Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Самая сильная магия

Оригинальное название:The most powerful magic
Автор: cjr2, пер.: nyavka
Бета:tany2222
Рейтинг:R
Пейринг:СС/ГП
Жанр:AU, Drama, General
Отказ:Согласие на перевод получено.
Аннотация:Очнувшись после войны, Северус Снейп узнаёт, что последние двадцать лет он провёл без сознания, а его тело серьёзно повреждено ядом Нагини.

Теперь ему нужно отыскать возможность восстановить своё здоровье, приспособиться к новому изменившемуся миру и поладить с древней магией, которая вернула его к жизни.
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, AU
Предупреждения:AU
Статус:Не закончен
Выложен:2017-09-18 12:25:00 (последнее обновление: 2017.11.21 11:03:31)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Первым, что он почувствовал, была странная тяжесть в голове: такое ощущение, что она была набита ватой. Голова не болела, но мозг как будто не способен был нормально мыслить и отказывался полноценно воспринимать и понимать происходящее. Это неприятное ощущение дополнялось ужасной слабостью: всё его тело — от пальцев рук до век — казалось невероятно тяжёлым. Не хватало сил даже на то, чтобы открыть глаза.

Ему не удалось сдержать стон, однако вместо него раздался глухой, почти нечеловеческий хрип. Он с трудом мог поверить, что этот звук действительно родился у него в горле.

— Скорпиус! Скорпиус, он просыпается! — смутно донеслось до него, однако в этих словах не было никакого смысла. Он по-прежнему совершенно не понимал, что происходит. — Позови целителя!

Где-то неподалёку послышалось шуршание, сменившееся чьими-то торопливыми шагами. Северус попытался напрячь свой разум. «Целитель». Это слово прозвучало знакомо. Он почувствовал, что должен знать значение этого слова и должен понимать, что же здесь происходит. Несколько мучительно долгих минут он продирался сквозь свои ватные мысли, пока, наконец, не нащупал что-то стоящее. Целитель… Это значит, что он находится в какой-то больнице или лечебнице. Святого Мунго? Лазарет Хогвартса? По мере того, как мозг отчаянно вспоминал нужные слова, к нему медленно возвращались и связанные с ними воспоминания. И, наконец, он почувствовал, что может попытаться приоткрыть глаза.

По векам тут же резанул яркий свет, и он немедленно зажмурился. Глаза болели так, словно свет их выжигал.

— Мерлин, какой же я идиот, — пробормотал чей-то голос.

Кажется, обращались не к нему. Что радовало, потому что Северус ни за что не смог бы опознать этот голос. Снова послышались чьи-то шаги, а затем непонятный звук, похожий на лязганье металла о металл. И опять шаги.

— Извините, сэр. Можете попробовать открыть глаза ещё раз, — c беспокойством и некоторой неуверенностью предложил голос. Северус захотел не послушаться из чистого принципа: он ведь всё ещё понятия не имел ни где находится, ни кто с ним сейчас разговаривает. Но увы, единственным способом попытаться это выяснить было открыть глаза, как ему и предложили, поэтому после долгой паузы Северус повиновался.

Комнату заполнял полумрак. Окна были плотно завешены и в помещении горел всего один маленький светильник, мерцающий мягким тёплым светом. Северус смотрел прямо в пугающе знакомые зелёные глаза. Однако тонкое, почти женственное лицо было незнакомым. Оно совершенно не напоминало ни одно из лиц, на которых Северус видел эти глаза раньше. Но всё-таки у Северуса не было ни малейших сомнений: он смотрел в лицо кому-то из Поттеров.

Он закрыл глаза и тихо застонал. Должно быть, он попал в ад. Другого объяснения происходящему просто не было.

— Сэр? — снова спросил голос. Он звучал мягко и неуверенно. Но не успел Северус что-либо ответить, как за дверью послышался шум и ещё чей-то голос, не менее незнакомый, но на этот раз явно женский.

— Мистер Малфой, если вы затеяли какой-то розыгрыш, то обещаю, что ваш отец об этом узнает, — строго сказала какая-то женщина и Северус машинально распахнул глаза, даже прежде, чем успел сообразить, что делает. Перед ним стояла незнакомая тёмноволосая целительница в знакомой светло-зелёной мантии, а рядом с ней переминался с ноги на ногу невысокий остролицый подросток с очень светлыми волосами и серыми глазами. На какое-то мгновение Северусу показалось, что он перенёсся назад в прошлое и теперь смотрит на юного Драко Малфоя.

Итак, Северус определил, что он находится в больнице (в Святого Мунго?) в обществе юного Поттера и юного Малфоя. Определённо, он не был в аду; это было что-то намного более запутанное.

Целительница, которую он так и не смог опознать, окинула его явно удивлённым взглядом:

— Вот так неожиданность, — сказала она. Пройдя через всю комнату, колдоведьма остановилась у кровати Северуса рядом с незнакомым Поттером. — Рада видеть, что вы очнулись, мистер Снейп.

Что-то в этой фразе показалось Северусу странным. Лишь через несколько долгих мгновений он понял, что именно. За последние годы его называли по-разному: он отчётливо помнил обращение «профессор» и с явным чувством вины припоминал, что ему говорили «директор». Но уже очень, очень давно никто не называл его «мистер Снейп».

Северус настороженно смотрел, как целительница достала свою волшебную палочку, но она наложила лишь диагностические заклинания, которые он без труда распознал.

— Удивительно, — пробормотала колдоведьма, изучая результаты своей диагностики, — просто удивительно.

Северус уже хотел было спросить, что именно было таким удивительным, но вместо этого обнаружил, что у него не было голоса. Из горла вырвалось лишь очередное неестественно хриплое карканье. Юный Поттер замахал руками.

— Воды! — нервно воскликнул он. — Ему нужна вода.

Целительница окинула Поттера снисходительным взглядом и взмахнула волшебной палочкой. В комнате тут же появился кувшин воды со льдом и пустой стакан, бодро пролевитировавшие до столика у кровати Северуса. Снова взмахнув палочкой, колдоведьма пробормотала новое заклинание, и кровать слегка наклонилась, так что Северус принял полусидячее положение.

Пользуясь паузой, он рассматривал юного Поттера. В том, что это был Поттер, можно было не даже сомневаться: у него были зелёные глаза Лили и смоляные волосы Джеймса. Однако, в отличие от Джеймса и Гарри, этот Поттер предпочитал длинные волосы; они спускались чуть ниже плеч и были собраны в низкий хвост. Подросток аккуратно налил воду в стакан (ну разумеется, наверняка ему ещё не разрешалось пользоваться магией за пределами Хогвартса!) и устроился на краю кровати, протягивая стакан Северусу.

Именно в этот момент Северус обнаружил следующий неприятный сюрприз. Как бы он ни старался заставить свои руки двигаться, он не чувствовал ни малейшего отклика на свои усилия. Северус попытался пошевелить хоть чем-то: руками, ногами, да хотя бы пальцами, но его тело попросту отказывалось реагировать. Он попытался справиться с подступающей паникой, но мальчик Поттер (похоже, гораздо более наблюдательный, чем Джеймс или Гарри, которые не отличались особой внимательностью) сразу заметил его беспокойство.

— Вам трудно шевелиться, это нормально, — сказал он, и Северус с возмущением обратил внимание на его тон: мальчик говорил так, словно пытался успокоить испуганное животное. Но Северус не был животным, и он не был напуган. По крайней мере, не так уж сильно. — Вы долго были неподвижны, а мышечно-укрепляющие зелья не всесильны. Вот, выпейте.

Поттер поднёс стакан к его губам и слегка наклонил, так что, как бы ни протестовала гордость Северуса, ему не оставалось ничего другого, кроме как начать маленькими глотками пить предложенную воду (мальчик продолжал медленно наклонять стакан, так что выбора по-прежнему не было). По ощущениям, это заняло целую вечность, но наконец Северусу удалось заставить своё горло глотать и он тут же почувствовал, как прохладная жидкость омыла пересохшие связки.

Когда он наконец закончил пить, мальчик убрал стакан и поставил его на прикроватный столик, внимательно изучая Северуса. Точнее, теперь на него выжидающе смотрели все трое присутствующих. Северус откашлялся.

— Что?.. — проскрипел он.

Скрипучий голос, вырвавшийся у него из горла, совершенно не походил на тот, что он помнил. Северус снова откашлялся и попробовал ещё раз:

— Что произошло?

Юные Поттер с Малфоем обменялись многозначительными взглядами, прежде чем Поттер заговорил.

— Что последнее вы помните? — осторожно спросил он со странным, учитывая его возраст, уважением. Мальчику не могло быть больше двенадцати, максимум, тринадцати лет.

Северус послушно обратился к своим воспоминаниям. Хогвартс, тот невыносимо тяжёлый год в качестве директора, семейка Кэрроу и…

И он вспомнил всё: нападение Тёмного Лорда, свои отчаянные попытки найти Гарри Поттера, чтобы передать ему последнее послание Дамблдора о хоркруксе внутри Гарри, затем Нагини, боль и кровь…

— Поттер!.. — с трудом выдохнул он. Оба подростка снова обменялись взглядами. Целительница, по всей видимости, решила не вмешиваться в этот разговор.

Черноволосый мальчик задумчиво прикусил губу.

— Наверное, вы говорите о моём отце, Гарри? — медленно спросил юный Поттер, тем самым наконец прояснив, кто же он такой.

Но если прошло достаточно времени для того, чтобы Гарри Поттер успел обзавестись сыном-подростком (ну или почти подростком)… Северус не был готов обдумать все подробности и последствия этой ситуации. Только не прямо сейчас.

— Он жив и с ним всё в порядке. Во время Битвы за Хогвартс вы отдали ему свои воспоминания… Вы это помните?

Северус помнил. Он помнил жуткие мгновения, когда, умирая с разорванным горлом, он использовал последние остатки своих магических сил на то, чтобы вытолкнуть из тела свои воспоминания в последней отчаянной попытке достучаться до Поттера, чтобы тот выполнил то, что было необходимо...

Северус сделал глубокий вдох.

— Тём... Тёмный Ло… — наконец выдавил он.

— Мёртв, — уверенно ответил юный Малфой. — Как и большинство Пожирателей Смерти. Кроме тех, что сидят в Азкабане.

Северус задумчиво посмотрел на него. Если тёмноволосый мальчик был сыном Гарри Поттера, то (как подсказывала логика) эта хрупкая копия Драко должна была быть никем иным, как его сыном. Но у Драко была Метка. И он был Пожирателем Смерти.

— Дра...ко? — тихо спросил Cеверус. Узкое лицо мальчика приобрело встревоженное выражение; он не сразу понял вопрос.

— О! Мой отец, Драко, он жив. И он не в Азбакане. Папа Ала добился его полной амнистии, — тепло ответил подросток, кивнув в сторону юного Поттера. Северусу потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы переварить услышанное. Гарри Поттер добился для Драко Малфоя амнистии за все преступления, которые тот совершил во время войны. Северус посмотрел на ребёнка Малфоя с бессловесной мольбой, чем явно его встревожил, и тот беспомощно уставился на своего друга, Ала Поттера.

— Скорпиус, наверное, он хочет узнать и о твоих бабушке с дедушкой, — подсказал Ал, закатив глаза. Юный Малфой (Скорпиус? В самом деле, Драко?), похоже, слегка смутился.

— Ой, конечно! Дедушка — он… он был в Азкабане, — выдохнул мальчик, и на его нежном бледном лице вспыхнул румянец. — Потом он… умер. Несколько лет назад. А с бабушкой всё в порядке. Она живёт во Франции со своим новым мужем.

Северус медленно закрыл глаза. Люциус был мёртв. Северус не был уверен, что он почувствовал при этой мысли: печаль или облегчение. Его мозг пока не был готов осмыслить эту новость. А вот известия о том, что и Драко, и Нарцисса живы и с ними, похоже, всё в порядке, его однозначно обрадовали.

Вроде бы окончательная смерть Тёмного Лорда тоже вызывала облегчение, хотя на этот счёт Северус не спешил успокаиваться до тех пор, пока он лично не поговорит с Поттером. Гарри Поттером. Северус не был уверен, кто ещё знал о хоркруксах, но он отчётливо помнил, что если хоркруксы не уничтожены все до единого, Тёмный Лорд всё ещё может возродиться. Он заставил себя снова открыть глаза.

— Как давно?.. — выдохнул он. Его голос всё ещё звучал хрипло, но, кажется, постепенно набирал силу. У Северуса было ощущение, что с тех пор, как он последний раз разговаривал, прошло немало времени. Годы, несомненно. Прошло достаточно много лет для того, чтобы у обоих его бывших учеников выросли дети хогвартского возраста. Осознание этого факта было весьма некомфортным.

Мальчики (Ал и Скорпиус, тут же подсказал его разум) снова обменялись взглядами. Какое-то время они беззвучно что-то решали, после чего Ал с напряжённым выражением лица повернулся к Северусу.

— Сейчас 2019 год, — медленно ответил он.

Северус вновь смежил веки, пытаясь морально принять услышанное. С тех пор, как он в последний раз открывал глаза, прошёл двадцать один год. Он предполагал, что погибнет на войне и был к этому готов, но надеялся, что по крайней мере поможет отправить Тёмного Лорда за собой следом. Но он совершенно не был готов к тому, что потеряет из-за Тёмного Лорда и его войны ещё одни двадцать лет своей жизни. И всё из-за давних ошибок своей молодости...

До Северуса снова смутно донёсся голос Ала, но, похоже, тот обращался уже не к нему.

— Можешь вызвать наших отцов? — тихо попросил он. — Думаю, на некоторые вопросы смогут ответить только они. А кроме того, они точно захотят узнать, что профессор Снейп пришёл в себя.

Послышался чей-то тихий разговор, сменившийся звуком удаляющихся шагов. Когда Северус опять открыл глаза, он снова смотрел прямо в зелёные глаза юного Поттера, но больше в комнате никого не было. И Ал выглядел так же неуютно, как Северус себя чувствовал.

— Хотите ещё воды? — наконец неуверенно спросил мальчик. Северус кивнул. С каким-то отстранённым чувством он наблюдал, как Ал наливает воду в стакан и осторожно подносит к его губам, помогая Северусу пить. Он осилил около половины, после чего Ал, похоже, каким-то образом почувствовал, что Северус больше не хочет пить, и убрал стакан обратно.

— Я понимаю, что для вас это огромный шок, — тихо заметил Ал, покусывая нижнюю губу, — и я… я могу рассказать, что с вами случилось. Если вы думаете, что готовы это услышать.

Северус со вздохом кивнул. В конце концов, у него был не слишком-то большой выбор. Его конечности по-прежнему упрямо отказывались двигаться и он трудом мог выдавить несколько слов из своего непослушного горла. Горла, которое не произнесло ни единого слова за последние двадцать с лишним лет.

— Большинство этих вещей произошли ещё до моего рождения, но я слышал, как об этом рассказывали другие, — медленно начал Ал. — Вы помните змею?

От нахлынувших воспоминаний Северус снова зажмурился. Бросок Нагини, резкая боль в горле, когда из него начала хлестать кровь... Он месяцами принимал противоядие и всегда держал в карманах своей мантии флаконы с кровевостанавливающим зельем и дополнительным противоядием. Он вполне ожидал от Тёмного Лорда подобной атаки. Но когда всё произошло, передать Поттеру информацию о хоркруксах показалось намного более важным, чем пытаться спасти свою жизнь (в конце концов, если бы Поттер потерпел неудачу, то и жизнь Северуса в любом случае продлилась бы очень недолго). А после этого он помнил лишь темноту...

Северус медленно кивнул.

— Так вот… Мой папа с тётей Гермионой нашли в вашей мантии зелья: противоядие и кровевосстанавливающее, и даже смогли их в вас влить. Они сделали с вашими ранами всё, что смогли, но так и не смогли их залечить, — по тому, как уверенно, без запинки, Ал произносил эти фразы, складывалось впечатление, что мальчик дословно повторял то, что часто слышал от кого-то другого. Хотя, как знать, возможно, именно так и было. Северус понятия не имел, что рассказывали о войне этому новому поколению детей. И в особенности — что рассказывали о войне сыну Гарри Поттера.

— После того, как отец убил Вол… — Северус вздрогнул, и Ал тут же замолчал. — Сами-Знаете-Кого, — после короткой заминки продолжил мальчик. Это поколение Поттеров определённо было более наблюдательным, чем оба предыдущих. — После того, как папа убил Сами-Знаете-Кого, они вернулись за вами. Драко с дядей Невиллом собрали яд у Нагини, чтобы сварить для вас более сильное противоядие, но вы потеряли так много крови, что колдомедики мало что могли сделать. Хотя они уже знали, как бороться с последствиями яда Нагини после того её нападения на дедушку… э-э, то есть, Артура Уизли, на вас это не сработало, потому что ваше тело было слишком ослабленным.

Ваша кровь не сворачивалась, и всё, что целители могли делать в течение следующих нескольких лет, это давать вам новые порции кровевосстанавливающего зелья. Они считали, что нужно дать вам… уйти, но папа даже говорить об этом не хотел. Он пригрозил, что арестует любого, кто хотя бы заикнётся о том, чтобы прекратить ваше лечение. После примерно семи лет, вам наконец начало становиться лучше. Колдомедики и сами точно не знали, почему — за это время они перепробовали на вас десятки экспериментальных средств, так что это могло быть вызвано любым из них, или всеми вместе… по крайней мере, так они сказали.

Целителям удалось вывести из вашего организма весь яд и наконец залечить ваши раны, но вы так и не очнулись. Они опасались, что в результате всех этих кровопотерь ваш мозг оказался необратимо повреждён и вы уже никогда не проснётесь. Они перепробовали множество средств и способов, но ничего не сработало.

Северус слушал молча, пытаясь осознать эту историю. Некоторые услышанные подробности были настолько невероятными, что с трудом укладывались у него в голове. Гарри Поттер угрожал кому-то ради него. Драко и Лонгботтом сотрудничали друг с другом, чтобы попытаться его спасти. Многие вещи не складывалось в полноценную картину, но это и неудивительно: Северус ведь пропустил более двадцати лет последних новостей и событий. Событий, приведших к тому, что он очнулся рядом с двумя юными и, кажется, вполне дружащими между собой сыновьями тех мальчишек, что искренне друг друга ненавидели, когда в последний раз он находился в сознании.

Похоже, ему нужно будет восполнить очень многие пробелы в своих знаниях о современном магическом мире.

— Ты очень… — Северус слегка закашлялся при попытке заговорить, — хорошо осведомлён… об этом всём, — он окинул мальчика внимательным взглядом. Тот был довольно щуплым, как и Поттер — Гарри Поттер — в его возрасте. Северус предположил бы, что Алу лет двенадцать, но тот мог оказаться и старше. Его отец выглядел двенадцатилетним даже на четвёртом курсе.

Ал, похоже, смутился. Сев на стул рядом с кроватью Северуса, он принялся изучать свои сложенные на коленях руки.

— Наверное, так и есть, — застенчиво признался он. — Я провёл здесь довольно много времени. Папа до сих клянётся, что мои первые слова были «Святого Мунго».

Их дальнейший разговор — что бы Ал ни собирался рассказать дальше — был прерван возвращением Скорпиуса Малфоя. Тот неуверенно остановился в дверях, словно не знал наверняка, как будет воспринято его появление.

— Они срочно вызвали обоих наших отцов, — сообщил мальчик, переминаясь на пороге, — твой должен прибыть через пару минут, а мой застрял на работе, так что будет чуть позже. Ещё скоро должна появиться твоя мама, чтобы забрать нас обоих домой, в поместье.

При этих словах Северус впервые убедился в том, что Ал всё-таки обладал вспыльчивым характером своего отца.

— Они нас отсюда прогоняют?! — негодующе воскликнул он, и Скорпиус машинально отступил от разозлённого друга на несколько шагов. — Тот факт, что мы ещё дети, совсем не значит…

— Ал, — попытался воззвать к нему Скорпиус.

— ...что нас необходимо от всего защищать и оберегать. Кто, как не мы, приходили сюда каждый день. Каждый день!..

— Ал! — не выдержав, крикнул Малфой. Северус переводил взгляд с одного мальчика на второго, снова задумываясь, не очутился ли он в аду. Потерять двадцать лет жизни для того, чтобы очнуться в одной комнате с парой несдержанных подростков — это всё-таки удивительно напоминало ад.

— Что?! — зло прошипел Ал, и Скорпиус чуть заметно отшатнулся.

— Родители сказали, что мы сможем прийти сюда завтра, — понимающе сказал Малфой и выражение лица Поттера тут же смягчилось. — Возможно, ты и прочитал каждую когда-либо написанную книгу о войне и о профессоре Снейпа, но наши родители пережили всё это сами. Это немного другое...

Ал потёр переносицу и со вздохом закрыл такие знакомые зелёные глаза. Северус молча наблюдал за этим странным диалогом, продолжая удивляться странностям мира, в котором ему довелось оказаться. Двадцать один потерянный год и новые Поттер с Малфоем на его голову.

От необходимости что-либо ответить его избавило стремительное появление в комнате кого-то в авторской мантии. Впервые за двадцать с лишним лет Северус Снейп снова смотрел в глаза Гарри Поттеру.

* * *
Определённо, время того изменило, но всё же некоторые вещи остались прежними. В волосах Гарри Поттера серебрилось несколько седых прядей, а над его правой скулой появился заметный шрам. Но он носил те самые круглые очки и его чёрные волосы всё так же торчали во все стороны под самыми невероятными углами, разительно отличаясь от аккуратного длинного хвоста Ала. Он больше не был таким тощим, как во времена своей бытности подростком, и прибавил несколько дюймов роста, хотя его всё равно никак нельзя было назвать высоким. Однако ему удавалось возвышаться над Скорпиусом Малфоем, всё ещё неуверенно стоящим в дверях.

Поттер (Гарри, мысленно поправил себя Северус, потому что теперь в комнате находилось больше одного Поттера) потрясённо смотрел на Северуса, словно не вполне мог поверить в то, что видит. И Северус мог только гадать, о чём тот думает: кажется, впервые на его памяти, эмоции Гарри совершенно не отражались у него на лице. Похоже, за прошедшие годы Гарри всё-таки научился одной или двум вещам об управлении внешним проявлением своих чувств. Северус подсчитал в уме: Гарри сейчас должно было быть тридцать шесть или тридцать семь (интересно, в этом году у него уже был день рождения?) лет. Примерно столько же было самому Северусу, когда он последний раз находился в сознании...

От этой мысли Северус закрыл глаза. На него обрушилось неожиданно болезненное понимание, что его нынешний возраст приближался к шестидесяти годам. Он провёл без сознания весь свой четвёртый и большую часть пятого десятка жизни.

— Здравствуйте, мистер Поттер, — вежливо поздоровался Скорпиус, когда Гарри прошёл через комнату и встал рядом с кроватью. Северус открыл глаза. Гарри выглядел уставшим и растрёпанным: такое впечатление, что он примчался сюда сразу из Аврората, как только услышал новости. Хотя, возможно, так и было. Гарри опустил ладонь Скорпиусу на плечо (явно привычным жестом, как будто он часто так делал), но так и не проронил ни слова, продолжая так напряжённо смотреть на Северуса, что тому стало неуютно.

— Прошёл двадцать один год, а вы… так и не научились хоть каким-то манерам, Поттер? — наконец сказал Северус, с гордостью отметив, как ровно, хоть и хрипло, прозвучал его голос.

Последовавшей реакции Поттера Северус совершенно не ожидал. Тот засмеялся. И не каким-то тихим хихиканьем или сдержанным смешком: Гарри расхохотался полновесным громким смехом, который длился и длился, почти бесконечно. Поттер даже вынужден был облокотиться на дверной косяк, чтобы не упасть, а в уголках его глаз проступили слёзы от столь сильного веселья. Скорпиус с Алом обменялись взглядами.

— Кажется, он наконец свихнулся, — округлив глаза, пробормотал Скорпиус, отодвигаясь подальше от Гарри. Это лишь вызвало у мужчины новый взрыв хохота.

Наконец Гарри, похоже, удалось восстановить контроль над собой.

— Я бы вас сейчас просто расцеловал, — заметил старший Поттер, всё ещё пытаясь отдышаться. Должно быть, при этих словах у Северуса что-то отразилось в глазах или на лице, потому что Гарри снова засмеялся, — о-ох, нет! Я не стану и впрямь это делать, обещаю! Просто… я очень рад, что вы очнулись. И что вы по-прежнему... остались собой. Мерлин, никогда бы не подумал, что буду так счастлив услышать, как вы меня оскорбляете!

Северус надеялся, что ему удалось приподнять бровь (хотя он и не был в этом уверен, учитывая свой ненадёжный контроль над ослабленными мышцами):

— Я могу продолжить… если для вас это так много значит, — выдохнул он, спровоцировав этим новую волну веселья. Ал покосился на Северуса с явным беспокойством.

— Извините, — смущённо выпалил он, — на самом деле папа не сошёл с ума... По крайней мере, я на это надеюсь.

Гарри только-только взял в себя в руки снова, как на пороге появился кто-то новый. Точнее, новая: рыжеволосая и заметно беременная женщина. Северус довольно быстро опознал её повзрослевшую версию: самая младшая Уизли, Джиневра. Мельком взглянув на Гарри, она закатила глаза и перевела взгляд на Северуса. Он не мог бы с точностью сказать, что ожидал увидеть в её взгляде, но определённо не это заботливое тепло, сопровождаемое мягкой улыбкой.

— Я рада видеть, что вы наконец пришли в себя, сэр, — с теплотой поздоровалась Джиневра, сильно удивив Северуса своими словами. Последний раз они виделись в Хогвартсе, когда Северус изо всех сил изображал злобного Пожирателя, издевающегося над детьми, в то же самое время пытаясь незаметно защитить их от садистской парочки Кэрроу. Он вовсе не был уверен, что был бы рад себя видеть, будь он Джиневрой.

— Здравствуйте, мисс Уизли, — мягко ответил он. — Или теперь это... миссис Поттер?

Джиневра ответила до странности ехидной ухмылкой, смысл которой Северус разгадал, только когда она заговорила несколько мгновений спустя.

— Вообще-то, миссис Малфой, — с заметным весельем ответила рыжеволосая ведьма, явно наслаждаясь шокированной реакцией Северуса. После чего она поманила рукой Ала и Скорпиуса:

— Мальчики, пойдёмте. Дайте этим двоим поговорить друг с другом наедине.

— Ма-ам, — заныл Ал.

— Джинни, — одновременно с ним (и точно таким же тоном) протянул Скорпиус.

Джиневра погрозила им пальцем знакомым родительским жестом, который Северус часто видел в исполнении Молли Уизли, когда та воспитывала близнецов во время встреч Ордена в доме на Гриммо. Северус незаметно поморщился, чувствуя, что он совершенно не понимает, что происходит.

— Никаких споров. Вы сможете вернуться сюда завтра, а сейчас идёмте, — веско сказала Джиневра, и мальчики с недовольным бурчанием направились к выходу. Гарри ласково чмокнул Джинни в щеку.

— Спасибо, Джин, — пробормотал он. Джинни в ответ только улыбнулась и, придерживая свой большой живот, тяжело прошагала к двери, выводя с собой обоих понурившихся подростков.

* * *
За время, которое потребовалось на то, чтобы выпроводить юных Поттера с Малфоем, Гарри, похоже, успел полностью успокоиться. Когда он подошёл и сел рядом с кроватью Северуса, выражение его лица было совершенно серьёзным; от недавнего веселья не осталось и следа.

— Уверен, что у вас есть ко мне вопросы… или… вы не слишком устали? Мы можем продолжить и в другой раз, — спросил Гарри, вдруг явно заколебавшись.

Северус поморщился:

— Думаю, я спал уже достаточно долго, — буркнул он, ничуть не удивившись тому, каким недовольным прозвучал его тон. Кажется, он наконец-то обрёл контроль над своим голосом, хотя тот всё ещё звучал непривычно хрипло.

Гарри нервно провёл рукой по своим и без того взъерошенным волосам:

— М-м… Да, конечно... Вы правы, — кивнул он, — спрашивайте, о чём захотите, и я постараюсь ответить как можно более полно. Драко, наверное, сможет потом заполнить пробелы о вещах, которых я не знаю.

Разумеется, у Северуса были к Гарри вопросы. Вообще-то, у него было столько вопросов, что он даже не знал, с чего лучше начать. Подумав, он остановился на самых важных и насущных вещах.

— Хоркруксы?

От его делового тона Поттер, похоже, немного успокоился.

— Все уничтожены, — уверенно ответил Гарри, — включая тот, что находился во мне. Это длинная история и не думаю, что вы хотите выслушивать все её нудные подробности прямо сейчас. Он мёртв и все хоркруксы уничтожены. Не в последнюю очередь благодаря вам.

Северус снова попытался было заговорить, но тут же зашёлся в приступе кашля. Гарри тревожно за ним наблюдал, но, кажется, опасался что-нибудь сделать. Однако, когда Северус наконец откашлялся, Гарри взмахнул палочкой, призывая оставленный Алом стакан воды и отлевитировал его к губам Северуса. Тот обнаружил, что искренне рад использованию магии: благодаря ей это действие меньше напоминало благотворительность, поскольку Северусу не приходилось видеть руку, держащую стакан с водой у его рта. Он допил воду, и стакан сам собой улетел обратно на столик.

— Так вы пришли, чтобы отправить меня в Азкабан? — хрипло спросил Северус.

Впервые за их сегодняшнюю встречу, Гарри выглядел… испуганным?

— Что-о? Мерлин, нет! Конечно же, нет? Почему вы вообще так…? — сам себя оборвав, он вскочил на ноги, неверяще качая головой. — Ну конечно. Они рассказали вам, что вы двадцать лет провели в коме, но не сообщили ничего действительно важного!

Всё ещё тряся головой и бормоча что-то себе под нос, Гарри стремительно пересёк комнату, взял какую-то коробочку и вернулся с ней обратно. Затем он осторожно, почти благоговейно её открыл и протянул так, чтобы Северус мог видеть то, что находилось внутри.

«Орден Мерлина первой степени» — было написано на медали, лежащей в этой коробочке. А чуть ниже было выгравировано: «Северус Тобиас Снейп».

Северус потрясённо уставился на медаль, затем несколько раз моргнул, будто ожидая, что находящийся перед ним орден Мерлина вот-вот исчезнет. Наконец, не в силах облечь своё удивление в слова, он перевёл вопросительный взгляд на Гарри.

— C тебя сняли все обвинения, Снейп, — очень серьёзно ответил Поттер. — Ты герой. В атриуме Министерства стоит твоя статуя. Никто не вздумает отправить тебя в Азкабан, поверь мне.

У Северуса странно защемило в груди. На мгновение ему показалось, что сейчас он или заплачет, или потеряет сознание от шока. Он не рассчитывал пережить войну, но, если бы вдруг ему это удалось, он ожидал наказания за все свои преступления. Он был уверен, что магическое общество не сможет понять и принять все сложности его мотивов и поступков в качестве двойного агента. Он ожидал, что ему придётся исчезнуть или что его отправят прямиком в Азкабан. Но он совсем не ожидал получить орден Мерлина (к тому же первой степени!). И он уж точно не ожидал статую.

Северус почти хотел попросить Поттера — Гарри — оставить его одного, но… пропустив двадцать один год событий в волшебном мире, он остро нуждался в любой информации, которую только мог получить. Даже если её источником был Гарри Поттер.

Но на этот раз Северус выбрал более нейтральную тему для разговора: он не был уверен, что сможет выдержать новые открытия, подобные недавнему, не скатившись к совершенно постыдной эмоциональной реакции. А проявление подобной слабости перед Поттером было бы особенно ужасным.

— Ал, — с минуту помолчав, начал Северус, схватившись за первую попавшуюся мысль в своей голове. Сын Поттера показался ему вполне безопасным объектом для разговора, — он… интересный мальчик.

Гарри, покраснев, вернулся на свой стул, оставив орден Мерлина у Северуса на коленях. Словно для того, чтобы тот мог подольше на него посмотреть.

— Надеюсь, он не доставлял тебе проблем? — немного смущённо спросил Гарри, — он тебя в некотором роде... боготворит. Боюсь, это моя вина.

Северус недоверчиво уставился на него:

— Твой сын. Меня. Боготворит. — Медленно отчеканил он. Гарри лишь пожал плечами.

— Ты проснулся в дивном новом мире, Снейп, — наконец безмятежно ответил он, — тебе ещё много с чем придётся свыкнуться.

«Это уж точно», — подумал Северус, глядя в непривычно взрослое лицо Гарри Поттера. В нынешнем мире у него больше не возникало немедленного желания сказать этому парню — то есть, мужчине, тут же поправился его мозг — что-то ядовитое. Поттер явно очень старался не вызывать у Северуса раздражения, а у того, в свою очередь просто не было сил, чтобы оскорбляться или злиться. Он был слишком занят тем, что не понимал и удивлялся большинству происходящего.

Несколько долгих минут оба волшебника молчали. И если прежний Гарри наверняка попытался бы заполнить эту тишину какой-то бессмысленной болтовнёй, а по урокам Окклюменции Северус хорошо помнил, что Поттер был совершенно неспособен тихо и сосредоточенно сидеть в течение даже короткого времени, то нынешний Гарри не только не проронил ни слова, но и даже не пошевелился. Да, определённо, с годами он изменился.

Северус вздохнул:

— Ал… я так понимаю, это сокращение от «Альбус»? — с некоторым удивлением он понял, что ответ ему действительно интересен.

Гарри смутился:

— Похоже, я довольно предсказуем.

Северус мягко фыркнул:

— Может и нет. Я бы ожидал, что вы назовёте своего сына Джеймсом. Или Сириусом.

В ответ Гарри снова расхохотался. Северус уже забеспокоился было, что ему предстоит новый раунд бесконечного смеха, но на этот раз Поттер успокоился почти сразу.

— Моего первого сына зовут Джеймс Сириус, — объяснил Гарри и на этот раз он выглядел скорее радостным, чем смущённым, — и, прежде чем вы спросите: да, у меня есть и дочь, и да, её зовут именно так, как вы подумали.

От последней фразы у Северуса остро заныло в груди. Подумать только: в мире снова появилась Лили Поттер и это внучка его самого близкого друга детства… Северус хотел бы узнать, как выглядит эта Лили. Похожа ли она на его подругу? Такие же ли у неё зелёные глаза? И, если её матерью стала Джиневра Уизли (или Джиневра стала матерью Скорпиуса?), унаследовала ли юная Лили Поттер огненный цвет её волос? Как у своей бабушки...

На лице у Гарри промелькнуло беспокойство, словно он только теперь понял, что сказал.

— О… Наверное, мне не следовало этого говорить, — тихо пробормотал он, — вы, должно быть, не хотите говорить... о ней. Я просто...

— Всё в порядке, Поттер, — Северус покачал головой, обрывая этот приступ неловкой самокритики. — Ваша мать мертва уже почти сорок лет.

Гарри нервно прикусил губу и Северус не смог не заметить, что это был тот же жест, который он раньше видел у юного Альбуса Поттера. Так значит, Ал перенял эту привычку у отца.

— Но для вас-то это не кажется сорока годами. Учитывая, что последние двадцать вы пропустили, — тихо заметил Гарри. Северус прикрыл глаза, пережидая вновь нахлынувшие чувства. Осознание всех лет, которые он потерял, воспоминания о Лили и ответственности за её смерть… Вряд ли Гарри в полной мере понимал значение имён своих детей для Северуса: Джеймс, Альбус и Лили. Трое людей, в чьих смертях он был непосредственно виноват.

— Я довольно-таки устал, Поттер. Может, вы придёте как-нибудь в другой раз? — не открывая глаз, сказал он.

— Конечно, — поспешно ответил Гарри и Северус почувствовал, как тот забрал коробочку с орденом Мерлина и, судя по звукам, поставил её где-то в комнате. Тихие шаги Поттера направились было к выходу, но на полпути почему-то замерли. Северус поймал себя на том, что он задержал дыхание в ожидании, что же случится дальше.

— Как бы там ни было, — после паузы начал Поттер, — я рад, что вы наконец-то очнулись. Я знаю, что до сегодняшнего дня у вас была… не лучшая жизнь, и знаю, что в прошлом вы совершали поступки, которыми отнюдь не гордитесь. Но вы герой, Снейп, верите вы в это или нет. Если бы не вы, сейчас мы все были бы мертвы или находились в полной власти Волдеморта. Так что вы с лихвой искупили любые свои проступки. И я думаю, что, если бы моя мама могла вас сейчас увидеть, она бы вами гордилась.

После этих слов шаги возобновились и Гарри вышел из комнаты, оставив Северуса одного.


Глава 2.

Когда Северус проснулся в следующий раз, его ждала порция мышечно-восстанавливающих зелий и больничного обеда, который ему скормили с ложечки: руки его по-прежнему почти не слушались. Северус вытерпел эту унизительную процедуру молча (главным образом потому, что прекрасно понимал: если он хочет когда-нибудь встать с кровати, другого выбора у него нет). После обеда последовал довольно неприятный сеанс массажа, а точнее — втирания специальных зелий в атрофированные мышцы Северуса. В подавленном молчании он снёс и это.

Сразу же после массажа появился Драко Малфой. То ли его приход был удивительным совпадением, то ли Драко догадывался, что Северус не хотел бы, чтобы его видели в столь беспомощном виде любые люди, кроме тех, чьё присутствие было совершенно необходимым.

Поведение Драко было для Северуса чем-то понятным и знакомым даже двадцать лет спустя. К счастью, Малфой не разразился истерикой наподобие той, что недавно выдал Поттер; Северус не был уверен, что мог бы вынести такое от своего бывшего ученика-слизеринца. Но, увидев Северуса сидящим в кровати, некогда гордый и надменный Драко тут же приветливо улыбнулся и, стремительно пройдя через всю комнату, тепло коснулся его руки.

— Северус… — тихо выдохнул Драко и его лицо озарилось мягкой улыбкой. Снейпу очень редко доводилось видеть у Драко подобное выражение лица, когда тот был мальчишкой. В его теперешней улыбке не было ни мстительности, ни высокомерной ядовитости; Драко просто выглядел счастливым и это удивительным образом преображало всю его внешность.

Драко почти не изменился. Конечно, он стал повыше ростом, но если у Гарри в волосах уже пробивалась седина, то светлые пряди Драко остались точно такими же, как и в его бытность подростком, и его фарфоровая кожа выглядела по-прежнему безупречной, из-за чего Драко выглядел лет на десять моложе своего настоящего возраста.

— Я почти не поверил, когда Скорпиус сказал, что ты пришёл в себя, — почти прошептал Драко. Он словно боялся заговорить громче, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. — Но ты и в самом деле очнулся.

Северус слабо откашлялся.

— Похоже на то, — наконец ответил он и улыбка Драко стала ещё шире; возможно, по той же самой причине, что заставила Поттера столь неудержимо хохотать. Юный Альбус Поттер говорил, что колдомедики опасались возможных повреждений мозга, так что, должно быть, Драко был рад убедиться, что личность Северуса осталась прежней.

Какое-то время они оба молчали, хотя Драко так и не убирал руку с плеча Северуса, словно боясь нарушить этот контакт. После долгой паузы Снейп заговорил первым:

— Твой сын рассказал мне о... Люциусе, — он тяжело вздохнул, — прими мои соболезнования.

Выражение лица Драко дрогнуло, став чуть ли не испуганным: он явно не ожидал чего-то подобного. Его руки инстинктивно дёрнулись было, чтобы скреститься на груди, но Драко буквально через секунду заставил их опуститься и вернул себе прежний сдержанный вид.

— Спасибо, — ответил он и, определенно, ему было непросто сохранить свой голос ровным. Северус удивлённо наклонил голову: такая реакция Драко была для него неожиданной.

— Как это произошло? — тихо спросил Снейп. Драко сделал глубокий вдох, судя по всему, обдумывая свой будущий ответ. Наконец он заговорил:

— А что именно тебе рассказал Скорпиус? — осторожно спросил Малфой, вместо того, чтобы по-настоящему ответить.

— Только то, что твой отец умер несколько лет назад, а твоя мать переехала во Францию со своим новым мужем.

Драко фыркнул и закатил глаза, на короткое мгновение живо напомнив Северусу надменного неприятного подростка, которым он когда-то был:

— Беспросветный болван! Но мама с ним, кажется, счастлива. А я, в свою очередь, рад, что она находится за пределами Британии и, как я очень надеюсь, в безопасности.

Северус приподнял бровь. В этот раз он не сомневался, что ему это удалось, потому что почувствовал движение нужных лицевых мышц.

— В безопасности? — переспросил он. Драко беспокойно заёрзал, теряя свою хладнокровность.

— Северус, ты же только пришёл в себя. Не стоит забивать себе голову...

— Драко, сядь и расскажи мне, что произошло, — твёрдо скомандовал Северус своим лучшим «профессорским» голосом. И с радостью отметил, что тот всё ещё работал: двадцать лет комы или нет, но Драко тут же послушно, почти бессознательно, сел.

— Я так понимаю, мне лучше начать с самого начала, — пробормотал Драко и сделал глубокий вздох.

Северусу пришлось приложить немалые усилия, чтобы не закатить глаза.

— Звучит отлично. И, безусловно, начало выглядит самым логичным выбором.

Драко машинально улыбнулся, но эта улыбка почти сразу же померкла.

— Отец, он... Отступился от Тёмного Лорда во время Битвы за Хогвартс — так они теперь это называют; день, когда Гарри победил Тёмного Лорда, — начал Драко. — Отец решил, что защитить меня и маму для него более важно, чем беспокоиться о собственной безопасности. Гарри... уважал это его решение. Или, по крайней мере, он его понимал. На суде Поттер просил о снисхождении и судьи согласились. Конечно, отец не получил полного помилования — в конце концов, для этого он совершил слишком много преступлений — но он отделался пятнадцатью годами в Азкабане, в то время как большинству Пожирателей Смерти присудили пожизненное.

Северус удивлённо нахмурился, перебивая Драко:

— Пожизненное заключение? Не Поцелуй Дементора? — уточнил он.

Драко покачал головой:

— Кингсли Шеклболт стал министром и с его помощью Гарри с Гермионой развернули целую кампанию, чтобы насовсем убрать Дементоров из Азкабана. Применение Поцелуя Дементора было официально запрещено. Гермиона говорила, что это абсолютно бесчеловечное наказание даже для преступников.

На мгновение Снейп задумался.

— А ты не разделяешь мнение мисс Грейнджер? — спросил он после паузы, с удивлением отметив, что Драко зовёт по имени не только Гарри, но и Гермиону Грейнджер. Драко усмехнулся.

— Теперь она миссис Грейнджер-Уизли, — поправил он. И на этот раз Северус всё-таки закатил глаза.

— Ну разумеется, — фыркнул Снейп, но решил, что остальная часть истории Драко сейчас важнее, чем его мнение по поводу Поцелуя Дементора. — Итак, ты сказал, что Люциус получил пятнадцать лет в Азкабане. А что было дальше?

Драко неуверенно отвёл глаза. Ему было явно нелегко продолжать.

— Отсидев свой срок, отец вернулся домой, — Драко говорил до странности отстранённо, как будто речь шла о человеке, кого он едва знал, а не о его собственном отце. — Но были... и до сих пор есть люди, которые всё ещё убеждены, что наша семья слишком легко отделалась. И однажды группа таких недовольных магов напала на отца, мою жену и Скорпиуса неподалёку от Хогсмида. Отец и моя жена были убиты на месте.

Северус потрясённо замер. Впервые за их разговор он совершенно не знал, что сказать.

— Твоя жена? — наконец тихо спросил он, осторожно наблюдая за Драко.

Драко дёрнулся, словно голос Северуса вырвал его из собственных мыслей.

— О! Конечно, ты же не знал, — мягко ответил он, — не знаю, помнишь ли ты её... Астория Гринграсс. Она училась в Хогвартсе на два курса младше меня.

Снейп напряг память, смутно припоминая симпатичную чистокровную девочку со Слизерина. В точности такого типа, который Люциус с Нарциссой выбрали бы в качестве будущей супруги для своего сына.

— А что случилось с нападавшими? — спросил Северус.

— Большинство отбывают пожизненное в Азкабане, — медленно ответил Драко, — Гарри с Роном лично их выследили. Один был убит при попытке задержания. Самим Гарри.

Снейп устало откинул голову на подушку, прикрывая глаза. Было так странно осознавать, как много всего он пропустил, как много лет он проспал. Люциус успел предстать перед судом и оказаться осуждённым, провести пятнадцать лет в Азкабане и выйти на свободу, пока он, Северус, всё лежал и лежал без сознания. Как и во время разговора с Гарри, Снейп почувствовал, что на сегодня его мозг получил максимум информации, который сможет осмыслить. Поэтому он решил сменить тему на что-то менее важное.

— Похоже, ты немало сблизился с Поттерами. И Уизли, — задумчиво заметил Северус, открыв глаза для того, чтобы многозначительно взглянуть на Драко. Тот покраснел, что было особенно заметно благодаря его бледной коже.

— Ну конечно же, ты уже всё знаешь, — невразумительно пробормотал Малфой себе под нос. — И кто тебе сказал?

— Мисс Джиневра собственной персоной, — Снейп не мог не отметить, что его странным образом забавлял дискомфорт, который Драко явно испытывал. Похоже, язвительно-садистские нотки его характера в двадцатилетней коме ничуть не пострадали. — Не желаешь ли объяснить?

Лицо Драко оставалось всё того же нежно-розового оттенка.

— Ты и впрямь хочешь услышать подробности о моей личной жизни? — скептически поинтересовался он. В ответ Северус только пожал плечами. Точнее, попытался, с восторгом обнаружив, что его плечи, хоть и еле заметно, но двигаются.

— Мне просто интересно узнать, как дошло до того, что бывший Пожиратель Смерти женился на предательнице крови.

Драко ответил ему пристальным испытывающим взглядом.

— Я же знаю, что ты давно так не считаешь, — ответил он, хотя его голос прозвучал немного неуверенно. — Хотя ты великолепно притворялся из-за Тёмного Лорда, ты же не мог в самом деле так думать, помогая Ордену и Дамблдору...

Оказывается, заставить собеседника замолчать одним своим взглядом Северус тоже ещё мог.

— Ты прав, я и в самом деле так не думаю и уже очень давно, — признал он, — но мне казалось, что именно такими категориями думал ты.

Драко пожал плечами:

— Это было неизбежным результатом моего воспитания. Но Гарри... и Уизли, они защищали меня, хотя вовсе не должны были этого делать. И я научился смотреть на вещи по-другому. Вообще-то, после войны очень многим людям пришлось этому научиться. Но только не пойми меня неправильно: я бы ни за что не женился на Джинни, если бы она не была чистокровной ведьмой. И она прекрасно об этом знает, да и все остальные тоже.

Северус медленно кивнул, осмысливая эту новую информацию. Конечно, он помнил, что для всех, кроме него, прошло больше двадцати лет, но ему всё ещё трудно было поверить, что Драко так легко отверг всё, чему его учили с пелёнок. Возможно поэтому, озвученная Драко принципиальность насчёт чистокровности, этот отголосок его прежних убеждений, странным образом помогла Снейпу поверить в произошедшие перемены.

— Но Джиневра также является матерью детей Поттера... — заметил Северус какое-то время спустя.

Драко кивнул.

— Они развелись, — немного резко сказал он.

— До или после того, как ты с ней переспал? — не унимался Северус. Малфой не ответил, но по раздражению, мелькнувшему у него на лице, всё и так было понятно. — О, прими мои поздравления. Это мальчик или девочка?

Драко скривился.

— Мальчик, — протянул он. Его голос звучал по-прежнему неуверенно, словно Малфой опасался, что Северус начнёт его упрекать или что-то в этом роде. — Должен родиться в сентябре.

Это напомнило Северусу о другом важном вопросе, который он до сих пор так и не выяснил. Он внимательно посмотрел на Драко.

— Никто ещё так и не сказал мне, что сейчас за месяц и день, — признался Снейп.

Драко закатил глаза:

— Ну конечно же. Эти Поттеры просто бесполезны, — фыркнул он, удобно забывая, что вместе с Поттерами в больнице находился и его собственный сын. Это свидетельство разногласия, пусть даже слабенького, между Драко и Гарри, Северуса неожиданно успокоило: пожалуй, это было самым знакомым явлением, что он увидел за всё время после своего пробуждения.

— Сегодня третье июля две тысячи девятнадцатого года, — сообщил Малфой. Северус снова вздохнул и закрыл глаза, откидываясь на подушку. Значит, с тех пор, как он в последний раз находился в сознании, прошёл двадцать один год, два месяца и один день. Правда, он не был уверен, порадовали ли его эти точные цифры или, наоборот, огорчили.



* * *
Для человека, который провёл без сознания больше двадцати лет, Северус спал отвратительно много. К вечеру он уже мог пошевелить пальцами рук и ног, но остальные мышцы упрямо отказывались реагировать на любые его попытки. Так что, вытерпев ещё один сеанс унизительного кормления и растирания целебными зельями, Снейп снова отключился и проспал целую ночь.

Судя по свету, пробивающемуся сквозь шторы (которые снова были приоткрыты, хотя светильники в палате так и оставались приглушёнными), Северус проснулся довольно поздно. Постепенно его глаза приспособились к освещению, хотя ему всё ещё пришлось прищуриться, осматривая комнату. Снейп и удивился, и не удивился одновременно, обнаружив в углу светловолосую и тёмноволосую головы, склонившихся над учебниками. Пожалуй, всё-таки он ожидал чего-то подобного.

Некоторое время Снейп просто наблюдал за мальчиками, которые о чём-то тихо, почти заговорщически, перешёптывались, явно не заметив, что он уже проснулся. Подростки говорили слишком тихо, чтобы можно было разобрать, о чём шла речь, но Северус пришёл к выводу, что не возражает против их общества. Это поколение Поттеров и Малфоев было определённо менее навязчивым, чем предыдущее.

Проверив сегодняшнее поведение своего тела, Северус выяснил, что руки слушаются его заметно лучше, чем вчера; ему даже удалось добиться некоторого контроля над плечами и предплечьями. Он осторожно поёрзал в кровати, задумавшись, когда же у него наконец хватит сил для того, чтобы встать с постели. Будучи лишённым свободы большую часть своей жизни (и на этот раз, увы, отсутствие свободы было намного более явным и осязаемым), Снейп совершенно не желал испытывать это ощущение хоть на секунду дольше необходимого.

Похоже, его движения привлекли внимание мальчиков, потому что обе головы синхронно повернулись к Северусу. Заметив его пристальное внимание, Скорпиус, кажется, смутился, тогда как Альбус, пусть и робко, но улыбнулся.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался Альбус и немедленно поднялся из своего кресла, чтобы подойти к кровати Северуса. Снейп смерил мальчика внимательным взглядом. — Как вы себя сегодня чувствуете?

Северус задумчиво прокрутил этот вопрос в голове, не будучи уверенным, хочет ли он на него отвечать. Но вежливость Ала настолько контрастировала с тем вызывающе неуважительным поведением, которое постоянно демонстрировал в прошлом его отец, что Северусу совершенно не хотелось казаться недружелюбным. Несмотря на своё далеко не радужное настроение от понимания, что он оказался на неопределённое время прикован к постели. И потерял больше двух десятилетий своей жизни.

— Лучше, чем вчера, — наконец нейтрально отозвался Северус, не вдаваясь в подробности. Но Альбуса, похоже, такой ответ вполне устроил.

— Надеюсь, вы не против, что мы здесь находимся, — осторожно начал мальчик. — Здесь так тихо: очень удобно работать над летними заданиями. Мы вам не помешаем, обещаю. Но если вы хотите, чтобы мы ушли — только скажите.

Слова Альбуса выглядели старательно подобранными, чтобы вызвать у Северуса желаемый ответ: как будто младший Поттер точно знал, против чего тот мог бы возражать. Хотя, возможно, так и было: Северус понятия не имел, какие истории мальчику о нём рассказывали родители. Но стойкая неприязнь профессора Снейпа к назойливым детям наверняка упоминалась в любых из этих рассказов.

Северус тихо хмыкнул, но не стал просить мальчиков уйти. В конце концов, его желание узнать как можно больше о событиях, произошедших за все те годы, которые он проспал, заметно пересиливало стремление оказаться в одиночестве. Ал кивнул, как будто догадываясь об этих мыслях.

— Мы подумали, что вам может понадобиться что-то, чем вы могли бы занять своё время, — заметил Ал через минуту. — И вы, наверное, хотели бы узнать главные новости магического мира за время, что вы пропустили — без того, чтобы всецело полагаться в этом на нас... Поэтому мы принесли вам некоторые вещи, которые могут оказаться полезны.

Северус вздёрнул бровь и Скорпиус, похоже, наконец-то набравшийся уверенности с ним заговорить, выступил вперёд, оттеснив своего друга.

— Мы принесли вам журналы по зельеварению, — объяснил юный Малфой, — конечно, может, это слишком сложное и похожее на работу чтиво, учитывая, что вы только недавно пришли в себя, но мы просто не знали, что ещё вам могло бы быть интересно. А ещё мы принесли подшивку «Ежедневного Пророка», все выпуски за тысяча девятьсот девяносто восьмой год. И, конечно, мы можем принести более свежие номера, если вы захотите.

Северус растерянно моргнул, удивлённый предусмотрительностью и участливостью, проявленную этими мальчиками. Он не был уверен, что было тому причиной: то ли факт, что он только что очнулся от двадцатилетней комы, то ли неожиданная заботливость от сыновей двух мальчишек, которые в их возрасте были какими угодно, но только не заботливыми… Как бы там ни было, Северус чувствовал себя совершенно потрясённым. Пожалуй, сильнее, чем когда бы то ни было в своей жизни, начиная со времён, когда он и сам был подростком.

Возможно, он просто не привык к тому, что люди могут о нём бескорыстно беспокоиться и заботиться; Северус уже и не помнил, когда кто-то делал это в последний раз.

— Это очень... любезно с вашей стороны, — ответил он после паузы и с удивлением увидел, как оба мальчика просияли от его нехитрой похвалы. Впрочем, Поттер — Гарри Поттер — говорил, что юный Альбус Поттер им восхищается (хотя Северус понятия не имел, почему). Снейп задумался, что же о нём рассказывали публично и какую приукрашенную версию его поступков выдал общественности Гарри Поттер, если в итоге Северус Снейп мог показаться кому -то объектом, достойным восхищения. И был только один способ попытаться это выяснить.

— Пожалуй, я бы хотел начать с «Пророка», если не возражаете.

Мальчики засуетились и вытащили из-под стола большую коробку. Альбус извлёк из неё довольно увесистую пачку газет и положил их к Северусу на колени.

— Это только за май, — слегка смущённо уточнил он. — Папа утром уменьшил все номера, чтобы мы могли взять их с собой, а потом вернул им обычный размер, перед тем как уйти на работу.

Снейп окинул газеты взглядом.

— Спасибо, — тихо ответил он и, чувствуя странное беспокойство, потянулся к самому верхнему номеру.

Его руки немного дрожали и дёргались, слабо протестуя против непривычных движений, и Северус поневоле задумался, как долго у него хватит сил перелистывать страницы. Наконец он развернул первый «Пророк».

«2 мая, 1998», — значилось в верхнем углу газеты. Ниже был огромный жирный заголовок «ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ПОБЕЖДЁН!» и снимок Хогвартса. Замок заметно пострадал; над многими полуразрушенными и обгоревшими стенами до сих пор поднимались столбы дыма.

Северус внимательно прочёл статью, хотя немалую её часть составляли догадки и предположениями — что, пожалуй, было неудивительным, учитывая, что битва закончилась совсем недавно. Основная часть репортажа посвящалась крупным фактам, большинство из которых он уже знал. Но Снейп с любопытством прочёл скудное описание событий, произошедших после его встречи с Гарри в Визжащей Хижине. Объявление Тёмного Лорда о смерти Гарри. Чудесное возвращение Гарри и его «дуэль» с Волдемортом, если это можно было так назвать.

Северус сделал глубокий вдох, чувствуя, как у него по спине прошёл холодок. Эти события произошли уже больше двадцати лет назад, но для него всё случилось как будто вчера. Точнее, технически, для него всё и в самом деле произошло лишь вчера. Он отчётливо помнил свою дуэль с Минервой и остальными деканами, помнил ненависть и гнев, которые видел в глазах Минервы в течение всего года, стоило только ей на него посмотреть. Он помнил бросок Нагини, помнил пронизывающую боль и такие знакомые зелёные глаза, пристально глядящие в его собственные...

Неосознанно поёжившись, Северус перевернул страницу в поисках списка погибших. Имена были разделены на две колонки: «Пожиратели Смерти» и «Остальные». Снейп начал со списка Пожирателей и им симпатизирующих. Он опознал большинство имён, но с особенным удовольствием отметил имя Беллатрикс Лестранж. Наблюдать за её истеричной, совершенно нездоровой зависимостью от Тёмного Лорда было тяжело само по себе, не говоря уже об извращённых последствиях, в которые эта зависимость то и дело выливалась.

В списке волшебников, отдавших свои жизни сражаясь против Пожирателей Смерти, Северусу было знакомо намного меньше имён. Он узнал некоторых своих бывших студентов, из которых по-настоящему вспомнил лишь нескольких человек. А потом последовали имена, которые он знал даже слишком хорошо. Ремус Люпин. Нимфадора Тонкс. Фред Уизли. Снейп грустно подумал, что смерть кого-то из Уизли была почти неизбежной: согласно сухой статистике, учитывая, сколько Уизли сражались на этой войне, вероятность того, что хоть кому-то из них не посчастливиться её пережить, была весьма высока.

Выпуски следующих нескольких дней были преимущественно посвящены последствиям битвы, включая несколько весьма помпезных и явно преувеличенных статей о Гарри под авторством Риты Скитер. Было также немало рассуждений о том, где могут скрываться уцелевшие Пожиратели Смерти, которых ещё не поймали (Северус заметил в этом списке и своё собственное имя) и несколько интервью с наиболее популярными мнениями насчёт дальнейшей судьбы для уже схваченных Пожирателей.

Снейп равнодушно пролистнул несколько биографических очерков, посвящённых отдельным погибшим: на войне всегда были жертвы и подобные попытки вызвать ещё большее сочувствие к пострадавшим и усилить общественную ненависть к Пожирателям и их семьям, на его взгляд, были совершенно бессмысленными.

Восьмого мая появилась первая статья, не посвящённая собственно битве, но вызвавшая у Северуса интерес. «Мальчик-Который-Выжил защищает Малфоев!» назывался материал, сопровождаемый фото Гарри, выступающим перед целым залом и, судя по всему, дающим пресс-конференцию. Снейп пробежался глазами по тексту, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать закатывать глаза на каждом втором предложении.

Это был типичный пафосный псевдо-репортаж от Риты Скитер, сверхэмоционально рассуждающей о том, что невероятное благородство Гарри привело его на скользкий путь попыток защитить военных преступников. Скитер даже предполагала, что Гарри к этому принудили при помощи магии. Вся статья перемежалась цитатами самого Гарри, который с присущей ему прямолинейной честностью и гриффиндорским пылом подчёркивал, что Малфоями руководило стремление во что бы то ни стало защитить собственную семью. Северус отрешённо подумал, что только сирота мог быть так сильно тронут подобной привязанностью к своим близким.

Следующая занятная статья была датирована десятым мая. «Убийца Дамблдора жив!» гласил заголовок (интересно, журналистам «Пророка» в самом деле нужно было заканчивать каждый заголовок восклицательными знаками?), сопровождаемый колдоснимком характерно хмурящегося Северуса. Статья сообщала, что «согласно надёжным источникам» Северус Снейп жив, но находится в критическом состоянии и его местонахождение не разглашается. Дальше следовали пространные рассуждения о характере возможных ранений Северуса и его наиболее вероятной судьбе после выздоровления. Статья заканчивалась подробным списком преступлений Северуса Снейпа против магической Британии, главным пунктом которого значилось убийство Альбуса Дамблдора, обрамленное несколькими негодующими цитатами от учеников Хогвартса, осуждающими поведение Северуса во время его директорства.

Северус на мгновение прикрыл глаза, примиряясь с прочитанным и заново поддаваясь неизменному чувству своей вины. Потому что, если отбросить патетические восклицания и бредовые предположения насчёт его предполагаемых мотивов, всё, в чём эта статья его обвиняла, было правдой. Он действительно был Пожирателем Смерти. Он убил Альбуса Дамблдора, своего наставника и самого близкого друга. И он терроризировал учеников в Хогвартсе.

Сделав новый глубокий вдох, Северус всё-таки открыл глаза и взялся за следующий выпуск «Пророка», тут же вызвавшим у него внутреннюю дрожь и тихое облегчение.

«Северус Снейп: герой или предатель?» вопрошал заголовок на передовице, под которым шло развёрнутое интервью лично с Гарри Поттером.

Северус прочёл эту статью с несколько отстраненным любопытством: он с трудом осознавал, что читает о себе самом. Гарри отвечал на удивление сдержанно и продуманно, не поддаваясь на многочисленные попытки Скитер запутать его разными каверзными вопросами, из которых в как минимум каждом третьем упоминалось убийство Дамблдора. Но Гарри непреклонно защищал Северуса, и делал это с таким пылом и рвением, которые сейчас, пожалуй, уже не удивляли. Только не после того, как Северус проснулся, чтобы обнаружить у своего кровати старательно дежурящего сына Гарри и не после того, как сам Гарри бросил все свои дела, чтобы примчаться в больницу, как только ему сообщили, что Северус Снейп пришёл в себя. Но если бы Северус прочёл это интервью в тысяча девятьсот девяносто восьмом году, он был бы немало шокирован.

Хотя, если уж быть честным перед самим собой, Снейп всё-таки был шокирован и сейчас. Совсем немного.

Дочитав статью, Северус отложил «Пророк» и снова закрыл глаза. Его мысли крутились вокруг прочитанного. Он оказался в странной беспрецедентной ситуации: для него сражение с Тёмным Лордом произошло лишь вчера и он был до сих пор потрясён всем случившимся, но для всех остальных прошло уже двадцать лет и люди давно со всем свыклись. Северус лишь вчера выяснил, что волшебный мир узнал правду о его настоящих мотивах, тогда как у самого мира было два десятилетия на то, чтобы разобраться во всех открывшихся фактах.

И Гарри Поттер, сын его главного школьного недруга; мальчик, которого он на дух не переносил, потому что было слишком мучительным видеть прекрасные глаза Лили на ненавистном лице Джеймса — оказался самым яростным его защитником. С самого начала.

Северус совершенно не был уверен, что знает, что ему делать со всеми этими открытиями.


Глава 3.

* * *
Завтрак Северус проспал. Когда наступило время для обеда, Альбус со Скорпиусом, не сговариваясь, отправились поесть где-нибудь вдвоём, словно догадываясь, что Северус совершенно не желал бы, чтобы они присутствовали во время его очередного унизительного кормления с ложечки. Он мог бы заподозрить мальчиков в применении легилименции, если бы не знал наверняка: сколько бы времени он ни провёл без сознания, чужие попытки проникновения в свой разум он бы почувствовал безошибочно.

Полдень плавно перетёк в вечер. Мальчики вернулись, но вскоре снова куда-то ушли. Большую часть времени Северус дремал: его тело упрямо отказывалось находиться в сознании в течение сколько-нибудь значительного временного промежутка. Северусу уже удалось осилить почти все выпуски «Ежедневного Пророка» за май, когда его постигло острое разочарование от большой и подробной статьи, посвящённой Северусу Снейпу. Статья состояла из примерно равных частей правды, догадок и откровенной клеветы, щедро приправленных гриффиндорским оптимизмом. Так, Северус с немалым удивлением прочёл, что его защищал Невилл Лонгботтом (поверить только, Лонгботтом! Из всех людей!), но от преобладающей части текста ему больше хотелось выцарапать себе глаза, чем продолжить читать эту чушь.

Северус с досадой столкнул газеты с кровати — так сильно, как только смог. Получилось не очень-то успешно, но несколько номеров всё же разлетелись по комнате, покрыв пол некой причудливой бумажной мозаикой. И, разумеется, именно этот момент выбрал для своего появления Гарри Поттер, удивлённо поднявший брови при виде царящего вокруг беспорядка.

— В своё время у меня на них была примерно та же реакция, — после паузы заметил Гарри, наклоняясь, чтобы собрать разбросанные газеты с привычной лёгкостью человека, привыкшего годами убирать за маленькими детьми. Северус только раздражённо махнул руками — или, точнее, хотел это сделать, потому что у него получилось скорее странно дёрнуть предплечьями, на одном из которым всё ещё красовался цветной шрам Тёмной Метки.

— Несусветная чушь, — выплюнул Северус, прожигая газеты таким взглядом, словно они оскорбляли его уже одним своим видом. Гарри пожал плечами, складывая собранные листы поверх стопки учебников, оставленных в углу комнаты Альбусом и Скорпиусом.

— Как и почти всё, что когда-либо писала Рита Скитер, — миролюбиво согласился Поттер, подходя к кровати Северуса, чтобы забрать у него с коленей оставшиеся номера «Пророка». Прочтя заголовок на самом верхнем издании: «Массовые протесты из-за возможного оправдания Северуса Снейпа», Гарри скривился и отнёс газеты к остальным. — Но со временем общественное мнение начало улучшаться. Люди начали верить.

— Насколько «со временем»? — поинтересовался Северус. Ему было искренне любопытно.

Гарри снова пожал плечами:

— Я добился вашего официального оправдания примерно через год после Битвы за Хогвартс. Вся эта бюрократия, сами понимаете, — вздохнул он. — А ордена Мерлина пришлось ждать до две тысячи первого года, когда Гермиона развернула мощную пиар-кампанию в вашу поддержку. Последние сомневающиеся переменили своё мнение, когда родился Альбус. То есть, вообще-то, осталась ещё горстка самых упрямых личностей, считающих всё это каким-то хитрым заговором, но…

Северус не смог не обратить внимания на странную фразу насчёт Альбуса:

— А какое отношение к этому имеет рождение вашего сына?

Гарри выглядел искренне удивлённым этим вопросом.

— То есть, Ал ничего вам не сказал? — переспросил он. — Я был уверен, что это будет одной из первых вещей, которые он вам сообщит. Это же настоящий предмет его гордости...

Северус нахмурился: объяснения Поттера его скорее запутывали, чем хоть что-то проясняли.

— Ваш сын вообще мало что мне рассказал, — наконец сухо заметил он.

Гарри издал смешок.

— О, это на него похоже, — с улыбкой кивнул Поттер, — вам повезло, что вы ещё не встретились с Джеймсом или Лили. Этих двоих, если честно, сложно заставить замолчать хотя бы на минуту.

Разговаривая с Северусом, Гарри снова прошёл в угол комнаты, приподнял стопку выпусков «Пророка» и достал из-под неё один из учебников мальчиков. Им оказался «Стандартный сборник заклинаний для третьего класса (дополненное издание)». Вернувшись к Северусу, Гарри раскрыл книгу на первой странице и молча положил к нему на колени. Северус поморщился, недоумевая, что такого интересного может быть написано в учебнике заклинаний для третьеклассников. А потом он увидел, что: надпись, аккуратно выведенная каллиграфическим почерком на внутренней стороне обложки.

«Собственность Альбуса Северуса Поттера».

Северус моргнул. Затем моргнул ещё раз, подспудно надеясь, что сейчас эта невообразимая подпись каким-то чудом изменится и превратится во что-то более логичное. Слова Гарри всё ещё звучали у него в голове, когда Северус осознал, что видит перед собой нечто не просто неожиданное, но такое, что он даже представить себе не мог. Имя его наставника, его собственное имя и имя злейшего врага его детства были дружно собраны воедино, чтобы окрестить собой одного-единственного человека. Северус страдальчески скривился.

— Вы назвали сына в мою честь, — медленно сказал он. Его голос уже потихоньку возвращался к своему прежнему состоянию, становясь более мелодичным и менее хриплым. Но в данный момент он был абсолютно лишён любых интонаций и казался совершенно чужим, почти механическим. Под пристальным изучающим взглядом Северуса Гарри беспокойно заёрзал.

— Ну-у… да, — наконец признал Поттер, выглядя немного смущённым.

— Что, во имя Мерлина, могло сподвигнуть вас на столь имбецильный поступок? — рявкнул Северус. Резкие слова слетели с его губ быстрее, чем он успел осознать, что произносит их вслух. Гарри, похоже, смутился ещё сильнее.

— Ну-у… — замялся Поттер, вдруг необычайно заинтересовавшись своими ботинками, — с «Альбусом» мы определились почти сразу, а потом начали перебирать разные варианты для второго имени. Мы думали насчёт «Ремуса», но так уже зовут Тедди, сына Ремуса; Теодор Ремус Люпин. И я подумал, что... вы тоже этого заслуживаете. Вы с Дамблдором, оба, за всё, чем вам пришлось пожертвовать. Вы заслуживаете чего-то такого, что осталось бы после вас.

— Это, наверное, одно из самых идиотских объяснений, которые я когда-либо слышал, — совершенно безэмоционально прокомментировал Северус, но у него в груди разлилось странное щемящее тепло. Он не был уверен насчёт его причин. Неужели его… тронул этот жест, с удивлением задумался Северус? Или он просто почувствовал себя польщённым?

— Вы хоть на секунду задумались, как бы я отнёсся к этому вашему решению, если бы очнулся и пришёл в себя?

Гарри прикусил губу и тихо опустился в кресло у изголовья кровати Северуса. Затем он сделал глубокий вдох.

— Задумывался, — в голосе Поттера звучала странная смесь из вызова и признания своей вины, — и я надеялся, что вы были бы… польщены, что я наконец начал глубоко вас уважать после всех тех лет былой неприязни. Мне казалось, вам было бы приятно узнать, что я наконец-то осознал, что ваша цель оправдывала ваши средства, и что все те жертвы, которые вам пришлось принести ради победы добра, с лихвой искупили любые ваши прошлые ошибки и поступки. И я хотел, чтобы весь мир узнал, что я это понял. Я хотел, чтобы весь мир узнал, что я считаю вас с Дамблдором заслуживающими одинакового уважения. Правда, если честно, когда родился Ал, мы уже и не думали, что вы вообще выживете, — быстро продолжил Гарри, не дав Северусу вставить и слова. — Из года в год ваше состояние постепенно ухудшалось и ухудшалось, и ничего из того, что перепробовали колдомедики, вам не помогало. Все говорили, что вам осталось жить не больше нескольких недель, в самом лучшем случае, нескольких месяцев.

Северус почувствовал в равной степени разочарование и раздражение (и, пожалуй, это было уже привычным сочетанием, которое в нём вызывал Гарри Поттер). Ему ужасно хотелось потереть переносицу — это был его давний излюбленный жест для тех случаев, когда нужно было замаскировать свою неуверенность. И тот факт, что руки всё ещё недостаточно хорошо его слушались, чтобы осуществить такое простое действие, вызвал у него ещё большую досаду.

— То есть, вы использовали своего сына в качестве пешки, чтобы достичь желаемых политических целей? — хмуро поинтересовался он.

Глаза Гарри расширились. Он выглядел совершенно шокированным.

— Что-о? — выдохнул Поттер. — Конечно же, нет! То есть, я рад, что это помогло переубедить некоторых людей насчёт вас, но я бы никогда не назвал своего сына в вашу честь, если бы не был искренне убеждён, что вы — в высшей степени достойный человек. Я всегда хотел, чтобы мои дети могли гордиться своими именами. Каждым из них.

— И, следуя этой логике, вы назвали своего сына в честь Пожирателя Смерти, — фыркнул Снейп.

Гарри гневно стукнул кулаком по спинке кресла:

— Да прекратите уже, наконец! — прошипел он. — Дамблдор тоже сделал немало вещей, которые были ничуть не лучше ваших поступков. Он же управлял нами всеми, как шахматными фигурками в своей огромной многоходовой партии. Мой отец с Сириусом тоже были далеко не ангелами, но, тем не менее, они были хорошими людьми, и я горжусь тем, что одного из моих сыновей зовут Джеймс Сириус. Точно так же, как горжусь тем, что второго моего сына зовут Альбус Северус.

Северус сглотнул образовавшийся в горле комок, тщетно пытаясь справиться с эмоциями, нахлынувшими на него от этой страстной речи Поттера.

— О... Жертва и её убийца. Оба сошлись в одном имени, — горько скривился он, полный отвращения к самому себе, — какая убийственная ирония, Поттер.

Гарри резко поднялся, взметнув полами своей аврорской мантии, и повернулся к Северусу спиной. Несколько долгих мгновений слышались только его глубокие размеренные вздохи: похоже, Гарри пытался совладать со своей вспышкой гнева. Северус вдруг поймал себя на совершенно абсурдной радости от осознания, что он всё ещё без труда мог вывести этого мальчи… этого мужчину из себя. Наконец Гарри снова повернулся к нему лицом.

— Послушайте, — серьёзно, но вместе с тем неожиданно мягко сказал Гарри и у Северуса появилось твёрдое подозрение, что этот тон Поттер давно отточил на своих детях, — я понимаю, что у вас сейчас такое ощущение, будто война только-только закончилась. И то, что сделал Дамблдор — то, что он вынудил сделать вас — всё ещё очень свежо в вашей памяти. Но я, как и подавляющее большинство населения магического мира, знаю, что смерть Альбуса Дамблдора была немногим более, чем самоубийством, с которым ему помогли; это был тщательно спланированный ход, призванный укрепить вашу позицию в рядах Пожирателей, чтобы вы могли и дальше нам помогать. Дамблдор всё равно вскоре умер бы, вы и так несомненно продлили ему жизнь своим выдающимся мастерством в исцеляющих зельях. Вы были ему другом больше, чем кто-либо другой, и вы смогли сделать для него то, чего не смог бы никто из нас. Смерть Дамблдора была трагедией, это действительно так. Но, даже если это была ваша палочка и ваше заклинание, мы оба прекрасно знаем, кто на самом деле был за неё ответственным. Это был Волдеморт и никто другой. Так что оплачьте Альбуса Дамблдора — сейчас, когда вы наконец-то можете это сделать, когда вам не нужно опасаться, что ваша печаль вас выдаст или настолько ослабит, что кто-то сможет этим воспользоваться и вывести вас из игры до того, как вы успеете выполнить свою роль. Но прекратите себя винить; вы сделали то, что от вас требовалось, и не более того. Повторюсь, я рад, что моего сына зовут Альбус Северус. Как и он сам. Мой сын носит это имя с искренней радостью и гордостью.

За прошедшие годы Гарри Поттер явно успел поднатореть в драматических прощаниях. Бросив на Северуса последний многозначительный взгляд, Гарри с эффектным взмахом мантии вышел из комнаты, оставив Северуса размышлять над своими словами в одиночестве. И через несколько долгих минут Северус закрыл глаза, со странной отрешённостью понимая, что по его лицу текут слёзы. Война действительно закончилась… и ему в самом деле нужно было найти способ примириться со всеми её последствиями.


* * *
Когда слёзы наконец перестали струиться у него из глаз, Северус снова задремал и проспал до самого вечера, пока его не разбудили для очередного принудительного кормления. Он с досадой отметил, что со времени начального улучшения, его контроль над конечностями почти не изменился, и ему всё ещё требовалась посторонняя помощь для того, чтобы поесть. Один из целителей предупредил, что нервные окончания могли быть сильно повреждены (если вообще не разрушены) в результате длительного воздействия яда Нагини, но Северусу не требовалось об этом напоминать. Он и сам уже необычайно остро ощущал все нынешние ограничения своего тела и в глубине души задавался вопросом, улучшится ли его состояние хоть когда-нибудь настолько, чтобы он мог самостоятельно справляться с самыми простыми действиями.

Отказываясь поддаваться отчаянию — ещё не время, он ведь не пробыл в сознании и двух суток, Северус попросил одну из колдоведьм подать ему несколько оставленных мальчиками журналов по зельеварению за 1998 год, и упрямо читал статьи до тех пор, пока вновь не уснул.

Проснулся он уже следующим утром, и, похоже, раньше, чем вчера. На этот раз в комнате был Альбус — Альбус Северус, как заботливо подсказал его разум — и Северус не был уверен, что именно он чувствовал от этого нового знания. Может быть, отвращение. А может быть, гордость.

Ал сидел рядом с кроватью, забравшись в кресло с ногами и устроив у себя на животе большую толстую книгу. Поверх острых коленок Северус смог прочесть только начало названия: «Новейшие исцеляющие зелья и...». Продолжение успешно скрывали ноги Альбуса.

Северус поморщился. Он вспомнил, как Гарри говорил, что его младший сын восхищается Северусом Снейпом («боюсь, это моя вина», выразился тогда Поттер) — и сейчас эти слова внезапно обрели смысл. Глядя на Альбуса, Северус сопоставил имя мальчика, длинные чёрные волосы (так похожие на его собственные, разве что Альбус предпочитал собирать их в низкий хвост), и явный интерес к зельям.

От этого осознания на Северуса нахлынула целая волна эмоций. Он увидел в Альбусе Поттере весь потенциал, который когда-то был в нём самом, прежде чем его распределили в Слизерин и прежде чем его жизнь получила свой неожиданный мрачный поворот. Хотя нет, быстро поправил себя Северус: возможно, у Альбуса Северуса тоже бледная кожа, длинные чёрные волосы и интерес к зельеварению, но кроме этого он обладает всеми теми преимуществами, которых недоставало Северусу. У Ала есть любящий и заботливый отец. У него нежное привлекательное лицо; почти что слишком симпатичное, как для мальчика. Он живёт в несомненном достатке. У него есть семья и друзья...

Северус тихо вздохнул, чувствуя знакомую печальную горечь. Альбус тут же перевёл свой взгляд с книги на него и робко улыбнулся, когда увидел, что Северус уже не спит.

— Доброе утро, сэр, — как всегда вежливо поздоровался мальчик, тут же опустив ноги и отложив книгу в сторону. — Принести вам что-нибудь? Может быть, воды или…?

С трудом подавив своё инстинктивное нежелание позволить хоть кому-то увидеть его слабым, Северус вынужден был признать, что хочет пить.

— Спасибо за предложение, вода была бы кстати, — сдержанно ответил он. Кивнув, Альбус тут же встал и набрал в стакан воды, а после аккуратно помог Северусу его выпить. Затем мальчик отнёс пустой стакан обратно к графину.

— Пока без улучшений? — осторожно спросил Ал, кивнув в сторону конечностей Северуса, упрямо не желающих реагировать должным образом. В ответ Северус пошевелил пальцами ног и, как мог, подвигал руками, демонстрируя своё текущее состояние. Судя по погрустневшему лицу, Альбус тоже не впечатлился таким вялым прогрессом.

— Меня беспокоит качество зелий, которые мне здесь дают, — поделился Северус после паузы.

Ал закатил глаза:

— И у вас есть для этого все основания, — пылко поддержал мальчик, — сейчас, после войны, в Британии стабильная нехватка талантливых специалистов почти во всех областях. Кроме авроров — ими сегодня хочет быть каждый второй. Но в других сферах... учитывая, сколько людей в своё время сбежали из страны, чтобы больше никогда сюда не вернуться, и сколько было убито на войне… Скажем так, у нас осталось очень мало компетентных зельеваров.

Северус неодобрительно фыркнул, хотя в глубине души какая-то его часть искренне порадовалась, что кто-то разделяет его неприязнь к некомпетентным людям. В то, что этот мальчик являлся сыном Гарри Поттера, было почти невозможно поверить.

— А кто сейчас преподаёт зельеварение в Хогвартс? — не без любопытства поинтересовался Северус.

Альбус просиял.

— Профессор Забини. Блейз Забини, — через несколько секунд уточнил он с забавно сосредоточенным видом, словно пытаясь сообразить, есть ли ещё какие-то Забини, которые могли бы запутать Северуса. — Он замечательный.

Северус неопределённо хмыкнул: вообще-то у него не было чёткого мнения на этот счёт. Забини всегда талантливо варил зелья и, хотя при случае он активно поддерживал пропагандистские идеи насчёт чистокровности, Северус не сомневался, что Блейз не зашёл во время войны настолько далеко, чтобы примкнуть к Тёмному Лорду. Скорее всего, он просто хотел остаться в стороне от всего этого, и ему это удалось. Поскольку его взгляды были весьма радикальными, но в то же время он был ещё всего лишь студентом, Забини оставили в покое. Так что, учитывая, что после окончания Хогвартса Блейз наверняка получил необходимую дополнительную практику, Северус не имел ничего против его кандидатуры в качестве профессора зельеварения.

— Так ты из-за этого читаешь книгу об исцеляющих зельях? — спросил Северус минутой спустя. Ал ответил преувеличенно непонимающим взглядом.

— Из-за профессора Забини? Или из-за того, что на Британских островах не осталось нормальных зельеваров?

Северус не удержался от тихого смешка. Чуть язвительное чувство юмора Альбуса на удивление хорошо совпадало с его собственным.

— И то, и другое, — подумав, ответил он.

Альбус пожал плечами:

— Это неплохое занятие, — неопределённо ответил мальчик. Северус окинул его задумчивым взглядом, пытаясь решить, хочет ли он расспрашивать Альбуса и дальше, чтобы попытаться понять мыслительный процесс этого подростка. Почти сразу же придя к выводу, что нет (это было бы слишком), Северус решил сменить тему их разговора. Ему всё ещё не давала покоя вся эта история с «Альбусом Северусом»; что-то в ней мужчину беспокоило и никак не хотело складываться в отчётливую картину.

— Наверняка где-нибудь должны быть записи обо всей истории моего лечения, — заметил он после долгой паузы. Настолько долгой, что Альбус уже вновь начал разглядывать свою книгу, несомненно гадая, закончился ли их с Северусом разговор. Мальчик охотно кивнул и указал на зачарованный экран, подвешенный возле ножек кровати.

— Записи скрыты заклинанием — разумеется, в целях соблюдения конфиденциальности, — сухо прокомментировал Ал. — Я знаю фразу-пароль наизусть, но, если я произнесу это заклинание, у меня будут проблемы — мне ведь ещё запрещено колдовать из-за возраста. Но если вы хотите узнать что угодно конкретное, я помню все записи в вашей истории болезни почти дословно.

Северус на какое-то время замолчал, обдумывая услышанное. Вообще-то, наверное, вести этот разговор с Альбусом, а не его отцом, было даже лучше. Ал был достаточно спокойным и рассудительным для того, чтобы воздух между ними с Северусом не начинал искрить от напряжения при первой же возможности.

Северус решил зайти к интересующему его вопросу с другой стороны.

— А сколько тебе лет, Альбус? — спросил он. По каким-то странным причинам идея использовать сокращённое имя мальчика показалась ему некомфортной, так что Северус решил от неё отказаться.

Альбус немного насупился от такой неожиданной смены темы.

— Тринадцать, — медленно ответил мальчик, — почти четырнадцать.

Северус мысленно подсчитал в уме.

— То есть, ты родился в… две тысячи пятом году? — уточнил он. Альбус кивнул и Северус ощутил знакомое чувство удовольствия от подтверждения одной из своих догадок. — А скажи мне, когда начало улучшаться моё состояние?

Альбус радостно улыбнулся, словно наконец-то поняв, к чему Северус клонит.

— В две тысячи пятом году, — с готовностью ответил мальчик.

— До или после твоего рождения?

Альбус улыбнулся ещё шире:

— После, — подтвердил он, и Северус задумчиво кивнул. — Но если я правильно понял, о чём вы думаете, профессор… это же только туманные и недоказанные волшебные легенды.

Северус приподнял бровь, удивлённый тем, что мальчик несомненно уловил ход его мыслей.

— И тем не менее, были задокументированные свидетельства, — возразил он, — но я удивлён, что ты вообще об этом знаешь.

Альбус серьёзно кивнул:

— Я тоже удивился такому странному совпадению. Но папа с мамой сказали, что я несу чушь, — медленно добавил он. — Единственным, кто мне поверил, был Скорпиус, так что мы с ним перерыли чуть ли не половину библиотеки Блэков — разумеется, тайно — прежде, чем нашли эти легенды. «Ребёнок, которого назвали в честь живого человека, может принести этому человеку удачу, если один из родителей, назвавших ребёнка, испытывал к его тёзке сильные чувства», «Магическая сила слов» от 1894 года.

Северус задумчиво прокрутил в голове услышанное. Он тоже хотел было отмахнуться от этой теории (как оказалось, точно так же, как это сделали в своё время Гарри с Джиневрой), но… этот был слишком удачный исход, чтобы оказаться случайным совпадением. Особенно учитывая слова Гарри о том, насколько близко Северус тогда был к смерти. А кроме того, это подтверждало заверения старшего Поттера в том, что он назвал своего сына в честь Северуса с добрыми намерениями. Хотя, «сильные чувства»? Северус не был уверен, что он готов как следует всё это обдумать и проанализировать.

Он поднял голову, серьёзно глядя на Ала. На этот раз мальчик не стал отводить глаз; он держался заметно более уверенно, чем в самую первую их встречу, когда Северус только очнулся. Снейп продолжал изучать ребёнка Поттера задумчивым взглядом — для мальчика, которому ещё не исполнилось и четырнадцати, тот был просто удивительно сообразительным и… непростым. Северус с подозрением поджал губы.

— Из чистого любопытства, Альбус, в каком ты Доме? — поинтересовался он. Мальчик расплылся в такой широкой улыбке, что Северус уже даже не сомневался в его будущем ответе.

— В Слизерине, разумеется, — гордо ответил Альбус и лукаво ухмыльнулся, — а что, разве есть какие-то другие?


* * *
Пополудни заглянул Драко, который провёл с Северусом весь свой обеденный перерыв, прежде чем отправить Альбуса к его матери посредством каминной сети. Визит Драко оказался неожиданно приятным: Малфой передал Северусу надушенное письмо от Нарциссы (которое Снейп отложил в сторону, чтобы прочесть позже) и старательно развлекал его на удивление доброжелательными рассказами о работах, местах проживания и семьях всех их общих знакомых.

По молчаливому соглашению, Северус предоставил вести разговор Драко и Альбусу, умело избегавших упоминания обо всех умерших или отправившихся в Азкабан людях. Северус снова искренне поразился тому непринуждённому дружелюбию, с которым Драко отзывался о членах семейства Уизли и той лёгкости, с которой он общался с сыном Поттера. Хотя, разумеется, после женитьбы Драко на Джиневре, Уизли стали для него родственниками (пусть и не по крови), а дети Гарри превратились в его пасынков. И это, пожалуй, было самым необычным и непривычным из всего, что Северус сегодня услышал.

Как бы то ни было, когда позже вечером его пришёл навестить Гарри, Северус пребывал в гораздо лучшем расположении духа, неторопливо перелистывая журнал о зельеварении. К тому времени он уже добрался до выпусков за 1999 год, и большинство открытий и прорывов в искусстве зельеварения, которые Северус пропустил за последний двадцать один с лишним год, вызывали у него скорее восхищение и восторг, чем разочарование или досаду.

Поэтому, войдя в комнату, Гарри обнаружил, что Северус еле заметно улыбается, читая свои журналы. Услышав шаги, Снейп поднял голову и увидел, как Поттер изумлённо поднял бровь. Северус не удивился — должно быть, увидеть на его лице даже тень улыбки вовсе не было чем-то, к чему Гарри хоть немного привык (и чего он мог ожидать). Поздоровавшись, Северус приподнял собственную бровь в абсолютно идентичном жесте.

— Мне теперь стоит ожидать ваших визитов каждый вечер, мистер Поттер? — поинтересовался он, хотя его тон был лишён своей привычной язвительности. То есть, почти лишён. В ответ Гарри пожал плечами в той своей типичной манере, которую Северус уже много раз наблюдал в течение дня в исполнении Альбуса.

— В течение недели дети живут с Драко и Джинни в особняке Малфоев; ко мне они приезжают каждые вторые выходные, — простодушно ответил Гарри, — так что, да, по вечерам я вполне свободен. Или... вы хотели бы, чтобы я перестал приходить? — после паузы добавил Поттер.

— Как, вы даже не ухаживаете за новой кандидаткой на роль будущей миссис Поттер? — бесстрастно спросил Снейп, игнорируя вопрос Гарри. К лучшему это было или к худшему, но сейчас, когда Северус был прикован к постели, Гарри Поттер был для него одним из немногочисленных окон во внешний мир. Одним из немногочисленных источников информации обо всех тех годах, которые Северус пропустил.

Гарри скривился, как будто его заставили укусить лимон.

— Буэ-э, — с отвращением бросил он.

— Вижу, что с годами ваше красноречие не подверглось ужасам эволюции, мистер Поттер, — хмыкнул Северус, но Гарри, вместо того, чтобы обидеться, лишь рассмеялся.

— Нет уж, больше никаких миссис Поттер, — убеждённо ответил он, — одной мне более чем хватило. И вы сами можете видеть, чем это всё закончилось.

В ответ Северус неопределённо фыркнул.

— Да уж, — добавил он ещё через минуту, после недолгих колебаний, стоит ли озвучивать то, что ему хотелось бы высказать. В итоге он решил попробовать. — Ваш младший сын — на удивление приятный ребёнок.

Гарри снова засмеялся, с неожиданной грациозностью устраиваясь в кресле рядом с изголовьем кровати Северуса.

— Я всегда говорил ему, что вы с ним отлично поладите, если вы всё-таки придёте в себя, — задумчиво сказал Поттер, — и Ал всегда был таким, ещё с раннего детства.

Северус снова поднял бровь, вдохновлённый столь необычно дружеским течением их беседы:

— Каким «таким»? — уточнил он. — Умным? Догадливым? Интересным? Амбициозным?

Гарри ухмыльнулся:

— Всем из вышеперечисленного. Ал всегда точно знал, кто он и чего хочет, хотя Джеймс и постоянно доставал его по этому поводу. Когда Алу исполнилось шесть, он уже твёрдо знал, чем хочет заниматься в будущем: стать признанным зельеваром, как вы, и найти способ вас вылечить. Ал был уверен, что ключом должно стать какое-то зелье. Единственный момент, когда он в себе засомневался, был накануне его отъезда в Хогвартс. Джеймс тогда безжалостно его дразнил, мол, Ала точно распределят в Слизерин, где учились все тёмные волшебники.

На лице Гарри появилось странное, немного мечтательное, выражение:

— Конечно, хватило всего одного напоминания, что вы тоже учились в Слизерине — и Ал тут же отправился в ваш Дом без малейших протестов, как и ожидалось. Сортировочной Шляпе потребовалось всего двадцать секунд, чтобы определить его в Слизерин. Думаю, Джеймс тогда просто злился, потому что с ним самим Шляпа всерьёз заколебалась. Судя по всему, ему пришлось с ней спорить и уговаривать отправить себя в Гриффиндор.

Северус не удержался от смешка, услышав об этом несомненном превосходстве его тёзки над тёзкой Джеймса Поттера.

— Их дед, должно быть, перевернулся в гробу. Подумать только — Поттер в Слизерине!

Уже договорив, Северус осознал полный смысл своих слов и замер, тревожно выжидая, не поймёт ли Гарри его фразу неправильно, не испортит ли это непривычно лёгкий и мирный тон их разговора. Гарри и впрямь помрачнел, но не стал ни упрекать Северуса, ни отвечать аналогичной резкостью.

— Скоро там будут даже двое Поттеров, — помолчав, ответил Гарри. — Даже не представляю, что Лили могут направить куда-то, кроме Слизерина. Хотя… думаю, это будет по немного другим причинам, чем с Алом.

Гарри не уточнил, что это за «другие причины» и Северус не стал его расспрашивать. Вместо этого он поразмышлял над открытием о том, что двое из троих современных Поттеров, по всей видимости, выросли слизеринцами, а третьему пришлось спорить с Сортировочной Шляпой, чтобы оказаться в Гриффиндоре. Воистину, мир сошёл с ума.

Какое-то время они оба молчали и Гарри всё ещё выглядел мрачным. Наконец ему, похоже, удалось отогнать свои невесёлые мысли.

— Интересно, изменит ли Ал свои планы на будущее? — задумчиво сказал Гарри. — Учитывая, что вы уже пришли в себя и теперь ему не нужно будет изобретать способ вас вылечить.

Северус поджал губы, но ему не хотелось даже пытаться обманывать самого себя, отрицая, что за эти дни он успел проникнуться симпатией к младшему сыну Поттера. Настолько, что временами Северус почти задавался вопросом, каково это было бы обзавестись собственным ребёнком. Почти.

— Не исключено, что к тому времени, когда Ал вырастет и наберётся знаний, с которыми он мог бы изобрести способ моего лечения, я всё ещё буду прикован к постели с повреждением нервов. Так что, возможно, ему и не придётся искать новую цель, — хмуро заметил Северус, чувствуя, как испаряется его хорошее настроение.

Гарри выглядел… испуганным?

— Это же не… вы же не думаете, что это и впрямь вероятно? — с явным беспокойством спросил Поттер. Какую-то долю секунды Северус боролся с желанием его высмеять: ну как обычно, сплошной гриффиндорский оптимизм и ни одной унции здравого смысла.

— Как сказали целители, мой организм не реагирует на их зелья так, как они надеялись, — сухо ответил Северус, — у меня повреждение нервов от яда Нагини и, разумеется, атрофия мышц из-за долгого периода их неиспользования. На сегодняшний день дела обстоят так, что у меня только ограниченные способности двигать руками и не слишком-то радующая возможность шевелить пальцами ног.

Гарри вовсе не выглядел убеждённым.

— Снейп, вы же пришли в себя только три дня назад, — серьёзно парировал он, всё ещё полный своего дурацкого оптимизма, — и за эти три дня вам уже стало намного лучше. Не думаете, что ещё слишком рано делать такие зловещие прогнозы?

— А ваши обширные познания в зельях и колдомедицине, несомненно, позволяют вам судить о моём состоянии в полной мере, — тоном, полным нескрываемого сарказма, ответил Северус. Гарри выглядел обиженным, но, тем не менее, не стал спорить, по-видимому, признавая его правоту.

После очередной долгой паузы Снейп вздохнул.

— А что случилось с моими вещами, Поттер? — тихо спросил он. Гарри заморгал от столь резкой смены темы, глядя на Северуса с глуповато-непонимающим выражением лица.

— Вещами? — наконец переспросил он.

Северус закатил глаза.

— Да, Поттер, вещами. Моей волшебной палочкой. Моими книгами. Моим имуществом в целом.

Это уточнение, похоже, помогло достучаться до твёрдого гриффиндорского черепа.

— О, — с облегчением выдохнул Гарри, — ваша палочка у меня. Я могу её принести, если вы думаете, что уже могли бы попробовать колдовать, ну или просто захотите держать её при себе. А ваш дом в Тупике Прядильщика со всем, что было внутри, находится под чарами Стазиса. Никто оттуда ничего не выносил.

Северус молчал, ожидая дальнейшего продолжения. Очевидного продолжения. Но Гарри, похоже, решил, что это всё.

Северус преувеличенно тяжело вздохнул.

— А что случилось с моими комнатами в Хогвартсе? — немного резко потребовал он.

Гарри отвёл глаза, внимательно изучая свои ладони, прежде чем снова поднять взгляд на Северуса.

— С вашими комнатами вышло странное дело, — наконец признался он, — замок их запечатал.

На этот раз была очередь Северуса удивляться.

— Как это? Что, чёрт побери, вы имеете в виду под этим «замок их запечатал»?

Гарри пожал плечами.

— То, что я и сказал. Замок запечатал ваши комнаты. На том месте, где раньше находились ваш кабинет и ваши покои, теперь лишь глухая стена. И никакие попытки любого из профессоров Хогвартса, да и всех остальных, не смогли заставить ваши комнаты появиться снова. Мне жаль.

Опустив голову, Северус тяжело вздохнул. Если бы его недавнее хорошее настроение не пропало раньше, от напоминания о почти отсутствующем прогрессе в его состоянии, его наверняка уничтожили бы эти новости об исчезновении его хогвартских комнат. И, как обычно, Гарри Поттер понятия не имел, когда ему стоит остановиться или, ещё лучше, уйти.

— Там… было что-то, что вам нужно? — осторожно спросил он. И Северус не выдержал: он позорным образом сорвался.

— Что-то, что мне нужно? Что-то, что мне нужно? — зло передразнил он. — Как насчёт редчайших, а в ряде случаев и вовсе уникальных книг, стоящих сотни и сотни галлеонов? Как насчёт практически всех моих личных вещей? Как насчёт хоть какого-то чёртового клочка моей жизни, уцелевшего за двадцать лет, которые я провёл в этой постели чуть ли не трупом?

К концу своей тирады он уже тяжело дышал, с трудом выталкивая слова и ощущая ещё большую досаду от осознания, что его так вымотали несколько резких фраз. Северус закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание.

Всё это время Гарри тихо за ним наблюдал. Так тихо, что Северус почти было уверился в том, что Поттер уже ушёл. Но нет: когда Северус через какое-то время устало открыл глаза, Гарри по-прежнему сидел в кресле рядом с его кроватью, точно там же, где находился до этого. Северус сделал ещё один глубокий успокаивающий вдох.

— Там были все записи о моих исследованиях и экспериментах, — наконец признался он, всеми силами пытаясь удержать на лице выражение спокойного принятия фактов. — Я работал над целым рядом новых зелий. Одно из них, к примеру, несомненно помогло бы мне в моём прежнем бессознательном состоянии. А ещё одно создавалось, чтобы восстанавливать нервные повреждения, вызванные длительным применением Круциатуса. Думаю, в модифицированном виде оно вполне могло бы помочь улучшить моё теперешнее состояние.

На лице Гарри отразилась горечь понимания.

— Вы не помните рецепт? — беспомощно спросил он через минуту.

Северус снова вздохнул. Он не знал, радоваться ли ему тому факту, что Гарри Поттер наконец осознал размах его интеллекта, или же огорчаться полному незнанию Поттера базовых принципов экспериментальных разработок.

— Это было экспериментальное зелье, — сдавшись, объяснил он, — возможно, я смог бы воссоздать несколько наиболее успешных вариантов…

Северус умолк, опустив взгляд на свои почти бесполезные руки. Не было ни малейшего шанса на то, что он смог бы нужным образом подготовить ингредиенты или удержать в руках черпак в течение достаточно долгого времени, чтобы сварить хоть мало-мальски пригодное зелье. Не исключено, что он больше не сможет этого сделать никогда.

Он проглотил тугой комок в горле.

— Или, точнее, кто-то смог бы приготовить это зелье под моим руководством, — поправился Северус, прилагая все усилия, чтобы его голос не дрожал. — Но то, что у меня сейчас… это же не повреждение нервов от Круциатуса. А значит, в моём случае несомненно потребуется совершенно другое приготовление этого зелья. И без моих записей, подробно описывающих реакцию каждого из всех изготовленных мной образцов, понадобятся месяцы, чтобы изучить всё заново. А возможно и годы, учитывая мои нынешние ограничения.

Боль в глазах Гарри казалась почти осязаемой.

— Значит, мы попробуем добраться до ваших комнат ещё раз, — глухо сказал Гарри, но на этот раз его голос был лишён привычного оптимизма. «А если уж гриффиндорец считает что-то безнадёжным, — мрачно подумал Северус, — очень высока вероятность, что так оно и есть».


Глава 4.

* * *

Поскольку Гарри сообщил, что на этих выходных к нему приедут дети, Северус рассчитывал, что суббота и воскресенье пройдут для него тихо, спокойно и без единого Поттера поблизости. Не исключено, что его снова решил бы навестить Драко, но, по крайней мере, мир Северуса — пусть даже всего лишь на эти два дня — должен был прекратить вращаться вокруг любых зеленоглазых индивидуумов по фамилии Поттер. Уже одно это сулило замечательную возможность наконец-то расслабиться.

Поэтому Северус был в равной степени удивлён и раздражён, когда, проснувшись в субботу утром, обнаружил, что его больничная комната — все горизонтальные поверхности, которые только можно было для этого использовать — оказалась напрочь заставлена яркими букетами, корзинами и разными замысловатыми композициями из цветов. В воздухе повис стойкий удушающий запах цветочной лавки средних размеров, а кроме того, ситуацию усугублял тот факт, что некоторые из растений были магическими. Например, крупный жёлтый цветок, то и дело начинающий декламировать бессмысленные стихи (довольно скверного качества), или неизвестное растение ядовито-фиолетового цвета, источающее сильный аромат, напоминающий черничный джем.

Северус машинально сморщил нос, разглядывая всё это безобразие. К его нескрываемому сожалению и ужасу, он не мог с ним поделать ровным счётом ничего. Он не мог подняться с кровати, чтобы убрать или передвинуть эти проклятые цветы, и у него даже не было волшебной палочки, чтобы их повредить или уничтожить! Так что, когда немногим позже в его палату неожиданно заявился Гарри Поттер, сопровождаемый никем иными, как Рональдом Уизли и Гермионой Грейнджер-Уизли, Северус пребывал в крайне дурном расположении духа.

— Сиськи Цирцеи! — воскликнул Рон, войдя в комнату. — Да здесь же просто дурдом какой-то!

Северус закатил глаза, хотя про себя он не мог не признать, что Уизли на удивление точно охарактеризовал ситуацию.

— Вы никогда не отличались поэтичностью, мистер Уизли, но в данном конкретном случае я вынужден с вами согласиться, — хмуро признал он, разглядывая неразлучных друзей детства Гарри Поттера. Как ни странно, они выросли во вполне достойно выглядевших волшебников. Рон, заметно возвышавшийся над обоими своими друзьями, сильно напоминал Северусу более узколицую и стройную версию Артура Уизли. Гермиона Грейнджер так и осталась невысокой и миловидной, но с возрастом ей наконец-то удалось усмирить свои некогда непослушные волосы, убрав их в пышный пучок на затылке.

Рон молча смотрел на Северуса несколько долгих мгновений, как будто не мог поверить своим глазам. Потом выражение его лица помрачнело, но он всё-таки сподобился наклонить голову в некоем подобии уважения.

— Снейп, — пробурчал Уизли.

Его жена, напротив, обратилась к Северусу с искренней улыбкой.

— Доброе утро, сэр, — тепло поздоровалась Гермиона, как будто они были старыми друзьями, которые не виделись друг с другом всего несколько дней. Это было довольно странно и непривычно, так что Северус поневоле сфокусировал всё своё внимание на наиболее знакомом посетителе — Гарри Поттере.

— Могу ли я узнать, что означает это внезапное нашествие флоры, захватившей всё моё личное пространство? — хмуро спросил Северус, мимоходом обратив внимание, что Поттер, несмотря на выходной день, был одет в неизменную аврорскую мантию. Хотя сегодня на ней виднелись несколько новых значков.

Гарри вздохнул:

— Извините, — тут же отреагировал он, — похоже, в прессу просочилась информация о том, что вы пришли в себя. Эти цветы прислали разные ваши поклонники — люди, которые хотели пожелать вам скорейшего выздоровления.

Северус несколько раз моргнул и обвёл комнату тяжёлым взглядом, чувствуя смесь раздражения и непонимания. Все, кто хотя бы немного его знал, должны были прекрасно понимать, что цветы были одним из последних знаков внимания, которые Северус Снейп когда-либо хотел бы увидеть. Разумеется, за исключением цветов, бывших ценными зельеварческими ингредиентами. Северус скривился.

— Бр-р, да всё ещё хуже, чем мне показалось на первый взгляд, — тихо выругался Рон и недоверчиво ткнул пальцем жёлтый цветок. Очень зря: зловредное растение тут же разразилось довольно-таки эротической поэмой на тему подобных прикосновений и их символики. Рон в ужасе скривился. — Гадость какая!

Северус преувеличенно демонстративно вздохнул.

— Мистер Уизли, вы снова удивительно точно выразили мои мысли вслух, — прокомментировал он. Хотя на самом деле какая-то маленькая частица внутри Северуса пребывала в лёгком… восторге. Конечно, он помнил слова Гарри, что большая часть магического мира считает его героем, но увидеть подтверждение этого факта своими глазами, пусть даже в столь отвратительно-сентиментальном жесте, оказалось не только крайне неожиданно, но и немного приятно. Северус начинал по-настоящему верить в реальность, описанную Поттерами и Малфоями.

— Извините, — ещё раз покаянно вздохнул Гарри, — обещаю, мы всё отсюда вынесем.

— Вас ещё ждёт огромная пачка писем, — после паузы добавил Уизли, продолжая с отвращением разглядывать поэтический жёлтый цветок, — наверное, с массовыми предложениями брака или сексуальных контактов от особенно отчаявшихся ведьм. Ужас!

Северус не был уверен, что именно вызывало у Уизли такую неприязнь: отчаяние вышеупомянутых ведьм или сам факт, что эти ведьмы предположительно жаждали сексуальных контактов с Северусом Снейпом. Подумав, он решил, что второе.

— Даже так? И много приходит подобных писем? — с непроницаемым лицом поинтересовался Северус.

Рон в очередной раз скривился. Гарри пожал плечами.

— Вообще-то, немало, — ответил Поттер, — конечно, Аврорат проверяет всю адресованную вам почту, на случай, если кто-то начнёт слать вам серьёзные угрозы.

Северусу потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить услышанное. Какие-то ведьмы настолько увлеклись возвышенно-романтическими сказками, которые наплёл о нём Гарри Поттер, что теперь на полном серьёзе предлагали себя хмурому некрасивому мизантропу. К тому же, коматознику! Северус фыркнул. Смертельные угрозы, по крайней мере, были для него намного более знакомым и привычным делом.

— А от волшебников ничего подобного не наблюдается? — светским тоном осведомился он, искренне наслаждаясь видом Рона Уизли, который при этих словах передёрнулся ещё сильнее. — Боюсь, что ведьмы — не совсем мой... предмет интереса.

— Фу-у, — снова с чувством произнёс Уизли, успевший к тому времени подойти к цветку, пахнущему черничным джемом. Северус не совсем понял, относился ли этот возглас к его только что озвученным сексуальным предпочтениям или же к удушающему запаху магического растения. Скорее всего, первое.

Гарри выглядел ещё более ошеломлённым этим признанием.

— Ч-что?.. — переспросил он, даже не пытаясь скрыть своё потрясение. — Но как же?.. Как же моя мама?..

Северус метнул в него тяжёлый взгляд, возмущённый тем, что Гарри вообще поднял эту тему, и, тем более, сделал это в присутствии своих друзей. Хотя мгновением позже его осенило, что, скорее всего, как только немного рассеялся дым от последней битвы, Гарри и так рассказал друзьям всё, что увидел в воспоминаниях Северуса Снейпа. Всё до последней мелочи.

Он смерил Поттера ещё более неприязненным взглядом.

— Ваша мать была моим близким другом и, разумеется, я её любил, — мрачно ответил Северус, — но я никогда не питал к ней романтических чувств. Безусловно, это не означает, что меня хоть сколько-нибудь порадовало, когда она вышла замуж за Джеймса Поттера — уточняю это на всякий случай, иначе вы, как всегда, наверняка истолкуете всё неправильно. Настоящее чудо, что вы вообще смогли почерпнуть из моих воспоминаний хоть что-то полезное и правильно это использовать.

— Эй! — тут же возмутился Уизли, но Гарри успокаивающе сжал его локоть. Ответив недовольным взглядом, Рон, тем не менее, послушно умолк. Гермиона строго взглянула на них обоих.

— Как обычно, вы думаете совершенно не о том, о чём нужно, — осуждающе сказала она. Оба мужчины приняли усовестившийся вид. — Гарри, тебе нужно дать пресс-конференцию, прежде чем всё это ещё больше выйдет из-под контроля.

— Буэ-э, — тут же скорчил рожу Гарри, и у Северуса начало складываться стойкое впечатление, что дружба Гарри Поттера с Роном Уизли в немалой степени основывалась на их взаимной тяге к общению посредством возгласов и звуков из арсенала пещерных людей, — ненавижу давать пресс-конференции.

В ответ Гермиона упёрлась руками в бока и выразительно закатила глаза.

— А профессор Снейп ненавидит жизнерадостные цветочные композиции. Так что, думаю, нам всем сегодня не повезло, — жёстко сказала она. В этот самый момент Северус понял, что он определённо может смириться с обществом Гермионы Грейнджер-Уизли.

— В самом деле, Гарри. С момента окончания войны и после… Сколько лет ты уже работаешь Главным Аврором?

— Двенадцать, — послушно и немного смущённо пробормотал Гарри.

— ...двенадцати лет в качестве Главного Аврора, — продолжила Гермиона, как будто и не прерывалась, — ты уже провёл, наверное, сотни пресс-конференций. И ты и сам должен понимать: нам нужно это сделать. Северус Снейп — публичная фигура и герой войны, так что нам просто необходимо сделать официальное заявление о его состоянии до того, как какие-то доброжелатели станут пытаться наведаться к нему лично.

Северус, молчаливо слушавший этот диалог, тихо вздрогнул при мысли о случайных ведьмах и волшебниках, доброжелательно вламывающихся в его сомнительное уединение. Ему с лихвой хватало общества разношерстных Поттеров, Малфоев и Уизли.

— Я понимаю, Миона. Но ты же знаешь, как я ненавижу все эти вещи, — снова пожаловался Гарри, но Гермиона не впечатлилась:

— Так увольняйся со своей работы и перебирайся жить на какой-нибудь удалённый и необитаемый остров, — без тени веселья отрезала ведьма, — а пока смирись. И позови уже кого-нибудь убрать эти цветы.

— Я позову Невилла, — вызвался Уизли, снова с подозрением косясь на цветок-рифмоплёт, — он должен знать, как избавиться от этих магических штук.

Северус застонал, закрывая глаза. А он-то думал, что сегодняшний день уже не сможет стать ещё хуже.


* * *

Как и сказал (или, судя по тону, пригрозил) Уизли, Невилл Лонгботтом появился примерно через час. Северус не был уверен, что (точнее, кого) он ожидал увидеть — он вообще не слишком-то верил, что Лонгботтом действительно к нему придёт. Но, как бы то ни было… при виде появившегося волшебника у Северуса возникло впечатление, что кто-то извлёк у него из памяти самый последний образ Невилла Лонгботтома (с седьмого курса) и усовершенствовал его до неузнаваемости. Бывший неловкий увалень вырос в настоящего мужчину, что было намного более отчётливым контрастом, чем в случае с Гарри Поттером, так и оставшимся невысоким и тощим. Лонгботтом сильно вытянулся вверх, став как минимум такого же роста, как и Рон Уизли. Но если Уизли выглядел скорее долговязым, то Невилл был крепким и мускулистым. Северус помнил Лонгботтома довольно некрасивым ребёнком, но с возрастом его черты странным образом преобразились, став вполне привлекательными. Примерно то же самое много раз обещали маленькому Северусу, переживавшему насчёт своего выдающегося носа; вот только в его случае подобной трансформации так никогда и не произошло. И теперь, рассматривая безусловно похорошевшую версию мальчишки, который всегда казался ему глупым и до крайности неуклюжим, Северус чувствовал странную злость, причины которой ему совершенно не хотелось анализировать.

Ещё большее раздражение у Северуса вызвал тот факт, что, похоже, он больше не вызывал у Лонгботтома ни страха, ни нервозности. Вряд ли, конечно, он сейчас выглядел хоть сколько-нибудь внушительно, лёжа в больничной кровати после долгих лет комы… Хотя за всё время после своего пробуждения Северус так ни разу и не взглянул на себя в зеркало. И сомневался, что захочет это сделать в ближайшем будущем.

Лонгботтом встретил его взгляд почти что с вызовом.

— Сэр, — вежливо кивнул Невилл, но его тон колебался где-то между раздражением и неохотным уважением. «Что ж, хотя бы это», — подумал Северус. С тех самых пор, как он очнулся, все вели себя с ним на удивление уважительно; даже те, кто откровенно дерзили и грубили ему в прошлом.

— Мистер Лонгботтом, — точно так же вежливо поздоровался Северус, и Лонгботтом надолго вперил в него изучающий взгляд, словно пытаясь понять, что он на самом деле хотел этим сказать. Наконец Невилл скривился:

— Вообще-то, теперь это «профессор Лонгботтом», — нахально уточнил он. Северус приподнял бровь и на секунду увидел призрак прежнего испуганного мальчишки, когда Лонгботтом нервно вздрогнул и сглотнул. — Сэр, — тут же торопливо добавил Невилл. Северус с трудом сдержал улыбку:

— Нужно полагать, травология, — протянул он и Лонгботтом молча кивнул, прежде чем направиться к волшебному растению, пахнущему черникой. Внимательно изучив цветок, Невилл недовольно фыркнул.

— О, нет, только не это снова, — глухо простонал Лонгботтом и продолжил что-то неразборчиво бормотать себе под нос, наклоняясь, чтобы рассмотреть растение под другим углом, как будто ожидая, что так ему откроется нечто совсем новое.

Внезапно заговорил жёлтый цветок-стихоплёт, утомлённо умолкший примерно полчаса назад. Северус втайне надеялся, что противное растение наконец исчерпало свои поэтические запасы, но увы.


Стеной напряжение в воздухе виснет
И зависть — зелёная, как мои листья,
В стерильной палате цветёт неприязнь,
А оба ведь — чудом смогли не пропасть.



— Да заткнись ты, — буркнул цветку Лонгботтом и тот, как ни удивительно, тут же послушался.

Северус заморгал. И почему ему самому не пришло в голову сказать гнусному растению замолчать? Это избавило бы его от необходимости выслушивать бездарные стихи как минимум целый час.

— Неприятное творение, — помолчав, прокомментировал Северус, наблюдая за тем, как Лонгботтом сверлит цветок неприязненным взглядом. Невилл поджал губы:

— Вы даже не представляете, насколько, — хмуро ответил он, — в Хогсмиде недавно появился магазин, торгующий растениями, магически срощенными с… другими объектами, чтобы получить цветы с самыми необычными свойствами. Обладая подобным знанием, можно было бы создавать совершенно потрясающие вещи, а чем вместо этого занимаются они? Выращивают цветы, которые пахнут пудингом. Или говорят стихами. Уверен, чтобы создать этого малого, они скрестили цветок с томиком стихов. Причём, судя по тому, что я услышал, это были стихи весьма посредственного поэта.

— Просто ужасного, — согласился Северус. Лонгботтом, кивнув, пробормотал что-то согласное и вдруг замер, словно ошарашенный какой-то мыслью. Развернувшись к Северусу, он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но потом, по-видимому, раздумал и снова повернулся спиной как к нему, так и к растению-рифмоплёту. Воодушевлённый цветок тут же разразился новыми строфами:


В горле слова застревают, как кости,
Высказать их не хватает геройства.
Мальчиком трусил, а вырос — и вот
Слушает, как его хает цветок.



Вспыхнув то ли от негодования, то ли от стыда, Невилл тут же выхватил из рукава волшебную палочку и направил её на болтливое растение. А после повернулся к Северусу и, с выражением крайней решительности на лице, стремительно подошёл к его кровати. Северус поднял бровь, заинтересованным столь странным поведением.

— Знаете что… я всё-таки это выскажу, — выпалил Лонгботтом, по-прежнему крепко сжимая в руке палочку, — Гарри просил вас не провоцировать, но я не собираюсь молча изображать, что всё в полном порядке, когда это вовсе не так. Я наконец поделюсь с вами своими мыслями.

Северус фыркнул.

— Уверены, что у вас найдутся лишние? — он просто не смог удержаться.

Его сарказм, похоже, взбесил Лонгботтома ещё больше; лицо Невилла приобрело неприятный багровый оттенок, а пальцы ещё крепче вцепились в палочку.

— Вот! Именно это я и имел в виду! — прошипел Лонгботтом, раздувая ноздри. — Я понимаю, что вам нужно было играть свою роль; что после того, как Сами-Знаете-Кто возродился, вам требовалось всех убедить, что вы на его стороне. Я понимаю. Но вы же отвратительно вели себя со всеми гриффиндорцами — особенно со мной и с Гарри — с самого первого дня, как мы попали в Хогвартс. И это не имело ровным счётом ничего общего с тем, что вам нужно было играть свою роль, зато имело всё общее с тем фактом, что вы — законченный мерзавец, Снейп! Вы вели себя мелочно, несправедливо и инфантильно; совершенно не так, как должен был себя вести нормальный взрослый преподаватель. Гарри считает, что всё это должно быть забыто и прощено, потому что вы чуть не умерли от нападения змеи Сами-Знаете-Кого, пытаясь помочь нам выиграть войну. Но знаете что? Ни черта не забыто. И я не собираюсь делать вид, будто это не так.

К тому времени, как Лонгботтом закончил свою тираду, он тяжело дышал от гнева. Что касается Северуса, он был… впечатлён. До самого седьмого года своего обучения в Хогвартсе Невилл Лонгботтом не смел бы даже мечтать о том, чтобы вот так открыто выступить против Северуса Снейпа. И даже тогда, во время своего седьмого года, Невилл был скорее вынужден играть роль противоборствующего героя из-за отсутствия Гарри.

Поэтому Северус, пускай и неохотно, должен был признать, что сейчас он зауважал этого молодого человека. Лонгботтом был пугливым и неуклюжим ребёнком с отвратительной успеваемостью по большинству предметов, в особенности по зельеварению, но, вопреки всем ожиданиям Северуса, ему всё-таки удалось вылепить из себя человека. И даже отрастить себе яйца.

— Вы закончили? — после паузы осведомился Северус намного более холодным тоном, чем ожидал. Невилла, похоже, испугала такая невозмутимость и он снова покраснел, теперь скорее от смущения, чем от гнева. Если задуматься, сейчас Лонгботтом выглядел на удивление робко.

— Я… э-э… да. Думаю, да, — запинаясь, пробормотал он, разворачиваясь в сторону выхода. Но Северус его остановил.

— Со своей стороны, — мягко начал он и Лонгботтом тут же повернулся, явно удивлённый самим фактом его ответа, — я должен признать, что вы совершенно правы в своей оценке. Моё отношение к вам было жестоким и неоправданным. Конечно, я мог бы найти своему поведению оправдания...

Северус замолчал, его мысли заполнили десятки этих самых оправданий. Он ведь терпеть не мог детей и никогда не занял бы преподавательский пост, если бы его к этому не вынудил Тёмный Лорд, желающий шпионить за Дамблдором. А потом Северусу пришлось продолжить преподавание, потому что у него просто не было другого выбора, не говоря уже о чувстве долга перед Альбусом, который его принял и помог, когда Северусу больше не к кому было обратиться. Северус подумал и о своём собственном детстве, обо всех жестоких шутках и издевательствах, которые ему доводилось сносить от гриффиндорцев, когда он сам учился в Хогвартсе… Но он не хотел озвучивать Лонгботтому ни одну из этих причин. Северус надеялся, что у Гарри всё-таки хватило совести не делиться с друзьями хотя бы некоторыми подробностями из его личных воспоминаний.

Северус откашлялся, заметив, что Лонгботтом как-то странно на него смотрит. Похоже, он замолчал слишком надолго. Собравшись с духом, Северус продолжил:

— Я мог бы найти оправдания своим поступкам, но не думаю, что они были бы вам хоть сколько-нибудь интересны, — закончил он. — Суть остаётся неизменной: меня никак нельзя назвать добрым человеком и я совершенно не подходил для моей должности. — «Для преподавания», — мысленно уточнил Северус, потому что шпионить, как показал опыт, у него получалось просто великолепно. Иногда настолько великолепно, что ему почти удавалось обмануть себя самого.

После долгой паузы он снова продолжил:

— Так что, я могу только искренне извиниться перед вами за своё поведение в те годы. Чего бы мои извинения для вас не стоили.

Несколько секунд Лонгботтом неверяще смотрел на Северуса с таким ошарашенным выражением лица, словно у того вдруг выросла вторая голова. Северус, в свою очередь, был в не меньшей степени шокирован искренностью, которая прозвучала в его собственных словах. Извиниться перед Невиллом Лонгботтомом (и сделать это добровольно и чистосердечно) не было чем-то, что он планировал или чего он от себя ожидал. Чёрт, да до этого самого момента Северус вообще не подозревал, что он на такое способен!

После нескольких минут молчаливого разглядывания Северуса, Лонгботтом снова его удивил тем, что... неуверенно улыбнулся.

— Да уж, вас определённо нельзя назвать добрым человеком, — согласился Невилл, но его тёплая улыбка смягчала жёсткие слова, — но вы хороший человек. И я думаю, что это даже важнее.

Северус растерянно заморгал, прежде чем смог прийти в себя настолько, чтобы саркастично закатить глаза.

— Чёртовы гриффиндорцы, — пробормотал он, но уже без привычной язвительности, — всегда хотят видеть в людях самое лучшее.

Лонгботтом неожиданно расхохотался. У него оказался приятный смех, Северус не был уверен, что слышал его раньше. Скорее всего, не слышал: на уроке зельеварения у Невилла Лонгботтома точно ни разу не находилось причин для смеха.

— О, поверьте, сэр, видеть лучшее в вас — это последнее, чего я хотел бы, — ответил Невилл, всё ещё смеясь, — но какая-то часть меня всё равно именно это и делает, — тихо добавил он.

С этими словами Лонгботтом снова развернулся к цветку-стихоплёту, бодро мурлыча какую-то мелодию в перерывах между несколькими незнакомыми Северусу заклинаниями, от которых растение замерло и наконец-то умолкло. Северус беззвучно наблюдал за этими выверенными действиями, чувствуя себя до крайности измотанным и уставшим. Одно простое извинение и ему всё простили? Неужели в гриффиндорском мире всё так и работало? Но Альбус точно не прощал обиды с подобной лёгкостью, а ведь он тоже был гриффиндорцем… Или сейчас чашу незримых весов уравняло всё то, чем Северус пожертвовал, чтобы помочь светлой стороне выиграть войну? У гриффиндорцев всегда было абсурдно обострённое чувство справедливости...

Покачав головой, Северус прикрыл глаза, ускользая в дрёму под несмолкающее мурлыканье Лонгботтома. А когда он проснулся чуть позже, все несуразно оскорбительные цветы — как магические, так и обычные — уже исчезли.


* * *

Других посетителей не было до следующего вечера, когда к Северусу снова пришёл Гарри Поттер с усталым выражением лица и письмом в руке. Впервые за всё это время Гарри не был в своей аврорской униформе: вместо этого на нём была элегантная изумрудная мантия, из-за которой его глаза казались ещё зеленее, чем обычно.

Гарри опустился в кресло рядом с кроватью со всей грациозностью себя же двенадцатилетнего (то есть, рухнув, как средних размеров мешок) и молча протянул Северусу письмо. Тот взял конверт, рассматривая своё имя, аккуратно выведенное на плотной бумаге кремового цвета. Узнав почерк автора письма, Северус со свистом втянул воздух и Гарри принял это как знак заговорить.

— Думаю, ваше письмо написано в намного более дружественном тоне, чем моё, — обиженно пробурчал Гарри, скрещивая руки на груди, — Минерва чуть не просверлила мне новую дырку в заднице за то, что я не написал ей сразу, как только вы очнулись. Она ужасно злилась, что узнала обо всём из «Пророка». До сих пор удивлён, что она не прислала мне вопиллер.

Северус продолжил настороженно разглядывать конверт, раздумывая, хочет ли он вообще его открывать. Год, который он провёл в качестве директора Хогвартса, был до сих пор необычайно свежим в его памяти и, хотя Северус знал, что у Минервы было немало лет, чтобы свыкнуться с мыслью, что все его поступки были продиктованы волей Альбуса, он понятия не имел, как МакГонагалл приняла эти новости. И сильно подозревал, что она до сих пор чувствует себя обманутой и преданной. Потому что отделить действия Северуса от его истинных намерений было наверняка непросто.

Северус нервно вздохнул.

— А как вообще дела у Минервы? — осторожно поинтересовался, стараясь не показывать Гарри своего беспокойства. Поттер пожал плечами:

— Сейчас она где-то за границей, путешествует, — медленно ответил он, — насколько я знаю, у неё всё в порядке. Но вы ведь на самом деле спрашивали не об этом, не так ли?

Северус поджал губы. Вообще-то, он спрашивал именно об этом — но лишь для того, чтобы замаскировать свой настоящий вопрос. И Поттер, наверное, впервые в своей жизни, оказался достаточно проницательным для того, чтобы уловить тонкий подтекст его слов. Северус ничего не ответил, но его молчание, похоже, лишь подтвердило догадки Гарри.

— Она тяжело восприняла всё, что тогда произошло, — признал Поттер минуту спустя, — Минерва ведь безоговорочно вам доверяла, полагаясь на мнение Дамблдора, а потом ей пришлось смириться с мыслью, что всё это время Альбус ошибался… После чего ей пришлось свыкнуться с новым открытием: что она чересчур поторопилась поверить во всё худшее насчёт вас — и оказалась крупно неправа. Я никогда не видел её столь… эмоциональной, как в тот момент, когда мы принесли вас в Хогвартс, и она узнала, что вы ещё живы. Минерва очень помогла с получением вашего Ордена Мерлина.

От этих слов Северус смежил веки. Из всех людей, которых так или иначе задели его действия, больше всего ему было стыдно перед Минервой. Она была к нему добра и вела себя с ним по-дружески даже тогда, когда многие другие продолжали коситься на него с подозрением или просто не желали ничего рассмотреть за его жёстким и не слишком приятным характером. Минерва была его другом, а он заставил её пройти сквозь ад.

— Я не мог рассказать ей правду, — тихо сказал Северус, всё ещё не открывая глаз, — окклюменция… у Минервы просто нет к ней способностей; примерно так же, как и у вас. Если бы она узнала о моих настоящих мотивах, а Тёмному Лорду удалось бы подобраться к ней достаточно близко для того, чтобы применить легиллименцию — это означало бы конец всему. Смерть Альбуса оказалась бы напрасной.

Северус был крайне удивлён, почувствовав на своём плече руку Гарри. Вздрогнув, он тут же распахнул глаза и встретил знакомый взгляд зелёных глаз. Гарри тепло улыбнулся:

— Она об этом знает, — серьёзно кивнул Поттер, легко сжав пальцы, прежде чему убрать свою руку. Когда он поднялся с кресла, его мантия красиво взметнулась. — Ну, я вас оставлю, чтобы вы смогли прочитать её письмо в тишине и спокойствии. Разве что… ох, чуть было не забыл!

Северус с некоторым любопытством наблюдал за тем, как Гарри роется по карманам своей мантии, пока тот не достал из них очень знакомую полшебную палочку. Когда Гарри протянул её Северусу рукояткой вперёд, у того перехватило дыхание.

— Я собирался принести вам её раньше, но из-за всей этой суматохи с пресс-конференцией совсем забыл, — смущённо признался Поттер, хотя Северус едва ли его слышал. Он, как завороженный, во все глаза смотрел на свою палочку, прежде чем наконец осторожно сомкнул вокруг неё пальцы, втайне переживая, отзовётся ли она вообще, учитывая, насколько сильно повреждено его тело. О том, чтобы попробовать что-то из беспалочковых заклинаний — просто чтобы проверить, работает ли его магия — Северус даже и не думал; он знал, что на такое у него попросту не хватит сил.

Но его опасения оказались напрасными: взяв свою палочку, Северус сразу ощутил знакомое покалывание магии и тёплую волну единения, прошедшую по всему его телу. Такое чувство, что он вернулся домой. Северус чувствовал, как сила его палочки течёт у него по венам: дружеская и почти нетерпеливая, словно все эти годы палочка по нему скучала. Ощущения были такими сильными, что Северус еле сдержал дрожь.

— Люмос, — тихо прошептал он минуту спустя. Это было первое заклинание, которое пришло ему на ум, несмотря на то, что в комнате и так было вполне светло. Кончик его палочки тут же вспыхнул и Северус облегчённо вздохнул, откидываясь на подушки и позволяя себе снова закрыть глаза. Напряжение, о котором он даже не догадывался, схлынуло и исчезло.

— Нокс, — всё так же тихо произнёс он, не открывая глаз. Ему и не нужно было их открывать: Северус и так прекрасно чувствовал, как магия струится по его телу, как она пульсирует и звенит внутри. Ему не нужно было смотреть для того, чтобы удостовериться, что его заклинание сработало.

Чтобы успокоиться, он сделал несколько глубоких вздохов, не желая признаваться даже самому себе, насколько его пугала мысль, что магия его оставила, или что у него просто больше не хватит сил на то, чтобы колдовать. Наконец, после долгой паузы, Северус почувствовал себя достаточно собранным, чтобы продолжить общение с Гарри Поттером, и открыл глаза. Лишь для того, чтобы понять, что во время его эмоционального всплеска Гарри бесшумно вышел, оставив его одного.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"