентой. Девушка заняла место рядом с шедевром своих архитектурных ухищрений и, накручивая на палец кончик косы, доходившей ей почти до пояса, стала осматриваться. Ей явно было скучно во всей этой обстановке, она с безразличием обозревала окружавшее её море нарядов, призванное вызвать восторженный отклик, казалось бы, в любой женской душе, и с непонятной тоской смотрела на свои покупки, радуясь, наверное, только мороженому, которое уже почти съела. Лёгкая улыбка могла бы, пожалуй, оживить её понурое лицо, но, очевидно, мимические мышцы молодой особы были неспособны на это тривиальное проявление эмоций, либо по какой-то причине утратили это свойство.
Единственным внешним признаком красоты, по мнению профессора Снейпа, являлся интеллект, но столь лаконичная фраза, произнесённая этой юной леди, не позволила ему сделать однозначный вывод о её умственных способностях, а посему он, профессор, не назвал бы девушку красавицей. Однако, осмысливая её реплику, зельевар невольно улыбнулся одним уголком губ, что было ему абсолютно не свойственно: хоть кто-то разделяет его точку зрения относительно этого дня.
Но мадам Малкин только беспечно рассмеялась, сняла мантию с профессора и, удерживая её заклятием левитации, встала за стойку и записала сумму покупки в кассовую книгу.
— За сегодняшнее утро вы уже второй человек, от которого я это слышу. Девушки в её возрасте обычно веселы и романтичны, — хозяйка лавки, обращалась уже к матери: — и ждут не дождутся встречи с однокурсниками.
— Это всё потому, что любовь ещё не коснулась её сердца, — ответила женщина, сделав рукой неопределённый жест, означавший «не обращайте внимания», и принялась перебирать готовые мантии, звонко щёлкая передвигаемыми вешалками, выискивая подходящий размер и проявляя явно больший энтузиазм, чем её дочь.
— Как недавно выяснилось, у меня его нет, — всё так же равнодушно обронила девушка, мимолётно скользнув разочарованным взглядом по опустевшей руке: мороженое от Фортескью закончило свой земной путь внутри подрастающего организма.
Профессор Снейп протянул мадам Малкин деньги, та, с присущей ей скрупулёзностью, начала отсчитывать сдачу. По одному кнату. Убедившись в правильности совершённых арифметических действий, она полезла под стойку в поисках подходящей тары и через мгновение положила перед собой внушительных размеров лист бумаги и картонную коробку.
— Что вам предложить, милые леди? Чай? Кофе? — хозяйка лавки обратилась сначала к матери и, получив отрицательный ответ, обернулась к дочери: — Горячего шоколада?
— Стрихнина! — заявила последняя, а мать недовольно нахмурилась и досадливо цокнула языком.
Мадам Малкин и профессор Снейп посмотрели на девушку с недоумением. В выразительных серо-зелёных глазах не было и тени иронии; они блестели, словно от слёз, и таили вселенскую скорбь. Помимо открытого и прямого взгляда в них читалась какая-то глубинная боль, будто от невосполнимой утраты и полной безысходности, Мастер зелий почти физически ощутил это, и ему стало не по себе.
— Что, прямо вот так, без сахара? — с лукавой улыбкой спросила портниха, полная решимости разрядить обстановку, и, приложив большой палец правой руки к губам, задумалась, во что же лучше упаковать профессорскую мантию. Наконец, отдав предпочтение коробке, она с присущей ей аккуратностью стала сворачивать обнову.
Юная очаровательница потупила взор, причмокнула губами и слегка поморщилась, словно упомянутое угощенье и вправду каким-то чудом оказалось у неё на языке и она всеми рецепторами ощутила его «божественный» вкус.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась девушка, — гадость несусветная.
Мать с грустью покачала головой, сняла с вешалки готовую мантию нужного размера и жестом призвала дочь примерить её.
— Вот только не надо делать вид, будто тебя поцеловал дементор! — судя по строгому тону, женщина уже была на грани потери терпения.
— А что, сильно заметно? — вопросительно ответила дочь, набрасывая на плечи аспидно-чёрный балахон и становясь перед зеркалом, от которого несколько минут назад отошёл Мастер зелий. Зеркало испустило облегчённый вздох, его гладкая поверхность, на мгновение подёрнувшись легкой рябью, приняла в себя новый «персонаж».
— Пожалуйста, сэр, — сказала мадам Малкин, протягивая Снейпу коробку, перетянутую шёлковой лентой. Тот лишь кивнул вместо «спасибо», забрал покупку и направился к выходу.
— Могла бы и промолчать для разнообразия! — назидательно заявила женщина, оценивая потенциальную обновку дочери. — Ох, да поможет Господь тому мужчине, который тебя полюбит!
— Я тоже ему заранее сочувствую, мама, — был ответ.
В дверях Мастер зелий остановился, в последний раз взглянув на странную девушку. Та же взмахнула руками и, раскинув их в стороны, застыла так перед зеркалом, а затем, словно критикуя своё отражение, поморщилась, вздохнула и, покачав головой, вынесла приговор: «Мда-а-а… ужас, летящий на крыльях ночи». Зеркало, как обычно, смолчало, но мысленно, не будучи в курсе многочисленных «утиных историй», отметило, что девушка слишком требовательна к себе, что это только форма (имея в виду отнюдь не формы девушки, а лишь школьную форму Хогвартса). А профессор вышел из лавки, подумав: «Наверное, парень бросил». Мысль, едва появившись, улетучилась. Ему некогда было задумываться о причинах тоски всяких нытиков-подростков, к тому же не из его школы. Его сейчас заботил только Гарри Поттер, который в этом году перешёл на второй курс и которого он когда-то поклялся оберегать как зеницу ока. И нужно ещё разработать план действий, чтобы мальчишка ничего не заподозрил.
Обстановка в магическом мире опять начала накаляться, приспешники Тёмного Лорда вновь подняли головы, Люциус Малфой что-то задумал, обмолвившись однажды, что собирается «подложить свинью» в Хогвартс. И, конечно, у директора Дамблдора уже есть своя версия происходящих событий, остаётся только надеяться, что он не замедлит ею поделиться.
Сквозь тучи, почти наглухо затянувшие августовское небо и готовые вот-вот обрушить на землю проливной дождь, пробился настырный солнечный лучик, скользнул по траве, деревьям, лужам, по лицу профессора Снейпа, заглянул в лавку мадам Малкин, осветил хорошенькое личико девушки с грустными глазами, полными непролитых слёз, и скрылся, оставив всех героев сцены наедине с их мыслями. Был ли это проблеск надежды или насмешка природы в ожидании неизбежно подступающей осени? Время расставит всё по своим местам.



Глава 1.

Учебный год начинался не так уж плохо: по крайней мере, первое сентября встретило всех хорошей погодой. На платформе девять и три четверти, как и всегда в этот день, царили оживление и несусветная толчея. Первоклассники были полны энтузиазма, они с любопытством озирались, присматривались друг к другу и изнывали от желания побыстрее вырваться из-под неусыпной родительской опеки и ощутить сладостный вкус свободы. В глазах семикурсников сквозила лёгкая грусть: им меньше чем через год предстоит прощание со школой. От студентов промежуточных классов больше всего шума: для них актуальна лишь радость встречи с товарищами, ну а учёба… учёба — так… пока остаётся привычной рутиной. О! и конечно же родители всех категорий учеников, одинаково волнующиеся за своих любимых чад.
И всё было в движении: дети, повзрослевшие и изменившиеся за лето, перебегали от компании к компании, обнимались с одноклассниками, делились последними новостями, хвастались обновками; взрослые пытались общаться, стараясь при этом не упустить из виду шустрых отпрысков и то и дело задаваясь вопросом: «ничего не забыли?..»; совы и крысы возились в клетках, проводники проверяли билеты, носильщики грузили багаж; даже паровоз пыхтел и вздрагивал от нетерпения.
Но пятеро студентов в простых чёрных мантиях без знаков отличия держались особняком и, несмотря на возраст (а выглядели они все лет на шестнадцать-семнадцать), казались несколько растерянными. Всё происходящее вокруг явно удивляло их своей новизной и динамичностью. Поведение их объяснялось тем, что это были новички.
Очередная гениальная задумка директора Дамблдора нашла поддержку Министерства магии. Дети из волшебных, полуволшебных и латентно-волшебных семей, по каким-либо причинам не получившие должного для чародеев образования, но обладающие достаточной магической силой, теперь могли стать полноценными членами колдовского сообщества, показав свои способности в течение одного учебного года.
Собеседование проводилось в стенах Министерства магии лично директором Дамблдором, по его итогам лишь пятеро счастливчиков получили заветное письмо-приглашение.
Познакомиться они успели ещё в Министерстве, и теперь держались вместе. Зачисленные на последний курс, трое юношей и две девушки, не принадлежали пока ни к одному из факультетов. Все пятеро сели в последнее купе последнего вагона, чтобы в скором времени раствориться в этом ученическом море, прожить в школе один единственный год, получить аттестат о магическом образовании и занять своё место в мире чародеев.
Ярко-красный паровоз Хогвартс-Экспресса увозил обладавших зачатками самобытной магии детей от родного дома, чтобы в стенах школы они могли развить свои необычные силы до нужного уровня и научились владеть ими.
Среди этих пятерых была и девушка с грустными глазами. Всё происходящее удивляло её, как и товарищей, но, в отличие от них, кажется, ничуть не радовало.
В завязавшемся по дороге разговоре она почти не участвовала, лишь из желания быть вежливой изредка роняла одну-две фразы. Остальные же бурно обсуждали предстоящую учёбу, активно строили предположения, делились планами на будущее.
Когда темы разговоров для компании малознакомых людей были исчерпаны, парень, сидевший у самого входа, откинулся на спинку сиденья, вытянул ноги и достал незнакомую миру волшебников игрушку — кубик Рубика. Не прошло и трёх минут, как он был полностью собран. Вдруг дверь купе широко распахнулась; парень с кубиком вскочил на ноги.
— Купить что-нибудь не желаете? — ведьма, катившая перед собой тележку с едой, приветливо улыбнулась.
— А я уж испугался, что вы представитель таможни и спросите про алкоголь, наркотики и валюту, — улыбнулся молодой человек, пряча игрушку в карман.
Ребята накупили разных вкусностей, открыв новую тему для беседы. Они с аппетитом съели по шоколадной лягушке, решив начать собирать коллекцию вкладышей. Леденцы Берти Боттс после первой же дегустации были отставлены в сторону; красочная упаковка сиротливо покачивалась на столике.

* * *
Замок потрясал величием и красотой. В вечерних сумерках, вдалеке, он сверкал огнями, как новогодняя ёлка. От маленькой станции к замку вела дорога, по которой катились кареты, запряжённые странными существами, похожими на конские мощи, обтянутые велюровой тканью. От глаз юной леди не укрылось, что большинство школьников не обращало на существ ни малейшего внимания, как будто их вовсе не было.
У ворот замка студентов встречал какой-то мрачный тип с весьма неплохо скрываемым за величественной осанкой выражением скорбной муки на лице. Словно он от всей души желал оказаться подальше от этого места, но чья-то неведомая власть удерживала его именно здесь. «А крепостное право-то всё ещё в силе», — мельком взглянув на него, подумала девушка с грустными глазами и прошла мимо.

* * *
Стоя у ворот Хогвартса, профессор Снейп выискивал глазами лохматого мальчишку в круглых очках. Кареты, запряжённые фестралами, подкатывали к воротам одна за другой, из них выскакивали, выпрыгивали, выходили и вылезали дети всех возрастов и мастей. Вот и начался новый учебный год. Из последней кареты вышли пятеро незнакомых подростков и с некоторой неловкостью поплелись за остальными. Вот они, молодые дарования, по прихоти директора приехавшие вкусить прелесть волшебного образования. Мастер зелий, как всегда, о гениальной идее директора узнал последним, и на возражения у него не осталось времени, хотя его никто и не спрашивал. Из этой пятёрки выделялась девушка с золотыми волосами, которая отстала от остальных и подошла к фестралу. Северус не раз сталкивался со смертью, ему и самому приходилось убивать, поэтому он давно привык к своеобразному виду этих животных. Странно, но юную особу их необычный облик тоже не испугал; она погладила невиданную «лошадку», всматриваясь в её белёсые глаза, потом покопалась в своей сумке, достала яблоко и протянула лакомство на раскрытой ладони. Фестрал взял угощение мягкими губами и с аппетитом захрустел. А девушка снова ласково провела ладонью по морде животного и, спохватившись, побежала догонять остальных.
В такие-то годы уже увидеть смерть… Наверное, какая-то трагедия и, скорее всего, кто-то из близких. Но в заявлениях на зачисление в школу всех пятерых новичков стоят подписи и матери и отца. Ладно, об этом потом. Гарри Поттер не вернулся в школу поездом.
Северус развернулся и в самом дурном расположении духа направился к замку. Впереди него бежала последняя опоздавшая студентка. Её золотые волосы каскадом рассыпались по спине. Однако перед первой ступенькой она остановилась, посмотрела вверх на замок, потом на распахнутые двери, поудобнее перехватила сумку и выдохнула, словно готовясь к прыжку в ледяную воду. Снейп стремительно приблизился к ней.
«Видимо, выдох получился громким», — подумала девушка, так как тот самый, мрачный тип в развевающейся чёрной мантии тут же возник рядом.
— Проблемы? — спросил он глубоким голосом.
Девушка отрицательно покачала головой. Мужчина скрестил на груди руки, явно ожидая объяснений, только что ногой не притопывал. Дороги он ей не загородил, она была вольна уйти вслед за студентами, но первый шаг всё никак не давался.
— В начале нет причины для тревоги, не стоит ли помедлить на пороге? — произнесла девушка, не отводя глаз от открытых дверей. — Это Гёте, — пояснила она, переведя взгляд на хмурого профессора.
Снейп не нашёл что ответить, ограничившись лишь тем, что фирменно приподнял бровь. Не всякий студент цитирует классика, пусть даже маггловского, да ещё в таком контексте. Или для неё шаг вперёд — это прыжок в пропасть? Он снизошёл до приглашающего жеста рукой, девушка ещё раз вздохнула и вошла, наконец, в двери. А профессор Снейп отправился на обход школы в поисках вверенного ему зеленоглазого чудовища.

Сразу при входе новичков встретила профессор МакГонагалл, заместитель директора школы и декан факультета Гриффиндор, и проводила их в Большой Зал. Пятёрка почти взрослых студентов смотрелась на фоне маленьких первокурсников довольно нелепо, однако их тоже ожидало распределение и получение знаков отличия. Двоих юношей Волшебная Шляпа отправила в Гриффиндор, ещё двое — юноша и девушка — уже заняли места за столом Пуффендуя, а девушка с грустными глазами последняя села на табурет перед четырьмя факультетскими столами.
— Так, — послышалось как будто в голове, — я вижу отвагу и острый ум, хитрости вам не занимать, а усердия дано с лихвой! Куда же определить вас?
— В сумасшедший дом, — обречённо прошептала девушка.
— Зачем же так радикально? — изумилась Шляпа.
— Я разговариваю со шляпой! Разве этого не достаточно? — в свою очередь удивилась её собеседница.
Распределяющая Шляпа огласила свой вердикт, и девушка с грустными глазами понуро поплелась за стол Когтеврана.
После распределения последовало знакомство с преподавателями, и тут от внимательных глаз не укрылось, что одно место за профессорским столом пустует. По окончании церемонии обитателей Хогвартса ждал восхитительный ужин. Яства были столь обильны, что кровь в организме прилила к желудку, обеспечивая процесс пищеварения, и отхлынула от головы: всех потянуло в сон. День приближался к своему логическому завершению. За столом Гриффиндора наметилась лёгкая суета: у них кто-то не то потерялся, не то не доехал до школы, и директор вместе с деканом упомянутого факультета спешно покинули зал. Это вызвало повсеместное обсуждение. Но пятеро новичков не разделяли общего ажиотажа: они наслаждались ужином, а когда пришло время расходиться по спальням, думали каждый о своём. Завтра будет новый день, он принесёт новые знания, умения и навыки, а также хлопоты и заботы. А пока сладостный сон поочерёдно, одного за другим, принимал в свои мягкие объятия всех, кто прожил этот день исполняя свой долг или просто потому, что ему посчастливилось проснуться утром.

* * *
Далеко-далеко от Хогвартса, в северной российской республике Карелия, женщина смотрела на фотографию своей смеющейся дочери. Она всей душой желала ей удачной учёбы в новой школе, надеясь на поддержку ирландских родственников по материнской линии, благодаря которым девочке посчастливилось учиться в Англии. Материнское сердце было исполнено тревоги. Каждое лето дочь гостила у своего двоюродного прадеда в Ирландии, в посёлке, полностью населённом волшебниками разного уровня. Много-много лет назад их предки перебрались в тихий уголок никем не занятой земли, спасаясь от гонений, начиная с Опричнины Ивана Грозного. Поселок разросся, и люди, родившиеся там, разлетались по свету, как птенцы из гнезда, иногда возвращаясь на родину далёких предков, в сказочную заснеженную страну, самую большую в мире. А те что остались мирно существовали под покровом древней магии, которой эта местность была буквально пропитана.
После каникул дочь обычно возвращалась весёлой и посвежевшей, набравшейся сил и готовой к новому учебному году в маггловской российской школе-интернате для одарённых детей. Но этим летом, прибыв в Ирландию, чтобы сопроводить дочь на собеседование для поступления в Хогвартс, мать не узнала своего ребёнка. Жизнерадостные ясные глаза потухли, лицо осунулось, плечи поникли. Староста местного церковного прихода вкратце поведал о трагедии, произошедшей в лесу в самом начале лета: на посёлок напали оборотни, хотя в тех местах они сроду не водились, а девочка стала свидетелем страшной гибели своих друзей, и посоветовал срочно увезти её, чтобы сменить обстановку. Самую страшную правду он предусмотрительно скрыл. Таким образом, после пройденного собеседования поступление в Хогвартс стало неизбежным. Было принято решение, что новая школа и новые друзья пойдут на пользу подростковой психике, в спешном порядке куплено всё необходимое по списку и дано родительское благословение.

* * *
В своём огромном поместье Люциус Малфой сидел у камина с бокалом огневиски и кипел от злости. Он, член Совета попечителей Хогвартса, чистокровный волшебник древнего магического рода, не смог помешать Дамблдору осуществить его безумную затею. Как можно принимать в школу этих недоволшебников, да ещё в выпускной класс? Это противоречит всем законам о магическом образовании, подрывает все устои отбора студентов. Школа и без того напичкана детьми магглов до предела, а теперь ещё и это! Но он положит этому конец, не будь он потомственным выпускником Слизерина! Уже в этом году Хогвартс очистится от всех грязнокровок, не достойных даже поворота головы в их сторону. Злорадно улыбаясь, Люциус осушил бокал и отправился спать.


Глава 2.

Подходила к концу вторая неделя сентября, учебный год набирал обороты. Студенты толпились в коридорах, в библиотеке, в Большом Зале, создавая видимость бурной деятельности. А на самом деле просто валяли дурака, ведь экзамены ещё даже не показались на горизонте.
Студенты «Великолепной пятёрки», как их окрестил Альбус Дамблдор, быстро осваивались в новой обстановке, радовали преподавателей своими знаниями и успехами, сходились по интересам с сокурсниками, но чаще проводили время вместе, ведь на них обрушилась тройная учебная нагрузка.
Профессор Северус Снейп встретил новичков в своей обычной манере: язвительно и чёрство, причесав их под одну гребёнку с остальными недоумками, болванами, лодырями и бездарями, впоследствии выделив из них лишь одну… которая засела, как заноза в чувствительном месте.
В Когтевране на седьмом курсе появилась новенькая студентка, которая исправно посещала занятия, не блеща особыми талантами. Мастер зелий смутно помнил, что уже где-то видел её до приезда в Хогвартс, но это воспоминание ничего для него не значило и поэтому всё время ускользало. Он не уставал удивляться, как она оказалась в Когтевране среди умников-всезнаек, но не в его власти было спорить с Распределяющей Шляпой. В школьном журнале она значилась как Л. Лаэда, а вдаваться в подробности зельевар не имел ни малейшего желания.
В то утро Северус Снейп шёл по школе твердой походкой, соколиным взглядом распугивая нерадивых студентов. В конце коридора намечалась явная потасовка, а у профессора был нюх на такие вещи. Он всегда появлялся неожиданно, бесшумно, и провинившийся факультет сразу лишался энного количества баллов. Но на сей раз драку учинили его собственные студенты: четверо семикурсников во главе с Маркусом Флинтом набрасывались с издёвками на шесткурсника, который сидел на полу, прижавшись к стене. Вокруг были разбросаны книги. Единственным свидетелем этой сцены была та самая мисс Лаэда, внимательно изучавшая своё расписание. Первым порывом Снейпа было сейчас же разогнать этих головорезов (вспомнилось собственное нелёгкое детство), но он сам недолюбливал это неряшливого вида подобие слизеринца с непокорной шевелюрой, ставшее мальчиком для битья. Он притормозил за поворотом, оставаясь незамеченным, пуская ситуацию на самотёк, но вмешался случай.
Мисс Лаэда оторвалась от своего расписания, увидела вопиющую несправедливость и незамедлительно бросилась на помощь:
— Эй вы, отойдите от него! — и незаметно потянулась за палочкой. — Четверо на одного? Какое благородство!
— Чего-чего? — оскалился Маркус Флинт, капитан сборной Слизерина по квиддичу. — Кто это тут запищал? Смотрите, ребята, какая пташка! Ты вроде новенькая из Когтеврана, да?
— А вы чьё, дурачьё? — даже на шаг не отступив, произнесла девушка.
— С-с-слизерин — самый лучший факультет Хогвартса! Слизеринцев нужно любить и уважать. Ещё не освоила хорошие манеры? Так я тебя поучу, — Флинт схватил девушку за руку и дёрнул на себя.
Ответ последовал неожиданный и откровенно враждебный.
— Руки!.. Мыл?.. Нет?.. Тогда держи свои бациллы при себе! — специально растягивая слова, и белозубо улыбаясь, девушка резко выхватила палочку. Миг — и Флинт растянулся вдоль стены, с перебитым носом; ещё миг — и трое его прихвостней последовали за ним.
С трудом поднявшись на ноги, компания поспешила ретироваться. Снейп решил подойти поближе.
— Ступайте к маме, мальчики! — прокричала им вслед мисс Лаэда, зачем-то дунула на кончик волшебной палочки и обернулась к ошалевшему мальчишке на полу: — Вставай! — взмах волшебной палочки — и разбросанные книги сложились в аккуратную стопку.
Колдовать в коридорах Уставом школы запрещено, но в данном случае всё можно было списать на самооборону. Парень смотрел на свою спасительницу с почти собачьей преданностью, но в мгновение ока в нём возобладала слизеринская гордыня и последовал презрительный ответ:
— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, а особенно всяких грязнокровок!
Профессор Снейп остановился и прикрыл глаза: это слово больно кольнуло его где-то в глубине души. «Ну сейчас начнутся слёзы в три ручья, сопли, истерика… Раз они не поступили в школу вовремя, значит, с кровью нечисто», — мелькнула мысль. Но истерики не последовало, девушка скрестила на груди руки и продолжила диалог:
— А я и не помогаю. Я всего лишь рядом стою. Знаешь, иногда человеку нужно, чтобы в определённый момент кто-то просто оказался рядом, — она обезоруживающе улыбнулась. — И лучше, если это будет хороший человек.
«И ведь не поспоришь», — подумал Снейп. Вспомнить хотя бы, сколько дров в своё время он сам мог наломать и бессмысленно погибнуть, не окажись с ним рядом Дамблдор!
Девушка тем временем протянула парню руку и помогла ему встать, отряхнула его мантию, отметив про себя, что она ему явно велика, а его тёмные лохматые волосы напоминают прическу Страшилы из «Волшебника Изумрудного города». Но у него были правильные, довольно милые черты лица и слишком добрые для слизеринца глаза, так что, приглядевшись, уродом парня было не назвать.
Ребята поделили стопку книг и зашагали по коридору.
— Зачем ты позволяешь им себя шпынять?
— Они в численном превосходстве.
— А мозгов с четверых и на одного-то едва ли наберётся, — оба засмеялись. — Ты распрямись и начни себя уважать. А то так и будут всю жизнь ездить на тебе и ноги вытирать, а оно тебе надо?
— Унылая картина, — согласился юноша.
— Вот и я говорю. Как тебя зовут?
— Себастьян Стоунер, факультет Слизерин, — отчеканил парень. — А ты из Когтеврана, и если будешь иметь со мной дело, наживешь неприятности!
— Обещаешь? — с нескрываемым азартом спросила когтевранка.
— Гарантирую, — ответил Себастьян.
Девушка кивнула, отдала Себастьяну его книги и снова мило, но отчего-то грустно, улыбнулась:
— Ну, будь здоров, Себастьян Стоунер! — развернулась и пошла в противоположную сторону, навстречу приближающемуся профессору Снейпу, который вышел из своего укрытия.
— Эй! — окликнул её Себастьян. — А тебя как зовут?
Девушка, на ходу начав поворот вокруг своей оси, небрежно бросила:
— Лили! — и с разворота уткнулась в черную мантию подошедшего профессора. Даже не успев извиниться, она услышала медовый голос:
— Озаботьте себя трудом раскрывать глаза, когда идёте, мисс! Или, может, мне поучить вас хорошим манерам?
Лили узнала в этом человеке декана Слизерина, наставника тех обалдуев, с которыми только что ввязалась в драку и поняла, что он был незаметным свидетелем этой стычки. Но, будучи по природе человеком миролюбивым, спокойно ответила: «Пожалуй, не стоит». И, просто обойдя профессора, продолжила свой путь.
Снейп же, не найдя в этой фразе хамства или дерзости (как ни тщился), направился к своему нерадивому студенту. Но, не пройдя и двух шагов, услышал за спиной:
— Поучайте лучше ваших паучат!
Снейп резко развернулся, чтобы покарать наглую девчонку, снять баллы с факультета, но её и след простыл. Девица ящеркой скользнула в одну из классных комнат, начинался урок. Ну не догонять же её, в самом деле, чтобы назначить наказание! И профессор сорвался на Себастьяне:
— А вы чего тут стоите, Стоунер? Немедленно приведите себя в порядок! И согласно расписанию, вы должны быть не здесь!!! — рявкнул он и гигантской летучей мышью стал спускаться в свои подземелья. Настроение было хуже некуда. Эта девчонка наивно полагает, что подобная выходка сойдёт ей с рук. О-о-о, как же она ошибается! Уж он-то найдёт к чему придраться на своём уроке и непременно назначит ей отработку. Как там её зовут? Лили? Лили! Лили… Это имя вызвало бурю радостных и безрадостных воспоминаний. Одна девушка по имени Лили уже однажды отняла у него покой и сон. Похоже, история рискует повториться, только эта новая Лили отнимет у него терпение и самообладание. Снейп ворвался в класс зелий как Великий Шторм 1703 года1, напугав тем самым два десятка первокурсников.
Урок как-то не задался. Лекция о том, как закупорить смерть, не произвела на первогодков должного впечатления. А может, всё дело было в том, что лектор был мысленно за пределами класса. Он думал об этой странной новенькой с таким до боли знакомым именем Лили и такой странной фамилией Лаэда. Неожиданно Снейп вспомнил, что уже видел эту девушку в лавке мадам Малкин. Тогда у неё были бесконечно грустные глаза, да и сейчас они весёлостью не отличались. А у дверей Хогвартса она не могла решиться войти и говорила что-то о «тревоге на пороге». Но жизненной стойкостью и смелостью она обладала весьма незаурядной. Справиться в одиночку с четырьмя почти дипломированными волшебниками смог бы не каждый взрослый мужчина. А тут хрупкая девушка, не имеющая особых талантов, с поразительной лёгкостью невербальным заклинанием надрала им за… ну, в общем, дала достойный отпор. Почему же она не в Гриффиндоре? Наверное, затем, чтобы баллы ненавистного факультета не свелись совсем к нулю.
После уроков Северус зашёл в учительскую, чтобы оставить там классный журнал, и увидел до крайности нелепую картину. Возле одного из столов, гордо подняв голову, стояла приснопамятная мисс Лаэда, а перед ней на столе топал ногами профессор Флитвик, на правах декана Когтеврана распекая свою студентку:
— В нашей школе, мисс Лаэда, существуют правила с тысячелетней историей, по которым мы не вмешиваемся в дела других факультетов!
— Понятно. Свои собаки грызутся — чужая не мешай.
— Вот именно! — взвизгнул Флитвик. — За студентов Слизерина отвечает профессор Снейп! Он сам с ними разберётся!
— Да? А чего же он тогда не вмешался, когда четверо напали на одного? — мисс Лаэда всплеснула руками.
— А зачем? Насколько мне известно, вы сладили с ними и без его помощи! — у Флитвика начиналась истерика: — Мадам Помфри только что вправила пострадавшим носы!
— Сладила! Да! А если бы нет? — не унималась Лили.
— А вот если бы нет, мисс Лаэда, я бы сейчас разговаривал не с вами! — Флитвик замолчал. — Здравствуйте, Северус, — поприветствовал он вошедшего зельевара. — Мисс Лаэда… вот… принесла классный журнал, — будто оправдываясь, пролепетал он. — Вы свободны, мисс, можете идти.
— Правила, правила, — передразнивая своего декана, пробурчала когтевранка, проходя мимо Снейпа не повернув головы. — Правила на то и существуют, чтобы их нарушать!

* * *
Вечером того же дня Когтевран снова пересёкся со Слизерином, но причиной была не очередная ссора. Когтевран резво покидал свою башню, направляясь в Большой Зал на ужин, а Слизерин лениво выползал из подземелий. Но дорогу им обоим перегородил Гриффиндор из-за маячившего впереди златокудрого красавца. Образовалась пробка.
Лилианна (это было её полное имя) стояла последней в своём факультете, сразу за ней выстроился Слизерин во главе с профессором Снейпом. Вдруг за спиной её кто-то окликнул:
— Лили!
Она обернулась и сразу встретилась взглядом с профессором. Натянуто улыбнувшись ему, отыскала глазами того, кто её позвал. Им оказался Себастьян Стоунер. Девушка обошла нескольких слизеринцев и встала рядом. У молодых людей завязался разговор.
— Ты здесь с первого курса учишься? — Лилианну интересовало абсолютно всё.
— Да. Я весь замок уже наизусть знаю! — похвастался Себастьян.
— Отлично, тогда будешь моим проводником, если вытерпишь нескончаемый поток моих глупых вопросов.
— Идёт,— девушка понравилась Себастьяну своей почти детской непосредственностью, хотя по возрасту была на год его старше. Она искренне удивлялась происходящему, хотя в поведении ощущалось некоторое напряжение. И у неё были красивые печальные глаза.
— Замечательно. Тогда вот мой первый вопрос: что это за пугало? — она кивнула куда-то впереди себя. — А то я прослушала, когда его представлял директор.
Снейп резко развернулся, чтобы поставить нахалку на место (таким определением его награждали часто, но только за глаза), но с некоторым удивлением обнаружил, что она смотрит вовсе не на него, а куда-то поверх голов стоящих впереди студентов.
Себастьян вздрогнул, увидев реакцию Снейпа, но проследив за взглядом Лили, спросил:
— Где?
— Ну, вон, в лиловой мантии, порхает, как бабочка.
— А, это Гилдерой Локхарт! — с благоговением в голосе ответил Себастьян.
— М-м-м. Я должна впечатлиться?
— Да ты что?! Этот человек — национальный герой магической Британии, кавалер ордена Мерлина третьей степени, почётный член Лиги защиты от тёмных искусств! — восторгам Себастьяна не было предела.
Но Лили его энтузиазма не разделяла. Она с плохо скрываемым презрением смотрела на Локхарта, чем вызвала одобрение у стоявшего рядом Снейпа.
— Что-то не похоже.
— Что не похоже?
— Что он национальный герой.
— Не понял.
— Видишь ли, герои — скромные люди, они всегда держатся в тени своих подвигов. А это — пугало, его можно выставлять на огороде! Он затмил свои подвиги идиотской улыбочкой. Кстати, а откуда известно, что он их совершил?
— Он написал об этом много книг! — сказал Себастьян.
— Ну это ещё не доказательство, — заявила Лили. — Написать можно что угодно — бумага всё стерпит. И давно он здесь преподаёт?
— В этом году только пришёл… — растерянно сказал Себастьян. — У нас каждый год новый преподаватель по защите.
— Ой, чую, пропало моё образование. Ну чему научит это чудо в ботах? Что он там, кстати, застрял? — возмущённо спросила девушка.
— Кажется, автографы раздаёт, — встав на цыпочки, ответил слизеринец и, немного помявшись, спросил: — Слушай, а ты как одолела… одна тех… четверых?
— Это заклинание называется «Невербальный нокаут». Оно ломает нос, и человек отключается, не успев даже понять, что его сразило.
— Но они как-то быстро очухались, — засомневался Себастьян.
— Да, — согласилась Лили, — четверых нужно было бить сильнее. А вот мой двоюродный брат… или троюродный?.. — девушка на миг задумалась, — короче, не важно! Так вот он может этим заклинанием на целый час отключить!
— Здорово!
— Могу научить. Но это будет очень дорого стоить.
— Я заплачу! — пылко заявил Себастьян. — Я очень богат!
Лили серьёзно посмотрела на собеседника, пытаясь уловить иронию, но тот был совершенно серьёзен, и девушка как-то смешно «хрюкнула»:
— С ума сошёл? Я же пошутила! Не надо мне твоих денег!
Профессор Локхарт, наконец, раздал автографы; двери в Большой Зал открылись, и все проследовали на ужин.

* * *
На следующий день студенты Великолепной пятёрки сидели у фонтана во дворе школы, решив познакомиться поближе. Оказалось, что Дастин Диккен и Арабелла Клиффорд с Пуффендуя специализировались по магическим существам, Грегори Грин и Карлос Бирман — по трансфигурации, а Лилианна Лаэда сказала, что ей нравятся зелья.
— Тогда тебе ужасно не повезло, — с сочувствием сказала Арабелла.
— Точно! — подхватил Карлос. — Этот профессор по зельям — жуткий мрачный тип. Им, наверное, мамаши детей пугают. Насколько могу судить, его вся школа не любит.
— А как ты, Лили? — поинтересовался Грег.
— А я присоединюсь к большинству!
— Не представляю, как можно учиться у того, кто ненавидит всех и каждого, — продолжала Арабелла.
— Я сюда не учиться пришла, — своей репликой когтевранка заинтересовала честнýю компанию. — Во всяком случае, не зельям. Я и так уже всё знаю и умею. Давайте начистоту — мы ведь здесь только ради корочек, ну или свитков, на чём там они итоговые оценки рисуют…
— С этим сложно не согласиться, — сказал Карлос, а Грег и Арабелла утвердительно закивали.
— Так, друзья мои! — Дастин Диккен взял слово. — Лили права: нам нужны только документы об образовании. И раз уж мы оказались в одной лодке, давайте держаться вместе. Помогать друг другу кто в чём силён, ходить вместе в Хогсмид и на дополнительные уроки. Идёт?
— Я даже могу одолжить свою сову, если кому надо, — гордо заявил Грег.
— Правда, что ли? — усомнилась Лили. У неё была собственная сова, и девушка знала, что это недешёвое удовольствие, чтобы вот так просто одолжить.
— Честное пионерское! — уверенно подтвердил Грег.
Его ответу никто не придал значения, но Лили это его «пионерское» ударило словно током. Она посмотрела парню в глаза; его хитренькая улыбочка не оставила повода для сомнений.
— Земляк! — и девушка ткнула ему в грудь указательным пальцем.
— Ну не совсем. Я из независимой теперь Украины. Но всё равно мы с тобой — братья-славяне, — он немного помолчал: — Просто удивительно: и где бы мы ещё встретились?..
— Точно, — согласилась Лили. — Стоило уехать за тридевять земель, чтобы повстречать практически родственника!
— Ну и как тебе здесь, на чужбине?
— Пока не знаю. Когда я жила в Карелии, я знала, что у меня позади Москва и ещё семнадцать миллионов квадратных километров суши. А здесь… — она покачала головой, — как представлю, что нахожусь на крохотном островке посреди океана — аж мурашки по коже.
— Я об этом как-то не задумывался, — Грег провёл рукой по волосам.
— А имена, — продолжала девушка, — особенно мужские. Каждый второй Джим, Джон или Джек — не имена, а собачьи клички!
Юноша коротко хохотнул.
Прозвенел сигнал к обеду, ребята снялись с места и отправились в Большой Зал. Грег и Лили пошли рядом. Девушка узнала, что на самом деле его зовут Григорий Горин, но его отец, в своё время получив должность в посольстве СССР в Англии, предпочёл сменить сыну имя на английский манер.
— А я буду звать тебя Гриша, братик-славянин, — сказала Лили. — Скажи, как ты попал в волшебную школу? Ты же пионер!
— Комсомолец! Но это уже неважно: страны, которую мы называли своей Родиной, больше нет. За мной давно водились странности, я даже на учёте у психиатра состоял. Но однажды к нам приехала мать отца, моя бабушка, увидела меня и сказала, что я волшебник, что, мол, она сама такая же. И в современном мире с этим надо что-то делать. Поступать в волшебную школу было уже поздно, ведь мне стукнуло двенадцать с половиной. Шли годы, всё происходило и ничего не случалось. А тут вдруг «Ежедневный пророк», возможность обучения в Хогвартсе — это был шанс! Я хорошо говорю по-английски, сдал экзамены и прошёл по конкурсу.
— А когда ты узнал, что волшебник, что-то в жизни поменялось?
— Многое. Я был робким забитым и некрасивым ботаником. И у меня была аллергия на тыквенный сок.
Лили посмотрела на собеседника. Светлые волосы, голубые глаза, высокий рост, прямая осанка. Короче — мечта всей жизни. И ни за что не скажешь, что когда-то он был гадким утёнком.
— А тебя каким ветром занесло в Англию? — Грег продолжил диалог.
— Попутным, — нашлась Лили. — Меня исключили из старой школы, точнее, я сама ушла, и мама с прадедом подыскали мне новую.
— Тебя исключили из школы? За что? — искренне удивился Грег.
— Я сама ушла! — снова уточнила девушка. — Мой учитель физики неверно истолковал закон всемирного тяготения. Я заканчивала десятый класс и высказала ему всё, что о нём думала. А потом нас «обрадовали», сказав, что в связи с реформой образования нам предстоит отучиться ещё год. Это был ужас! Пришлось написать заявление об отчислении. А потом появился шанс стать настоящей волшебницей с дипломом, и я им воспользовалась.
— Понятно. А меня из школы отпускать не хотели; они же не знали, куда я ухожу. Стращали: мол, в выпускном классе в другой школе я испорчу себе оценки. На самом-то деле причина в другом: я выигрывал все олимпиады по математике. Так сказать, защищал честь школы. Пришлось пойти на хитрость. Как-то раз открывает наша завуч коробку с карандашами, а оттуда белые мыши как выскочат! Она — в крик, учителя в учительской — в крик!.. Вскочили все — кто на стулья, кто на столы! Жуть! — Лили закрыла нос и рот ладошками и зажмурилась, представив эту картину. — Ну, на меня сразу поступила жалоба, мол, это я мышей в школу принёс. А я никого и не приносил, просто карандаши трансфигурировал. Короче, отчислили меня, и вот я здесь.
— А как они догадались, что это ты? — спросила девушка.
— Я до этого грозил, что какую-нибудь пакость сделаю, если меня не отпустят. Было весело, хотя лучше бы я олимпиаду проиграл. Или заставил бы учительский стол танцевать. Трансфигурацию я люблю, а вот с зельями у меня напряг. Поможешь по-братски?
Лилианна улыбнулась и хитро прищурилась:
— Комсомолка не откажет комсомольцу!
А на следующий день за ужином Лилианне представился случай узнать, что кое-что остаётся неизменным, даже если человек является волшебником. Она сидела на своём месте за столом Когтеврана спиной к стене. Весь Большой Зал представал её взору. Досыта наевшись, она рассматривала сначала преподавателей, потом студентов. Встретившись глазами с Себастьяном Стоунером, улыбнулась ему, перевела взгляд на стол Пуффендуя и сидящих рядом Дастина и Беллу, среди гриффиндорцев нашла погружённых в диалог Карлоса и Грега.
Последний поднёс к губам кубок, отпил из него и вдруг закашлялся, словно поперхнувшись. Соседка по столу шутливо похлопала его по спине. Но побледневший Грег с круглыми от ужаса глазами потянул с шеи галстук, явно задыхаясь, а по его лицу и рукам пошли красно-малиновые пятна. Лили обеспокоенно привстала. Один из её братьев, Филипп, был аллергиком, она сразу поняла, что случилось с Грегом. По счастью, присматривая за братьями во время каникул, она всегда держала при себе чуть ли не всю аптечку. И сейчас маленькие пробирки с зельями, с рассчитанной на один приём дозировкой, были закреплены на внутренней стороне мантии.
Многолетний опыт няньки подстегнул девушку действовать быстро. На Грега уже обратила внимание профессор МакГонагалл и указывала на него Дамблдору. Лили вскочила на скамейку, потом пробежала по столу под звон разлетающихся в стороны тарелок и вопли возмущённых студентов. А гриффиндорец уже заваливался на спину, падая на пол. Лили успела в последний момент: голова парня приземлилась на её колени.
— Ложку! Быстро! — крикнула она, протягивая ладонь и одновременно укладывая Грега на пол плашмя.
Кто-то вложил ей в руку ложку, которую она вставила в рот пострадавшему, чтобы не запал язык, тем самым увеличивая просвет для притока воздуха. У несчастного гриффиндорца уже отсутствовал рвотный рефлекс. Однако отёк гортани был сильнее. Тогда девушка достала из-под мантии антигистаминный препарат и влила его в опухшую глотку. Парень с трудом сделал глоток, но потом конвульсивно дёрнулся и затих, глаза закатились, на сонной артерии пропал пульс. Вокруг столпились люди: кто-то ахнул, кто-то расплакался, кто-то кричал, что надо позвать мадам Помфри. А Лили склонилась над бесчувственным телом:
— Ну! Давай же, давай! Дыши! Дыши, чёрт бы тебя побрал! — причитала она. И вдруг…
…Лицо её стало сосредоточенным, она набрала в лёгкие воздуха, замахнулась — по-боксёрски, локтем — и что было сил, на выдохе, ударила Грега кулаком в грудь.
Это подействовало, хоть девушка и делала подобную реанимацию впервые. Парень открыл глаза, выгнулся дугой и тяжело, с хрипами, но задышал. Лилианна оживилась, схватила его за мантию, потянула на себя и крикнула:
— Ты придурок! Знал ведь, что нельзя! Чему равен косинус нуля?!! Отвечай!
— Единице… — еле-еле прохрипел Грег, но в воцарившейся тишине его было прекрасно слышно.
— Ну вот и славно. Мозг не повреждён, — выдохнула девушка.
Послышался вздох облегчения. В зал вбежала подоспевшая мадам Помфри и принялась хлопотать над пострадавшим.
— Спасибо, — прохрипел Грег, обращаясь к Лили. — Я твой должник!
— Сочтёмся, — так же хрипло и тяжело дыша, ответила когтевранка. — На том свете. Угольками.
Она поднялась на ноги и побрела прочь из Большого Зала, думая про себя, что аллергия — это навсегда. А в спину ей смотрела вся школа.

______________________________________________________________________

1Ураган 1703 года, совершенно необычайной силы — вошёл в историю как Великий английский Шторм, описан Даниэлем Дефо в книге «The Storm».
Примечательно, что во время Великого Шторма сама королева Анна пряталась в подвале под дворцом Сент-Джеймс после того как разрушились дымоходы и часть крыши дворца.



Глава 3.

Урок зелий подходил к концу. Студенты помешивали в котлах получившуюся отраву. Преподаватель сновал от ученика к ученику, отпуская язвительные замечания по поводу недостатка или полного отсутствия мозгов у некоторых отдельных особей, лишь по нелепому недоразумению оказавшихся на его уроке. К тому, что они не могут отличить слизняка обыкновенного от флоббер-червя, студенты уже привыкли. Но то, что произошло дальше, заставило всех оцепенеть. Поравнявшись с котлом Лилианны, заметив её движение, Снейп в одно мгновение потерял дар речи, изменился в лице, потом над ним возобладал инстинкт сохранения жизни учеников, ведь он нёс за них ответственность! Молниеносно он подскочил к ней с гневным вопросом:
— Что вы делаете?
Лили медленно удивлённо подняла на профессора глаза (ох, уж этот взмах ресниц!) и в недоумении повела бровью, как бы спрашивая, почему её оторвали от увлекательного занятия.
— Что вы делаете? — повторил профессор Снейп, теряя терпение. — Что, во имя Мерлина, вы делаете?!
— Пробую, — буднично ответила Лилианна, поднося к губам ложку с отвратительно пахнущим зельем.
— ЧТО?! — профессор Снейп пришёл в ярость. Он резко и довольно больно ударил её по руке; деревянная ложка отлетела в конец класса и звонко стукнулась об пол. — Мы готовим зелье, вызывающее остановку сердца! От вашего внимания укрылось то, что это яд?! — его самообладание таяло на глазах, когда он видел эту девчонку за работой.
Но Лили самообладание сохранила и, потирая покрасневшую от удара руку, буркнула: «Тоже мне Макаренко!». А потом спокойно, словно объясняя пятилетнему ребёнку, почему нельзя вытаскивать картошку из костра голыми руками, сказала:
— Я прекрасно помню задание, но всегда пробую то, что готовлю. И потом, пока не добавлена наперстянка, зелье остаётся безвредным.
— А вы ещё не добавили? До конца урока осталось несколько минут, а наперстянка кладётся в начале! В начале!!! Это основа данного зелья!!! — Снейп просто кипел от ярости. — Порядок добавления ингредиентов — на доске! Вы разучились читать?!!
Теперь уже начинала закипать Лилианна:
— Основа любого зелья — это чистая родниковая вода! А наперстянка — всего лишь один из ингредиентов, пусть и основной!
— Мерлин! Да откуда вы взялись на мою голову?! — Мастер зелий рвал и метал.
— Из Карелии, — (пауза). — Это в России.
— Я не нуждаюсь в уроках географии!!!
— Как вам будет угодно. Сэр.
Их взгляды (её — чистый, уверенный и непреклонный, и его — колючий и безжалостный, как у бешеного волка) встретились, задержались, замерли, и ни один не отвёл глаз.
В классе помимо них было ещё двадцать пять человек, однако тишина стояла оглушающая. Студенты боялись поднять гóловы от своих котлов, забыли как дышать, было слышно, как бьётся сердце в груди каждого. Ни разу ещё за всю историю Хогвартса ни один ученик не позволил себе так разговаривать с учителем. Да к тому же с этим учителем.
Лилианна, так и не отводя глаз от чёрных омутов, вежливо и учтиво произнесла:
— Вам не удастся раздавить меня своим презрением! Сэр.
Снейп сжал кулаки, но усилием воли взял себя в руки и сквозь зубы процедил:
— Вон!
— Что?
— Вон из моего класса!!! Взыскание! Сегодня в восемь!
Он повернулся на каблуках и зашагал к своему столу, не забыв ещё и снять целых двадцать баллов с Когтеврана.
Лили же, не теряя самообладания, бросила горсть наперстянки в кипящее зелье, накрыла котёл крышкой, погасила под ним огонь, с помощью палочки убрала своё рабочее место и медленно вышла в коридор. После душного класса она ослабила на шее тугой галстук и жадно вдыхала чуть более свежий воздух подземелий полной грудью, которую сейчас будто придавило бетонной плитой. Лицо горело огнём, как от пощёчины, бессильная злоба мучила и рвалась выплеснуться наружу. Прислонившись лбом к холодной каменной стене, Лили пыталась унять дрожь в теле. Она была права, она всё сделала верно, ведь её учил не кто-нибудь, а собственный двоюродный прадед, Магистр зельеварения, автор бесчисленных книг и статей в этой области науки. С ним многие месяцы бок обок она готовила сложнейшие и опасные отвары и снадобья. А о простых зельях и говорить нечего: они готовились с закрытыми глазами, формулы сами всплывали в памяти в нужный момент, но если голова что-то и забывала, то руки непременно помнили.
А тут этот субъект, одетый в тридцать три оттенка чёрного, налетает как коршун и в пух и прах критикует её произведение! Но она так просто не сдастся. Она докажет своё если не превосходство, то уж точно равенство, заставит считаться с собой и своим мастерством!
Лилианна отлепилась от стены и, перехватив поудобнее сумку с книжками, побрела в башню Когтеврана. Эта битва закончилась для неё не поражением, но и не победой. В пустоте коридора гулко раздавались шаги, становясь увереннее и чётче. «Ладно, ладно! Как в своё время сказал Кутузов, потеряна Москва, но не потеряна ещё Россия!»

* * *
— Альбус, я так больше не могу, я уже не в силах это выносить! Я прошу вас, избавьте меня от этого! — в голосе профессора Снейпа слышались нотки отчаяния. Он сидел в кресле в кабинете директора, уронив голову на руки.
— Примите болеутоляющее, Северус, если у вас оно закончилось, обратитесь к мадам Помфри, — Альбус Дамблдор внимательно изучал «Ежедневный пророк» и даже не поднял глаз на собеседника.
— Я совершенно здоров, директор! И прошу вас избавить меня от того недоразумения, которое посещает мои уроки!
Дамблдор отложил газету и лукаво улыбнулся:
— Нам тогда придётся отчислить бóльшую часть студентов.
Снейп вскочил с места:
— Я не шучу, Альбус! И говорю об отдельно взятой личности!
— Дайте угадаю. Лилианна Лаэда, верно?
— Да. Пока мы писали конспекты, всё было ещё ничего, но когда дело дошло до практики… — профессор развёл руками. — Она невероятно, просто обескураживающе неграмотна! Путает ингредиенты, меняет их очерёдность, даже заготовки умудряется делать не так, как написано в инструкции! А ещё… — и профессор разошёлся в перечислении всех недостатков своей ученицы. Правда, в своём рассказе не обошёл вниманием и остальных четырёх «первокурсников-выпускников», чехвостя на чём свет стоит саму идею с их обучением.
Дамблдор слушал внимательно, время от времени кивая, но в глазах его мелькали озорные огоньки. Когда декан Слизерина закончил свою тираду, директор сделал приглашающий сесть жест рукой и заговорил:
— Северус, мальчик мой, я понимаю ваше рвение вложить в эти головы как можно больше своих знаний и умений за отпущенный им год, равно как и ваше нежелание выслушать и воспринять чужое мнение, если оно отличается от вашего. Однако примите к сведению, что эти дети пришли сюда учиться отнюдь не читать и писать.
Северус удивлённо приподнял бровь. Директор продолжал:
— Их учёба здесь — своего рода формальность, а основная цель — получение аттестата. В своей среде, где они родились и живут, они уже волшебники, отмеченные каждый своим даром. Арабелла Клиффорд и Дастин Диккен, распределённые в Пуффендуй, уже в своём юном возрасте могут кормить с ладошки венгерскую хвосторогу, которая, в свою очередь, поджигает для них фитиль свечи, не опаляя пальцы. Карлос Бирман и Грегори Грин с Гриффиндора в возрасте наших первокурсников могли превращать слона в письменный стол с выдвижными ящиками и настольной лампой. Наша же задача — выявить их и помочь устроиться в жизни. А что касается мисс Лаэда… Вы очень ревностно относитесь к процессу. Я вас попрошу, Северус, закрыть на него глаза и попробовать оценить результат. Вдруг не всё так страшно, как вы сейчас рассказали? Вы же прекрасно понимаете, что мир не ограничен туманным Альбионом. Девушка прибыла из другой страны, в которой другой менталитет, другие традиции… другие ингредиенты, — старик приподнял уголки губ и хитро сверкнул глазами. — Лимонную дольку?
— Нет, благодарю. Хорошо, я продолжу обучение, но не обещаю, что буду искать к ней подход.
— Я на этом и не настаиваю. Предоставьте ей некоторую свободу действий, и она сама раскроется.
Северус коротко кивнул и покинул кабинет директора.

* * *
После сытного ужина Лилианна отправилась в подземелья на отработку взыскания, когда её нагнал один развесёлый малый. Из всей безликой массы студентов в одинаковых мантиях его выделяли огненно-рыжие волосы.
— Привет! — обратился он к девушке.
Лили подняла на парня глаза и неохотно кивнула, надеясь, что он отстанет. Рыжий ничуть не смутился и продолжил скороговоркой, идя рядом слева:
— Меня зовут Джордж Уизли, я беру шефство над всеми новенькими девушками в школе, могу показать дорогу в любое место под этой крышей и с радостью проводить!
— Я и без провожатых не заблужусь, — Лили понимала, что, являясь новенькой семикурсницей в Хогвартсе, что само по себе неслыханно, привлекает внимание, но ей вовсе не хотелось такого повышенного интереса к своей персоне.
— Тогда, может быть, мне вы окажете доверие? — спросил другой голос, но уже справа.
Лилианна повернула голову и увидела этого же парня. От неожиданности девушка остановилась в недоумении.
— Я Фред Уизли! — отрекомендовался он.
— А-а-а! — проговорила когтевранка, рассматривая обоих молодых людей: — Так вы близнецы?
— Да, мы два сапога — пара! — с гордостью сказали братья в один голос.
— И оба левые! — подытожила Лили.
— Точно! — снова в один голос.
— Так куда вас проводить, юная мисс? Коридоры полны опасностей, лестницы меняют направление, и ступеньки так и норовят исчезнуть под ногой!
— Вам по сколько лет, мальчики? — когтевранка решила сделать акцент на разницу в возрасте: мальчишки — совсем ещё дети.
— В апреле будет четырнадцать! — ответили братья одновременно.
— А мне в феврале — восемнадцать! Вас ещё самих нянчить надо!
— Тем не менее, мы настаиваем на том, чтобы составить вам компанию, — закончил Фред, а может, Джордж.
— Ну, как знаете. Я направляюсь прямо по коридору, а потом всё вниз и вниз в кабинет зельеваренья. Дорогу я уже выучила, но не запрещаю следовать за мной, — сдалась Лили.
— Это что же, ты идёшь к Снейпу? Добровольно? — у близнецов одинаково округлились глаза.
— К профессору Снейпу, к восьми. И не совсем добровольно, у меня взыскание. Не знаете, что обычно бывает на этих отработках?
— А то! Конечно, знаем! — с нескрываемой гордостью произнес Джордж… точно, Джордж. — Взыскания у Снейпа — это всегда плохо. Он может подавить волю!
— Околдовать разум!..
— Обмануть чувства!..
Ребята наперебой принялись расписывать все ужасы и недостатки профессора. А Лилианна притворно пугалась, ахала и прикрывала рот ладошкой, продолжая путь.
— Слушайте, — наконец с иронией сказала она, — у меня на родине любой дурак может вечерком околдовать разум и обмануть чувства при помощи совсем не волшебной бутылки с прозрачной жидкостью, а наутро о тебе будет разлита известность по всему околотку. Это не фокус. Так что хватит меня пугать!
Но близнецы не унимались, и так, за разговором, все трое дошли до кабинета зельеварения. Дверь была приоткрыта, профессор ждал арестантку.
Мастер зелий только что закончил ревизию своих запасов и вышел из хранилища в класс, как за приоткрытой дверью послышались голоса. И голоса эти явно обсуждали и описывали его скромную персону. Снейп прислушался. Он часто слышал о себе нелестные отзывы и был, в общем-то, согласен с ними, но сейчас в устах близнецов Уизли (он их узнал) он выглядел просто монстром.
— Тáк что ты теперь знаешь какой он! — с придыханием резюмировал Фред.
Близнецам ответил голос. Женский. Знакомый. Ответил следующее:
— Ну какой? Такой же человек, как и любой другой. Со своими достоинствами и недостатками. Вы мне ещё скажите, что он тени не отбрасывает, в зеркале не отражается и на завтрак некрещёных младенцев ест!
— О! пожалуй, стоит проверить! — близнецы заговорщицки переглянулись.
— Удачи. Чао, мальчики! — и девушка вошла в класс. С близнецами Уизли в дальнейшем она не пересекалась.
Снейп сидел за столом и проверял стопку домашних работ. Даже глаз не поднял на вошедшую, сделав вид, что сидит так уже давно.
— Добрый вечер, сэр, — Лили могла похвастаться отменным воспитанием и в определённых ситуациях умела вести себя вежливо и корректно. А сейчас был как раз такой случай. Она тут же вспомнила, как точно так же мялась, вызванная к директору за какую-то шалость. Ей было очень жаль. Оттого, что её с сообщниками поймали. Комендант общежития школы-интерната (зверь, а не человек, он-то их и спалил) злорадно напутствовал: «Перед лицом начальственным очи надо держать долу, как положено отроку, и вид иметь придурковатый, дабы разумением своим начальство не смущать!». Как ни старалась, отроковица Лаэда означенный вид придать себе не смогла, хоть и со всем возможным тщанием репетировала его перед зеркалом. Самое большее, что ей удалось, это скосить глаза к переносице, а стоявший рядом комсорг Виталька Ломакин — организатор шалости, соучастник и укрыватель преступницы — ржал аки конь. Поэтому сейчас девушка решила ограничиться первой частью наставления: опустила глаза долу в ожидании приговора.
— Можете приступать, — бесцветным голосом сказал зельевар, всё так же не поднимая глаз.
Лилианна недоуменно огляделась: к чему приступать?
— Соблаговолите указать фронт работ. Сэр.
Снейп наконец удостоил арестантку взглядом. Девушка скромно стояла посреди класса, представляя собой абсолютную невинность. Потупив глаза, изображала полное раскаяние. Профессор слегка прищурился и прикусил кончик пера, оценивая, можно ли верить этому явлению. Лили не шелохнулась, не отвела взгляда, даже не моргнула; ни один мускул на лице не дрогнул.
Если это всего лишь игра, то у девчонки несомненный актёрский талант.
— Вот эти котлы, — он махнул рукой, — должны быть чистыми.
Когтевранка проследила направление взмаха и увидела груду грязных вонючих котлов со следами засохшего непонятно чего.
— А не провалиться ли мне сквозь землю? — девушка не удержалась от вздоха.
— Вы и так находитесь под землёй, — последовал ответ.
— Это был риторический вопрос! — съязвила Лилианна и начала закатывать рукава. Работа предстояла большая, времени лучше не терять. Но только девушка принялась изучать доселе неведомые ей волшебные средства для чистки и способы их применения, как над самым ухом прозвучал леденящий душу голос профессора:
— Мисс Лаэда!
Лили от неожиданности вздрогнула (и как он так бесшумно подкрался?), обернулась на звук, и сразу в нос ударил до боли знакомый, такой любимый и родной запах разнотравья, сушёных кореньев, толчёных семян, терпких отваров; запах, насквозь пропитавший мантию профессора Снейпа. Так пахло в Ирландии, у прадеда в лаборатории, которую она считала вторым домом, в которой варила зелья от простых до сложнейших, даже когда ещё не считала себя магом. Среди таких или похожих ароматов она обрела мечту стать Мастером зелий, для чего и приехала в эту школу.
В том, что женщины любят ушами, Лилианна Лаэда разуверилась давно. Женщины любят носом — эту теорему она доказала себе сама. А мама как-то обмолвилась, что запах — самый сильный афродизиак, и это — непреложная истина. Вдруг захотелось обнять владельца этой мантии, кем и каким бы он ни был, прижаться к нему, уткнуться лицом и вдоволь надышаться этим ароматом, пресытиться им до тошноты. Больших усилий стоило удержаться от конкретных действий. Настенные часы отсчитывали секунды, а Лили так и стояла, зажмурившись, понимая всю неловкость ситуации. Наконец она осмелилась поднять глаза.
Снейп подумал, что девчонка зажмурилась от страха и отвращения, и добавил к голосу ещё порцию яда:
— Вашу палочку, мисс. Магию использовать запрещено.
Но поймав взгляд, сейчас устремлённый на него, он увидел в нём нечто, не поддающееся логике. Ну не смотрит так не только студентка на преподавателя. На него вообще никто так не смотрит. Во взгляде читалась… нежность? «Докатились! — А может быть… что-то большее? — Мечтать не вредно, Северус! Ты явно надышался ядовитыми парами! Ну чем, скажи на милость, ты можешь привлечь эту девушку? Даже если забыть, что при ближайшем рассмотрении она просто красавица!»
И то зелье с наперстянкой, останавливающее сердце, у неё получилось! Невероятно, но факт. Порядок добавления ингредиентов нарушен, время приготовления не соблюдено, скорость протекания реакции замедлилась — это профессор видел воочию и из вредности не принял работу к оценке. Но любопытство — не порок, да и взяла верх тяга к исследованию, а может быть, просто низменное желание выявить ошибку и ткнуть в неё носом эту иностранную выскочку. Не вышло. Результат — более чем достойный. Средний между Превосходно и Выше ожидаемого.
Когтевранка тем временем собиралась с духом, чтобы обрести дар речи. Играть в гляделки с преподавателем становилось неприлично. Но голос предал в самый ответственный момент, и Лилианна хриплым шёпотом произнесла:
— А магия здесь и не поможет, — и, вручив палочку зельевару, принялась за дело.
А Мастер зелий, решив, что быть саркастичным чудовищем ему удобнее, продолжил проверку работ.
Лили наполнила котлы, поставила на огонь, и когда вода закипела, засохшее непонятно что легко отстало от стенок. Вскоре послышался звук трения губки о металл, плеск воды и ещё кое-что. Северус поднял голову и прислушался. Оказалось, что девушка, натирая котёл, мурлычет под нос какую-то песенку, видимо, по-русски, так как слов он не разобрал. Вот неслыханное дело! Студенты не получают удовольствие от взысканий и уж тем более не поют! А котлы стали заметно чище.

Возвращаясь в башню Когтеврана, Лилианна Лаэда была полна противоречивых мыслей.
Все как один, студенты называют его ужасом подземелий, дьявольской летучей мышью, слизеринским ублюдком. А ведь он совсем не страшный, так, только для вида. Если добавить к чёрному костюму белый воротничок, я бы пошла к нему на исповедь. И у него тонкие музыкальные пальцы… И от него пахнет домом… Тьфу ты, Лили! Лучше бы о котлах думала, которые ни фига не отчистились!
У девушки было собственное мнение о чистоте.
Эти волшебные средства — просто фуфло! Напишу письмо домой, пусть пришлют обычные, маггловские.
Дома Лилианна привыкла работать руками, ведь о том, что волшебница, она узнала только в четырнадцать лет. Её мать — Констанция Лаэда (бабушка Лилианны когда-то зачитывалась «Тремя мушкетёрами») — натерпевшись бед от волшебного мира, решила закрыть дверь в него от своей дочери, которую воспитывала одна. Она отдала Лилианну в советскую среднюю школу-интернат для одарённых детей, порвала все письма из Дурмстранга и трёх российских волшебных школ, куда принимали с семи лет, а дома пользовалась маггловской техникой. Но волшебный мир открыл дверь сам, с другой стороны. Родной брат покойного деда Констанции пригласил её с дочерью погостить у него в Ирландии. Так маленькая Лили узнала, что на свете есть чудеса, и они где-то рядом, но творить их способен кто-то другой.
Карельская средняя школа сделала из девочки сначала прилежного октябрёнка, потом грамотного пионера и наконец ответственную комсомолку. А чудеса оставались за порогом; стихийные выбросы магии — не в счёт.
И вот однажды, самым обычным утром, Лилианна готовила на завтрак омлет для всей семьи. К тому времени мама вышла замуж и у неё один за другим родились два сына, так что семья была большая. Разбивая яйца в глубокую миску, девушка отвлеклась и не сразу заметила, что одно из яиц — тухлое. А ведь мама учила никогда не разбивать яйца о посуду, в которой готовишь! Но умная мысля приходит опосля — это факт. По кухне разнёсся запах сероводорода, Лили поняла, что блюдо безнадёжно испорчено. Однако в этот миг ниоткуда раздался звонкий щелчок, в руках у девушки осталась скорлупа, а само почерневшее яйцо так и осталось висеть в воздухе. Это событие очень развеселило маленьких Артура и Филиппа, озадачило Лилианну и повергло в шок Констанцию. И тогда мать скрепя сердце рассказала дочери, что она волшебница и мать её — волшебница, и бабушка, и прабабушка и прапрапрапрабабушка… и взялась сама обучать дочку колдовству, купив ей волшебную палочку. А летом в Ирландии Магистр зельеваренья и по совместительству двоюродный прадед прошёл с Лили курс высших зелий уже при помощи магии. «Констанция, ты эгоистка! — сказал он тогда. — Такой талант хотела в землю зарыть! Оставила девочку без должного образования!»
— В каком году сожгли последнего маггла по подозрению в колдовстве? — спросил страж башни Когтеврана вместо пароля, возвращая девушку в реальность. Лили задумалась.
— В тыща восемьсот двацпятом! — бойко оттарабанил сокурсник Лили и галантно распахнул перед ней дверь.
— Спасибо! — она улыбнулась и прошла в гостиную, где уже готовились к отбою. «Так, год восстания декабристов — надо запомнить», — с этой мыслью девушка рухнула на кровать и заснула.



Глава 4.

Отношения с профессором зельеварения явно не заладились: он постоянно одёргивал Лили, делал ей замечания и даже пару раз не принял её работу к оценке. А потом случилось событие, невеликое по своей значимости, но впоследствии приведшее Лили к посещению кабинета директора.
Было ничем не примечательное утро, готовили зелье, позволяющее восстановить силы после долгой болезни или ранения. Оно относилось к категории высших зелий, и для его приготовления требовалось удвоить внимание и собранность. В тот день в первый и в последний раз Когтевран почему-то занимался со Слизерином — досадное недоразумение. Лили уже почти закончила и была уверена в высшей оценке. Оставалось добавить двадцать пять чешуек двухвостого полоза. Чешуйки должны из ёмкости, где хранятся, попадать прямо в котёл, не соприкасаясь ни с чем в пути — это самая главная трудность. Лилианна отсчитала двадцать пять чешуек и левитировала их над котлом, как вдруг Маркус Флинт, уклоняясь от полыхнувшего под его котлом пламени, толкнул её и почти сбил с ног. Контейнер с чешуёй в её руках был открыт, и его содержимое частью просыпалось в котел (явный перебор), а частью разлетелось по классу.
— Ах ты, козлиная рожа! — девушка была в отчаянии.
— Мисс Лаэда, воздержитесь от подобных выражений, — Снейп был тут как тут. — Вы привели в негодность редкий и очень дорогой ингредиент! И десять очков с Когтеврана за оскорбление однокурсника! Можете покинуть класс, за оставшиеся двадцать минут вам не восстановить ваше варево. — Его голос сладким ядом лился в уши. — Я ставлю вам «неудовлетворительно».
Гордость студентки была уязвлена. Вслух она ничего не сказала, но мысли уже теснились в голове: «Ну уж нет! Приготовление зелий — это не вычисление площади криволинейной трапеции. Тут можно ещё пободаться!»
Она очистила котёл, налила родниковой воды, взмахом палочки вскипятила её и стала бросать в воду составляющие зелья, бормоча что-то себе под нос. Конечно, она знала, что нужно вываривать каждый ингредиент, прежде чем добавить следующий, но времени было в обрез, а заговор помогал увеличить скорость протекания реакции. И вот двадцать пять чешуек двухвостого полоза опускаются на поверхность жидкости, зелье приобретает нужный оттенок, последний штрих — щепотка семян подорожника (нет в рецепте, но в данном случае используется как катализатор) и над котлом появляется нужный аромат — терпкий, но не приторный — готово! Ровно двадцать минут!
Исполненный самых противоречивых чувств, зельевар исподлобья наблюдал за развернувшимся спектаклем. Эти отточенные движения рук, этот внимательный, сосредоточенный взгляд, время от времени бросаемый на настенные часы, заворожили не только его. Бóльшая часть класса разинув рты следила за Лилианной. А она, полностью абстрагировавшись от происходящего вокруг, сделала несколько последних помешиваний и принялась наполнять пробирку для сдачи зелья на оценку. С видом победителя Лили поставила своё зелье на отведенный для этого штатив. Профессор Снейп осторожно взял образец в руки, оценил цвет, запах, прозрачность и настороженно думал: «Как?! Откуда эта ирландская выскочка с русскими корнями может знать, а тем более уметь делать такое? Если принимать это, приготовленное таким ускоренным способом зелье в медицинских целях, лечение, скорее всего, затянется на пару дней, но в целом снадобье безупречно!»
Однажды ему на глаза попалась монография некоего прогрессивного алхимика, с обескураживающим названием «Оборотное зелье за три дня». Особо не вчитываясь, Северус пролистал её будучи уверенным, что автор полоумный. Оборотное готовится месяц — это аксиома! Однако одно из восстанавливающих зелий привлекло его внимание быстротой и простотой своего приготовления. У себя в лаборатории он попытался воспроизвести рецепт, приговаривая несусветную абракадабру; результат оказался плачевным.
— Чушь какая-то! — выругался волшебник и бросил книгу через плечо, чтобы даже не видеть куда упала.
Но сейчас, на уроке, наблюдая за работой Лилианны, декан Слизерина мог с уверенностью сказать, что девушка готовила своё зелье именно по тому сáмому рецепту, и оно получилось безупречным. Что же это такое? Нашла рецепт, попробовала — получилось — и довела умение до совершенства? Ведь по всему было видно, что делает она это не первый раз, не первый десяток раз! Почему же у него, Мастера зелий, ничего не вышло? Позднее ему пришла на ум догадка, что заговоры используют лишь глубокие старики и… женщины! Ну конечно! Автору той книги давно уже перевалило за сотню, а Лили… Что ж, честь ей и хвала, она заслужила оценки «превосходно». Как это ни прискорбно, но придётся признать: в девчонке что-то есть. Профессор Снейп решил повнимательнее присмотреться к молодому дарованию в надежде, что оно (дарование) ещё как-нибудь себя проявит. И дарование ждать не заставило.

* * *
Лилианна была очень удручена произошедшим на зельеварении инцидентом. Она прекрасно понимала, что чешуя двухвостого полоза стóит дорого, ведь её крайне трудно добыть и сохранить. Но трудно — вовсе не означает невозможно. И Лили, терзаемая комплексом вины, решила восполнить потерю самостоятельно. Ей и в голову не пришло, что профессор Снейп ни минуты не переживал об утраченном ингредиенте и уже в конце недели собирался оформить заявку на пополнение своих запасов.
Раз приняв решение, бывшая советская школьница никогда не шла на попятный. Она прибегла к помощи Арабеллы Клиффорд, с которой очень сдружилась, и выяснила, что двухвостые полозы в достаточном количестве водятся в Запретном Лесу и без всякой опаски двинулась к хижине Хагрида.

* * *
Наконец-то наступило чудесное утро пятницы: завтра выходной. В Большом Зале полным ходом шёл завтрак и вся обстановка напоминала потревоженный улей. Студенты живо обсуждали прошедший Хэллоуин, вновь открытую Тайную Комнату, кровавую надпись на стене и окоченевшую кошку завхоза Филча. Совы принесли почту, вызвав у студентов бурный ажиотаж. Лилианна тоже получила весточку — от своего ирландского друга Ибрагима — и сейчас внимательно вчитывалась в написанное.
Лили, я всё проверил: кровь того неизвестного, определённо, человеческая! И для меня остаётся загадкой, почему наш друг — самый мирный на свете человек — убил его. Ты говоришь, что на вас напал оборотень. Твоё ранение это подтверждает, но на месте происшествия нашли тело человека! И обратное теперь не доказать: убийца мёртв, убитый похоронен. И кровь больше взять неоткуда. Прости, что не оправдал надежд.
Ибрагим


— Нет! — заявила девушка сама себе. — Не может этого быть!
Вдруг она услышала за спиной голос, при звуке которого собственное имя казалось нецензурным словом:
— Мисс Лаэда, если вы закончили завтрак, следуйте за мной! — тон профессора Снейпа не располагал к пререканию.
Лили убрала письмо в конверт, повесила на плечо сумку с учебниками, затем встала из-за стола и последовала за Снейпом в известном одному ему направлении. Девушка ещё плохо знала Хогвартс с его бесчисленными коридорами и меняющими направление лестницами. Поэтому она целиком положилась на своего провожатого. Мысли пролетали в её голове со скоростью падающих звёзд. За последнюю неделю она не припомнила за собой ни одного огреха, ни одного взыскания не было ею получено. Чем она могла так насолить Снейпу, что он ведёт её… в кабинет директора?!
Они остановились перед зловещего вида каменной горгульей. Профессор пропустил студентку вперёд, произнёс: «Лимонный щербет», и лестница поползла вверх. Лили была восхищена:
— Как в метро на эскалаторе!
Снейп лишь пренебрежительно хмыкнул.
Дверь отворилась, кабинет директора предстал во всей красе. Сразу бросились в глаза Распределяющая Шляпа, портреты прежних директоров, птица феникс на жёрдочке, разрисованная металлическая коробка с лимонными дольками и бесчисленное множество книг. Дамблдор сидел в своём кресле, перед ним на столе стоял тот самый злополучный контейнер, но уже полный чешуи двухвостого полоза. Профессор Снейп встал рядом с директором. «Уже настучал! — подумала Лилианна. — Ах ты ябеда, солёный огурец!» Она уже знала, о чём пойдёт речь. Первым начал Дамблдор:
— Мисс Лаэда, недавно вы, без сомнения, по неосторожности, испортили на зельеварении ценный ингредиент. Сегодня профессор Снейп хотел оформить заявку на приобретение новых компонентов для зелий и обнаружил, что запас этого компонента уже восполнен. Посему я хочу спросить, каким образом вы, а ведь это были вы, это сделали, и можно ли использовать эту чешую в работе?
Девушке даже не пришлось собираться с духом. Профессор Дамблдор был добр и вежлив. По его тону было понятно, что он просто хочет знать правду. И Лили правдиво ответила:
— Двухвостые полозы, как оказалось, водятся в Запретном Лесу…
— А вы его поймали и содрали с него шкуру? — язвительно спросил Снейп.
— Нет, — она старалась отвечать спокойно, но это давалось нелегко в присутствии Мастера зелий, особенно после такого типа заявлений. — Арабелла Клиффорд сказала, что у них сейчас период линьки. Они готовятся к зимней спячке, и старая чешуя им ни к чему. К тому же она очень легко отделяется от тела. Это было нетрудно.
— Допустим, — продолжил Дамблдор, — но как, скажите на милость, вам удалось подманить к себе такое опасное ядовитое животное?
— Единственным правильным способом обращения с живым существом, — Лили увидела вопросительные выражения лиц профессоров. — Лаской! Я попросила, чтобы он пришёл, и он пришёл… приполз!
Снейп и Дамблдор переглянулись, посмотрели на Лилианну и как по команде прищурились.
— ВЫ УМЕЕТЕ ГОВОРИТЬ СО ЗМЕЯМИ?! — спросили они в один голос.
Лилианна растерялась, пришёл её черёд удивляться. Она посмотрела на этих двух мужчин с высшим образованием как на умалишённых:
— Со змеями нельзя разговаривать. Змеи глухи — это доказано наукой. Хотя, — она пустилась в рассуждения, — если подобрать нужный тембр голоса, а глухая тварь почувствует при этом вибрацию воздуха — наверное, можно попробовать поговорить и со змеёй. Только о чём?..
Последняя фраза прозвучала с некоторой долей сомнения. Снейп продолжил допрос:
— То есть, вы хотите сказать, что не говорите на змеином языке?
— Я даже не уверена, что такой язык существует, — усмехнулась девушка.
Повисло тревожное молчание. Было слышно, как феникс расклёвывал скорлупу ореха и с аппетитом ел. Вот у кого жизнь — малина. Лилианна чувствовала себя, как на допросе у следователя-мага прошлым летом. Но если тогда обвинение было ясно, то сейчас она решительно не понимала, в чём её подозревают. Судорожно сглотнув, она во все глаза смотрела на своих обвинителей. Профессор Снейп, заметив её замешательство, расценил это как сокрытие фактов и доказательство вины.
— Директор, я ей не верю! Может, применить другой способ выяснения истины?
Он сделал несколько шагов вперед и направил палочку Лилианне между глаз. Когтевранка отступила на шаг, напряглась и замерла. Снейп ещё на шаг сократил расстояние между ними, палочка в его руке слегка дрогнула, и…
— Не надо, Северус! Девочка говорит правду, — Дамблдор пришёл на выручку.
Но Лили не нуждалась в защитнике, она была уверена в своей невиновности, что бы ей ни инкриминировали. И если эта хмурая личность не верит на слово, пусть сам всё увидит и подавится! Она всего-то отвела глаза Хагриду, иначе он не пустил бы её в Запретный Лес. Но ведь правило не ходить туда распространялось только на малолеток. И, глядя прямо в чёрные холодные глаза, студентка сказала:
— Ну отчего же не надо? Любопытство — не порок!
Сумка с книжками соскользнула с плеча, гулко ударилась об пол. Короткий кивок Лилианны означал: я знаю, как это делается.
Взгляд — глаза в глаза; вздох — и дыхание остановилось; палочка — снова нацелена между глаз:
Легиллименс!
Мир сначала распался на осколки. Потом собрался в единое целое. И вот уже когтевранка стоит на пороге хижины лесничего:
Добрый вечер, Рубеус! — едва заметный взмах палочки, и Хагрид, посмотрев на девушку как на пустое место, промычал что-то невразумительное и захлопнул перед ней дверь.
Мокрая трава цеплялась за ноги, весь день шёл дождь. Вот опушка леса, вот огромный мшистый валун. В стеклянной пробирке немного свежей крови — безотказный пропуск в любое запретное место. Рубиновые капли моментально впитались в мох, и деревья как будто расступились — путь открыт.
«О, это умно, очень умно! Да эта девчонка с самой природой на ТЫ!» — подумал Снейп.
Близился закат. Скорее найти полоза и бегом в башню: Хагрид не будет под заклятьем вечно! Шаг. Остановка. Ещё шаг. Остановка. Закрыла глаза, сложила руки в молитвенном жесте, послышался шёпот: «О, Природа, мать всея земли! Голову склонив, прошу тебя, призови мне гада цвета небесного, смертью обделённого, ядом напоённого! Призови, ибо не причиню ему зла великого, не погрешу против живота его, о помощи попрошу его ради дела благого, цели великой, ради спасения жизней многих, сохранения крови невинных!»
«Несомненно, восстанавливающее зелье, приготовленное с добавлением чешуи, действительно спасёт многие жизни. В просьбе нет ни слова лжи, хитрости или лукавства», — продолжал свои размышления зельевар.
Лес ответил легким дуновением ветра, трава зашелестела, зашуршали опавшие листья, полоз мирно приблизился к девушке. Она погладила гада по голове, посмотрела ему в глаза и достала палочку. Змей извивался вокруг её ног, а Лили при помощи палочки собирала с него чешуйки. Малахитово-зелёный цвет головы змея плавно переходил в бирюзовое тело, а затем в хвосты цвета индиго. Зрелище было завораживающее, когтевранка невольно залюбовалась диковинной животинкой. А «животинка» ластилась к ногам, тёрлась о руки, блаженно закрывала глаза и разевала пасть, обнажая смертоносные клыки, с которых капал яд. Один неловкий жест — и шансов на спасение у девушки не было бы. Но всё это действо происходило под эгидой ласки: ни одного резкого или неловкого движения, только нежность, плавность и точность. Когда нужное количество чешуи было собрано, девушка сорвала пожелтевший лист лопуха и в благодарность за оказанную услугу налила змею молока, предусмотрительно взятого с собой. В башню Когтеврана студентка Лаэда вернулась вовремя.
Они вынырнули из воспоминаний в реальность. Лилианна оказалась сидящей на полу, прислонившись к стене. Осознав всю нелепость своего положения, она вскочила на ноги, не обратив внимания на протянутую ей Снейпом руку. «И было совсем не больно», — пробормотала вполголоса. Дамблдор прервал молчание, отстранившись от Омута Памяти, куда были сброшены воспоминания:
— Спасибо, мисс Лаэда. Ваши воспоминания существенно прояснили ситуацию. Хотите лимонную дольку?
— Хочу! — с вызовом ответила Лили. Подошла к директорскому столу и взяла лакомство под неодобрительный смешок Снейпа.
— А что? Дают — бери, бьют — беги. Старая мудрая истина! — девушка с наслаждением отправила угощение в рот.
— Вы можете идти, урок уже начался; ещё раз благодарю, — Дамблдор был сама любезность.
Когтевранка немедленно ретировалась, она и так уже опоздала на историю магии.
— Ну, и что вы теперь скажете? — Дамблдор готов был рассмеяться. — Девочка сказала правду: она не знает змеиного языка. Зато мы наглядно убедились, что угрозы и тирания не всегда решают поставленную задачу. А вот ласка…
Он вложил в руки профессора Снейпа контейнер с чешуёй.
— Смело можете использовать в работе. Раз это не украдено, значит, вполне легально.
И впервые Северус не нашел, что ответить. Он был восхищён, хотя сам себе боялся в этом признаться. На его пути по жизни очень редко попадались люди, способные хоть как-то удивить его. А эта девочка была близка к тому, чтобы начать ему нравиться (как одарённая студентка, конечно же). Приручить смертельно опасное существо только ради того, чтобы исправить свою оплошность, в которой даже не было её вины (он прекрасно помнил тот случай) — это стоило многого. А могло стоить ей жизни. Простил бы он себя, если бы утром нашёл её мёртвой? Вопрос остался без ответа, но что-то подсказывало ему, что она не дала бы себя в обиду.



Глава 5.

В первый раз Лилианна Лаэда попала на отработку к профессору Снейпу, когда попыталась на уроке попробовать своё творение. Она готовила опасные, а то и запрещённые зелья лет с семи, и в её венах текло, пожалуй, больше яда, чем крови. Профессор, конечно, об этом не знал и счёл её поступок «безрассудством тупоголовой девчонки».
Во второй раз Лили чистила котлы за «бездумное разбазаривание ценного материала и нецензурную брань в присутствии преподавателя». Она не чувствовала себя виноватой, знала, что наказание не совсем справедливо, но догма советской школы «учитель всегда прав», безусловно, оставила след в её сознании. Она могла поспорить за своё знание предмета, но к взысканиям это не относилось. Девушка приходила на отработки вовремя, стараясь хоть этим не раздражать профессора, надеясь, что во внеурочное время он поведёт себя как-то по-другому. Но Снейп был твёрд, холоден и неприступен как скала. Он молча подходил и протягивал руку; она безропотно отдавала свою палочку и принималась за работу; он прятал палочку в карман и уходил. Или садился проверять письменные работы. Или проводил ревизию в своём хранилище.
Поводом к третьему взысканию послужило «непростительное препирательство с преподавателем». Урок уже давно закончился, а словесная дуэль продолжалась. И отправилась продолжаться в кабинет директора.
— Мисс Лаэда, прошу вас, успокойтесь! Северус, прошу остыть! И сядьте! Оба! — Дамблдор вскинул руки в примирительном жесте, но эти двое готовы были наброситься друг на друга. Пришлось проложить между ними магический барьер.
— Итак, профессор Снейп, что вас не устроило в работе вашей студентки? — директор, как мог, пытался сгладить конфликт, но отчётливо понимал: на лимонных дольках не выплывешь.
— Да всё! Абсолютно всё! — Снейп был в бешенстве. — Не те вещества, не то количество и не вовремя! И где это видано, чтобы студенты ни во что не ставили учителя и то, что написано в учебнике?!
— Пятьсот лет назад в учебниках писали, что Земля плоская! И все, кто по ним учился, верили в это! — Лили не сдавалась и не отступала ни на шаг.
— Мисс Лаэда, позвольте ваш учебник, — директор проявил неподдельный интерес.
Лили вытащила из сумки книгу и протянула Дамблдору. «Высшие зелья. Расширенный курс» гласило название. Директор открыл книгу на форзаце, вверху которого почти каллиграфическим почерком было написано: «владелец: Л.И.И. Лаэда»; ниже — «преподаватель: профессор С. Снейп». Ещё ниже следовал перечень английских мер длин и весов. Против каждого наименования стоял знак равенства, за которым следовали числа и такие единицы измерения как сантиметры, миллилитры и граммы, более привычные для студентки из-за моря. Дамблдор мысленно похвалил когтевранку за сообразительность, ведь декан Слизерина всегда давал задания, измеряя ингредиенты в унциях и дюймах.
Последний тоже заинтересовался учебником Лилианны и подошёл поближе. Дамблдор перевернул страницу, и оба созерцателя застыли в изумлении. Между строчками печатного текста всё тем же почерком вписаны были существенные поправки, касавшиеся названий, количества, числа помешиваний и даже способа нарезки. Северус моментально вспомнил свой учебник, собственность Принца-полукровки, в котором он-подросток проделывал то же самое. До настоящего момента он полагал, что был единственным, кому хватило ума и знаний поспорить с автором. Признать превосходство или хотя бы равенство с ним, Мастером зелий, какой-то пигалицы он категорически отказывался и стал искать промашки в её исправлениях. И, конечно, они нашлись. Снейп с его мастерством и опытом сделал бы всё совершенно по-другому. Однако не мог не признать, что и такой вариант приготовления вполне имел право на существование, но требовал проверки опытным путём.
Директор медленно листал учебник и отмечал про себя, что ни один рецепт не был обойдён вниманием и пером Лилианны. У него возник закономерный вопрос:
— Мисс Лаэда, вы настолько не согласны с автором, что сочли приемлемым внести исправления в учебник?
— Я полностью согласна с ним, сэр. Я ведь не зачеркнула ни единого слова.
— Скажите, а вам кто-то помог прийти к таким умозаключениям? — интерес Дамблдора возрастал.
— Разумеется!
— И кто же?
— И опыт — сын ошибок трудных, и гений — парадоксов друг! — был ответ.
— Это невероятно! Прекратите ломать комедию! — Снейп от злости был бледнее обычного.
— Если я написала пару слов в книге, это ещё не значит, что я хочу получить на них патент, — Лили пыталась оправдаться.
— Но зачем? Какой в этом смысл?
— Чтобы зелья для приёма внутрь были более вкусными, а наружные — менее болезненными.
— Настоящему зельевару надлежит заботиться об эффективности зелья, о вкусе пусть пекутся кухарки! — заявил Снейп.
— Настоящий зельевар — это почти врач! А главная заповедь врача — «не навреди»! — Лили парировала выпады Снейпа с мастерством фехтовальщика. — Не редки случаи, когда при использовании экстракта бадьяна люди от боли теряли сознание! А зачем тому же ребёнку с разбитой коленкой причинять дополнительную, порой нестерпимую боль, когда можно просто приложить подорожник?!
— А почему, позвольте узнать, вас так волнует благополучие детей? — Дамблдор лукаво смотрел на девушку поверх очков-половинок.
— У меня растут два младших брата — хитрых сорванца. И чего мне стоит напоить их тем же Перечным зельем, у которого вкус печной золы и стрихнина? — Лили махнула рукой. — Скажу откровенно: легче покорить Эверест! Я потратила не один час, чтобы привести эту пакость в более-менее удобоваримое для детского желудка состояние, а мои братья смогли прилежно лечиться, не извергая наружу свой «богатый внутренний мир»! Да, я кухарка! А они — дети! — девушка пристально посмотрела на Дамблдора. — А тот, кто утверждает, что вкус не важен, наверняка не имеет своих!
«Туше, — подумал Снейп, сжав кулаки, — и ведь даже возразить не могу».
Лилианна, почувствовав, что попала в свою колею, продолжила:
— А некоторых авторов нужно вообще сжигать на кострах, как еретиков в средневековье, вместе с их писаниной!
— За что же так сурово? — директор усмехнулся в бороду.
— За то, что зря марают бумагу и намеренно усложняют жизнь, которая и без того нелёгкая штука.
Профессор Снейп смерил девушку пронзительным взглядом:
— Мотивируйте, — сказал он.
— Да легко! — даже на секунду не задумавшись, выпалила Лилианна. — Взять хотя бы «Домашний медицинский справочник лечебных снадобий»: описанный в нём рецепт зелья от кашля до безобразия банален — в нём всего шесть ингредиентов. Казалось бы, что может быть проще? Однако первый же пункт в «порядке приготовления» способен затянуть процесс на долгие годы!
— Северус? — спросил Дамблдор. — В самом деле?
Мастер зелий задумался. Когтевранка перебила:
— Не трудитесь, сэр. В этом сезоне упомянутым зельем упивается весь Когтевран. Я процитирую: «Нарéзать корень имбиря способом Ханса-Родригеса». Неслабо, правда?
Повисла театральная пауза. Лили продолжила:
— Загвоздка в том, что обычный человек, который ни в одном глазу не зельевар, не только не знает, как это сделать; ему невдомёк даже кто такие эти Ханс и Родригес! Получается, для приготовления одного элементарного зелья, человеку необходимо перелопатить всё труды этих двух учёных мужей, чтобы выяснить, каким же таким изощрённым способом они нарезáли имбирь?! Никто этим заниматься не будет. Люди читают первый пункт плана, закрывают книгу и идут в аптеку.
— А способ на самом деле прост? — поинтересовался директор.
— Как и всё гениальное, — ответила девушка. — Это нарезка кубиками с длиной ребра четыре-пять миллиметров.
— Стало быть, вы не пожалели времени на поиски? — проникновенно спросил Снейп.
— Мне было двенадцать. И у меня был пытливый ум, — съязвила Лили. — Самое интересное, что, если измельчить этот пресловутый корень как-то иначе, например, натереть на тёрке, имбирём он быть не перестанет и никоим образом не превратится в хрен!
Директор откровенно хохотнул. Снейп со вздохом «О, Мерлин!» покачал головой и отвернулся.
— А в рецепте зелья от боли в пояснице последним пунктом сказано: «Интенсивно покрутить котёл из стороны в сторону». Вопрос: зачем?!
Снейп резко повернулся к девушке и уже открыл было рот…
— Я не спрашиваю с какой целью, — Лили подняла руку, пресекая его попытку заговорить. — Я знаю. Чтобы твёрдые частицы осели на дно. Но согласно алгоритму действий, мы только что погасили под котлом пламя — он горячий! И тяжёлый! А у зельевара, если он готовит снадобье для себя, ещё так некстати болит поясница! Не проще ли дать зелью постоять спокойно, и все ингредиенты осядут сами, без всякого вмешательства! Вам достаточно примеров, профессор Снейп? — Лили посмотрела на учителя. Их взгляды скрестились, точно шпаги в жарком поединке. — А то я продолжу…
— Мисс Лаэда, — Дамблдор хитро сверкнул глазками, — а не написать ли вам по этому поводу книгу? На досуге.
— На данный момент я не могу позволить себе такую роскошь как досуг, — со вздохом ответила Лили. — Но если мне когда-нибудь придёт в голову подобная блажь, моя книга будет простой, как три копейки! Её будут читать детям на ночь вместо сказки! И ничей, даже среднестатистический мозг, не подвергнется насилию в такой извращённой форме! — и она потрясла своим учебником, прежде чем засунуть его в сумку.
У Мастера зелий заиграли желваки, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.
Директор перевел взгляд на профессора, потом опять на Лили. Ни один из оппонентов не хотел идти на мировую. Девушка ни на йоту не сомневалась в своей правоте, а Северус был слишком горд. А директору очень хотелось, чтобы эти двое поладили на уровне учителя и ученика. Дамблдор знал, что Лили — правнучка великого человека, Магистра зельеварения и талантливого учёного. При зачислении девушки в школу планировалось во имя великой борьбы с Тёмным Лордом слить воедино нестандартное мышление мисс Лаэда и опыт Северуса. Но они отталкивались друг от друга, как однополярные магниты. Директор смотрел на них и с сожалением понимал, что план безнадёжно провалился. Он со вздохом произнёс:
— Ладно, мисс Лаэда, идите, у вас сейчас трансфигурация. Скажите профессору МакГонагалл, что это я вас задержал. Хотите лимонную дольку?
— Хочу!!!
Лилианна взяла две лимонные дольки и покинула кабинет директора. За открывшейся дверью, бледный от волнения, девушку ждал Себастьян Стоунер.
— Ну что?! — был его вопрос.
— Гильотина отменяется, — весело ответила Лили, угощая Себастьяна лимонной долькой и закрывая дверь. Она научила-таки юного слизеринца «Невербальному нокауту», а он в благодарность… стал её парнем.
Когда дверь закрылась, Дамблдор откровенно усмехнулся и поддразнил:
— Одна-а-ако, Северус! Какой конкурент растёт! А может быть — коллега?
Снейп предпочёл промолчать.
— Уже успели назначить ей отработку?
— Да.
— И никак не отменить?
— Это не в моих правилах.
— Жаль, Северус, очень жаль. Я не могу просить вас о снисходительности, она вам не свойственна. Но пожалуйста, прекратите к ней придираться. Дайте ей свободу, не держите в клетке своего эгоизма. Вы же сами говорили, что тó восстанавливающее зелье было приготовлено блестяще даже с нарушениями рецептуры, — и Дамблдор тяжело вздохнул. — А знаете в чём беда, Северус? Беда в том, что вы как в зеркале видите себя в существе женского пола.
Снейп сжал кулаки. Хотелось рвать и метать, разбить что-нибудь, убить кого-нибудь, лишь бы не согласиться. Но это правда, Мерлинова борода, правда! У Лилианны, несомненно, есть талант, и он заключается в том, чтобы свести его с ума. А как она готовит зелья! Как повар в ресторане: быстро, уверенно, чётко. У неё даже есть специальные инструменты, которыми пользуются только истинные мастера зельеделья для удобства и скорости. И она действительно похожа на него самого в молодости. Тот же пыл, тот же азарт, та же смекалка. Декана Слизерина терзали смутные сомнения. Он думал, врождённый ли это дар или приобретённый? И если приобретённый, кто (кроме опыта и гения) её учитель?

* * *
Оказавшись в классе трансфигурации, Лили мыслями была далека от урока.
Что он себе позволяет? Он превращает меня в клоуна, так не может больше продолжаться. Коль не нужна, то умолять не стану, но головы покорно не склоню!
Она достала чистый пергамент, обмакнула перо в чернила и принялась писать. Затем сложила лист в форме конверта, указала адресата и на время убрала в рабочую тетрадь.
По окончании урока профессор МакГонагалл попросила нескольких учеников сдать тетради на проверку. Среди «избранных» оказалась Лилианна.
Проверив идеально написанную работу, Минерва обратила внимание на выпавший конверт, адресованный директору. Взяв на себя обязанности почтовой совы, заместитель директора по дороге занесла его Дамблдору.

* * *
Когда Лилианна спустилась в подземелья на отработку, Снейп ждал её прямо на пороге:
— Вашу палочку, мисс!
— И вам добрый вечер, сэр.
— Я не буду повторять два раза!
— Можно прежде создать комфортные условия для работы? — в этом вопросе была почти мольба. Осенью в подземельях было зверски холодно.
— Извольте, — в его голосе — лишь желчь и отвращение. Он не мог позволить себе быть другим.
Лили коснулась палочкой холодной стены и что-то прошептала. Класс начал преображаться. Каменные стены потеплели, с них исчезли капли конденсата, свечи засветили ярче из-за увеличившегося в размерах пламени, а в воздухе запахло… свежеиспечённым хлебом! В мрачном помещении стало тепло и по-домашнему уютно.
Лили отдала свою палочку профессору Снейпу и сняла мантию, под которой были обычная футболка и джинсы: незачем пачкать школьную форму. Снейп развернулся на каблуках и вышел из класса, хлопнув дверью. «А заклятье уюта не сня-а-ал! — девушка довольно улыбнулась, принимаясь за работу. — Может, я зря написала то злосчастное письмо директору? И, кстати, я нигде не могу его найти. Наверное, когда момент гнева прошёл, я его выбросила и забыла. Ну, так тому и быть».
Декан Слизерина вышел в школьный двор и потянул носом воздух. Приближалась гроза, что для начала ноября было редкостью. Профессор поёжился и поплотнее завернулся в мантию. А в его классе сейчас горит огонь, пахнет тёплым хлебом и так хорошо. Он уже и не помнил, что где-то на свете может быть хорошо. Но пока там хозяйничает эта почти-женщина, он в подземелья не вернётся. Сев на одну из многочисленных скамеек, Мастер зелий стал ждать, когда она закончит и уйдёт. Сегодня профессор не мог оставаться с этой девушкой наедине. Непременно вспыхнул бы очередной конфликт, они наговорили бы друг другу гадостей и всё, как обычно, закончилось бы отработкой. Зато она пришла бы снова! И снова по классу разлилось бы тепло, но запахло бы уже мятой, или лавандой, или корицей…
А ещё, чистя котлы, или моя пробирки, или расставляя ингредиенты по полкам, она мурлыкала какие-то песни. Наверное, по-русски, так как Северус не понимал ни слова, но так задушевно, что в мыслях рождались нелепые светлые образы, похожие на воспоминания из детства. Эта нахальная девица посмела напомнить каменному монстру, что он тоже когда-то был маленьким, любил свою мать и пушистых зверюшек. А ведь совсем недавно каменный монстр верил, что уже родился угрюмой слизеринской сволочью.
Небо грозило пролиться дождём, а профессор Снейп анализировал: с первой отработки появление Лилианны в классе ассоциировалось у него с тёплым пледом и чашкой чая. Теперь он знал, что это результаты заклинания. Почему она не такая на уроках? Однако он сам находил причину для своих нападок, редко давая ей возможность закончить работу над заданием. Видимо, боялся, что она превзойдёт его и взлетит до неописуемых высот. Но она в два приёма успевала-таки всё выполнить, и каждый раз результат был безупречным. Несмотря на такой успех, мисс Лаэда не стремилась прыгнуть выше головы. Профессор отметил про себя, что, если он не обращал внимания на её поднятую руку, она тут же её опускала, а не подскакивала на месте, как лохматая подружка лохматого Поттера. Если он задавал сочинения на два свитка, она ставила точку ровно в конце второго, и ни словом больше. А по тексту было видно, что она ещё много чего может сказать. И декана Слизерина не оставляла мысль, что всему виной спровоцированный им конфликт. Он сам не даёт её потенциалу раскрыться, принижая её незаурядные способности. Зачем? Почему? Девочка не виновата, что родилась такой. Да потому что ему, Мастеру зелий, просто больше нечему её учить!
Гоня от себя крамольные мысли, профессор Снейп чувствовал, что его влечёт, неодолимо влечёт к этой девушке. Её острый ум, умение отстоять свою точку зрения и полнейшая небоязнь его, ужаса подземелий, вызывали уважение и не только. Ужас подземелий во время их словесных дуэлей ловил себя на мысли, что ему хочется заткнуть ей рот старым проверенным способом: накрыв её губы своими и…
Стоп! Ты — преподаватель, а она — студентка! Не вздумай натворить глупостей!
Сверкнула молния. Грянул гром. С неба сорвались первые капли дождя. Свет в его классе, крохотных окошечках над самой землёй, погас, Лили ушла. Всё, можно возвращаться. Туда, где никто не ждёт.

* * *
Несмотря на противостояние интеллектов и холодную войну, Северус Снейп, как педагог, был заинтересован в благополучии студентов, пока они находятся в школе. Директор Дамблдор попросил его присматривать не только за Гарри Поттером, но и за пятёркой новичков. Четверо вели ничем не примечательный образ жизни, а мисс Лаэда всё свободное время проводила в библиотеке, засиживаясь допоздна, когда мадам Пинс уже начинала греметь ключами. Северус тоже частенько заглядывал в сию обитель тишины. Однажды, проходя между стеллажами в поисках нужной книги, он услышал плач. Присмотревшись, он увидел, что плачет второкурсница Гермиона Грейнджер, уронив голову на руки. Профессор предпочёл остаться незамеченным: ему нет дела до чужих слёз. Тут из-за стеллажа напротив вывернула мисс Лаэда с такой высоченной стопкой книг, что ничего не видела впереди себя. Установив стопку на стол, она заметила плачущую девочку.
— Привет, — поздоровалась Лилианна. Девочка не отвечала. Лили продолжила:
— Ты бы шла плакать на улицу, там всё равно дождь идёт. Зачем в помещении сырость разводить?
Девочка зарыдала ещё громче.
— Ну ладно, прекращай. Что случилось? Кто-то умер?
Девочка замотала головой.
— Тогда кто тебя обидел?
— Драко, — всхлип, — Малфой. Он… назвал меня… грязнокровкой.
— А это правда? — ничуть не смутилась когтевранка.
— В общем, да, — Гермиона сникла, затронутая тема была ей неприятна. — Но такими словами не бросаются в приличном обществе!
— А умные люди не обижаются на правду… Стой! Драко Малфой… — задумчиво произнесла Лили: — А не сынок ли это Люциуса Малфоя?
— Да, это он.
— Тогда с чего ты взяла, что он из приличного общества? У них в роду все такие, а «ребёнок учится тому, что видит у себя в дому; родители — пример ему» — это ещё Себастьян Брант сказал! — Лили с притворной серьёзностью подняла указательный палец.
— Но Себастьян Брант — маггловский писатель! — карие миндалевидные глаза раскрылись от удивления.
— Разве? Ну тогда… — когтевранка пожала плечами.
— Ты тоже из семьи магглов? — радуясь своей догадке, спросила девочка. — Меня зовут Гермиона.
— А меня — Лили, — ответила девушка, не развенчивая легенду о своём происхождении.
— О, так звали маму Гарри Поттера.
— Кто такой Гарри Поттер?
— Это я, — раздался новый голос. — Гермиона, мы с Роном везде тебя ищем.
К молодым мисс подошёл черноволосый мальчик в круглых очках. Когтевранка обратила на него внимание впервые, а вот профессор Снейп отлично его знал, и на лице зельевара заиграли желваки.
— Твою маму звали Лили, а сейчас как зовут?
— Она умерла, — Гарри опустил глаза, — и папа тоже.
— Ой, прости, — девушка запоздало осознала бестактность своего вопроса.
— Поттер! — ещё один голос и ещё один персонаж, с зализанными белёсыми волосами. — Прибежал утешать свою подружку-грязнокровку? — и его рот расплылся в мерзкой ухмылке.
Такая самоуверенность и открытая враждебность в этом ребёнке пробудила в Лилианне желание поставить его на место. Гарри и Гермиона по-гриффиндорски хотели защитить себя сами, однако, когтевранка по праву старшей выступила первой, загородив собой детей:
— А теперь послушай меня, мальчик. Если ты не засунешь свой язык туда, где ему быть положено, я тебе его вырву — в кармане будешь носить!
— Вы угрожаете моему студенту? — профессор Снейп вырос позади Драко как скала. Последний поспешил смыться.
Лили удивилась, но вида не подала, лишь надела маску решительности на лицо и шагнула вперёд, убедившись, что Гарри и Гермиона по-прежнему стоят за её спиной.
— Пока только предупреждаю. Или вы полагаете, раз ребёнок — сирота, так его и защитить некому? Так вот, вы ошибаетесь — мир не без добрых людей.
Когтевранка вернулась к своим книгам, Гарри и Гермиона покинули библиотеку, Мастер зелий продолжил свои поиски, втайне радуясь, что дети не покалечили друг друга. Найдя то, что искал, профессор подошёл к мадам Пинс. Библиотекарша с таинственным видом потянулась к самому уху профессора:
— Северус, эта девочка, новенькая из Когтеврана, очень меня беспокоит. Она какая-то странная.
Декан Слизерина обернулся на погружённую в чтение девушку.
— И в чём проявляется странность? — он решил поддержать таинственный тон.
— Она всерьёз интересуется Тёмной магией, — шептала женщина. — Перерыла все книги об оборотнях, даже из Запретной секции! Причём ищет она не то, как защититься от оборотней, а то, как люди ими становятся!
Снейп нахмурился: «Действительно странно», — подумал он. А вслух сказал:
— На посещение Запретной секции нужно разрешение, подписанное кем-то из учителей!
— А оно у неё было, — и мадам Пинс достала сложенный вчетверо листок бумаги.
Профессор развернул его, прочитал.
— Понятно. Локхарт! — выплюнул он. — Какая безответственность! Этот напыщенный павлин подвергает детей опасности!
— Да, добыть разрешение у Локхарта легко, — согласилась мадам Пинс, мечтательно прикрыв глаза. — Ласково улыбнёшься, споёшь пару дифирамбов, и он подпишет даже свой собственный смертный приговор. Ничего удивительного: Лилианна Лаэда — красивая девушка, а он — мужчина.
— Мужчина… — хмуро буркнул Снейп, выводя библиотекаршу из задумчивости, — в каком месте он мужчина?
В этот момент к абонементу подошла Лили со своей непомерной стопкой книг.
— Мадам Пинс, это всё не то, — она водрузила книги на стойку. — Я всё это знала и раньше. Может, у вас есть какие-то новые публикации?
Мадам Пинс отрицательно покачала головой. В разговор вмешался Снейп:
— Почему бы вам, мисс Лаэда, прямо не задать вопрос, который вас интересует?
— Чтобы правильно задать вопрос, нужно уже знать как минимум половину ответа, — и она развернулась, чтобы уходить: — а я блуждаю в кромешной тьме.


Глава 6.

Через неделю неожиданно выдался погожий денёк. Ученики высыпали на улицу подышать свежим воздухом и понежиться в последних солнечных лучах. Арабелла и Лили решили совместить приятное с полезным: заняться уроками возле любимого фонтана. Вскоре к ним присоединились Дастин, Грег и Карлос.
— Не думал, что количество заданий будет таким непомерным, — Карлос утёр пот со лба, будто вагон вручную разгрузил.
— Мы должны пройти всю школьную программу за один год, — с апломбом сказала Арабелла, — так что не скули!
— Как думаете, на экзаменах к нам сильно придираться будут? — спросил Дастин, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Не знаю, — поспешила ответить Арабелла, — я не могу заглянуть в будущее, я прорицания не посещаю!
— А кто из нас посещает? — спросили Карлос и Грегори одновременно и переглянулись.
Оказалось, что все пятеро отказались ходить на прорицания с самого начала учёбы.
— Пустая трата времени, — подытожил Карлос.
— А всё-таки было бы интересно знать заранее… — мечтательно произнёс Дастин.
— Господа, без паники, — вклинилась Лилианна, — перед самыми сложными экзаменами мы просто выпьем Зелье Удачи, и всё будет хорошо! Я приготовлю! Внесу, так сказать, свой вклад в общее дело.
На неё уставились четыре пары округлившихся глаз.
— Ты умеешь варить Феликс Филицис? — с придыханием спросил Грегори.
— Ну… да… А что?
— Это же продвинутый курс Высших Зелий! — Карлос и Дастин смотрели на Лили как на бога.
— А я вам тоже не барахло! К чему этот удивлённый тон? — обиделась когтевранка.
— А Снейп знает, что ты такой талантище? — спросил Грег.
Профессор Снейп, Гриша, — поправила когтевранка. — Пойди и спроси его самого. И вообще, чем вы недовольны? Не хотите — я не настаиваю…
— ХОТИМ! — не дав ей договорить, в один голос выпалили парни.
— Я выпью перед зельеварением, — сказал Грегори.
— А я — перед нумерологией — тут же подхватил Карлос.
— А я…
— Подождите, — перебила всех Арабелла, — вы забыли о главном: перед экзаменами или соревнованиями Феликс Филицис пить нельзя — это незаконно!
— Белла, а кто об этом узнает? — спросила Лили.
— Вообще-то Снейп вполне способен пронюхать или потом докопаться, — серьёзно произнёс Карлос.
— А вот и он, не к ночи будет помянут! — добавил Дастин.
Мастер зелий действительно маячил на территории, занимаясь любимым делом: снимал баллы с первокурсников.
— Лили, правда, он похож на Дарта Вейдера из «Звёздных войн»? — спросил Грег, глядя на развевающуюся профессорскую мантию.
— Да-да, что-то есть, — согласилась когтевранка, глядя на декана Слизерина. — Летящей походкой он вышел из мая…
— Когда у нас был первый урок, — продолжил Грег, — и он вошёл в класс, я так и ждал от него фразы «да пребудет с вами Сила!»
— А я когда его первый раз в коридоре увидел, подумал, что это смерть за мной пришла, — признался Карлос, чем вызвал дружный смех.
— Ладно, Мерлин с ним, — сказала Арабелла, — про что мы говорили?
— Я волнуюсь за ЗОТИ, — продолжил Дастин. — Мы, например, сейчас оборотней проходим…
— Ну и как? — оживилась Лили.
— Да никак! Научились громко и страшно завывать — и больше ничего.
— А я понял, что между оборотнями и женщинами много общего, — сказал Карлос.
— Ну-ка, ну-ка, что, например? — вскинулась Арабелла, тая́ в голосе угрозу.
— Иногда они мягкие и пушистые, а иногда… ну, вы понимаете. Ай! — Карлос запоздало вскинул руки и получил библиотечным учебником по голове.
— Нашёл сравнение, балбес! — хохоча, возмутилась Арабелла и снова замахнулась книгой, но стукнуть не успела.
— А ещё у тех и других раз в месяц наступают «критические дни», — с напускной серьёзностью подытожила Лилианна.
Собеседники приготовились оценить остротý шутки, как вдруг…
— Ценное наблюдение, мисс Лаэда, — профессор Снейп возник рядом словно ниоткуда, — поделúтесь им с профессором Локхартом.
— Думаете, стóит? — невинно спросила девушка.
— Несомненно! Мисс Клиффорд, пять баллов с Пуффендуя за безалаберное отношение к школьному имуществу!
И он ткнул пальцем в злополучный учебник. Арабелла прижала книгу к себе, глядя на профессора, как кролик на удава. Карлос машинально почесал ушибленный затылок. А Лили вдруг подскочила на месте и ударила себя ладонью по лбу:
— Точно! Критические дни! Полнолуние! Два дня до него и один — после. Боже, я просто идиотка! — и она радостно оглядела собеседников, включая Мастера зелий.
— Я весьма ценю самокритику, мисс Лаэда, но сегодня вы превзошли себя.
Последнюю фразу он адресовал уже спине девушки: Лилианна сорвалась с места и понеслась в сторону замка.
Прибежав в башню Когтеврана, она не смогла попасть внутрь: страж остановил её вопросом «куда деваются исчезнувшие предметы» и девушка не смогла ответить. Поблизости не оказалось никого, кто смог бы подсказать, и она, развернувшись, направилась в библиотеку. Мадам Пинс встретила её безрадостно:
— Лили, к сожалению, наш скромный библиотечный фонд не может удовлетворить твою жажду знаний!
— А я не за книгами. Я только письмо напишу. И если мне придёт положительный ответ, ваш библиотечный фонд пополнится новой литературой.
Мадам Пинс с сомнением хмыкнула и занялась своими делами.
Лилианна устроилась за свободным столом и стала писать.

10 ноября 1992 года

Хогвартс

Великобритания


Дорогой любимый мой Ибрагим. Надеюсь, что ты не протираешь свои пробирки просто так, от нечего делать и продолжаешь научные исследования, чтобы решить задачу, которую мы с тобой поставили. Я уверена, что тот незнакомец, напавший на меня, был оборотнем и только поэтому был убит. Скорее всего, он вернулся за раненым, чтобы утащить его в своё логово. А так как я была под дезиллюминационными чарами, он просто отбросил меня как случайную помеху. И мы должны это доказать во имя светлой памяти о наших общих знакомых. Поэтому сходи в лабораторию моего прадеда и возьми у него моё платье, в котором меня «вызвали» на допрос. На нём, на спине и правом рукаве, есть несколько пятен крови, и кровь эта не моя. Ты ещё тогда сказал, что она более тёмная, почти чёрная. Видимо, оборотень сам был ранен, когда напал на меня. Я знаю, ты сейчас скажешь, что исследовал её тысячу раз, но вспомни Шехерезаду: тысяча один — счастливое число.
Очень тебя прошу: проведи исследование ночью, при свете полной луны. Что-то мне подсказывает, что ты найдёшь десять отличий, ведь не может быть, чтобы в зверином теле текла человеческая кровь.
Это как с вирусом бешенства: человека кусает больное животное — вирус попадает в кровь, внедряется в клетки, и человек заболевает. Заболевает потому, что у него меняется кровь! В случае с оборотнями должно быть что-то похожее. Видимо, между фазами вирус «спит», а в полнолуние — «просыпается».
Вся надежда только на тебя, т.к. у меня нет нужного оборудования! Запиши результаты, но мне не присылай. Я приеду в Ирландию на каникулы, и мы с тобой обо всём, — девушка взяла ещё один листок… — поговорим при встрече.
С любовью,

Лили


Опустив перо в чернильницу и второпях схватив письмо, девушка помчалась в совятню.
— Азарка, — позвала Лили, добравшись до места.
Крупная рябая сова слетела к хозяйке и, ухнув, села на плечо.
— Милая Азарка, отнеси это письмо Ибрагиму Геллеро, где бы он ни был. Убедись, что он прочитал его.
Лилианна принялась аккуратно привязывать письмо к совиной лапе, а Азарка ласково ущипнула её за ухо, требуя угощенье. Получив несколько орехов, сова взмыла в небо.
— Странно, — вслух подумала когтевранка, провожая удаляющуюся птицу взглядом, — когда я писала письмо, листочков вроде было два. А отправила я один…
Девушка поискала глазами вокруг себя, сбежала по лестнице, вернулась в замок, всю дорогу не отрывая глаз от земли. Листочек исчез без следа. «Ладно, вся суть изложена на первом, — успокаивала себя Лили. — Но это уже второй потерянный документ. Вот я растеряха!»
В тот же вечер мадам Пинс перед закрытием библиотеки обходила столы между стеллажами, поторапливая задержавшихся студентов, собирая забытые книги и наводя порядок. Под столом, за которым час назад сидела Лилианна Лаэда, лежал маленький скрученный листок бумаги. Заведующая библиотекой подняла его и решила сохранить до поры, положив в карман рабочего халата.

* * *
На следующий день погода испортилась: со стороны Арктики подул ледяной ветер, небо закрыли свинцовые тучи, дождь, который согласно прогнозу ожидался местами (хотя конкретные места и не указывались), лил по всей Шотландии.
Время близилось к ужину. Северус Снейп направлялся в учительскую, чтобы выставить оценки студентам пятого курса за результаты грубых насильственных действий над мозгом, которые по какой-то нелепости эти бездари называли сочинениями.
Дверь в учительскую была приоткрыта, внутри горел свет, слышался чуть хрипловатый, но вместе с тем громкий голос профессора Флитвика.
— …сказать, мисс Лаэда, что ваше имя звучит на каждом педсовете! Как вы думаете, почему?
— Оно красивое и его приятно произносить, — ответила носительница имени, которая в этот раз сидела перед столом своего декана.
— Это, несомненно, так, но ваше поведение оставляет желать лучшего, — зельевар отметил, что ещё немного, и голос Мастера чар сорвётся на фальцет. — Почему на вас жалуются учителя?
— Все?
— Ну, допустим, не все… — и декан Когтеврана зашёлся в приступе кашля.
— Огласите список, пожалуйста, — скучающим тоном сказала Лилианна.
— Вы спите на уроках профессора Бинса!
— Неправда! — заявила когтевранка. — Я слушаю с закрытыми глазами. И у меня есть все конспекты. Хотя, положа руку на сердце, по сравнению с лекциями профессора Бинса «Доктор Живаго» — просто «Унесённые ветром»! И какое значение для современного человека имеет тот факт, что тролли за свою историю четырежды поднимали восстания? Всё равно девятого января тысяча девятьсот пятого года, в Кровавое воскресенье, кстати, пунктом пятым параграфа тринадцатого Уложения о наказаниях магической Британии их загнали в резервации и определили постоянное место жительства. И они больше никогда не потревожат честной люд.
— Да, вижу, слушаете вы внимательно, — смягчился профессор Флитвик и потуже намотал на шею подаренный ему на день рождения шарф. — Профессор Локхарт просил напомнить, что вы должны ему какое-то сочинение…
— Ну его-то я задобрю! — девушка махнула рукой.
— Каким образом? Приставите ему нож к горлу? По-доброму…
— Вы считаете, что я на такое способна?!
— Ваших способностей хватило чтобы покалечить Маркуса Флинта…
— Так ведь это когда было! И потом, я всего лишь поставила хама на место! — когтевранка даже повысила голос.
— Вот как? А-а-апчхи! — чихнул профессор Флитвик, в последний момент успев выхватить из кармана платок.
— Будьте здоровы, — пожелала Лилианна и продолжила: — Когда он впервые сказал, что является чистокровным волшебником, я пропустила это мимо ушей: ну обмолвился человек, с кем не бывает?.. Но когда он стал повторяться, мне оставалось лишь подождать удобного случая.
— Но мистер Флинт действительно чистокровный волшебник, — заявил Мастер чар.
— Я о том, что кичиться своим происхождением на людях — дурной тон! — парировала Лилианна. — Хотя, урок он всё равно не усвоил, но это уже не моя печаль, а его семьи. Жаль только потраченной магической энергии, — девушка удручённо вздохнула. — А что касается профессора Локхарта, он не стоит таких усилий.
— В самом деле?
— На хвастуна не нужен нож: ему немного под-по-ёшь — и делай с ним что хошь.
— Хорошо. Надеюсь только, что подпевать вы будете в рамках приличий, — прогнусавил декан Когтеврана, зажав платком нос. — Профессор Локхарт всё-таки мужчина.
— Да ла-а-адно! — округлив глаза, с придыханием произнесла Лили, как будто учитель открыл ей величайшую тайну Вселенной. — Ну надо же, — она цокнула языком, — а так сразу и не скажешь…
Снейп за дверью одобрительно хмыкнул.
— Прекратите паясничать, — вспыхнул профессор Флитвик, — вам не идёт.
— Список жалобщиков исчерпан? — невозмутимо спросила его подопечная, приподнимаясь. — Я могу идти?
— Не можете! Сядьте на место! — хрипло сказал Мастер чар, явно стараясь сдержать кашель.
Девушка подчинилась.
— И что за конфликт произошёл у вас на прошлой неделе с профессором Снейпом?
Мастер зелий напрягся: вот сейчас он и услышит в свой адрес череду отборных нелестных слов и получит на руки стопроцентные козыри.
— У МЕНЯ?! — послышался возмущённый ответ. — Это у профессора Снейпа произошёл со мной конфликт.
— Но вы его спровоцировали… — и он снова закашлялся в платок и полез в ящик стола за чистым.
— А что я сказала? — оправдывалась Лилианна. — Только то, что вкус зелья так же важен, как запах и консистенция.
— Как вы могли ляпнуть такое Мастеру зелий? — декан Когтеврана хлюпнул носом. — И что он вам ответил?
— «О вкусе пусть пекутся кухарки!» — процитировала девушка. — А знаете, профессор Флитвик, у этой профессии есть масса других достоинств. Один великий человек, который в своё время перевернул полмира, сказал, что кухарка может управлять государством. Вот так-то.
— Но согласитесь, мисс Лаэда, что такая незначительная тема — не повод для конфликта с преподавателем, — Мастер чар смачно высморкался: — Прошу прощенья.
Лили махнула рукой, мол, ничего страшного:
— Если так рассуждать и не пытаться совершенствовать готовый продукт, то зачем вообще заниматься зельеварением? Корпеть над ингредиентами, порой недешёвыми, тратить уйму времени, которое не менее ценно… Зачем? Живите проще, волшебники! Ешьте заячий помёт: он ядрёный, он проймёт! И куда целебней мёда, хоть по вкусу и не мёд!1
Флитвик прыснул, но его тут же снова сразил кашель. Профессор Снейп прислонился спиной к стене возле приоткрытой двери в учительскую и, зажмурившись, прикусил нижнюю губу, чтобы не исказить своё бесстрастное лицо подобием улыбки.
— Вы плохо себя чувствуете? — участливо спросила Лили своего декана, когда тот перестал «лаять».
— Да вот никак до мадам Помфри не дойду, — признался Мастер чар.
— И не ходите, — посоветовала девушка, — там сейчас пристанище для всех чахоточников Хогвартса.
Лилианна полезла в карман мантии, извлекла оттуда пузырёк из простого белого стекла и протянула его Мастеру чар:
— Дарю!
Флитвик взял его, прочитал этикетку:
— «Имбирный… бунт»?
— Это пока рабочее название, — призналась когтевранка, — но от того количества имбиря, что указано в рецепте, взбунтуется любой организм. А зачем что-то менять, правда? — она состроила невинное личико и похлопала глазками. — Лишь бы зелье помогало!
Профессор Флитвик открыл пробку, залпом выпил, и… наступила тишина. Которая длилась несколько мгновений, после чего стоявший за дверью зельевар услышал звук падения чего-то на пол, а потом декан Когтеврана задышал так, как будто вынырнул из глубины.
— Вкусно? — невозмутимо спросила Лилианна.
— Отвратительно, — с трудом прохрипел «пациент».
— Вот и я о том же, — сказала девушка. — А ничего: весь Когтевран пьёт и никто не жалуется! А вот если хотя бы половину количества имбиря заменить на…
— Всё! Хватит! — осадил её Флитвик и заговорил более спокойно: — Я хочу вас предупредить: профессор Снейп — не тот преподаватель, которого можно злить. Вы даже не представляете, какой он человек.
— До того, какой он человек мне абсолютно нет дела, — заявила когтевранка. — Важно лишь то, кто он. А он — профессор Хогвартса.
Лилианна встала со стула и направилась к выходу. Она была уже у самой двери, когда Мастер чар окликнул её:
— И ещё одно, мисс: межфакультетские отношения не запрещены Уставом школы, но вы совершенно бесстыдно флиртуете с представителем Слизерина, а потому будете объектом пристального внимания со стороны не только учеников. Я надеюсь, вы меня поняли.
— Да, сэр, — ответила Лили. — С завтрашнего дня я буду флиртовать стыдливо. И всем будет счастье!
Она вышла за дверь и в трёх-пяти шагах от себя увидела профессора Снейпа, который направлялся в учительскую.
— Добрый вечер, сэр, — поздоровалась когтевранка.
Мастер зелий не удостоил её даже взглядом. Он подслушал довольно продолжительный диалог, в результате которого у него не прибавилось ни единого козыря. А это свидетельствовало о том, что эта взбалмошная девчонка иногда умеет следить за языком. Уже закрывая за собой дверь в учительскую, Снейп услышал тихое:
— Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.
Профессор Флитвик сидел за своим столом, одной рукой вцепившись в намотанный на шею шарф; в другой он держал пузырёк из-под только что принятого зелья и изучал его этикетку. Груда книг, валявшаяся на полу (видимо, она произвела звук падения) подхваченная заклинанием левитации, складывалась в ровную стопку.
Снейп, поздоровавшись, взял классные журналы студентов пятого курса, сел за стол и принялся переносить в них оценки за сочинения со свитка.
Вдруг Мастер чар, откинувшись на спинку кресла, захохотал, но уже на третьем «ха» оборвал себя, смутился и, оставив пузырёк, торопливо вышел со словами: «поищу питьевой соды — изжога». Северус проводил коллегу взглядом и, оставшись в одиночестве, призвал заклинанием интересующую его склянку.
«Имбирный бунт» — гласило «рабочее название». Ниже следовало что-то вроде маркетингового слогана; буквы немного стёрлись, но зельевар всё же сумел прочитать:
Он на вкус не так хорош,
Но зато снимает дрожь,
Будешь к завтрему здоровый,
Если только не помрёшь.1
И суровый профессор позволил себе улыбнуться. Пока никто не видит.

* * *
В пятницу директор Дамблдор никак не мог открыть заседание педсовета. В учительской собрались почти все преподаватели. Ждали только профессора Локхарта. Мадам Помфри услужливо разливала по чашкам чай всем желающим.
— Филиус, я положу вам в чай кусочек имбиря от кашля… — начала целительница.
— НЕТ! — взвизгнул Флитвик так, что на него обернулся весь присутствующий педсостав. — Кхм, то есть я хотел сказать… покорнейше благодарю, Поппи, не надо. Я на имбирь теперь долго смотреть не смогу.
Снейп глянул на главу факультета умников и всезнаек, и в его взгляде промелькнуло понимание.
— Но ещё третьего дня я заметила у вас признаки затяжной простуды, — заявила мадам Помфри.
— А сегодня я бодр, здоров и весел! Да, кстати, Минерва, — маленький человечек повернулся к профессору МакГонагалл, — этим вечером вы вызвались отдежурить за меня, так вот в этом больше нет необходимости.
— Я рада, что вы так быстро поправились, Филиус, — профессор МакГонагалл искренне улыбнулась и, принимая от целительницы чашку с чаем, поблагодарила её.
— А ведь вы не приходили ко мне за лекарством, — не унималась мадам Помфри, глядя на Флитвика с подозрением.
— Вы не поверите, но меня вылечила собственная студентка, за что я ей чрезвычайно признателен! Она буквально поставила меня на ноги! — Мастер чар не скрывал гордости.
— Ваша студентка? — встрепенулся Дамблдор. — Которая?
— Лилианна Лаэда, — с ещё большей гордостью ответил декан Когтеврана. — Она дала мне зелье в этом пузырьке, — он взял со стола склянку и протянул её Дамблдору. — На вкус оно было… в общем, я пережил неспокойную ночь. Но пережил! И маркетинговый слоган не врал, — он обратил не него внимание директора, ткнув в пузырёк пальцем, — наутро от болезни не осталось и следа!
— «Он на вкус не так хорош»… — начал директор.
— Да! Совершенно отвратительный! Я понял, почему зелье помогает с первого приёма. Да ни один человек в здравом уме не согласится на повторный!
Учительская наполнилась сочувственно-ироничным смехом.
— Мисс Лаэда, правда, считает, что вкус можно улучшить, — осторожно продолжил профессор Флитвик и искоса посмотрел на Мастера зелий. — Может, вам, Северус, стоит прислушаться к её мнению? Хоть я и не специалист в этой области…
— Вот именно, — процедил Снейп, — вы не специалист. Преподавайте заклинания — у вас это хорошо получается — а зелья оставьте мне.
Мастер чар грустно вздохнул и исподлобья посмотрел на директора, а тот снисходительно улыбнулся:
— Ну, попытаться стоило.
Северус Снейп устало потёр переносицу. Имя Лилианны Лаэда снова прозвучало на педсовете и раз за разом доводило зельевара до зубовного скрежета. Он злился на самого себя за то, что лишь однажды поддался этому нелепому, неуместному и несвоевременному увлечению, которое не успел задушить в зародыше и которое грозило расцвести пышным цветом уже к декабрю. Его внешней жёсткости и непоколебимости позавидовал бы даже Тауэр, зато внутри… Мастер зелий день за днём прокручивал ситуацию, пытаясь понять, где его ледяная броня дала трещину. И каждый вечер убеждал себя, что никакого увлечения нет и быть не может; его эмоциональная защита крепка, устойчива и находится под контролем. А то, что он порой чувствует — это… другое. Просто ему, как педагогу, у которого в кои-то веки появился способный ученик, льстит неподдельная заинтересованность упомянутого ученика к его предмету. Да, холодный разум Северуса Снейпа приводил точные и убедительные доводы и всегда преобладал над чувствами. И у него получалось. По крайней мере, пока.
Гул голосов вывел зельевара из задумчивости.
А профессора Локхарта всё ещё не было.
— Это безобразие, — пробурчал декан Когтеврана, — я даже своей будущей жене не позволял опаздывать на свидания!
— Может, он решил снять целебные повязки с Гремучей Ивы, и та его пристукнула? — с надеждой в голосе спросила профессор Спраут.
— Или расчёска в кудрях застряла, — предположила глава львиного факультета, поднося к губам чашку с чаем.
— Или тридцатая мантия порва… — начала профессор Вектор, но осеклась. За дверью послышались голоса.
— Я же сказал, мисс Лаэда, что мне сейчас некогда, — неприкрыто важничая говорил профессор защиты от тёмных искусств.
— А я, между прочим, тоже не баклуши бью, — парировала Лилианна, — но приходится ловить вас по всему замку.
— Не надо меня ловить, я вам не пикси, — возмутился Локхарт, — и потом, вы уже опоздали.
Кавалер ордена Мерлина распахнул дверь и вошёл в учительскую. Сегодня на нём была ярко-оранжевая мантия, от которой у всех присутствующих зарябило в глазах.
— Вы установили срок до полуночи! — заявила Лили грозно и с напором.
Локхарт попытался смерить её надменным взглядом, но ему было далеко даже до взгляда мадам Помфри.
— Ладно, давайте.
Когтевранка вручила национальному герою свиток с сочинением. Профессор попытался развернуть его, но нижний край выпал из рук, покатился по полу, открывая взгляду добрых три ярда рукописного текста. Локхарт неуклюже стал скручивать пергамент и без задней мысли брякнул:
— Вот умеете вы, мисс Лаэда, удовлетворить мужчину!
Профессор МакГонагалл поперхнулась чаем, Помона Спраут поднесла ладонь ко рту, декан Когтеврана потянулся за палочкой, даже Мастер зелий сделал шаг к этому безмозглому болтуну. А Лилианна Лаэда, лишь на мгновение распахнула глаза, потом поморщилась и, картинно похлопав ресницами, произнесла:
— А вам для удовлетворения так мало надо?! — и скрылась за дверью.

_____________________________

1Филатов, «Сказ про Федота-стрельца»



Глава 7.

Выходные в конце ноября — хуже будней. Дождь, дождь, и бесконечное количество раз дождь. Если в будни и мысли и дела посвящены учёбе, то в выходные девать себя абсолютно некуда. Одна отрада — поход в Хогсмид.
В коридорах школы было полно грязной воды, натёкшей с промокших студентов. Аргус Филч, школьный завхоз, бегал с ведром и шваброй, проклиная мерзкую погоду. Пришёл черёд уборки подземелий. Пустое ведро (плохая примета) и швабра скучали у стены в ожидании своего часа.
Лили стояла в коридоре у входа в подземелья в предвкушении приятной прогулки в Хогсмид и ждала Себастьяна, который решил отнести в комнату письмо, доставленное совой за завтраком. Себастьян был её единственным другом, за исключением четырёх ребят, вошедших вместе с ней самой в Великолепную пятёрку. Их в последнее время везде видели вместе. Со временем Лилианна стала шире улыбаться, глаза повеселели, а однажды с её губ сорвался звонкий смех, который теперь всё чаще и чаще раздавался в коридорах Хогвартса. Себастьян тоже преобразился. Он стал более уверен в себе, научился давать отпор своим обидчикам, но главная метаморфоза произошла с его внешностью. Сейчас Лили, глядя на стекающие по стеклу капли дождя, вспоминала, как это было.
После посещения библиотеки Лилианна в составе Великолепной пятёрки шла на обед. На Себастьяна она налетела случайно, в коридоре. За неказистый внешний вид он в очередной раз стал объектом насмешек со стороны кучки каких-то девчонок. Они без зазрения совести хихикали, а он готов был провалиться сквозь землю.
Лили считала себя (и небезосновательно) девушкой симпатичной, а многие назвали бы её красавицей. Чтобы выручить Себастьяна из неловкой ситуации, она улыбнулась ему, бросила загадочный взгляд на ухмыляющихся девушек и радостно сказала:
Привет, а я тебя всюду ищу! — хотя вовсе и не искала. В мгновенье ока в голове Лилианны созрел гениальный план. Она посмотрела на слизеринца горящими глазами, взяла его под руку и буквально потащила вперёд, услышав за спиной язвительное девичье «у-у-у!!!»
Пойдём со мной! — она почти бежала, увлекая парня за собой, задыхаясь от нетерпения.
Куда? Зачем? — Себастьян старался не отставать, но в душе у него зародилась тревога.
Приставать не буду, обещаю!
Она заволокла парня в какой-то крохотный тупичок, освещённый одним единственным чадящим факелом.
Будем делать из тебя человека! — Лили наставила на Себастьяна волшебную палочку: — Закрой глаза и думай об Англии!
Юноша зажмурился, отдавшись во власть этой девушке, которая чуть ли не единственная не относилась к нему с презрением или жалостью. Он слышал незнакомые заклинания, ощущал кожей лёгкую щекотку, прохладный ветерок в волосах, и ему это нравилось.
Всё! Готово! Пошли, а то опоздаем на обед.
Двери в Большой Зал открылись, и под руку, с гордо поднятыми головами вошли двое: парень и девушка. Девушкой была мисс Лилианна Лаэда, а вот парень… Себастьян Стоунер?! Узнавание происходило медленно, но уже меньше чем через минуту в зале воцарилась тишина. Потом послышался шёпот, переходящий в удивлённые мужские комментарии и сладостные женские вздохи.
На парне была его собственная мантия, но подогнанная по размеру и «сияющая» чернотой, как и рубашка. К рубашке зажимом был пристёгнут галстук, завязанный аккуратным тугим узлом. О стрелки брюк, казалось, можно было порезаться, а в начищенных до блеска ботинках увидеть своё отражение. Вместо лохматой копны волос на голове красовалась модная стрижка с косой рваной чёлкой. Себастьян стал похож на яблочко, которое так и хотелось слопать.
Теперь ты всегда будешь таким, это заклятье не снять, — прошептала Лилианна на ушко своему спутнику. — Так что веди себя соответственно. И держи осанку, — она легонько шлёпнула парня по лопаткам.
И они пошли каждый на своё место. Сев за стол Когтеврана, Лили смотрела на преобразившегося Себастьяна. Десятки девичьих глаз были устремлены на него. «Ты был одинок и никому не нужен столько лет, а теперь все кинутся заводить с тобой дружбу. Такой парень не будет обделён вниманием. Никогда. И, конечно, ты будешь счастлив, даже когда я отучусь и уйду. Только, прости, на этот учебный год я оставлю тебя себе». И, встретившись с Себастьяном взглядом, она отсалютовала ему кубком с тыквенным соком и озорно подмигнула.
В тот день за обедом, равно как и за ужином, красавчик Гилдерой Локхарт был «позабыт-позаброшен». МакГонагалл удивленно переглянулась с Дамблдором. Флитвик восторженно ахнул. Остальные преподаватели радостно улыбнулись: у Слизерина с Когтевраном появилась пара. Только профессор Северус Снейп угрюмо смотрел в свою тарелку.

Чей-то мерзкий смех вырвал Лилианну из воспоминаний.
— Так-так! Кто это тут у нас? — Маркус Флинт собственной персоной в неизменной компании дружков скалил кривые зубы. — И чего это, интересно мне знать, ты здесь забыла, поганая грязнокровка? Экспеллиармус!
Лили оказалась безоружна.
— Ах ты, гадюк ядовитый! А мне интересно, Флинт, если ты прикусишь язык, как скоро наступит отравление?
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Но что ты теперь сможешь без волшебной палочки? — Флинт с наслаждением издевался, помахивая палочкой перед девушкой. — Идёмте, ребята, не до неё сейчас, — и вся компания, гогоча, двинулась в подземелья.
— А что ты сможешь один без своих прихвостней? — Лилианна, не делая резких движений, взяла стоящую у стены оставленную Филчем швабру. Щелчок — и насадка упала на пол, в руках осталось только древко. Когтевранка перехватила его двумя руками, в три прыжка нагнала Флинта и прижала древком его шею к себе. От неожиданности он не смог сопротивляться и в первый миг просто безвольно осел. А его спутники остолбенели.
— Ну? Кто из вас теперь скажет, что моя палочка не волшебная? — теперь уже оскалилась Лили.
— Велика удаль — со спины заходить! — прохрипел поверженный капитан.
— А я, как ты, Флинт, захожу, откуда удобнее! Тебе конец, если твои дружки не придут на помощь.
Но «дружки» сочли более разумным на помощь позвать и в мгновение ока скрылись, забыв, что они волшебники. Маркус, решив, что его бросили, стал оказывать сопротивление. Завязалась борьба, в результате которой теплая мантия Лилианны порвалась; пришлось сбросить её остатки на пол. Девушка осталась в лёгкой блузке и пришла к выводу, что единственный способ согреться — интенсивно двигаться. Волшебная палочка Флинта была выбита из рук и откатилась в сторону, теперь вооружена была Лили. Получив несколько чувствительных ударов, её противник снова оказался на полу. Девушка, следуя проверенной тактике, зашла ему за спину, как только он попытался подняться, и снова принялась душить древком швабры. В таком положении, на коленях, Маркус ничего не мог сделать с разъярённой девчонкой. Но в коридор уже бежала толпа слизеринцев во главе с их деканом. Снейп заорал во всё горло:
— Лаэда! Лаэда!! ЛАЭДА!!! — не намеренно, но красноречиво опуская слово «мисс». — ВЫ ЧТО ЗДЕСЬ ВЫТВОРЯЕТЕ?!!
Крик отвлёк внимание Лили. Флинт, видя подоспевшую помощь, вскочил сначала на корточки, потом на полусогнутых ногах попятился назад и всем своим весом ударил находящуюся позади него девушку спиной о стену. Своды коридора огласил нечеловеческий крик. От удара когтевранка завыла, как раненая волчица и, сползая по стене, ослабила хватку. Воспользовавшись заминкой, Маркус получил свободу и пустился наутёк, юная валькирия метнула в него древко на манер копья и, к своему удивлению, попала. Остальные студенты в испуге поспешили покинуть место происшествия.
Девушка не успела насладиться эйфорией от победы. Сильные мужские руки схватили её за блузку и заставили встать на ноги.
— ВЫ СОВСЕМ ОПОЛОУМЕЛИ?! — Снейп был зол. Очень зол. Чертовски зол! — ТРИДЦАТЬ БАЛЛОВ С КОГТЕВРАНА И ОТРАБОТКА У МЕНЯ В ВОСЕМЬ!!! ЯСНО?!!
Для пущей убедительности он решил её встряхнуть. Лилианна инстинктивно отступила назад. Послышался треск рвущейся ткани, и пуговицы цвета и формы незабудок (а было их не меньше дюжины) голубым фонтаном брызнули на каменный пол. Полочки блузки разошлись, и взгляду онемевшего профессора предстала вполне развитая грудь в голубом кружевном белье. Чуть ли не впервые за всю свою шпионскую и преподавательскую карьеру Снейп оказался в ситуации, когда не знал что делать и как себя повести. Он просто стоял и оторопело смотрел на студентку. А та взглянула на себя, на разбросанные пуговицы, на хранящего безмолвие Снейпа и, нимало не смутившись, улыбнулась одним уголком губ:
— Хм!.. Одна-ако!.. Любопытство — не порок!
— Мерлин великий, мисс Лаэда! — голос, раздавшийся в тишине коридора, принадлежал Гилдерою Локхарту. Он услышал шум и поспешил проявить храбрость, когда всё уже закончилось. — Мисс Лаэда, позвольте вам помочь, я к вашим услугам, — лепетал кавалер ордена Мерлина.
— У меня ещё и у самой руки не отсохли! Так что оставьте ваши услуги при себе! — Лили подняла с пола остатки своей мантии и зашагала прочь.
Северус готов был поклясться, что сквозь белую блузку на спине девушки проступила кровь. Неужели она так сильно ударилась? Ведь так кричать человек может только от кошмарной боли. А он, как последняя скотина, наорал на неё, вместо того чтобы помочь.
Когтевранку догнал обеспокоенный Себастьян, выскочивший из подземелий на крик, и накинул ей на плечи свою мантию.
— Я тебя прикрою, а то стыдно, наверное.
Нескрываемая жалость в голосе заставила девушку огрызнуться:
— Кому стыдно, тот пусть отвернётся! — она сорвалась на поклоннике, но тут же смягчилась: — Поверь, Себастьян, во мне нет ничего такого, чего бы они не видели раньше.
— Тебя ни на минуту нельзя одну оставить. Почему ты всё время попадаешь в переделки?!
— С самого первого дня здесь я задаю себе тот же вопрос, — вздохнула Лилианна, но тут же в её голосе послышались игривые нотки: — Эй, отставить уныние! Мы как-никак в Хогсмид идём, я только переоденусь!
— И потеплее, а то с утра дождь льёт. Кстати, ты не знаешь, почему осенью такие частые дожди?
— Знаю. Это небо плачет после разлуки с летом.

В руке Снейпа остался клочок от блузки Лилианны с двумя пуговицами-незабудками. От внимательных чёрных глаз, устремлённых вслед когтевранке, не укрылось, как болезненно она повела плечами. Профессор положил лоскуток в карман и, ни слова не сказав Локхарту, ушёл прочь.

* * *
Отработка, назначенная на восемь, близилась к завершению. Благодаря маггловским средствам котлы сияли пусть не первозданной, но всё-таки чистотой.
В классе Мастера зелий было на что упасть глазу Лилианны: заспиртованные уродцы, высушенные конечности разных тварей, редкие по составу гербарии. Но самым ценным предметом Лили считала большой, в два обхвата, гоблинской работы котёл, в который студенты (в основном первогодки) сливали остатки своих творений, удачных и неудачных. Особенность его была в том, что попадавшие в него жидкости не смешивались между собой, и можно было вычерпать без остатка одну, не зацепив ни капельки другой. Снейп строго-настрого запретил его трогать. Когда-то такой же котёл считался достоянием лаборатории прадеда Лилианны, но по её неосторожности (в одиннадцать лет) был безвозвратно утрачен. Недостаток сплава, из которого делаются такие котлы, в том, что он очень хрупок и не выносит сильных ударов. И на этот редкий сплав не действует заклинание «Репаро». Девушка помнила, что после того случая прадед не разговаривал с ней целый месяц, пока не купил новый котёл, побольше прежнего.
Итак, все котлы были отчищены. Лили хозяйским оком обвела класс и ахнула:
— Вот свинота! Сколько воды на полу!
Она выглянула из класса в коридор. Там стояла прислонённая к стене та самая пресловутая швабра, утром послужившая ей орудием самообороны. Видимо, Филч закончил убирать коридоры наверху и спустился в подземелья. Девушка решила использовать-таки её по прямому назначению и принялась собирать воду на полу. Когда работа была почти закончена, каких-то несколько волокон с верёвочной насадки швабры некстати зацепились за ножку парты. Недолго думая (а зря) Лили с силой дёрнула швабру на себя. Послышался звук удара дерева о металл. Всё произошло молниеносно. Лили обернулась и увидела, что выбила треножник из-под котла — того самого, единственного и неповторимого! И теперь он падал, падал стремительно и неумолимо… За долю секунды когтевранка представила, что с ней сделает профессор Снейп, если котёл разобьётся. Волшебной палочки у неё не было (после разборки с Флинтом еще не вернули, да и магией на отработках пользоваться запрещалось), поэтому, не придумав за столь короткое время ничего лучше, она успела-таки подсунуть под падающий — и по счастью, пустой — котёл левую руку.
Секундой позже ей пришлось до крови закусить правую. Безвременная кончина дорогущей утвари была героически предотвращена, но ценой собственных поломанных и раздробленных костей; пудовая железяка буквально размозжила студентке кисть. Сразу пришла боль. Ожидаемая, но нестерпимо сильная боль, превозмогая которую, девушка зажмурилась, всхлипнула и сглотнула злые слёзы. «Какая глупая травма!», — подумала она, высвободив придавленную конечность. На металле не было и царапины, зато рука… От кончиков пальцев до запястья это было сплошное кровавое месиво с торчащими, как иглы ежа, костными осколками. Да, картина — без слёз не взглянешь!
Лилианна туго обмотала повреждённое место полой мантии и попутно заглянула в свою аптечку: пробирка с антигистаминным для Гриши, ещё одна — пустая из-под костероста, который пошёл на сломанный палец какому-то третьекурснику, и три пробирки с обезболивающим. Приняв все три дозы обезболивающего, девушка с колоссальным трудом установила котёл обратно на треножник при помощи здоровой руки, колена и доброго слова. Напоследок она неловко мазнула шваброй по кровавому пятну на полу и, выйдя из класса, оставила чужой инвентарь там, где взяла.

Ну и куда теперь? Время — половина одиннадцатого ночи. Полчаса после отбоя. К мадам Помфри? Сегодня был матч по квиддичу, у неё и без меня полно работы, я ведь не при смерти. А у меня в спальне есть опытный образец заживляющего бальзама. Вот как раз и испытаю. Но как же, чёрт возьми, больно! Снадобье действует так медленно! Но я и не такое терпела.
И девушка, бережно поддерживая больную руку здоровой, отправилась в башню Когтеврана.
Оказавшись в спальне, Лили, стараясь не разбудить соседок, размотала повязку и бросила окровавленную мантию в корзину для грязного белья. Щедро нанеся на своё увечье густой бальзам, она с удовлетворением заметила быстрое заживление тканей. Но не костей.
Обидно. Нужен костерост, готового нет. Что делать? Открыть книгу Чернышевского «Что делать?». Но уж чего там точно не будет, так это костероста.
Лили баюкала травмированную кисть в течение полутора часов, прижав к себе, как ребёнка. Там, где из-под кожи торчали раздробленные осколки, раны не срастались и кровоточили. Из-за этого рука стала опухать и приобретать насыщенный багряный цвет с синюшным оттенком. Бедная страдалица даже забыла о том, что повредила спину утром. Вот уж воистину, если хочешь забыть о старой боли, причини себе новую. А ведь раньше чем к утру действие выпитого снадобья закончится, а запасов у доморощенного зельевара нет. Приготовить новую порцию — теперь это проблема из проблем. Завтра студентку ждёт ещё одна неприятность: факультатив у декана Слизерина. Хорошо хоть по расписанию у него уроков нет. Как бы там ни было, работать полноценно не получится. Лилианна так и представила кривую усмешку Снейпа и его сакраментальное «двадцать баллов с Когтеврана за…» впрочем, он найдёт за что.
Итак, экспериментальный бальзам меня подвёл. Переломы он не лечит, а жаль. Вывод: комплексной травме нужна комплексная терапия. Похоже, без мадам Помфри не обойтись. Но уже за полночь! А часы приёма в Больничном крыле наверняка ограничены. Ладно, я всё же с острой болью. Только бы не нарваться на профессора Снейпа; этот уж точно не войдёт в моё положение, только баллы снимет.
Лили, накидывая чистую парадную мантию с серебристой канителью по вороту поверх домашней рубашки, вдруг вспомнила русский анекдот: «Он вошёл в её положение и вышел, а она осталась в положении». Когтевранка бестолково захихикала и, озираясь, побрела к Больничному крылу, прихватив экспериментальный бальзам с собой.

* * *
Весь вечер профессор Снейп страдал от боли в ноге. Год назад его покусал трёхголовый «домашний любимец» Хагрида. Рана худо-бедно зажила, но продолжала напоминать о себе в сырую погоду. И в это время года боль привольно пульсировала и выкручивала повреждённые мышцы. Мастер зелий был… мастером зелий и лечился собственноручно приготовленными препаратами, принимая их внутрь. Заживляющие заклинания не помогали: раны, нанесённые волшебным существом, не поддавались им. А по части наружных мазей профессор был хоть и не полный профан, но и не спец.
Как там говорила эта когтевранская девчонка? Главная заповедь врача — не навреди. Что ж, не будем вредить себе. У мадам Помфри есть всё, что нужно.
Из пациентов в Больничном крыле находился только Гарри Поттер — отращивал кости после неудачного заклинания профессора Локхарта. Но поскольку он был в одной половине, а целительница находилась в другой, ничто не могло нарушить покой юного ловца.
Поппи, с готовой мазью в руках, встретила своего позднего пациента:
— Сами справитесь? — и, получив утвердительный кивок, продолжила: — Я загорожу вас ширмой.
Как только она это сделала, услышала зовущий её тревожный осторожный шёпот:
— Мадам Помфри-и-и!
Женщина встретилась глазами с мужчиной; он приложил указательный палец к губам; она с пониманием кивнула и выскользнула в сразу же закрывшийся за ней проём. Увидев Лилианну, целительница не на шутку удивилась. Девушка не обращалась к ней ни разу, даже за зельем от простуды. А тут пришла, да ещё поздно ночью… Причём в парадной мантии, под которой что-то прячет в левой руке…
— Лили? Ты в курсе, сколько сейчас времени? — мадам Помфри старалась придать возмущение голосу. Когтевранка часто-часто закивала; в глазах — невыплаканные дрожащие слёзы. Колдомедик смягчилась:
— Что, не спится?
— В какой-то степени — да, — голос предательски дрожал, но взять себя в руки всё же удалось. Когтевранка увидела за спиной женщины ширму: наверное, тяжёлый случай и она занята. — Извините, у вас пациент, я, пожалуй, пойду, — девушка собралась развернуться и уйти, но была остановлена уверенным прикосновением к своему плечу.
— Пациент не при смерти, Лили! К тому же крепко спит. Ты проделала опасный путь, что произошло? — мадам Помфри уже не просила, а требовала ответа.
— Я… это…
Сидевший за ширмой Снейп закатил глаза.
Нý, и где же твоя храбрость? Как жаль, что я не могу снять баллы!
Он, конечно, мог, просто не хотел обнаружить себя.
— Ну давай, Лили, не томи!
— Я отбывала взыскание… у проф… у профессора Снейпа…
— И что?
— И… я… в общем… вот! — и вытащила руку из-под мантии.
— Мерлин великий и всемогущий! Как это случилось? — Поппи не на шутку встревожилась.
Она усадила студентку на кровать, соседнюю с той, что была закрыта ширмой, и положила то, что пару часов назад было рукой, на прикроватный столик для осмотра.
Снейп заглянул в щёлку между тканью ширмы и рамой, и у него перехватило дыхание от увиденного. Сине-бордовый цвет кожи, опухоль, торчащие кости… Как, обо что и почему она могла так пораниться в его классе? Он лихорадочно вспоминал все потенциально опасные предметы, способные причинить такой вред, но ничто (по его мнению) не подходило.
— Как это случилось? — повторила вопрос мадам Помфри.
И Лилианна поведала ей историю своих злоключений при отбывании взыскания.
Снейп обратился в слух, даже не дышал. После окончания рассказа девочку стало… жалко? Возможно.
— Это было крайне безрассудно с твоей стороны, Лили! Мерлин с ним, с котлом! Ты могла лишиться руки! — Поппи призывала манящими чарами из хранилища колбы, пузырьки, коробочки и перевязочные материалы, не желая оставлять девушку в одиночестве.
— Рука-то что, рука у меня и вторая есть! — и студентка пошевелила пальцами здоровой кисти. — А вот если бы я котёл разбила… Когтевран лишился бы баллов до конца века, а моя шкура пошла бы вместо бумсланговой в Оборотное зелье.
Снейп отпрянул от своей «замочной скважины». Неужели же он и в самом деле такое чудовище? А девушка так боится его, что жертвует частью тела, лишь бы он не снял баллы? И ведь он бы снял, как пить дать, да ещё и съязвил бы что-нибудь эдакое… отборное! Но она никогда не казалась пугливой, без тени страха встречаясь с ним взглядом. Нет, ей, определённо, место в Гриффиндоре: сколько самопожертвования в заботе о факультете!
— Ну, ну, Лили! Профессор Снейп вовсе не так жесток, как вы все привыкли думать. Не сравнивай его с диким зверем.
Только не надо меня оправдывать, Поппи!
— Да какое уж тут сравнение, — девушка обречённо опустила плечи. Давний мимолётный порыв прийти к Мастеру зелий на исповедь был, по её мнению, безжалостно растоптан самим «исповедником». — Ни один дикий зверь не угрызает собратьев ради собственного удовольствия.
Камень в мой огород. Что ж, не впервой, по крайней мере, честно. Но что за неприятное ощущение — укол совести?
— Выпей это и приступим, — колдомедик протянула Лилианне стакан с зельем.
— Что это?
— Обезболивающее.
— Опять?! Мне будет ещё больнее?
— Придётся вскрыть то, что ты успела залечить, хоть и не очень успешно, чтобы заново собрать кости из осколков.
— Ладно, ваше здоровье, — когтевранка поднесла стакан к губам: — Скáжете, когда кричать. — Сделав несколько глотков, она скривилась и согнулась пополам. — Какая гадость эта ваша заливная рыба! — прохрипела девушка. — Кто это готовил?
— Профессор Снейп… — мадам Помфри растерялась.
— Оно и видно, — Лили старалась унять накативший кашель, но мерзкий привкус во рту не давал этого сделать. — При таком лечении лучше умереть от болезни.
— Приготовься! Начинаем! — мадам Помфри провела палочкой над рукой пациентки, лицо которой сразу исказила гримаса боли.
О том, что было бы без обезболивающего, девушка старалась не думать. Перед глазами поплыли красные круги, осталось только зажмуриться, закусить губу и схватиться за спинку кровати, дабы не огласить воплем диким сие пристанище сирых и хворых. Позднее Лилианна внимательно наблюдала за работой колдомедика и восхищалась. Под её чуткими руками кровь останавливалась, кости срастались (оказывается, костерост можно применять и наружно, вовсе не обязательно глотать эту мерзость!), а ткани заживали на глазах. Наложение повязки вообще казалось виртуозным мастерством фокусника. В голове девушки застучали молоточки: «Хочу, хочу сама так уметь, хочу такие же чувствительные руки, хочу обладать всеми знаниями, чтобы помогать людям». Лилианна Лаэда, благодаря урокам ОБЖ, умела оказывать первую помощь пострадавшему, но чтобы вот так профессионально!.. С того дня она (хотя никогда не замечала за собой такой склонности) решила стать врачом.
В довершение целительница произнесла какое-то заклинание, и под повязкой стало холодно-холодно, как при лёгком обморожении. Пациентка поморщилась, но по уверенному выражению лица медика поняла, что так надо.
— Всё, Лили, — Поппи с чувством исполненного долга вытирала руки полотенцем. — Сегодня пусть рука отдыхает. Завтра мы вернём ей чувствительность, послезавтра — двигательный и хватательный рефлексы, а ещё через пару дней будет как новенькая.
— Спасибо. Но, не сочтите за наглость, если я снова попрошу о помощи? У меня есть ещё одна рана, помогите намазать. Я бы и сама могла, но до спины не дотягиваюсь, — в голосе опять нерешительность и мольба.
— Давай показывай, — со вздохом произнесла мадам Помфри и пошла мыть руки перед ещё одной процедурой.
Лилианна расстегнула мантию, аккуратно вытащила из рукава забинтованную руку, потом вторую, здоровую. Повесила мантию на спинку стула и принялась за рубашку. Стоя спиной к затаившемуся за ширмой Снейпу, когтевранка воевала с пуговицами одной рукой.
Северус сглотнул комок, подступивший к горлу. Он — преподаватель, она — студентка! Эта мысль не покидала его сознания. Он знал, что подсматривать за ней недостойно его статуса, но не мог заставить себя отвернуться.
Тем временем Лили одержала победу над непокорными пуговицами. Забрала вперёд распущенные волосы, с трудом развела в стороны руки. Снова болезненно повела плечами. И вот легкая ткань медленно ползёт вниз, открывая взгляду бархатно-гладкую кожу спины, а на ней… Мерлин!..
— Мерлин великий и всемогущий! — это вошла мадам Помфри и буквально шарахнулась назад, в одно мгновение поставив диагноз. В её голосе была уже не тревога, а ужас!
— Вы это уже сегодня говорили, — на удивление, девушка была спокойна. — Только не спрашивайте, как это случилось, всё равно не скажу.
По молочно-белой коже пролегли глубокие борозды от когтей. Раны довольно старые, но не зажившие, гноящиеся, с вяло текущей сукровицей. Теперь понятно, почему удар о стену утром вызвал такую реакцию. Северус от неожиданности охнул и тут же прикрыл рот рукой. Его никто не услышал. Он не зря рвался преподавать защиту от тёмных искусств: следы от когтей оборотня опытный профессор не спутает со следами когтей другого дикого зверя. Сами собой сжались кулаки. Что же выходит? Дамблдор зачислил в школу ещё одного Люпина, только в юбке, а его, Северуса Снейпа, — в няньки? Не угадали, директор! Не будет он варить зелье для облегчения последствий полнолуния и поить её из соски!
Когда приступ агрессии прошёл, Снейп занялся анализом: у этой Лилианны самая высокая посещаемость, несмотря на повальную эпидемию гриппа и уже два прошедших полнолуния! К тому же намётанным глазом зельевар видел на ней обсидиановый кулон, оправленный серебром — самое ненавистное для оборотней сочетание камня и металла. Сейчас, напрягая память, профессор с уверенностью мог сказать, что признаки ликантропии у девушки отсутствуют. Справляется своими силами и варит снадобье сама? Тогда откуда берёт ингредиенты? Ворует? Невозможно! Хотя пару дней назад он обнаружил в личном хранилище пропажу, но не для этого зелья! Правда, все ингредиенты можно вполне легально купить в Хогсмиде, за непомерную цену. И потом, девушка была бы замкнутой, понурой и озлобленной, пропускала бы занятия, а в глазах горел бы волчий огонь. Вместо этого она заразительно смеётся, сияет очарованием и вовсю флиртует с этим… Себастьяном Стоунером (уже не жалким подобием слизеринца, а уверенным в себе красивым юношей)! И никаких маскировочных заклятий на ней нет. А её когда-то печальные глаза стали весёлыми. Не предпринимая никаких действий, Северус счёл возможным прислушаться к диалогу за ширмой.
— Не беспокойтесь, мадам Помфри, оборотень меня не покусал. Я не опасна для общества. И мне сделали прививку от бешенства, — пациентка протянула колдомедику склянку со своим бальзамом: — Попробуйте вот этим.
— Как скажешь, — женщина осторожно принялась накладывать средство на уродливые незажившие шрамы, которые тут же вскрылись и закровоточили.
— Ай! — Лили дёрнулась от прикосновения бальзама к ранам, Северус тоже вздрогнул от её резкого движения. Женщина сразу остановилась.
— Что, холодно или больно? — забота и участие были неподдельные и какие-то материнские.
— Всё вместе, но продолжайте. Нужно будет ещё поработать, чтобы не так щипало… ах… ащ-щ-щ! — Лилианна зажмурилась и опустила голову.
— Так это твоё изобретение? Очень впечатляет!
— Я придам ему аромат ночной фиалки, и можно будет получать патент.
— Так это средство нелегально?! — мадам Помфри искренне возмутилась. — Девочка моя, ты знаешь, как это безответственно?
— А вы знаете, как трудно привлечь к работе подопытного? Сколько бумажек нужно заполнить, сколько денег потратить. Да ещё предусмотреть возможные последствия эксперимента, которые могут быть и негативными. А так рискую только я и притом совершенно бесплатно.
— Да, ты права, — смягчилась целительница, — бюрократов везде хватает.
— Есть какой-нибудь результат? — спросила девушка, пытаясь повернуть голову.
— Честно признаться, результат потрясающий! — целительница продолжала густо наносить бальзам.
Кровь быстро остановилась, гной из ран вытек, и живительное средство наносилось уже на чистые розовые бороздки.
— Скажи, Лили, а от укуса собаки это поможет? — Поппи спросила не из праздного любопытства. Она подумала о пациенте за ширмой.
— Скорее всего, да, должно помочь. Волки и собаки — родственники.
Поппи закончила процедуру:
— Всё, девочка, на сегодня хватит. Результат очень хороший, я наложу повязки.
— Вероятно, курс лечения продлится несколько дней. Можно я буду сюда приходить?
— Конечно, дорогая, только не поздно ночью. А что у тебя с плечом? — внимательная целительница сразу определила не свою работу. На плече раненой руки красовалась ещё одна повязка, наложенная неумело и как-то коряво.
— Татуировка. Сделала когда-то по глупости, теперь не могу свести, — с горькой усмешкой ответила Лилианна.
— Ох, молодость — пора нехитрая желаний! Давай перебинтую.
— НЕТ!!! Она не болит… я сама… Извините за беспокойство и ещё раз спасибо. — Девушка торопливо натянула рубашку на плечи, схватила мантию и убежала. Склянка с бальзамом осталась стоять на столе.
Мадам Помфри с подозрением и беспокойством смотрела когтевранке вслед, потом зашла за ширму к Снейпу.
— Всё слышали, — не вопрос — утверждение. Профессор лишь кивнул, не признаваться же, что не только слышал. Женщина не унималась: — Бедная девочка! Да что же это в мире творится, раз оборотни вот так нападают на детей! Я всякое в жизни повидала, но чтоб такое! Ей же всего семнадцать лет — совсем ребёнок, и такое пережить! Да как же это так? — и мадам Помфри положила руки на плечи Северуса, пристально глядя в его глаза, как будто требуя немедленного ответа.
— Я не могу повлиять на все бесчинства, творимые в мире, мадам. Вам не с меня надо спрашивать. Мне пора, но позвольте забрать вот это для исследования, — он указал на склянку с бальзамом.
— Конечно, только завтра верните, иначе как я объясню его пропажу? И… может… попробуете воспользоваться? — колдомедик кивнула на закатанную до колена брючину Мастера зелий, обнажающую искалеченную ногу.
Северус поправил брюки, вышел из-за ширмы и отправился в свои подземелья. Каким бы он ни был циником и злодеем, его не покидала тревога из-за того, что в школе учится тяжело раненая девушка-подросток, которая не теряет мужества, у которой улыбка не сходит с лица и которая умудряется давать отпор даже ему, ужасу подземелий и слизеринскому ублюдку.
Оказавшись у себя в комнатах, Мастер зелий применил одолженный бальзам по назначению (ради эксперимента, естественно). Годичной давности уродливые шрамы багрового цвета побледнели и стянулись в тонкие белёсые полоски. Впервые за сезон дождей Снейп заснул, не мучаясь болью в ноге.

А в это время первокурсник-гриффиндорец стал жертвой нападения неизвестного.



Глава 8.

Весть о нападении на Колина Криви облетела Хогвартс со скоростью снитча. Профессор МакГонагалл изо всех сил старалась держать себя в руках и не допускать паники среди своих студентов, однако её подавленное настроение исподволь передавалось учащимся и преподавателям. Среди детей началась торговля из-под полы разного рода амулетами и оберегами. И очень многие гадали: кто будет следующей жертвой?
Великолепная пятёрка и присоединившийся к ней Себастьян Стоунер сидели в библиотеке и корпели над сочинением по древним рунам. Перья усердно скрипели, работа спорилась.
— Вот гадство! Опять кляксу посадил! — возмущался Грег. — Это ж надо! на дворе конец двадцатого века, а перья с чернилами никак из моды не выйдут!
— А ты можешь предложить что-то получше? — спросил Карлос.
— Я-то могу, но изобретения магглов здесь не катят, — огорчённо ответил Грег. — Но может, есть какое-нибудь заклинание, хотя бы чтоб чернила с пера не капали?
— Я о таком не слышала, — вступила в разговор Арабелла, — а ты, Лили? Лили!
— Лили, что с тобой? — обеспокоенно спросил Себастьян.
Лилианна Лаэда сидела, уткнувшись в свой свиток, и десятый раз перечитывала последнюю написанную строчку, не видя в ней никакого смысла. Да и в последние несколько дней она ходила как в воду опущенная.
— Эй, Лили, а у меня веселящая травка есть! Сам вырастил! — похвастался Дастин. — Могу угостить!
— Вот из-за таких как ты, Дастин, потом скажут, что подростки девяностых — это бесшабашные тупые скоты! — вскинулась Арабелла.
— Ой, ой! А на самом деле вы серьёзные вдумчивые люди, забодай меня единорог! — поддразнил девушку сокурсник. — Сразу предупреждаю тех, кто собрался меня сдать: это обычное каланхоэ. Закапываешь сок в нос и весело безудержно чихаешь. Кстати, отлично прочищает мозги. Так чтó, Лили, накапать? — он лукаво подмигнул.
Девушка не ответила.
— Мисс Лаэда, может, вы объясните нам причину своего упаднического настроения? — очень похоже пародируя Снейпа, спросил Грег.
— Этот мальчик, Колин, кажется?.. — начала говорить Лилианна.
— Так ты из-за него переживаешь? — с облегчением выдохнул Себастьян.
— Да, переживаю! Он всего на два года старше моего среднего брата. Совсем ребёнок! Вам не кажется, что ситуация в школе обостряется? Жертва уже не какая-то кошка, а человек.
— Ты думаешь, что Тайная Комната и правда существует? — спросила Арабелла.
— И её обитатель — тоже, — ответила Лили.
— А я думаю, что сеять панику пока ещё рано. Этот Колин Криви жив и когда-нибудь будет здоров! — заявил Карлос.
— Я другого не пойму: почему все вокруг бездействуют? — возмутилась когтевранка.
— Кто это все? Мы не бездействуем! — Дастин кивнул на Арабеллу. — Мы, если хочешь знать, всем факультетом усиленно выращиваем мандрагору, ухаживаем за ней днём и ночью.
— Ну и какой от этого толк? — спросил Себастьян.
— Из сока мандрагоры сварят зелье, которое оживит окаменевших, — объяснила Лилианна. — Но почему нужно её выращивать? Разве нельзя использовать запасы?
— Знаешь, Лили, у тебя, конечно, талант к зельям, но в травологии ты не смыслишь, — с апломбом заявила Арабелла.
— Сок должен быть свежим, — тоном знатока добавил Дастин.
Лилианна не ответила, не стала спорить. А про себя подумала, что уже давным-давно магглами изобретён процесс консервирования. Она черкнула на клочке бумаги пару строк и вечером побежала в совятню.
— Давай, Азарка, стань голубем почты моей, — приговаривала когтевранка, привязывая листок к совиной лапе.
Сова ухнула и унеслась в небо. А на второй неделе декабря вернулась с ответом — маленьким пузырьком с консервированным соком мандрагоры.

* * *
— Арабелла, хочешь помочь хорошему человеку? — заговорщицким тоном спросила Лилианна.
— Это тебе, что ли?
— И мне, и всему человечеству, — утвердительно ответила когтевранка.
Девушки стояли у входа в башню Пуффендуя. Время приближалось к отбою.
— Так. Что тебе нужно, и как это связано с человечеством? — осведомилась Арабелла.
Лили вынула из кармана мантии флакончик зелёного стекла.
— Смотри: это сок мандрагоры. Я… — она не успела договорить.
— ГДЕ ТЫ ЕГО ВЗЯЛА? — глаза собеседницы округлились. Она выхватила пузырёк и стала разглядывать его на просвет.
— В прошлом году сделала запасы на зиму, а мой добрый друг прислал его с совой. Но ты не отвлекайся. Я хочу проверить, будет ли консервированный сок так же эффективен, как свежий, и поставить эксперимент.
— На ком?
— На Колине Криви, разумеется!
— Лили, — Арабелла старалась говорить проникновенно, — чтобы ставить эксперименты на людях, нужно спросить согласия…
— У кого? У каменной статуи, в которую превратился Колин?! — Лилианна негодовала.
— Хотя бы у его родителей.
— Белла, его родители — магглы! Что они понимают?!
— Не говори со мной так! — возмутилась подруга, но тут же смягчилась: — Лили, будь благоразумной, ведь ты не врач. И потом, ты подумала об этих… как их… о последствиях?
— Самое страшное, что может случиться — пациент выздоровеет.
— Хочешь сказать, что он очнётся? — Арабелла явно была заинтригована.
— Это я и хочу проверить.
— Ладно. В полночь у входа в Большой Зал. Оттуда — в Больничное крыло.

* * *
— Ничто! Я повторяю, НИЧТО не даёт права ученику находиться ночью не в постели! — профессор МакГонагалл отчитывала взрослых девушек, как первокурсниц.
Арабелла и Лилианна проникли в Больничное крыло под покровом дезиллюминационных чар. Колин Криви лежал на постели с широко распахнутыми глазами. Руки его застыли на уровне лица.
— То, что он увидел, удивило его, — заметила Арабелла, указывая на приоткрытый рот мальчика.
— Нам повезло, — согласилась Лилианна, откупоривая флакон с соком. — Жаль только, что эта порция у меня последняя. Никак не научусь делать запасы в больших объёмах.
— У него в руках что-то было, — сказала Белла.
— Наверное, фотоаппарат, — предположила Лили, — он же гриффиндорский папарацци.
Девушка едва успела влить Колину в рот содержимое флакона, как откуда ни возьмись возникла декан Гриффиндора. Ей, видите ли, посреди ночи вздумалось навестить своего подопечного.
— Другого времени не нашла, — неслышно буркнула когтевранка.
Дезиллюминационные чары, наколдованные студентками, не смогли скрыть их от зоркого ока пожилой волшебницы. Прочитав нарушительницам лекцию о том, как опасно в сложившейся обстановке их безрассудство, профессор трансфигурации смягчилась. Лилианна и Арабелла уверяли её, что пришли проведать несчастного Колина, что от всего сердца переживают за него и что, не проведав, просто не смогли бы заснуть. А в дневное время суток мадам Помфри их не пустила. Поэтому, на правах заместителя директора, Минерва МакГонагалл сама назначила девушкам наказание.
— Я не буду снимать с вас баллы, юные леди. Вместо этого вы натрёте полы в Большом Зале к рождественскому ужину.
— Вдвоём?! — одновременно спросили девушки, прикинув масштаб работы.
— Не волнуйтесь, к тому времени я подберу вам компанию!
С этими словами она велела Белле и Лили покинуть Больничное крыло и ушла сама, так и не заметив, что глаза Колина Криви закрылись, а руки опустились на уровень груди.

* * *
Декабрь принес в Хогвартс снег и мороз. Ещё далеко до каникул, а студентам уже хотелось праздника. И они, наплевав на календарь, устраивали его каждый день самостоятельно, играя в снежки, как малолетки, катаясь на санках и коньках. А по выходным у старшекурсников был традиционный поход в Хогсмид.
Сидя у себя в тёплом кабинете и попивая горячий чай, директор Дамблдор в очередной раз перечитывал письмо, принесённое ему Минервой несколько недель назад. И решительно не знал, что с этим делать. Текст письма был предельно ясен, однако, за всю историю школы подобного прецедента не было. Директор нуждался в совете при решении этого вопроса, но сначала вознамерился поискать корень проблемы. И пригласил на чай Северуса Снейпа.
— Входите, присаживайтесь. Чаю?
— Пожалуй, нет, — профессор Снейп сел в кресло и вопросительно приподнял брови. — Я весь внимание, Альбус.
— Северус, я буду откровенен. Я никогда не критикую методы преподавания моих сотрудников и не горю желанием урегулировать их конфликты со студентами. Правило одно: учитель всегда прав, и взывать к суровой справедливости бесполезно. Но, видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее. И это что-то послужило поводом к созданию сей эпистолы, — Дамблдор протянул Снейпу письмо: — Вот, прочтите.
Мастер зелий взглянул и, сразу узнав почерк, поморщился:
— Я не могу: оно распечатано, к тому же адресовано не мне.
— И тем не менее…
Профессор взял письмо и пробежал глазами несколько коротких строчек:

Директору школы чародейства и волшебства «Хогвартс»

профессору А. Дамблдору

от студентки факультета Когтевран

Лилианны Лаэда

заявление.

Прошу отчислить меня из числа студентов названного учебного заведения по собственному желанию в связи с непреодолимыми разногласиями с преподавателем.
Число

Подпись


Снейп в недоумении вернул письмо директору:
— Значит, решила сбежать, трусливо поджав хвост? — ядовитая усмешка исказила его лицо.
— Чутьё мне подсказывает, что речь идёт не о побеге. И не надо обвинять её в трусости, Северус. Заметьте, это не жалоба на злобного учителя, а тактическое отступление.
— А почему вы так за неё держитесь? Пусть уходит, в школе и без неё полнó студентов!
— Хогвартс — не единственная в мире волшебная школа. Если отпустить одного студента незадолго до Рождества и создать прецедент, то к Пасхе они все разбегутся и мы с вами останемся без работы. Если не возражаете, я приглашу девушку на очную ставку. Хотя, надо отдать должное её тактичности: конкретного преподавателя она не назвала. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.
Лилианна Лаэда явилась в кабинет директора (благо, уже знала туда дорогу) через несколько минут после вызова. Оказавшись внутри, она сразу увидела в руках Дамблдора своё заявление. Со вздохом она опустила голову и глянула на него исподлобья.
Снейп сидел в кресле молча, соединив кончики пальцев обеих рук. Дамблдор начал:
— Мисс Лаэда, неужели разногласия настолько непреодолимы? — он помахал перед собой письмом. На Лилианну смотрели добрые внимательные глаза, как будто и не было здесь третьего человека.
— Я же не напишу в официальном документе, что хочу избавить от своего присутствия человека, которого раздражаю одним только видом, дабы сберечь его нервы. Видите ли, не в моих правилах навязывать кому-либо своё мнение и своё общество. И я с радостью покинула бы эти великие стены, пока была возможность вернуться в маггловскую школу.
— Покинули бы?
— Обстоятельства изменились.
Снейп тут же вмешался в разговор:
— В таком случае, профессору Флитвику придётся сообщить об этой выходке вашему отцу.
— О! Пожалуйста! Сделайте милость! И как только он выяснит кто это, пусть сообщит мне! — взглядом когтевранка могла бы убить.
Повисло недоумённое молчание, которое нарушил директор.
— А разве мистер Лаэда…
— Мистер Лаэда — муж моей матери, но он мне не отец! Он взял её фамилию, когда женился на ней.
— Понятно… Тогда известим мать, — Снейп был неумолим.
Лилианна с испугом взглянула на Дамблдора:
— Не надо, пожалуйста! Матушка сразу начнёт нервничать, а ей сейчас нельзя волноваться… — и после короткой паузы продолжила: — она снова ждёт ребёнка.
Только сейчас оба профессора заметили в руке у девушки смятый конверт. Видимо, только что пришла почта и это известие получено с ней.

Лилианну отпустили с миром, не отчислив, не сняв баллы, не запретив походы в Хогсмид и не сообщив родителям.

* * *
Профессор Снейп вернулся к себе в кабинет и сел за стол, подперев ладонями подбородок. Мысли в голове неслись, опережая одна другую.
Значит, решила сберечь мои нервы? Похвально. Но ты не раздражаешь меня своим видом. Пора признать, что я действительно просто боюсь конкуренции.
Сразу стало легче. Признание — шаг к пониманию. Он привык чувствовать себя незаменимым, а тут кто-то готов подвинуть его с пьедестала. Профессор откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Перед его мысленным взором понеслись сюжеты, связанные с Лилианной со дня их первой встречи.
В лавке мадам Малкин ему не удалось толком её рассмотреть. Он запомнил лишь глаза: их наполняла боль, тоска, отчаяние и горе.

* * *
Первого сентября она удивила его своим знакомством с фестралами. Профессор прибавил к этому грустный взгляд и понял: у неё недавно кто-то умер.

* * *
Он, как всегда, ворвался в класс своей фирменной «летящей походкой». Привыкнув к тому, что даже самые нерасторопные студенты расступаются перед ним в страхе, он немало удивился, натолкнувшись на новенькую девушку, стоявшую в проходе между партами. Благоговейно закрыв глаза, она втягивала носом воздух с окружающими запахами.
Что встали на пути, как истукан? Немедленно займите своё место! — фраза прозвучала как плевок в колодец.
Добрый день, сэр, — последовал приветливый ответ с едва уловимым акцентом.
Снейп резко обернулся. Чёрные волосы скользнули по лицу. Он смерил девушку надменным взглядом:
Фамилия!
Лаэда!
Пять баллов с… Когтеврана за нерасторопность, мисс Лаэда!
Знакомство состоялось.
Когда школьный колокол возвестил об окончании урока, все студенты вскочили с мест и поспешили покинуть ненавистный класс. Но мисс Лаэда продолжала старательно что-то записывать в тетрадь, не обращая внимания на окружающий шум. Мастер зелий неслышно подошёл к ней, нагнулся и прошипел в самое ухо:
Вы в самом деле не слышите звонка или прикидываетесь?
Она подняла глаза: большие, открытые, невероятно красивого цвета! Эти глаза впоследствии не давали ему покоя днём и снились по ночам. А сейчас, разглядывая её лицо, находящееся в такой опасной близости, Северус увидел, что когтевранка сомкнула и разомкнула губы, тем самым непроизвольно увлажнив их. Взгляд профессора задержался на губах, а девушка с расстановкой произнесла:
Звонок звенит для учителя! — подчёркивая последнее слово.
Снейп выпрямился, заложил руки за спину и отошёл от Лилианны, небрежно бросив через плечо:
Вы свободны.

* * *
Последовали томительные уроки, на которых, несмотря на выплескивающееся раздражение со стороны профессора, Лилианна Лаэда была украшением. Она не унывала ни при каких обстоятельствах, всегда была уверена в себе, своих силах и знаниях, даже если эти знания в корне расходились с мнением авторов учебников или его собственным. В словесных перепалках стойко держала удар и часто выходила победительницей, а ему, Северусу Снейпу, приходилось признавать поражение, утешая себя десятками снятых с Когтеврана баллов. На занятия она всегда приходила с заколотыми назад или стянутыми в тугой пучок волосами. Наверняка знала, что волос, попавший в котёл по неосторожности, может испортить всё зелье. Обидно, что о таких нюансах не задумываются даже некоторые чистокровные маги, искренне удивляясь, почему зелье не получилось или возымело отличный от указанного в рецепте эффект.
Позднее почти все особы женского пола Когтеврана стали приходить на зельеварение с аккуратными причёсками из причудливых кос. Снейп догадывался, чьих ловких рук это дело, и ему это нравилось.

* * *
Представители его собственного факультета часто бросали в её адрес: «грязнокровка!». Мисс Лаэда это утверждение не оспаривала, но реагировала сначала просто спокойно, а потом даже с весельем.
Ты — самое низкое отродье рода человеческого. Ты недостойна смотреть в мою сторону, вонючая, мерзкая… — Маркус Флинт задыхался от ненависти.
Ну!
Уродливая!..
Ну!
Грязнокровка!
Молодец! Себастьян, с тебя ещё галлеон! — Лили протянула ладошку, в неё упала золотая монетка.
Неужели тебе приятно это слушать? — качая головой, спросил Себастьян с сочувствием и заботой.
Мне приятно его злить, и я получаю за это деньги, — лукаво промурлыкала девушка.
Я чистокровный волшебник! А ты даже одной дорогой со мной ходить не смей! — не унимался Флинт. — Да я тебя в порошок сотру! Ты знаешь, кто мой отец?
То, что человек женат на твоей матери, ещё не доказывает, что он твой отец!
Флинт задохнулся от возмущения и, вытаращив глаза, оторопело глядел на оппонентку, что-то прикидывая.
Смотри, Себастьян, — назидательно проговорила когтевранка: — мысль пришла в голову и теперь упорно ищет мозг!
Свидетели этой сцены покатились от дружного хохота.
Ты! Ты!.. ТЫ!.. — зашипел Флинт.
Ну! Давай!
ГРЯЗНОКРОВКА!!!
Снова в протянутую ладошку падает золотая монетка.
Спасибо, Флинт! Твоими стараниями я скоро разбогатею! — Лилианна, презрительно улыбаясь, смотрела на поверженного по всем статьям соперника. Пряча галлеон в карман, она обратилась к Себастьяну:
Наше пари скоро образует ощутимую дыру в твоём семейном бюджете.
Не образует, — слизеринец ласково смотрел на девушку, а потом нежно поцеловал её в носик. — Лишь бы ты не плакала.
Плакала? Я?.. Да ни в жизни! Уныние — один из семи смертных грехов.
Давно ли ты стала такая… неунывающая?
Да как прислал мне прадед на днях гребень славянской красавицы, да расчесала я тем гребнем косу русую, да осталися на гребне мысли чёрные, так и рассталась я с унынием неправедным, — проговорила когтевранка нараспев. — Только память гребень не стирает — вот что плохо.
Они взялись за руки и пошли молча.
Да, — спохватилась Лилианна, — вот, возьми. Я тебе когда-то сказала, что мне не нужны твои деньги.
Она протянула на раскрытой ладони золотые монетки, но они были отвергнуты.
Не нужно. Пари есть пари, — сказал Себастьян. — Слушай, всё, что он сейчас наговорил… насчёт грязнокровки… и всё такое
Переживу. На правду обижаются только дураки.

* * *
Чтобы одолеть за год всю школьную программу, для Великолепной пятёрки наравне с основными уроками добавились факультативные, в том числе — по зельеварению.
Готовили Оборотное зелье. Готовили уже целый месяц, и вот наступил завершающий урок. Зелье получилось у всех: у кого-то хуже (будет действовать меньше часа), у кого-то лучше, но в целом профессор Снейп был доволен. Прошуршав мантией между партами, он остановился перед котлом Лилианны Лаэда и принюхался. Крылья его носа затрепетали. «Безупречно!» — подумал декан Слизерина, но вслух только и осилил выдавить:
Неплохо, весьма неплохо, — и прошёл мимо, к Арабелле Клиффорд. — Мисс Клиффорд, позвольте ваш локон.
Белла взяла маленькие ножницы, дрожащими руками отстригла белокурый завиток и отдала профессору.
Снейп вернулся к котлу Лилианны и бросил локон в зелье, которое окрасилось искристо-жёлтым цветом.
Пробуйте, — потребовал он, глядя на Лили.
Девушка медлила. Зельевар почувствовал подвох и насторожился.
Вы задерживаете класс! «Всегда пробую то, что готовлю!» — это ваши слова, никто вас за язык не тянул!
Давайте испытаем на ком-нибудь другом, — умоляюще попросила когтевранка.
Ну уж нет! — профессор был неумолим. — Сами готовили — сами и пробуйте!
Студентка покорилась. Зачерпнув зелье половником, она перелила его в стакан, шумно выдохнула и выпила. По классу прокатился вздох. Профессор Снейп всегда на всякий случай держал при себе безоаровый камень и готов был применить его по назначению в любой момент. И сейчас был готов, но… Не последовало никакой реакции. Абсолютно никакой! Лилианна Лаэда так и оставалась Лилианной Лаэда.
Что ж, мисс Лаэда, — произнёс профессор, стараясь скрыть удивление, — мните себя профессионалом, а с такой чепухой не справились!
Я справилась, сэр! — отвечала Лили. — Просто я плохой подопытный, сэр. Пожалуйста
Достаточно, мисс Лаэда! Вы свободны! — и он продолжил проверять остальные работы.
Это был единственный случай, который поставил Снейпа в тупик. Почему такое несложное для мисс Лаэда зелье ей не удалось?.. Точнее, почему не подействовало.

* * *
На факультатив по зельям, равно как и по другим предметам, ходила вся Великолепная пятёрка — приказ директора. Однако к ним присоседились и некоторые шести- и семикурсники. К этим добровольцам относился и капитан сборной Слизерина по квиддичу (гвоздь ему в кеды!). Маркус Флинт вальяжно раскинулся на стуле, перегородив ногами проход. Лилианна подошла, желая пройти, но он, оскалившись, прорычал:
Сегодня будешь работать на меня, как домовой эльф!
С чего это ты решил?
С того, что я так хочу!
Перетопчешься! — Лили гордо перешагнула через его ноги и заняла своё место, устало опустившись на стул.
Флинт хотел ещё что-то сказать о чистоте её крови, но в класс вошёл профессор Снейп и потребовал прекратить базар. Его с самого утра мучила головная боль, а ведь он прекрасно спал и даже видел какие-то сны. Обезболивающее помогло, но ненадолго, поэтому настроение у профессора было прескверным. Он слышал в классе гневные реплики, знал, кому принадлежат голоса, и поспешил вмешаться, пока дело не дошло до рукопашной. Класс смолк. Маркус Флинт подал голос:
Профессор Снейп, я вчера во время матча по квиддичу получил травму, — и он продемонстрировал забинтованную руку.
Зачем тогда пришли? Дополнительные уроки для вас не обязательны.
Я не хочу упускать ни малейшей возможности повысить своё образование, сэр.
Похвально, — Снейп обвел глазами аудиторию. Одиннадцать человек, из которых пара-тройка толковых. Среди них — она: — Мисс Лаэда, помогите мистеру Флинту в работе.
Маркус сидел с довольным видом и скалился. Думал, что добился своего, но не тут-то было.
А в глаз ему не плюнуть? — последовал презрительный ответ.
Снейп подлетел с невероятной скоростью и навис над Лилианной:
ПЯТЬДЕСЯТ баллов с Когтеврана за дерзость преподавателю!
Девушка посмотрела ему в глаза. Все до одного студенты не переносили его прямого взгляда, холодного и бескрайнего, как полярная ночь. Все до одного через мгновенье опускали голову или отводили глаза в сторону. Она же — никогда! И смотрела так внимательно, словно пыталась что-то разглядеть в его беспросветной душе, а он тонул в её глубоких глазах цвета моря перед штормом. Северус мог бы поспорить с ней за первенство, но эти переглядки были неуместны на уроке, и ему приходилось уступать.
Да хоть СТО! — бросила Лили и начала устанавливать котёл… одной правой рукой. Левую она прятала под мантией на перевязи.
«Северус, как ты мог забыть? Проклятая головная боль! Девочка сама ранена, ты же всё видел прошлой ночью, видел даже больше, чем следовало. Сначала в месиво искалеченную руку, а потом жуткие, безобразные шрамы на юном гибком теле».
И от этого в том месте, где у людей находится сердце, почему-то странно защемило.
Мистер Флинт, мисс Лаэда не сможет вам сегодня помочь, это сделает мистер Грин.
Грег тяжело вздохнул и промычал:
А почему я?
Молчать! Всем занять свои места и начать работать! Задание — на доске.
Лилианна сразу принялась за дело, прочитав из записей Снейпа только название. По тому, как она пренебрежительно фыркнула было видно, что уж Умиротворяющий бальзам она приготовит с закрытыми глазами. Причём одной рукой.
Мисс Лаэда даже не соизволит ознакомиться со списком компонентов? — Снейп вложил в свои слова максимум презрения.
Я эту филькину грамоту наизусть знаю, она мне ночами снится! — девушка ответила с не меньшей язвительностью.
Профессор же, выбрав для симулянта другого напарника, сел за стол и принялся проверять контрольные работы третьего курса. Вскоре он полностью погрузился в это занятие и потерял счёт времени. Неожиданно его внимание привлек посторонний звук. Мастер зелий поднял голову и оглядел класс. Треск, похожий на горение бенгальского огня, исходил от одного из котлов. Поняв, что вот-вот случится непоправимое, Снейп встал и начал обходить студентов. Бросив взгляд на Лилианну, он остановился. Когтевранка, помешивая зелье, пристально смотрела на… (он проследил за её взором) Маркуса Флинта, который почти уткнулся носом в своё варево. Треск исходил из его котла. Мастер зелий скривился:
Мистер Флинт
Но Лилианна успела раньше. Она размахнулась и швырнула ложку, которой мешала зелье, прямо в голову незадачливого слизеринца. Флинт отпрянул от интенсивно булькающей похлёбки, ничем уже не похожей на Умиротворяющий бальзам, схватился за ушибленный затылок, обернулся к обидчице и заорал:
Идиотка, вконец свихнулась?!
В этот миг из потрескивающего котла с шипением столбом полыхнуло фиолетовое пламя. Останься Флинт в своём прежнем положении, он мог бы попрощаться с лицом. Пламя осело, зелье продолжало кипеть.
Скажи спасибо, что вовремя, дебил! — всё светское воспитание вмиг улетучивалось, когда Лили вступала в диалог с этим субъектом.
Мисс Лаэда, достаточно! — тон голоса Мастера зелий не предвещал ничего хорошего. — Вы свободны, покиньте класс!
Но, сэр, я спасла его глаза от
Я сказал, вон отсюда!!!
Повисла пауза. У всех присутствующих учащённо бились сердца.
Я жду!
Ну, если мужчина настаивает — не смею отказать! — Лилианна не стала бросать оставшиеся ингредиенты, всё равно не успела бы. Подхватив сумку, она вышла из класса. Дверь за ней не захлопнулась, а напротив, широко распахнулась, так что все слышали звонкие удаляющиеся шаги, а потом:
Мерзкая английская скотина! Чокнутый лопоухий вырод… — и тишина.
Снейп в развевающейся мантии выскочил из класса. В нём боролись два противоречивых желания, одно из которых — смять, подчинить, раздавить, а другое — схватить, обнять прижать к себе и целовать, целовать, целовать эту юную, хрупкую, но вместе с тем гордую, непреклонную, не сломленную, живую и (чего уж там скрывать!) умную девочку. Такую прекрасную в гневе, такую красивую в радости. Но он превосходно знал, что за оба этих желания его ждёт неминуемая кара.
В коридоре царил полумрак, факультативы проходили уже после ужина. Глаза профессора по-кошачьи приспосабливались к любому освещению, — сказывалось неприглядное тёмное прошлое. Вот на полу лежит полураскрытая сумка Лилианны, а в двух шагах от неё — сама Лили, стоя прижатой к стене, исступлённо целуется с Себастьяном Стоунером. Видимо парень ждал её с занятий, чтобы проводить в башню, и, желая прекратить поток никому не нужных фраз, не придумал ничего лучше, как заткнуть ей рот поцелуем.
Даже в темноте Северус видел, как девушку охватил вожделенный трепет. Она целовалась со всей страстью, жадно припадая к губам Себастьяна, как страждущий в пустыне припадает к воде. Сердце профессора сначала перестало биться, а потом и вовсе ухнуло куда-то в пятки. Он чувствовал себя так, будто своими руками толкнул любимую в объятия другого мужчины. Так оно и было бы, если бы мисс Лаэда принадлежала ему, а этот юный слизеринец был бы мужчиной. Послышалось учащённое дыхание:
Будь я старостой, сказала бы «двадцать баллов Слизерину».
И я бы с удовольствием помог своему факультету выиграть Кубок школы, — тяжело дыша, Себастьян подал девушке сумку. — Кого это ты так ласково да на весь коридор
Флинта. Я его от беды спасла, а он… Ну да ладно, от добра добра не ищут. Пошли!
Они, обнявшись, зашагали в темноту, не заметив стоявшего неподалёку профессора. А тот, в свою очередь, влетел в класс:
Двадцать баллов со Слизерина, мистер Флинт, за испорченное зелье, и отработка у Филча завтра в восемь! — его слова источали желчь. — И только попробуйте не справиться с заданием… одной левой! Все свободны!
Профессор Снейп снял баллы с собственного факультета! Неслыханно! Студенты живо засеменили из класса, Снейп, хлопнув дверью, оказался у себя в кабинете и плеснул в стакан щедрую порцию огневиски.
С этого дня Лилианна Лаэда посещала только основные занятия по зельям, а на дополнительные больше ни разу не пришла. Разумеется, с разрешения директора.

Из задумчивости Снейпа вывел стук в дверь.
— Войдите!
В класс с грацией антилопы впорхнул Гилдерой Локхарт. Со своей белозубой улыбкой, золотыми кудрями, дорогим парфюмом и множеством разноцветных мантий он был любимчиком дам всех возрастов и полной противоположностью ему, Северусу Снейпу.
— Что вам, Гилдерой? — устало спросил зельевар.
Но тот неожиданно замер и огляделся, как будто оказался в этом кабинете впервые:
— Батюшки, Северус, неужели вы завели себе домработницу? Или Министерство магии раскошелилось на новые котлы? — он поскрёб ногтем по блестящей металлической поверхности.
Мастер зелий тоже огляделся. Он привык жить аскетично и мало обращал внимания на окружающую обстановку. Но сейчас он увидел раз за разом начищаемые и доведённые уже до блеска котлы. На полках ровными рядами, по-солдатски, выстроились склянки, пробирки и коробочки с ингредиентами. Ярлыки на них были новыми, наклеены ровно и аккуратно. Даже его собственный преподавательский стол был натёрт какой-то полиролью. В результате бесчисленных взысканий Лилианна Лаэда постаралась на славу.
Снейп ничем не выдал своего удивления и сцепил пальцы в замок:
— Так чем могу служить?
— А… Ну да!.. Так вот, в связи с новым нападением, на этот раз на ученика, профессор Дамблдор поручил мне организовать дуэльный клуб, чтобы научить детей приёмам самообороны. Сами понимаете, что от нападения нужно защищаться. Поэтому я пришёл узнать, не согласитесь ли вы побыть моим ассистентом?
Зельевар задумался, но потом кивнул и коротко бросил:
— Хорошо.
— Вот и славно! — Гилдерой буквально расцвёл. — Я, признаться, боялся, что мне придётся привлекать учеников, а это было бы непедагогично. Первое занятие завтра в полдень в Большом Зале. До встречи! — и он так же грациозно выпорхнул прочь.
Ну вот, Северус, ты снова идёшь на роль мальчика для битья!


Глава 9.

Посмотреть на показательную дуэль пришли студенты всех факультетов. Для того чтобы детям лучше было видно, посреди Большого Зала установили продолговатый деревянный помост, вокруг которого стали собираться зрители. Слизеринцы входили в зал последними, но в дверях случилась заминка: Себастьян Стоунер, как истинный джентльмен, пропускал Лилианну Лаэда, но его тут же отпихнул Маркус Флинт со своей свитой:
— Я не пропускаю вперёд всяких мерзких ублюдков и грязнокровых крыс!
— Правда? — Лили отступила в сторону, иронично вскинув бровь: — А я пропускаю. Проходите, пожалуйста!
Флинт помялся у входа и оскалился:
— Не смей так со мной разговаривать! Я чистокровный волшебник!
— Оно и видно! — согласилась когтевранка. — Инбридинг у людей неизбежно приводит к полной деградации!
Флинт застыл в недоумении. Лилианна подошла к нему ближе и участливо похлопала по плечу:
— Не запоминай это слово. А то запомнишь — и вся память сразу занята!
Продолжить диалог не удалось, так как подоспел профессор Снейп и втолкнул своих смутьянов в двери. Себастьян и Лилианна вошли последними.
На помосте красовался Гилдерой Локхарт:
— Все ли меня видят? Все ли меня слышат?
Он снял с себя мантию и бросил её в толпу школьниц. Край мантии задел плечо Лилианны, и она брезгливо отшатнулась. А надушенный кусок ткани был подхвачен множеством девичьих рук.
Локхарт представил всем своего ассистента. Профессор Снейп в дуэли был неподражаем: своего оппонента сбил с ног первым же заклинанием. А вот когда Драко Малфой запустил в Гарри Поттера змеёй, возник лёгкий переполох. Локхарт попытался сам убрать змею, но она, кувырнувшись в воздухе, шлёпнулась обратно на помост.
— Факир был пьян, и фокус не удался! — раздалась реплика из зала. Себастьян под дружный смех прикрыл Лилианне рот ладонью.
В дуэли между мистером Стоунером и мисс Лаэда девушка показала отличное знание боевой магии. Она была хороша как в защите, так и в нападении. Дуэль многих студентов уже перешла в рукопашную, а Лили и Себастьян всё продолжали бросать друг в друга заклинания одно за другим.
Профессор Снейп с удовлетворением отметил, что его студент, бывший когда-то ходячим недоразумением, преобразился не только внешне, но и внутренне. Его обезоруживающие заклинания могли нанести сопернице серьёзный вред, если бы она не отбивала их с завидным мастерством.
— А если твоим же оружием — «Невербальным нокаутом»? — с ехидной улыбкой спросил Себастьян, делая пару шагов в сторону.
— Решил с козырей пойти? — в тон ему ответила Лилианна, отбрасывая назад косу и уходя на те же два шага в другую сторону. — Ну рискни. Только учти: я обязана буду дать сдачи.
— Юная леди мне угрожает? — слизеринец прищурился и нацелил палочку на оппонентку.
— Что вы, сэр, как можно? — с той же долей вежливости произнесла Лили. — Я вам объясняю свои обязанности, но не ограничиваю ваших прав.
Себастьян сделал выпад, потом ещё. В сторону когтевранки одна за другой понеслись две сверкающих сферы, похожие на шаровые молнии. От обеих девушка увернулась:
— Мазила! — крикнула она и в ответ обожгла парню руку. Профессор Локхарт уже хотел присудить ей победу, но Лили, отступая назад, натолкнулась на кого-то из студентов и отвлеклась.
Инкарцеро! — Себастьян не преминул воспользоваться ситуацией: Лилианну связали крепкие верёвки. Лишённая возможности взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие, девушка начала падать, но была тут же подхвачена уверенной рукой юного слизеринца: — Попалась!
— Мир! Мир! Мир! — иронично взмолилась она о пощаде.
Когтевранке пришлось признать поражение. Оказавшись в безвыходной ситуации, она, тем не менее, с вызовом показала победителю влажный розовый язычок. Себастьян хищно улыбнулся и щёлкнул зубами в опасной близости от него:
— Я так понимаю, мисс Лаэда, вы хотели этим сказать, что аргументы иссякли, — промурлыкал парень и поцеловал девушку в носик.
— Блестяще! Просто восхитительно! — Локхарт был рад и горд, как будто то, что показала сейчас эта пара — его личная заслуга. — Такое соперничество украсило бы любую войну. Мистер Стоунер, вы получаете «превосходно», а вы, мисс — «выше ожидаемого».
— За что? — искренне возмутился Себастьян. — Если она проиграла, это не…
— Не за поражение, — сказал Локхарт. — Перед началом дуэли она не поклонилась сопернику.
Лилианна, успевшая к тому времени освободиться от пут, ответила:
— Тот, кто напал на Колина Криви, тоже вряд ли соблюдал дуэльный кодекс.

* * *
Приближалось Рождество. Ароматом скорого праздника дышали все преподаватели и студенты, за исключением тех, кто лежал обездвиженным в Больничном крыле. Горы выпавшего снега и морозные узоры на окнах поднимали настроение. Студенты дружною толпой повалили в Хогсмид.
Профессор Снейп не особо любил эти походы, но как декан факультета был обязан сопровождать учеников. Он шёл по улице один, а мимо пробегали весёлые раскрасневшиеся от мороза дети. Не разделяя всеобщей эйфории, мужчина погрузился в свои безрадостные мысли.
— Лили, ты с ума сошла, — Себастьян бежал за девушкой. — Кататься на санках — удел мелюзги!
— Мы с тобой недалеко от них ушли — возразила Лилианна. Подбежав к росшему у дороги одинокому кусту, она заметила два засохших листика и трансфигурировала их в санки. — Через год-два вообще не до этого будет, так что лови момент! — и она смело покатилась по уходящей под уклон улице.
Себастьян последовал за ней, но заметно отстал. Проходившая мимо группа слизеринцев заметила несущуюся на санках девушку.
— Смотрите, сейчас будет весело! — короткое заклинание — и санки свернули в сторону от дороги, туда, где угрюмо в одиночестве шагал профессор Снейп.
Лили заметила его и во весь голос закричала:
— Профессор, осторо!.. — но тут санки встретили препятствие в виде скрывавшегося под снегом пня и, послушные закону физики, остановились. А когтевранка, подвластная всё тому же закону, полетела дальше, упала плашмя на землю лицом в снег перед Мастером зелий, едва не сбив его с ног, и замерла.
Снейп презрительно вздохнув, хотел было демонстративно обойти девушку и продолжить путь. Но заметив, что она не двигается, остановился, наклонился и осторожно тронул её. Лили дёрнулась, и её плечи задрожали.
— Мисс Лаэда, с вами всё в порядке? — профессор присел на корточки перевернул девушку на спину.
Над правой бровью Лилианны текла струйка крови, золотые волосы рассыпались по снегу веером, залепленное снегом лицо было искажено, но не болью, а плохо скрываемым хохотом.
— Я представляю, как это выглядело со стороны! — смеялась девушка и, не вставая, схватила пригоршню снега и приложила к ране.
Профессор Снейп поднялся:
— Зачем вы это делаете?
— Нужно приложить холодное, чтобы уменьшить опухоль, — Лили была удивлена, что взрослый человек не знает таких простых вещей.
— Вы ещё про медную монету вспомните! — язвительно заметил упомянутый взрослый.
— Тоже вариант, — согласилась девушка.
— Вставайте с земли, — мужчина, следуя этикету, снял перчатку, взял Лилианну за руку и помог подняться. Рука девушки оказалась неожиданно горячей по сравнению с его собственной. Снейп нацелил волшебную палочку на рану и произнес заживляющее заклинание.
— А перчаток зимой вы принципиально не носите? — поинтересовался профессор.
— «Рука, когда она честна, ни перед кем лица не прячет», — процитировала Лили.
— Хм. Шекспир, «Венецианский купец»? — спросил зельевар.
— Лопе де Вега. «Собака на сене». А вам в жизни повезло, — безапелляционно, но совсем как будто не в тему заявила студентка.
— Интересно, почему? — Снейп искренне удивился такому утверждению.
— У кого холодные руки — горячее сердце! — просто ответила когтевранка. Профессор удивлённо приподнял бровь.
— А у тебя? — встревоженный Себастьян подбежал сзади, обнял девушку и сжал её ладонь своей: — Руки тёплые.
— А у меня сердца нет, — Лили повернулась к парню с улыбкой.
— Так ты бессердечная? Жаль, я раньше не замечал! — нисколько при этом не сожалея, сказал парень.
— Ты счастливый, Себастьян. А счастье людям глаза застит, — заверила его девушка.
Ребята, обнявшись, пошли своей дорогой, оставив профессора Снейпа в одиночестве. Он провожал их ревнивым взглядом, как вдруг Лилианна обернулась, приложила руку к уже зажившей ране на лбу и одними губами произнесла: «Спасибо». А он только кивнул в ответ.

* * *
На рождественские каникулы Себастьян уехал домой, и Лилианна осталась в компании Великолепной пятёрки.
— Что, Лили, покинул тебя твой кавалер? — поддразнивал подругу Грег.
— А вы, между прочим, неплохо смотритесь, — вставила Арабелла. — Жаль только, что он слизеринец.
— Во-первых, это не заразно, а во-вторых, Слизерин Когтеврану не соперник! — с апломбом ответила Лилианна.
— А по-моему, Слизерин соперничает со всеми факультетами, — вставил Дастин. — И заметьте, никого из нас Волшебная Шляпа туда не отправила.
Грег сочувственно похлопал Лили по плечу:
— Тáк что, как у Монтекки и Капулетти, тебя ждёт трагический финал, Джульетта.
После чего он «всплакнул» и смахнул воображаемую слезу.
— Уважаемые сокурсники! Я предлагаю залить эту трагедию парой стаканчиков сливочного пива в Хогсмиде! — потёр руки Карлос. — Тем более, почти вся школа или то, что от неё осталось на каникулах, уже там.
Ребята дружно поддержали сие рациональное предложение.
Проходя мимо книжного магазина, Арабелла вдруг поскользнулась, ухватилась за подругу, чтобы не упасть, но та от неожиданности потеряла равновесие, и обе девушки с воплем «Мама!» растянулись на дороге. В этот момент из магазина вышел высокий стройный молодой человек приятной наружности. Он помог подругам встать, отряхнул с их одежды снег и вдруг схватил Лилианну за обе руки, притянул к себе и сказал:
— Мисс Лилианна Лаэда, вы числитесь пропавшей без вести; вам очень многое придётся объяснить!
Лили смотрела на молодого человека во все глаза. Арабелла выхватила волшебную палочку и направила её на незнакомца. То же самое сделали подоспевшие Карлос, Дастин и Грег.
— Игорь… — пролепетала Лили. — Как ты меня нашёл?
— Я в совершенстве владею заклятием поиска. Тебя нет дома, не оказалось в замке, вывод — ты здесь, в Хогсмиде!
— Ух ты! Чудеса дедукции! Друзья, я вынуждена вас покинуть, — Лилианна посмотрела на Арабеллу, на которую, похоже, напал столбняк. — Что с тобой? — шёпотом спросила Лили.
— Я всё расскажу Себастьяну, — так же шепотом ответила Арабелла.
— Успокойся, это мой брат.
Игорь решил взять слово:
— Я украду у вас эту юную леди до конца дня и верну в целости и сохранности! Честное чародейское!
Карлос, Дастин и Грег опустили палочки.
— Ты хоть к вечеру вернись, — попросила Арабелла Лилианну, — а то нам ещё полы в Большом Зале натирать, помнишь?
И уже вчетвером молодые люди отправились в «Три метлы».
— Признавайся, зачем приехал? Что-нибудь случилось? — Лили приступила к расспросам.
— Разве брату нужен повод, чтобы повидать сестру?
— Я очень рада тебя видеть, но ведь ты просто так ничего не делаешь.
— Конечно, не зря же я преподаю защиту от тёмных искусств. У меня для тебя есть подарок.
— Очень интересно…
— С наступающим католическим Рождеством и Новым годом! — торжественно произнёс Игорь и протянул Лилианне небольшую деревянную коробочку.
Лили открыла её, в ней лежали…
— …Перья?
— Это не просто перья, приглядись.
Девушка взяла одно, повертела в пальцах. Перо как перо. Красивое. Фазанье. Самое обычное, хотя… И тут она не сдержала смеха. Внутрь каждого был вставлен обычный маггловский стержень от обычной шариковой ручки.
— Здóрово, правда? — спросил довольный Игорь. — Представь: ровный красивый почерк, никаких клякс, никаких промокашек! Это я у своих студентов подсмотрел. Хитрые, черти!
— А разве в волшебном мире работают маггловские изобретения? — удивилась Лилианна, пробуя пальцем остроту стержня.
— Законы физики везде одинаковы, сестрёнка: сила тяжести плюс сила трения, — ответил Игорь. — Так чтó, нравится?
— Да, классно! Спасибо! Тот, кто задаёт сочинения по два свитка в день, будет очень доволен чтением.
— Я рад. Пойдём-ка, выберем свадебный подарок для нашего общего ирландского родственника и заодно погреемся, а то ведь не май месяц.
— Игорь, у дяди свадьба лé-тóм. Тебе не кажется, что выбор подарка несколько преждевременен?
— Когда кажется — креститься надо. Как раз сейчас, перед Рождеством, может попасться что-нибудь стоящее. Да, и почему ты своего прадеда называешь дядей?
— Так ведь это он тебе родной прадед, а мне — двоюродный, — ответила Лилианна.
— А мы тогда кто друг другу? — спросил молодой человек, прикидывая что-то в уме.
— Игорь, не заморачивайся, — поморщилась девушка, — нас вырастили как брата и сестру, так что…
— О, смотри, директор Дамблдор! — перебил молодой человек. — Я с ним знаком! Он как-то был у нас в Дурмстранге. А кто это с ним, твои преподаватели?
— Ну да… — Лилианна вздохнула: с директором шли профессор МакГонагалл и профессор Снейп.
— Пойдём, поздороваемся! — Игорь уже тащил сестру за собой, и она не успела возразить. — Добрый день, профессор Дамблдор!
— Игорь! Здравствуй, мой мальчик, какая приятная встреча! — для Дамблдора все люди младше восьмидесяти были мальчиками и девочками. — Что там Дурмстранг, стоит ещё на месте?
— Да вот никак не рухнет! — Игорь махнул рукой.
— Не отчаивайтесь, молодой человек, трудно только первые пятьдесят лет, потом привыкнете и к работе, и к детям.
— Осталось привыкать всего ничего. Это особенно тяжело, когда сам директор учредил состязание дисциплин.
— Это как? — спросила профессор МакГонагалл.
— Он учит детей тёмным искусствам, а я — защите от них. В конце года тот, кто лучше донёс материал, получает денежную премию.
— Позвольте представить молодого коллегу, — спохватился Дамблдор и обратился к МакГонагалл и Снейпу: — Игорь Лаэда, преподаватель защиты от тёмных искусств в Дурмстранге.
Игорь поочередно пожал руки каждому.
— Очень приятно! Лаэда? — оживилась Минерва, глядя на Игоря и Лилианну. — Так вы брат и сестра?
— Ну, в общем… — начала было Лили.
— Нет, мы решили узаконить наши отношения! — перебил Игорь и приобнял девушку.
Лили отвела глаза и прыснула. Дамблдор улыбнулся, Снейп приподнял бровь, МакГонагалл ахнула и готова была захлопать в ладоши, но сдержалась. Шутка произвела впечатление. Игорь продолжил:
— А вообще — да, мы в родстве, только не можем определить точно в каком. Короче, наши прадеды — родные братья. Один из них, правда, давно умер, зато второй женится предстоящим летом.
— Вы серьёзно? А сколько ж ему лет? — Минерва искренне удивилась.
— Точно неизвестно, — ответила Лили, — но он ещё живого царя видел.
— Правда?
— Ага, Ивана Грозного! — подытожил Игорь и получил чувствительный тычок в бок от сестры. — Шучу, шучу!
— Что ж, мы идём в «Кабанью голову», присоединяйтесь к нам, как освободитесь, — радушно пригласил Дамблдор.
— Всенепременно, сэр, — ответил Игорь за них обоих.
Когда компания профессоров удалилась от ребят на почтительное расстояние, Игорь спросил:
— Скажи, а что преподаёт эта мрачная личность?
— Зелья, — вздохнула Лилианна.
— Ох, сочувствую!
— И не говори. Сказать по правде, это не самый покладистый человек в мире. Но специалист он хороший, не то что некоторые, — сразу вспомнился Локхарт и его бестолковые корнуэльские пикси, которых он натравливал на всех, с первого по седьмой курс.
Молодые люди неспешно побрели по дорожке.
— Скажи, а Ибрагим тебе давно писал? — вдруг спросил Игорь.
— Давненько, — ответила Лили, — по осени. А что?
— Да ничего. Просто странно, когда друг детства внезапно пропадает из виду.
— Он не отвечает на письма? — встревожилась девушка.
— Отвечает. Пишет, что работает над зельем, которое ты ему оставила до отъезда в школу. Когда я у него спросил, как дела, он ответил что-то невразумительное.
— А именно?
— Цитирую дословно: «Я просто офигеваю!». И всё. И вот я подумал: чем таким ты смогла удивить-озадачить нашего свежеиспечённого Мастера зелий?
— Во-первых, он должен подтвердить либо опровергнуть одну мою теорию, — сказала Лилианна. — А во-вторых, то зелье — чистой воды баловство. Я даже не представляю, от чего там можно «офигевать». Но, честно говоря, мне приятно поставить в тупик Мастера зелий, даже с его небольшим четырёхлетним стажем.
— А какую теорию он подтверждает? — не унимался Игорь.
— Да ерунда.
— Ну а всё-таки?
— Ты не поймёшь.
— Дорогая моя, — Игорь взял Лилианну за плечи, развернул к себе и встретился с ней взглядом — наша разница в десять лет позволила мне видеть тебя в пелёнках и понимать даже тогда, когда ты ещё не могла говорить!
Девушка посмотрела на брата с укором:
— Несмотря ни на что, ты не заставишь меня покраснеть!
— Я к этому и не стремился, — признался молодой человек. — Но тебя что-то гнетёт, я же вижу.
— Ладно, я тебе скажу, — сдалась Лили, — только я не могу правильно сформулировать вопрос, поэтому начну издалека.
— Валяй.
— Все мы знаем, как отличить оборотня от волка, так?
— Так, — согласился молодой преподаватель ЗОТИ.
— А как отличить оборотня… от человека?
— Ну ты даёшь! — искренне удивился Игорь. — Существует масса внешних признаков!
— …Которые легко объяснить совершенно другими причинами, — парировала девушка. — Назови хотя бы один, и я его опровергну!
— Человек замкнут и трудно сходится с людьми, — начал Игорь.
— Он интроверт по типу личности, — сказала Лилианна.
— Допустим, — согласился Игорь. — Плюс он несколько медлителен и ему сложно выполнять работу, требующую подвижности.
— Флегматик или меланхолик по темпераменту.
— А ещё у него проявляются неконтролируемые вспышки гнева.
— Ха! В Хогвартсе есть такой, но он не оборотень, это точно, — заявила Лили.
— И кто же это?
— Наш завхоз. Злющий, как Сатана. Ему поорать — как дураку с горы скатиться. Правда, на него иногда находят приступы человеколюбия, — пришёл на ум случай, как этот склочный тип осторожно взял студентку за локоток, отвёл в сторонку и тихонечко, словно предлагая дозу наркотика, высыпал ей в ладонь жменю пуговиц-незабудок. Догадался ведь, чёрт глазастый, чьи они, и не поленился собрать.
— Ладно, продолжим, — брат перебил размышления сестры, — во время полнолуния человеку-оборотню ставят прогулы на работе.
— А что если он пропащий алкаш и просто уходит в запой по графику?
— Всё, сдаюсь! — не выдержал Игорь. — Так чего ты добиваешься?
— Наша полемика показала, что внешние признаки не выдерживают никакой критики. Значит, отличительная особенность должна быть скрыта внутри!
— Ну, дорогая моя сестрёнка, это науке неизвестно. Наука, знаешь ли, пока не в курсе дела.
— А всё потому, что эту самую науку некому хорошенько пнуть под зад! — разгорячилась Лилианна.
— Ты хочешь взять на себя эту почётную миссию? — лукаво спросил Игорь.
— Нет, я доверю эту почётную миссию Ибрагиму, — не менее лукаво ответила девушка. — Он как раз этим и занимается. Тем более что у него есть личная заинтересованность.
— И как же он это сделает?
— Это его проблемы. Но он упёртый — докопается. И различие должно быть! Просто оно не лежит на поверхности, — Лилианна шла, пиная по снегу маленький камушек. — А убитый волк-оборотень посмертно превращается в человека…
Игорь в недоумении остановился:
— Откуда ты знаешь?
Лилианна тоже остановилась и посмотрела брату в глаза:
— Я и не знаю. Но так должно быть! Так заведено природой! Всё возвращается на круги своя: прах к праху, пыль к пыли, и обращённый человек вернётся в свой облик.
— Интересная теория, — согласился Игорь, — но… всего лишь теория. Поверь, никто не бросится её доказывать.
— Знаешь, когда Дмитрий Менделеев построил свою таблицу, миру ещё не были известны галлий, скандий и германий, — парировала девушка. — Тем не менее, прозорливый учёный оставил для них место! Так и здесь: моя теория — всего лишь пропущенное пока звено, но когда-нибудь она найдёт своё место в цепи.
На том они и порешили.

* * *
Обойдя добрую сотню лавок и пересмотрев тысячи необходимых в хозяйстве молодожёнов вещей, от серебряных канделябров до шёлкового постельного белья, родственники решили, что до лета у них действительно ещё есть время. Точнее, за них это решили урчащие желудки.
Войдя в «Кабанью голову», Игорь занял столик в тёмном укромном уголке — во всём помещении царил полумрак. После слепящего глаза белого снега на улице, здесь приходилось ориентироваться чуть ли не на ощупь. Молодым людям тут же подали горячий чай. Лилианна сняла пальто, повесила его на спинку стула, а на стол бросила небольшой свёрток.
— Ты всё-таки что-то купила? — укоризненно спросил Игорь.
— Да так, — Лили неопределённо повела рукой, — это валентинки. Знаешь, в Англии есть праздник — День всех влюблённых.
— А почему так рано? До февраля ещё жить и жить!
— Чья бы корова мычала! А выбирать подарки к летней свадьбе зимой — не рано! Валентинки я покупаю сейчас, чтобы потом за ними не гоняться, как Шельма по ярмарке! — девушка говорила тоном, объясняющим прописные истины.
Игорь оценил размер свёртка, и у него возник закономерный вопрос:
— А зачем так много?
— Чтобы никого не обидеть. Одну тебе пришлю.
— А если останутся лишние? — не унимался Игорь.
— Поздравлю преподавателей.
— О-о-о! У тебя в Хогвартсе уже есть любимые преподаватели?!
— Открою тебе один секрет, Игорёк, но любимым должен быть муж! В крайнем случае — любовник, — девушка превратилась в лектора. — А преподавателя следует у-ва-жать, — она подтвердила каждый слог движением указательного пальца, — за его поистине нелёгкий труд. Вот так-то, братик, — и она поставила точку, последним движением ткнув его в грудь.
Игорь как-то посерьёзнел и замолчал. Лили заметила перемену в поведении брата и тронула его за руку:
— Эй, что случилось?
— А если бы муж был преподавателем? Чисто гипотетически? — Игорь посмотрел на сестру так, что той не удалось промолчать.
— Конечно, «судьбу конём не объедешь», — озадаченно ответила девушка и слегка сморщила носик, — но это был бы не лучший вариант.
— Почему?
— Ну чтобы он каждое утро устраивал мне педсовет? — Лилианна состроила кислую мину.
— А если каждый вечер? Перед тем как… — пронзительный взгляд брата в полумраке помещения заставил девушку поёжиться.
— Игорёк, братец мой, чёй-то ты туману напускаешь…
— Вот видишь, даже ты, как девушка, это признаёшь! — Игорь с досадой хлопнул ладонью по столу.
— Что признаю? — не поняла Лили.
— Хуже нашей профессии нет! За нас замуж не идут!
— Ах, вон оно, в чём дело! — Лили от души захохотала. — Какие твои годы, Игорь! А вообще, невесты, они ведь сами замуж не напрашиваются, их обычно звать приходится.
— Золотые слова, мисс Лаэда! — словно ниоткуда возник Дамблдор. — Я заметил вас ещё на входе. Честь имею пригласить за наш столик.
Он указал рукой направление, молодые люди обернулись. Оказалось, что в полумраке помещения, они сели по соседству с профессором МакГонагалл и профессором Снейпом. Лили сообразила, что их с Игорем разговор был услышан, но он не представлял государственной тайны, так что она отреагировала спокойно. Директор тем временем левитировал перед собой поднос с бутылкой огневиски, кувшином пунша «для милых дам», пятью бокалами и тарелкой с фруктами.
— С наступающим Рождеством, хоть до него ещё два дня, — Дамблдор улыбнулся, оглядывая собеседников поверх очков-половинок.
День сменился вечером. Игорь рассказывал о своей работе и её тяготах:
— Знаете, бытует мнение, будто в Дурмстранге студенты проходят Непростительные заклятия и отрабатывают их на сокурсниках. Так вот, это всё грязная клевета, а попросту — враньё! Директор Каркаров совершил много ошибок в своей жизни, чтобы не допускать новых. Да, он показывает старшекурсникам такое, от чего кровь стынет в жилах, но лишь для того, чтобы вызвать у них вселенский ужас перед тем, что за это бывает. Я думаю, после его уроков у детей пропадёт желание присягнуть злу.
Лилианна беседовала с Минервой о предстоящих выпускных экзаменах, о том, что Великолепной пятёрке предстоит сдать СОВ до Нового года, а в конце учебного — ЖАБА. Директор Дамблдор беззаботно шутил, даже профессор Снейп обронил пару фраз. Никто не говорил о происходящих в Хогвартсе нападениях…


Глава 10.

Арабелла Клиффорд и Лилианна Лаэда явились в Большой Зал со щётками и тюбиками в руках. Они были не одни, профессор МакГонагалл сдержала слово. Здесь трудились провинившиеся студенты всех факультетов. В помещении, несмотря на раскрытые настежь окна, стоял удушливый запах мастики. Девушки поморщились, поёжились от холода, поплотнее запахнули мантии, потуже затянули шарфы и, надев щётки на ноги, принялись за работу. Вскоре они увлеклись и не заметили, как пол в зале заблестел и малолетние работники стали потихоньку сматываться. Остались только трое мальчишек-слизеринцев и две девочки из Пуффендуя. Мальчишки на что-то подбивали девчонок, одна из которых замотала головой и убежала. А другая не успела.
— Белла, ты эту девочку знаешь? — спросила Лили и кивнула в сторону компании.
Девушка, отвлекшись от своего занятия, проследила направление:
— Да, — ответила она, — это Сара Беннинг, третий курс. А что?
— Ох, не нравится мне это, — Лили покачала головой.
Белла тягостно вздохнула:
— Успокойся, Лили! Ты им не староста и я тоже. Не забывай, мы сейчас здесь по твоей милости. Так что давай спокойно заканчивать и убираться отсюда, ни во что не ввязываясь.
Но когтевранка продолжала следить за подозрительными действиями слизеринцев, которые уговорили девочку что-то выпить. Сара Беннинг переменилась в лице. Взгляд её остекленел, она начала медленно-медленно моргать: один раз, второй… А третий не успела, потому что Лили была уже тут как тут и завязала глаза Сары своим шарфом.
Слизеринцы поспешили ретироваться, Сара Беннинг стояла, поддерживаемая Лилианной, безвольно опустив руки и томно вздыхая.
— Что случилось? — спросила подскочившая Арабелла.
— Её отравили, — констатировала Лили.
— Чем? — испугалась Белла.
— Судя по реакции — Любовным напитком.
— Неужели хотели поразвлечься?
— Скорее всего — да. Помоги мне.
Девушки положили руки Сары себе на плечи и вышли из Большого Зала. Лили похлопала себя по мантии и сообразила, что при ней нет ни одного противоядия. Она была абсолютно уверена, что в школе никто никого не травит, и даже не взяла его с собой! Святая наивность!
— В Больничное крыло? — спросила Арабелла.
— Не успеем. Давай в подземелья, — ответила Лилианна.
— Что?! К Снейпу?! Да ты с ума сошла!
— А что такого?! Белла, он учитель! Он поможет, — и Лили стала спускаться по лестнице, увлекая за собой Сару и Арабеллу.
— Учитель?! Поможет?! — возмущалась последняя, едва поспевая за подругой. — Да ты тонуть будешь — он тебе руки не подаст!
— К счастью, я хорошо плаваю, — парировала когтевранка, приближаясь к двери личных покоев декана Слизерина, — давай быстрее, а то скоро отбой.
— Как хочешь, Лили, а я к нему не пойду. Мне лишние неприятности не нужны, — и Арабелла бросилась наутёк.
А Лилианна уже вовсю барабанила в дверь:
— Пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Дверь резко распахнулась. Возникший на пороге Мастер зелий суровым взглядом окинул нежданных гостей. Третьекурсница с Пуффендуя стояла с завязанными когтевранским шарфом глазами, а мисс Лаэда крикнула кому-то в коридоре: «Трусиха!»
— Неудачное место для игры в жмур…
— Ей нужен безоаровый камень! — и Лили втолкнула девочку в комнату профессора Снейпа.
Тот моментально стал серьёзным, пропуская вошедших и закрывая за ними дверь:
— Какого рода яд?
— Любовный напиток, — ответила Лилианна. Наспех сориентировавшись в незнакомой обстановке, она, по незнанию, усадила девочку в любимое профессорское кресло, стоявшее боком к камину. — Всё равно что яд, — продолжала она, потуже завязывая шарф. — Безоар, конечно, помогает слабо, но всё же лучше, чем ничего.
Северус облегчённо выдохнул, поняв, что немедленная смерть никому не грозит:
— Почему вы привели её ко мне?
— Всё случилось в Большом Зале. До Больничного крыла нужно идти кружным путём, а у неё, — Лили ткнула пальцем в девочку, — через минуту откажут ноги!
— Даже не буду спрашивать, кто это сделал, — с ухмылкой заявил декан Слизерина, извлекая из складок мантии жестяную коробочку и протягивая её Лилианне.
Девушка открыла коробочку, в ней лежали безоаровые камни.
— Вы всегда носите их с собой? — удивилась когтевранка.
— И вам, мисс, советую завести такую же привычку: детям свойственно тащить в рот что попало, — и он скрестил на груди руки.
— Я так и сделаю, — ответила студентка, восхищённо глядя на учителя.
— Смею заметить, что безоар — не панацея от всех ядов, — Снейп решил развеять слепую веру девушки в этот ингредиент.
— Да, к примеру, против яда болотной гадюки он сам по себе бессилен, — сказала Лилианна, чем несказанно удивила профессора, — тем не менее он входит в состав противоядия!
Они вместе, не без труда запихнули безоар в рот пострадавшей Саре, которая под действием Любовного напитка плотно стиснула зубы, тихонько постанывала и вертела головой. Пошевелить руками и ногами она уже не могла.
— В составе есть цикута, — констатировала когтевранка, — только она так сводит челюсти. Какой толк от такого Напитка, если девушку даже не поцеловать?
Профессор благоразумно промолчал.
А между тем на Сару накатывало томительное желание, сопровождавшееся соответствующими телодвижениями и сладострастными вздохами.
Лилианне стало неловко за девочку, которая не ведала что творила.
— Надо было растолочь камень в ступке, чтобы ускорить реакцию, — с сожалением сказала когтевранка и с мольбой посмотрела на Мастера зелий. — Сэр, сделайте что-нибудь!
— Например? — спросил он. — Развяжите ей глаза и станьте объектом её… симпатии!
— Нет, не хочу, — замотала головой Лили.
— А я и подавно! — бросил Снейп и вышел из гостиной.
— Но вы учитель! Вы должны помогать! — отчаянно воскликнула Лили, не заметив его отсутствия и удерживая шарф на глазах Сары.
— Неужели? — профессор уже вернулся со стаканом в руке. Он поднёс его к губам девочки и заставил её выпить содержимое. Та почти сразу перестала извиваться змеёй и успокоилась.
— Круто! — не сдержалась Лилианна. — Дать бы это зелье тем мальчишкам, что её напоили.
Не рискнув занять второе кресло и тем самым стеснить хозяина, она опустилась на пол и уселась на согнутые в коленях ноги, устремив взгляд в камин.
— Что-нибудь ещё, мисс? — с притворной услужливостью спросил зельевар, нависая над студенткой.
— Да! Тёплый плед! — потребовала она.
— Наглеете, Лаэда? — язвительно спросил Снейп, но плед принёс.
— Когда её совсем отпустит, начнётся озноб, — простодушно пояснила девушка, с удовольствием наблюдая, как суровый профессор заботливо укрывает пледом третьекурсницу. — Вы же не предложите ей горячительного?
— В её состоянии лучше этого не делать. Если пледа окажется недостаточно, обойдёмся согревающими чарами. Но вам могу предложить глинтвейн, — и зельевар направился к бару. Взяв оттуда бутылку и два бокала, он наполнил их до краёв, заклинанием подогрел содержимое и протянул один бокал девушке.
— Зачем? — спросила та, протягивая руки и обхватывая тёплое стекло ладонями.
— Вы опрометчиво сидите на холодном полу, и я всерьёз опасаюсь за ваше здоровье, — абсолютно равнодушно ответил Снейп.
— Проявляете заботу? — с некоторым вызовом спросила Лили.
— Ненавижу, когда кто-то рядом хлюпает носом, — мягко осадил её профессор.
Девушка отпила глоток и зажмурилась от удовольствия. Но она не была бы Лилианной Лаэда, если бы не уколола такого правильного во всех отношениях человека заявлением:
— Уставом школы студентам запрещено пить крепкие алкогольные напитки, — и ехидно посмотрела на учителя снизу вверх.
С каких это пор ты соблюдаешь правила? — подумал он, а вслух, неожиданно для самого себя, произнёс:
— А мы никому не скажем.
Лили отпила ещё несколько глотков и посмотрела на свою подопечную, которую ощутимо знобило.
— Качественный Любовный напиток, — констатировала она, — долго сопротивлялся.
— Кстати, а почему вы не пустили ситуацию на самотёк? — поинтересовался зельевар, усаживаясь в кресло напротив Сары и подперев щёку кулаком. — Ведь вы не староста и вообще с другого факультета.
— О времена! О нравы!1 — Лили уставилась на своего учителя, потом указала на девочку: — Ей нет ещё четырнадцати лет!2
Снейп слегка пожал плечами, убрал руку из-под щёки и сделал ею неопределённый жест:
— Я знал куда моложе матерей!3
— Такие-то и старятся скорей!4 — в тон ему ответила девушка, секунду спустя поняв, что они оба цитируют Шекспира. — Вы читали «Ромео и Джульетту»?!!
— Вы тоже, — невозмутимо сказал зельевар.
— Да, с этой трагедии я начала всерьёз учить английский, — сказала Лили и поменяла позу, усевшись по-турецки. — Хотела читать Шекспира на языке автора.
— Понравилось? — спросил Снейп, мельком взглянув на её обнажившиеся колени.
— Да не особо…
— Вот как?
— Розовые сопли в шоколадной глазури, — вынесла свой вердикт Лилианна.
— Вам не по нраву классическая история любви?
— Любви? — девушка вскинула брови. — То, что два подростка удовлетворили свои плотские желания, так это не любовь, это похоть, — возразила она. — А то, что потом покончили с собой — так это вообще смертный грех. Теперь им даже на том свете не быть вместе…
— В произведении много советов истинному зельевару, — перебил Снейп разговорившуюся студентку, — не заметили?
Лилианна задумалась, потешно нахмурив лоб. Профессор усмехнулся. Потом наклонился к ней:
— …как не отыщешь и такой основы,
Где не было бы ничего дурного.
Полезно всё, что кстати, а не в срок
Все блага превращаются в порок5, — процитировал он. — Это учит нас тому, что всё есть яд и всё есть лекарство. В зависимости от времени и цели. И такого там предостаточно. Ещё сможете найти?
Девушка прикусила нижнюю губу, слегка прищурилась, затем улыбнулась и закивала:
— …как сладок мёд, что, наконец, и гадок
Избыток вкуса отбивает вкус.
Не будь ни расточителем, ни скрягой,
Лишь в чувстве меры истинное благо! 6
Снейп одобрительно кивнул:
— Ещё там описан принцип действия несколько модифицированного «Напитка живой смерти».
— Так вот из-за чего вы читали эту книгу! — Лили просияла.
— Уж, будьте уверены, не из-за «розовых соплей»! — и он поднялся, чтобы отнести свой пустой бокал на место, почему-то не прибегая к левитации. — А как вам понравился «Гамлет»?
— А это вообще клиника для душевнобольных! — заявила девушка, а Снейп чуть не промахнулся мимо полки. Послышался звон едва не разбившегося стекла.
— Вы очень предвзятый критик, мисс Лаэда! — тоном обвинителя сказал декан Слизерина.
— Ну это только Шекспир и его трагедии. Не вся классика такая, — попыталась оправдаться когтевранка.
— А! всё-таки есть произведение, где, по вашему мнению, нашлось место истинному чувству? И что же это?
— «Сирано де Бержерак», — пожала плечами Лилианна.
Снейп сел на своё место и удивлённо повёл бровью. Девушка продолжила:
— Он пронёс через всю жизнь любовь к женщине, которая не принадлежала ему, ничего не ожидая и не требуя взамен. Бескорыстно и безусловно…
— Но так и не набравшись храбрости признаться ей в своих чувствах! Так и не попытавшись добиться от неё взаимности! Его стихами говорил другой!
Тон профессора вдруг стал суровым и жёстким, как будто этот Сирано де Бержерак нанёс ему личную обиду. Однако Лили для себя отметила, что её учитель — интересный собеседник с очень широким кругозором. Она сидела на полу у его ног, лицом к огню и, задумчиво поигрывая бокалом, искоса посматривала на этого сурового человека, который время от времени водил указательным пальцем по губам. Его обрамлённое чёрными волосами лицо освещали всполохи каминного пламени. Девушка допила последние капли глинтвейна и нарушила тишину:
— Но она не была ему невестой! Она была для него дамой сердца! Знаете, как в Средние Века… когда дама сердца обязательно была замужем.
На этих словах Снейп поморщился как от боли. Лили сообразила, что сболтнула лишнее, но слово, как говорится, не воробей. Она поднялась с пола, он, следуя этикету, встал с кресла, оба заглянули друг другу в глаза. Затем Мастер зелий перевёл взгляд за плечо девушки:
— Мисс Беннинг, как вы себя чувствуете?
Сара уже овладела своими руками, стянула с себя шарф и ошалело глядела на профессора Снейпа и старшекурсницу из Когтеврана.
— Х-х-хо…рошо, — ответила она, явно не понимая, где находится и как здесь оказалась.
Лилианна потянула её за руку, помогла встать и, пока она совсем не опомнилась, сказала:
— Пошли отсюда!
Девочка подчинилась. Школьный колокол возвестил об отбое. Лили хотела обхватить подопечную второй рукой, чтобы помочь поскорей уйти, но мешал пустой бокал. Девушка протянула его хозяину, тот принял, нечаянно задев её руку своей.
— Спасибо. Сэр.
— Не за что. Идите.
За дверью, переминаясь с ноги на ногу, стояла Арабелла Клиффорд. Увидев выходящих из комнат «ужаса подземелий» Сару и Лили, она, не подумав, вздохнула:
— Фух! Живые…
— Что это значит, мисс Клиффорд? — из интересного собеседника Снейп мигом превратился в сурового декана змеиного факультета.
— Профессор Спраут не досчиталась одной студентки, — нервно выпалила Белла.
— Я студентами не питаюсь, мисс Клиффорд, вопреки всеобщему мнению!
— Да, сэр… конечно, сэр… но обстановка в замке… сами знаете… Вот.
— Очень красноречиво, мисс Клиффорд. По десять баллов с Пуффендуя и Когтеврана за хождение по школе после отбоя. И завтра я жду вас обеих в семь вечера в классе зельеварения.
— Но, сэр, завтра Рождество! — возмущённо воскликнула Арабелла.
— Тогда послезавтра, — секунду подумав, рявкнул Снейп и захлопнул дверь.
Девушки, прыгая через ступеньку, разбежались по своим башням. А грозный декан Слизерина с пустым бокалом в руке устало опустился в освободившееся любимое кресло. Он поднёс бокал, ещё хранивший тепло рук Лилианны, к губам в том месте, где его касались её губы, и закрыл глаза. От бокала, помимо глинтвейна, пахло ещё чем-то приятным, едва уловимым. И от этого чего-то у грозного профессора закружилась голова. Перед его мечтательным взором поплыли моменты его общения с мисс Лаэда, и в них он вёл себя по отношению к девушке отнюдь не платонически. Северус тряхнул головой, отгоняя наваждение, встал и поставил бокал Лилианны рядом со своим, бормоча под нос:
— Ох, Лаэда, Лаэда. Что же ты со мной делаешь… Я старше тебя на пятнадцать лет, а как мальчишка… — он осёкся. — И на кой чёрт ты приволокла ко мне эту Беннинг? Неужели вправду испугалась, дурочка? Да ничего бы эти оболтусы ей не сделали.

* * *
Рождественский ужин прошёл в тихой домашней обстановке. В Большом Зале с натёртыми до блеска полами присутствовали только преподаватели и несколько студентов.
— Спрашивается, для кого старались? — возмущённо спросила Арабелла.
— Ничего, Белла, — успокоил девушку Карлос, — зато ты познала пользу ручного труда.
— Скорее, ножного, — огрызнулась Белла, подходя к уставленному угощениями столу. Старшекурсникам, в порядке исключения, разрешили пить шампанское.
— Добрый вечер, дорогие друзья! — поприветствовал всех Дамблдор. — Поздравляю всех вас с Рождеством! А вот и наша Великолепная пятёрка. Проходите, проходите, ребятки, садитесь вот сюда. Какие вы все нарядные! — директор пел молодым людям дифирамбы, пока те усаживались.
Они и вправду были красиво одеты: юноши в строгие вечерние костюмы, девушки же предпочли строгости роскошь. Арабелла облачилась в бордовый бархат до щиколоток. Она щеголяла узкими бретельками и сверкала разрезом от подола до середины бедра, а Лилианна надела платье из серебристой парчи с пышной юбкой до колен, неглубоким вырезом по груди и лёгкими рукавами-крылышками из белоснежного густого шифона. Обе девушки своими нарядами подчеркнули стройные фигуры, но если Белла оголила плечи, то Лили свои скромно прикрыла.

Когда все наелись, завязалась светская беседа. Обсуждали угощенье, погоду, наряды и аксессуары. И ни слова об учёбе. А домовые эльфы разносили гостям хлопушки. Время близилось к одиннадцати.
— Мисс Лаэда, — привлекая внимание, вдруг спросил директор, — чем вызван выбор вашего облачения?
Этот вопрос он задал уже почти всем, и все остроумно отшутились, что девушка благополучно прозевала.
— Чертой характера, — ответила Лили, беря поднесённую эльфом хлопушку: — я ужасная болтушка. А слово — серебро. Ибо молчание — золото!
Она взялась за «бантики» с торцов хлопушки и потянула. Обёртка лопнула посередине, раздался скромный, даже можно сказать, какой-то застенчивый «пшик», и на колени ей упала голубенькая заколка для волос. Директор удовлетворил своё любопытство и пристал с тем же вопросом к профессору Вектор.
— Что ни говори, но английские хлопушки — полное фуфло! — заявил Грегори Грин. — Щас гульнём по-нашенски!
И он достал из кармана красочную шутиху. Лили предусмотрительно прикрыла глаза ладонью. Жахнуло так, что присутствующие в испуге пригнулись. Стол засыпало конфетти и серпантином.
— Классно, правда? — Грег был доволен.
— Очень! — отряхиваясь, отозвались Дастин и Карлос.
— Блин, Гриша! — зашипела Лилианна, выуживая двумя пальцами серпантин из бокала с шампанским. — Какой ты комсомолец?! У тебя ещё пионерская зорька играет! Сказать где?!
— Не надо. Я знаю, — с расстановкой ответил гриффиндорец.
А в это время, уперев руки в бока и свирепо глядя на него, встала Арабелла:
— Грегори Грин, у тебя внезапно опустело в голове? — ей досталось больше всех. Она была вся в конфетти, да к тому же облилась горячим чаем.
— Всё, понял. Был неправ, — парень примирительно вскинул руки и отступал от надвигавшейся опасности.
— Ну встречу я тебя в тёмном переулке! — крикнула Белла.
— На мужа ты так покричишь! — хмыкнула Лили.
— На мужа — даже не подумаю, — заявила Белла, усаживаясь на место, — он должен бояться взгляда!
Лилианна хохотнула, а провинившийся Грегори подошёл к Арабелле сзади, запрокинул её голову и впился в губы сладким поцелуем.
— Вот это по-нашему! — одобрила поступок земляка когтевранка. — Долго же ты собирался!
В том, что ему нравится Арабелла Клиффорд, Грег признался Лилианне после того, как они узнали о своём землячестве. И спросил совета, с какой стороны подойти к чопорной британке.
Каждая девушка ждёт от парня ПОСТУПКА! — ответила когтевранка. — И поступок этот не должен быть тупым дёрганьем за косичку.
А по-моему, ей нравится Карлос, — с сомнением сказал гриффиндорец.
А по-моему, чтобы быть первым, нужно действовать, — заявила Лили.
Грег внял совету и совершил ПОСТУПОК: поцеловал девушку при всём честном народе. И это сработало.
Часы пробили одиннадцать, и рождественский ужин закончился.

* * *
На следующий день ровно в семь вечера Лилианна Лаэда и Арабелла Клиффорд пришли на отработку. Профессора Снейпа в классе не было.
— Как думаешь, чем в этот раз нагрузит? — спросила Лили.
Белла молча пожала плечами.
— Ты что, со мной не разговариваешь? — снова спросила Лили, усаживаясь прямо на парту.
— Знаешь, со вчерашнего дня у меня есть занятие поинтереснее, чем быть домовым эльфом! — недовольно ответила Белла.
— Но я здесь ни при чём, — усмехнулась когтевранка.
— Из-за тебя мы здесь! И застрянем на несколько часов!
— Интересно девки пляшут! Почему это из-за меня?!
— Потому что я говорила: давай закончим с полами и уйдём ни во что не ввязываясь! Так нет, сдалась тебе эта Сара!
— Белла, те мальчишки напоили её Любовным напитком! Да они завели бы её в какой-нибудь тёмный уголок и…
— И ничего бы с ней не случилось!
— То есть?
Арабелла издала звук, обозначающий нетерпение:
— Ты не задумывалась, почему мальчики не заходят в комнаты к девочкам?
— Почему?
— Потому что не могут! Хогвартс их не пускает!
Лилианна молчала, Белла продолжила:
— Волшебство школы бережёт жизнь учащихся, здоровье и… интимную неприкосновенность. Как бы ни старались, ни студенты, ни преподаватели не могут причинить сколько-нибудь серьёзный вред. А равно и вступить в сексуальный контакт!
— Что, и добровольно? Ну-у… по обоюдному согласию — тоже?
— Пока мы считаемся школьниками, ни о какой доброй воле не может быть и речи. Любое подобное действие будет расценено как насилие и… — Арабелла замолчала. — Таким образом преподаватели обезопасили сами себя.
— От нас? — удивилась Лили.
— От наших поступков, — ответила Белла. — Сама посуди, Лили, кому охота отвечать перед Министерством магии или разъярёнными родителями за чью-то поруганную честь, раннюю беременность, криминальный аборт или скоропалительный брак?!
— А при чём здесь преподаватели, если студенты сами…
— Не углядели, не остановили, не пресекли — вот при чём! — заявила Арабелла, активно жестикулируя.
— Но студенты по углам целуются друг с другом сколько вздумается! — возразила подруга. — И вы с Грегом и мы с Себастьяном — не исключение!
— А целоваться, оказывается, можно! Студентам — между собой, преподавателям — между собой. А вперемешку — нельзя, — Белла театрально вздохнула и хитро улыбнулась.
— Вы это опытным путём выяснили? — засмеялась Лилианна.
— Мне это Грег объяснил, когда я рассказала из-за чего у меня сегодня взыскание. У них на факультете в прошлом году один смельчак попытался поцеловать профессора Синистру. Подкараулил её после уроков и… Ты же знаешь, гриффиндорцы сначала делают, а потом думают. Так вот, сначала на всю школу раздался громкий визжащий звук, а потом парню обожгло губы, как будто их покусала добрая сотня пчёл!
— А Синистра?
— А ей — хоть бы что! Наказывается всегда инициатор. Так вот, Лили, — Белла предостерегающе подняла палец, — с Себастьяном целуйся, но с Флитвиком — ни-ни!
— Чёрт! — иронично возмутилась когтевранка. — Я ж только ради него в Хогвартс и поступила! Он же мой любимый мужчина!
И девушки дружно захохотали.
На словах «мой любимый мужчина» в класс вошёл профессор Снейп с холщовым мешком в руках.
— Мисс Лаэда, в моём классе не принято сидеть на партах! — вместо приветствия прокаркал он.
Когтевранка сползла со столешницы и встала рядом с подругой.
— Добрый вечер, сэр, — поздоровались обе девушки.
Снейп небрежно бросил мешок на стул:
— Обезглавить и выпотрошить! — приказал он и скрылся в своём кабинете, как всегда не закрыв за собой дверь.
Арабелла робко подошла к мешку, отвернула край, заглянула внутрь и тут же отпрыгнула с пронзительным визгом. Лилианна подскочила к подруге и зажала ей рот ладонью:
— Белла! Мессершмитты улетели! Отбой воздушной тревоги!
Девушка перестала кричать, но к мешку больше не приближалась. Профессор Снейп из кабинета не выглянул, видимо ожидал подобной реакции. Лили подошла к мешку и заглянула в него: он был полон дохлых серых крыс. Она взяла одну за хвост и покрутила перед глазами:
— И чего ты так кричала? Они же давным-давно покойники!
— Я их очень боюсь, — дрожащим голосом ответила Арабелла.
— В твоём возрасте пора знать, что покойник — это уже не страшно! — и она принялась выполнять задание, вооружившись топориком и ножницами.
— Как ты думаешь, — Белла снизила голос до шёпота и кивнула в сторону кабинета Мастера зелий, — он их сам наловил, или ему МакГонагалл помогла?
Когтевранку разобрал хохот, едва она представила эту совместную погоню за крысами. Подруга засмеялась вместе с ней. Обезглавив и выпотрошив первую тушку, Лили вдруг задумалась.
— А хвост отрезáть? — громко спросила она, в надежде докричаться до профессора Снейпа, не сходя с места. Тишина послужила ей ответом.
— Не старайся, он не слышит, — констатировала Арабелла. — Но, раз задание «обесхвостить» не прозвучало, обойдёмся без самодеятельности.
И девушки продолжили работу.
— Кстати, Белла, не меня надо обвинять в том, что ты скучно проводишь время, — спустя минуту сказала Лилианна, ловко орудуя инструментами. — Ты сама позавчера убежала, но сама же и вернулась! Профессор Снейп нас уже отпустил с миром, но увидел тебя и решил назначить штрафные работы, — девушка отёрла пот со лба. — Так почему ты вернулась?
— Я думала, он вас убил и закопал…
— Ага, и надпись написал. Ты же сама говорила, что преподаватели не могут причинить вред ученикам.
— Вчера я этого не знала! А он всегда такой… стра-а-аш-шный.
— Ой, Белла, на свете есть люди пострашнее профессора Снейпа. Самое обидное, что как раз о таких потом вспоминаешь с… — она запнулась, — с нежностью. — И девушка возвела очи горе и улыбнулась.
Арабелла посмотрела на подругу как на идиотку. Уж она-то, Арабелла Клиффорд, никогда не вспомнит о Снейпе с нежностью, да что там — желательно бы никак не вспомнить!
— А что, у тебя уже был опыт общения с такими людьми?
— Да.
— Расскажи! — с азартом попросила Арабелла.
Лили помедлила, расправляясь с очередной крысой, и начала:
— До Хогвартса я училась в школе-интернате в Калерии. Это в России, — уточнила девушка. — У нас был учебный корпус, где мы учились, и общежитие, где мы спали. Так вот комендант общежития был просто зверюгой! Мы боялись его до одури, до дрожи в коленях и колотья в боку! Грубый, несдержанный, злой, он мог произнести тридцать шесть оскорблений подряд и ни разу не повториться! Да, мы подсчитывали! По школе про него ходили слухи один страшнее другого, вплоть до того, что каждое полнолуние он приносит в жертву девственницу-блондинку.
— Тебе было о чём переживать, — проговорила Белла, глядя на золотые волосы подруги.
— Мы все недоумевали, почему его терпит директор! Страх и ненависть настолько застили глаза, что мы отказывались замечать, как тепло и светло у нас в комнатах, как вкусно нас кормят в столовой, как чисто и ничего не протекает в общественных местах. И всё благодаря ему! Чёрствому мерзкому злыдню. А на деле оказалось, что он мировой мужик! Когда я отчислялась из школы, мне нужно было подписать обходной. Это такой листочек, где все ответственные лица расписываются в том, что ты никому ничего не должен. Визит к коменданту я откладывала до последнего. Стою перед его дверью, мнусь, и мне не то что войти — постучать страшно! А он словно почувствовал: дверь распахнул и говорит: «А, Лаэда, заходи!». Ну, думаю, вот смертенька моя и пришла! Захожу, смотрю, а он — и не он вовсе. Любезный, приветливый, улыбается! Я стою, глазам не верю, а он меня за стол усадил, чаем напоил, пирожными угостил. И я после них жива, представляешь? В тот день я увидела его настоящим. И узнала, что он прощал нам мелкие шалости, а за крупные выгораживал нас перед директором. А все те жуткие слухи о себе распускает сам.
— Зачем?! — изумилась Арабелла.
— Вот и я о том же спросила. Так он сказал, что так порядка больше. Когда, мол, дети тебя боятся, то исполняют всё как дóлжно, а когда любят — садятся на шею. Я, говорит, на самом деле не злой, только для вида. Но иногда маску и снимать надо, чтобы намертво не приросла. Подписывает мне обходной, провожает, а тут два моих одноклассника мимо идут. И он снова в маске. Кричит мне вслед: «Пошла вон, говорю! Ходят тут всякие шпанюки, так и вертятся! А у меня рабочий день уже закончился!». А я ухожу и улыбаюсь как дурочка. Так что, Белла, люди — не всегда те, кем кажутся или хотят казаться.
— Видимо, да, — согласилась Арабелла.
Согласился и слышавший всё это профессор Снейп.

* * *
Двадцать седьмого декабря профессор Снейп проходил мимо одного из пустующих классов, как вдруг услышал негромкие голоса. Он осторожно подошёл к приоткрытой двери и заглянул внутрь. В классе было два человека: Лилианна Лаэда сидела положив ногу на ногу на одной из парт (ну что за дурацкая привычка!) с секундомером в руке. На этой же парте стоял котелок, над которым колдовал Грегори Грин. Успешно сдав СОВ по трансфигурации и нумерологии, когтевранка решила подтянуть земляка по зельям. Несмотря на иностранное происхождение и то, что в аудитории кроме них никого не было, говорили они по-английски, не таились и не опасались подслушивания.
— Всё равно я не понимаю, Лили, как из набора одинаковых ингредиентов получаются разные зелья? — недоумевал гриффиндорец.
— Элементарно, Ватсон!
— Ну а всё-таки?
— А ты вспомни: «Если внутрь кладут творог — получается пирог, если ж поверху кладут — то ватрушкою зовут». Вот и выходит, что компоненты одинаковые, а приготовленные из них продукты — разные.
— Допустим. Тогда другой вопрос: зачем соблюдать очерёдность? Какая разница, что когда класть? — не сдавался Грег. — Всё и так сварится. Ведь от перемены мест слагаемых…
— Не буди во мне зверя, арифметик! — Лилианна следила за временем и за пламенем под котлом. — Убавь огонь и влей жабью желчь. Лучше скажи: ты умеешь готовить борщ?
— Как ни странно — умею! — гордо заявил Грег. — Настоящий украинский! С фасолью. Пальчики оближешь!
— Прекрасно! Но ты же не положишь капусту раньше мяса?
— Конечно, нет!
— Конечно, нет, — согласилась когтевранка. — А почему?
— Ну как почему?! — возмутился гриффиндорец. — Мясо быстро не сварится, и капуста за это время превратится в тряпку.
— И с зельями точно так же! Одни ингредиенты доходят долго, а другим достаточно только попасть в кипяток — и они готовы! Обидно, что некоторые авторы учебников, похоже, об этом не знают, — вздохнула Лили.
— Да, — согласился гриффиндорец, — в «Книге о вкусной и здоровой пище» написано, что капусту для борща нужно варить целый час. А я всё думал, какой идиот это написал? Капусту вообще сырой едят.
— Как и наперстянку, — подтвердила девушка. — Правда, это будет последняя еда в жизни. Чтобы сварить зелье для остановки сердца по рецепту, который появился ещё до крещения Руси, наперстянки нужно очень много, так как под длительным воздействием высоких температур содержащийся в ней дигитоксин разрушится, и она станет бесполезной, как цианистый калий в сладком торте. Потому эту «капусту» в свой «борщ» лично я кладу в последнюю очередь. И всего одну горсточку.
Девушка объясняла так просто и понятно, что даже подслушивающий Снейп проникся к ней уважением. Она сумела найти сильную сторону обучаемого и привести подходящий пример. Хотя Мастер зелий понятия не имел, что такое «борщ».
— Слушай, Лили, а ведь я никогда не подходил к зельям с этой стороны, — задумчиво проговорил Грег.
— А ты подойди — и всё получится! — уверила юношу землячка. — Пора добавлять драконью кровь, и зелье станет бордовым.
Студентка не отрывала глаз от секундомера, как вдруг Грег удручённо произнёс:
— А оно не стало!
Когтевранка приподнялась, заглянула в котёл, отчего её юбка задралась выше приличного уровня, и увидела, что зелье приобрело тёмно-коричневый оттенок.
— Ёлки-палки! Гриш, в рецепте сказано: осторожно добавить драконью кровь! А ты бухнул сразу всю пробирку!
— Я думал, осторожно — это значит не пролить мимо, — парень обречённо опустился на стул, — я всё испортил, да?
— Пока ещё не всё, — успокоила Лили, — сделай огонь совсем-совсем маленьким и брось в зелье один волосок из гривы единорога.
— Зачем?
— Не задавай лишних вопросов, делай что говорю! Время истекает! — и она потрясла секундомером.
Грегори сделал всё как велела Лилианна.
— Во-о-от, — протянула девушка, увидев нужную реакцию, — пусть немного покипит. А теперь снова прибавь огня и возьми серебряный нож.
На этот раз парень не стал ни о чём спрашивать и послушно всё исполнил.
— Приставь лезвие ножа к внутренней стенке котла сразу над поверхностью зелья и лей драконью кровь по лезвию.
— Да это прямо высокая кухня! — Грег был в восторге, видя, как всё получалось точно по рецепту.
— Теперь капни одну русалочью слезу, и можешь лечить на коже всё: от угревой сыпи до стригущего лишая, — заключила Лилианна и нажала кнопку секундомера. — Хотя в рецепте и сказано, что это зелье от кишечных бородавок.
— Получилось! — восхищённо сказал гриффиндорец. — Первый раз в жизни получилось!
— То ли ещё будет! Но во время мы с тобой не уложились — четыре минуты лишние.
— Подумаешь, четыре минуты! Без тебя я бы его вообще запорол. Кстати, а как ты его спасла?
— Гриша! Ты же своими руками бросил в котёл волос единорога, который вызывает нейтрализацию последнего добавленного ингредиента!
— Я этого не знал, — признался Грег.
Профессор Снейп тоже не знал. Он использовал для нейтрализации другой компонент и взял информацию на вооружение, в очередной раз восхитившись глубиной знаний этой девушки.
— Теперь знай. Опыт — это лучший учитель! По себе сужу.
— А если взять не один, а два волоска или три?
— Вечно вы, Симон, то сахара переложите, то яда. Экономней надо быть7, — Лили хитро улыбнулась.
— Я серьёзно, — обиженно прогудел Грег.
— А если серьёзно, то два волоска расцениваются как самостоятельный ингредиент, и нейтрализации не будет. Тогда зелье точно испортишь.
— Я вот удивляюсь, — заговорил Грег, переливая снадобье половником из котелка в банку, — как ты можешь всё так понятно и доходчиво объяснить — без криков, без истерик, без оскорблений! Не то что этот упырь сальноволосый!
«Вот и началась здоровая критика», — подумал человек за дверью, но в класс не вошёл.
— Твои волосы сейчас не лучше, — заявила Лилианна, оттягивая свою прядь волос и рассматривая её: — да и мои тоже. Они пропитались парами от зелья. Профессор Снейп тоже доходчиво объясняет, только имеющие уши его не слышат. А насчёт криков и оскорблений — так с вами по-другому нельзя!
— Ха! Ты его ещё и защищаешь?! — возмутился Грег. — Да у него даже инициалы фашистские!
— Это не его вина, — сказала землячка. — Гриша, а ты только представь: много-много лет изо дня в день талдычишь, как попугай, одно и то же, и всё без толку. Да я бы на его месте таких студентов уже давным-давно по стенке размазала! И с тобой я сейчас «любезничаю» только потому, что имею возможность послать тебя подальше. Но у учителей такой привилегии нет и, заметь, они пока только баллы снимают! — и она назидательно подняла указательный палец. — А ведь телесные наказания в школах Англии отменили не так уж и давно, о чём не устаёт сетовать Филч. И дисциплина и любовь к урокам прививались, по его словам, с первой розги!
— А когда это у тебя началось? — вдруг спросил гриффиндорец.
— Что началось? — спросила Лили, полируя ногти правой руки о юбку.
— Ну, вся эта любовь к зельям.
— С тех пор, как я налила в котелок воды и чиркнула под ним спичкой. Мне было семь. А своё первое Оборотное я сварила в девять.
— Да ты вундеркинд! — удивился Грег.
— Не преувеличивай, — осадила она парня. — Ладно, давай сворачиваться, а то обед пропустим.
Девушка, оправляя юбку, спрыгнула с парты.
— Точно, — согласился Грег, рассовывая по карманам ингредиенты и беря в одну руку котелок, а в другую — банку с готовым зельем, — на каникулах нас кормят вкуснее, чем всегда, правда?
— Так праздники же, — согласилась Лилианна.
Ребята вышли из класса в пустой коридор. За окнами хлопьями валил снег.

____________________________________________________

1O tempora! O mores! (лат.) — Цицерон
2, 3, 4, 5, 6Шекспир, «Ромео и Джульетта»
7Хмелевская, «Что сказал покойник»

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"