Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Prized

Автор: Nahiel, пер.: Salazaria Mithril
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:ГП/В, ДМ/ГП, ДМ/ГП/В, РЛ/СС, ДГ/РУ
Жанр:AU, Angst, Darkfic
Отказ:Отказываюсь, «все придумали до нас».
Аннотация:Северус Снейп всегда был предан Гарри, а не Дамблдору или Ордену. Узнав, что Гарри – крестраж и Дамблдор намеревается убить его, Северус идет с этой информацией к Темному Лорду, чтобы спасти Поттера. Тем самым он меняет судьбу мира.
Комментарии:Дамбигад, Грейнджергадина. Уизли гады, но не все.
Оригинал закончен. Перевод продвигается очень медленно, но он будет весь.
Каталог:Школьные истории, Книги 1-5
Предупреждения:слэш, насилие/жестокость
Статус:Не закончен
Выложен:2019-05-29 19:45:01 (последнее обновление: 2020.05.04 23:47:13)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0. Пролог

— Ты абсолютно уверен, Северус?

— Да, милорд. Информация получена напрямую от Дамблдора, кроме того, это объясняет связь между вами.

Волдеморт раздраженно зашипел.

— Он думает, что сможет одурачить меня? Думает, я просто подыграю ему и убью часть себя? Если это действительно так, Северус, я отказываюсь играть в эту игру, лучше я изменю ее правила. Гарри Поттер мой, и я не позволю ему пострадать.

— Конечно, милорд, — Северус поклонился. Это было именно то, на что он надеялся. Конечно, Волдеморт не допустит, чтобы один из его крестражей был уничтожен. Теперь он сам будет оберегать Поттера.

— Дамблдор знает что-то об остальных? Или только о Гарри?

— Я полагаю, что он знает о нескольких, милорд. Насколько мне известно, Дамблдор намерен отправиться за вашим кольцом этим летом, возможно, в течение следующей недели или около того.

Волдеморт весело рассмеялся, его смех больше походил на шипение.

— Так вот, какие у него намерения? В таком случае, полагаю, он будет крайне разочарован, если его ожидания не оправдаются, когда он доберется туда, не так ли? — спросил он сквозь смех.

— Так и будет, милорд.

— И... Скажи мне, Северус, веришь ли ты, что Гарри со временем сможет оценить то, что я собираюсь сделать для него, чтобы обезопасить?

Северус сделал глубокий вздох и медленно выдохнул.

— Полагаю, информация, коей я владею, сделает его куда более лояльным. При условии, конечно, что вы не против того, чтобы он узнал, что является одним из ваших крестражей.

Волдеморт распрямился в своем кресле и все веселье исчезло с его лица, сменившись серьезностью.

— В таком случае, у меня есть для тебя новое поручение. Я хочу, чтобы Гарри был в безопасности и не попал в руки Дамблдора. У тебя есть доступ к его летней резиденции, не так ли?

— Да, милорд.

— Тогда ты заберешь его оттуда. Расскажи ему все, что посчитаешь нужным, если это обеспечит нам его сотрудничество. У тебя будет маггловский водитель, который встретит вас в его летней резиденции и доставит в безопасное место. Я не сомневаюсь, что Дамблдор заметит его пропажу и призовет тебя присоединиться к поискам, поэтому ты оставишь его с человеком, который встретит тебя там.

— Конечно, милорд, — Северус низко поклонился Темному Лорду и удалился, повинуясь взмаху руки.

Как Дамблдор мог быть настолько глуп, что забыл взять с него нерушимую клятву? Он был верен только Гарри и сделает все, чтобы сохранить его жизнь. Он ни клялся в верности ни к Дамблдору, ни к Ордену. Только к Гарри, ради его матери.

Возможно, Поттер будет не слишком рад тому, с кем свела его жизнь. И, разумеется, будет взбешен и раздавлен информацией, которую собирается сообщить ему Снейп, но... но он будет жив, чтобы быть несчастным, и это самое главное. Может быть это не то, чего Гарри хотел бы и совсем не то, чего хотела бы Лили, но это хоть что-то.

Темный Лорд позаботится о том, чтобы Гарри остался жив и это уже куда больше, чем можно сказать о Дамблдоре.

***

Это здесь.

Оно было прекрасно. Превзошло все его ожидания. Магия, льющаяся из камня, поражала. Как Волдеморт мог не понять, чем владеет?

Альбус не смог устоять. Он протянул руку, взял кольцо и надел на палец. Оно выглядело совершенно. Оно было совершенно.

По крайней мере, так было за секунду до того, как его палец начал гореть. Альбус сорвал и отшвырнул, но было слишком поздно. На том месте, где оно было надето, уже появилось маленькое черное пятно, которое медленно разрасталось. Кольцо было ловушкой? Но... как Волдеморт узнал, что Альбус придет?

Он не мог знать. Не было никакого известного ему способа. Похоже, Волдеморт просто был параноиком. Это было одной из вещей, привязывающих его душу к миру, в конце концов. Альбус знал, что, будь он настолько глуп, чтобы создать крестраж, тоже был бы параноидален в его защите.

Он был идиотом, следовало признать.

Позже, когда он уже собирался покинуть развалины хижины, появился он. Альбус выхватил палочку, но прежде, чем успел выпустить заклятие, понял, что перед ним просто иллюзия. Она должна была активироваться когда он надевал кольцо на палец или даже тогда, когда только коснулся его.

— О, Альбус, ты пришел и сделал все намного проще для меня, — сказал Волдеморт со злобной усмешкой, — как будто я когда-нибудь оставил бы один из моих крестражей просто валяться, чтобы ты его уничтожил. Ты принимаешь меня за дурака? Я никогда не оставлю ничего в твоих руках надолго. Отсутствие заботы о собственных вещах ужасно.

Кровожадная улыбка Волдеморта смягчилась.

— Я не сомневаюсь, что ты сможешь замедлить распространение этого проклятия. Но ты не сможешь остановить его полностью и, в конце концов, оно убьет тебя. Гниль будет распространяться по руке от пальца к самому сердцу. Как только это случится, ты умрешь мучительной смертью. Я собирался поручить дорогому Драко убить тебя, но теперь я поставлю перед ним иную задачу. Удачи тебе, Альбус. Это последний раз, когда я побеспокоил тебя, так что удачи в оставшейся части жизни. Это будет ужасно недолго, но уверен, ты все еще сможешь провести это время с удовольствием.

Проекция со смешком исчезла, и Дамблдор закрыл глаза. Если верить Волдеморту, он умирает. Но теперь, по крайней мере, он знает, сколько крестражей всего. Это было... это было уже кое-что. Кольцо, несомненно, было подделкой, но ему хотя бы было теперь, чем заняться, он мог продолжить свои исследования. Информацию он передаст Гарри, по крайней мере, ее часть, остальное же поведает Северусу.

Конечно, это была не идеальная ситуация. Альбус намеревался довести дело до конца и жить в мирном мире без Темного Лорда. Что ж, так или иначе, Волдеморт будет повержен. Альбус так много сделал во имя этой цели, что уже не мог представить другой исход.

Волдеморт должен пасть, раз и навсегда. И он собирался в этом убедиться.


Глава 1. Обещание профессора

Лето проходило… относительно нормально, на самом деле. Слишком много работы, слишком мало еды и никому нет до него дела. С одной стороны, работа была очень кстати, потому что отвлекала от Сириуса. С другой, нехватка еды вызывала ужасное головокружение.

Гарри опустился на колени в палисаднике, когда перед глазами все поплыло. На завтрак у него был лишь кусок тоста, так как он все еще был наказан за то, что разбил тарелку вчера вечером. Он не будет есть до обеда, и то, только если Петуния вдруг окажется очень щедрой. А она таковой, вероятно, не была. И полосы от наказания на спине дико горели от каждой попадающей на них капли пота.

— Вы в порядке, мистер Поттер?

— О, теперь у меня слуховые галлюцинации, — пробормотал Гарри. Было ли это побочным эффектом голода? Он так не думал...

— Это не галлюцинации, — сказал профессор Снейп слегка удивленно.

Гарри вскочил на ноги, резко обернулся и тут же об этом пожалел, когда голова закружилась, а колени попытались прогнуться. Профессор Снейп обхватил его руками и аккуратно придерживал, пока головокружение не отступило.

— Теперь, мистер Поттер, вы в порядке? — голос профессора, как ни странно, звучал куда мягче, чем Гарри когда-либо приходилось слышать. На самом деле, он звучал почти обеспокоенно.

— Просто голоден, профессор, — честно ответил Гарри прежде, чем успел подумать.

— Тогда я предложил бы поесть, прежде чем заниматься садом, — Снейп осторожно убрал руки, однако теперь стоял намного ближе, чем раньше. Вероятно, он не хотел, чтобы Гарри потерял сознание в его присутствии.

— О да, профессор, эта мысль как-то не пришла мне в голову, — пробормотал мальчик. Это не был урок в Хогвартсе и не нужно было притворяться, что ему нравится этот человек или быть вежливым с ним. В конце концов, сейчас он не мог снять баллы или назначить отработку.

Губы профессора Снейпа слегка дернулись, что могло быть лишь выражением легкого веселья.

— И все же, мистер Поттер, я нашел вас здесь. В саду. Могу только удивляться, где тут логика.

Было так много вещей, которые Гарри хотел сказать в ответ на этот едкий комментарий. Что он был наказан и однажды уже поел, что ему повезло, что его не заперли в комнате, где ему нечем было бы себя занять, кроме как смотреть на стены и думать о Сириусе, что он мог умереть и Дурсли обеспокоились бы только тем, что подумают соседи. Он проглотил их все и вместо этого сказал:

— Я уверен, что вы здесь по причине, никак не связанной с критикой моих диетических привычек, не так ли?

Профессор кивнул.

— Действительно. Быть может, мы могли бы обсудить все вопросы за ланчем?

— Если вы приглашаете, — пожал плечами Гарри, хотя слово «ланч» звучало удивительно. — Думаю, мы могли бы пойти куда-нибудь, — он не позволил надежде просочиться в свой голос. Мысль о том, чтобы покинуть этот дом хоть ненадолго почти опьяняла, но почему-то он сомневался, что это произойдет.

Улыбка профессора стала какой-то злой, когда он ответил:

— Нет, на самом деле я думал, что ваша дорогая тетя Петуния сможет принять нас.

Гарри нахмурился. Не потому, что он на самом деле ожидал покинуть дом, конечно, а потому, что тон профессора звучал так, будто... Нет. Это нелепо. Откуда профессор Снейп мог бы знать его тетю? Конечно, он не мог ее знать.

— Ты до сих пор не закончил работу, негодный мальчишка, — крик тети Петуньи прервался странным писком. — Ты! Снейп! Что ты здесь делаешь и почему так одет?

Профессор мельком глянул на свою черную мантию и скривил губы в усмешке.

— Не нашла другого способа поприветствовать старого знакомого, Петунья? — он говорил так хорошо знакомым Гарри вкрадчивым и опасным тоном. — Я думал, ты будешь рада видеть меня спустя столько времени.

— Вы знаете мою тетю, профессор? — спросил Гарри прежде, чем смог остановить себя. Затем ему захотелось себя стукнуть. Какое имеет значение, знает ли профессор его тетю?

— Я... — Профессор Снейп сделал паузу и заговорил мягче, странно глядя на него. — Я вырос с твоей матерью, на самом деле. Она была моим другом до того момента, пока я не совершил ужасную ошибку, — он закрыл глаза и выражение его лица стало болезненным, но затем он снова открыл их и покачал головой. — Хватит об этом. Позволишь присоединиться к тебе за ланчем, Петунья? Нам с Гарри нужно кое-что обсудить.

— В таком случае проходи, Снейп, — неохотно прошипела Петунья. Гарри никогда не слышал столь неохотного приглашения и ему пришлось сдерживать улыбку. — Ты тоже, племянник. Посмотрю, смогу ли я найти что-то подходящее для ланча.

Гарри подумал, что «что-то подходящее» – меньшее, что она могла бы дать без каких-либо проблем, но все же это было больше, чем он получил бы, не будь тут профессора. Так что он проследовал за ними в дом и проигнорировал вопль Дадли, когда тетя усадила их за стол. Она суетилась на кухне, пока Гарри и профессор сидели молча, а Дадли громко жаловался на их присутствие. В конце концов она поставила перед ними по сэндвичу, тарелке супа и стакану воды.

— Это прекрасно, Петунья, спасибо, — сказал профессор. Ему даже удалось сделать такой тон, будто он говорил это искренне, хотя ухмылка на его лице выдавала обратное.

Тетя недовольно скривила губы.

— Дадли, мы с тобой собираемся поесть в другом месте. Если тебе нужно что-то еще, Снейп, Гарри сможет тебе это дать. Он знает, как управляться с кухней, — взгляд, которым она одарила Гарри, ясно говорил, что лучше бы им ничего больше не понадобилось.

Затем она покинула комнату и через несколько мгновений Гарри услышал, как захлопнулась входная дверь, отсекая неприятные жалобы Дадли.

Гарри сделал глубокий вдох.

— Итак, профессор, вы хотели поговорить со мной? — руки у него слегка дрожали. Он осторожно взял свою чашку супа и сделал глоток. На вкус было великолепно, хотя, вероятно, и из банки.

— Думаю, дела могут подождать, пока вы поедите, — ответил профессор спокойно – его ухмылка исчезла, как только Петунья вышла из кухни.

— Это удивительно, профессор, но я на самом деле способен одновременно есть и разговаривать, — прищурившись сказал Гарри и показательно откусил сэндвич, подтверждая свои слова.

Профессор изогнул бровь.

— Очень хорошо, — он сделал глоток собственного супа и добавил: — Мы уедем отсюда в конце нашего разговора, мистер Поттер.

Гарри подавился супом и посмотрел на профессора слезящимися глазами. Он сделал это нарочно, Гарри был уверен в этом. И легкая усмешка на губах мужчины это подтверждала.

— Как я уже сказал, мистер Поттер, мы обсудим это после еды.

Остаток ланча прошел в неловком молчании. Гарри выпил весь свой суп и смог съесть только половину бутерброда. Почувствовав тошноту, он отодвинул его от себя и стал неспешно потягивать воду.

Профессор на это вопросительно выгнул бровь, но ничего не сказал. Он покончил с едой, вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула.

— Итак? — спросил Гарри. Он хотел знать, куда и почему они уходят сейчас. Было ещё слишком раннее лето, чтобы покидать Прайвет Драйв, хотя не то, чтобы он жаловался.

— Новости, которые я собираюсь сообщить вам, могут быть весьма... тревожными, мистер Поттер, и я думаю, вам будет трудно в них поверить. Поскольку я не хочу обсуждать с вами правдивость моих заявлений, я позволил себе взять с собой это.

Он вытащил миниатюрный Омут Памяти из своего кармана и восстановил его до первоначального размера прикосновением палочки.

— Вы собираетесь показать мне одно из своих воспоминаний? — Гарри был поражен. После ярости, проявленной профессором в прошлом году, когда он… ну, он был удивлен.

— Я не думаю, что вы поверите в то, что я собираюсь сообщить вам на слово, мистер Поттер, — сказал профессор. — И не думаю, что должны. Но мне нужно, чтобы вы мне поверили, и это единственный способ, который я смог придумать.

Гарри почувствовал дрожь страха внутри себя, но постарался его заглушить. Вместо этого он сосредоточился на профессоре, извлекающем воспоминание и помещающем его в Омут. Закончив, Снейп сделал приглашающий жест рукой:

— Прошу, мистер Поттер. Мы обсудим воспоминание после того, как вы его посмотрите.

В его глазах было что-то похожее на сожаление, и это заставило Гарри задуматься, что именно он там увидит. Он закрыл глаза и погрузился в воспоминание – очевидно, был только один способ это выяснить.

Гарри оказался в кабинете Дамблдора и наблюдал, как профессор Снейп садится в кресло напротив директора.

— Ты слышал что-нибудь новое на своих собраниях, Северус? — тихо спросил тот, разливая чай.

— Нет. Темный Лорд необычайно молчалив касательно своих планов.

— Упоминал ли он в последнее время Гарри? — сдвинув брови, Дамблдор передал вторую чашку профессору, который не стал пить, а только сжал ее в ладонях и покачал головой.

— Нет. Как я уже сказал, в последнее время он был очень скрытен. Почему он должен упоминать Гарри?

Директор вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Ты знаешь, что Гарри является предметом пророчества, верно? Я... наблюдал за ним годами. Мисс Грейнджер говорит мне, что его письма этим летом становятся все более подавленными.

Желудок Гарри сжался, когда профессор Снейп сказал:

— Он только что потерял своего крестного отца. Я был бы удивлен, если бы он не был в депрессии.

— Мистер Уизли также докладывает о сильном унынии и отсутствии интереса ко многим вещам. Оба утверждают, что уровень его депрессии не соответствует тому, как Гарри обычно реагирует на большие потери.

Дыхание Гарри немного сбилось. Рон и Гермиона шпионили за ним для директора.

Двое его лучших в мире друзей были... кем? Доносчиками на него? Внезапно Гарри понял, что не хочет видеть оставшуюся часть воспоминания, но врятли у него был выбор. Хотя бы потому, что он не знал, как выбраться отсюда раньше. С некоторым усилием он вернулся к разговору.

— Так, как до его первого года, на самом деле. Я заключил сделку с Молли после того, как Хагрид взял мальчика за его обеспечение. Он выразил обеспокоенность, увидев мальчика разговаривающим с Малфоем, а Гарри слишком важен, чтобы я мог оставить все на волю случая.

— Но вы не могли уже тогда знать, что Волдеморт вернется, так ведь? — тон профессора Снейпа был настороженным, но, похоже, директор не заметил этого. Или, возможно, ему просто было все равно, Гарри не мог сказать точно. — Всегда оставался шанс, что Гарри победил его в первый раз.

Взгляд, которым директор одарил профессора, ясно давал понять, что он об этом думает.

— Волдеморт всегда возвращался, Северус, — сказал он с нетерпением, — это был только вопрос времени. К счастью, теперь я понял, как ему это удается.

Глаза профессора расширились.

— И как же?

— Я начал подозревать на втором курсе Гарри с этим ужасным дневником. Как мог шестнадцатилетний ребенок создать такой мощный артефакт? И каким артефактом на самом деле удастся завладеть ребенком, как была одержима Джинни? — директор покачал головой. — Мне потребовалось несколько лет, но в конце концов я все понял. Скажи мне, Северус, ты когда-нибудь слышал о крестражах?

Вздох профессора Снейпа заставил его вздрогнуть и побледнеть. Само слово тоже звучало весьма жутко.

— Темный Лорд создал крестраж? Не удивительно, что он безумен, — покачал головой профессор.

Директор рассмеялся мягко и горько.

— Не один, Северус. Он сделал несколько. Достаточно того, что, когда он пришел убить маленького Гарри, чтобы убедиться, что Пророчество никогда не сбудется, он случайно сделал другое.

На лице Снейпа отразился ужас.

— Вот как Темный Лорд завладел им в прошлом году, — вздохнул он. — Нам нужно вытащить это из него.

Директор отрицательно покачал головой.

— Я искал, Северус. Единственный способ удалить хоркрукс из сосуда – уничтожить его, — голос Дамблдора звучал почти скорбно. — Это значит, что мы должны убить Гарри.

— И до тех пор, пока у Волдеморта остался хотя бы один крестраж...

— Он всегда будет привязан к этому миру. Северус, я говорю тебе это, потому что обеспокоен. Я иду за одним из крестражей, кольцом, но это может быть довольно опасно. Если я умру там, мне нужно, чтобы ты взял на себя охоту вместо меня. И, когда придет время...

Воспоминание оборвалось и выбросило Гарри обратно в реальный мир.

Гарри тупо уставился на профессора, не находя слов. Да и что тут скажешь?

— Вы в порядке, мистер Поттер? — осторожно спросил Снейп и Гарри почувствовал, как его мир разбился вдребезги.

Он начал плакать и не мог остановиться. Он обхватил себя руками, согнулся и беспомощно всхлипывал. Боль была слишком велика, чтобы можно было остановить слезы. Его друзья... ими не были. Они не были его друзьями. Они были... они шпионили для директора, потому что...

Потому что директору нужно, чтобы он умер, чтобы избавиться от Волдеморта.

— Зачем вы рассказали мне это? — выдавил Гарри сквозь слезы.

— Я считаю, что вы заслуживаете это знать, — ответил профессор так, будто это было очевидно. Однако в его голосе было сожаление, которое еще больше ранило Гарри.

Тогда Гарри начал плакать сильнее, и ему удалось лишь задушить еще одно «Почему?» прежде, чем он окончательно потерял контроль над ситуацией. Он почувствовал, как что-то внутри него уступило, услышал звук разбивающегося стекла, а затем потерял сознание.

***

Северус изучил ущерб, нанесенный дому. Учитывая физическое состояние Гарри, это было на самом деле впечатляюще – мальчик почти сумел обрушить на них потолок. Все окна на первом этаже были разбиты, а одна из стен взорвалась. Его горе было... впечатляющим.

— Ты! Что ты сделал с моим домом? — взвизгнула Петунья. У нее за спиной у входа на кухню стоял сын с удивленным выражением лица.

Он не заметил, что прошло так много времени. Тем не менее, время их возвращения было удачным.

— Только вас двоих я и ждал, — спокойно сказал он. — Stupefy!

Они оба упали на пол без чувств. Двумя осторожными Обливиэйтами он заставил их вспомнить спор с Гарри, за которым последовал взрыв, после которого они потеряли сознание. Тут не осталось ничего от его присутствия, в дополнение к этой иллюзии он очистил посуду, которую использовал, и вернул в шкаф.

— Accio вещи Гарри, — пробормотал он. Послышался сильный стук, а затем грохот и возмущенный гул. Вскоре у его ног оказались чемодан Гарри и раздраженно щелкающая клювом сова.

Он уменьшил сундук и положил в карман, осторожно поднял Гарри на руки и левитировал клетку позади себя.

Снейп понес его вниз по пешеходной дорожке к длинной черной машине, ожидающей их у тротуара. Он устроил Гарри, а затем сел рядом с ним и велел водителю ехать.

Когда машина плавно отъехала от бордюра, Северус закрыл глаза и расслабился. Гарри был у них. Был в безопасности. Он мог сдержать свое обещание Лили.

Гарри будет в порядке. Он проследит за этим.


Глава 2. Нарцисса

Когда Гарри проснулся, он сразу понял, что уже не в доме Дурслей. Его кровать там никогда не была такой мягкой, а тонкая простыня не была похожа на теплые одеяла, окружавшие его. Казалось, он лежал на облаке.

Он тупо моргал, глядя в потолок незнакомого бледного оттенка и пытался понять, что случилось.

— Вы уже проснулись?

Гарри перешел от полусна к бодрствованию в мгновение ока. Его сердце бешено колотилось. Этот голос. Он сел прямо, движение болезненно отдалось в спине, но ему было все равно. Этот голос! Он уставился на говорящего и почувствовал, как сердце постепенно успокаивается. Не Беллатрикс.

Но...

— Миссис Малфой? — спросил он просто чтобы убедиться. Он никогда с ней не общался, но был уверен, что узнал. Она, конечно, выглядела как могущественная Малфой, царственная и слегка презирающая свое окружение.

В ответ она изящно склонила голову.

— Мы в отеле во Франции, — сказала она безмятежно. — Я уверена, что вы собирались спросить об этом. Северус должен помочь Ордену в ваших поисках, иначе он с радостью остался бы с вами. Мне было поручено заботиться о вас до тех пор, пока наш Лорд не сочтет безопасным для вас снова вернуться в Лондон.

Глаза Гарри расширились от осознания

— Снейп отдал меня Темному Лорду, — сказал он тихо. — Это... не совсем та клетка, которую я ожидал от него.

А потом он вздрогнул, поняв, что ему действительно стоит избавиться от привычки выпаливать все, что вертится на уме. Это не принесет ему пользы в ближайшее время.

Нарцисса нахмурилась.

— Это не клетка, мистер Поттер, а пятизвездочный отель в маггловской части Франции. Хотя, ради вашей же безопасности, я должна попросить вас не покидать его территорию. Орден будет искать вас.

— Зачем Волдеморту селить меня в какой-то отель? Я думал, он желает мне смерти, — голова начинала болеть от всей этой неразберихи.

— Я не знаю, что побудило его принять это решение, но милорд объявил, что вы драгоценны для него и с вами нужно обращаться соответствующим образом. Вам не грозит ни один Пожиратель Смерти, по крайней мере ни один из тех, кто надеется сохранить милость Темного Лорда.

Гарри закрыл глаза и плюхнулся на кровать, но тут же пожалел об этом, когда его спина запротестовала.

— Боюсь, меня попросили держать вас здесь с помощью любых необходимых средств, — спокойно продолжила Нарцисса и немного приподняла рукав, демонстрируя палочку в кобуре. — Вплоть до того, что в случае необходимости я должна погрузить вас в магическую кому до тех пор, пока не появится кто-то более квалифицированный, чем я, чтобы удержать вас на месте.

Гарри вздохнул. Он перевернулся на бок и свернулся в клубок настолько, насколько мог, не вредя спине. Какое это имеет значение, в конце концов? У него не было причин бежать. Директор считал, что он должен умереть, чтобы закончить войну. Его друзья оказались доносчиками. Он задавался вопросом, были ли они друзьями хоть когда-нибудь или всегда только шпионили за ним. Было ли между ними хоть что-то настоящее?

— Я понимаю, что это не соответствует представлениям молодого человека о хорошем лете, — начала Нарцисса немного лекторским тоном. — Однако внутри этого здания можно многое сделать. У них есть спа, несколько разных бассейнов и кинотеатр.

— Я... в отеле? — смущение отвлекло Гарри от растущей депрессии. В каком отеле могли быть все эти вещи? Подобного не было ни в одном из когда-либо упомянутых Дурслями.

— Скорее в убежище, я полагаю. Пожалуй, еще мы могли бы заняться верховой ездой, хоть для этого и придется выйти на улицу.

Гарри перевернулся и обнаружил, что миссис Малфой читает брошюру.

— Вы не представляете, чем являются некоторые из этих вещей, так ведь, миссис Малфой? — спросил он, невольно забавляясь. Мысль о Малфое в кинотеатре была довольно забавной.

— Конечно нет, — ответила она с легким фырканьем. — Это, по большей части, маггловские занятия. И, пожалуйста, я была бы очень признательна, если бы вы называли меня Нарцисса, — ее улыбка, когда она посмотрела на него, была мягкой и нежной.

Гарри не смог удержаться от того, чтобы нерешительно не улыбнуться в ответ. Он подумал, что будь Рон здесь, он был бы так же растерян, как и Нарцисса. Люди, выросшие в волшебном мире, никогда не чувствовали себя комфортно в маггловском. Но это не имеет значения, потому что он больше никогда не пойдет никуда с Роном.

Эта мысль убила его растущее хорошее настроение, и Гарри откатился обратно и уставился в стену.

— Может быть, мы могли бы сделать что-нибудь завтра, — сказал он тихо. Не то, чтобы он думал, что завтра тоже захочет что-нибудь делать.

— Вы, должно быть, устали, — сказала Нарцисса после недолгого молчания. — Оставлю вас отдыхать, — пробормотала она. Он слышал, как она двигалась по комнате, и стало темно. Должно быть, она затянула занавеску на огромных окнах в другой части комнаты, и за это Гарри был ей благодарен.

Он услышал, как щелкнула, закрываясь, дверь и остался один. Очень кстати.

***

— Северус, он не выходил из комнаты весь день. С тех пор, как ты оставил его со мной, — услышал Гарри голос Нарциссы, а затем дверь открылась.

Снаружи в комнату проник свет и Гарри зажмурился. Он очень долго был в темноте и глаза сильно отвыкли от света.

— Мистер Поттер? — услышал он тихий голос профессора.

Гарри не ответил. Возможно, это было по-детски, но ему не хотелось. Он просто не мог найти в себе для этого сил.

Он услышал, как профессор вздохнул.

— Мы скоро выйдем, — сказал он, предположительно, Нарциссе. Дверь снова закрылась и зажегся яркий свет, что было неприятно даже с закрытыми глазами.

Гарри дернулся и уткнулся лицом в подушку, прячась от света.

Он почувствовал, как кровать прогнулась позади него и почувствовал нежную руку на своем плече.

— Я понимаю, что вы расстроены, — начал профессор тихо.

— Почему вы просто не убили меня? — перебил его Гарри.

— Прошу прощения?

— Почему вы просто не убили меня? Зачем отдали Волдеморту?

— Вы предпочли бы другой вариант? — профессор казался искренне удивленным.

— Может быть, — прошептал Гарри.

Он услышал, как профессор резко втянул воздух. Последовала минута тишины, а затем профессор мягко заговорил:

— Я присоединился в Пожирателям Смерти, как только окончил Хогвартс. Вскоре после этого я услышал пророчество о падении Темного Лорда. Поскольку я стремился проявить себя, я передал эту информацию Волдеморту и только потом осознал, что убил этим вашу мать.

Гарри перевернулся и посмотрел на профессора. Тот смотрел в стену с отстраненным выражением лица. Гарри открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но снова закрыл его, не произнеся ни слова. Что он мог сказать?

— Я любил вашу маму, Гарри, очень сильно. Я... информация, которую я передал Темному Лорду, привела к ее смерти. Я сам хотел умереть после этого. Но не мог, потому что дал ей обещание – я поклялся на ее могиле своей магией и жизнью, что сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить вашу жизнь в последующие годы.

— Но вы ненавидите меня, — Гарри удалось преодолеть шок, распространяющийся внутри.

— Директор просил меня изображать это. У меня не было выбора, Гарри. Если бы это помогло вам остаться в живых, я отдал бы что угодно. Ваша ненависть ко мне была совсем небольшой платой.

Гарри сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Новой информации было слишком много и он не был уверен... он не мог... Он сделал еще один глубокий вдох.

— Чего вы хотите от меня? — спросил он наконец.

— Прежде всего я хотел бы, чтобы вы встали и поужинали со мной и Нарциссой. Со временем, я хотел бы видеть вас счастливым и процветающим в этой новой обстановке, — губы профессора изогнулись в легкой улыбке. — Я осознаю трудность достижения этого.

Гарри потребовалось несколько минут, чтобы все обдумать. В итоге он сел, игнорируя боль в спине.

— Я могу поужинать, — тихо предложил он.

— Рад слышать это, — улыбка профессора стала шире.

Гарри попытался вернуть улыбку. Он мог сделать это. Он мог бы. Во всяком случае, он мог бы попробовать.

***

Ресторан казался богаче и шикарнее чем все, что Гарри приходилось видеть раньше. Он чувствовал себя очень неуместно в своих огромных джинсах и футболке, особенно рядом с Нарциссой и профессором Снейпом. На ней было темно-синее платье, а на нем брюки и рубашка на пуговицах.

— Расслабьтесь, мистер Поттер, — сказал профессор мягко, — все нормально.

— Просто я не думаю, что мне стоит находиться в таком месте в этой одежде, — пробормотал Гарри. Он опустился на стул за своим меню и попытался стать как можно незаметнее. Он чувствовал, будто все смотрят на него, хоть и был уверен, что это не так.

— Если бы у них был дресс-код, они бы не впустили вас, — сказала Нарцисса. — Вы никогда не были в ресторане, похожем на этот?

— Нет.

Он мог многое добавить к этому ответу о Дурслях и том, как он рос, но не сделал этого. Это не было их делом, и в любом случае не имело значения.

— Тогда самое время начать уроки этикета, — сказала она с улыбкой.

Голова Гарри дернулась, и он недоверчиво уставился на нее. Она выглядела невероятно самодовольной, с едва заметной улыбкой на губах.

— Уроки этикета? — переспросил он в итоге.

— Если вы собираетесь находиться в присутствии Темного Лорда, вам стоит знать, как себя вести. Это включает в себя еду в ресторанах гораздо более изящных, чем этот.

Гарри открыл рот, чтобы ответить, затем закрыл его и вместо этого открыл свое меню. И почти сразу захотел закрыть его, потому что ничего не мог в нем прочитать. Оно было написано полностью на французском языке. Но, если подумать, это имело смысл. В конце концов, они во Франции.

Он тихо застонал и уронил голову на стол. Это было больно, но так как он уже чувствовал, как расцветает головная боль, это было нормально.

***

Ужин был больше похож на пытку и Гарри был рад вернуться в свою комнату, когда он наконец закончился. Он сразу скрылся в спальне, о которой думал уже как о собственной, оставив Нарциссу и Снейпа в гостиной. Через несколько мгновений после того, как он упал на кровать, кто-то постучал в дверь.

Гарри застонал, но крикнул:

— Войдите!

Профессор вошел в комнату и устроился в кресле возле кровати.

— Ты будешь нормально вести себя с Нарциссой? — прямо спросил он.

Гарри сел и пожал плечами, игнорируя натяжение рубцов на спине.

— У меня нет выбора, не так ли? — спросил он. Если в его голосе и звучала горечь, он был уверен, что никто не сможет его в этом упрекнуть.

Профессор наклонился вперед.

— Гарри, клянусь, она заботится о твоих интересах, — сказал он тихо.

Гарри скривил губы.

— Она не знает меня, — прорычал он. — Она понятия не имеет, что в моих интересах. И вы тоже, если уж на то пошло. Никто из вас ничего обо мне не знает!

— Вы бы предпочли, чтобы я оставил вас там? Позволили бы Дамблдору манипулировать вами до тех пор, пока не придет время умереть?

Гарри вздрогнул.

— Я не... — он остановился и глубоко вздохнул. — Думаю, нет.

— Я знаю, что это тяжело для вас, Гарри, — мягко сказал профессор. — Не думайте, что я не понимаю, что это, вероятно, одна из худших вещей, с которыми вы когда-либо сталкивались. Вас предали и я не виню вас за то, что вы расстроены.

— Ну, если вы не вините меня, профессор, — пробормотал Гарри не в силах удержаться от сарказма.

Профессор Снейп тихо рассмеялся.

— Вы должны быть благодарны мне, знаете ли, — сказал он. — Первая мысль Темного Лорда состояла в том, чтобы послать кого-то, с кем вам будет комфортнее. Юношу вашего возраста, с хорошими манерами и безупречным воспитанием, — профессор сделал паузу, а затем добавил: — Он полагал, что Драко будет подходящей кандидатурой.

У Гарри кровь отхлынула от лица.

— Профессор, — начал Гарри, но замолчал, когда Снейп поднял руку.

— Я сказал ему, что, скорее всего, вам слишком рано пытаться завести новых друзей так скоро после того, как вас предали. Именно тогда он выбрал Нарциссу.

— Спасибо, — выдохнул Гарри.

— Не думаю, что вы избежали этого совсем. Но я выиграл вам немного времени.

— Да, но все, что мне нужно сделать, это заставить это работать в течение двух месяцев, пока не откроется Хогвартс, а затем... — Гарри резко замолчал, когда ему в голову пришла одна мысль: — Я не вернусь в Хогвартс, не так ли? — спросил он.

— Нет, — подтвердил профессор. — Я уверен, что Темный Лорд собирается найти для вас подходящего частного репетитора, чтобы закончить ваше образование.

Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Я буду хорошо вести себя с Нарциссой, — смог он наконец ответить на первоначальный вопрос.

Профессор принял это за окончание разговора, коим оно было. Он встал и сказал:

— Я не знаю, когда смогу вернуться. Директор отчаянно хочет, чтобы вас нашли. Если Темный Лорд решит отправить Драко к вам, пожалуйста, постарайтесь быть вежливым.

Гарри застонал, но сказал:

— Я попытаюсь, — затем, на секунду задумавшись, он добавил: — Я попробую, если он тоже будет вежлив.

Профессор кивнул.

— Берегите себя, Гарри, — он подошел к двери и открыл ее.

Но прежде, чем он успел выйти, Гарри окликнул его:

— Профессор?

— Да? — профессор Снейп обернулся, изумленно вздернув бровь.

Гарри глубоко вздохнул.

— Я не... — он остановился и прочистил горло. — Я не думаю того, что сказал. Я действительно был не в лучшей форме, но... еще раз спасибо, что спасли мне жизнь, — он посмотрел на темно-красный ковер, который, вероятно, скрывал множество пятен.

— Добро пожаловать, — мягко сказал профессор. Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Гарри позволил себе снова упасть на кровать и вздрогнул от боли в спине. Он перевернулся на бок и уставился на закрытую дверь. Он мог оставаться в своей комнате и дуться, что он действительно хотел сделать. Или... или он мог встать и пойти в гостиную поговорить с Нарциссой. Посмотрим, сможет ли он облегчить жизнь им обоим, вместо того, чтобы быть трудным и неразумным. В конце концов, она ни в чем не виновата.

Он встал и вышел из своей комнаты. Нарцисса сидела в одном из кресел у окна. Она читала книгу, однако подняла голову и улыбнулась, когда он вышел.

Он прочистил горло и сказал:

— Вы что-то говорили об уроках этикета?

— Верно, — она поместила закладку в свою книгу и отложила ее на кофейный столик. — Пожалуйста, сядьте со мной.

Гарри кивнул и сел в соседнее кресло. Он мог сделать это. Правда. Он мог. Если он продолжит повторять это, возможно, это даже станет правдой.


Глава 3. Охота на Гарри

В тот момент, когда Гарри Поттер покинул Привет Драйв, несколько приспособлений на столе директора пришли в движение. Альбус посмотрел на них, затем недоуменно пожал плечами и схватил плащ. Гарри часто покидал Прайвет Драйв раньше времени, но обычно его приборы не реагировали на это подобным образом. Единственный раз, когда они так себя вели, был тогда, когда Гарри сбежал из дома незадолго до начала третьего курса.

Со всем, что шло не так в последнее время, не хватало только еще и потерять Гарри.

Дамблдор со вздохом покинул свой кабинет, надеясь, что, как бы маловероятно это ни было, этот вопрос будет быстро решен и он сможет вернуться к изучению проклятия на руке.

***

Конечно, Гарри нигде не было. Дамблдор надеялся, что он хотя бы останется на улице, но не заметил никаких признаков мальчика. И дом, когда он посмотрел на него... окна были разбиты изнутри. Было ли это нападение?

Альбус вздохнул и направился к дому Дурслей. Скорее всего, Гарри снова вышел из себя, потому что нападение было крайне маловероятно. В конце концов, никто не знал, где находится это место. Альбус не ожидал, что Гарри взорвется так сильно, поскольку он не делал этого годами, но полагал, что должен был предвидеть это. В конце концов, у мальчика был невероятно напряженный год.

— Альбус! Мы не возьмем его обратно! — взвизгнула Петунья, как только открыла дверь. — Этот урод разрушил мой дом! Он мог убить нас!

— Я знаю, — сказал Альбус примирительно. — Я позабочусь о доме и заберу его до конца лета. Мне просто нужно войти и немного осмотреться, просто посмотреть, не смогу ли я понять, куда он пошел.

Петунья неохотно отошла в сторону, позволяя ему пройти. Не то, чтобы из этого вышел какой-то толк. Ничто не указывало на то, куда мог пойти Гарри или что он планировал.

— Из-за чего возник спор? — спросил он Петунью, начав восстанавливать дом.

Когда она не ответила, он прервался, чтобы посмотреть на нее. Ее лицо покраснело то ли от ярости, то ли от смущения, то ли по обеим этим причинам. Он ждал, подняв брови.

Наконец она покачала головой.

— Это не важно, — сказала она пренебрежительно. — Важно, что мы не возьмем его снова, Альбус. Я имею в виду, не теперь. Что бы Вернон ни делал с этим уродом, на этот раз он не смог удержать его в узде!

— Конечно, — согласился Альбус. Он всегда мог вернуться позже и изменить ее мнение об этом, если понадобится. Самой главной и первостепенной задачей было найти Гарри, а он все еще не приблизился к разгадке.

Тем не менее, были другие места, которые он мог проверить. Это была проблема, но далеко не худшая из тех, с какими он когда-либо сталкивался.

***

Проверив некоторые из наиболее доступных мест, где Гарри бывал, такие как Дырявый Котел и Диагон Аллея, он понял, что это будет не так легко, как ожидалось. Он не справится с этим один. Было слишком много мест, куда мальчик мог пойти и Альбус не мог обыскать их все сам.

Пока что он не планировал ставить в известность Министерство. Скримджер был не таким, как Корнелиус, и Альбус не был уверен, что он сделает в такой ситуации. Был также шанс, что, если министерство найдет Гарри раньше, они попытаются оказать на него негативное влияние.

Впрочем, он мог использовать Орден. Они с удовольствием помогут ему в поисках, но... возможно, они не должны быть его первой надеждой. Он хотел получить больше информации прежде, чем вовлечь их в этот беспорядок. Но куда обратиться, чтобы получить эту информацию? Если Гарри ушел в гневе, как подсказали Петунья и окна, то он, вероятно, не сказал ни Рону, ни Гермионе, куда идет.

С другой стороны, возможно, он доверил им какой-то план побега.

Его хмурый взгляд с каждой минутой становился все более суровым, Альбус аппарировал с Диагон Аллеи. Честно говоря, мальчик доставлял слишком много хлопот. Он был необходим, но, возможно, были способы изменения его поведения, о которых он не думал...

***

Гермиона нашлась, как обычно, в библиотеке возле дома. Теперь, став достаточно взрослой, она проводила свое свободное время или добровольно помогая там, или просто бродя вдоль стеллажей, расширяя свои знания о мире.

В прошлом у Альбуса уже было несколько встреч с ней на этом конкретном месте и поэтому он точно знал, где найти ее среди книг, в тихом, дальнем углу, склонившую голову над большим томом. Она не заметила его, пока он не сел напротив нее, и тогда лишь убрала одну из своих книг с его пути в автоматическом жесте вежливости.

— Мисс Грейнджер, — серьезно сказал он и позволил себе слегка улыбнуться, когда она подпрыгнула.

— Директор! Прошу прощения, я не поняла, что это вы! — она сразу же заложила книгу листком бумаги и закрыла ее. — Чем я могу помочь вам?

— Гарри пропал, — сказал ей Альбус. — Все признаки указывают на то, что он добровольно сбежал с Прайвет Драйв.

Гермиона раздраженно цикнула.

— Этот мальчик, — сказала она, качая головой. — Клянусь, директор, он делает это специально.

— Иногда я удивляюсь, — сказал Альбус с приятным кивком. — К сожалению, я понятия не имею, куда он пропал на этот раз.

Гермиона прищурилась.

— Он не был на Диагон Аллее? — спросила она, поджав губы.

— Никто не видел его, — ответил Альбус. — А люди неизменно замечают его. Почти невозможно, чтобы он побывал там и остался незамеченным.

Гермиона закрыла глаза и на какое-то время замолчала. Директор знал, что сейчас она перебирает в голове предыдущие взаимодействия с Гарри. Он видел, как она делала это во время оценки окончания Поттером года, поэтому тихо сидел и ждал, пока она закончит. Обычно она придумывала что-то полезное, и он, безусловно, надеялся, что так будет и в этот раз.

Когда Грейнджер наконец открыла глаза, ее взгляд все еще был хмурым.

— Мне очень жаль, директор, — тихо сказала она, качая головой.

Альбус почувствовал, как рухнула главная его надежда.

— Ты ничего не знаешь.

— Гарри... Вы знаете, что он не много говорит о своей жизни дома. Мы пытаемся, но он просто закрывается от нас. Единственное, что он сказал – что хотел бы провести все лето на Диагон Аллее. Если его нет там, сэр, у меня больше нет идей, — она выглядела искренне расстроенной, когда добавила: — Я ужасно сожалею, что разочаровала вас.

Альбус подарил ей ободряющую улыбку.

— Ты не можешь разочаровать меня, дорогая, — сказал он и добавил: — Хотя это далеко, попытаюсь выяснить что-то у Рона.

Гермиона нерешительно улыбнулась ему в ответ.
— Удачи, директор. Если есть что-то еще, чем я могу помочь вам, пожалуйста, дайте мне знать.

— Конечно, мисс Грейнджер.

Дамблдор кивнул ей, а затем развернулся и пошел к выходу из библиотеки. Следующим был Рон, и это наверняка будет утомительный разговор.

***

Найти Рона было немного сложнее, но в конечном счете Альбус смог отыскать его в полях за домом. Он сидел на низкой каменной стене на обочине грунтовой дороги, которая, вероятно, ни к чему не вела, учитывая, насколько она заросла.

Взгляд Рона устремился к лицу директора, а затем так же быстро опустился.

— Директор, — поприветствовал он.

— Гарри пропал, — прямо сказал Альбус.

— Может, он наконец раскусил вас, — фыркнул парень.

— Тебе лучше надеяться, что нет. Как твоя семья будет платить за ваше с Джинни обучение без посторонней помощи? — Альбус прищурившись смотрел на мальчика. С каждым годом Рон относился в этому все более агрессивно и с каждым годом становилось все труднее управлять им. Он опасался, что однажды дело зайдет слишком далеко и ему придется использовать другие методы, чтобы его контролировать.

Рон скривил губы.

— Фред и Джодж уже не учатся. Мои родители должны быть более чем в состоянии позволить себе это теперь.

— Ты знаешь, куда Гарри мог пойти? — спросил Альбус игнорируя то, что пытался сказать Рон. У него не было времени разбираться со вторым мятежным подростком, когда первый еще не найден.

— Если бы и знал, не сказал вам, — огрызнулся Рон, возя ногой в грязи заросшей дороги. — Если вы не поняли, я сваливаю.

Альбус глубоко вздохнул.

— Рон, — начал он, изо всех сил держа себя в руках. Мальчишка невероятно раздражал! — Ты, конечно, понимаешь, как важно, чтобы я наблюдал за Гарри. Он ужасно важен и будет важен всегда не зависимо от того, нужны ли твоей семье деньги. Если ты заботишься о его безопасности...

— Я буду держать его подальше от вас, — сказал Рон холодно. — Я не глупец, директор. Вы готовите его к чему-то, и я сомневаюсь, что это что-то хорошее. Вы учили его убивать себя еще когда он был ребенком.

— Как ты можешь говорить подобное? — спросил Альбус, проецируя скандальный тон в свой голос. Внутри у него все кипело. Как мальчик догадался об этом? По общему мнению, он должен был быть идиотом в группе! Хороший стратег, да, но это все.

— Ртом, — ответил Рон, скривившись. — Мы закончили?

— Полагаю, да.

Альбус коротко поиграл с идеей принудить Рона, но... но Молли Уизли была слишком наблюдательна, чтобы такая штука сработала. Возможно, как только он вернет Гарри и они оба окажутся в Хогвартсе, он сможет использовать благополучие мальчика против Рона, хотя бы для того, чтобы внезапная перемена Рона не выдала шпионажа Гермионы.

Он просто надеялся, что один из его многочисленных методов контроля сработает на мальчике, или ему просто придется заставить его исчезнуть.

***

В конце концов, у Альбуса не было выбора. Гарри отсутствовал уже несколько часов, и чем дольше он ждал, тем меньше шансов, что ему удастся найти мальчика. И так, скрепя сердце, Альбус созвал Орден.

Как только все устроились, Дамблдор откашлялся и сказал:

— Гарри Поттер пропал из своего дома. Не было никаких признаков нападения, но его нужно найти как можно скорее.

— Вы уверены, что мальчик не дуется где-нибудь после истерики? — спросил Северус, приподняв бровь.

— Я почти уверен, что так и есть, — сказал Альбус. — Но мы все еще должны найти его, Северус. Если Волдеморт до него доберется... - Альбус замолчал и покачал головой.

— Куда он мог пойти? — спросила Тонкс, нахмурившись. Ее волосы приобрели отвратительный темно-зеленый оттенок. Альбус предположил, что это означало ее замешательство или, возможно, беспокойство.

— Гарри мало что знает о волшебном мире, — заметил Ремус. — Скорее всего, он скоро окажется либо на Диагон Аллее, либо в Хогсмиде.

— Если только он не попытается остаться среди магглов, — сказал Муди. — Поттер понимает мир магглов лучше, чем кто-либо другой в этой комнате. Он мог бы прятаться там, и у нас не было бы шанса поймать его.

— Он мог бы, — согласился Ремус, нахмурившись. — Однако я не думаю, что он это сделает. Он слишком сильно любит волшебный мир и захочет вернуться сюда как можно скорее.

— Думаю, ты прав, Ремус, — сказал Альбус в наступившей тишине. — Северус, я хочу, чтобы ты присмотрел за Диагон Аллеей. Минерва, Хогсмид. Аластор, если бы ты присмотрел за обоими для меня, это было бы замечательно. Тонкс, Артур, Кингсли, держите ухо востро в Министерстве, посмотрим, никто ли ничего не слышал. Ремус, я прошу тебя присмотреть за Прайвет Драйв. Посмотрим, вернется ли он туда по какой-нибудь причине. Молли, присмотри за своими детьми. Они часто являются его сообщниками в преступлениях, и он, скорее всего, вскоре свяжется с одним из них, если ему понадобится какая-то помощь.

Он оглядел комнату и увидел на лицах присутствующих серьезную озабоченность, смешанную с пониманием.

— Есть вопросы? — когда их не оказалось, он кивнул. — Скоро мы найдем его.

После этого собрание закончилось, и члены Ордена отправились выполнять различные поручения. Скоро они найдут Гарри. Иначе говоря, они должны это сделать. Игра между ним и Волдемортом зашла слишком далеко, чтобы Альбус мог потерять контроль над Гарри.

Слишком многое зависело от мальчика, чтобы он мог сейчас уйти.

***

Но они не нашли его. Прошла неделя, а Гарри Поттера нигде не было. Альбус был вынужден официально уведомить министерство, и их Авроры присоединились к охоте за Гарри. И все же, несмотря на то, сколько народу искало его, мальчика нигде не было.

Северус поклялся, что у Темного Лорда его нет, и Альбус поверил ему, хотя бы потому, что у него не было другого выбора. Если Волдеморт держал Гарри в своей власти, то все было потеряно. Волдеморт убил бы Гарри, как только смог, и, честно говоря, Гарри должен был быть еще жив. Другого варианта не было.

Учебный год должен начаться через несколько недель, а это значит, что и Минерве, и Северусу нужно начинать подготовку к занятиям. Как бы ему ни было неприятно делать это, он должен был оторвать их от поисков.

Гарри вернется в Хогвартс к началу учебного года. Ему некуда идти, он, должно быть, устал бегать. И Хогвартс был его домом, единственным, который когда-либо был у Гарри. Альбус позаботился об этом. Поттер не сможет оставаться вдали от своего единственного дома, как бы он ни был расстроен.

Альбус просто должен будет поговорить с мальчиком, когда тот вернется в Хогвартс. Они просто не могли допустить еще одного подобного инцидента, особенно с таким близким исходом игры.

Гарри должен был оставаться на месте. Было бы полной катастрофой, если бы мальчик начал делать что-то настолько нелепое, как развитие собственной воли. Альбус долго и упорно трудился, чтобы не допустить ничего подобного, и будь он проклят, если мальчик разрушит всю его тяжелую работу.


Глава 4. Драко

Эта неделя с Нарциссой была... интересной. Гарри узнал много совершенно бесполезной информации, в основном о магическом этикете. По правде говоря, большая часть влетала в одно ухо и вылетала из другого. Ему было все равно, должен ли он поклониться или поцеловать даме руку, или... не важно, правда. У него были более важные вещи для беспокойства.

Но он был вежлив, Нарцисса была вежлива и они прекрасно ладили. Он, конечно, не назвал бы эту неделю худшей неделей лета, хотя и не назвал бы ее и лучшей.

Но то, что она купила ему новую одежду, было приятно. Было приятно иметь возможность носить маггловскую одежду, которая подходила ему так же хорошо, как школьная мантия, даже если ткань натирала кожу на спине больше, чем он ожидал.

Конечно, нейтрально приличное лето не могло продолжаться долго. Примерно за месяц до того, как Гарри должен был бы вернуться в Хогвартс, вернувшись в номер после блужданий по отелю он обнаружил ожидающего его Драко Малфоя.

— Поттер, — тихо сказал Малфой, наклонив голову. Он сидел на диване, но встал, когда Гарри вошел в комнату.

— Малфой, — ответил Гарри стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

Профессор предупреждал его, он просто не думал... конечно, Снейп был серьезен. Удача отвернулась от него вот так просто, почему он вообще этому удивился?

— Моя мама отправилась домой, — сказал Малфой. — Есть несколько мероприятий, которые она не может пропустить, не вызывая подозрений. Пока она занимается делами, Темный Лорд послал меня составить тебе компанию, он не хочет, чтобы ты чувствовал себя одиноко.

Гарри подавил рычание.

— Мне это совсем не нравится, — сказал он сквозь стиснутые зубы. То, что он не был удивлен, не означало, что он должен был смириться с присутствием Малфоя. Он предпочел бы остаться один, чем проводить время с этим слизеринцем.

Губы Малфоя изогнулись в легкой улыбке, напугав Гарри.

— Думаешь, это нравится мне? — спросил он с искренним удивлением.

— Но ты здесь, не так ли? — огрызнулся Гарри.

— Ты говоришь так, будто у меня был выбор. Мой отец уже дважды подводил Темного Лорда, и оба раза с катастрофическими результатами. Я не могу позволить себе сделать то же самое, и эта задача намного легче, чем та, которую милорд собирался поручить мне раньше.

— У тебя был выбор не следовать за Волдемортом, — указал Гарри и не был слишком горд, чтобы не признать, что ухмыльнулся, когда Малфой вздрогнул при звуке этого имени.

Малфой тихо усмехнулся.

— А я-то думал, что мама тратит свое время, обучая тебя.

— Она пыталась. Признаюсь, большую часть времени я ее не слушал, несмотря на все ее усилия.

Гарри нерешительно шагнул в комнату, и дверь за ним закрылась. Малфой никуда не собирался, так что Гарри решил, что ему придется привыкнуть к этому. И раз он привыкает, значит, не будет неловко топтаться в дверях.

— Если бы ты обращал на ее слова хоть какое-то внимание, ты бы понял, что выбора у меня не было. Я сын своего отца и потому делаю то, что он велит. В противном случае я рискую лишиться наследства, что было бы абсолютной катастрофой.

— Так ты служишь тому, кому служит он, и тебя назначают нянькой? — Гарри покачал головой. — Не хотел бы я так жить.

Малфой пожал плечами.

— Как я уже сказал, я лучше буду нянчиться с тобой, чем пытаться выяснить, как убить Дамблдора или провести Пожирателей Смерти в Хогвартс.

Гарри напрягся, но затем заставил себя расслабиться. Это больше не его дело. В любом случае, он ничего не мог сделать, даже если бы захотел. В данный момент у него не было возможности связаться с внешним миром, и Дамблдор... ну, он мог бы послушать, но Гарри не был уверен, что действительно склонен что-либо рассказывать директору после того, что узнал о нем.

Малфой внимательно наблюдал за ним, и когда Гарри расслабился, напряжение, которого он сначала даже не заметил, казалось, ослабло и внутри слизеринца.

— Я рад видеть, что ты благоразумен.

— Так это был тест? — спокойно спросил Гарри, прислонившись к двери.

Прикосновение к спине заставило его слегка вздрогнуть, но он не хотел отодвигаться, едва облокотившись. Это выглядело бы странно, и Гарри... он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как сильно его ненавидели тетя и дядя.

Малфой пожал плечами.

— Технически нет, хотя можешь воспринять это и так. Темному Лорду все равно, узнает ли Дамблдор о его прежних планах на предстоящий год, они больше не имеют значения. Но если бы ты решил передать старику информацию, это означало бы, что я должен следить за тем, что говорю при тебе.

— И откуда ты знаешь, что я не решил рассказать директору? — спросил Гарри, невольно заинтересовавшись. — Возможно, я просто жду подходящего момента.

— Ты не скрываешь свои эмоции, Поттер, — сказал Малфой с легкой усмешкой. — Ты ничего не скажешь Дамблдору.

Гарри согласно кивнул.

— И как долго ты тут пробудешь? — спросил он, меняя тему. Он все же отошел от двери и сел в ближайшее к ней кресло, большое и мягкое, которое привык считать своим за время пребывания в отеле.

Когда он устроился в кресле, Малфой снова сел.

— Я, скорее всего, буду здесь с тобой, пока не придет время возвращаться в Англию, — ответил он.

Гарри нахмурился. Ответ был... неудовлетворительно расплывчатым.

— Значит, через месяц я возвращаюсь в Англию? — спросил он, пытаясь сузить временные рамки.

Малфой с легкой улыбкой покачал головой.

— Я этого не говорил, не так ли?

— Учеба начнется через месяц, не так ли?

— Да, все верно, — согласился Малфой. — Но я думаю, ты уже знаешь, что не вернешься в Хогвартс, и я не совсем уверен, что вернусь. Если я полажу с тобой, есть очень хороший шанс, что Темный Лорд будет держать меня рядом с тобой. Я не верю, что он захочет, чтобы тебе было одиноко.

Губы Гарри скривились против воли.

— Не знаю, смогу ли я с тобой поладить, — честно признался он.

— Если это поможет, я не собираюсь намеренно настраивать тебя против себя, — предложил Малфой.

Гарри покачал головой.

— Полагаю, это не отменит того, что ты потратил на это годы. Я не знаю, смогу ли я просто забить на прошлое и не думаю, что должен.

Малфой, к удивлению Гарри, кивнул в знак согласия.

— Я знаю, — сказал он. — Поттер, никто не думает, что для тебя это будет просто. Ты... твой мир перевернулся с ног на голову, и я знаю, что ты пытаешься упорядочить это все в своей голове.

Что-то в голосе Малфоя заставило Гарри почувствовать боль, что-то похожее на сочувствие, и Гарри отшатнулся.

— Мне не нужна твоя жалость, — холодно сказал он.

Он встал, вышел из общей комнаты и направился в спальню. Как только дверь за ним закрылась, он прислонился к ней и поднес дрожащую руку к лицу. Что Малфой вообще знает? Друзья предали его, директор предал его, кто знает, кто еще предал его. Вся его жизнь была ложью, которая вела его к смерти. Все было организовано директором, а Гарри доверял этому человеку! Знал ли он, что Гарри вырос в чулане? Волновало ли его это?

Как теперь Гарри сможет кому-то доверять? Все лгали ему с самого первого дня в Хогвартсе. Но... Малфой ведь этого не делал? Он предложил Гарри свою дружбу, а уж на это Дамблдор никак не мог повлиять. Может быть, отец Малфоя поощрял это?

Может быть... может быть... может быть, он мог доверять... нет.

Гарри пересек комнату и свернулся калачиком под одеялом, сбросив туфли. Он не мог справиться с этим прямо сейчас и, что более важно, не хотел даже пытаться. Он хотел отдохнуть, потому что очень устал беспокоиться о вещах, которые не мог контролировать.

***

Зеркало активировалось, и Драко тут же ушел в свою комнату и закрыл дверь, чувствуя, как в животе у него все сжимается.

— Милорд, — сказал он и склонил голову над зеркалом.

— Малфой. Вы уже встретились с ним?

— Да, сэр. У нас был... короткий разговор. Я думаю, что, учитывая наше прошлое, все прошло достаточно хорошо, — это было не идеально, но Поттер не напал на него, так что это было уже что-то, верно?

— Определите точнее, — сказал Темный Лорд, приподняв безволосую бровь.

— У нас получился цивилизованный разговор, — послушно сказал Драко. — Думаю, он был почти готов принять мою дружбу, пока я случайно не оттолкнул его. Но даже тогда он просто удалился в свою комнату, не прибегая к насилию.

— Как сильно вы оттолкнули его? — нахмурился Волдеморт.

— Я выразил ему сочувствие, к которому он не был готов, — ответил Драко. — Думаю, со временем я смогу стать для него подходящим компаньоном.

— И вы готовы потратить время, которое на это потребуется? Вы должны понимать, что оставите обучение в Хогвартсе, если возьметесь за это задание.

— Я понимаю, сэр, и я готов, — сказал Драко.

— Я прошу у вас честного ответа, Малфой, — холодно сказал Волдеморт. — Гарри Поттер недавно стал для меня очень важен. Я сделал ошибку, доверив вашему отцу что-то столь же важное, и он подвел меня. Затем я дал ему шанс получить пророчество, и он подвел меня и в этом отношении. Собираетесь ли вы подвести меня как ваш отец, молодой человек?

Драко вздрогнул.

— Нет, милорд.

— Вы говорите так потому, что боитесь наказания, которое получите, если этого не сделаете? — спросил Темный Лорд суровым тоном.

Драко не смог побороть свою улыбку и наклонил голову, чтобы скрыть это.

— Милорд, когда я был маленьким ребенком, я мечтал подружиться с Гарри Поттером. Получить этот шанс и получить его по вашему приказу - это возможность, от которой я не могу отказаться.

— Если вы уверены, что справитесь с этим, я начну искать репетитора, чтобы вы оба могли продолжить свое магическое образование, — из-за зеркала раздался стук и изображение Темного Лорда потемнело. Напоследок он сказал: — Не подведите меня, Драко. У вас двойная задача: сохранить Гарри живым и сохранить его счастливым. Я буду на связи.

Зеркало потемнело и Драко глубоко вдохнул. Он закрыл глаза и заставил себя расслабиться, медленно выдыхая. Это было сделано. Сейчас Гарри был на его попечении и у него был шанс реабилитировать свое имя и доказать Гарри, что он был бы лучшим выбором друга в первый год.

Он не собирался упускать его.

***

Когда Гарри проснулся и сел, его спина протестующе отозвалась на это. Она яростно горела и он пожалел, что не может ее осмотреть. Он был почти уверен, что становится только хуже, а не лучше, и понятия не имел, что с этим делать, кроме как попросить помощи у кого-то еще. А этого Гарри делать действительно не хотел.

Он прошел в роскошную ванную и снял рубашку. Повернувшись, он смог увидеть в зеркале только свои плечи. Раны были такими же сырыми, как и раньше, но теперь они были горячими, а края выглядели красными и раздраженными. Они были заражены? Что ему делать с инфицированными порезами?

Они никогда не заражались раньше, когда Вернон бил его ремнем. Весь месяц, что он провел с ними, каждое утро, когда он просыпался, раны почти исчезали, за исключением последних нескольких раз. Что произошло? Что изменилось?

Он снова надел рубашку и поморщился, когда ткань коснулась его спины. Часы в ванной показывали пять, а это означало, что скоро обед. Гарри не был особенно голоден, его даже слегка подташнивало, но он полагал, что должен хотя бы появиться.

Он вышел из комнаты, не обращая внимания на дрожь. Это пройдет через несколько минут. Головокружение всегда возвращалось, а потом все снова становилось нормальным. Он только надеялся, что не споткнется и не упадет.

— Поттер, — сказал Малфой и снова встал, когда Гарри вошел в комнату.

— Малфой, — нейтрально ответил Гарри.

Малфой нахмурился.

— Ты в порядке, Поттер? — нерешительно спросил он. — Ты ужасно бледен.

Гарри одарил его нетвердой улыбкой.

— Я в порядке, — сказал он. — Просто... — стоит ли говорить об этом Малфою? Он не хотел никому говорить, но... он знал, что в данный момент, вероятно, должен. Ему стоило сказать Нарциссе, когда она была здесь, так как она была взрослой, но время было упущено.

— Просто... — повторил Малфой, ожидая продолжения.

Гарри сделал шаг вперед и споткнулся, так как его колени ослабли. Малфой бросился вперед, поймал его и осторожно опустил на землю. Гарри не смог сдержать шипения боли, когда рука Малфоя прижалась к его спине.

— Что случилось? — настойчиво спросил Малфой. — Поттер, ты весь горишь.

— Я просто... — Гарри замолчал. Почему становится так темно? Было только пять часов, солнце еще не должно было садиться. — Моя спина, — он начал говорить, но мир вокруг него потемнел прежде, чем он успел закончить фразу.


Глава 5. Чрезвычайности

Северус ожидал услышать Драко в течение следующих нескольких дней, возможно раньше, чем позже, но он не ожидал панического звонка в первый же день, когда Драко должен был только прибыть в отель.

— В чем дело? — спросил он, как только ответил на звонок. Очевидно, было очень хорошей идеей научить Малфоя пользоваться маггловским телефоном, если звонки должны были начаться так рано.

Его приветствовал испуганный голос крестника:

— Гарри потерял сознание. Он вышел из своей комнаты несколько минут назад, очень бледный и дрожащий, сказал что-то о своей спине, а потом потерял сознание.

Северус зашипел сквозь зубы. Его спина? Что скрывал этот глупый мальчишка?

— Я сейчас буду, — сказал он и повесил трубку. Он схватил пригоршню зелий, которые понадобятся ему для борьбы с какой-нибудь инфекцией, и аппарировал прочь из своего коттеджа.

Чтобы добраться до отеля, где остановился Гарри, потребовалось несколько прыжков, но он без труда добрался туда. Он не стал аппарировать поодаль и идти в комнату, решив, что экономия времени важнее, чем удивление крестника. Вместо этого он появился в центре гостиной.

Гарри лежал на животе на диване, а Драко нервно расхаживал взад-вперед, его серые глаза были полны беспокойства.

— Он рухнул на пол, — сказал он с тревогой. — Но я не думаю, что это выглядело... я имею в виду, я не мог просто оставить его так. Поэтому я перенес его.

— Хорошо, — сказал Северус как можно спокойнее. Они не могли паниковать оба, а Драко прекрасно справлялся с этим за двоих. — Ты случайно не заглядывал ему под рубашку, чтобы узнать, с чем мы имеем дело?

Драко поморщился и покачал головой.

— Нет. Я не был уверен, что мне стоит это делать и не хотел, чтобы он чувствовал себя со мной еще более неловко, чем сейчас.

Северус обдумал это заявление.

— Ему и так будет неловко с тобой, — осторожно указал он. — Он все еще видит в тебе врага, а теперь ты видишь его в ослабленном состоянии. Поттеру это не понравится независимо от того, поможешь ты мне осмотреть его или нет.

Драко выпустил раздраженный, шипящий вздох.

— Я об этом не подумал, — тихо признал он.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы снять с него рубашку. Так что ты все равно увидишь, что бы это ни было. Мне нужно, чтобы ты собрался, Драко.

Блондин вздохнул.

— Я могу это сделать, сэр, — сказал он и заметно напрягся. — Не уверен, что хочу этого, но я могу.

Хотя Северус подозревал, что знает, что вызвало рану, которую Поттер прятал, если это действительно было то, с чем они имели дело, ему оставалось только гадать относительно тяжести повреждений. Если это были травмы, а не что-то еще, что Снейп едва мог себе представить. Конечно, наиболее вероятной причиной было то, что Вернон ударил мальчика ремнем, то ли в ярости, то ли просто потому, что мог.

Когда его попросили сделать это, Драко храбро приподнял Гарри и держал его обмякшее тело, пока Северус снимал рубашку. От увиденного у него перехватило дыхание одновременно от отвращения и сочувствия. Спина Гарри была покрыта ранами, которые могли появиться только от ремня. В некоторых местах два или три следа хлыста накладывались друг на друга, новые перекрывали старые.

При виде этих ран Драко поперхнулся.

— Мерлин, — выдохнул он, когда взял себя в руки. — Это ужасно.

— Да, — сказал Северус. Он думал, что будет инфекция, но никак не ожидал, что все окажется настолько плохо. Вернон был чудовищем, а Петуния, по-видимому, была не лучше, раз позволяла так обращаться с относительно беззащитным ребенком. Северус был почти уверен, что Волдеморт убьет их обоих за оскорбление, и скорее всего раньше, чем планировал.

Северус вытащил зелья, которые принес.

— Это немного хуже, чем я ожидал, — сказал он Драко, отвинчивая первую крышку. — Ему нужно будет обрабатывать раны дважды в день в течение недели, а скорее всего и дольше.

Мазь, которой Северус начал мазать спину Гарри, была холодной и липкой. Он был рад, что мальчик без сознания, потому что если бы он не спал, ему было бы больно.

— Вы готовы помочь ему, или нам нужно найти другой вариант?

— Конечно, я помогу ему! Я... — голос Драко звучал немного обиженно. — Мне дали задание, Северус, и я намерен выполнить его хорошо. Я хочу… — он замолчал, а когда Северус поднял глаза, то увидел легкий румянец на щеках крестника.

Северус вопросительно изогнул бровь.

— Ты хочешь?..

Теперь, когда его руки лежали на спине Гарри, Северус заметил, как тот похудел. Неудивительно, что он не захотел поговорить с Петуньей о еде. Интересно, сколько раз они кормили мальчика за тот месяц, что он находился у них на попечении? Очевидно, не очень много.

— Я всегда хотел быть его другом, — тихо, почти шепотом, сказал Драко.

Когда Северус пристально посмотрел на него, Драко смотрел на лицо Гарри и слабый румянец на его щеках становился все темнее.

— Ему понадобится друг в ближайшие месяцы и годы, — нейтрально сказал Снейп и убрал руки со спины мальчика. Мазь была нанесена, так что это уже кое-что.

Он пошел в ванную и вымыл руки – трудный процесс, учитывая, насколько они были липкими. Когда он вытирал их, призрачный Феникс прорвался сквозь стену ванной. Патронус. Дамблдор, если быть точным.

— Северус, ты мне нужен прямо сейчас. Я хочу кое-что обсудить с Орденом и это не может ждать до следующей нашей запланированной встречи. Будь на месте как можно скорее.

Патронус исчез, а Снейп яростно выругался. Конечно, Альбус должен встретиться с ними прямо сейчас. Конечно, во время кризиса.

Он выскочил из ванной.

— Меня вызвал Дамблдор, — сказал он Драко, и тот немедленно выпрямился. — Мазь наносится два раза в день, — Северус постучал по крышке банки с мазью. Затем он постучал по пузырьку с зельем рядом с ним. — Когда Гарри проснется, он должен выпить это зелье, оно поможет с инфекцией. Я вернусь, как только смогу, потому что мне нужно будет присутствовать на этой встрече, а затем встретиться с Темным Лордом. Держи его на животе столько, сколько сможешь, и старайся держать его спокойным и отдыхающим. Вопросы?

— Нет, сэр, — тихо сказал Драко. — Я позабочусь о нем.

Северус поколебался, затем сказал:

— Я вернусь.

Он повернулся и Аппарировал прочь. Он хотел сказать что-то о взгляде крестника, о голоде, который, он был уверен, он видел, но Драко не был глуп. Он не станет приставать к Гарри, зная, что это может вызвать гнев Темного Лорда.

И если он это сделает, если он настолько глуп, что расстроит Гарри нежеланным авансом, Северус ничего не сможет сделать, чтобы спасти его.

***

Он был последним из людей, прибывших на площадь Гриммо, по крайней мере, последним из внутреннего круга Дамблдора, который состоял из него самого, Люпина, Минервы, Муди, Молли и Артура. Как только он занял свое место за столом, Альбус встал с серьезным выражением лица.

— У меня есть... трудные новости для всех вас, — сказал он тихо. — Боюсь, что я покину вас в конце следующего учебного года, возможно, даже раньше, если нам ужасно не повезет.

Северус слегка расслабился. Он знал, о чем идет речь. Это не было чем-то новым, вроде того, что Альбус сумел найти мальчика или уничтожить другой крестраж. Не то, чтобы Северус верил, что Альбус когда-нибудь поделится такой информацией с другими членами внутреннего круга.

— О чем ты говоришь, Альбус? — выпалил Муди. Его фальшивый глаз бешено вращался, а лицо было грозно нахмурено.

— Я умираю, друзья мои, — с этими простыми словами Альбус снял чары со своей руки.

От потрясенных и полных горя восклицаний у Северуса зазвенело в ушах. Он знал, что реакция будет плохой, особенно учитывая, как сильно любили Альбуса, но он не ожидал, что шум будет таким громким. Молли и Минерва плакали, Молли громко, а Моуди выкрикивал вопросы директору. Артур сидел в ошеломленном молчании, а Люпин... Люпин смотрел на него, раздувая ноздри.

— Тишина! — наконец выкрикнул Альбус и ему немедленно повиновались все за исключением рыдающей Молли. — Нам с Северусом удалось замедлить распространение проклятия, но, насколько я могу судить, остановить его невозможно. Оно убьет меня, скорее всего, к концу учебного года. Сейчас нам нужна не паника, а планирование.

Последовавшая за этим встреча была сдержанной, но продуктивной. После смерти Дамблдора Моуди должен был взять на себя управление Орденом. Северус считал, что из всех возможных вариантов этот был лучшим. Он мог бы оказать хоть какое-то сопротивление Темному Лорду, в то время как остальные сдались бы под давлением. Минерва возьмет на себя Хогвартс, а Северус станет заместителем директора. Другими словами, Альбус собирался поступить именно так, как подозревал Волдеморт.

Собрание закончилось через час или два и Северус собрался уходить. Он вышел из дома и направился в переулок, служивший местом аппарации. Он готовился отправиться к Волдеморту с докладом, чтобы вернуться к Гарри во Францию, когда его грубо толкнули к стене.

— Где он, Нюниус? — Люпин рычал, его янтарные глаза пылали почти золотом от ярости. Его лицо было маской, едва узнаваемой и животной, более похожей на волчью, чем Северус когда-либо видел вне полной луны.

— О чем, черт возьми, ты говоришь, Люпин? — Северус зашипел в ответ и безрезультатно толкнул оборотня. Не было даже полнолуния, так что он понятия не имел, насколько Люпин силен.

— Ты знаешь, о чем я, — прорычал Люпин, — Я оборотень. Я чувствую его запах на тебе. Его кровь, его боль, зловоние болезни, — Люпин резко отпустил его, когда его гнев утих. — Он все, что у меня осталось, Снейп, — слезно сказал он.

Гарри. Люпин почувствовал запах Гарри на нем.

— О, черт возьми, — он застонал и прислонился к стене. — Почему ты не сказал об этом там?

Люпин посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ты думаешь, я такой же глупый, как Дамблдор, Снейп? Я могу сложить два и два, чтобы получить четыре. Каждый год с Гарри случалось что-то ужасное, и ты не можешь сказать мне, что Дамблдор не мог остановить большую часть этого, потому что я не поверю этому.

Брови Северуса поползли вверх.

— И во что же ты тогда веришь? — спросил он.

— Не знаю, — пожал плечами Люпин. — Но я не думаю, что он учит Гарри выживать в грядущей войне. Это почти как... — Люпин оборвал себя и покачал головой. — Но это было бы нелепо, — сказал он тихо, как будто пытался убедить себя.

— Почти как что, Люпин? — вкрадчиво спросил Северус. — Как будто Альбус хочет смерти мальчика? — Он быстро принял решение и надеялся, что не пожалеет об этом. — Что если я могу предложить тебе доказательство того, что смерть Гарри это именно то, чего хочет Альбус? — Люпин мог быть тем, кого они искали, если Северус правильно разыграл свои карты. И как бы сильно он не нелюбил этого человека, Гарри доверял ему.

Люпин отшатнулся.

— Где он, Северус? Что с ним сделали? — спросил он вместо ответа.

— В безопасности, — Сказал Северус с тяжестью обещания. — Это я тебе обещаю. Конечно, он в большей безопасности, чем был с Дурслями. Он восстанавливается после их... невероятно нежной заботы, пока мы говорим.

— Могу я увидеть его? — спросил Люпин.

Северус задумался.

— Нужны будут клятвы, — сказал он.

— Я поклянусь тебе в чем угодно, — пообещал Люпин.

Северус улыбнулся, медленно и опасно.

— Ты будешь клясться не мне, — сказал он. — И я не могу гарантировать твою безопасность.

Люпин некоторое время молча смотрел на него, потом опустил голову, сдаваясь.

— Он все, что у меня есть, Снейп, — тихо сказал он. — Куда мы идем?

— Держись за мою руку, — сказал Северус, и, когда Люпин крепко сжал его руку, он аппарировал их прочь.

***

Северус должен был отдать должное Люпину: волк не возражал, когда они появились перед особняком Малфоев. Честно говоря, это было лучше, чем он надеялся, учитывая быстрый и импульсивный характер своего решения. Он искренне верил, что есть шанс усмирить волка.

Их не остановили, когда они шли через поместье туда, где, как знал Северус, находился кабинет Темного Лорда. Как только они оказались за дверью, Северус остановился и повернулся к Люпину.

— Ты знаешь, кто за той дверью, — сказал он тихо.

Люпин кивнул, его лицо ничего не выражало.

— Не думаю, что мне нужно говорить тебе, как плохо это может закончиться для тебя, — продолжил Северус. — Ты уверен, что хочешь этого?

Губы люпина скривились в усмешке, почти достойной его собственной.

— Я же сказал тебе, Снейп, Гарри это все, что у меня осталось. Если это его сторона, то, полагаю, и моя.

Северус кивнул и положил руку на ручку двери.

— Ни при каких обстоятельствах не вытаскивай палочку без разрешения. Он убьет тебя без колебаний, и, возможно, убьет и меня, так как я тот, кто привел тебя.

Когда Люпин кивнул, Северус постучал в дверь и стал ждать ответа. Как только тот был дан, Северус открыл дверь и вошел в кабинет Темного Лорда. Он опустился на одно колено и пробормотал:

— Милорд, я полагаю, что принес вам решение.


Глава 6. Люпин

Ремус никак не мог сказать, что думал ясно, когда загнал Снейпа в угол в том переулке. Все, что он знал, все, о чем он мог думать, было то, что от этого человека разило его крестником... Гарри, который не был его крестником, как бы сильно он этого ни хотел. И это могло означать только одно: Снейп точно знал, где Гарри.

И Гарри, дорогой Гарри, был единственным добром, которое у него осталось в этом мире, несмотря на все то, в чем Тонкс пыталась его убедить. Она никак не понимала, что его не интересуют девушки и что его отношения с Сириусом не были просто дружескими, как бы он ни пытался объяснить ей это.

Но на самом деле Ремус загнал Снейпа в угол не раздумывая, а затем был довольно удивлен, когда этот человек на самом деле подтвердил то, что он давно подозревал. Люпин еще не знал точно, что планирует Дамблдор, но было совершенно ясно, что он не принимает интересы Гарри близко к сердцу. Судя по тому, что Снейп говорил в переулке, предположив, что Ремус поверил ему, совсем наоборот. И, помоги Мерлин, Люпин ему поверил.

Поэтому, несмотря на то, что его сердце разрывалось от осознания того, что он предает тем самым Джейми, Лили и Сири, он пошел со Снейпом к Темному Лорду. В глубине души он знал, что на самом деле это не предательство, по крайней мере, так он пытался оправдаться перед самим собой. Он никогда не согласится с идеалами Темного Лорда, но сейчас Гарри был самым важным. В конце концов, Джеймс, Лили и Сири, они бы поняли. Они бы хотели, чтобы Ремус был рядом с Гарри несмотря ни на что.

Он говорил себе это, но эта мысль была слабым утешением, ведь он никогда не узнает наверняка. Оставалось только надеяться, что он прав.

Он догадался, куда они направляются, задолго до того, как они аппарировали и не удивился, что они оказались в Малфой-Меноре. Он даже не удивился, когда Снейп сделал ему последнее предупреждение, потому что знал, кто будет по ту сторону двери. Это будет Волдеморт, и Ремус знал, что ему повезет, если он уйдет с этой встречи живым. Но он должен попытаться. Он должен быть рядом с Гарри, если это возможно.

Он был, честно признаться, немного удивлен, когда Снейп войдя в дверь опустился на колени и произнес: “Милорд, я принес вам решение.”

Взгляд Темного Лорда был острым.

— Разве ты не ручной оборотень Дамблдора? — лениво спросил он, тон его никак не вязался с пронзительным красным взглядом.

Ремус подавил рык, который хотел сорваться с его губ.

— Я работал на Дамблдора и его орден, да, — сказал он с наигранной мягкостью. Ему потребовалось все, что у него было, каждый кусочек контроля, который он когда-либо использовал на своем волке, чтобы удержаться от рычания на мерзость, сидящую перед ним.

Это было для Гарри, и он должен помнить об этом. Гарри не поможет, если Ремус выйдет из себя и его убьют.

Губы Волдеморта медленно изогнулись в улыбке.

— Я тебе не нравлюсь, да?

— Вы убили двух моих лучших друзей и косвенно ответственны за смерть третьего. Сказать, что вы мне не нравитесь, значит ничего не сказать, — Люпин скривил губы, совершенно против своей воли, и добавил саркастически, — сэр.

Волдеморт, к его удивлению, тихо усмехнулся.

— И все же ты стоишь здесь. Почему? — Волдеморт откинулся на спинку стула и постучал палочкой по столу, демонстрируя беззаботное поведение. И все же Ремус не сомневался, что этот человек может убить его прежде, чем он успеет пошевелиться, если захочет.

Честность была единственным выходом, поэтому Ремус глубоко вздохнул.

— Гарри у вас, — просто сказал он. — Он все, что у меня есть, и я хочу быть с ним.

— Это абсолютно восхитительно, — сказал Волдеморт, немного посмеиваясь. — Думаешь, он может быть нашим учителем? — это, очевидно, было адресовано не Ремусу, а Снейпу, который все еще стоял на коленях.

— Я думаю, он один из наших лучших кандидатов, сэр, — тихо ответил Снейп.

— Учителем? — осмелился переспросить Ремус.

— Ты же не можешь думать, что я позволю Гарри вернуться в Хогвартс, — сказал Волдеморт, качая головой. — Нет-нет, Дамблдор слишком опасен.

— Значит, вы ищете кого-то, кто мог бы учить Гарри, — предположил Ремус. Он хорошо показал себя в свое время в качестве профессора защиты и был более чем успешен в большинстве дисциплин, преподаваемых в Хогвартсе. Во всяком случае, достаточно успешен, чтобы Гарри не страдал от плохого преподавания.

— Не только Гарри, — Волдеморт покачал головой. — У него будет по крайней мере один компаньон. Я понимаю, что изоляция вредна для мальчиков его возраста.

— И вы беспокоитесь о том, что хорошо для мальчиков его возраста? — Спросил Ремус прежде, чем смог остановить себя.

Волдеморт выпрямился в кресле, и его пальцы, и без того неестественно бледные, побелели вокруг палочки, когда он сжал их. Затем он выдохнул и его пальцы расслабились.

— Не то, чтобы это тебя касалось, Люпин, но благополучие Гарри – одна из вещей, имеющих для меня наибольшее значение.

И снова, прежде чем Ремус успел подумать, он выпалил:

— Это определенно перемена.

Волдеморт не выглядел обиженным.

— Так и есть, — согласился он. — И я не собираюсь говорить тебе, почему я принял это решение, потому что, честно говоря, я не совсем уверен, что могу тебе доверять. Твои мотивы, безусловно, достойны восхищения, но они кажутся довольно упрощенными.

Ремус вдохнул, потом выдохнул.

— Гарри единственное, что осталось от моих друзей, — сказал он тихо. — Вы уже работали с Грейбеком, надеюсь, вы понимаете, что это значит для оборотня, — затем, когда Волдеморт не ответил, он сказал: — Я не жду, что вы доверите мне что-то чувствительное, сэр.

Губы Волдеморта скривились в подобии улыбки, на его бледном, змеином лице появилось жуткое выражение.

— По крайней мере, ты знаешь свое место здесь. Если, конечно, оно у тебя есть.

— Существует еще одно преимущество использования Люпина, — сказал Снейп. Когда Ремус повернулся, чтобы посмотреть на него, он смог разглядеть слабую ухмылку на лице мастера зелий, скрытую завесой его волос.

— О? — Голос Волдеморта звучал в лучшем случае вежливо и безразлично.

— Поттер уступчив сейчас потому, что он слишком подавлен и болен. Но так будет не всегда. Если Люпин будет на нашей стороне, это поможет мальчику быть более сговорчивым.

— Болен? — это слово было резким и требовало немедленного ответа. Ремус, конечно, не возражал, учитывая, что он также хотел бы знать, что случилось с его крестником.

— Похоже, милорд, Дурсли были более жестоки к нему, чем мы думали. У него были отметины на спине, которые заразились, потому что я не знал о них. Сейчас их лечат, но пока что он болен, — Снейп напрягся, стоя на коленях, и Ремус понял, что он готовится к боли, которая придет с проклятием Круциатуса.

Волдеморт медленно выдохнул.

— Встань, Снейп, — рявкнул он. — Пока я не забыл, почему не убил тебя, когда узнал, что ты шпионишь за мной.

Снейп поднялся на ноги и низко поклонился.

— Милорд очень любезен, — сказал он, но Ремус заметил, как он побледнел.

Волдеморт усмехнулся, словно соглашаясь с этими словами.

— Итак, я полагаю, что ты был в процессе лечения Гарри, когда Дамблдор вызвал тебя?

— Да, милорд, — сказал Снейп. — Но я оставил его на попечение Драко с четкими инструкциями для мальчика. Я знал, что докладывать Дамблдору важно, и знал, что вы захотите услышать о болезни и от меня лично.

Лицо Волдеморта потемнело.

— Ты не ошибся, — сказал он, — Но я предлагаю тебе вернуться к Гарри. У нас с Люпиным будет долгий разговор. Я полагаю, что он не будет готов увидеть Гарри в течение по меньшей мере нескольких дней.

— Конечно, милорд, — сказал Снейп. Он еще раз низко поклонился и вышел из комнаты.

Дверь закрылась за ним со зловещим стуком, оставив Ремуса наедине с одним из немногих монстров, которые пугали его больше, чем волк внутри. Он глубоко вздохнул, надеясь, что это не так заметно, как он подозревал.

***

Оборотень довольно хорошо умел скрывать свои нервы. Этого было почти достаточно, чтобы произвести впечатление на Волдеморта, но не совсем.

— Ты понимаешь, что я потребую от тебя очень много клятв, прежде чем позволю тебе приблизиться к Гарри, — сказал он стоящему перед ним волку.

Забавно было наблюдать, как скрипят его зубы.

— Я и не думал иначе, — наконец произнес он, прищурив янтарные глаза.

К несчастью, как ни забавно было наблюдать за оборотнем, пытающимся побороть собственную наглость, нельзя было позволить этому продолжаться. Так начинались такие досадные вещи, как восстания, а у Волдеморта просто не было времени для одного из них. Не говоря уже о том, что последнее, чего он хотел, это чтобы его крестраж получил идеи неповиновения. Как бы сильно он ни хотел, чтобы Гарри был счастлив и здоров, учитывая, кем он был для Волдеморта, самым важным была именно его жизнь.

Мысль о том, что наглость Люпина может распространиться на Гарри, была совершенно ужасна, учитывая, к чему это может привести.

Волдеморт встал и наблюдал, как Оборотень с некоторым удивлением отпрянул.

— Если бы я сказал тебе, что потребую, чтобы ты принял метку прежде, чем я скажу тебе хотя бы в какой Гарри стране, что бы ты ответил?

Он смотрел, как волк закрыл глаза, глубоко вдохнул и сглотнул.

— Я сделаю это, — сказал Люпин. Он сказал это сквозь стиснутые зубы, но все же сказал.

— Интересно, — Волдеморт шагал, пока не встал позади волка. — А если бы я сказал, что потребую, чтобы ты присоединился к стае Грейбека, что бы ты ответил?

Он наблюдал, как волк содрогнулся всем телом.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал он. — Но я не могу обещать, что не разорву ему горло зубами.

Волдеморт нахмурился, размышляя.

— Не знаю, готов ли я принять решение насчет тебя сегодня, Люпин, — сказал он. Честно говоря, он не знал, когда это произойдет. Он понаблюдает за волком, прежде чем захочет так или иначе сказать, что он будет с ним делать, примет он его или нет в качестве потенциального наставника Гарри.

— Какие бы тесты мне ни нужно было сдать, какие бы задания я не должен был бы выполнить, дайте мне знать. Я просто... — он замолчал.

— Ты просто? — повторил Волдеморт, его тон превратил это в вопрос.

— Я просто хочу его увидеть. Знать, что он жив, — Люпин с трудом выдохнул. — Знать, что вы не планируете убить его в конце концов, теперь, когда он у вас.

Волдеморт обошел волка и прислонился к столу. Он небрежно постучал палочкой по руке и внимательно посмотрел на него. Люпин склонил голову, стиснул зубы, но взгляд его оставался непоколебимым. Наконец Волдеморт улыбнулся и увидел, как глаза волка расширились от удивления.

— Клянусь тебе, Ремус Люпин, своей магией, что я намерен сделать все от меня зависящее, чтобы Гарри Поттер выжил в этой войне и чтобы он процветал в жизни, которая придет после. Я не собираюсь причинять ему боль и буду работать изо всех сил, чтобы этого не случилось, — Волдеморт почувствовал, как тяжесть клятвы легла на его магию и удовлетворился этим.

Он сделает все, что в его силах, чтобы хоркрукс был здоров, счастлив и, самое главное, жив.

***

Ремус не знал, чего ожидать, когда вошел в кабинет Темного Лорда, но определенно не услышать, как тот поклялся своей магией сделать все возможное, чтобы сохранить Гарри живым. Он даже не мог понять, насколько искренне удивился, услышав эти слова из уст Волдеморта. Он знал, даже не задумываясь об этом, что Дамблдор никогда не дал бы такой клятвы.

Ремус закрыл глаза и склонил голову, что можно было истолковать только как жест покорности.

— Я провожу тебя в твои временные комнаты, — тихо сказал Волдеморт в тишине своего кабинета. — Ты не будешь под охраной и ничто не удержит тебя здесь. Если ты уйдешь, не пытайся вернуться. Тебя убьют прежде, чем ты доберешься до дверей поместья.

Люпин склонился в низком поклоне.

— Я не буду, — сказал он тихо. — Спасибо.

Он ни на минуту не допускал мысли, что действительно останется без охраны или что ему удастся сбежать, если он попытается уйти. Он знал слишком много. Он мог не знать, почему Волдеморт изменил свое мнение о Гарри, но он знал, что Дамблдор очень хотел бы получить эту информацию.

Возможно, когда-нибудь эта информация и дойдет до Дамблдора, но не от Ремуса. Не после клятвы, которую только что дал Волдеморт.

Комнаты были довольно милыми, почти уютными, с книжными полками, набитыми книгами.

— По крайней мере, мне не будет скучно, — пробормотал он себе под нос, когда дверь за ним закрылась. Он проверил ручку, потому что не смог удержаться, и дверь легко распахнулась под его прикосновением. Он даже вышел в коридор, и никто его не остановил.

Он не осмеливался идти дальше. Он не хотел рисковать и упустить шанс увидеть Гарри своими глазами.

— Джеймс, — тихо прошептал Ремус, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Лили, Сириус, надеюсь, вы простите меня за то, что я собираюсь сделать. Гарри – это все, что у меня осталось, и я должен присматривать за ним. Мне очень жаль.

Он не получил ответа, но и не ожидал его. В конце концов, он остался один. Он только надеялся, что они поймут.


Глава 7. Самонадеянный

Гарри проснулся и обнаружил, что спина больше не болит, хоть он все еще и чувствовал слабость. Он лежал на животе на диване и все еще был немного дезориентирован, как будто видел мир через какую-то хлопчатобумажную ткань. Ему пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем взгляд сфокусировался.

— Проснулся?

Малфой. Малфой, конечно, видел, как он потерял сознание. Мерлин, что он сейчас думает о Гарри? Конечно, он использует это как возможность посмеяться, показать, какой он идиот.

— Гарри, ты не спишь?

— Нет, — голос звучал хрипло.

Теперь, придя в себя, Поттер чувствовал боль в горле, а спину странно покалывало, что заставило его вздрогнуть от дискомфорта.

— Холодно? — тут же чьи-то нежные руки накрыли его ноги мягким одеялом и натянули его до краев ран. Примерно в это время Гарри осознал, что на нем нет рубашки.

— Ты раздел меня? — пискнул он, его глаза расширились. Он попытался сесть, но две руки опустились ему на плечи, заставляя оставаться на месте. — Отпусти меня!

— Северус сказал, что тебе нужно отдыхать, — сказал Малфой. Когда Гарри повернул голову, он увидел, что челюсть слизеринца была твердо сжата в классическом выражении упрямства. — Он сказал мне не отпускать тебя, и поэтому я собираюсь держать тебя на этом диване, Гарри. Тебе нужно как можно больше отдыхать, чтобы оправиться от травм.

— Я в порядке, — автоматически запротестовал Гарри. Но дело в том, что он не был в порядке, и он это знал. Его голова уже кружилась от неудачной попытки пошевелиться. Он не мог себе представить, как было бы плохо, если бы ему удалось встать.

— Ага, — Малфой изогнул бровь. — Если у тебя все в порядке, объясни мне, почему ты никому не рассказал о своих ранах.

Глаза Гарри сузились.

— Я не обязан тебе ничего объяснять, — прорычал он и пошевелился, раздумывая, не попытаться ли снова встать, но движение вызвало вспышку боли в позвоночнике, и он снова замер. — Ты не отвечаешь за меня. Ты здесь, чтобы составить мне компанию, верно?

Малфой скрипнул зубами.

— Верно, — сказал он. — Но, Гарри...

— Никаких "но", — перебил Поттер. — Я не обязан говорить с тобой о том, что со мной случилось и не обязан объяснять, почему я ранен. Правильно?

Малфой, казалось, собирался бороться с ним, спорить, но внезапно вздохнул и сдулся.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Ты дрожал. Тебе все еще холодно? Хочешь, я повышу здесь температуру, посмотрим, поможет ли это?

Гарри нахмурился. Он не ожидал, что Малфой так легко сдастся.

— Мне все еще холодно, — осторожно сказал он. — Ты не можешь просто завернуть меня в одеяло?

— Да, конечно, — сухо ответил Малфой. — Я просто натяну одеяло на твои открытые и сочащиеся раны. Это лучшая идея, которую я слышал за последние недели.

— Не обязательно грубить, — сказал Гарри, слегка вздрогнув. Воздух немного раздражал его порезы, он чувствовал это, но это было не так плохо, как тереться ими о рубашку или ткань одеяла.

Малфой отошел от него и Гарри услышал, как выключился кондиционер. Затем Малфой вернулся и спросил:

— Тебе нужно что-нибудь еще?

Прежде чем Гарри успел ответить, раздался негромкий звон.

— Что это? — спросил он. Честно говоря, ему больше ничего не было нужно. Он уже начал согреваться и кушетка была очень удобной. Если бы не тот факт, что у него не было выбора, кроме как лежать там, он, наверное, был бы рад несколько часов отдохнуть.

— Это напоминание о твоей мази, — тихо сказал Малфой. — Ее нужно наносить дважды в день и прошло уже несколько часов с тех пор, как Северус делал это. Я должен снова обработать твои раны, кроме того, нужно выпить зелье, если в состоянии.

— Для чего это? — Гарри сморщил нос.

— Северус сказал, что это поможет бороться с инфекцией, — Малфой колебался, глядя на две банки, которые Гарри заметил на кофейном столике в центре комнаты. — Что предпочтешь сначала?

— Мазь, — вздохнул Гарри. — Вероятно, будет больно, и если будет слишком больно, мой желудок может... не выдержать. Если я сначала выпью зелье, все может пройти не так хорошо.

— В этом есть смысл, — Малфой открыл баночку с мазью и щедро набрал из нее отвратительной серо-зеленой массы, при виде которой Гарри поморщился. — Я постараюсь быть как можно аккуратнее, Гарри, но я уверен, что все же будет немного больно.

— Просто покончи с этим, — рявкнул Гарри. Он напрягся, когда Малфой начал наносить мазь, но через несколько мгновений расслабился.

Он чувствовал руки Малфоя на своей спине, но они двигались медленно и осторожно, как будто Малфой очень старался не ранить его. Гарри не был до конца уверен, что это так, но он оценил это.

Он обнаружил, что его глаза начинают закрываться. Гарри резко проснулся, когда это случилось в первый раз, не желая засыпать слишком быстро, но не смог бороться долго. Когда его глаза начали закрываться во второй раз, частично убаюканный теплом и отсутствием боли в спине, а частично нежными руками Малфоя, гладящими его спину, Гарри сдался. Он заснул прежде, чем успел подумать, хорошая ли это идея.

***

Проснувшись, он услышал резкий голос профессора Снейпа:

— Что значит, ты еще не дал ему зелье? — прорычал он.

— Я имею в виду, что он спал, и я подумал, что важнее дать ему поспать, чем разбудить его и запихнуть зелье ему в глотку, — рявкнул в ответ Малфой. — Я нанес мазь второй раз, но я не хотел будить его без необходимости!

— И когда же ты стал Мастером Зелий или лекарем? — рычал Снейп. Затем он издал тихий разочарованный вздох. — Не бери в голову. Я останусь здесь, пока он не проснется. Это больше не твоя забота.

— Мне очень жаль, сэр, — голос Малфоя слегка дрожал. — Я просто... Я просто хотел сделать как лучше. Я не хотел причинить ему боль или что-то еще.

— Ах ты... глупый ребенок. Ты не сделал ему больно. Я уверен, с ним все будет в порядке.

Ненадолго наступила тишина, а затем профессор сказал:

— Почему бы тебе не помочь мне отнести его в спальню? Я уверен, что он будет лучше отдыхать там, а не здесь, на диване.

— Конечно, Северус, — голос Драко слегка дрожал.

Гарри задумался, плакал ли он или просто расстроился, что его отчитали. Но сейчас ему не особенно хотелось иметь дело ни со Снейпом, ни с Драко, поэтому он позволил себе снова провалиться в гостеприимные объятия сна.

***

Когда Гарри проснулся в следующий раз, он был в своей комнате, один, в темноте. Его спина больше не болела, хотя он все еще чувствовал усталость и дрожь, и когда он сел, комната закружилась вокруг него. Он сделал несколько глубоких вдохов, закрыл глаза, а когда открыл их, мир был расплывчатым, но все же никуда не плыл.

Гарри надел очки и осторожно встал. Его колени были явно недовольны этой идеей и угрожали взбунтоваться и сдаться, но он просто подождал, пока не почувствует себя немного увереннее на ногах, а затем осторожно вышел из спальни в гостиную. Снейп сидел в одном из кресел и читал. Драко... Малфоя нигде не было видно.

Услышав, что дверь открылась, Снейп поднял голову.

— Проснулись наконец, мистер Поттер? — спросил он. Его брови были подняты и на лице застыла хмурая гримаса.

— Да, сэр, — нерешительно ответил Гарри. Его горло все еще болело, и поэтому голос прозвучал грубее, чем он ожидал, и теперь, когда он встал и пошевелился, он почувствовал, как урчит в животе. Как долго он спал во второй раз? Неважно, как долго он спал каждый раз? Он понятия не имел. Но желудок подсказывал ему, что прошло, наверное, немало времени.

— Полагаю, вы голодны? — профессор встал и прошел в небольшую столовую, где в центре стола стояла накрытая тарелка. — Вы должны поесть прежде, чем я дам вам зелье.

— Да, сэр, — снова сказал Гарри со вздохом. Он медленно, осторожно пересек комнату, его колени все еще дрожали.

Когда он уселся за стол, профессор снял крышку с блюда.

— Он должен быть еще теплым. Чары сохранения поддерживают идеальную для еды температуру.

Ничего особенного, но Гарри и не интересовало ничего сверхъестественного. Это был суп, сытный овощной суп из говядины с несколькими ломтиками теплого, свежеиспеченного хрустящего хлеба. Было еще масло, но Гарри не был уверен, как отреагирует его голодный желудок на большое количество жира.

Он ел быстро и осторожно, а когда тарелка и миска были убраны, издал тихий удовлетворенный вздох. Желудок больше не болел и тошноты не было. Снейп тут же вручил ему пузырек с зельем.

— Пей, — скомандовал он.

— Да, сэр, — смиренно сказал Гарри, помощившись. Он не хотел брать его, но знал, что это для его же блага. Если профессор и доказал ему что-то, так это то, что он принимает близко к сердцу интересы Гарри Поттера.

Зелье оказалось таким же отвратительным, как он и предполагал, и Гарри едва успел прикончить его, не подавившись. Как только он поставил бутылку, Снейп устроился рядом с ним.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Сэр? — Гарри удивленно моргнул. О чем им нужно поговорить?

— Драко сказал, что вы не будете обсуждать с ним, что случилось с вашей спиной, — голос профессора был нейтральным, как будто это не имело значения, но Гарри почувствовал в его словах скрытое напряжение.

— Это не его дело, — медленно произнес Гарри. — У него нет никакой власти надо мной, верно?

Снейп вздохнул.

— Технически нет, — сказал он. — Но, мистер Поттер, я настоятельно прошу вас быть осторожным, когда речь заходит о вашем здоровье. Меньше всего мы хотим, чтобы вы заболели и не сообщили об этом.

— Я думал, со мной все в порядке, - сказал Гарри. Протест, однако, был слабым. Он нахмурился, глядя на стол.

— Мистер Поттер... Гарри. Если ты собираешься лгать мне, ты должен делать это лучше, — в голосе профессора послышались нотки юмора, но Гарри знал, что ошибается. Ему следовало рассказать кому-нибудь о ранах на спине, но он... он не хотел признаваться, что нуждается в помощи. Когда он сказал это вслух, Снейп вздохнул.

— Я понимаю, — сказал он странно мягким голосом.

Гарри поднял глаза и встретился с ним взглядом.

— Понимаете?

— Мои родители... — Снейп покачал головой. — Я понимаю. Но, Гарри, мы делаем все возможное, чтобы заботиться о твоем здоровье и безопасности, и мы не сможем этого сделать, если ты не сообщишь нам о подобных вещах.

Гарри опустил голову.

— Простите, — прошептал Гарри, опустив голову. — Я постараюсь больше так не делать.

— Надеюсь, эта конкретная проблема не будет повторяться, — сухо сказал Снейп. — Я просто... было бы ужасно, если бы твои главные опекуны не думали, что они могут поверить тебе на слово, когда дело касается твоего здоровья, Гарри.

Гарри поморщился. Он даже не подумал об этом. Насколько это сложно? Если бы они не доверяли ему и постоянно следили за ним... это был бы кошмар.

— Я исправлюсь, сэр.

— Хорошо, — Снейп встал, его стул шумно отодвинулся от стола. — А теперь, хотя вы только что проснулись, боюсь, уже довольно поздно. Я действительно считаю, что должен отправить вас обратно в постель, мистер Поттер.

Гарри снова поморщился.

— Не знаю, смогу ли я заснуть, сэр, — признался он. Очевидно, он проспал весь день.

— Это, мистер Поттер, не моя проблема.

Только когда Снейп уложил его в постель, Гарри понял, что его только что отправили спать и это было самое мягкое наказание, которое он когда-либо получал. Он не смог удержаться от улыбки, когда снова погрузился в сон.


Глава 8. Неожиданное письмо

Учебный год в Хогвартсе должен был начаться меньше чем через неделю и Гарри не знал, как к этому относиться.

Очевидно, учитывая, что он все еще скрывался во Франции с Малфоем, он не поедет. И, если он только не был очень неправ, Драко тоже. Он подумал, что должен быть больше расстроен тем фактом, что у него нет права голоса в том, кто за ним присматривает.

Но он совсем не был расстроен, в значительной степени благодаря тому, что Малфой был совершенно адекватен. Он хорошо заботился о Гарри, к чему тот не привык. Малфой следил за тем, чтобы он ел, и наносил мазь на спину так долго, как это было необходимо. Гарри принял последнюю порцию два дня назад, и Малфой был так же нежен каждый раз, когда применял ее, как и в первый.

Это было странно, и Гарри не мог быть полностью уверен, но он подумал, что, возможно, Малфой начинает ему нравиться, возможно, как друг. Он не знал, что и думать об этом. В глубине души он все еще помнил Рона и Гермиону и их предательство. Он не думал, что когда-нибудь переживет это и не знал, сможет ли позволить себе дружить с Драко. Он просто... он не знал.

Раздался стук в дверь, прервавший его размышления, и Гарри замер, книга, которую он вяло читал, выпала из его рук. Драко, читавший на полу растянувшись на животе, встал.

— Оставайся здесь, — тихо сказал он.

Драко пересек комнату и посмотрел в дверной глазок, а затем заметно расслабился. Он открыл дверь и отступил назад.

— Входите, пожалуйста.

Гарри нахмурился. Кто это был? Они ждали гостей? Честно говоря, он понятия не имел. Профессор мог просто трансгрессировать прямо в номер отеля, так что это не мог быть он. Но кто тогда?

Гарри не пришлось долго раздумывать, кто-то вошел в комнату. Кто бы это ни был, мужчина или женщина, они были высокими и стройными и носили плотные черные одежды. Вместо традиционной маски Пожирателя Смерти незнакомец носил плотное черное покрывало. Кто бы это ни был, он был жутко похож на дементора, и Гарри не смог удержаться от рефлекторного движения в сторону палочки.

— Расслабься, — сказал Драко. — Прости, я должен был предупредить тебя. Это один из курьеров Темного Лорда. Они, как правило, несут информацию, которая слишком секретна, чтобы доверить ее сове.

Гарри выдохнул.

— Он похож на дементора, — пробормотал он. Потом покачал головой. — И какая информация у Темного Лорда есть для тебя?

Когда незнакомец заговорил, в его голосе было что-то странно знакомое, но Гарри не мог понять, что именно. Он не был уверен, но подумал, что кто бы это ни был, он каким-то образом изменил свой голос.

— Темный Лорд послал меня с письмом для вас, мистер Поттер, — сказал курьер. Он протянул письмо обеими руками и склонился над ним.

Гарри моргнул.

— Для меня? — Что может Волдеморт писать ему? О чем? Гарри встал и пересек комнату, взяв письмо после того, как Драко кивнул ему. — Он... — Гарри откашлялся. — Он хочет от меня какого-то ответа?

— Мне приказано дождаться вашего ответа, — подтвердил курьер с еще одним легким поклоном. Он убрал руки, как только письмо покинуло их, и спокойно стоял, двинувшись к стульям в общей комнате только тогда, когда Драко приказал ему сделать это.

— Я думаю... — Гарри пожал плечами. — Тогда я, пожалуй, пойду прочитаю письмо и напишу ответ, — медленно проговорил он.

— Тебе нужны перо и пергамент? — вежливо поинтересовался Драко.

— Пожалуйста, — кивнул Гарри.

Драко принес их из своей комнаты, затем передал перо, пергамент и чернила Гарри. Поттер долго изучал их и письмо, затем направился в свою спальню. Там был стол, но он не использовал его прежде. У него просто не было в этом никакой необходимости.

Теперь он устроился за ним и перевернул письмо. Бумага была превосходного качества, толстая и гладкая, а конверт был запечатан чем-то вроде эмблемы Слизерина, но Гарри не был вполне уверен. Тем не менее, воск был зеленым и слегка мерцал в ярком свете лампы, стоявшей на столе.

Твердой рукой Гарри распечатал письмо. Пергамент внутри был такого же высокого качества, как и конверт, а само письмо было написано, по мнению Гарри, исключительно красивым почерком. Если раньше Поттер не мог сказать о Волдеморте ничего, то теперь он мог сказать, что у этого человека прекрасный почерк.

Он начал читать, прищурившись.

Мой дорогой Гарри,

Я долго и тщательно обдумывал, как адресовать Вам это письмо, поскольку не знал, какое обращение будет для Вас наиболее комфортным. А потом я понял, что Вам, вероятно, будет не по себе от моего письма независимо от того, как я к Вам обращусь, и решил просто использовать то обращение, которое больше всего хотел. Если Вы хотели бы, чтобы к Вам обращались иначе, пожалуйста, дайте мне знать в Вашем ответе, и я постараюсь запомнить Вашу просьбу.

Я хотел навестить Вас, лично проверить, но я понимаю, что между нами существует значительная враждебность. Я был бы шокирован, хотя и приятно удивлен, если бы Вы согласились встретиться со мной лично. Я, конечно, не виню Вас, если Вы не хотите, и я хочу, чтобы Вы это знали.

Как я уже сказал, я хотел лично проведать Вас, убедиться, что Вы оправились от травмы, и убедиться, что Вы ладите с молодым Малфоем, но я понимаю, что Вам, вероятно, будет неудобно. С этой целью я решил отправить письмо с одним из моих личных курьеров, в надежде, что Вы, возможно, будете склонны ответить и дать мне знать, если у Вас все хорошо или если Вам что-то нужно.

Уверяю Вас, в чем бы Вы ни нуждались, Вам стоит только сказать, и я обо всем позабочусь. Вы стали... неизмеримо дороги мне и я хочу, чтобы о Вас хорошо заботились. С этой целью я хотел бы также знать, считаете ли Вы Малфоя подходящим компаньоном. Я не хочу, чтобы Вы были одиноки, поэтому я собираюсь настоять на том, чтобы кто-то Вашего возраста сопровождал Вас. Если Малфой не справляется, не бойтесь сказать мне. Я даже обещаю, что не накажу его за то, что он подвел меня, так как уверен, что страх перед таким поступком может заставить Ваше нежное сердце не говорить мне правды.

С нетерпением жду Вашего ответа. Пожалуйста, потратьте столько времени, сколько вам нужно, чтобы написать его. Моему курьеру было поручено ждать, пока вы не будете готовы.

В ожидании Вашего ответа,
Волдеморт.


Гарри не смог сдержать смешок, вырвавшийся у него, когда он закончил читать письмо. Он просто... он был похож... он хихикнул снова, и пришлось положить письмо и закрыть глаза, чтобы его не видеть. Это звучало почти как любовное письмо! Или...

Гарри заставил себя перестать хихикать и попытаться отнестись к письму серьезно. Несколько мгновений это не помогало, но в конце концов ему удалось успокоиться. Он еще раз изучил письмо, затем сделал несколько глубоких вдохов и начал составлять ответ. Волдеморт задал ему несколько вопросов, и он знал, что лучше ответить на них, чем не отвечать.

Закончив, он вернулся к курьеру и Драко.

— У тебя есть конверт? — спросил Гарри Малфоя. — У меня их нет.

— Конечно, — быстро ответил Драко. Он вышел из комнаты и через несколько секунд вернулся с конвертом и терпеливо ждал, пока Гарри уберет письмо.

Гарри передал его курьеру и тихо сказал:

— Спасибо.

— С удовольствием, — ответил курьер, с поклоном принимая письмо. Он издал тихий звук, как будто собирался сказать что-то еще, но вместо этого просто Дезаппарировал, оставив Гарри и Драко в комнате одних.

— Ну, это было странно — пробормотал Гарри. — Спасибо за припасы.

— Без проблем, — улыбнулся Драко. — Возьми перо, чернила и пергамент, который у тебя остался. У меня их много.

— Спасибо, — Гарри заколебался, желая сказать что-то еще, но не был уверен, что еще он может сказать. Вместо этого он вернулся к дивану и своей книге. Он услышал, как Драко снова занял свою прежнюю позицию, и слегка улыбнулся.

Ему нравился Драко, несмотря ни на что. И он подумал, что, возможно, с этим все будет в порядке.

***

Волдеморт не поднял глаз, призывая того, кто постучал, войти. Он поднял голову только после того, как Люпин тихо сказал:

— Я принес его ответ, Лорд Волдеморт.

Это был компромисс, на котором они остановились, так как Люпин сказал, что никогда не будет обращаться к нему как к своему лорду. Волдеморт обнаружил, что его это не слишком беспокоит.

— Благодарю. И скажи мне, теперь ты удовлетворен тем, что увидел его своими глазами?

В мантии одного из курьеров Люпин выглядел странно, но он видел, что оборотень берет на себя эту роль, если ему интересно. Что ж, он мог бы выбрать ее для Люпина если бы не тот факт, что для работы курьера требовались даже более строгие клятвы верности, чем для обычных Пожирателей Смерти.

На лице Люпина, несмотря на то, что он выглядел странно в черных одеждах, отразилось облегчение.

— Вполне. Благодарю вас, Лорд Волдеморт.

Губы Волдеморта изогнулись в подобии улыбки.

— Я бы сказал, что это не проблема, но, честно говоря, это не так. Ты должен вернуться в свои комнаты. Я позову, когда ты мне понадобишься.

Люпин поклонился, коротко и почти неуважительно, затем повернулся и вышел из кабинета. Когда дверь за ним закрылась, Волдеморт подумал, что у него действительно все хорошо. Всего несколько недель назад Люпин, возможно, вообще забыл бы поклониться. Идея сделать его репетитором Гарри и Драко может сработать.

Затем он полностью сосредоточился на письме, потому что то, что написал Гарри, заслуживало его полного внимания. Почерк подростка был далеко не таким аккуратным, как его собственный, когда он был в возрасте Гарри, но он полагал, что этого следовало ожидать. Скорее всего, у мальчика на уме было гораздо больше, чем навязчивые попытки сделать себя совершенным.

Лорд Волдеморт,

Спасибо за письмо. Мне все равно, как Вы будете ко мне обращаться. Наверное, это должно было бы быть важно, но нет. Просто... странно, что Ваше отношение ко мне изменилось так сильно. Я привык, что Вы пытаетесь убить меня, и вот Вы спрашиваете, чего я хочу и как мне будет комфортнее. Это... это странно. Я знаю, я это уже говорил. Извините.

Вы правы, я не знаю, насколько комфортно мне будет встретиться с Вами лицом к лицу. Я... Мне не жаль, если это Вас оскорбляет. Я думаю, должно быть жаль, но это не так. Я чувствую то, что чувствую и думаю, я имею на это право после того, сколько раз Вы пытались убить меня.

Не думаю, что мне что-нибудь нужно. Мне скучно, но с этим ничего не поделать. Даже изучение магии не сработает, потому что любое мое заклинание поможет Министерству найти меня. И я предполагаю, что я здесь, во Франции, потому, что министерство ищет меня. Дамблдор точно ищет, я знаю.

Насчет Драко... Признаю, сначала я очень не хотел, чтобы он был здесь, но он действительно повзрослел тут. Он был... странно милым. Его присутствие здесь нравится мне даже больше, чем нравилось присутствие Нарциссы. Думаю, это значит, что я хочу, чтобы он остался, если он не против и если не против Вы.

Я действительно не знаю, что ещё мне написать. Так что я думаю... Я просто...

Спасибо,
Гарри.


Волдеморт улыбнулся и осторожно коснулся письма, прежде чем спрятать его в стол. Гарри, казалось, хорошо приспосабливался, и на данном этапе это было все, о чем он мог просить.

***

Дамблдор вздрогнул, когда дверь распахнулась и в комнату вошел Аластор.

— Я нашел Люпина! — прорычал аврор и швырнул что-то на стол.

Дамблдор уставился на пергамент. Это был перечень оборотней из министерства, о существовании которого он... даже не подозревал.

— Откуда это у тебя? — спросил он, нахмурившись.

— Министерство начало отслеживать перемещения зарегистрированных оборотней в прошлом году. Я не одобрял этого, как и ты, но это помогло нам сейчас. Потому что Люпин был вынужден зарегистрироваться после того, как Снейп выдал его на третьем курсе Поттера. Итак, теперь мы знаем, что он покинул страну сегодня, и вернулся менее чем через час. Как вы думаете, куда он мог пойти?

Альбус изучил координаты.

— Где-то под Парижем, — ответил он. — Может, он навещал друга?

Ухмылка Аластора стала немного пугающей.

— О, он навещал кое-кого, — сказал он. — Я последовал за ним, и мне не потребовалось много времени, чтобы понять это. Я видел Поттера в отеле, Альбус. Он шел с мальчиком Малфоем. Я не знаю, куда они направлялись и что делали, но он в Париже, в отеле по этим координатам.

Альбус закрыл глаза и расслабленно улыбнулся.

— Они тебя видели? — тихо спросил он.

— Нет, сэр, — покачал головой Аластор. — Они меня не заметили, и я сразу же вернулся сюда, как только нашел их.

— Тогда мы пойдем за Гарри завтра, со всем Орденом. В конце концов, кто знает, кто еще там с мальчиком. Было бы глупо отправиться сейчас, не подготовившись.

Муди кивнул и направился к двери.

Дамблдор позвал его:

— Хорошая работа, Аластор!

Затем он улыбнулся, когда дверь за бывшим аврором закрылась. Подумать только, он едва начал смиряться с тем, что придется пытаться превратить Невилла в нормального «мальчика, который выжил». Теперь ему не придется беспокоиться об этом.

Он вернет Гарри, и тот никогда больше не вырвется из его рук.


Глава 9. Стук в дверь

Гарри устал сидеть взаперти в крошечном гостиничном номере даже не смотря на то, что в отеле была куча занятий, которые никогда не были бы доступны ему у Дурслей. Например, тут были бассейн и комната с игровыми автоматами, но они уже надоели ему настолько, что он не мог их видеть. По крайней мере, Драко имел тенденцию отвлекать его игрой в шахматы, когда Поттер становился слишком беспокойным. Гарри всегда проигрывал.

Гарри хотел свою метлу. Он хотел спокойно летать, не рискуя быть замеченным магглами или членами Ордена. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет это сделать? Продлится ли его пребывание в этом отеле до конца войны? Эта мысль была ужасна. Если он не мог летать, то, по крайней мере, хотел практиковать свою магию, работать над защитой или трансфигурацией, или, на худой конец, даже зельями или гаданиями!

Он ненавидел сидеть взаперти.

Даже в компании Драко, которую поначалу не ценил, Гарри не мог отделаться от мысли, что это слишком похоже на прибывание у Дурслей. Сидеть взаперти было все равно что сидеть в той ужасной комнате, где его кормили через кошачью дверцу, которую дядя установил на двери, и Гарри это ненавидел.

— Мы не будем здесь слишком долго, — сказал Драко, сидевший рядом с ним на диване. Блондин отказался развлекать его этим вечером и Гарри не мог даже отвлечься на игру во Взрывающиеся Карты. Телевизор был включен, но это не помогало.

— Ты этого не знаешь, — угрюмо сказал Гарри. Они могут пробыть здесь, по крайней мере, до конца учебного года. Это было ужасно, и он ненавидел это. Самое интересное, что произошло за все время его пребывания здесь, не считая болезни, которая, по крайней мере, немного отвлекала, было прибытие курьера Волдеморта. Это отвлекло его внимание на несколько часов.

Теперь у него небыло никаких развлечений. За исключением Драко, конечно, который не заслуживал плохого настроения Гарри.

— Я знаю, что Темный Лорд действительно хочет лучшего для тебя, — участливо ответил Драко. — А поскольку зачахнуть от скуки тебе не поможет, он не оставит нас здесь надолго.

— Я уверен, что невозможно умереть от скуки, — указал Гарри. — Иначе все ученики Биннса давно бы умерли, и Хогвартсу не оставалось бы ничего другого, как заменить его.

Это сухое замечание вызвало у Драко смешок, и Гарри усмехнулся тоже. Как только он свыкся с тем фактом, что застрял с блондином, и как только он свыкся с мыслью, что на самом деле этот слизеринец может нравиться ему как друг, он обнаружил, что смех Драко был прекрасным звуком. И одним из редких светлых моментов дня стало то, что он услышал его.

— Я не знаю, — Драко был задумчив. — Казалось, Дамблдор всегда получал удовольствие от опасных вещей. Помнишь то наказание в первый год? В Запретном лесу?

— Как я мог забыть? Ты был так напуган! — засмеялся Гарри.

— По праву! — Драко ударил его одной из подушек с дивана. — Я не виноват, что ты идеальный гриффиндорец, который никогда не знал страха!

Гарри посерьезнел.

— Я познал страх, — тихо сказал он, и вся радость исчезла из его голоса. Он вздрогнул и подтянул колени к груди.

— Гарри... — начал Драко, но прервался. — Прости, я не имел в виду...

— Я знаю, — Гарри улыбнулся, но улыбка вышла совсем не счастливой. — Ты просто... ты понятия не имеешь, каково это – быть мной так долго, как я был собой. Иногда это ужасно.

— Хочешь поговорить об этом? — Драко повернулся к нему, явно готовый к обсуждению, если Гарри захочет.

Поттер вздрогнул.

— Не думаю, что ты захочешь услышать о том, через что я прошел.

Он правда не думал, что кто-то захочет. К тому же он не был уверен, что хочет об этом говорить. Какой от этого прок?

— Я хочу услышать все, о чем ты хочешь мне рассказать.

Его слова были теплыми и весомыми, как будто они что-то значили. Гарри обнаружил, что его щеки вспыхнули против воли, и он не знал почему.

— Ох, — тихо сказал он, — с чего мне начать?

— С чего захочешь, — немедленно отозвался Драко.

Гарри только покачал головой.

— Я понятия не имею, с чего начать. Это было... — он снова невесело рассмеялся. — Это было тяжело.

— Для начала расскажи, что именно сделал Гриффиндор, чтобы украсть кубок у Слизерина в наш первый год, — предложил Драко.

Теперь Гарри рассмеялся по-настоящему.

— Все было не так уж плохо! — он выпрямился и немного расслабился. — Я имею в виду, что технически я убил Квиррелла, но он сам напросился. Он пытался украсть философский камень для Волдеморта, и Рон, Гермиона и я остановили его.

Мимолетная радость Гарри исчезла при воспоминании о его бывших друзьях.

— А как Невилл получил очки? — резко спросил Драко, как будто пытался сбить Гарри с толку. Возможно, так оно и было. Если Гарри что и заметил, так это то, что Драко был очень чувствителен к его настроению.

Гарри снова расслабился и улыбнулся.

— Он пытался остановить нас от погони за камнем. Он боялся, что мы снова попадем в беду и из-за этого потеряем баллы.

Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент раздался стук в дверь. Драко нахмурился и повернулся ко входу. Затем он вытащил палочку.

— Будь здесь, — сказал он.

Гарри не двинулся с места, но повернулся и уставился на дверь поверх спинки дивана.

— Это еще один курьер? — спросил он.

— Если и так, то я не знал, что он придет, — Драко покачал головой. — Так что оставайся там и будь готов бежать, если я скажу.

Гарри кивнул.

— Хорошо, — сказал он вслух, когда понял, что Драко не видит, как он кивает.

Драко посмотрел в глазок, нахмурился и крепче сжал палочку. Он схватился за дверную ручку, и прежде чем успел ее открыть, дверь сорвало с петель особенно сильным проклятием. Драко отлетел и с тошнотворным стуком ударился о стену.

Гарри вскочил на ноги, рука автоматически потянулась к палочке. Он поднял ее и указал на дверь, но это не помогло. Его палочку вырвал из руки мощный «Экспеллиармус» – это сбило его с ног и швырнуло на кофейный столик.

Голова Гарри закружилась от силы, с которой он ударился, тело болело, и он попытался подняться на ноги. Но прежде чем он успел это сделать, перед ним возникло лицо директора.

— Заклинания класса авроров гораздо сильнее, чем вы привыкли иметь дело, мистер Поттер, — сказал он сухо и почти весело. — Орден разочарован в вас. Боюсь, нам придется принять некоторые коррективные меры.

Гарри даже не знал, что это означало. Он не знал, жив ли Драко и что происходит. Прежде чем он успел это выяснить, директор поднял палочку и все погрузилось во тьму.

***

Гарри проснулся с затуманенной головой и едва различающими что-либо в мягком свете глазами. Он моргнул несколько раз, но это не помогло очистить их от пленки, которая, казалось, была на них. Он хотел протереть глаза, но не смог и понял, что привязан к стулу.

— Директор? — дрожащим голосом спросил он. Он не знал, кто еще мог держать его связанным. Это был не Волдеморт, не после того, как он передумал. По крайней мере, он надеялся, что это не Волдеморт. Люди так часто переходили на другую сторону... что, если так? Что, если он больше не имел ни одного места, которое может считать безопасным?

Гарри вздрогнул.

— Я так разочарован в тебе, Гарри, — сказал Дамблдор позади него. — Ты убежал, перешел на сторону Волдеморта. И ради чего? Зачем ты это сделал?

Гарри открыл было рот, чтобы рассказать Дамблдору о том, что рассказал ему Снейп, но тут же закрыл его. Возможно, Дамблдор не знал, что Снейп на самом деле не был ему верен. Может быть... если бы это было так, может быть, Гарри все еще был бы жив. Как-то. Если ему повезет.

— Что с Драко? — спросил он вместо этого.

Дамблдор слегка усмехнулся.

— Уверен, что не знаю. Мы не останавливались, чтобы проверить его. Но Муди был тем, кто атаковал его, и ты должен знать, что он точно не сдерживает свои удары, когда дело доходит до Пожирателей Смерти.

Гарри не удивился, обнаружив, что его глаза затуманились от слез при этих холодных словах.

— Вы убили его? — спросил он тихим голосом. Задыхаясь, он с трудом проглотил застрявший в горле комок.

— Мы не можем быть уверены, но скорее всего, — Дамблдор не засмеялся, но в его голосе не было и недовольства этой идеей. — А теперь, Гарри, боюсь, нам придется заняться коррекцией твоего поведения. Я не могу позволить тебе убегать, когда вздумается. Что будет с остальным волшебным миром, если их спаситель покинет их?

— Я никогда не просил быть чьим-то спасителем, — сказал Гарри. Он вздрогнул, когда директор наконец появился в поле зрения. Было бы лучше, если бы Дамблдор выглядел так, будто ему понравится то, что произойдет, но вместо этого он просто выглядел... нейтральным. Как будто то, что должно было произойти, ничего не значило.

Улыбка Дамблдора была слабой.

— Увы, Гарри, от нас часто требуют многого, чего мы никогда не хотели, — сказал он. Он протянул руку и погладил Гарри по голове, как ребенка. — Знаешь, я никогда не просил, чтобы мне противостоял Гриндевальд. Это был просто мой жребий в жизни, что-то, что выпало мне, и никто другой не сделал бы этого.

Гарри сглотнул, когда директор поднял палочку.

— Вы не можете... — он глубоко вздохнул. — Вы не можете использовать проклятие Империус на мне. Это не сработает. У меня иммунитет. Я узнал об этом на четвертом курсе, когда Крауч маскировался под Муди.

— К счастью, есть очень много других способов контроля над людьми, которые вряд ли будут сотрудничать, — сказал директор, его нейтральное выражение лица стало искренне довольным. — Я бы сказал, что это совсем не больно, потому что ты, вероятно, не почувствуешь никакой физической боли, но умственно... Ну, скажем так, я буду удивлен, если ты будешь в здравом уме, когда все это закончится.

Прежде чем Гарри успел возразить, директор поднял палочку и начал читать заклинание. Ритуал, ибо это был он, казалось, длился целую вечность. Директор несколько раз обошел вокруг него, его палочка находилась в постоянном движении, его голос поднимался и опускался, когда он произносил слова заклинания. В какой-то момент кто-то в капюшоне шагнул вперед и запихнул зелье в горло Гарри, а в другой момент кто-то сделал это еще раз.

Гарри был бессилен сопротивляться, и даже когда он попытался выплюнуть зелье, ему это не удалось. Что бы они с ним ни делали, он не мог их остановить, как бы ни старался. Как будто он не мог заставить свое тело повиноваться, пока директор так распевал.

А потом все закончилось. Пение прекратилось, и директор встал перед Гарри с искренней восторженной улыбкой на лице.

— Как ты себя чувствуешь, мой дорогой мальчик? — спросил его Дамблдор.

Гарри открыл рот, чтобы послать старика к черту, но вместо этого сказал:

— Я так рад вернуться, сэр. Я очень испугался, когда Волдеморт схватил меня. Я думал, что это конец, — Гарри почувствовал, как его губы изогнулись в самоуничижительной улыбке, которую он не мог убрать с лица.

Он хотел что-то сказать, что угодно. Сказать директору, что это неправда, что он впервые почувствовал себя в безопасности под опекой Волдеморта, или, может быть, даже, что он не с Волдемортом, но он не мог заставить свой рот работать.

— Я так рад слышать это, Гарри, — Дамблдор отвязал его, и Гарри попытался встать, чтобы убежать прежде, чем что-нибудь случится. Вместо этого его тело вытянулось, неторопливо, как будто ему было все равно.

— Хорошо вернуться в Хогвартс, сэр. Вам что-нибудь нужно от меня в этом году? — услышал Гарри свой вопрос.

Он не стал слушать, что директор скажет в ответ. Ему хотелось плакать, казалось, что он плачет, но щеки были сухими. Его глаза не были затуманены слезами. Гарри закричал про себя, но его никто не услышал.

Теперь его тело стало его клеткой. Не существовало ничего, что он мог делать.


Глава 10. Миссия Хоркрукс

Северус почувствовал, как активировались обереги вокруг гостиничного номера Гарри и, не колеблясь, немедленно Аппарировал туда. Он появился посреди гостиной и застыл, уставившись на крестника, неподвижно лежащего на полу. Его тело неуклюже перекосилось, как будто его бросили и оставили там, где он приземлился. Дверь была разбита, очевидно, в нее ворвались снаружи. А Гарри нигде не было.

В гостиничном номере были и другие повреждения, не только там, где тело Драко столкнулось со стеной. Северус не был уверен, но подумал, что кто-то мог бросить Гарри на кофейный столик. Он был разбит таким образом, что это было логично.

Он глубоко вздохнул. Его лорд должен знать об этом, но сначала… Северус пересек комнату и подошел к Драко. Мальчик дышал, но пульс был редким и слабым. Из-под его головы растекалась лужа крови, очевидно, от удара о стену. Северус выдохнул, затем осторожно обездвижил мальчика, чтобы не повредить ему во время Аппарации. Драко нуждался в немедленной помощи.

Северус подозревал, что знает, где Гарри, и это было вне их непосредственной досягаемости. На данный момент здоровье Драко было самым важным, так как он сможет дать больше ответов на вопросы, которые будут быстро накапливаться.

***

День Волдеморта шел довольно хорошо, что было весьма необычно. Ему удалось прорваться в Азкабан, и теперь все Пожиратели Смерти снова были рядом с ним. Люциус, в частности, оказался исключительно полезным, когда дело дошло до планирования следующего шага. Они уже обсудили, кто будет министром магии, когда им наконец удастся согнать Скримджера. Теперь уже недолго, тем более что у них есть Гарри. Как только выяснилось, что министерство и Дамблдор потеряли Поттера...

Ничто не могло быть лучше для планов Волдеморта, чем смерть самого Дамблдора. То, что это неминуемо произойдет из-за проклятия, которое было на кольце, было не достаточно скоро на вкус Волдеморта.

Он вздохнул и задумался, как заставить Дамблдора умереть еще быстрее. Он обнаружил, что рисует маленькие наброски смерти Альбуса на куске пергамента, который на самом деле предназначался для чтения. Но бюджетные отчеты были... такими сухими. Они не могли его заинтересовать.

Настойчивый стук в дверь заставил его вздрогнуть. У него не было запланировано никаких встреч, и не было никаких рейдов, так кто...

— Войдите! — рявкнул он. Меньше всего ему хотелось, чтобы ему сообщили плохие новости, но он не сомневался, что тот, кто придет, озвучит именно их. Никто не приходил сообщить ему что-нибудь хорошее, как бы ему этого ни хотелось.

Северус вошел, нахмурившись, и немедленно упал на колени.

— Милорд, у меня ужасные новости, — процедил он сквозь зубы.

Как будто Северус уже чувствовал проклятие Круциатуса, которое, скорее всего, должно было последовать за этим. Волдеморт вытащил палочку и покрутил ее в пальцах.

— О?

— Гарри похитили.

Волдеморт направил палочку на Северуса и прежде, чем успел подумать об этом, заклинание стекло с его губ, как вода. Он отпустил его через минуту. В конце концов, честно говоря, Северус не мог нести ответственность за это. Тот, кого действительно стоило обвинять...

— А Малфой?

— Без сознания. Похоже, он был пойман парализующим класса аврора, как только приблизился к двери.

Волдеморт издал низкое шипение.

— Дамблодор, — прорычал он. — Этого стоило ожидать. Как они нашли мальчика, Северус?

— Я не знаю, милорд, — покачал головой Снейп.

— Почему Дамблдор не связался с тобой, чтобы забрать его? — Волдеморт встал и принялся расхаживать по комнате, не в силах сдержаться.

— Я не знаю, милорд.

Проклятие снова сорвалось с его губ, и на этот раз он держал его значительно дольше.

— Что ты знаешь, Северус? Почему я держу тебя рядом? — потом он что-то вспомнил, и его глаза сузились. — Или ты знал, Северус? Ты знал, что Дамблдор придет за ним, и решил не говорить мне? Ты снова перешел на другую сторону?

Северус склонил голову так низко, что его лоб почти касался пола.

— Я не менял сторону, милорд, — он долго сидел в этой позе, как будто боролся с собой, а потом сел и посмотрел Волдеморту прямо в глаза. — Вы можете заглянуть в мой разум, милорд. Я не стану сопротивляться вам.

Волдеморт не стесняясь ворвался в разум Северуса, не слишком любезно, и вырвал информацию, которую искал. Он не уважал личную жизнь Северуса и копался в каждом воспоминании, связанном с Орденом и Гарри. Когда он закончил, не имея никаких доказательств предательства Северуса, кроме того, в чем тот уже признался, он выдохнул и покинул разум Снейпа.

Глаза Северуса были закрыты, из носа капала кровь. Его брови были нахмурены, и Волдеморт знал, что у него будет болеть голова, пока он не разберется с тем, что он только что сделал. Волдеморту было все равно, так или иначе.

— Найди его, Северус. Выясни, почему Дамблдор не связался с тобой. Если ты не можешь шпионить за Орденом, нам нужно найти кого-то другого. Доложи мне, как только узнаешь. Ты найдешь меня с мальчиком Малфоем.

Северус снова поклонился, еще раз так низко, что мог коснуться лбом пола, затем встал ровно, без намека на слабость от только что полученных повреждений.

— Будет сделано, милорд.

Когда Волдеморт снова остался один, он позволил себе несколько громких проклятий, которые он бросил в стену. Разрушение понравилось ему, но не утолило его ярости. Он вызвал домового эльфа, чтобы тот разобрался с беспорядком, и вышел из кабинета. Мальчик Малфой, несомненно, будет с родителями.

Волдеморту нужно было поговорить с ним, как только он проснется.

***

Северус Аппарировал к границе Хогвартса и пересек ее с хмурым выражением лица, его голова дико пульсировала. Он знал, что Волдеморт будет недоволен тем, что мальчика забрали, но он не ожидал того уровня ярости, который проявил Лорд, когда ворвался в голову Северуса. Боль была... невыносимой.

Северус вздрогнул при воспоминании об этом.

Если с ним что-то случится, то и проклятие Круциатуса, и жестокое нападение Легиллименцией докажут Альбусу, что он его не предавал. Во всяком случае, до тех пор, пока Северус будет тщательно использовать свои знания. И он намеревался использовать их для достижения наилучшего результата.

Снейп вошел в замок с легким вздохом. Даже сейчас, когда он действительно был в опасности в Хогвартсе, замок все еще казался ему домом больше, чем что-либо еще. Он провел там самый долгий период своей жизни в безопасности, как от родителей, так и от самого Волдеморта. Трудно было вспомнить, что на самом деле это была самая опасная часть его работы, не считая яростных приступов Волдеморта. По крайней мере, он мог предсказать, когда они придут.

Но Альбус... директор был умнее и скрытнее, чем многие думали. Если он знал, что Северус предал его…

Северус отогнал эту мысль и направился в кабинет директора. Он даже думать об этом не мог. Это ему не поможет. Он просто убьет себя, думая о своем предательстве перед Альбусом.

Северус прошептал пароль горгулье и смотрел, как она отпрыгнула в сторону, открывая ему проход. Он глубоко вздохнул, собрался с духом и поднялся по лестнице.

Альбус сидел в своем кабинете и читал с легкой довольной улыбкой на лице. Когда Северус рухнул в кресло напротив него, Альбус поднял глаза, все еще по-отечески улыбаясь. Но улыбка спала сразу, как только он увидел, в каком состоянии находится визитер.

— Северус! — воскликнул он с неподдельным изумлением. — Что с тобой случилось, мой дорогой мальчик?

— Волдеморт, — Северус выкаркивал. — Он... он в ярости, Альбус, и я понятия не имею, что случилось. Он никогда не пробивал мою ментальную защиту так яростно, как сегодня.

Лицо Альбуса вытянулось.

— Мне так жаль, Северус, — сказал он. — Вот почему я не сказал тебе, что происходит. Я так боялся, что он узнает, что ты шпионил для нас, когда это случилось. Но у меня для тебя отличные новости. Мы нашли Поттера!

Северус заставил себя немного приободриться.

— А где прятался мальчишка? — спросил он. Он постарался вложить в голос как можно больше презрения. Он должен был сделать свое отвращение правдоподобным, и впервые в жизни он подумал, что у него могут возникнуть с этим некоторые трудности.

— Франция, — Альбус покачал головой. — За пределами Парижа. Я хотел предупредить тебя, что он у Волдеморта, что мы собираемся взять его, но я не хотел подвергать тебя еще большей опасности. Я ужасно сожалею о той боли, через которую ты прошел сегодня, — улыбка Альбуса была мягкой и сочувственной, но в его глазах все еще был огонек.

Альбус был счастлив, что у него есть мальчик, и, вероятно, его не беспокоили травмы Северуса.

— Мальчик был благодарен за спасение? — спросил Северус. Он надеялся, что Гарри не был, но если он был, если он уже предал Волдеморта…

Альбус вздохнул и потер переносицу.

— Нет, — сказал он. — И, честно говоря, Северус, я беспокоюсь, что мы вообще не спасли его. Я думаю, что он мог быть там по своей воле. Он был... недоволен, что мы забрали его.

Северус опустил лицо.

— Ты думаешь, мальчик перешел на темную сторону? — спросил он надеясь, что в его голосе прозвучало удивление.

— Мы держим его под сильным принуждением, Северус, — серьезно сказал Альбус. — Мне пришлось искать древний ритуал, чтобы взять его под свой контроль, тот, который не использовался с тех пор, как... Со времен Основателей. Нет, во всяком случае, мы не смогли найти доказательств.

Северус побледнел.

— Потому что он невосприимчив к проклятию Империуса, — выдохнул он. Это... это будет проблемой. Если он был связан ритуалом... был шанс, что он никогда не оправится. Что если они нарушат ритуал, мальчик сойдет с ума. Что он уже сошел с ума, и его сдерживает только этот ритуал, который совершил Альбус.

— Это не имеет значения, — вздохнул Альбус, откидываясь на спинку стула. — Мальчику всегда было суждено умереть, так как это единственный способ победить Волдеморта. Ты знаешь, как мне грустно от этого, и я надеялась дать ему немного свободы, пока он не будет принесен в жертву, но, очевидно, это не сработает.

Альбус выглядел на все свои годы, когда говорил, и Северус искренне верил, что Альбус хотел лучшего для Гарри, пока мальчик был еще жив. Но это не позволит Гарри пережить войну, и Северус не мог простить ему этого.

— Ты должен позволить Поппи взглянуть на тебя, Северус. Ты выглядишь ужасно.

Он зашел повидаться с Поппи, потому что ему так было велено, и меньше всего ему хотелось, чтобы у Альбуса возникли подозрения, а потом он снова покинул школу. Он прошел через барьер и Аппарировал в Малфой-Мэнор, прямо за дверью комнаты мальчика. Если Драко не спал, он не хотел его пугать, а пугать Темного Лорда никогда не было хорошей идеей.

Волдеморт поднял голову, когда дверь со скрипом отворилась. Северус вошел внутрь, его лицо осунулось, глаза устали.

— У меня есть новости, — просто сказал он, не опускаясь на колени.

Волдеморта это не волновало, не сейчас.

— Рассказывай, — велел он.

— Мальчик у Дамблдора, — сообщил Северус, подтверждая опасения Волдеморта. — Мальчик у него, и он ... он сказал, что Гарри не сотрудничал.

Северус сглотнул, и Волдеморт понял, что Северус боится того, что должен сказать. Он боялся реакции Волдеморта. Это означало, что новости не могли быть хорошими и, вероятно, были намного хуже, чем просто посредственными.

— Говори, — приказал он снова. — Сейчас же.

Северус закрыл глаза, явно собираясь с духом.

— Гарри невосприимчив к проклятию Империуса, — прошептал он. — Они провели ритуал, чтобы взять его под контроль.

Губы Волдеморта скривились в беззвучном рычании. Рядом стояла позолоченная ваза с белыми розами, разбитая, когда его магия перелилась через край. Это не помогло. Волдеморт закрыл глаза, сосредоточился на сдерживании своей магии и заставил себя не пытать Северуса, потому что это была не его вина.

— Ты знаешь, как они нашли мальчика? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

Северус покачал головой.

— Простите, милорд, — он вздохнул и не расслабился. Было ясно, что он думает, что угроза пытки еще не миновала. — Старик не сказал мне, потому что не хотел рисковать моим положением, когда вы обнаружите, что Гарри ушел. Он думал, вы прорветесь сквозь мои ментальные щиты.

Смех Волдеморта был больше похож на рычание, чем на что-то еще.

— По крайней мере, он знает, что нельзя недооценивать мою ярость, — он покачал головой. — Иди. Присматривай за мальчиком. Сделай все возможное, чтобы дать ему знать, что ты поможешь ему при первой возможности, но не попадись.

Северус кивнул.

— Должен ли я забрать его, если смогу?

Волдеморт хотел сказать «да» больше, чем когда-либо в жизни. Но он этого не сделал. Вместо этого он покачал головой.

— Нет, не думаю, — заставил он себя произнести. — Ты нужен мне там, где ты есть, и мы не можем... если ритуал был совершен, мы все равно ничего не можем с этим поделать. Не раньше, чем мы узнаем, что это за ритуал, не раньше, чем у нас будет время изучить его. Я... я попрошу кого-нибудь другого найти способ вытащить мальчика или впустить моих Пожирателей Смерти.

Северус низко поклонился.

— Я понял, милорд, — казалось, он хотел сказать что-то еще, но вместо этого просто попятился из комнаты.

Волдеморт обмяк в кресле и закрыл лицо руками. Ритуал. Альбус контролировал мальчика с помощью ритуала. Даже если бы они смогли вытащить его из этой передряги, даже если бы они смогли вернуть мальчика, существовала вероятность, что его разум был разрушен. Будет разрушен нарушением ритуала.

Альбус действительно сломал мальчика. Каким бы ни был огонь, который у него когда-то был... есть все шансы, что он исчезнет. Крестраж Волдеморта выжил бы, конечно. Но... но зная, что Гарри Поттер, мальчик, который так долго бросал ему вызов на каждом шагу, скорее всего, мертв во всем, кроме имени, Волдеморт был ошеломлен, обнаружив, что разочарован больше, чем когда-либо мог себе представить.

Ему действительно нравился мальчик, и теперь он ушел навсегда, даже если его и спасут.

В каком-то смысле Дамблдор выиграл этот раунд.

Губы Волдеморта скривились в яростном оскале. Может, это и так, но это не значит, что он должен просто сдаться. Если повезет, еще есть шанс, что ритуал можно отменить. Он будет иметь это в виду, пока строит планы.


Глава 11. Глазами Гарри

Первую ночь в Хогвартсе, как раз перед началом учебного года, Гарри провел в своей обычной спальне в Гриффиндорской башне. Были вещи, которые он хотел сделать, но не мог, и это приводило его в бешенство. Ему хотелось убежать, закричать, сказать кому-нибудь, что он на самом деле не хочет быть там, но он не мог заставить свое тело слушаться.

Утром он ничего не мог поделать, потому что его тело проснулось и встало с постели совершенно против его воли. Его тело приняло душ, оделось и съело обычный завтрак, а затем доложило директору. Гарри ничего так не хотел, как послать Дамблдора к черту, но вместо этого его тело сказало, что он готов к началу учебного года и хочет знать, сможет ли поехать на поезде.

Гарри не хотел ехать на поезде, не хотел встречаться с Роном и Гермионой, не хотел быть с ними милым. В каком-то смысле он был почти благодарен Дамблдору за ритуал, потому что это не будет его притворством. У него было ощущение, что его тело... нет. Это было не его тело. Он думал, что тело сделает все за него.

Он заметил Снейпа, когда они выходили из Большого зала, и взгляд профессора просто скользнул по нему. Возможно, это и к лучшему. Тело, казалось, не было вынуждено давать Дамблдору какую-либо информацию, которой тот уже не располагал, а это означало, что профессор был в достаточной безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока тело не решит, что Дамблдор должен об этом знать, что может произойти рано или поздно. Он просто не знал, что будет делать тело, и Гарри ненавидел это.

Директор Аппарировал вместе с ним на платформу 9¾, и Гарри надеялся, что Драко каким-то образом тоже окажется на платформе. Что он заметит его, и что все будет хорошо, потому что кто-нибудь обязательно спасет его от этого? Наверняка кто-нибудь увидит, что он ведет себя неправильно и спасет его?

Этого не произошло. Дамблдор оставил его с Уизли, и Молли взяла на себя смелость отругать его.

— Как ты мог сбежать от Дурслей? — резко спросила она.

Ох, было так много вещей, которые Гарри хотел бы сказать ей. Вместо этого тело подняло руку и смущенно потерло затылок. Гарри чувствовал пряди волос на пальцах, но не мог заставить тело перестать двигаться.

— Мне просто нужно было ненадолго уехать, сказало оно. — Простите, миссис Уизли. Я просто... после Сириуса... знаете, мне просто нужен был перерыв.

— Ты должен был сказать кому-нибудь из нас, куда идешь, глупый мальчишка! — и все же Молли притянула его к себе, и тело охотно повиновалось.

Гарри проигнорировал тепло ее прикосновения. Интересно, что бы она сделала, если бы узнала, что Гарри связан внутри тела, что он всего лишь пассажир без всякого контроля? Он задавался вопросом, было ли это то, что чувствовал Волдеморт, когда он был привязан к затылку Квиррелла, задавался вопросом, было ли это причиной того, что Темный Лорд был настолько безумен. Потому что это... это было ужасно.

Поездка на поезде была еще хуже, потому что он был один с людьми, которые должны были быть его друзьями. Люди, которые должны были понять, что с ним что-то не так, но не поняли. Рона и Гермиону, вероятно, можно было бы извинить, потому что они никогда не были его друзьями, но как насчет Невилла? Насчет Джинни? Он спас ей жизнь! Но она... она была слишком счастлива, что Гарри уделяет ей то внимание, которого она всегда хотела от него, хотя Гарри никогда не замечал этого до сих пор.

— Что ж, должна сказать, я думаю, что время, проведенное вдали от дома, как бы глупо это ни было, пошло тебе на пользу, — заметила Гермиона примерно в середине пути. — Ты как будто совсем другой человек.

Гарри рассмеялся про себя. Совершенно новый человек. Технически это было правильно.

— Да, я знаю, — сказало тело. — Хотя мне следовало сказать кому-нибудь, куда я иду. С моей стороны было безответственно вот так исчезнуть.

Гермиона фыркнула.

— Значит ты понимаешь, что это безответственно, — сказала она.

— Но было ли это веселым приключением? — спросила Джинни, прислонившись к нему.

Тело подвинулось, освобождая ей место, и обняло ее за плечи, как будто она была его девушкой. Может быть, так оно и будет. Эта мысль заставила Гарри содрогнуться, но тело лишь потерлось о ее плечо большим пальцем.

— Это было веселое приключение, — сказало тело. — Я побывал в Париже, хотя и не слишком многое там видел. Может, когда-нибудь я тебя туда отвезу.

— Правда, Гарри? — пробубнил Рон, не глядя на тело. Гарри был смущен ответом, и тело, казалось, тоже. Должно быть, он задал Рону вопрос, потому что через мгновение Рон поднял голову. — Флиртовать с моей младшей сестрой передо мной? Отвратительно, приятель.

Что-то было не так с последним словом, то ли тон Рона, то ли что-то еще, что-то нерешительное, но Гарри не мог понять, что именно.

Тело вообще ничего не заметило.

— Извини, Рон, — сказало оно.

Остаток пути прошел как обычно, несмотря на то, что Гарри кричал внутри. Время от времени он пытался пошевелиться, но ничего не получалось, кроме слабых подергиваний. Ему хотелось закричать, сказать что-нибудь грубое Джинни, которая практически сидела у него на коленях, несмотря на видимое отвращение Рона, но он ничего не мог поделать. И его попытки дернуться были изнурительными, и в конце концов он обнаружил, что просто... как бы... дрейфует...

***

Он пришел в себя в кабинете директора. Тело больше не было голодным, и Гарри понял, что пропустил пир. Он проспал, или плыл по течению, или как там это называется, что с ним происходит. Тело теперь сидело в кабинете с Роном и Гермионой, а директор – через стол от них.

— Я хотел узнать, мисс Грейнджер, мистер Уизли, вы не заметили ничего подозрительного в поведении Гарри во время поездки в Хогвартс? — вежливо поинтересовался Дамблдор.

— Кроме того, что он флиртует с моей сестрой? — спросил Рон немного ехидно. Его губы скривились, когда он посмотрел на директора, и Гарри подумал... он отпустил эту мысль. Что бы это ни было, оно не имело значения.

— Да, мистер Уизли, — ответил директор немного резче. — Все, что вы сочтете особенно нехарактерным для Гарри Поттера, которого вы оба так хорошо знаете.

Гарри понял, что происходит. Теперь, когда тело было под контролем Дамблдора, он будет присутствовать на собраниях по поводу тела. Что ж. Разве это не будет так приятно? Он едва не пропустил ответ Гермионы, будучи слишком занят тем, что застрял здесь.

— Сэр, я не вижу ничего плохого в поведении Гарри. Могу я спросить, в чем дело? — вежливо поинтересовалась девушка.

— Гарри теперь полностью под моим контролем, — сказал Дамблдор. — Не так ли, мой дорогой мальчик?

— Да, директор, — ответило тело. — И я очень ценю ваше руководство, сэр.

Нет, на самом деле нет. Гарри попытался схватить палочку, но не смог заставить себя даже дернуться, как раньше. Либо ритуал усиливал контроль над телом, либо его собственная усталость удерживала его. Впрочем, это не имело значения. Он застрял независимо от того, мог он дергаться или нет.

— Что ж, — Гермиона откинулась на спинку стула, и Гарри с отвращением увидел, что она выглядит довольной. — Я полагаю, вы сразу же захотите узнать, если он начнет действовать необычно, так как это может быть признаком ухудшения контроля?

— Да, верно, — ответил Дамблдор. — Я не слишком обеспокоен этим, учитывая, что ритуал, который я использовал, должен быть постоянным, но может быть и что-то, что я не учел, когда выполнял его. Если это так, я бы хотел, чтобы вы немедленно обратили на это мое внимание.

— Это не проблема, директор, — сказала Гермиона, слегка кивнув. — Вам еще что-нибудь от нас нужно?

— От вас, Мисс Грейнджер, совсем нет. Мне все еще нужно поговорить с мистером Уизли. Он сопроводит Гарри обратно в башню, чтобы у него не было неприятностей из-за того, что он в начале года оказался за пределами школы.

Гермиона улыбнулась и сделала небольшой реверанс, прежде чем выйти из комнаты. Тело посмотрело на Рона, и Гарри заметил, что тот откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и его положение можно было назвать только оборонительным.

— Что? — спросил Рон, как только девушка вышла.

— Ты не согласился присматривать за Гарри для меня. — Директор покачал головой, и Гарри заметил, что он выглядел разочарованным, когда тело взглянуло на него.

— Конечно, нет, — сказал Рон. — Это отвратительно. Вы не можете так с кем-то поступать! Рон протянул руку к Гарри, как будто не мог сдержаться.

Гарри задумался, действительно ли Рон так думает, и если да, то почему он отчитывался о Гарри все эти годы в Хогвартсе. Шпионить за ним было нормально, но следить за его телом, которое теперь полностью вышло из-под его контроля, нет? Гарри не видел в этом логики.

— О, но я могу, мистер Уизли, — холодно сказал Дамблдор. — И я думаю, вы должны быть осторожны, потому что вы даже не заметили, что с Гарри что-то не так.

Глаза Рона сузились, и Гарри был рад, что тело сфокусировалось на Роне, потому что он мог наблюдать за реакцией рыжего. Это было загадкой, и если он ничего не мог поделать, находясь внутри собственной головы, то, по крайней мере, мог работать над ней.

— Ты угрожаешь мне тем же ритуалом, что и ему, — сказал Рон. Он обмяк, как будто вся борьба ушла из него. — Я прав, сэр?

— Мне нужно, чтобы ваше трио оставалось точно таким же, каким было до маленькой экскурсии Гарри, — рявкнул Дамблдор. — Так что да, мистер Уизли, если единственный способ добиться этого – подвергнуть вас тому же ритуалу, что и мистера Поттера, я не колеблясь сделаю это. Ты думаешь, твоя мать заметила бы, но ты даже не заметил изменения в Гарри, хоть и наблюдал за ним для меня последние несколько лет.

Что-то вспыхнуло на лице Рона, но тут же исчезло, прежде чем Гарри смог понять, что это значит.

— Я понял, директор, — натянуто сказал Рон. — Я буду делать свою работу. Вам не нужно беспокоиться, что я подведу.

Холодные глаза директора смягчились. — Очень хорошо, мистер Уизли, — он откинулся на спинку стула, явно расслабившись. — Я так рад, что мы пришли к соглашению.

Рон что-то пробормотал, но тело было недостаточно близко, чтобы Гарри мог его услышать или понять.

— Я тоже, — вот что он наконец сказал вслух.

— Не будете ли вы так любезны сопроводить Гарри из моего офиса обратно в общежитие? Я уверен, что он будет рад компании, так как не видел тебя и твою семью летом.

Тело немедленно оживилось.

— Да, Рон, это будет приятная прогулка, — сказало оно.

— Конечно, — тихо сказал Рон.

Гарри решил, что прогулка не слишком приятна для тела, потому что в основном здесь было тихо. Он подумал, есть ли у тела чувства и мысли, есть ли где-то в его голове еще один Гарри, который смущен спокойствием Рона и не понимает, что происходит. Ему было интересно, рад ли Гарри вниманию Джинни, и ждал ли с нетерпением свиданий с ней в Хогсмиде.

У Гарри разболелась голова, поэтому он перестал думать об этом и снова поплыл по течению.

Очнувшись в общежитии, он понял, что Рон выгоняет остальных мальчиков на несколько минут. Невилл и Дин ушли без возражений, но Симус поднял небольшой шум, пока Рон не пообещал, что купит Симусу сливочное пиво из Хогсмида в первый же уик-энд, когда у него будет такая возможность. Шеймус ушел, недовольный, но менее раздраженный.

— Гарри, ты меня слышишь? — Голос Рона был тихим, осторожным, и Гарри понял, что обращаются к нему, а не к телу.

— О чем ты говоришь, Рон? — спросило тело. — У меня прекрасный слух, ты же знаешь.

— Я думаю, ты не смог бы сказать мне, если бы мог, не так ли? — Рон грустно усмехнулся. — Мерлин, я никогда не думал, что он зайдет так далеко, — прошептал Рон и покачал головой. — Эти ритуалы... они так опасны. Не думаю, что ты когда-нибудь станешь прежним. Есть причина, почему что-то вроде этого – черная магия.

Гарри хотел спросить его, о чем он говорит, спросить, откуда он вообще это знает, но телу было все равно. Тела, вместо этого, сказало:

— Все хорошо, Рон. Мне все равно, что сделал директор. Я знаю, что он сделал только то, что должен был сделать, и я не сержусь! Мне грустно, что до этого дошло, что меня пришлось так контролировать, но я действительно не возражаю.

— Ты бы так не сказал, не так ли? — Рон снова покачал головой. — Знаешь, я сказал ему трахнуть себя, когда он пришел ко мне летом в поисках тебя. Даже если бы я знал, где ты был в тот момент, я бы никогда не сказал ему. Я очень надеялась, что ты выберешься, что ты освободишься. Ты не представляешь, как мне было грустно, когда я узнал, что тебя снова схватили.

У Гарри заныло внутри. Слова Рона были такими добрыми, но Гарри не знал, верит ли он ему. Он хотел, потому что хотел верить, что Рон не мог так предать его, не без причины, которую он мог никогда не узнать.

— Но я рад, что директор спас меня! Я застрял с Малфоем, Рон, ты знаешь, как это было ужасно! — сказало тело.

Глаза Рона заострились, потом сузились.

— Неужели? — спросил он и тут же покачал головой. — Неважно.

Гарри хотел сказать ему, что это не было ужасно. Что это было чудесно, хотя сначала он и не ладил с Драко. К концу он думал, что был искренне счастлив быть с Драко, а не застрять в одиночестве. Драко был... и теперь он мог быть мертв. И Гарри, вероятно, никогда не узнает, потому что он знал, что, как только его работа закончится, Дамблдор избавится от него. Он никогда не освободится от этого принуждения.

Он почувствовал, как теплая рука коснулась тела, и глаза тела метнулись туда, где Рон держал его руку.

— Я попытаюсь вытащить тебя отсюда. Я уверен, директор знает, что я так думаю, так что это не проблема, если ты ему скажешь.

— Я не хочу быть свободным от этого, — сказало тело.

Гарри изо всех сил старался заставить свои пальцы дергаться, чтобы сказать Рону, что он действительно хочет выбраться из этого, потому что он так боялся, что Рон поверит телу. Должно быть, ему это удалось, потому что он увидел, как дернулись пальцы тела, почувствовал, как рука Рона сжала его руку.

— Я все равно это сделаю, — сказал Рон. — Как-то. Даже если ты никогда не простишь меня за то, что я шпионил за тобой, я сделаю все, что смогу.


Глава 12. Шпион

Драко проснулся с пульсирующей болью в голове и именем Гарри на губах.

— Гарри, беги! — выкрикнул он, садясь.

— Прекрасно, Малфой, но, увы, слишком поздно, — голос Волдеморта прозвучал совсем рядом, и Драко вздрогнул и напрягся.

Он провалил задание. Он позволил забрать Гарри. Его собираются пытать и убить. Не почувствовав боли, Драко повернулся к Волдеморту. Темный Лорд откинулся на спинку стула, его глаза были закрыты, а брови нахмурены. Он выглядел... обеспокоенным. Конечно, он таким и был. Гарри исчез, и кто знает, куда он делся?

— Вы знаете... — он быстро заткнулся. — То есть, я видел Моуди перед тем, как потерял сознание. Я уверен, что он у Дамблдора, — прошептал он.

Волдеморт посмотрел на него, теперь фактически сосредоточившись на нем. Драко показалось, что во взгляде Темного Лорда присутствовало легкое веселье.

— Мы знаем, — сухо сказал он. — Вы пробыли без сознания почти неделю. Учебный год начался, и Гарри посещает занятия, идеальный Лев Гриффиндора. Ты мог бы никогда не узнать, что он сбегал, — последнее было сказано с явным отвращением. Темный Лорд покачал головой, выглядя так, словно проглотил свернувшееся молоко.

Драко вздрогнул.

— Он не... — он думал, что они стали друзьями. Он думал, что Гарри действительно начал понимать, что Дамблдор не принимает близко к сердцу его интересы, и он думал, что Гарри... он просто... он думал. Но очевидно... нет.

Волдеморт резко поднял голову. Затем он издал короткий горький смешок.

— Ты был без сознания, — пробормотал он. — Я забыл. Он связан по рукам и ногам. Дамблдор выполнил ритуал, чтобы подчинить Гарри своей воле. На данный момент Гарри не контролирует свои действия.

Драко не смог сдержать вырвавшийся у него крик боли.

— Ритуал? — недоверчиво повторил он.

Как можно быть таким жестоким? Существовала причина, по которой подобные ритуалы были запрещены Министерством столетия назад. Если Волдеморт прав, а Драко не мог себе представить, что он ошибается, Гарри... скорее всего, никогда не оправится.

— Ритуал, — улыбка Волдеморта была злее, чем что-либо еще. — Нам нужно добраться до него, и, вероятно, нам также нужно взять Хогвартс, хотя бы для того, чтобы найти ритуал, который использовал Дамблдор, чтобы у нас появился шанс противостоять ему, не навредив Гарри, — и затем, саркастически, как будто Волдеморт не верил, что это возможно, он спросил: — Есть идеи, мистер Малфой?

Драко выдохнул.

— Вообще-то, да, — сказал он тихо. Он глубоко вздохнул и объяснил свои мысли Волдеморту, чьи безволосые брови поднимались все выше и выше с каждым словом.

— И вы думаете, что сможете это осуществить? — спросил Волдеморт, когда он закончил.

Драко покачал головой и пожал плечами.

— Я не знаю, — честно признался он. — Но я думаю, что должен попытаться. Гарри был под моей опекой, когда его забрали, и я... — он глубоко вздохнул. — Я никогда не прощу себе, если мы не можем его вернуть. Поэтому я хочу попробовать.

Волдеморт медленно кивнул.

— Это может сработать, — тихо сказал он. — Ты силен в окклюменции?

Глаза Драко сузились.

— Не могли бы вы проверить это, мой лорд? — предложил он. Он был хорош, он знал это. Как будто крестный позволил бы ему пойти куда угодно, если бы его разум был открыт для любого вторжения.

Брови Волдеморта снова поползли вверх.

— Не говори со мной в таком тоне, ребенок, — рявкнул он. — Я до сих пор не забыл, что это произошло под твоим наблюдением. Только тот факт, что никто не мог быть готов к тому, что Гарри заберут, спасает тебя от неприятностей. — Затем он заколебался, и Драко удивился, когда Темный Лорд добавил: — И тот факт, что вы единственный, кто придумал хоть сколько-то жизнеспособный план, конечно, не вредит.

Драко обмяк.

— Я проведу вас в замок, Милорд, — пообещал он. — Вас и каждого из Пожирателей Смерти. Я просто должен выяснить как.

— Тогда мы вас осмотрим, раз уж вы проснулись, и вы пойдете своей дорогой. Я начну действовать сегодня вечером, чтобы вы могли предоставить информацию. И Драко? — Волдеморт сделал паузу, будто хотел привлечь больше внимания к своим словам. — Если вы потерпите неудачу, вам лучше никогда не покидать замок. Вы этого просто не переживете.

Драко склонил голову в знак согласия.

— Я не подведу вас, милорд, — пообещал он. Он не подведет Гарри.

***

Ремус расхаживал по комнате. Гарри снова был под контролем Дамблдора, и не иначе как через ритуал. Это был худший из возможных исходов. Ради Гарри Ремус готов был на все, даже на смерть. Это было просто... просто жестоко.

Однажды он уже разрушил свои комнаты, и все заменили без единого слова от домового эльфа, который это сделал. Он хотел сделать это еще раз, особенно с приближением восхода Луны, но знал, что это ему не поможет. Он был слишком зол, слишком разъярен, и ничто не могло утолить его ярость в этот момент, кроме... кроме причинения реального вреда. Даже после того, как он принял волчий Аконит, ярость, которую он чувствовал, была почти безумной. Он и представить себе не мог, насколько это усилится, когда он действительно преобразится.

В дверь постучали, и Ремус на мгновение замер. Он чувствовал запах... О нет. Нет, этого не может быть. Он не подошел к двери, не пригласил монстра с другой стороны войти.

— Я знаю, что ты там, щенок, - прорычал ему низкий голос.

Ремус молчал.

— Ты злишься. Если я и понимаю какие-то эмоции, щенок, то это гнев. Ты навредишь себе, если останешься там сегодня, даже с этим ядом, который ты принимаешь каждое полнолуние. Ты должен бежать с нами сегодня. Тебе нужна стая.

Больше всего на свете Ремусу хотелось сдаться. Открыть дверь, бежать с монстром, который превратил его в это. Но... Но он не…

Почему он этого не сделал? Это не поможет Гарри, он знал это, и Сири, вероятно, никогда не простит его, но Сири также никогда не простит его, если он убьет себя в своей ярости в форме оборотня. И как бы он ни был зол, есть все шансы, что он так и сделает. Фенрир Грейбек был прав. Он не мог оставаться в своей комнате, не сегодня.

Он рывком открыл дверь и уставился на альфа-оборотня.

— Куда мы идем? — прорычал он, стараясь не ненавидеть самого себя.

Это не совсем сработало.

***

Драко добрался до больничного крыла Хогвартса, и только несколько шагов спустя директор Аппарировал перед ним с громким, гулким треском. Очевидно, директор был способен Аппарировать в пределах Хогвартса. Это была важная информация, и Драко отметил ее в уме.

Но сейчас у него не было времени беспокоиться об этом. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы выглядеть испуганным, усталым, запуганным и сломленным.

— Сэр, — заскулил он и упал на колени. — Пожалуйста. Не делай мне больно. Просто дайте мне сказать! — Он обхватил себя руками, словно пытаясь успокоиться.

— Мистер Малфой, мой дорогой мальчик, пожалуйста, встаньте. Я не причиню вам вреда, — голос директора был тихим и успокаивающим, а прикосновение к плечу Драко обманчиво нежным. Как будто Драко не понимал, насколько он опасен, когда его провоцируют.

Это было прекрасно. Драко позволил поднять себя на ноги.

— Сэр, — начал он, потом остановился, как будто ему было стыдно за то, что он собирался сказать. — Пожалуйста... — наконец снова сказал он. — Я знаю, что я... — он потер руку, прямо над темной отметиной, как будто она причиняла ему боль. — Я сделал что-то ужасное. И я... я так боюсь, сэр.

— Расскажите мне больше, мистер Малфой, — предложил Дамблдор. — Чего вы боитесь?

— Умереть! — рявкнул Драко, позволив своему голосу стать пронзительным. — Вы... Когда вы пришли за Поттером, вы и ваши люди, я мог умереть! А Темному Лорду было все равно! Я знаю... знаю, это не самая бескорыстная причина, которую вы когда-либо слышали, но я... я молод, сэр. Я не хочу умирать!

Дамблдор рассмеялся, словно не мог удержаться.

— Никто не хочет умирать, мистер Малфой, — сказал он. Он уставился на Драко, и тот, встретившись с ним взглядом, убедился, что его Окклюменционные щиты держатся и выглядят так, будто их нет. — Ты хочешь убежища в Хогвартсе?

— Я не... — Драко сглотнул и посмотрел вниз. — Как я уже сказал, сэр, я не хочу умирать. И я знаю, что я плохой человек, и мне жаль, что я не могу сказать, что я сильно изменился, но это правда. Я не буду лгать вам. Я... я обещаю, что сделаю все, что вы захотите. Я буду мил с грязнокровкой Грейнджер, я... я пожертвую все деньги Малфоев на благотворительность, все, что вы захотите! У меня есть для вас информация! Сегодня ночью будет рейд, Пожиратели Смерти нанесут удар по...

На этот раз смех Дамблдора прозвучал более искренне.

— В этом нет необходимости, Мистер Малфой, — сказал он, все еще улыбаясь. — Хотя я очень хотел бы, чтобы вы пересмотрели свои представления о чистоте крови, и, конечно, меня интересует информация о рейде, я понимаю, что нелегко отказаться от пожизненной индоктринации, — он похлопал Драко по плечу, нежно, по-отечески. — Я позволю вам вернуться в Хогвартс, Мистер Малфой, на испытательный срок. Если вас поймают на лжи...

— Нет, — пылко пообещал Драко. — Директор, большое спасибо! Обещаю, вы не пожалеете, что позволили мне остаться. Я буду работать над своими мыслями о чистоте крови, клянусь!

— Я уверен, что так и будет, — сказал Дамблдор, и в его глазах появился огонек. — Вы пропустили всю первую неделю занятий. Давайте устроим вас как можно быстрее, чтобы ваша жизнь начала возвращаться в привычное русло.

***

Северус был поражен лицом, появившимся на портрете на внутренней стене его гостиной.

— Директор просит разрешения войти, — тихо сказал Портрет.

— Конечно, — сказал Северус, кивая.

Альбус вошел немедленно, с легкой самодовольной улыбкой на лице.

— Скажи мне, Северус, — начал он. — Как, по-твоему, Малфой отреагировал на нападение на отель?

Северус нахмурился. Он все еще думал, что Драко без сознания, но, очевидно, это было не так.

— Я не уверен, Альбус, — честно ответил он. — Вероятно, он был очень напуган.

— И скажи мне, как ты думаешь, если бы он был достаточно напуган, он мог бы быть искренним в своей просьбе об убежище в Хогвартсе?

Брови Северуса взлетели до линии волос. Он никогда даже не думал... но, конечно, мальчик был хорошим способом привести в замок еще одного Пожирателя Смерти. У него даже было идеальное оправдание, что он был напуган после того, как чуть не умер. Он на мгновение задумался, чья это была идея, потому что знал наверняка, что она не могла принадлежать Нарциссе или Люциусу, но отбросил эту мысль. Он не мог сосредоточиться на этом, когда директор стоял перед ним, ожидая ответа.

— Я думаю, что это вполне может быть правдой, — он сказал медленно, как будто все еще обдумывал это. — Я думаю, что мы, конечно, должны присматривать за ним, но он вполне мог бы сменить сторону.

— Я рад это слышать, — улыбнулся Дамблдор. — Я оставляю тебя присматривать за мальчиком, поскольку знаю, как серьезно ты к этому отнесешься. И если мальчик придет к тебе, я уверен, что могу рассчитывать на твой совет.

— Я сделаю все возможное, Альбус, — сказал Северус, склонив голову. И он сделает это, хотя, вероятно, не так, как намеревался Альбус. Не то, чтобы он думал, что у Драко будут какие-то сомнения. Насколько Северус знал, младший Малфой был непоколебим в своей вере.

— Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Северус, — сказал Альбус, его глаза блеснули. Он вышел из комнаты Северуса, и Снейп не смог удержаться от смеха.

Иногда его поражало, что Альбус все еще доверял ему, несмотря на все доказательства того, что Северус не был на его стороне. Он полагал, что должен быть благодарен, и был благодарен, но не мог не быть осторожным. Один промах, и он понял, что ему не только больше не будут доверять, но он знал, что это может убить еще нескольких человек. И теперь в их число входил и Драко.

Это было прекрасно. Он был более чем способен продолжать идти по этому пути. Он делал это годами и Альбус не был таким параноиком, как Волдеморт. Если у Альбуса и был какой-то критический недостаток, так это то, что он искренне хотел верить в лучшее в людях независимо от того, были ли доказательства обратного.

Северус был уверен, что использует эту слабость в полной мере, до тех пор, пока не вытащит людей, о которых он заботился, из этой передряги в целости и сохранности.


Глава 13. Марионетка

Рон ненавидел марионетку, в которую превратился Гарри. Он был совершенством во всех отношениях, безупречной копией того, что когда-то было обычным храбрым и добродушным Гарри. Но он просто... знал, что это не Гарри...

Он всегда считал своего лучшего друга настоящим героем, человеком, заслуживающим его уважения. Он ненавидел шпионить за Гарри для Дамблдора, ненавидел, что это был единственный способ, которым его родители могли позволить себе отправить его в Хогвартс. Когда Перси закончил школу и начался их четвертый курс, Рон попытался остановиться. Он пытался дистанцироваться от Гарри, по общему признанию, одним из худших возможных способов, но произошло две вещи: он разбил сердце Гарри, и Дамблдор угрожал использовать его сестру в качестве нового шпиона.

Рон знал, что это сломило бы Джинни. Она понятия не имела о маневрах, которые происходили за спиной Гарри, за ее спиной. Рон знал, что его мать хочет, чтобы Джинни вышла замуж за Гарри, чего бы это ни стоило. Маленькая, злая часть Рона задавалась вопросом, было ли это частью причины, по которой Дамблдор держал Гарри под принуждением, так как теперь Гарри... обнимался с его сестрой на диване. Раньше он никогда не проявлял к ней интереса...

Был ли это еще один способ для Дамблдора контролировать его?

— Это отвратительно, — пробормотал Рон Гермионе, которая тоже наблюдала за ними.

— Что отвратительно? — она не отрывала глаз от книги, очевидно, больше погруженная в учебник по гербологии, чем в то, что Гарри застрял с Джинни. К счастью, его сестра еще не начала целовать Гарри.

— Тебя не волнует, что происходит с Гарри? — тихо прошипел Рон. В конце концов, он не хотел, чтобы его подслушали.

Гермиона захлопнула книгу и нахмурилась.

— Это действительно подходящее место для разговора? — спросила она, подняв брови.

— А ты хочешь иметь его со мной где-нибудь еще? — немедленно возразил Рон. — Потому что если это не так, то, полагаю, не имеет значения, где мы об этом говорим.

Гермиона только цокнула языком, покачала головой и снова открыла книгу.

— Это почти изнасилование, Гермиона, — указал он. Разве это не должно ее беспокоить? Гермиона всегда боролась с несправедливостью, где бы ее ни обнаруживала. Разве несправедливость по отношению к Гарри не должна заставить ее почувствовать нечто большее, чем безразличие?

— В принципе, это не то же самое, что на самом деле, — сказала она. — Кроме того, она не занималась с ним сексом, и я знаю, что она не собирается этого делать, пока они не поженятся. Она хочет быть чистой для него.

Рон стиснул зубы.

— Но, Гермиона, — начал он.

Она оборвала его, тряхнув головой.

— Иногда потребности многих перевешивают потребности немногих, Рон, и ты должен научиться понимать это. Гарри – это один человек. Волдеморт убьет тысячи, если не миллионы, если завоюет мир.

— Я понял, — пробормотал Рон. И он понял это, действительно понял. Он просто... он не мог не чувствовать, что это не лучше. Да, стратег в Роне понимал, почему Гарри нужно бороться за свет. Ему это не нравилось, но он понимал, почему это необходимо. Он просто... в этом не было необходимости. В этой части – встречании с Джинни.

Гарри никогда не проявлял никакого интереса к его младшей сестре до этого, так что Дамблдор не давал ему последний шанс на счастье перед смертью. Это просто жестоко, подумал Рон.

Но было ясно, что Гермиона не согласна, и Рон оставил попытки убедить ее. Он прекрасно знал, как трудно было переубедить Гермиону, когда она что-то решила. Поэтому вместо этого он встал и пересек комнату.

Взгляд Джинни, когда он навис над ними, был ядовитым.

— Уйди, Рон, — прошипела она. — Разве ты не видишь, что мы с Гарри чем-то заняты?

— Я вижу, что вы с Гарри заняты чем-то, что мама может не одобрить, — огрызнулся Рон. — Тем более, что ты сидишь на публике. Гарри, приятель, хочешь сыграть партию в шахматы?

Взгляд Гарри на секунду затуманился, чего Рон никогда бы не заметил, если бы не искал.

— Да, — сказал он весело, — Шахматы – это здорово, Рон. Джинни, мы можем сходить в Хогсмид на следующих выходных?

Румянец Джинни был бы восхитителен, если бы Рон не знал, что на самом деле предложение исходило не от Гарри.

— С удовольствием, — сказала она, сияя, и соскользнула с дивана. Когда она проходила мимо Рона, она сказала: — Ты знаешь, что я выйду за него замуж, как бы ты ни вмешивался. Мама договорилась с Дамблдором, — прежде чем он успел ответить, она вышла из комнаты.

У Рона упало сердце. Знает ли она? Значит ли это, что она знала, что Гарри, с которым она обнималась, был просто марионеткой? От этой мысли по коже бежали мурашки даже тогда, когда он расставлял шахматные фигуры. Он начал игру с Гарри и попытался понять, что делать. Если Джинни знала о состоянии Гарри и все равно с ним встречалась...

Рон не знал, когда его сестра стала таким монстром, но он никогда больше не будет смотреть на нее так, как раньше.

Только в середине игры Рон понял, что проигрывает, потому что этот Гарри действительно был хорош в шахматах. Это было то немногое, что Дамблдор сделал неправильно. Рон задумался, есть ли в этом какой-то смысл, но затем отогнал эти мысли в сторону.

Это не имело значения, если это было единственное, в чем Дамблдор ошибся. В любом случае, не многие знали, как плохо Гарри играет в шахматы.

Малфой вернулся в школу в первую пятницу года, бледный и потрясенный. Когда он вошел, в зале воцарилась тишина, и Малфой, к его удивлению, не воспользовался этим. Он просто съежился и выглядел почти загнанным.

Рон почти пожалел его.

Директор явно обратил внимание на то, что Малфой получил предупреждение, встал и откашлялся. Когда все взгляды обратились к нему, Рон заметил, что Малфой практически поспешил сесть рядом с другими Слизеринцами, которые приветствовали его с большим достоинством. Они не были удивлены. Вероятно, он приехал вчера вечером.

— Как вы все видите, Мистер Малфой вернулся в Хогвартс, — объявил директор серьезным голосом. — Боюсь, у него был тяжелый опыт, поэтому я прошу вас всех быть добрыми к нему, когда он вернется к учебе. И, возможно, вы все должны дать ему второй шанс, так как я совершенно уверен, что вы найдете его изменившимся человеком.

Право. Малфой изменился. Рон поверит в это только когда сам увидит.

Он задавался вопросом, где был Малфой, что он делал после того, как Гарри был пойман, и не мог перестать задаваться этим вопросом. Малфой выглядел... усталым. Измученный, как будто он был в отчаянии. Рон считал, что отчаявшиеся люди опасны. Никогда нельзя было сказать, что они задумали, и он подозревал, что хочет знать, что задумал Малфой.

Тем более, что когда они встали после завтрака, Малфой тоже привстал. Он выглядел так, будто собирался подойти к ним, но взглянул на главный стол и опустился на стул с опущенными плечами. Пока Рон смотрел, Малфой взял вилку и начал играть с яйцами на своей тарелке. Он не был уверен, но думал, что он единственный, кто заметил, что вилка Малфоя так ни разу и не поднялась к его губам.

С ним что-то происходило, но Рон заставил себя не думать об этом. Он беспокоился о Гарри и не мог сейчас беспокоиться о Малфое. Ему даже не нравился другой мальчик, так почему его должно волновать, что с ним не так? У Рона не было на это времени, если только это не могло повлиять на Гарри, либо ухудшить положение его друга, либо исправить его. И он не мог себе представить, что Малфой заинтересован в том, чтобы помочь Гарри.

Тихий голос в глубине сознания напомнил ему, что Гарри был с Малфоем, по крайней мере, часть лета. Он отмахнулся. Он понятия не имел, как это произошло, и Гарри не мог сказать ему правду.

Малфой не мог хотеть помочь Гарри, Рон знал, что это так.

Затем последовали зелья, первый и единственный урок, который Гриффиндор провел со Слизерином в этом году, и первый раз, когда Малфой приблизился к ним. Рон не ожидал ничего особенного, не говоря уже о том, чтобы Малфой выступил вперед и прошептал имя Гарри, пока Гермиона все еще была снаружи, разговаривая о чем-то с Невиллом.

— Тебе что-то нужно, Малфой? — холодно спросил Гарри.

Рон увидел, как лицо Малфоя вытянулось, а затем маска нейтралитета упала на лицо блондина.

— Просто грустно видеть, что слухи о твоей кончине были преувеличены, — ответил Малфой так же холодно, прежде чем сесть на свое старое место рядом с Дафной Гринграсс, которая мягко положила руку ему на плечо и сжала.

Может, Малфой и притворялся, что на него не действует холодность Гарри, но Рон видел. Он видел, как вытянулось лицо Малфоя, видел боль в его глазах, и удивлялся.

Что-то произошло между Гарри и Малфоем летом? Неужели Малфой стал другом Гарри? Все указывает на то, что это так. Рон полагал, что ему следует доложить об этом директору, если старик еще не знает, но...

Но нет. Нет, если есть шанс, что он сможет использовать Малфоя, чтобы вытащить Гарри из этого. Рон полагал, что просто немного понаблюдать за ним не повредит, не так ли?

***

Это произошло впервые во второй четверг учебного года, когда Рон, Гермиона и Гарри сидели в библиотеке. Гермиона изучала древнюю руническую бумагу, в то время как Гарри просматривал книгу по защите.

Рон, напротив, просто наблюдал за ними. Он делал вид, что читает очередную книгу по обороне, но она не привлекала его внимания. Вместо этого он наблюдал, как Гарри начал записывать что-то, что он прочитал в книге, когда рука Гарри дернулась из-под контроля, перо полетело по странице в беспорядочных каракулях.

Рон едва успел прочесть написанное слово, дрожащее и неряшливое «помоги», как рука Гарри снова дернулась, и чернильница разлилась по странице и по столу. Гермиона вскочила, когда часть из них упала на нее, и обвиняюще посмотрела на Гарри.

— Тебе нужно быть осторожнее, — упрекнула она. А потом она заметила пергамент, и ее глаза сузились. Слово было в основном покрыто чернилами, но все еще можно было разобрать.

- О, Гарри, - сказала она, и в ее голосе было что-то болезненное и сочувственное.

— Ритуал теряет свою силу? — спросил Рон немного неуверенно. Он надеялся на это. Мерлин, он надеялся на это. Гарри не заслуживал такой клетки.

— Если это так, мы должны сказать Дамблдору, — заявила Гермиона, качая головой. — Гарри нельзя доверять в одиночку, Рон, ты же знаешь.

Рон открыл было рот, чтобы возразить, сказать, что нет никакой необходимости рассказывать Дамблдору о чем бы то ни было после одного маленького инцидента, но он знал, что Гермиона не согласится с ним и все равно пойдет к Дамблдору. А протест означал бы, что Гермиона доложит ему и об этом, и Рон окажется в подобной ситуации.

Он вздохнул.

— Верно, — пробормотал он и посмотрел на пролитые чернила, которые Гарри машинально вытирал.

Когда они проводили Гарри в кабинет директора, тот был серьезно обеспокоен, и Рон с ужасом наблюдал, как ритуал снова связывает Гарри. Он не был уверен, но ему показалось, что за глазами куклы он видит Гарри, настоящего Гарри.

Гарри кричал, но Рон его не слышал. Его губы даже не дрогнули.

Рон не был уверен, но он был почти уверен, что ненавидел Дамблдора в эти моменты. Он посмотрел на старого директора, которого когда-то считал доброжелательным и благонамеренным стариком, и подумал, что тот может быть даже хуже Волдеморта.

И он посмотрел на Гермиону, которая была так самоуверенно высокомерна, и подумал, что, может быть, у Волдеморта также было правильное представление о маглорожденных.

Это испугало его, потому что он знал, что Гермиона не была представителем всех магглорожденных, и знал, что на самом деле он не хотел, чтобы они все были уничтожены. Он был так зол и не знал, что с этим делать.

В каком-то смысле, хотя формально он был свободен делать все, что ему заблагорассудится, Рон думал, что он в какой-то степени был таким же заключенным, как и Гарри.


Глава 14. Варианты

Драко думал, что он готов увидеть, что случилось с Гарри, но это оказалось совсем не так. То, что Гарри смотрел на него, как на монстра, то, что он говорил так холодно... Драко не осознавал, как сильно Гарри изменился за время их недолгого пребывания во Франции, до того момента, когда столкнулся с версией Поттера, приближенной к старой.

Он заставил себя не реагировать на поведение Гарри, когда пытался заговорить с ним, и сказал себе не сердиться и не обижаться. В конце концов, Гарри больше не контролировал ситуацию, не так ли? По сути, это был Дамблдор, благодаря какому-то ритуалу, который совершил старик.

Остаток дня он не поднимал головы, не желая навлекать на себя подозрения. На самом деле, он знал, что ему вообще не следовало приближаться к Гарри, но он не мог остановиться. Он надеялся…

Он надеялся, что Гарри только взглянет на него, на своего друга или, по крайней мере, почти друга, и выйдет из-под заклятия. Он не мог удержаться от смеха над собственной глупостью. Какой смешной, пушистый Хаффлпаффец.

После занятий он вернулся в гостиную, по-прежнему не поднимая головы. Он даже не знал, с чего начать, когда дело дойдет до доставки Пожирателей Смерти в Хогвартс. Он был так уверен, что справится с этим, но теперь, когда был на месте, чудовищность его задачи... сказать, что он находил ее подавляющей, было бы преуменьшением.

— Ты выглядишь немного зеленым, Драко, — сказала Дафна с одного из диванов, где она беззаботно отдыхала. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Драко поднял бровь.

— Поскольку мои проблемы несколько сложнее, чем одежда, которую я надену на следующий бал отца, я сомневаюсь, что ты можешь что-нибудь для меня сделать.

Дафна закатила глаза и вернулась к чтению модного журнала.

— Как скажешь, Драко, — пропела она.

Драко направился в общежитие и бросился на кровать, стараясь выглядеть, как напуганный подросток. Он закрыл глаза и не обращал внимания ни на Забини, ни на Кребба с Гойлом. Игнорируя их, он обдумывал варианты.

Прежде чем он отправился в школу, Темный Лорд рассказал ему о месте под названием «Комната Требования», которое могло предложить ему несколько жизнеспособных вариантов. По крайней мере, с этого можно было начать, а Драко хотел начать как можно скорее. Оставить Гарри в лапах Дамблдора, под принуждением, которое могло заставить его подчиниться...

Драко вздрогнул и свернулся калачиком. К сожалению, он не мог отправиться на поиски комнаты, когда его товарищи-слизеринцы бодрствовали и двигались. Они заметят его отсутствие, и, хотят они того или нет, Дамблдор непременно узнает об отсутствии Малфоя. А потом его поймают как шпиона, и все будет напрасно. Он никогда не сможет освободить Гарри, если его поймают так быстро.

— Мистер Малфой.

Резкий голос напугал Драко, и он быстро сел. Северус стоял в дверях общежития, его лицо было бледным и осунувшимся.

— Профессор? — спросил Драко и сглотнул. Выражение лица Северуса не было счастливым.

— Директор хочет вас видеть, — сказал Северус. — И прежде чем вы спросите меня, нет, я не знаю, чего он от вас хочет.

Драко закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Да, сэр, — сказал он, вставая.

Он последовал за Северусом из общежития, из общей комнаты и в кабинет директора. Старик сидел за столом и, прищурившись, читал пергамент. Когда Северус усадил Драко, Дамблдор даже не поднял головы.

— Мне остаться, сэр? — мягко спросил Снейп.

— Нет, Северус, — сказал Дамблдор и наконец поднял глаза. Он слегка улыбнулся Драко. — В этом нет необходимости. Я верну Мистера Малфоя в его гостиную в течение часа, уверяю вас.

Северус кивнул и выскользнул из комнаты, оставив Драко наедине с Дамблдором.

Он глубоко вздохнул и сел так прямо, как только мог.

— Вы хотели меня видеть, сэр? — спросил он. Его голос слегка дрожал от волнения, но это имело смысл. Конечно, он будет нервничать, когда его вызовут к директору. Это не имело никакого отношения к тому, что он действительно был в Хогвартсе под ложным предлогом.

— Вы говорили с Гарри сегодня утром, — сказал директор, и огонек в его глазах погас. — Мистер Малфой, я принял вас здесь, в Хогвартсе, на очень четких условиях, и я обеспокоен тем, что вашим первым шагом было подойти к молодому человеку, у которого есть все основания быть травмированным вашим видом.

Драко опустил глаза.

— Извините, — сказал он и уставился на свои руки. Они дрожали, но больше от ярости, чем от страха. Но директор не мог этого знать. — Я просто... думаю, я хотел убедиться, что с ним все в порядке, — сказал он. Он сглотнул и осмелился поднять взгляд, но, встретив хмурый взгляд Дамблдора, снова опустил глаза. — Я не причинил ему вреда.

— Не причинили, — сказал Дамблдор. — Но вы должны были спросить меня об этом, а не идти к самому Гарри. Вы должны знать, что он не хочет иметь с вами ничего общего и даже попросил меня заступиться за него. Вы не друзья, мистер Малфой.

Эти слова ранили, хоть Драко и знал, знал, что Гарри не был тем, кто произнес их. Или, если и так, он на самом деле сделал это не по своей собственной воле. Кто знает, что эти ритуалы делали с ним, что они заставляли его делать?

— Я понял, сэр, — мягко произнес Драко. Ему даже не нужно было пытаться говорить грустно. — Наверное... я просто так долго хотел быть его другом, сэр, что надеялся, что дружба, которую мы начали формировать во Франции, может продолжиться здесь, в Хогвартсе. Я даже не думал о том, как он может видеть дружбу.

— Он не считает это дружбой, — сказал Дамблдор, и теперь его голос смягчился. — Мне очень жаль, что я должен сообщить вам об этом, — добавил он, и голос его звучал так, словно он и правда искренне сожалел.

Драко сглотнул и кивнул.

— Я больше не буду пытаться к нему приблизиться, — он поднял глаза и попытался изобразить неловкую улыбку. — Я обещаю, сэр. Но... — Он заколебался и снова посмотрел вниз. — Не могли бы вы передать ему мои извинения? Я не хотел доставлять ему дискомфорт.

— Я передам, мистер Малфой, — Директор встал и направился к двери кабинета. — И, мистер Малфой, — он подождал, пока Драко встанет и посмотрит на него, — пожалуйста, будьте осторожны. Мне бы не хотелось иметь повода подозревать, что вы здесь под ложным предлогом. Было бы жаль, если бы я узнал, что вы не были искренни в своем раскаянии.

— Я буду осторожнее, директор, — сказал Драко, не поднимая глаз. Он покинул кабинет директора с чувством, что только что спас свою жизнь, хотя и был убежден, что Дамблдор не может ничего знать.

Теперь ему придется подождать несколько дней, прежде чем действительно начать искать решения. Он не мог рисковать тем, что его могут застать врасплох так скоро после этой оплошности. Быть пойманным во второй раз было бы катастрофой, и это была одна из задач, которую Драко не мог провалить.

Жизнь Гарри и его рассудок зависели от успеха Драко.

***

Альбус закрыл дверь за Драко и его глаза сузились. Мальчик, казалось, искренне раскаивался в том, что расстроил Гарри, хотя не то, чтобы ему действительно удалось расстроить куклу, но почему-то... почему-то Альбус не доверял ему.

Неужели это и впрямь просто желание Драко дружить с мальчиком, которого он практически запугивал все годы в Хогвартсе? Альбус так не думал.

— Спасибо, что обратила мое внимание на его действия, Гермиона, — Медленно произнес Альбус. Он вернулся к столу и сел за него.

Гермиона, нахмурившись, сняла мантию Гарри.

— Я не верю ему, директор, — сказала она, нахмурив брови, — все это слишком... удобно, — она рассеянно смотрела вслед Драко.

— Я согласен, — сказал Альбус после долгой паузы, обдумывая варианты. — К сожалению, Северус верит мальчику и верит, что он здесь с лучшими намерениями. И если он здесь не по тем причинам, о которых говорит, а вместо этого надеется освободить Поттера, боюсь, мы не можем рассчитывать на помощь Мистера Уизли в наблюдении за ним.

Гермиона покачала головой, ее волосы заколыхались.

— Не беспокойтесь об этом, сэр, — сказала она с легкой улыбкой. — Я более чем способна присматривать за Малфоем и Уизли, а также за Гарри. Мне просто жаль, что это кажется необходимым.

— Мне тоже, моя дорогая девочка, — Альбус с улыбкой отправил ее взмахом руки, затем закрыл глаза и положил голову на одну руку. Другая его рука, та, которой он поднял проклятое кольцо, пульсировала от боли.

— Не нравится мне это, — пробормотал он сам себе.

Он поднял руку и отменил чары, которые носил, чтобы скрыть болезнь от студентов. Становилось все хуже, и он знал, что умрет до конца учебного года. Когда-то он верил, что Гарри продолжит поиски после его смерти, верил, что мальчик отправится на край света, чтобы победить Волдеморта. Но сейчас...

— У меня не было выбора, — сказал он и снова наложил чары. Если он хочет, чтобы Волдеморт был побежден, он должен увидеть это прежде, чем умрет. Он не хотел превращать Гарри в марионетку, но у него не было другого выбора.

Гарри был их единственным шансом победить Волдеморта, Альбус знал это. Так гласило пророчество, и шансы на то, что настоящее пророчество, которое имело место в залах времени, окажется неверным, были... настолько ничтожны, что на самом деле не имели значения.

И если Гарри не хочет победить Волдеморта, это будет означать, что он будет править бесконтрольно, и это будет катастрофой как для маглов, так и для волшебников.

Альбус не мог этого допустить, как бы ему ни хотелось дать Гарри свободу.

***

Комната была в беспорядке, и Драко не знал, сможет ли он использовать в ней хоть что-то. За три недели, прошедшие с тех пор, как он прибыл в Хогвартс, он уже трижды побывал здесь и нашел одну из тех вещей, о которых предупреждал его Волдеморт. Хоркрукс. Это был чертов хоркрукс, спрятанный в центре Хогвартса, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы по коже побежали мурашки.

Он все еще не мог поверить, что Темный Лорд предупредил его. Он бы никогда не узнал об этом, но решил, что лучше знать, чем не знать. То, что могло бы произойти, если бы он поддался уговаривающей ауре диадемы, если бы надел ее...

Драко вздрогнул и снова повернулся к хоркруксу спиной. Он должен продолжать поиски. Он не нашел ничего, что могло бы провести большое количество Пожирателей Смерти через барьер, а им понадобится большое количество. В этом он был уверен. В конце концов, Гарри обучил здесь целую армию, если верить прошлогодним слухам.

Но тут ничего не было...

Что-то привлекло внимание Драко в углу комнаты, и он, нахмурившись, подошел туда. Это был... исчезающий шкаф? Что ж. Это может быть... что-то, по крайней мере. Это сработало бы, чтобы привести одного Пожирателя Смерти за раз, или, скорее, если бы он смог найти вторую половину. И если он был в рабочем состоянии, что было большим вопросом. Эти вещи ломались так часто...

Кроме того, было ли безопасно переправлять так людей? Если чары рассеются, пока человек внутри…

Драко вздрогнул. Нет, нет, это была ужасная идея. Тем не менее, это была идея, и это было все, что у него было на данный момент. Он уже прошел половину комнаты, и это был лучший вариант. А Гарри находился под властью ритуала уже почти месяц. Приближался октябрь.

Чем дольше Гарри будет следовать ритуалу, тем хуже ему будет.

Раздался звон колокольчика, и Драко злобно выругался. Пора было возвращаться в общежитие Слизерина, потому что еще немного, и его хватятся. Он прошел через комнату и с грохотом распахнул дверь. Единственный вариант, который у него был, и он даже не был уверен, считается ли это реальным вариантом.

Он почти не заметил рыжеволосую голову в дверях, прежде чем его втолкнули обратно в комнату. Он споткнулся обо что-то позади себя и приземлился на задницу с недостойным воплем. Драко выхватил палочку и направил ее на Рона, сузив глаза.

— Убери это, ради Мерлина, — прошипел Рон. — Нам нужно поговорить, Малфой.


Глава 15. Маловероятный союзник

Рон был уверен, что Малфой что-то задумал.

Ему показалось подозрительным, что тот появился в Хогвартсе после начала учебного года, что он попытался подойти к Гарри как к старому другу, как только у него появилась такая возможность, но он не придал этому большого значения. В конце концов, если Малфой пытался похитить Гарри, чтобы снова отдать его Темному Лорду, что ж, по крайней мере, Гарри умрет быстрее.

Рон не мог себе представить, что Гарри предпочел бы быть живым, быть пойманным в ловушку этим ужасным заклинанием, чем мертвым и свободным. Он знал, что предпочел бы именно это.

Но Малфой продолжал вести себя странно, время от времени не появляясь за едой и дистанцируясь от других слизеринцев. Он выглядел усталым, изможденным, как будто его что-то беспокоило. Рон не имел ни малейшего представления о том, что его беспокоит, и попытался выбросить это из головы.

Какое это имеет значение? Были более важные причины волноваться, например, как вытащить Гарри из этой школы и спрятать от директора, чтобы попытаться выяснить, как разорвать ритуал. Было бы легче, если бы Гермиона была на его стороне, потому что она, вероятно, смогла бы понять ритуал, который использовал Дамблдор, намного быстрее, чем он, но…

Но, глядя на нее сейчас, глядя, как она улыбается, когда Джинни практически забралась Гарри на колени в Большом зале, Рон знал, что она никогда не поможет ему. Она знала, что Гарри не контролирует себя, и, похоже, ей было все равно, несмотря на то, что Рон знал, что Гарри не интересуется его младшей сестрой. Или, вернее, никогда не интересовался.

Рон ненавидел всю эту ситуацию. Он оттолкнулся от стола и зашагал прочь, игнорируя тело Гарри, когда оно окликнуло его, спрашивая, куда он идет. Он не мог больше сидеть и смотреть на эту пародию на нормальность, которая разворачивалась перед ним. Это было отвратительно.

Он уже собирался отправиться в свою комнату, чтобы попытаться лечь спать пораньше, чтобы на следующий день сосредоточиться на занятиях, когда заметил Малфоя, направлявшегося вверх по лестнице, а не вниз, в подземелья. Куда это он собрался?

Рону даже не нужно было об этом думать. Он последовал за Малфоем вверх по лестнице, вверх и снова вверх, пока они не достигли седьмого этажа. Малфой тут же принялся расхаживать взад-вперед, и глаза Рона расширились. Он открывал комнату Требования. Что, черт возьми, Малфой делал там?

Появилась дверь, и прежде чем Рон успел среагировать, Малфой исчез внутри, а комната закрылась. Теперь у Рона было два варианта, и он не знал, какой из них выбрать. Он мог подождать Малфоя и встретиться с ним, как только тот выйдет из комнаты, или он мог вернуться в свою комнату и поспать, и попытаться забыть, что он вообще видел этого слизеринца.

Рон повернулся спиной к потайному входу и начал спускаться по лестнице. А потом остановился. Гарри сказал... Гарри сказал, что он был с Малфоем все лето, а Дамблдор сказал... Они должны были поймать Гарри. Он ушел не по своей воле. Рон обернулся. Гарри охотно был с Малфоем, а это означало, что он, скорее всего, охотно находился под опекой Волдеморта. Это объясняло, почему Гарри должен был находиться под контролем ритуала, потому что он не хотел быть здесь. Все остальное не имело смысла.

С чего бы Гарри…

Это не имеет значения, решил Рон. Он повернулся к потайному входу. Не имело значения, почему Гарри отправился к Волдеморту. Если Волдеморт снял его с войны, отправил во Францию, это означало, что он не планировал убивать Гарри. Это означало... это означало, что если он не собирается убивать Гарри, и не заинтересован в том, чтобы держать его связанным ритуалом, как это сделал Дамблдор, то... Волдеморт может быть союзником, и, как следствие... как следствие, Малфой может быть союзником.

— Это смешно, — пробормотал Рон. Он провел рукой по волосам и снова повернулся к лестнице. Затем снова остановился, не успев сделать и шага.

— Волдеморт – не потенциальный союзник, — прошипел он себе под нос. — Малфой тоже. Прекрати!

Но он не мог заставить себя двигаться. Он не мог убедить себя, что это совершенно безумная идея. Он чувствовал, что его мир перевернулся с ног на голову, и не знал, что с этим делать. Дамблдору нельзя было доверять, и он определенно не был союзником. Мерлиновы яйца, если он узнает, что Рон даже подумывает о союзе с Малфоем, с Волдемортом, он окажется под ритуалом так же быстро, как Гарри, если его вообще не казнят.

— Черт, — прошипел он. Он прислонился к стене и понял, что не сдвинется с места прежде, чем дверь снова появится. Рон был предан Гарри, и если это означало, что он должен доверять такой скользкой змее, как Малфой, что ж, возможно, ему придется это сделать.

Он приготовился ждать, закрыв глаза. Он только надеялся, что Гермиона и Гарри не хватятся его до того, как он решит вернуться в башню. Последнее, что ему нужно, если он действительно собирается работать с Малфоем, это любопытство Гермионы. Ее невозможно было остановить, если она вонзала во что-то зубы, и Рон не хотел бы оказаться тем, о чем она думает.

***

Он уже почти заснул, когда дверь снова открылась, и Рон вскочил на ноги. Он бросился через холл, подождал, пока откроется дверь, и втолкнул Малфоя обратно в комнату. Малфой упал на задницу, но вытащил палочку и указал ей на Рона с впечатляющей скоростью.

Рон только закатил глаза. Как будто он не сможет одолеть Малфоя в драке, если до этого дойдет.

— Ох, убери это, ради Мерлина, — он тихо зашипел, потому что дверь все еще была открыта и кто-то теоретически мог пройти мимо них. — Нам надо поговорить, Малфой.

Малфой сглотнул.

— Просто поговорить, Уизли? — спросил он с некоторой настороженностью в голосе, чего Рон никак не ожидал. Хотя, конечно, следовало. Малфой был либо Пожирателем Смерти, либо самым близким к ним существом. Конечно, он будет нервничать из-за разговора с Роном, который был настолько далеко от света, насколько это было возможно.

Во всяком случае, так было. Рон шагнул вперед достаточно далеко, чтобы дверь за ними закрылась.

— Да, Малфой, — устало сказал он. — Просто поговорить. О Гарри и твоих планах, касающихся его.

— У меня нет никаких планов на Поттера, — немедленно ответил Малфой. — Было ошибкой обращаться к нему, директор уже говорил мне об этом. Не бойся, я больше не повторю эту ошибку. Я буду держаться от него подальше.

Рон не смог сдержать легкой усмешки, появившейся на его лице.

— Слишком много отказов для простого вопроса, — заметил он. — Для слизеринца ты не слишком хорош во всем этом.

Глаза Малфоя сузились.

— Что ты пытаешься сказать, Уизли? — спросил он. Теперь в его голосе было что-то мрачное, скрытое, говорившее об опасности.

Рон немедленно отступил на шаг, его рука упала на палочку. Однако он не стал ее вытаскивать, каким бы сильным ни было искушение. У него было такое чувство, что если ситуация обострится, то все может пойти очень плохо, очень быстро. Он загнал в угол кого-то, кого считал Пожирателем Смерти. Потому что это было разумно сделать самому.

— Я пытаюсь сказать, что ты что-то задумал, — наконец сказал Рон. Вероятно, это было не лучшее, что он мог сказать, судя по тому, как первый слог очень опасного проклятия сорвался с губ Малфоя. — Стой! — он вскрикнул и поднял руки в знак капитуляции. Он не схватил палочку.

— Все, что ты думаешь, что знаешь, Уизли, — начал Малфой.

— Я знаю, что ты что-то замышляешь, и я думаю, что это имеет отношение к Гарри, — Рон внимательно наблюдал и был доволен, что Малфой вздрогнул. Он был прав. — Ты здесь, чтобы вытащить его из Хогвартса. Вернуть его Темному Лорду, который по какой-то причине хочет, чтобы Гарри был в безопасности. Я прав?

Глаза Малфоя сузились, но он медленно опустил палочку.

— Ты не слишком ошибаешься, — медленно произнес он. — Что ты собираешься делать?

Рон только покачал головой.

— Ничего. Если тебе удастся вытащить Гарри отсюда, у тебя будет больше власти. Думаю, это хорошая идея. Я ненавижу то, что Дамблдор сделал с ним. Я пытался придумать способ вытащить его сам.

Конечно, за пределами школы было множество переходов, но все это было бы труднее сделать без помощи Гарри. Но если в том, чтобы вытащить его из школы, был замешан не один человек... по крайней мере, такая возможность существовала.

Но Малфой покачал головой.

— Это не так просто, — устало сказал он. Он уронил голову на руки и сжал волосы пальцами. — Если бы это было так просто, я мог бы вытащить его отсюда с моим другим союзником без каких-либо проблем. Но... мы не знаем, какой ритуал был совершен с Гарри, и это проблема.

— Эффект проходит через несколько дней, — сказал Рон. Он пожал плечами. — Я не думаю, что он полностью стирается, просто Гарри становится легче бороться с этим. Однажды я видел, как это произошло. Он успел написать записку, прежде чем Гермиона потащила его обратно к Дамблдору. Потом я смотрел, как совершается ритуал, но... я мало что знаю о ритуальной магии. Я не знаю, какой из них использовал Дамблдор.

У Малфоя сбилось дыхание.

— Это уже что-то, — пробормотал он. — Но мы не знаем, насколько он улучшится. Что, если это все, на что он способен? Если мы не можем понять ритуал, мы можем оставить его здесь под контролем Дамблдора. Если он попытается убить Темного Лорда… — Малфой вздрогнул и покачал головой. Он отвел взгляд.

Он действительно выглядел усталым.

— Так что же ты планируешь? — спросил Рон.

Малфой повернул голову и уставился на него.

— Я не могу сказать тебе этого, Уизли, - сказал он. — Ты пойдешь к Дамблдору, — он покачал головой. — Я не должен был говорить тебе то, что сказал, - пробормотал он.

— Что, если я поклянусь своей магией? — импульсивно предложил Рон. Возможно, это было не самое умное решение, которое он когда-либо принимал, но он знал... он просто знал, что если бы он знал, что Малфой планирует, он бы... ну, он не знал, что бы он сделал, честно говоря, но он знал, что это важно. Ему нужно было знать, даже если он не был полностью уверен, что сделает с этой информацией.

— Ты уверен, что хочешь рискнуть?- Спросил Малфой. — Дамблдор легиллимент. Тебе придется быть с ним невероятно осторожным, так как я сомневаюсь, что ты разбираешься в окклюменции.

Губы Рона дрогнули.

— Я просто не буду встречаться с ним взглядом, — сказал он, слегка пожав плечами. — В любом случае, я не делал этого весь год. Он знает, как я зол из-за того, что он сделал с Гарри.

— Тогда клянись, — отрезал Малфой.

Рон дал клятву и почувствовал, как она оседает вокруг него. Это был его первый раз, когда он создавал гравитацию, и он мог чувствовать ее вес. Это была тяжелая вещь, и он не мог себе представить, насколько карательной будет клятва, подобная той, которую он только что дал, ничего не рассказывать о разговоре в этой комнате до тех пор, пока Малфой не скажет ему, что он может, если он нарушит ее.

— Теперь рассказывай, — просто сказал он, как только клятва была принята.

— Я пытаюсь провести большую группу людей в Хогвартс, не будучи заблокированным подопечными или предупреждая директора, — сказал Малфой.

Дыхание Рона перешло в резкий свист.

— Ты пытаешься провести Пожирателей Смерти в замок, — понял он. — И много. Достаточно, чтобы... чтобы захватить замок? Он покачал головой. — Это будет кровавая баня, — выдохнул он.

— У нас нет выбора, — пробормотал Малфой. — Помимо того, что принятие Хогвартса-отличный ход, символически и стратегически, именно тут Темный Лорд найдет информацию о ритуале, который Дамблдор выполнил над Гарри. Если я просто заберу Гарри и вытащу его, Дамблдор сможет избавиться от информации, либо спрятав ее, либо уничтожив. Если мы атакуем и захватим замок, Дамблдор будет слишком занят, пытаясь защитить его, чтобы что-то уничтожать.

Рон закрыл глаза. Клятва, которую он только что дал, казалась тяжелее, чем несколько мгновений назад.

— Нет, ты прав, — пробормотал он. Стратегически это было единственное решение, которое могли принять Пожиратели Смерти, Волдеморт. Теоретически все остальное могло привести к тому, что Гарри будет постоянно находиться в зачарованном состоянии. — Не знаю, смогу ли я помочь тебе с этим.

Видит Мерлин, он хотел помочь. Он хотел послать все к черту и сделать Гарри своим единственным приоритетом, но... но в Хогвартсе были дети. Первые курсы, которые даже не понимали, из-за чего война в случае маглорожденных. Что будет с ними во время предполагаемого нападения? Неужели Рон должен был поверить, что Волдеморт оставит их в живых?

— Подумай об этом, — сказал Малфой с легким усталым вздохом. — Пока я определенно ничего не добился. Моя лучшая идея-сломанный исчезающий шкаф.

— Если я помогу тебе... — Рон остановился. Он не мог поверить в то, что собирался спросить. — Что будет с учениками? С теми, кто не участвует в этой войне, кто даже не знает достаточно, чтобы сражаться с Пожирателями Смерти, когда они придут?

— Я не знаю, — покачал головой Малфой. — Мне хотелось бы думать, что милорд будет милостив, но, честно говоря, я не знаю.

Рон кивнул.

— Ты найдешь ответ на этот вопрос, — предложил он. — И я... Я подумаю о своих возможностях.

Он покинул комнату требования, чувствуя, как в голове крутится еще миллион вопросов. Конечно, он не мог никому рассказать о том, что узнал, потому что дал эту клятву. И вообще, он не был уверен, что хочет кому-то рассказывать. Пожиратели Смерти казались лучшим вариантом для Гарри, какой бы абсурдной ни казалась эта мысль.

Но что насчет остальных учеников? Что это будет значить для них? В Хогвартсе было так много невинных детей, которые могли попасть под перекрестный огонь, если Пожирателям Смерти удастся прорваться в школу. Его сестра... как бы сильно ему не нравилось то, что она вытворяла с Гарри, не то, чтобы это была ее вина, так как она не знала, что он был просто марионеткой прямо сейчас... как он мог подвергнуть свою младшую сестру Пожирателям Смерти? Рон знал, что Джинни будет драться, и за это ее убьют.

Он полагал, что все сводится к важному вопросу: что для него важнее? Остальной волшебный мир или его лучший друг?

На этот вопрос было бы легко ответить, но Рон обнаружил, что это совсем не просто.

В ту ночь он спал беспокойно и проснулся на следующее утро без ответа.


Глава 16. Нежелательный доклад

Северус обнаружил, что никогда не чувствовал себя более беспомощным, чем во время наблюдения за тем, как Драко пытается найти способ доставить Пожирателей Смерти в Хогвартс. Он хотел помочь ему, но, к сожалению, не мог. Даже если бы ему не приказали, даже если бы ему не велели просто наблюдать, он не знал, как это воплотить.

Честно говоря, он не думал, что таковой способ существует, и надеялся, что его Лорд не слишком расстроится, когда Драко не справится с этой задачей. Он понимал, что эта надежда смехотворна, но все равно не мог не надеяться.

Он сразу заметил, что Драко изменился, когда в следующий раз увидел его на уроке Зелий. Драко выглядел более настороженным, более сосредоточенным и почти радостным. Он наблюдал, как блондин бросил взгляд на Рона Уизли, и наблюдал, как Уизли демонстративно проигнорировал его. Это было настолько очевидно, что Северус не мог не задаться вопросом, не происходит ли там что-то.

Его подозрения сразу же подтвердились, когда крестник намеренно испортил зелье, вызвав небольшой взрыв, который не причинил большого вреда, но создал впечатляющий беспорядок.

— Задержание, мистер Малфой — немедленно отрезал Северус. — О чем вы думали, добавляя эти глаза к базе? — добавил он. — Всем выйти. Мистеру Малфою нужно это убрать, так что, боюсь, я буду оценивать ваши зелья основываясь на шагах, которые Вы предприняли до этого момента.

Кое-кто ворчал, но большинство учеников были рады, что их отпустили пораньше, даже если это означало, что они получат более низкую оценку за работу.

Северус подождал, пока все шестикурсники не вышли и дверь за ними не закрылась, а затем наложил на себя и Драко купол тишины.

— Скажи мне, что ты испортил зелье не потому, что устал.

Драко рассмеялся – усталым, но по-настоящему веселым смехом.

— Нет, — сказал он. — Возможно, у меня есть потенциальный союзник. Я думаю, он может знать дорогу в замок, которую не знаем мы.

Глаза Северуса сузились.

— А он знает, для чего нужен этот путь? — спросил он.

Драко кивнул.

— Но я заставил его поклясться своей магией, что он никому, даже Дамблдору, не расскажет о том, что я ему сказал. И он еще не сделал ни одного движения, чтобы сделать это, поэтому я думаю, что он на самом деле думает о том, что я сказал ему.

Северус вспомнил студентов, с которыми Драко общался в последнее время.

— Это Уизли, не так ли? — когда Драко кивнул, Северус только вздохнул. — Он слишком явно игнорирует тебя, когда раньше он радостно вцепился бы тебе в горло по любой причине. Если бы Дамблдор действительно смотрел на вас двоих, у вас могли бы быть проблемы.

— Но он не смотрел, — сказал Драко. — Или он бы понял, что я на самом деле что-то замышляю. Если Уизли смог это выяснить, уверен, Дамблдор тоже сможет.

Нет, он не обращал внимания ни на Драко, ни на Рона. Северус не был уверен, но он думал, что медленно убивающее проклятие начинало влиять на разум старика. Он все больше и больше сосредоточивался на хоркруксах и все меньше на том, что происходило в школе. Снейп полагал, что это имело смысл, так как все они должны были быть уничтожены, прежде чем Волдеморт мог бы быть убит, но будь Северус на месте директора, он бы уделил очень пристальное внимание молодому человеку, который переметнулся только из страха за свою жизнь.

Северус подумал, что должен быть благодарен Дамблдору за то, что тот не обращает на него внимания. Это означало, что задача была не полностью невыполнимой, а просто безнадежной. По крайней мере, он полагал, что после смерти Дамблдора от проклятия они смогут найти нужную информацию.

Они просто не хотели оставлять Гарри под контролем ритуала так долго.

— Думаю, мне больше повезет с помощью Уизли, если я смогу ответить на один из его вопросов, — сказал Драко, возвращая Северуса к разговору.

— И что это за вопрос?

Улыбка Драко была немного грустной.

— Он хочет знать, что будет с учениками, — он посмотрел вниз и сглотнул. — С невиновными. С теми, кто не сражается, кто слишком напуган, чтобы попытаться дать отпор. Что будет с ними? Темный Лорд просто убьет их всех?

Северус хотел покачать головой, хотел сказать, что Волдеморт не сделает этого, но... но некоторые из его последователей... сделают. Кэрроу, Беллатрикс... Никто из них не славился ни добротой, ни сдержанностью.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — решил он. — Но я думаю, что смогу спросить его об этом при следующей встрече.

А сразу после этих слов, по иронии судьбы, его метка начала гореть.

— Прямо сейчас, — пробормотал он. — Вызов.

Драко кивнул и немедленно открыл перед ним дверь.

— Я уберу свой беспорядок. Будьте осторожны, профессор.

— Сейчас мне не о чем беспокоиться, — сказал Северус крестнику и вышел из комнаты.

Он связался с Дамблдором, сообщил, что его вызвали, а затем направился к краю территории и Аппарировал.

***

Северус опустился на колени, как только вошел в кабинет Волдеморта.

— Вы вызывали меня, милорд? — спросил он. Он мельком заметил, что Люпин тоже присутствует в комнате, тихо стоя рядом с Темным Лордом. Неужели Люпин собирается стать полным Пожирателем Смерти? Почему он... ох. Наверное, он беспокоился о Гарри, как и все остальные.

— Да, — тихо ответил Волдеморт. — Встань, Северус. У меня есть для тебя информация, которую ты должен передать Дамблдору, чтобы он не слишком тебя подозревал. В ближайшие ночи мы проведем два рейда. Один на Хогсмид, которого он будет ждать, так как он будет знать, что я хочу вернуть Гарри. Другой будет... в другом месте. Я не говорю тебе, где он, не потому, что не доверяю тебе информацию, а потому, что хочу, чтобы старик сам догадался.

Северус склонил голову в изящном поклоне.

— Вы хотите, чтобы я сказал ему, что происходит и то и другое, но что вы не дали мне информацию о втором рейде, верно?

— Точно, — резко ответил Волдеморт и откинулся на спинку стула. — Сядь, Северус, и расскажи мне, что ты знаешь о Гарри. Он... — Волдеморт сглотнул, и Северус понял, что он действительно нервничает. — Как он себя чувствует?

Северус только пожал плечами.

— Как и следовало ожидать. Мальчика держат под ритуалом, а это значит, что он ведет себя в точности как обычно. Он хорошо ест, разговаривает с Грейнджер и Уизли, позволяет девчонке Уизли висеть на себе.

— Что он делает? — спросил Люпин, и Северус вздрогнул, услышав в его голосе легкое рычание.

Волдеморт как-то резко махнул рукой, и Люпин затих.

— А как успехи Драко? — спросил он, игнорируя явное раздражение оборотня от того, что его заставили замолчать.

Северус заколебался, и глаза Волдеморта сузились. Северус склонил голову и вздохнул.

— Драко думает, что у него есть союзник, — наконец сказал он. — Кто-то, кто может помочь ему доставить Пожирателей Смерти в школу. Но его союзник... колеблется, потому что боится того, что случится с детьми, если нападут Пожиратели Смерти.

— С детьми? — Волдеморт усмехнулся. — Пожалуйста. Они все будут бороться за свои жизни, за свой драгоценный Свет...

— Он беспокоится не о тех, кто достаточно взрослый, чтобы противостоять вам, — Северус мягко перебил его, надеясь, что не будет проклят за свое вмешательство. — Он беспокоится о самых маленьких. О первых курсах. Он беспокоится, что дети, которые не сражаются, будут ранены.

Волдеморт тупо уставился на Северуса, как будто не мог переварить вопрос.

— Зачем мне причинять им боль? — спросил он, и голос его звучал весьма растерянно. — Северус, дети волшебного мира – его будущее. Без них мы не сможем восстановить наше общество.

— Даже грязнокровки? — тихо спросил Северус.

Волдеморт раздраженно вздохнул.

— Даже они, полагаю, — он отвернулся, и на его лице появилось странное выражение. Северус сказал бы, что у него был сморщенный нос, но это было не совсем так, учитывая, что носа у него не было.

— Гарри был бы признателен за такое решение, — заметил Северус.

Глаза Волдеморта сузились, а рука потянулась к волшебной палочке.

— Но Гарри здесь нет, не так ли, Северус? Не пытайся умиротворить меня, говоря, чего хотел бы мальчик.

— Мои извинения, милорд, — сказал Северус, низко кланяясь.

— Если вы не возражаете, мы можем вернуться к тому, что вы сказали о девочке Уизли? — мягко спросил Люпин. Несмотря на то, что его голос звучал так, будто он пытался сохранить чувство контроля, в его словах все еще было низкое рычание.

— Люпин, сейчас далеко не Полнолуние — сказал Северус. — Да что с тобой такое?

Люпин зарычал гораздо громче, и волосы на затылке Северуса встали дыбом. Он говорил... почти как Грейбек, на самом деле, и разве это не было ужасающей мыслью? Когда Люпин сделал шаг вперед, плавным и неторопливым движением, Северус на автомате сделал шаг назад. Он никогда не видел Люпина таким, двигающимся с такой хищностью.

— Что со мной, Северус? — спросил Люпин, его голос все еще был низким, больше похожим на рычание. — Как ты можешь спрашивать меня об этом, когда мой крестник, единственная связь, которая у меня есть с моим прошлым, застрял в Хогвартсе под ритуалом, в то время как ты сидишь здесь и обсуждаешь жизни других детей? — его глаза были больше золотыми, чем янтарными, и они пригвоздили Северуса к месту, когда он шагнул вперед, так что теперь он практически дышал тем же воздухом, что и Северус.

Снейп сумел сделать шаг назад.

— Милорд, — начал он.

— Я задал тебе вопрос! — рявкнул Люпин. Его рука метнулась вперед, и Северус обнаружил, что его запястье схвачено железной хваткой. Оборотень, несмотря на то, что выглядел хрупким, на самом деле был намного сильнее, чем Северус мог надеяться. — Что эта девчонка Уизли делает с Гарри?

— Думаю, они встречаются, — выпалил Северус, надеясь, что его голос не дрожит так сильно, как он думал. Он ничего не мог с собой поделать. Его практически прижал оборотень, и Волдеморт, казалось, не собирался вмешиваться.

Люпин издал вой, громкий, животный и достаточно злой, чтобы колени Северуса превратились в желе. Усилием воли он удержался на ногах.

— Ты позволяешь им насиловать его! — зарычал Люпин, когда его вой утих.

Слова прозвучали как удар.

— Я ничего такого не делаю! — прорычал Северус. — Милорд, пожалуйста, заставьте эту дворняжку отпустить меня!

— Я мог бы это сделать, — лениво сказал Волдеморт, и когда Северус взглянул на него, он крутил свою палочку, выглядя более скучающим, чем когда-либо еще. — Но, честно говоря, я думаю, что вам двоим, вероятно, стоит это уладить. В конце концов, вы оба принимаете близко к сердцу интересы Гарри, не так ли?

В голосе Волдеморта звучало злое веселье, и в этот момент Северус ненавидел своего лорда больше всего на свете. Ненависть усилилась, когда тот встал и вышел из кабинета.

— Ведите себя хорошо, вы двое! — сказал Темный Лорд от двери. — Если один из вас не выживет, я буду очень разочарован.

Северус открыл рот, чтобы возразить, но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь захлопнулась, оставив его в комнате с полусумасшедшим оборотнем. Он попытался отстраниться от Люпина, но не смог освободить запястье. И тогда он ощутил вес анти-аппарационного барьера, распространившийся по комнате, и услышал зловещий щелчок замка.

Он застрял, и продолжающееся рычание Люпина было ужасающим. С какой стати Волдеморт позволил оборотню болтаться возле Грейбека? Разве он не знал, что Люпин достаточно опасен, когда не присоединяется к стае монстра?

— Кроме того, — сказал Волдеморт через дверь. — Когда Гарри выйдет из-под ритуала, думаю, вы оба ему понадобитесь. Так вы не думаете, что вам стоит попытаться поладить?

Рычание Люпина прекратилось, и его глаза постепенно приобрели нормальный, более спокойный янтарный оттенок. Он нахмурился и отпустил руку Северуса, как будто она была ядовитой.

— Прости, — пробормотал он.

Северус только вздохнул и ущипнул себя за переносицу. У него начинала болеть голова, и он понятия не имел, что с этим делать.

— Неважно, — наконец ответил он.

Они застряли здесь, и он не думал, что Волдеморт будет склонен изменить свое решение, пока они с Ремусом не помирятся.


Глава 17. Оборотень и Мастер Зелий

Ремус уставился на Снейпа, его сердце все еще колотилось от ярости и разочарования, но он изо всех сил старался держать себя под контролем. Как бы он ни злился из-за того, что, вероятно, происходило с Гарри в этот момент, он знал, что Северус не виноват. Он, вероятно, делал все, что мог, чтобы защитить Гарри, даже если сейчас казалось, что этого недостаточно.

— Я не понимаю, — наконец произнес оборотень в наступившей между ними напряженной тишине.

— Чего ты не понимаешь? — голос Снейпа был холодным, почти ледяным. Его губы были плотно сжаты, а глаза сузились.

Ремус был почти уверен, что человек перед ним напуган и делает все возможное, чтобы скрыть это. Он знал, как сильно Снейп ненавидел оборотней, и почти чувствовал вину за то, что застрял с ним в комнате наедине. С другой стороны…

— Я не понимаю, почему мы не можем просто пойти и спасти Гарри. Убить Дамблдора, взять Хогвартс силой и вытащить моего крестника из этой богом забытой школы.

И как больно говорить о месте, где он вырос, о месте, которое он когда-то считал домом, как о богом забытом. Но ни одно другое слово не подходило. Дамблдор взял то, что когда-то было его убежищем, и использовал это, чтобы заточить единственное, что у него осталось от любимых друзей.

Люпин никогда больше не сможет видеть Хогвартс в прежнем свете.

Северус рассмеялся, скорее горько, чем весело.

— Мы не можем этого сделать, Люпин, потому что как мы выясним, под каким ритуалом Гарри? Если мы убьем Дамблдора до того, как получим эту информацию, есть шанс, что название ритуала и, следовательно, наша возможность нарушить его, уйдет с ним в могилу.

Ремус резко выдохнул, его дыхание участилось. Он снова вдохнул и на этот раз обнаружил, что с трудом справляется с комом в горле.

— Я понял, — сказал он и удивился, каким хриплым стал его голос всего за несколько ударов сердца. — Но, черт возьми, Северус, должно же быть что-то еще, что мы можем сделать, что-то большее, чем просто сидеть и ждать, когда Рональд, блядь, Уизли решит предать свою семью!

Разве это не нелепая мысль? Ни один Уизли никогда не отворачивался от своей семьи. Перси был близок к этому, но даже он не отбросил все идеалы, в которые верили Уизли.

— Если у тебя есть предложение получше, я хотел бы его услышать, — пожал плечами Снейп. — Потому что если ты считаешь, что я не думаю об этом каждый день, ты ошибаешься. Я обещал, что буду оберегать его, и… — Северус стиснул зубы и покачал головой.

Ремус закрыл глаза и судорожно вздохнул, смаргивая слезы, которые начали собираться в уголках глаз. Он не был печален; он был уверен, что это были скорее слезы разочарованного гнева, чем что-либо еще.

— И ты сказал, что они не были... что девочка Уизли не была…

— Кажется, они не зашли дальше поцелуев, — тихо сказал Снейп. Он снова покачал головой и потер глаза ладонями. — Не то чтобы этого было недостаточно. Если я могу что-нибудь сделать, чтобы остановить это…

— Можешь рассказать ей о ритуале? — спросил Ремус, но потом отвернулся. — Нет, неважно. Это был глупый вопрос. Конечно, ты не можешь. Ты не можешь рисковать тем, что она скажет кому-то, что ты больше на стороне Гарри, чем кажется.

— Точно, — сказал Северус. Его голос звучал почти... безнадежно. Люпин не привык слышать от него такой тон.

Позади них раздался щелчок, звук отпираемой двери. Ремус вздохнул, но не двинулся к ней.

— Ты можешь мне кое-что сказать? — спросил он, когда Северус тоже не пошевелился. Было кое-что, что он должен был выяснить, но он не доверял никому, кроме Северуса, настолько, чтобы ожидать честного ответа.

— Возможно, — ответил Снейп. — Хотя я не могу обещать, что тебе понравится то, что я скажу.

— Каково это, быть Пожирателем Смерти?

Северус немедленно покачал головой.

— Не делай этого, — быстро сказал он неожиданно охрипшим голосом. — Не совершай этой ошибки, Люпин.

Ремус не шелохнулся.

— Тогда скажи мне, что Волдеморт собирается позволить Гарри идти своим путем, — сказал он тихо. — Скажи мне, что он позволит людям, которым не доверяет, общаться с ним.

Северус отвел взгляд, его глаза потемнели от какого-то чувства, которое Ремус не мог определить. Может быть, сожаление?

— Я не могу этого сказать, — сообщил он после недолгого молчания. — Но Люпин, пожалуйста, ты не хочешь этого. Этот человек убил твоего лучшего друга! Он убил Лили и...

Ремус кивнул, соглашаясь с его аргументами.

— Да, — сказал он, резко перебивая Северуса. — Волдеморт убил Джеймса и Лили, и, по крайней мере частично, он виноват в смерти Сириуса. И я никогда не прощу его за это, но Северус, скажи мне, что он позволит Гарри видеть во мне больше, чем гребаного посланника, если не будет верить, что я лоялен.

Северус снова покачал головой.

— Я не могу сказать тебе этого, Люпин, — повторил он. — Но я могу сказать тебе, что ты совершишь ошибку. Что ты не Пожиратель Смерти, что ты никогда не будешь Пожирателем Смерти по-настоящему.

Ремус опустил взгляд на свои руки.

— Я тоже никогда не думал, что стану членом стаи Грейбека, — тихо сказал он. — Может, я и не член его стаи, пока нет, но буду, если останусь здесь. И я не могу уйти, только не от Гарри... если Волдеморт собирается держать Гарри здесь.

— Тогда будь членом стаи Грейбека, но не совершай этой ошибки, — рявкнул Северус. Он не смотрел на Ремуса. — Принятие темной метки – одна из вещей, о которых я жалею больше всего, — затем он вздрогнул и оглянулся, как будто ожидал, что Волдеморт ворвется в дверь. Когда ничего подобного не произошло, Северус слегка потер руку, как будто это причиняло ему боль, и немного расслабился.

Ремус протянул руку, прежде чем успел передумать, и коснулся плеча Снейпа. Мастер зелий вздрогнул, его глаза расширились, но он не отошел.

— Мне жаль, что ты так думаешь, — осторожно сказал Ремус. — Но я... я должен сделать то, что лучше для Гарри, и если это означает присоединиться к Темному Лорду...

Хотя Ремус с трудом верил, что эти слова сорвались с его губ, он знал, что это правда. Он слишком долго колебался. Он не знал, правильно ли принял решение, простят ли его Джеймс, Лили или Сириус за то, что он принял Метку, но Ремус знал, что так и должно быть.

Северус не смотрел ему в глаза.

— Ты можешь быть верен Темному Лорду, достаточно верен, чтобы заслужить его доверие, не принимая его метки.

Ремус сжал плечо Северуса, недостаточно сильно, чтобы причинить боль.

— Может быть, — тихо сказал он. — Но смогу ли я быть рядом с Гарри, когда он выйдет из под действия этого проклятого ритуала? Ты думаешь, Волдеморт позволил бы кому-то, кто не носит его метку, находиться рядом с Гарри так скоро после его освобождения?

Северус наконец посмотрел на него затравленным взглядом.

— Ты хочешь быть там, когда Гарри освободят? — спросил он, и что-то в его голосе, какое-то предупреждение, заставило Ремуса усомниться в ответе, который, как ему казалось, он знал.

Но...

— Да, — твердо произнес он. — Конечно, я хочу быть там, когда Гарри освободят.

Северус рассмеялся глухим и прерывистым смехом.

— Ты можешь думать, что это то, чего ты хочешь, Люпин, так же, как ты думаешь, что хочешь быть Пожирателем Смерти, но поверь мне, ты понятия не имеешь, о чем просишь. Ты представляешь какой-то триумфальный момент, когда мы освободим Гарри, и он сразу же поблагодарит нас за всю нашу тяжелую работу, верно?

Ремус открыл рот, чтобы ответить, опровергнуть мысль о том, что он мог бы быть так наивен, но Северус просто не дал ему ничего сказать.

— Все будет не так, Люпин. Нам повезет, если мы вообще сумеем его освободить, а если и сумеем, то это не будет моментом триумфа. Он может выйти слюнявым лунатиком, неспособным составить связное предложение или... или... — Северус снова рассмеялся, и вскоре смех перешел в слезы, резкие рыдания, которые сотрясали его стройное тело. Ремус не был уверен, но ему показалось, что он услышал, как мужчина сказал: — Это все моя вина.

— Это не твоя вина, — быстро ответил Ремус и использовал руку, которую все еще держал на плече Снейпа, чтобы притянуть его ближе. Часть его думала, что Северус использует увеличившийся контакт как предлог, чтобы полностью отстраниться, однако тот, видимо, был так расстроен, что только наклонился к Ремусу и позволил себе плакать. — Как это может быть твоей виной? Это же не ты сказал Дамблдору, где Гарри.

— Если бы он доверял мне больше, то сказал бы, что идет за Гарри, — хрипло прошептал Северус. Ремус почувствовал, как кто-то дергает его за одежду, и понял, что Северус сцепил руки на груди. — Я мог бы вытащить его вовремя, и это могло стоить Волдеморту его шпиона, но это стоило того, чтобы избавить Гарри от этого.

— Я не знал, что тебя так волнует благополучие Гарри, — осторожно сказал Ремус.

— Я обещал оберегать его, — повторил Северус. Его рыдания прекратились, и он прислонился к Ремусу еще на несколько мгновений, прежде чем отстранился и потер глаза руками. — И посмотри, какую фантастическую работу я проделал.

— Это не твоя вина, — повторил Ремус. Он потер плечо Северуса рукой, которая оставалась там, затем опустил руку прежде, чем Северус мог стряхнуть ее. — Это была не твоя вина, правда.

Дело в том, что они не знали, как Дамблдор нашел Гарри и могли никогда этого не узнать. Но Ремус абсолютно точно знал, что это не было виной Снейпа.

— Прости, что... плакал... на тебе, — сказал Северус натянуто. — Заверяю тебя, что у меня не было намерения это делать.

Ремус не пытался сдержать смех, вырвавшийся у него, смех искреннего веселья.

— Все в порядке, — честно ответил он. — Ты меня не побеспокоил. Я рад, что смог быть здесь.

Северус уставился на него, его глаза скользили по лицу Рема, как будто он что-то искал.

— Мы не друзья, — медленно произнес он, словно пытаясь понять, что имеет в виду Ремус.

— Это твое решение, — честно ответил Ремус. — Я все еще злюсь на тебя за то, что ты раскрыл мою тайну на третьем курсе Гарри, но если хочешь, мы можем оставить все это позади. Или во всяком случае попытаться.

Северус отвел взгляд.

— Ты оборотень, — сказал он, но в его голосе не было и намека на язвительность, как когда-то.

— Да, — согласился Ремус. — Я был таким с детства, как ты знаешь. Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, но, как тебе хорошо известно, иногда я оступаюсь. Думаю, то же самое можно сказать и о любом человеке.

Северус кивнул в знак согласия.

— Я не буду извиняться за то, что раскрыл твой статус школе на третьем курсе Гарри, — сказал он сухо. Ты не должен был быть там, о чем свидетельствует тот факт, что ты забыл принять зелье Волчьего Аконита.

Ремус поколебался, потом кивнул.

— Я мог бы указать, что это произошло, когда я был под принуждением, но я думаю, что ты знаешь об этом. Я также думаю, что ты не совсем неправ, учитывая, что мой момент принуждения мог стоить жизни нескольким невинным детям, включая Гарри.

— Спасибо, что признал это, — сказал Северус все еще немного напряженно.

Ремус открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел это сделать, дверь открылась и в комнату ворвался Волдеморт. Он хмуро посмотрел на них обоих.

— Ради Мерлина, вы оба еще здесь? Я отпер дверь минут пятнадцать назад.

— Мы исправлялись, — сухо сказал Северус. Он поклонился Волдеморту, кивнул Ремусу и вышел из комнаты.

Ремус глубоко вздохнул.

— У вас есть минутка... милорд? — спросил он тихо, осторожно. Он все еще не был уверен, что принял правильное решение, простит ли его кто-нибудь из друзей, пожалеет ли он об этом, но...

Но он уже решил, что сделает все, что потребуется, чтобы быть с Гарри в трудную минуту, и это определенно было время нужды.

— Есть, — прохладно ответил Волдеморт. — Что тебе нужно, Люпин?

Темная метка, когда Ремус ее получил, горела так, как никогда прежде. Это была самая страшная боль, которую он когда-либо испытывал, хуже, чем воображаемое предательство Сириуса или настоящее предательство Питера. Ремус только надеялся, что он не предаст своих ближайших друзей, приняв темную метку, надеялся, что они поймут, что он делает это для Гарри.

— Гарри будет так рад, что ты с ним, — сказал Волдеморт, и Ремус склонил голову в знак признательности.

Конечно, конечно, они поймут...


Глава 18. Застрявший в стеклянной клетке

Тело было теплым.

Гарри старался не обращать внимания на то, что тело было теплым, но только с одной стороны. Проблема заключалась в том, что остальная часть тела была холодной, и Гарри это не нравилось. Он попытался отключиться и обнаружил, что это труднее, чем обычно. В эти дни он отключался от многих вещей и спал больше, чем бодрствовал.

Ему показалось, что он что-то вспомнил о том, что много спать -плохой знак, но он не мог вспомнить, для чего это плохой знак. Какая разница, сколько он проспал? Не было ничего другого, что можно было бы сделать.

Кроме того, ритуал причинял боль. И теперь, когда Дамблдор знал, что действие ритуала проходит, по крайней мере частично, он делал это с Гарри каждую ночь. Гарри не был уверен, почему он начал делать это так часто, не знал, было ли это потому, что он думал, что Гарри все еще пытается освободиться, или он просто хотел сохранять полный контроль над Гарри все время.

Гарри подумал, что удивился бы, если бы между ритуалами прошло несколько дней. Гарри уже давно перестал пытаться освободиться. Потерял ли он надежду? Он не был уверен.

Он больше ни в чем не был уверен.

Тело говорило, и Гарри не обращал внимания на то, как вибрировало горло, как губы и язык тела издавали звуки, которые могли восприниматься ушами. Мозг Гарри мог бы это переварить, если бы был внимателен.

Гарри не хотел обращать внимания.

Тем не менее, раздался резкий, пронзительный звук, который было больно слушать, и совершенно против своей воли, Гарри обнаружил, что он, на самом деле, обращает внимание.

— Так ты говоришь, что не смотрел на Чанг сегодня? — спросила Джинни резким от раздражения голосом.

Тело отреагировало мгновенно. Гарри почувствовал, как вспыхнули его щеки, потерял контроль над глазами, которые смотрели в пол.

— Конечно, нет, — сказало тело.

Гарри уже не в первый раз задумался, действительно ли у тела теперь есть своя индивидуальность, или это ритуальный разговор. Или, может быть, это Дамблдор говорил через тело, используя его как марионетку. Идея была слегка забавной, но Гарри отвлекся от нее, почувствовав жжение в щеке.

Джинни дала ему пощечину. Она явно не верила в ложь тела.

— Я думала, мы говорили об этом, Гарри, — сказала она умоляюще, хотя щека тела горела от удара. — Тебе не нужно смотреть на других девушек, когда у тебя есть я. Зачем ты хочешь делать это?

— Я просто думал о квиддиче, — ответило тело, немного запинаясь. — Ты же знаешь, что Чанг вражеский охотник, и я...

Джинни издала тихий разочарованный вздох.

— Не надо, — отрезала она. Потом закрыла глаза, глубоко вдохнула, и наклонилась к нему. — Ты знаешь, — выдохнула она, ее голос был низким и хриплым. — Знаешь, что я могу попросить Дамблдора сделать с тобой в рамках этого ритуала?

Гарри почувствовал, как от этих слов у него разрывается сердце. Он думал, что Джинни не знала. Он не понимал, как сильно надеялся на это, пока она не призналась, что знает. Тем временем тело протестовало, говоря, что ей не нужно угрожать ему, что он более чем готов остаться с ней, что он все равно любит ее.

Гарри отключился от остального разговора. Если бы он контролировал свое тело, его бы вырвало. Он не возражал... ему не нравилось то, что Джинни делала с ним, то, как она целовала его, обнимала и все такое, но он не особенно возражал. Не то чтобы она знала, рассуждал он. Не то, чтобы она поняла, что он был околдован. Он думал, что об этом знают только Рон и Гермиона, а оказалось, что это не так...

Ему хотелось обнять себя, но самое большее, на что он был способен, - это заставить руку дернуться. И даже эта свобода будет отнята у него с выполнением ритуала в следующий раз. Гарри не знал, который сейчас час, не знал, когда Дамблдор обычно проводит ритуал, но не мог представить, что это не скоро.

Он обнаружил, что снова теряет счет времени, дрейфуя в холодном, одиноком месте, где он прятался, когда не хотел знать, что делает тело. Это было небольшое пространство, хотя размер его не имел значения, так как он был некорпоральным существом, не контролирующим свое тело. Оно было маленьким и безопасным, как его шкаф.

Он настроился на чувства тела при звуке крика отрицания, все тело болело. Должно быть, ритуал был совершен, тупо подумал Гарри, это единственное, от чего было так больно. На самом деле это было похоже на проклятие Круциатуса. Гарри было интересно, знает ли об этом Дамблдор, или ему просто все равно.

Затем он заставил себя перестать удивляться и сосредоточиться, потому что происходило что-то важное. Во-первых, в кабинете сидела Джинни, а она никогда не была там раньше во время выполнения ритуала. Обычно это были только Рон и Гермиона.

Гарри не был уверен, потому что не обращал внимания, но ему показалось, что кричал Рон.

Его подозрения подтвердились, когда Дамблдор заговорил.

— Мистер Уизли, я действительно должен попросить вас успокоиться? В таких драматических сценах нет необходимости.

— Такого рода… — Рон покачал головой, глядя на сестру с предательством в глазах. — Я надеялся, что ты не знаешь, Джинни, — сказал он так, будто это разбило ему сердце.

Гарри мог посочувствовать. Он тоже думал, что Джинни не знала.

— Конечно, я знала, Рон, — сказала Джинни слегка раздраженно. — Не будь смешным. Ты думал, что директор разрешит мне встречаться с Гарри, не предупредив, что он находится под ритуальным контролем? Я должна была следить за признаками того, что Гарри вырывается на свободу, как и ты.

Рон покачал головой.

— Он не может согласиться быть с тобой, Джинни. Разве для тебя это не имеет значения?

Джинни только пожала плечами.

— Мне нужно не его согласие, а его деньги. Его слава. Ты представляешь, как я буду богата, когда он умрет, победив Темного Лорда, оставив своей бедной молодой вдове все состояние Поттеров? Ты знаешь, что такие деньги могут сделать для нашей семьи?

— Наша семья не захотела бы таких денег, если бы знала, как ты их получаешь, — огрызнулся Рон.

— Тогда ты совсем не знаешь нашу семью! — огрызнулась Джинни. Она покачала головой, и ее рыжие волосы заплясали в мягком свете кабинета директора. — Но это не имеет значения. Можешь сколько угодно возражать, но я согласна с директором, и мама тоже. Думаю, самое время Гарри сделать мне предложение.

Гарри обдумывал это про себя, даже когда тело склонило голову в знак согласия. Сделать предложение Джинни? Он ненавидел эту мысль. Особенно теперь, когда он знал, как много она знала, знала, что она была готова... сделать с ним все это, зная, что он не давал на это согласия.

Он был уверен, что ненавидит Джинни.

Он знал, что ненавидит Гермиону, ненавидит Дамблдора и никогда не простит их обоих. Рона, возможно, когда-нибудь простят за то, что он шпионил за ним все эти годы. Рыжеволосый определенно делал все, что было в его силах, чтобы защитить Гарри, Гарри достаточно часто наблюдал за ним.

И каждую ночь, перед тем как тело засыпало, по крайней мере каждую ночь, когда Гарри слушал, Рон обещал, что сделает все, что в его силах, чтобы вывести Гарри из-под контроля ритуала. Он не знал, почему тело не сказало Дамблдору о повторяющихся клятвах Рона, а может, и сказало. Может быть, он сказал Дамблдору, а Дамблдор просто не воспринял всерьез.

Это было бы на него похоже.

— И что ты будешь делать, если Гарри выживет на войне? — воинственно спросил Рон. Они возвращались в общую комнату, тело двигалось без контроля Гарри, как всегда.

Джинни рассмеялась.

— Он не сможет, — просто сказала она. — Дамблдор все мне объяснил. Гарри ни за что не переживет того, что грядет, пророчество гарантирует это. Так что мы поженимся, как только мама и папа договорятся, и тогда я останусь его вдовой.

— А если папа не согласится? — спросил Рон, но его голос звучал так, будто он даже не думал об этом как о возможности.

Честно говоря, Гарри тоже не придавал этому значения.

— Тогда мама изменит его мнение, — она пожала плечами. — Она хороша в этом, если ты не заметил, — ее руки обвились вокруг тела, собственнически стиснув его в объятиях, и она, казалось, не возражала против того, что было неловко идти, когда тело так крепко прижималось к ней.

Гарри понял, что она обращается с ним как с куклой.

Он ненавидел это. Он ненавидел ее и хотел видеть, как она страдает. Он отключился от разговора и задался вопросом, насколько сильно Волдеморт хотел сделать его счастливым. Хотел, чтобы он был в безопасности, счастлив и о нем хорошо заботились. Интересно, является ли пытка человека, который обращается с ним как с куклой, заботой о его безопасности?

Впервые в жизни Гарри искренне надеялся, что ответ будет утвердительным.

***

В следующий раз, когда он снова настроился на то, что делает тело, ему захотелось плакать. Он просматривал каталоги колец прямо в центре гриффиндорской гостиной. По одну сторону от него сидела Лаванда, по другую – Парвати, и обе указывали на то, что им нравится.

Тело смеялось вместе с ними, шутило, говоря, что он не уверен, понравится ли Джинни то же самое.

Гарри подумал, что бы они сделали, если бы узнали, что он находится под ритуальным контролем. Потом рассмеялся над собой. Кто сказал, что они не знают? Он не думал, что Джинни знала, в конце концов, и посмотрите, чем это обернулось. Теперь он готовился жениться на ней, вернее, его тело.

Интересно, подумал он, если он каким-то образом вырвется на свободу после того, как брак станет официальным, что тогда будет с браком? Было ли это похоже на маггловский брак, который может быть аннулирован, если кто-то был обманут? Быть под ритуальным контролем это не совсем то же самое, что быть обманутым, но Гарри не мог представить, что в магическом мире не было каких-то условий для чего-то подобного.

В конце концов, существовало проклятие Империуса, и Гарри был уверен, что когда-нибудь люди были вынуждены жениться под его воздействием.

— Как насчет этого? — внезапно сказала Лаванда, возвращая внимание Гарри к разговору совершенно против его воли.

— Идеально, — одобрительно откликнулось тело.

Гарри закрыл ментальные глаза и попытался провалиться в сон. Он ненавидел это, ненавидел тело, ненавидел Лаванду и Парвати, хотя они ничего не знали о ритуале. Ненавидел Гермиону. Ненавидел Джинни. Ненавидел Дамблдора.

Теперь он полагал, что просто ненавидит.


Глава 19. Решения

Наблюдая, как Гарри обожает Джинни, Рон ощутил приступ тошноты. На самом деле это был не Гарри, и в этом была вся проблема. Он надеялся... он надеялся, что ошибся, что Джинни не знала о ритуале, который удерживал Гарри под контролем, но после разговора с ней он просто...

Рон стиснул зубы и отвел взгляд. Его сестра, очевидно, была таким же монстром, как и все остальные, вовлеченные в этот беспорядок, и он не мог просто продолжать болтать о своем решении. Пришло время действовать, и Рон... как бы ему ни была ненавистна эта идея, он точно знал, что должен сделать.

Только через день ему удалось передать Малфою записку с просьбой встретиться в комнате Требования. Он не знал, появится Малфой или нет, и у него не было никакой возможности выяснить это, поэтому он просто отправился туда после ужина и ждал.

Он с облегчением увидел, что Малфой пришел и довольно подозрительно притаился возле статуи Барнабаса. Заметив Рона, он выпрямился.

— Значит, принял решение? — спросил он напряженным, но нейтральным голосом. Рон не был уверен, но ему показалось, что он впервые слышит, чтобы Малфой говорил без насмешки в голосе.

— Я помогу тебе, — сказал Рон и проглотил горечь, которая поднялась в нем, когда он произнес эти слова. Он, помогающий Малфою. Что скажет его семья? Рон отбросил эту мысль. Какая разница, что они скажут? Если они были готовы потворствовать ритуальным связываниям Гарри только для того, чтобы заиметь больше денег...

И подумать только, когда-то, когда он был моложе и глупее, ему тоже были нужны только деньги Гарри. От воспоминаний о прошлых мыслях его затошнило.

Малфой, казалось, сразу сдулся.

— Спасибо, — выдохнул он, и слова прозвучали скорее как вздох. — Большое тебе спасибо.

— Я знаю несколько входов и выходов из школы, к которым у вас может не быть доступа, — тихо сказал Рон. Он не мог поднять глаза, когда говорил это, чувство предательства тревожило его. Да, он спасал Гарри, но какова будет цена за его действия?

— Пойдем со мной, — сказал Малфой. — Если мы передадим информацию непосредственно Северусу, он сможет передать ее Темному Лорду гораздо быстрее, чем мы.

Рон проглотил подступившую к горлу желчь и постарался не обращать внимания на неуверенность. Он сделал правильный выбор. Он должен был, потому что все остальное... он не мог позволить Гарри страдать так, как он страдал. Он просто... он не мог.

Профессор Снейп открыл дверь, когда Малфой постучал, и поднял бровь при виде Рона. Несмотря на возможное удивление, хотя Рон и не казался удивленным, он впустил обоих мальчиков в свои личные комнаты без малейшего колебания.

— Итак? — спросил Снейп.

— Я знаю несколько ходов в замок, о которых Тот Чье Имя Нельзя Называть может не знать, — тихо сказал Рон, не отрывая взгляда от ковра профессора.

— Вы? — голос Снейпа звучал в лучшем случае нейтрально.

— Да, — сказал Рон. — Об одном из них, том, что в Визжащей Хижине, вы должны знать, профессор, — при этих словах Снейп злобно выругался, и Рон резко поднял голову. — Сэр?

— Как я мог забыть о... — Снейп покачал головой. — Неважно. О каких других вы знаете?

Рон судорожно вздохнул.

— Еще один есть в подвале Сладкого Королевства. О нем знают только близнецы, Гарри, Гермиона, я и профессор Люпин.

— Люпин знает? — вопрос был коротким и резким, и когда Рон поднял глаза, Снейп выглядел убийственно. — Ты в этом уверен? — вопрос был задан низким, разъяренным рычанием.

Рон не мог понять, что вызвало его гнев, и пожал плечами.

— Ходы были на его карте, сэр, — сказал он. — На четвертом этаже за зеркалом есть проход, но он провалился, и я не знаю, куда он выходит. Профессор Люпин может знать, я не уверен. И есть еще один проход за статуей Григория Льстивого, но опять же, я не знаю, куда он ведет.

— И все это с той проклятой карты? — уточнил Снейп со странным выражением лица. Ярость улеглась, но Рон не знал, что осталось.

— Да, сэр, — сказал Рон. Поколебавшись, он добавил: — Малфой собирался выяснить, что будет с детьми… — он замолчал. Он хотел спросить, но не знал, как задать вопрос, на который хотел получить ответ.

— Волдеморт не имеет никакого намерения причинять вред невинным детям. Он верит, что они – будущее нашего мира, и не заинтересован в уничтожении поколения, которое последует за нашим.

Рон выдохнул и кивнул.

— Ладно, — сказал он. — И... и он... он хочет... он хочет, чтобы с Гарри все было в порядке?

— Он хочет этого больше всего на свете, — ответил Снейп. — Возможно, больше, чем он хочет, чтобы Хогвартс был взят, если быть абсолютно честным, — он сверился с календарем и кивнул. — И знаете что, мистер Уизли? Вы пришли как раз вовремя, чтобы Темный Лорд нанес удар на Хэллоуин, если захочет.

Рон сглотнул. Он взглянул на календарь. 29 октября. Гарри находился под контролем ритуала уже два месяца, и кто знает, каким он будет, когда наконец выйдет из под него? Мысль была ужасающей. Возненавидит ли он Рона? Сможет ли он... сможет ли он вообще ненавидеть кого-нибудь?

— Спасибо, — снова сказал Малфой. Он не смотрел ни на Рона, ни на Снейпа, а смотрел себе под ноги. — Я не мог... я пытался разобраться с исчезающими шкафами, но не смог. Если бы ты не сообщил нам о тайных ходах...

Рон смущенно пожал плечами.

— Думаю, мне следует вернуться в гриффиндорскую башню, пока кто-нибудь не хватился меня, — пробормотал он, не глядя ни на одного из них. — Я останусь с Гарри в ночь Хэллоуина, буду защищать его от любых... от любых нападений.

Тот факт, что он, вероятно, будет защищать Гарри от своих сокурсников, может быть, от сестры и Гермионы, был ужасающим, но Рон мог это сделать.

Это было меньшее, что он мог сделать для Гарри.

Вернувшись в башню он обнаружил, что его не хватились, и в его отсутствие Гарри сделал Джинни предложение. Рона снова затошнило, но совсем по другой причине.

Его сестра не была той, кем он ее считал, если она могла так поступить с Гарри. И его мать не была тем человеком, за которого он ее принимал. Он не знал, кто кем был, уже нет.

***

Северус не стал дожидаться, пока его позовут, вместо этого он просто солгал директору, что его вызвали, и немедленно отправился к Волдеморту. Он нашел Темного Лорда в его кабинете и быстро рассказал ему о тех местах, о которых ему сообщили.

— Меня беспокоит, что Люпин знал о большинстве из них, — сказал Северус, закончив свой доклад. Он понимал, что, возможно, подписывает вервольфу смертный приговор, но его приводила в ярость сама мысль о том, что Люпин мог держать ключ к спасению Гарри все это время.

Глаза Волдеморта сузились.

— Неужели? — спросил он шелковистым от раздражения голосом. Он встал и вышел из комнаты, жестом приказав Северусу следовать за ним.

Они нашли Люпина в библиотеке, тот читал, перевязывая то, что могло быть только недавно сформировавшейся Темной Меткой. Северус не мог представить, что Люпин был готов пойти на этот шаг, но не сказал бы им о проходах в Хогвартс, но все же... какое еще могло быть объяснение?

Круцио, слетевшее с губ Лорда, не было неожиданностью, и Северус вздрогнул, когда Люпин упал на землю и начал корчиться и кричать в агонии. Не то, чтобы Северус считал, что тот этого не заслуживает, просто ему хотелось, чтобы оборотню дали шанс объясниться.

Волдеморт отменил заклинание и тут же рявкнул:

— Расскажи мне о тайных ходах в Хогвартс и из него.

Люпин выглядел совершенно сбитым с толку, его янтарные глаза затуманились. Сначала Северус подумал, что это из-за проклятия, которым его только что ударили, но по мере того, как оно продолжалось, он понял, что это скорее было игрой.

— Ходах? — наконец переспросил Люпин.

Глаза Волдеморта сузились.

— Встреться со мной взглядом, волк, — рявкнул он.

Люпин, не колеблясь, встретил взгляд Волдеморта. Северус вздрогнул, услышав, как Темный Лорд раздраженно прошипел «Легиллименс!». Его сочувствие росло, когда Волдеморт держал заклинание слишком долго, пока нос Люпина не начал кровоточить, а из глаз не потекли слезы боли. Когда Волдеморт отпустил его, Люпин рухнул на землю с тихим, прерывистым криком.

— Он помнит их, но смутно, и мне пришлось копаться в его голове, чтобы найти их, — в голосе Волдеморта звучало крайнее отвращение. — Есть шанс, что его каким-то образом заставили забыть о них, хотя я не могу представить, кто мог это сделать.

— Может, Дамблдор? — рискнул Северус. — Если он сомневался в преданности волка, тогда, может быть... — и все же это было не совсем правильно. Почему Люпин забыл о проходах?

Волдеморт пожал плечами.

— Полагаю, это возможно, — он встал и пнул Люпина носком ботинка. — Вставай, волк. Мы идем спасать твоего драгоценного Гарри через два дня, в ночь Хэллоуина. Полагаю, ты захочешь присоединиться к нам?

Несмотря на боль, Люпин сумел подняться на колени и вытер кровь, хлынувшую из носа, рукавом халата.

— Да, милорд. Простите, что не помнил об этих ходах.

— Это забота на другой день, — пренебрежительно сказал Волдеморт. — У меня сейчас слишком много забот, чтобы гадать, кто копался в твоей голове. Северус, отведи его к Нарциссе, пусть она его осмотрит. Я не был осторожен с его мыслями.

Северус кивнул и осторожно помог Люпину подняться на ноги.

— Да, милорд, — он не поднимал головы, пока Волдеморт не скрылся из виду, а затем повел Люпина в кабинет леди Малфой. — Ты правда не помнишь о проходах? — спросил он, пока они шли.

Люпин покачал головой.

— Нисколько, — устало ответил он. — Ты сказал, я знал о них? Я часто ими пользовался?

— Один из них ты использовал каждое полнолуние в течение семи лет в Хогвартсе. Ты использовал его же на третьем курсе Гарри, когда охотился за Сириусом Блэком, так что да, я бы сказал, что ты часто ими пользовался.

Северус не мог представить, чтобы кто-то, кроме Дамблдора, забрал память Люпина о тайных ходах. Он был единственным человеком, которому это могло понадобиться, хотя Северус честно не мог представить, почему Дамблдор сделал это.

Какие у него были причины сомневаться в преданности Люпина?

С вопросом придется подождать, если вообще удастся найти ответ. Возможно, Дамблдор становился все более параноидальным по мере приближения к смерти, хотя в этом случае его продолжающееся доверие к Северусу имело мало смысла. Или, может быть, это объясняло, почему он не сообщил Северусу об операции по спасению Гарри.

Так или иначе, они прибыли в офис Нарциссы, и теперь та порхала вокруг Люпина, издавая тихие звуки отчаяния. Северус ускользнул и немедленно вернулся в Хогвартс, чтобы доложить Дамблдору какую-нибудь ерунду о нападении, которое должно было произойти в Хэллоуин. Диагон Аллея казалась безопасной ставкой, это он и сообщил Дамблдору.

Темный Лорд посвятил все свои силы нападению на Косой переулок, желая остановить торговлю магов в свой любимый день года. Это гарантировало, что все члены Ордена будут размещены в Косом переулке и, будем надеяться, будут недоступны, когда Дамблдор неизбежно призовет на помощь. Или, если и будут доступны, не доберутся вовремя. Не раньше, чем Волдеморт сможет захватить школу.

Директор купился на эту ложь, как и на любую другую. Это было так просто, что Северус почти чувствовал себя виноватым, обманывая старика, но он подумал о ребенке Лили, который оказался под контролем жуткого ритуала, о ребенке Лили, принесенном в жертву из-за хоркрукса внутри него, и безжалостно подавил чувство вины.

Ему здесь не место, больше нет.


Глава 20. Хэллоуин

Что-то в выцветших воспоминаниях Люпина беспокоило Волдеморта. Они не были результатом Обливиэйта, так как это заклинание стерло бы из памяти все следы. Он не был уверен, но подозревал, что забывчивость оборотня стала результатом зелья.

И если бы он не доверял Северусу безоговорочно, то, возможно, был бы обеспокоен тем, что Снейп вполне мог оказаться тем, кто это зелье приготовил и применил.

Из-за беспокойства и растущей уверенности в том, что среди них есть еще один шпион, Волдеморт решил не привлекать внимания к предстоящему нападению на Хогвартс. Он сам составил весь план и никому не сказал, когда начнется атака.

За час до заката тридцать первого октября Волдеморт созвал своих последователей.

Они появлялись перед ним волнами. Их было не так много, как хотелось бы, но их было достаточно. Их должно было быть достаточно. Он вернет Гарри, он возьмет Хогвартс и тем самым вернет свою диадему, уберет ее из сферы влияния Дамблдора, и превратит школу в новый центр своей власти.

И он сделает это, используя проходы, о которых Дамблдор, несомненно, думал, что он не знает. Гордость старика станет причиной его поражения, и Темный Лорд не мог не чувствовать, что в этом есть что-то правильное.

Когда солнце опустилось за горизонт, Волдеморт призвал своих последователей к порядку. Как всегда, в комнате воцарилась полная тишина, как только он поднялся и откашлялся.

— Сегодня вечером, мои последователи, мы отправимся за вещами, наиболее ценными для меня, — тихий голос Волдеморта разносился над толпой Пожирателей. — Сегодня вечером мы вернемся туда, где многие из нас провели свою юность, и захватим его.

— Хогвартс, милорд? — спросила Беллатрикс хриплым от нетерпения голосом.

— Хогвартс, мой верный друг, — подтвердил Волдеморт. Он улыбнулся, но выражение его лица осталось скорее кровожадным, чем веселым. — Мои последователи, многие из вас, возможно, не поймут этого, но я говорю вам сейчас, что хочу, чтобы мальчик Поттер остался невредимым. Если вы встретитесь с ним в бою, вы должны разоружить его и усмирить, но не причинять вреда. Если я обнаружу, что вы подвели меня, последствия будут самыми суровыми, — он переводил взгляд с одной безликой маски на другую, пытаясь дать понять, что каждое сказанное им слово было правдой.

Когда возражений не последовало, Волдеморт кивнул и продолжил:

— Если ученик сдается, он не должен пострадать. Дети должны быть захвачены и доставлены в Малфой-Мэнор, где некоторые из вас останутся, чтобы следить за ними. Я предоставляю Грейбеку решать, кто останется здесь, а кто пойдет в бой. Другие студенты, которых я бы очень хотел оставить сегодня в живых, кроме, конечно, ваших собственных детей, включают суку Грейнджер, девочку Уизли и младшего мальчика Уизли. Будьте так жестоки с девочками, как захотите; мальчика не трогайте.

— Милорд, при всем уважении, почему мы заботимся о пощаде младшего Уизли? — это был Люциус, будь даже Том не в состоянии опознать его по маске, он узнал бы его по голосу.

— Тот факт, что я так сказал, не достаточная причина для тебя, Малфой? — спросил Волдеморт, вытаскивая палочку и подходя ближе.

— Милорд, я совсем не это имел в виду, — поспешно сказал Люциус, запинаясь. — Я просто... я был сбит с толку, милорд, потому что это очень отличается от ваших обычных приказов относительно предателей крови.

— Мальчик Уизли должен быть в безопасности потому, Люциус, что он сыграл важную роль в планировании этого нападения, — голос Волдеморта был низким, но все еще разносился над толпой. — И больше не смей задавать мне вопросов. Круцио!

Пока Малфой корчился на земле, Волдеморт огляделся.

— Есть еще жалобы на мои приказы?

Когда их не последовало, Волдеморт отменил заклинание.

— Для этой атаки мы разделимся на две части. Несколько человек отправятся со мной, остальные пойдут с Грейбеком. Единственной задачей вашей группы в этой операции будет причинить так много вреда, как только сможете, ранить как можно больше людей и поднять как можно больше шума. Ваша миссия – отвлечение внимания.

Волдеморт снова подождал вопросов и, поскольку его последователи очень хорошо умели заткнуться и слушать, когда надо, остался доволен их отсутствием.

Он легко разделил своих людей на группы, заранее продумав, кто куда пойдет. Как бы сильно он не хотел, чтобы Беллатрикс была с ним во время этой конкретной миссии, он знал, что ее таланты лучше подойдут для работы с Грейбеком. В конце концов с ним остались только Северус, Люциус и братья Лестрейндж. Все они были тихими и потенциально опасными, а Северус знал школу лучше всех.

Волдеморт оглядел своих последователей, посмотрел на быстро темнеющее небо и кивнул.

— У вас есть два часа, чтобы подготовиться. Затем мы отправляемся.

Он провел свою небольшую ударную группу в кабинет и устроился в кресле. Его Пожиратели Смерти некоторое время бродили вокруг, но в конце концов осели в разных местах. Люциус сел в кресло напротив, братья Лестрейндж устроились на диване, а Северус прислонился к стене.

Волдеморт кашлянул.

— Цель нашей группы – проникнуть в школу так быстро и тихо, как только сможем, и пробраться в общежития Гриффиндора. Там мы, надеюсь, найдем Поттера прежде, чем он окажется в опасности.

— Милорд, — начал Рудольфус, но замер, когда Волдеморт повернулся к нему, и нервно сглотнул. — Неважно.

— Вы удивляетесь, почему я так беспокоюсь о мальчике Поттере, — догадался Волдеморт.

Родольфус не поднял глаз, но Рабастан кивнул.

— Да, милорд.

— Хотя я не буду раскрывать точную причину, могу заверить вас, что мальчик стал невероятно важен для меня, чего я никак не мог предвидеть прежде. И я бы очень рассердился на любого, кто причинил бы ему вред, не зависимо от причины.

В комнате воцарилась тишина, и они стали ждать, пока темнота ночи сгустится достаточно, чтобы можно было начать атаку.

***

Празднование Хэллоуина закончилось, и дети возвращались в свои комнаты, готовясь к обычному сахарному апокалипсису, который наступал после той кучи сладостей, что они съедали во время праздника. Сам Альбус откинулся на спинку кресла с легким удовлетворенным вздохом.

Северуса не было, и это его беспокоило. Снейп сказал, что сегодня ночью будет атака в Косом переулке, и он послал туда членов своего Ордена, чтобы попытаться уменьшить ущерб, но…

Было странно, что Волдеморт задействовал Северуса в подобном мероприятии. Дамблдор полагал, что информация, которую он скормил тому через Снейпа, была достаточно важна, чтобы Волдеморт не захотел подобным образом рисковать своим шпионом.

Очевидно, он ошибся.

Дамблдор вздохнул, на этот раз менее удовлетворенно, и посмотрел на свою руку – становилось все хуже. Инфекция распространялась, и это был только вопрос времени, когда она убьет его. Больше всего на свете он надеялся, что сможет победить зло до того, как умрет, но, похоже, этого не случится.

Не с тем, как шла война.

Он даже не был уверен, сможет ли Гарри исполнить пророчество, находясь под контролем ритуала. Если он ошибся...

Альбус застонал и схватил лимонную дольку из миски на столе в пустынном Большом зале и сунул ее в рот, но это не помогло.

А потом это случилось. Патронус, крошечный, знакомый Патронус, который запрыгнул на его стол и уставился на него.

— Косой Переулок – уловка, — сообщил зверек знакомым голосом, и старик замер. — Мы идем сейчас.

Его самый верный шпион, о котором Северус даже не знал, о котором никто бы не заподозрил, никогда не давал ему ложной информации.

Дамблдор, не колеблясь, поднял тревогу в школе, активировал все защитные барьеры и отослал своего Патронуса с приказом.

Он мог только молиться, чтобы этого оказалось достаточно.

***

Когда раздался сигнал тревоги, Рон остался в общежитии. Невилл, Симус и Дин поспешили вниз, чтобы выяснить, что происходит, и подраться, если придется. Рон же так поступать не собирался. Не сейчас. Не с тем, что грядет. Часть его хотела сказать им остаться на месте, сдаться, но он знал, что они не послушают.

Брошенное тихим шепотом «Инкарцеро» гарантировало, что Гарри тоже никуда не пойдет. Неизвестно, к чему может принудить его ритуал Дамблдора, а Рон не хотел это выяснять.

Гарри даже не понял, что был связан, пока не встал, и если это не было доказательством ущерба, который ритуал причинял ему, Рон не знал, что это. Обычно Гарри не был таким медлительным, когда дело касалось таких вещей, как проклятие.

— Рон, поможешь мне с веревками? — спросил Гарри. — Не представляю, как я в них запутался, но мне действительно нужно освободиться.

— Это я связал тебя, — тихо сказал Рон. Он встал, пересек комнату, выхватил палочку Гарри из кобуры и обезоружил его. — Тебе стоит держаться подальше от того, что грядет, — он устроился рядом с Гарри и стал поправлять веревки, чтобы тому было немного удобнее.

— Что... Рон, что происходит? — Гарри казался таким смущенным, его глаза расширились.

Это был не Гарри. Это был Гарри, контролируемый Дамблдором, и было болезненно очевидно, что ритуал не работал так, как раньше, потому что Рон был уверен, что Гарри не должен бы был так паниковать, если бы все шло правильно.

— Все будет хорошо, — заверил Рон, стараясь говорить спокойно. — Мы просто останемся здесь и будем ждать. Вот и все. Все будет хорошо.

Как странно, что он надеялся, что Пожиратели Смерти придут за Гарри, чтобы защитить его от войны. Как все изменилось…

Рон услышал шаги на лестнице всего через несколько минут после того, как Гарри замолчал, и вытащил палочку. Сигнализация только что сработала; кто бы ни пришел, он не мог быть Пожирателем Смерти. Он только надеялся, что это не Дамблдор, потому что Рон знал, что не сможет победить его в драке.

Дверь распахнулась, и Гермиона уставилась на него из коридора.

— Рон, что вы двое все еще здесь делаете? Пожиратели Смерти атакуют школу! Их заметили внутри замка и… — Гермиона посмотрела на Гарри, потом снова на Рона. — Рон, что ты сделал?

— Это было неправильно, Гермиона, — сказал Рон. Он не сдвинулся со своего места на кровати Гарри. Она еще не вытащила свою палочку и ни за что не победит его, если дело дойдет до дуэли.

— Не... неправильно? — Гермиона оглянулась, потом снова посмотрела на Рона с выражением ужаса на лице. — Ты... Рон, ты сказал Пожирателям Смерти, как попасть в школу? — ее голос становился все громче и громче, пока она не закричала на него в конце своего вопроса.

— Да, — Рон не отводил от нее взгляда. — Я думал об этом, и я волновался, и я... если Дамблдор был готов сделать это с Гарри, захватить контроль над его телом, тогда... что делает его таким хорошим человеком? Он заставлял нас шпионить за Гарри годами, Гермиона! Кто знает, что еще он делал, чтобы манипулировать событиями? Почему вы все так уверены, что он действительно трудится для всеобщего блага?

— Трудится для... — девушка покачала головой. — Рон, ты идиот, все, что делает Дамблдор, для общего блага! Да, хорошо, жизнь Гарри может быть ужасна прямо сейчас, но я клянусь тебе, что это к лучшему! Гарри нужен, чтобы спасти нас, вот что говорит пророчество!

Рон ничего не знал о пророчестве кроме того, что в прошлом году они не смогли взять его из отдела тайн. Он только покачал головой.

— Ты ошибаешься, — тихо сказал он. И так же тихо ударил ее Ступефаем, которого она не ожидала и увидел, как она упала навзничь.

Она не сопротивлялась. Он только надеялся, что этого будет достаточно, чтобы спасти ей жизнь.

***

Ремус снова выругался вслед профессору Спраут, которая быстро отступала. Он отказывался думать о том, что несколько раз пил с ней чай, пока преподавал здесь всего несколько лет назад, отказывался думать о том, что он был почти уверен, что видел, как Минерву убила радостно кудахтающая Беллатрикс, и старался вообще не думать о студентах, которых он видел падающими перед палочками Пожирателей Смерти.

Большинство из них были умны, сдавая свои палочки, как только их загоняли в угол, но некоторые из них…

Ремус сможет оплакать их позже, наедине, когда у него будет время. Когда жизнь Гарри больше не будет под угрозой.

Директор был на поле боя. Ремус видел его несколько раз и был рад этому. Это означало, что было меньше шансов, что он двинется в сторону Гарри, пока другая группа пытается освободить мальчика.

Это был блестящий план, размышлял оборотень во время затишья в битве. Большинство из них проникло на территорию через Визжащую Хижину и тропинку, которая вела под Дракучую Иву. Они роились и атаковали самым очевидным способом, который только был возможен, вынудив большинство защитников замка выйти наружу. А затем, как только они сделали это, Волдеморт и его небольшая группа прокрались через проход под Сладким Королевством.

Это был блестящий план, и когда члены Ордена начали прибывать в Хогвартс и сталкиваться с резней, которую начали Пожиратели Смерти, Ремус понял, что он сработал.

Это всего лишь уборка, размышлял он, изрыгая проклятия в сторону рыжеволосого. Он не мог сказать, кто из Уизли это был, да это и не имело значения. Рон, вероятно, скоро останется единственным выжившим из всего клана.

Ремус еще раз выругался и попытался выбросить эти мысли из головы. У него не было времени беспокоиться о них. Никто не был удивлен больше, чем он, когда одно из проклятий свалило Дамблдора, лишив старика сознания.

***

В хаосе, царившем за стенами замка, Северусу было трогательно легко провести свою группу через Хогвартс к башне Гриффиндора. Самое большее, они столкнулись с несколькими отставшими учениками, теми, кто уже спал, когда началась битва. Большинство из них сдавались, когда сталкивались с самим Волдемортом, хотя один или два студента были достаточно глупы, чтобы попытаться атаковать его.

Дамблдор, в частности, будет оплакивать мальчика Лонгботтома, если переживет эту ночь. Он, вероятно, надеялся использовать его в качестве резервной копии для выполнения пророчества.

Когда они добрались до Гриффиндорской башни, там было тихо. Он провел их вверх по лестнице, к спальням мальчиков, и нахмурился. Связанная Грейнджер лежала без сознания в дверях. Когда Северус перешагнул через нее, он увидел Рона, сидящего на кровати Гарри, рядом со связанным и смущенным Гарри, который начал бороться, как только Пожиратели Смерти вошли в комнату.

— Я не мог позволить ему вступить в бой, — объяснил Рон. Он передал палочку Гарри Волдеморту, все время глядя в пол. — Я не хотел, чтобы он пострадал, и не знал, что ритуал заставит его сделать.

— Отпусти меня, Рон, я должен убить его! — кричал Гарри.

Северус взглянул на Темного Лорда, который кивнул. Он вытащил из-под мантии зелье, приготовленное специально для такого случая, и влил его мальчику в горло. Это не освободит его от ритуала, но заставит его уснуть на время, пока они не придумают, как его освободить.

— Вы хорошо поработали, Рон Уизли, — тихо прошипел Волдеморт. — К сожалению, вы должны понять, что я пока не могу вам доверять.

Рон кивнул.

— Я понимаю, — сказал он и не сопротивлялся, когда Волдеморт приказал Северусу лишить его сознания.

Северус так и сделал и остался в башне с Люциусом и братьями Лестрейндж, в то время как Волдеморт отправился на поле битвы. Однако, выглянув в окно, Снейп увидел, что сражение было почти окончено, и что Пожиратели Смерти явно побеждали.

Они сделали это. Они захватили Хогвартс и спасли Гарри. Однако не известно, успели ли они спасти его здравомыслие.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"