Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Самая сильная магия

Оригинальное название:The most powerful magic
Автор: cjr2, пер.: nyavka
Бета:tany2222
Рейтинг:NC-17
Пейринг:СС/ГП
Жанр:AU, Drama, General
Отказ:Согласие на перевод получено.
Аннотация:Очнувшись после войны, Северус Снейп узнаёт, что последние двадцать лет он провёл без сознания, а его тело серьёзно повреждено ядом Нагини.

Теперь ему нужно отыскать возможность восстановить своё здоровье, приспособиться к новому изменившемуся миру и поладить с древней магией, которая вернула его к жизни.
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, AU
Предупреждения:AU
Статус:Закончен
Выложен:2017-09-18 12:25:00 (последнее обновление: 2018.06.04 12:53:20)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Первым, что он почувствовал, была странная тяжесть в голове: такое ощущение, что она была набита ватой. Голова не болела, но мозг как будто не был способен нормально мыслить и отказывался полноценно воспринимать и понимать происходящее. Это неприятное ощущение дополнялось ужасной слабостью: всё его тело — от пальцев рук до век — казалось невероятно тяжёлым. Не хватало сил даже на то, чтобы открыть глаза.

Он не смог удержаться от стона, однако вместо этого раздался какой-то глухой, почти нечеловеческий хрип. Он с трудом мог поверить, что этот звук действительно родился у него в горле.

— Скорпиус! Скорпиус, он просыпается! — смутно донеслось до него, однако в этих словах не было никакого смысла. Он по-прежнему совершенно не понимал, что происходит. — Позови целителя!

Где-то неподалёку послышалось шуршание, сменившееся чьими-то торопливыми шагами. Северус попытался напрячь свой разум. «Целитель». Это слово прозвучало знакомо. Он почувствовал, что должен знать значение этого слова и понимать, что же здесь происходит. Несколько мучительно долгих минут он продирался сквозь свои ватные мысли, пока, наконец, не нащупал что-то стоящее. Целитель… Это значит, что он находится в какой-то больнице или лечебнице. Святого Мунго? Лазарет Хогвартса? По мере того, как мозг отчаянно вспоминал нужные слова, к нему медленно возвращались и связанные с ними воспоминания. Наконец он почувствовал, что может попытаться приоткрыть глаза.

По векам тут же резанул яркий свет, так что он немедленно зажмурился. Глаза болели так, словно этот свет их выжигал.

— Мерлин, какой же я идиот, — сокрушённо пробормотал чей-то голос.

Кажется, обращались не к нему. Что радовало, потому что Северус ни за что не смог бы опознать этот голос. Снова послышались чьи-то шаги, а затем непонятный звук, похожий на лязганье металла о металл. И опять шаги.

— Извините, сэр. Можете попробовать открыть глаза ещё раз, — c беспокойством и некоторой неуверенностью предложил голос. Северус захотел не послушаться из чистого принципа: он ведь всё ещё понятия не имел ни где находится, ни кто с ним сейчас разговаривает. Но увы, единственным способом попытаться это выяснить было открыть глаза, как ему и предложили, поэтому после долгой паузы Северус повиновался.

Комнату заполнял полумрак. Окна были плотно завешены и в помещении горел всего один маленький светильник, мерцающий мягким тёплым светом. Северус смотрел прямо в пугающе знакомые зелёные глаза. Однако тонкое, почти женственное лицо было ему незнакомо. Оно совершенно не напоминало ни одно из лиц, на которых Северус видел эти глаза раньше. Тем не менее, у Северуса не было ни малейших сомнений: он смотрел в лицо кому-то из Поттеров.

Он закрыл глаза и тихо застонал. Должно быть, он попал в ад. Другого объяснения происходящему просто не было.

— Сэр? — снова спросил голос. Он звучал мягко и неуверенно. Не успел Северус что-либо ответить, как за дверью послышался шум и чей-то новый голос, не менее незнакомый, но на этот раз явно женский.

— Мистер Малфой, если вы затеяли какой-то розыгрыш, то обещаю, что ваш отец об этом узнает, — строго сказала какая-то женщина и Северус машинально распахнул глаза, даже прежде, чем успел сообразить, что делает. Перед ним стояла неизвестная тёмноволосая целительница в знакомой светло-зелёной мантии, а рядом с ней переминался с ноги на ногу невысокий остролицый подросток с очень светлыми волосами и серыми глазами. На какое-то мгновение Северусу показалось, что он перенёсся назад в прошлое и теперь смотрит на юного Драко Малфоя.

Итак, Северус определил, что он находится в больнице (в Святого Мунго?) в обществе юного Поттера и юного Малфоя. Определённо, он не был в аду; это было что-то намного более запутанное.

Целительница, которую он так и не смог опознать, окинула его явно удивлённым взглядом:

— Вот так неожиданность, — сказала она. Пройдя через всю комнату, колдоведьма остановилась у кровати Северуса рядом с неизвестным Поттером. — Рада видеть, что вы очнулись, мистер Снейп.

Что-то в этой фразе показалось Северусу странным. Лишь через несколько долгих мгновений он понял, что именно. За последние годы его называли по-разному: он отчётливо помнил обращение «профессор» и с явным чувством вины припоминал, что ему говорили «директор». Но уже очень, очень давно никто не называл его «мистер Снейп».

Северус настороженно смотрел, как целительница достала свою волшебную палочку, но она наложила лишь диагностические заклинания, которые он без труда распознал.

— Удивительно, — пробормотала колдоведьма, изучая результаты своей диагностики, — просто удивительно.

Северус уже хотел было спросить, что именно было таким удивительным, но вместо этого обнаружил, что у него не было голоса. Из горла вырвалось лишь очередное неестественно хриплое карканье. Юный Поттер замахал руками.

— Воды! — нервно воскликнул он. — Ему нужна вода!

Целительница окинула Поттера снисходительным взглядом и взмахнула волшебной палочкой. В комнате тут же появился кувшин воды со льдом и пустой стакан, бодро пролевитировавшие до столика у кровати Северуса. Снова взмахнув палочкой, колдоведьма пробормотала новое заклинание и кровать слегка наклонилась, так что Северус принял полусидячее положение.

Пользуясь паузой, он рассматривал юного Поттера. В том, что это был Поттер, можно было не даже сомневаться: у него были зелёные глаза Лили и смоляные волосы Джеймса (или Гарри). Однако в отличие от Джеймса и Гарри, этот Поттер предпочитал длинные волосы; они спускались чуть ниже плеч и были собраны в низкий хвост. Подросток аккуратно налил воду в стакан (ну разумеется, наверняка ему ещё не разрешалось пользоваться магией за пределами Хогвартса) и устроился на краю кровати, протягивая стакан Северусу.

Именно в этот момент Северус обнаружил следующий неприятный сюрприз. Как бы он ни старался заставить свои руки двигаться, он не чувствовал ни малейшего отклика на свои усилия. Северус попытался пошевелить хоть чем-то: руками, ногами, да хотя бы пальцами, но его тело попросту отказывалось реагировать. Он попытался справиться с подступающей паникой, но мальчик Поттер (похоже, гораздо более наблюдательный, чем Джеймс или Гарри, которые не отличались особой внимательностью) сразу заметил его беспокойство.

— Вам трудно шевелиться, это нормально, — сказал он, и Северус с возмущением обратил внимание на его тон: мальчик говорил так, словно пытался успокоить испуганное животное. Но Северус не был животным и он не был напуган. По крайней мере, не так уж сильно. — Вы долго были неподвижны, а мышечно-восстанавливающие зелья не всесильны. Вот, выпейте.

Поттер поднёс стакан к его губам и слегка наклонил. Как бы ни протестовала гордость Северуса, ему не оставалось ничего другого, кроме как начать маленькими глотками пить предложенную воду (мальчик продолжал медленно наклонять стакан, так что выбора по-прежнему не было). По ощущениям, это заняло целую вечность, но наконец Северусу удалось заставить своё горло глотать и он тут же почувствовал, как прохладная жидкость омыла пересохшие связки.

Когда он закончил пить, мальчик убрал стакан и поставил его на прикроватный столик, внимательно изучая Северуса. Точнее, теперь на него выжидающе смотрели все трое присутствующих. Северус откашлялся.

— Что?.. — проскрипел он.

Сиплое карканье, вырвавшееся у него из горла, совершенно не походил на тот голос, что Северус помнил. Он снова откашлялся и попробовал ещё раз:

— Что произошло?

Юные Поттер с Малфоем обменялись многозначительными взглядами, прежде чем Поттер заговорил.

— Что последнее вы помните? — осторожно спросил он со странным, учитывая его возраст, уважением. Мальчику не могло быть больше двенадцати, максимум тринадцати, лет.

Северус послушно обратился к своим воспоминаниям. Хогвартс, невыносимо тяжёлый год в качестве директора, семейка Кэрроу и…

И он вспомнил всё: нападение Тёмного Лорда, свои отчаянные попытки найти Гарри Поттера, чтобы передать ему последнее послание Дамблдора о хоркруксе внутри Гарри, затем Нагини, боль и кровь…

— Поттер!.. — с трудом выдохнул он. Оба подростка снова обменялись взглядами. Целительница, по всей видимости, решила не вмешиваться в этот разговор.

Черноволосый мальчик задумчиво прикусил губу.

— Наверное, вы говорите о моём отце, Гарри? — медленно спросил юный Поттер, тем самым наконец прояснив, кто же он такой.

Но если прошло достаточно времени для того, чтобы Гарри Поттер успел обзавестись сыном-подростком (ну или почти подростком)… Северус не был готов осмыслить все подробности и последствия этой ситуации. Только не прямо сейчас.

— Он жив и с ним всё в порядке. Во время Битвы за Хогвартс вы отдали ему свои воспоминания… Вы это помните?

Северус помнил. Он помнил жуткие мгновения, когда, умирая с разорванным горлом, он использовал последние остатки магических сил на то, чтобы вытолкнуть из тела свои воспоминания в последней отчаянной попытке достучаться до Поттера, чтобы тот выполнил то, что было необходимо...

Северус сделал глубокий вдох.

— Тём... Тёмный Ло… — наконец выдавил он.

— Мёртв, — уверенно ответил юный Малфой. — Как и большинство Пожирателей Смерти. Кроме тех, что сидят в Азкабане.

Северус задумчиво на него посмотрел. Если тёмноволосый мальчик был сыном Гарри Поттера, то (как подсказывала логика) эта хрупкая копия Драко должна была быть никем иным, как его сыном. Но у Драко была Метка. И он был Пожирателем Смерти.

— Дра...ко? — тихо спросил Cеверус. Узкое лицо мальчика приобрело встревоженное выражение; он не сразу понял вопрос.

— О! Мой отец, Драко, он жив. И он не в Азбакане. Папа Ала добился его полной амнистии, — тепло ответил подросток, кивнув в сторону юного Поттера. Северусу потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы переварить услышанное. Гарри Поттер добился для Драко Малфоя амнистии за все преступления, которые тот совершил во время войны. Северус посмотрел на ребёнка Малфоя с бессловесной мольбой, чем явно его встревожил, и тот беспомощно уставился на своего друга, Ала Поттера.

— Скорпиус, наверное, он хочет узнать и о твоих бабушке с дедушкой, — подсказал Ал, закатив глаза. Юный Малфой (Скорпиус? В самом деле, Драко?), похоже, слегка смутился.

— Ой, конечно! Дедушка — он… он был в Азкабане, — выдохнул мальчик, и на его нежном бледном лице вспыхнул румянец. — Потом он… умер. Несколько лет назад. А с бабушкой всё в порядке. Она живёт во Франции со своим новым мужем.

Северус медленно закрыл глаза. Люциус был мёртв. Северус не был уверен, что он почувствовал при этой мысли: печаль или облегчение. Его мозг пока не был готов осмыслить эту новость. А вот известия о том, что и Драко, и Нарцисса живы и с ними, похоже, всё в порядке, его однозначно обрадовали.

Вроде бы окончательная смерть Тёмного Лорда тоже вызывала облегчение, хотя на этот счёт Северус не спешил успокаиваться до тех пор, пока лично не поговорит с Поттером. Гарри Поттером. Северус не был уверен, кто ещё знал о хоркруксах, но он отчётливо помнил, что если хоркруксы не уничтожены все до единого, Тёмный Лорд может возродиться. Он заставил себя снова открыть глаза.

— Как давно?.. — выдохнул он. Его голос звучал всё ещё хрипло, но, кажется, постепенно набирал силу. У Северуса было ощущение, что с тех пор, как он последний раз разговаривал, прошло немало времени. Годы, несомненно. Прошло достаточно много лет для того, чтобы у обоих его бывших учеников выросли дети хогвартского возраста. Осознание этого факта было весьма некомфортным.

Мальчики (Ал и Скорпиус, тут же подсказал его разум) снова обменялись взглядами. Какое-то время они беззвучно что-то решали, после чего Ал с напряжённым выражением лица повернулся к Северусу.

— Сейчас 2019 год, — медленно ответил он.

Северус вновь смежил веки, пытаясь морально принять услышанное. С тех пор, как он в последний раз открывал глаза, прошёл двадцать один год. Он предполагал, что погибнет на войне и был к этому готов, но надеялся, что по крайней мере поможет отправить Тёмного Лорда следом за собой. Он абсолютно не был готов к тому, что потеряет из-за Тёмного Лорда и его войны ещё одни двадцать лет своей жизни. И всё это из-за давних ошибок молодости...

До Северуса снова смутно донёсся голос Ала, но, похоже, тот обращался уже не к нему.

— Можешь вызвать наших отцов? — тихо попросил он. — Думаю, на некоторые вопросы смогут ответить только они. А кроме того, они точно захотят узнать, что профессор Снейп пришёл в себя.

Послышался чей-то тихий разговор, сменившийся звуком удаляющихся шагов. Когда Северус открыл глаза, он снова смотрел прямо в зелёные глаза юного Поттера, но больше в комнате никого не было. И Ал выглядел так же неуютно, как Северус себя чувствовал.

— Хотите ещё воды? — неуверенно спросил мальчик. Северус кивнул. С каким-то отстранённым чувством он наблюдал, как Ал наливает воду в стакан и осторожно подносит к его губам, помогая Северусу пить. Он осилил около половины, после чего Ал, похоже, каким-то образом догадался, что Северус больше не хочет пить, и убрал стакан обратно.

— Я понимаю, что для вас это огромный шок, — тихо заметил Ал, покусывая нижнюю губу, — и я… я могу рассказать, что с вами случилось. Если вы думаете, что готовы это услышать.

Северус со вздохом кивнул. В конце концов, у него был не слишком-то большой выбор. Его конечности по-прежнему упрямо отказывались двигаться и он трудом мог выдавить из своего непослушного горла хотя бы несколько слов. Из своего горла, которое не произнесло ни единого слова за последние двадцать с лишним лет.

— Большинство этих вещей произошли ещё до моего рождения, но я слышал, как об этом рассказывали другие, — медленно начал Ал. — Вы помните змею?

От нахлынувших воспоминаний Северус снова зажмурился. Бросок Нагини, резкая боль в горле, когда из него начала хлестать кровь... Он месяцами принимал противоядие и всегда держал в карманах своей мантии флаконы с Крововосстанавливающим зельем и дополнительным противоядием. Он вполне ожидал от Тёмного Лорда подобной атаки. Но когда всё произошло, передать Поттеру информацию о хоркруксах было намного более важным, чем попытаться спасти свою жизнь (в конце концов, если бы Поттер потерпел неудачу, то и жизнь Северуса в любом случае продлилась бы очень недолго). А после этого он помнил лишь темноту...

Северус медленно кивнул.

— Так вот… Мой папа с тётей Гермионой нашли в вашей мантии зелья: противоядие и Крововосстанавливающее, и даже смогли их в вас влить. Они сделали с вашими ранами всё, что сумели, но так и не смогли их залечить, — по тому, как уверенно, без запинки, Ал произносил эти фразы, складывалось впечатление, что мальчик дословно повторял часто слышанные слова кого-то другого. Хотя, как знать, возможно, именно так и было. Северус понятия не имел, что рассказывали о войне этому новому поколению детей. И в особенности — что рассказывали о войне сыну Гарри Поттера.

— После того, как отец убил Вол… — Северус вздрогнул и Ал тут же замолчал. — Сами-Знаете-Кого, — после короткой заминки продолжил мальчик. Определённо, это поколение Поттеров было более наблюдательным, чем оба предыдущих. — После того, как папа убил Сами-Знаете-Кого, они вернулись за вами. Драко с дядей Невиллом собрали яд у Нагини, чтобы сварить для вас более сильное противоядие, но вы потеряли так много крови, что колдомедики мало что могли сделать. Хотя они уже знали, как бороться с последствиями яда Нагини после того её нападения на дедушку… э-э, то есть, Артура Уизли, на вас это не сработало, потому что ваше тело было слишком ослабленным.

Ваша кровь не сворачивалась, и всё, что целители могли делать в течение следующих нескольких лет, это давать вам новые порции Крововосстанавливающего зелья. Они считали, что нужно дать вам… уйти, но папа даже слышать об этом не хотел. Он пригрозил, что арестует любого, кто хотя бы заикнётся о том, чтобы прекратить ваше лечение. После примерно семи лет вам наконец начало становиться лучше. Колдомедики и сами точно не знали, почему — за это время они перепробовали на вас десятки экспериментальных средств, так что это могло быть вызвано любым из них, или всеми вместе… по крайней мере, так они сказали.

Целителям удалось вывести из вашего организма весь яд и залечить ваши раны, но вы так и не очнулись. Они опасались, что в результате всех этих кровопотерь ваш мозг оказался необратимо повреждён и вы уже никогда не проснётесь. Они перепробовали множество средств и способов, но ничего не сработало.

Северус слушал молча. Некоторые услышанные подробности были настолько невероятными, что с трудом укладывались у него в голове. Гарри Поттер угрожал кому-то ради него. Драко и Лонгботтом сотрудничали друг с другом, чтобы попытаться его спасти. Многие вещи не складывалось в полноценную картину, но это и неудивительно: Северус ведь пропустил более двадцати лет последних новостей и событий. Событий, приведших к тому, что он очнулся рядом с двумя юными и, кажется, вполне дружащими между собой сыновьями тех мальчишек, что искренне друг друга ненавидели, когда в последний раз он находился в сознании.

Похоже, ему нужно будет восполнить очень многие пробелы в своих знаниях о современном магическом мире.

— Ты очень… — Северус слегка закашлялся при попытке заговорить, — хорошо осведомлён… об этом всём, — он окинул мальчика внимательным взглядом. Тот был довольно щуплым, как и Поттер — Гарри Поттер — в его возрасте. Северус предположил бы, что Алу лет двенадцать, но тот мог оказаться и старше. Его отец выглядел двенадцатилетним даже на четвёртом курсе.

Ал, похоже, смутился. Сев на стул рядом с кроватью Северуса, он принялся изучать свои сложенные на коленях руки.

— Наверное, так и есть, — застенчиво признался он. — Я провёл здесь довольно много времени. Папа до сих клянётся, что мои первые слова были «Святого Мунго».

Их дальнейший разговор — что бы Ал ни собирался рассказать дальше — был прерван возвращением Скорпиуса Малфоя. Тот неуверенно остановился в дверях, словно не знал наверняка, как будет воспринято его появление.

— Они срочно вызвали обоих наших отцов, — сообщил мальчик, переминаясь на пороге. — Твой должен прибыть через пару минут, а мой застрял на работе, так что будет чуть позже. Ещё скоро должна появиться твоя мама, чтобы забрать нас обоих домой, в поместье.

При этих словах Северус впервые убедился в том, что Ал всё-таки обладал вспыльчивым характером своего отца.

— Они нас отсюда выгоняют?! — негодующе воскликнул он, и Скорпиус машинально отступил от разозлённого друга на несколько шагов. — Тот факт, что мы ещё дети, совсем не значит…

— Ал, — попытался воззвать к нему Скорпиус.

— ...что нас необходимо от всего защищать и оберегать. Кто, как не мы, приходили сюда каждый день. Каждый день!..

— Ал! — не выдержав, крикнул Малфой. Северус переводил взгляд с одного мальчика на второго, снова задумываясь, не очутился ли он в аду. Потерять двадцать лет жизни для того, чтобы очнуться в одной комнате с парой несдержанных подростков — это всё-таки удивительно напоминало ад.

— Что?! — зло прошипел Ал, и Скорпиус снова чуть заметно отшатнулся.

— Родители сказали, что мы сможем прийти сюда завтра, — понимающе сказал Малфой и выражение лица Поттера тут же смягчилось. — Возможно ты и прочитал каждую когда-либо написанную книгу о войне и о профессоре Снейпа, но наши родители пережили всё это сами. Это немного другое...

Ал потёр переносицу и со вздохом закрыл такие знакомые зелёные глаза. Северус молча наблюдал за этим странным диалогом, продолжая удивляться странностям мира, в котором ему довелось оказаться. Двадцать один потерянный год и новые Поттер с Малфоем на его голову.

От необходимости что-либо ответить его избавило стремительное появление в комнате кого-то в аврорской мантии. Впервые за двадцать с лишним лет Северус Снейп снова смотрел в глаза Гарри Поттеру.

* * *
Определённо, время его изменило, но всё же некоторые вещи остались прежними. В волосах Гарри Поттера теперь серебрилось несколько седых прядей, а над его правой скулой появился заметный шрам. Но он носил те самые круглые очки и его чёрные волосы всё так же торчали во все стороны под самыми невероятными углами, разительно отличаясь от аккуратного длинного хвоста Ала. Он больше не был таким тощим, как во времена своей бытности подростком, и прибавил несколько дюймов роста, хотя его всё равно никак нельзя было назвать высоким. Однако ему удавалось возвышаться над Скорпиусом Малфоем, всё ещё неуверенно стоящим в дверях.

Поттер (Гарри, мысленно поправил себя Северус, потому что теперь в комнате находилось больше одного Поттера) потрясённо смотрел на Северуса, словно не вполне мог поверить в то, что видит. И Северус мог только гадать, о чём тот думает: кажется, впервые на его памяти, эмоции Гарри совершенно не отражались у того на лице. Похоже, за прошедшие годы Гарри всё-таки научился одной или двум вещам об управлении внешним проявлением своих чувств. Северус подсчитал в уме: Гарри сейчас должно было быть тридцать восемь или тридцать девять (интересно, в этом году у него уже был день рождения?) лет. Примерно столько же было самому Северусу, когда он последний раз находился в сознании...

От этой мысли Северус закрыл глаза. На него обрушилось неожиданно болезненное понимание, что его нынешний возраст приближался к шестидесяти годам. Он провёл без сознания весь свой четвёртый и большую часть пятого десятка жизни.

— Здравствуйте, мистер Поттер, — вежливо поздоровался Скорпиус, когда Гарри прошёл через комнату и встал рядом с кроватью.

Северус открыл глаза. Гарри выглядел уставшим и растрёпанным: такое впечатление, что он примчался сюда сразу из Аврората, как только услышал новости. Хотя, возможно, так и было. Гарри опустил ладонь Скорпиусу на плечо (явно привычным жестом, как будто он часто так делал), но так и не проронил ни слова, продолжая так напряжённо смотреть на Северуса, что тому стало неуютно.

— Прошёл двадцать один год, а вы… так и не научились хоть каким-то манерам, Поттер? — наконец сказал Северус, с гордостью отметив, как ровно, хоть и хрипло, прозвучал его голос.

Последовавшей реакции Северус совершенно не ожидал. Гарри засмеялся. И не каким-то тихим хихиканьем или сдержанным смешком: Гарри расхохотался полновесным громким смехом, который длился и длился почти бесконечно. Поттер даже вынужден был облокотиться о дверной косяк, чтобы не упасть, а в уголках его глаз от столь бурного веселья выступили слёзы. Скорпиус с Алом обменялись удивлёнными взглядами.

— Кажется, он наконец свихнулся, — округлив глаза, пробормотал Скорпиус, отодвигаясь от Гарри подальше. Это лишь вызвало у мужчины новый взрыв хохота.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Гарри удалось восстановить контроль над собой.

— Я бы вас сейчас просто расцеловал, — заметил старший Поттер, всё ещё пытаясь отдышаться. Должно быть, при этих словах у Северуса что-то отразилось в глазах или на лице, потому что Гарри снова засмеялся, — о-ох, нет! Я не стану и впрямь этого делать, обещаю! Просто… я очень рад, что вы очнулись. И что вы по-прежнему... остались собой. Мерлин, никогда бы не подумал, что буду так счастлив услышать, как вы меня оскорбляете!

Северус надеялся, что ему удалось приподнять бровь (хотя он и не был в этом уверен, учитывая свой ненадёжный контроль над ослабленными мышцами):

— Я могу продолжить… если для вас это так много значит, — выдохнул он, спровоцировав этим новую волну веселья. Ал с явным беспокойством покосился на Северуса.

— Извините, — смущённо выпалил он, — на самом деле папа не сошёл с ума... По крайней мере, я на это надеюсь.

Гарри только-только взял в себя в руки снова, как на пороге появился кто-то новый. Точнее, новая: рыжеволосая и заметно беременная женщина. Северус довольно быстро опознал её повзрослевшую версию: самая младшая из Уизли, Джиневра. Мельком взглянув на Гарри, ведьма закатила глаза и перевела взгляд на Северуса. Он не мог бы с точностью сказать, что именно ожидал увидеть в её взгляде, но определённо не это заботливое тепло, сопровождаемое мягкой улыбкой.

— Я рада видеть, что вы наконец пришли в себя, сэр, — с теплотой поздоровалась Джиневра, сильно удивив Северуса своими словами.

Последний раз они виделись в Хогвартсе, когда Северус изо всех сил изображал злобного Пожирателя, издевающегося над детьми, в то же самое время пытаясь незаметно защитить их от садистской парочки Кэрроу. Он вовсе не был уверен, что был бы рад себя видеть, будь он Джиневрой.

— Здравствуйте, мисс Уизли, — мягко ответил он. — Или теперь это... миссис Поттер?

Джиневра ответила до странности ехидной ухмылкой, смысл которой Северус разгадал лишь несколько мгновений спустя.

— Вообще-то, миссис Малфой, — с заметным весельем ответила рыжеволосая ведьма, явно наслаждаясь шокированной реакцией Северуса. После чего она поманила рукой Ала и Скорпиуса:

— Мальчики, пойдёмте. Дайте этим двоим поговорить друг с другом наедине.

— Ну ма-ам! — заныл Ал.

— Джинни, — одновременно с ним (и точно таким же тоном) протянул Скорпиус.

Джиневра погрозила им пальцем знакомым родительским жестом, который Северус часто видел в исполнении Молли Уизли, когда та воспитывала близнецов во время встреч Ордена в доме на Гриммо. Северус незаметно поморщился, чувствуя, что совершенно не понимает происходящего.

— Никаких споров. Вы сможете вернуться сюда завтра, а сейчас идёмте, — веско сказала Джиневра, и мальчики с недовольным бурчанием направились к выходу. Гарри ласково чмокнул Джинни в щеку.

— Спасибо, Джин, — пробормотал он. В ответ ведьма только улыбнулась и, придерживая свой большой живот, тяжело прошагала к двери, выводя с собой обоих понурившихся подростков.

* * *
За время, которое потребовалось на то, чтобы выпроводить юных Поттера с Малфоем, Гарри, похоже, успел полностью успокоиться. Когда он подошёл и сел рядом с кроватью Северуса, выражение его лица было совершенно серьёзным; от недавнего веселья не осталось и следа.

— Уверен, что у вас есть ко мне вопросы… или… вы не слишком устали? Мы можем продолжить и в другой раз, — спросил Гарри, явно вдруг заколебавшись.

Северус поморщился:

— Думаю, я спал уже достаточно долго, — буркнул он, ничуть не удивившись тому, каким недовольным прозвучал его тон. Кажется, он наконец-то обрёл контроль над своим голосом, хотя тот всё ещё звучал непривычно хрипло.

Гарри нервно провёл рукой по своим и без того взъерошенным волосам:

— М-м… Да, конечно... Вы правы, — кивнул он, — спрашивайте, о чём захотите, и я постараюсь ответить как можно более полно. Драко, наверное, сможет потом заполнить пробелы о вещах, которых я не знаю.

Разумеется, у Северуса были к Гарри вопросы. Вообще-то, у него было столько вопросов, что он даже не знал, с чего лучше начать. Подумав, он остановился на самых важных и насущных вещах.

— Хоркруксы?

От его делового тона Поттер, похоже, немного успокоился.

— Все уничтожены, — уверенно ответил Гарри, — включая тот, что находился во мне. Это длинная история и не думаю, что вы хотите выслушивать все её нудные подробности прямо сейчас. Он мёртв и все хоркруксы уничтожены. Не в последнюю очередь благодаря вам.

Северус снова попытался было заговорить, но тут же зашёлся в приступе кашля. Гарри тревожно за ним наблюдал, но, кажется, опасался что-нибудь сделать. Однако, когда Северус наконец откашлялся, Гарри взмахнул палочкой, призывая оставленный Алом стакан воды и отлевитировал его к губам Северуса. Тот обнаружил, что искренне рад использованию магии: благодаря ей это действие меньше напоминало благотворительность, поскольку Северусу не приходилось видеть руку, держащую стакан с водой у его рта. Он допил воду, и стакан сам собой улетел обратно на столик.

— Так вы пришли, чтобы отправить меня в Азкабан? — хрипло спросил Северус.

Впервые за их сегодняшнюю встречу, Гарри выглядел… испуганным?

— Что-о? Мерлин, нет! Конечно же, нет? Почему вы вообще так…? — сам себя оборвав, он вскочил на ноги, неверяще качая головой. — Ну конечно. Они рассказали вам, что вы двадцать лет провели в коме, но не сообщили ничего действительно важного!

Всё ещё тряся головой и бормоча что-то себе под нос, Гарри стремительно пересёк комнату, взял какую-то коробочку и вернулся с ней обратно. Затем он осторожно, почти благоговейно её открыл и протянул так, чтобы Северус мог видеть то, что находилось внутри.

«Орден Мерлина первой степени» — было написано на медали, лежащей в этой коробочке. А чуть ниже было выгравировано: «Северус Тобиас Снейп».

Северус потрясённо уставился на медаль, затем несколько раз моргнул, будто ожидая, что находящийся перед ним орден Мерлина вот-вот исчезнет. Наконец, не в силах облечь своё удивление в слова, он перевёл вопросительный взгляд на Гарри.

— C вас сняли все обвинения, Снейп, — очень серьёзно ответил Поттер. — Вы герой. В атриуме Министерства стоит ваша статуя. Никто не вздумает отправить вас в Азкабан, поверьте мне.

У Северуса странно защемило в груди. На мгновение ему показалось, что сейчас он или заплачет, или потеряет сознание от шока. Он не рассчитывал пережить войну, но, если бы вдруг ему это удалось, он ожидал наказания за все свои преступления. Он был уверен, что магическое общество не сможет понять и принять все сложности его мотивов и поступков в качестве двойного агента. Он ожидал, что ему придётся исчезнуть или что его отправят прямиком в Азкабан. Но он совсем не ожидал получить орден Мерлина (к тому же первой степени!). И он уж точно не ожидал статую.

Северус почти хотел попросить Поттера — Гарри — оставить его одного, но… пропустив двадцать один год событий в волшебном мире, он остро нуждался в любой информации, которую только мог получить. Даже если её источником был Гарри Поттер.

Но на этот раз Северус выбрал более нейтральную тему для разговора: он не был уверен, что сможет выдержать новые открытия, подобные недавнему, не скатившись к совершенно постыдной эмоциональной реакции. А проявление подобной слабости перед Поттером было бы особенно ужасным.

— Ал, — с минуту помолчав, начал Северус, схватившись за первую попавшуюся мысль в своей голове. Сын Поттера показался ему вполне безопасным объектом для разговора, — он… интересный мальчик.

Гарри, покраснев, вернулся на свой стул, оставив орден Мерлина у Северуса на коленях. Словно для того, чтобы тот мог подольше на него посмотреть.

— Надеюсь, он не доставлял вам проблем? — немного смущённо спросил Гарри, — он вас в некотором роде... боготворит. Боюсь, это моя вина.

Северус недоверчиво уставился на него:

— Твой сын. Меня. Боготворит. — Медленно отчеканил он. Гарри лишь пожал плечами.

— Вы проснулись в дивном новом мире, Снейп, — наконец безмятежно ответил он, — вам ещё много с чем придётся свыкнуться.

«Это уж точно», — подумал Северус, глядя в непривычно взрослое лицо Гарри Поттера. В нынешнем мире у него больше не возникало немедленного желания сказать этому парню — то есть, мужчине, тут же поправился его мозг — что-то ядовитое. Поттер явно очень старался не вызывать у Северуса раздражения, а у того, в свою очередь просто не было сил, чтобы оскорбляться или злиться. Он был слишком занят тем, что не понимал и удивлялся большинству происходящего.

Несколько долгих минут оба волшебника молчали. И если прежний Гарри наверняка попытался бы заполнить эту тишину какой-то бессмысленной болтовнёй, а по урокам Окклюменции Северус хорошо помнил, что Поттер был совершенно неспособен тихо и сосредоточенно сидеть в течение даже короткого времени, то нынешний Гарри не только не проронил ни слова, но и даже не пошевелился. Да, определённо, с годами он изменился.

Северус вздохнул:

— Ал… я так понимаю, это сокращение от «Альбус»? — с некоторым удивлением он понял, что ответ ему действительно любопытен.

Гарри смутился:

— Похоже, я довольно предсказуем.

Северус мягко фыркнул:

— Может и нет. Я бы ожидал, что вы назовёте своего сына Джеймсом. Или Сириусом.

В ответ Гарри снова расхохотался. Северус уже забеспокоился было, что ему предстоит новый раунд бесконечного смеха, но на этот раз Поттер успокоился почти сразу.

— Моего первого сына зовут Джеймс Сириус, — объяснил Гарри и на этот раз он выглядел скорее радостным, чем смущённым, — и, прежде чем вы спросите: да, у меня есть и дочь, и да, её зовут именно так, как вы подумали.

От последней фразы у Северуса остро заныло в груди. Подумать только: в мире снова появилась Лили Поттер и это внучка его самого близкого друга детства… Северус хотел бы узнать, как выглядит эта Лили. Похожа ли она на его подругу? Такие же ли у неё зелёные глаза? И, если её матерью стала Джиневра Уизли (или Джиневра стала матерью Скорпиуса?), унаследовала ли юная Лили Поттер огненный цвет её волос? Как у своей бабушки...

На лице у Гарри промелькнуло беспокойство, словно он только теперь понял, что сказал.

— О… Наверное, мне не следовало этого говорить, — тихо пробормотал он, — вы, должно быть, не хотите говорить... о ней. Я просто...

— Всё в порядке, Поттер, — Северус покачал головой, обрывая этот приступ неловкой самокритики. — Ваша мать мертва уже почти сорок лет.

Гарри нервно прикусил губу и Северус не смог не заметить, что это был тот самый жест, который он уже видел у юного Альбуса Поттера. Так значит, Ал перенял эту привычку у отца.

— Но для вас-то это не кажется сорока годами. Учитывая, что последние двадцать вы пропустили, — тихо заметил Гарри. Северус прикрыл глаза, пережидая вновь нахлынувшие чувства. Осознание всех лет, которые он потерял, воспоминания о Лили и ответственности за её смерть… Вряд ли Гарри в полной мере понимал значение имён своих детей для Северуса: Джеймс, Альбус и Лили. Трое людей, в чьих смертях он был непосредственно виноват.

— Я довольно-таки устал, Поттер. Может, вы придёте как-нибудь в другой раз? — не открывая глаз, сказал он.

— Конечно, — поспешно ответил Гарри и Северус почувствовал, как тот забрал коробочку с орденом Мерлина и, судя по звукам, поставил её где-то в комнате. Тихие шаги Поттера направились было к выходу, но на полпути почему-то замерли. Северус поймал себя на том, что он задержал дыхание в ожидании, что же случится дальше.

— Как бы там ни было, — после паузы начал Поттер, — я рад, что вы наконец-то очнулись. Я знаю, что до сегодняшнего дня у вас была… не лучшая жизнь, и знаю, что в прошлом вы совершали поступки, которыми отнюдь не гордитесь. Но вы герой, Снейп, верите вы в это или нет. Если бы не вы, сейчас мы все были бы мертвы или находились в полной власти Волдеморта. Так что вы с лихвой искупили любые свои проступки. И я думаю, что, если бы моя мама могла вас сейчас увидеть, она бы вами гордилась.

После этих слов шаги возобновились и Гарри вышел из комнаты, оставив Северуса одного.


Глава 2.

* * *
Когда Северус проснулся в следующий раз, его ждала порция мышечно-восстанавливающих зелий и больничный обед, скормленный с ложечки: руки по-прежнему почти его не слушались. Северус вытерпел эту унизительную процедуру молча (главным образом потому, что прекрасно понимал: если он хочет когда-нибудь встать с кровати, другого выбора у него нет). После обеда последовал довольно неприятный сеанс массажа, а точнее, втирания специальных зелий в его атрофированные мышцы. Северус подавленно снёс и это.

Сразу же после массажа появился Драко Малфой. То ли его приход был удивительным совпадением, то ли Драко догадывался, что Северус не хотел бы, чтобы его видел в столь беспомощном виде кто угодно, кроме людей, чьё присутствие было совершенно необходимым.

Поведение Драко было для Северуса понятным и знакомым даже двадцать лет спустя. К счастью, Малфой не разразился истерикой наподобие той, что недавно выдал Поттер (Северус не был уверен, что смог бы вынести такое от своего бывшего ученика-слизеринца). Но всё же, увидев Северуса сидящим в кровати, некогда гордый и надменный Драко расплылся в приветливой улыбке и стремительно зашагал через всю комнату, чтобы тепло коснуться его плеча.

— Северус… — тихо выдохнул Драко и его лицо озарилось мягким теплом. Снейпу очень редко доводилось видеть у Драко подобное выражение лица, когда тот был мальчишкой. В его нынешней улыбке не было ни мстительности, ни высокомерной ядовитости; Драко просто выглядел счастливым и это удивительным образом преображало всю его внешность.

Драко почти не изменился. Конечно, он стал повыше ростом, но если у Гарри в волосах уже пробивалась седина, то светлые пряди Драко остались точно такими же, как и в его бытность подростком, а фарфоровая кожа выглядела по-прежнему безупречной (из-за чего Драко выглядел лет на десять моложе своего настоящего возраста).

— Я почти не поверил, когда Скорпиус сказал, что ты пришёл в себя, — тихо сказал Драко. Он словно боялся повысить голос, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. — Но ты и в самом деле очнулся.

Северус слабо откашлялся.

— Похоже на то, — наконец ответил он, и улыбка Драко стала ещё шире; возможно, по той же причине, что заставила тогда Поттера неудержимо хохотать. Юный Альбус Поттер говорил, что колдомедики опасались возможных повреждений мозга, так что, должно быть, Драко был рад убедиться, что личность Северуса осталась прежней.

Какое-то время они оба молчали, хотя Драко так и не убирал руку с плеча Северуса, по-видимому, не желая лишиться этого контакта. После долгой паузы Северус заговорил первым:

— Твой сын рассказал мне о... Люциусе, — он тяжело вздохнул, — прими мои соболезнования.

Выражение лица Драко дрогнуло, став чуть ли не испуганным: он явно не ожидал чего-то подобного. Его руки инстинктивно дёрнулись, чтобы скреститься на груди в защитном жесте, но буквально через секунду Драко заставил их опуститься и вернул себе прежний сдержанный вид.

— Спасибо, — ответил Драко и, похоже, ему было непросто сохранить свой голос ровным. Северус удивлённо наклонил голову: такая реакция была для него неожиданной.

— Как это произошло? — тихо спросил Снейп. Драко сделал глубокий вдох, судя по всему, обдумывая свой будущий ответ. Наконец он заговорил:

— А что именно тебе рассказал Скорпиус? — осторожно спросил Малфой, вместо того, чтобы ответить на вопрос.

— Только то, что твой отец умер несколько лет назад, а твоя мать переехала во Францию со своим новым мужем.

Драко фыркнул и закатил глаза, на короткое мгновение живо напомнив Северусу надменного неприятного подростка, которым он когда-то был:

— Беспросветный болван! Но мама с ним, кажется, счастлива. А я, в свою очередь, рад, что она находится за пределами Британии и, как я очень надеюсь, в безопасности.

Северус приподнял бровь. На этот раз он не сомневался, что у него получилось: он почувствовал движение нужных лицевых мышц.

— В безопасности? — переспросил он. Драко беспокойно заёрзал, теряя свою хладнокровность.

— Северус, ты же только пришёл в себя. Не стоит забивать себе голову...

— Драко, сядь и расскажи мне, что произошло, — твёрдо скомандовал Северус своим лучшим «профессорским» тоном. И с радостью отметил, что тот всё ещё работал: двадцать лет комы или нет, но Драко тут же послушно, почти бессознательно, сел.

— Я так понимаю, мне лучше начать с самого начала, — пробормотал Драко и сделал глубокий вздох.

Северусу пришлось приложить немалые усилия, чтобы не закатить глаза.

— Звучит отлично. И, безусловно, начало выглядит самым логичным выбором.

Драко машинально улыбнулся, но эта улыбка почти сразу же померкла.

— Отец, он... Отступился от Тёмного Лорда во время Битвы за Хогвартс — так они теперь это называют; день, когда Гарри победил Тёмного Лорда, — начал Драко. — Отец решил, что защитить меня и маму для него более важно, чем беспокоиться о собственной безопасности. Гарри... с уважением отнёсся к этому решению. Или, по крайней мере, он его понимал. На суде Поттер просил о снисхождении и судьи согласились. Конечно, отец не получил полного помилования — для этого он совершил слишком много преступлений — но он отделался пятнадцатью годами в Азкабане, в то время как большинству Пожирателей Смерти присудили пожизненное.

Северус удивлённо нахмурился, перебивая Драко:

— Пожизненное заключение? Не Поцелуй Дементора? — уточнил он.

Драко покачал головой:

— Кингсли Шеклболт стал министром и с его помощью Гарри с Гермионой развернули целую кампанию, чтобы насовсем убрать Дементоров из Азкабана. Применение Поцелуя Дементора было официально запрещено. Гермиона говорила, что это абсолютно бесчеловечное наказание даже для преступников.

На мгновение Снейп задумался.

— А ты не разделяешь мнение мисс Грейнджер? — спросил он после паузы, с удивлением отметив, что Драко зовёт по имени не только Гарри, но и Гермиону Грейнджер. Драко усмехнулся.

— Теперь она миссис Грейнджер-Уизли, — поправил он. И на этот раз Северус всё-таки закатил глаза.

— Ну разумеется, — фыркнул Снейп, но решил, что остальная часть истории Драко сейчас важнее, чем его мнение по поводу Поцелуя Дементора. — Итак, ты сказал, что Люциус получил пятнадцать лет в Азкабане. А что было дальше?

Драко неуверенно отвёл глаза. Ему было явно нелегко продолжать.

— Отсидев свой срок, отец вернулся домой, — Драко говорил до странности отстранённо, как будто речь шла о ком-то, кого он едва знал, а не о его собственном отце. — Но были... и до сих пор есть люди, которые убеждены, что наша семья слишком легко отделалась. И однажды группа таких недовольных напала на отца, мою жену и Скорпиуса неподалёку от Хогсмида. Отца и мою жену убили на месте.

Северус потрясённо замер. Впервые за их разговор он совершенно не знал, что сказать.

— Твою жену? — наконец тихо спросил он, осторожно наблюдая за Драко.

Драко дёрнулся, словно голос Северуса вырвал его из каких-то далёких мыслей.

— О! Конечно, ты же не знал, — мягко ответил он, — не знаю, помнишь ли ты её... Астория Гринграсс. Она училась в Хогвартсе на два курса младше меня.

Снейп напряг память, смутно припоминая симпатичную чистокровную девочку со Слизерина. В точности такого типа, который Люциус с Нарциссой могли выбрать в качестве будущей супруги для своего сына.

— А что случилось с нападавшими? — спросил Северус.

— Большинство их отбывает пожизненное в Азкабане, — медленно ответил Драко, — Гарри с Роном лично их выследили. Один был убит при попытке задержания. Самим Гарри.

Снейп устало откинул голову на подушку, прикрывая глаза. Было так странно осознавать, как много всего он пропустил, как много лет он проспал. Люциус успел предстать перед судом и оказаться осуждённым, провести пятнадцать лет в Азкабане и выйти на свободу, пока он, Северус, всё лежал и лежал без сознания. Как и во время разговора с Гарри, Снейп почувствовал, что на сегодня его мозг получил максимум информации, который может осмыслить. Поэтому он решил сменить тему на что-то менее важное.

— Похоже, ты немало сблизился с Поттерами. И Уизли, — задумчиво заметил Северус, открыв глаза, чтобы многозначительно взглянуть на Драко. Тот покраснел, что было особенно заметно благодаря его бледной коже.

— Ну конечно же, ты уже всё знаешь, — невразумительно пробормотал Малфой себе под нос. — И кто тебе сказал?

— Мисс Джиневра собственной персоной, — Снейп не мог не отметить, что его странным образом забавлял испытываемый Драко дискомфорт. Похоже, за двадцать лет комы язвительно-садистские нотки его характера ничуть не пострадали. — Не желаешь ли объяснить?

Лицо Драко оставалось всё того же нежно-розового оттенка.

— Ты и впрямь хочешь услышать подробности о моей личной жизни? — скептически поинтересовался он. В ответ Северус пожал плечами. Точнее, попытался, с восторгом обнаружив, что его плечи, хоть и едва заметно, но двигаются.

— Мне просто интересно узнать, как получилось, что бывший Пожиратель Смерти женился на предательнице крови.

Драко ответил ему пристальным испытывающим взглядом.

— Я же знаю, что ты давно так не считаешь, — ответил он, хотя его голос прозвучал несколько неуверенно. — Ты великолепно притворялся — из-за Тёмного Лорда, но ты же не мог в самом деле так думать, помогая Ордену и Дамблдору...

Оказывается, заставить собеседника замолчать одним своим взглядом Северус тоже ещё мог.

— Ты прав, я и в самом деле так не думаю и уже очень давно, — признал он, — но мне казалось, что именно такими категориями думал ты.

Драко пожал плечами:

— Это было неизбежным результатом моего воспитания. Но Гарри... и Уизли, они защищали меня, хотя вовсе не должны были этого делать. И я научился смотреть на вещи по-другому. Вообще-то, после войны очень многим людям пришлось этому научиться. Но только не пойми меня неправильно: я бы ни за что не женился на Джинни, если бы она не была чистокровной ведьмой. И она прекрасно об этом знает, да и все остальные тоже.

Северус медленно кивнул, осмысливая эту новую информацию. Конечно, он помнил, что для всех, кроме него, прошло больше двадцати лет, но всё же ему трудно было поверить, что Драко так легко отверг всё, чему его учили с пелёнок. Возможно поэтому, озвученная Драко принципиальность насчёт чистокровности, этот отголосок его прежних убеждений, странным образом помогла Северусу поверить в произошедшие перемены.

— Но Джиневра также является матерью детей Поттера... — заметил Северус какое-то время спустя.

Драко кивнул.

— Они развелись, — немного резко сказал он.

— До или после того, как ты с ней переспал? — не унимался Северус. Драко не ответил, но по раздражению, мелькнувшему у него на лице, всё и так было понятно. — О, прими мои поздравления. Это мальчик или девочка?

Драко скривился.

— Мальчик, — протянул он. Его голос звучал неуверенно, словно Драко опасался, что Северус начнёт его упрекать или что-то в этом роде. — Должен родиться в сентябре.

Это напомнило Северусу о другом важном вопросе, который он до сих пор не выяснил. Он внимательно посмотрел на Драко.

— Никто ещё так и не сказал мне, что сейчас за месяц и день, — признался Снейп.

Драко закатил глаза:

— Ну конечно же. Эти Поттеры просто бесполезны, — фыркнул он, удобно забывая, что вместе с Поттерами в больнице находился и его собственный сын. Это доказательство разногласия между Драко и Гарри, пусть даже слабенького, Северуса неожиданно успокоило: пожалуй, это было самым знакомым явлением, что он увидел за всё время после своего пробуждения.

— Сегодня третье июля две тысячи девятнадцатого года, — сообщил Малфой. Северус снова вздохнул и закрыл глаза, откидываясь на подушку. Значит, с тех пор, как он в последний раз находился в сознании, прошёл двадцать один год, два месяца и один день. Он не был уверен, порадовали ли его эти точные цифры, или, наоборот, огорчили.

* * *
Для человека, который провёл без сознания больше двадцати лет, Северус спал отвратительно много. К вечеру он уже мог пошевелить пальцами рук и ног, но остальные мышцы упрямо отказывались отзываться на любые его попытки. Так что, вытерпев ещё один сеанс унизительного кормления и растирания целебными зельями, Снейп снова отключился и проспал целую ночь.

Судя по свету, пробивающемуся сквозь шторы (которые снова были приоткрыты, хотя светильники в палате так и оставались приглушёнными), Северус проснулся довольно поздно. Постепенно его глаза приспособились к освещению, хотя ему всё ещё пришлось прищуриться, осматривая комнату. Снейп и удивился, и не удивился, обнаружив в углу две головы: светловолосую и тёмноволосую, склонившиеся над учебниками. Пожалуй, он ожидал чего-то подобного.

Некоторое время Снейп просто наблюдал за мальчиками, которые негромко, почти заговорщически, перешёптывались, явно не заметив, что он уже проснулся. Подростки говорили слишком тихо, чтобы можно было разобрать, о чём шла речь, но Северус пришёл к выводу, что не возражает против их общества. Это поколение Поттеров и Малфоев было определённо менее навязчивым, чем предыдущее.

Проверив сегодняшнее состояние своего тела, Северус выяснил, что руки слушаются его заметно лучше, чем вчера; ему даже удалось добиться некоторого контроля над плечами и предплечьями. Он осторожно поёрзал в кровати, задумавшись, когда же у него наконец хватит сил для того, чтобы встать с постели. Будучи лишённым свободы большую часть своей жизни (хотя на этот раз, увы, отсутствие свободы было намного более явным и осязаемым), Снейп совершенно не желал испытывать это ощущение даже на секунду дольше необходимого.

Похоже, его движения привлекли внимание мальчиков, потому что обе головы синхронно повернулись к Северусу. Встретив его пристальный взгляд, Скорпиус, кажется, смутился, тогда как Альбус, пусть и робко, но улыбнулся.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался Ал и тут же поднялся из своего кресла, чтобы подойти к кровати Северуса. Снейп смерил мальчика внимательным взглядом. — Как вы себя сегодня чувствуете?

Северус задумчиво прокрутил этот вопрос в голове, не будучи уверенным, хочет ли он на него отвечать. Но вежливость Альбуса настолько контрастировала с вызывающе неуважительным поведением, которое постоянно демонстрировал в прошлом его отец, что Северусу не хотелось казаться недружелюбным. Несмотря на своё далеко не радужное настроение, вызванное пониманием, что он оказался на неопределённое время прикован к постели. И потерял больше двух десятилетий своей жизни.

— Лучше, чем вчера, — наконец нейтрально отозвался Северус, не вдаваясь в подробности. Альбуса его ответ, похоже, вполне устроил.

— Надеюсь, вы не против, что мы здесь находимся, — осторожно начал мальчик. — Здесь так тихо: очень удобно работать над летними заданиями. Мы вам не помешаем, обещаю. Но если вы хотите, чтобы мы ушли — только скажите.

Слова Альбуса казались тщательно подобранными, чтобы получить от Северуса желаемый ответ: такое впечатление, что младший Поттер точно знал, против чего Снейп мог бы возражать. Хотя, возможно, так и было: Северус понятия не имел, какие истории мальчику о нём рассказывали родители, но стойкая неприязнь профессора Снейпа к назойливым детям наверняка упоминалась в любом из их рассказов.

Северус тихо хмыкнул, но не стал просить мальчиков уйти. В конце концов, его желание узнать как можно больше о событиях, произошедших за все годы, которые он проспал, заметно пересиливало стремление оказаться в одиночестве.

Ал кивнул, как будто догадываясь о его мыслях.

— Мы подумали, что вам может понадобиться что-то, чем вы могли бы занять своё время, — заметил Ал через минуту. — И вы, наверное, хотели бы узнать главные новости магического мира, произошедшие за время, что вы пропустили — без того, чтобы полностью полагаться в этом на нас... Поэтому мы принесли вам некоторые вещи, которые могут оказаться полезны.

Северус вздёрнул бровь и Скорпиус, похоже, наконец-то набравшийся уверенности с ним заговорить, выступил вперёд, оттеснив своего друга.

— Мы принесли вам журналы по зельеварению, — объяснил юный Малфой, — конечно, может, это слишком сложное и похожее на работу чтиво, учитывая, что вы только недавно пришли в себя, но мы не знали, что ещё вам могло было бы быть интересно. А ещё мы принесли подшивку «Ежедневного Пророка», все выпуски за тысяча девятьсот девяносто восьмой год. И, конечно, мы можем принести более свежие номера, если вы захотите.

Северус растерянно моргнул, удивлённый предусмотрительностью и участливостью, проявленную этими мальчиками. Он не был уверен, что его удивило больше: тот факт, что он только что очнулся от двадцатилетней комы, или неожиданная заботливость от сыновей двух мальчишек, которые в этом возрасте были какими угодно, только не заботливыми… Как бы там ни было, Северус чувствовал себя совершенно потрясённым. Пожалуй, сильнее, чем когда-либо в жизни, начиная со времён, когда он и сам был подростком.

Возможно, он просто не привык к тому, что люди могут о нём бескорыстно беспокоиться и заботиться. Северус уже и не помнил, когда кто-то делал это в последний раз.

— Это очень... любезно с вашей стороны, — ответил он после паузы и с удивлением увидел, как оба мальчика просияли от этой нехитрой похвалы. Впрочем, Поттер — Гарри Поттер — говорил, что юный Альбус Поттер им восхищается (хотя Северус понятия не имел, почему). Снейп задумался: что же всё-таки о нём рассказывали публично и какую приукрашенную версию его поступков выдал общественности Гарри Поттер, если в итоге Северус Снейп мог показаться кому-то достойным восхищения. И был только один способ попытаться это выяснить.

— Пожалуй, я бы хотел начать с «Пророка», если не возражаете.

Мальчики засуетились и вытащили из-под стола большую коробку. Альбус извлёк из неё довольно увесистую пачку газет и положил их Северусу на колени.

— Это только за май, — слегка смущённо уточнил он. — Папа утром уменьшил все номера, чтобы мы могли взять их с собой, а потом вернул им обычный размер, прежде чем уйти на работу.

Снейп окинул газеты взглядом.

— Спасибо, — тихо ответил он и, чувствуя странное беспокойство, потянулся к самому верхнему номеру.

Его руки немного дрожали и дёргались, слабо протестуя против непривычных движений, и Северус поневоле задумался, как долго у него хватит сил перелистывать страницы. Наконец он развернул первый «Пророк».

«2 мая, 1998», — значилось в верхнем углу газеты. Ниже был огромный жирный заголовок «ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ПОБЕЖДЁН!» и снимок Хогвартса. Замок заметно пострадал; над многими полуразрушенными и обгоревшими стенами до сих пор поднимались столбы дыма.

Северус внимательно прочёл статью, немалую часть которой составляли лишь догадки и предположения (что, пожалуй, было неудивительным, учитывая, что битва закончилась совсем недавно). Основная часть репортажа посвящалась крупным фактам, большинство из которых он уже знал. Но он с любопытством изучил скудное описание событий, произошедших после его встречи с Гарри в Визжащей Хижине. Объявление Тёмного Лорда о смерти Гарри. Чудесное возвращение Гарри и его «дуэль» с Волдемортом (если это можно было так назвать).

Северус сделал глубокий вдох, чувствуя, как у него по спине прошёл холодок. Эти события произошли больше двадцати лет назад, но для него всё случилось как будто вчера. Точнее, технически, для него всё и в самом деле произошло лишь вчера. Он отчётливо помнил свою дуэль с Минервой и остальными деканами, помнил ненависть и гнев, полыхающие в глазах Минервы в течение всего года, стоило лишь ей на него взглянуть. Он помнил бросок Нагини, помнил пронизывающую боль и такие знакомые зелёные глаза, пристально смотрящие в его собственные...

Неосознанно поёжившись, Северус перевернул страницу в поисках списка погибших. Имена были разделены на две колонки: «Пожиратели Смерти» и «Остальные». Снейп начал со списка Пожирателей и им симпатизирующих. Он опознал большинство имён, но с особенным удовольствием отметил имя Беллатрикс Лестранж. Наблюдать за её истеричной, совершенно нездоровой зависимостью от Тёмного Лорда было тяжело само по себе, не говоря уже об извращённых последствиях, в которые эта зависимость то и дело выливалась.

В списке волшебников, отдавших свои жизни, сражаясь против Пожирателей Смерти, Северусу было знакомо намного меньше имён. Он опознал некоторых своих бывших студентов, хотя по-настоящему вспомнил лишь нескольких человек. А затем пошли имена, которые он знал даже слишком хорошо. Ремус Люпин. Нимфадора Тонкс. Фред Уизли. Снейп грустно подумал, что смерть кого-то из Уизли была почти неизбежной: согласно сухой статистике, учитывая, сколько разных Уизли сражалось на войне, вероятность того, что кому-то из них не посчастливится её пережить, была весьма высока.

Выпуски следующих нескольких дней были преимущественно посвящены последствиям битвы (включая несколько помпезных и явно сильно преувеличенных статей о Гарри под авторством Риты Скитер). Было и немало рассуждений, где же могут скрываться уцелевшие Пожиратели Смерти, которых ещё не поймали (Северус заметил в этом списке и своё собственное имя), а также несколько интервью, озвучивших самые популярные мнения о дальнейшей судьбе уже схваченных Пожирателей.

Снейп равнодушно пролистал несколько биографических очерков, посвящённых отдельным погибшим: на войне всегда были жертвы и подобные попытки вызвать ещё большее сочувствие к пострадавшим и усилить общественную ненависть к Пожирателям и их семьям, на его взгляд, были совершенно бессмысленными.

Восьмого мая появилась первая статья, не посвящённая собственно битве, но вызвавшая у Северуса интерес. «Мальчик-Который-Выжил защищает Малфоев!» назывался материал, сопровождаемый фото Гарри, выступающего перед целым залом и, судя по всему, дающего пресс-конференцию. Снейп пробежался глазами по тексту, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать закатывать глаза на каждом втором предложении.

Это был типичный пафосный псевдо-репортаж от Риты Скитер, сверхэмоционально рассуждающей о том, что невероятное благородство Гарри привело его на скользкий путь попыток защитить военных преступников. Скитер даже предполагала, что Гарри к этому принудили при помощи магии. Вся статья перемежалась цитатами самого Гарри, который с присущей ему прямолинейной честностью и гриффиндорским пылом подчёркивал, что Малфоями руководило стремление во что бы то ни стало защитить собственную семью. Северус отрешённо подумал, что только сироту могла так сильно тронуть подобная привязанность к своим близким.

Следующая занятная статья была датирована десятым мая. «Убийца Дамблдора жив!» гласил заголовок (интересно, журналистам «Пророка» кто-то специально поручил заканчивать каждый заголовок восклицательными знаками?), сопровождаемый колдоснимком характерно хмурящегося Северуса. Статья сообщала, что «согласно надёжным источникам» Северус Снейп жив, но находится в критическом состоянии и его местонахождение не разглашается. Дальше следовали пространные рассуждения о характере возможных ранений Северуса и его наиболее вероятной судьбе в случае выздоровления. Статья заканчивалась подробным списком преступлений Северуса Снейпа против магической Британии (главным пунктом которого значилось убийство Альбуса Дамблдора), сопровождаемым несколькими негодующими цитатами учеников Хогвартса, осуждающими поведение Северуса во время его директорства.

Северус на мгновение прикрыл глаза, примиряясь с прочитанным и заново поддаваясь неизменному чувству вины. Потому что, если отбросить патетические восклицания и бредовые предположения насчёт его предполагаемых мотивов, всё, в чём эта статья его обвиняла, было правдой. Он действительно был Пожирателем Смерти. Он убил Альбуса Дамблдора, своего наставника и самого близкого друга. И он терроризировал учеников в Хогвартсе.

Сделав новый глубокий вдох, Северус всё-таки открыл глаза и взялся за следующий выпуск, тут же вызвавший у него внутреннюю дрожь и тихое облегчение.

«Северус Снейп: герой или предатель?» вопрошал заголовок на передовице, под которым шло развёрнутое интервью лично с Гарри Поттером.

Северус прочёл эту статью с несколько отстраненным любопытством: он с трудом осознавал, что читает о себе самом. Гарри отвечал на удивление сдержанно и продуманно, не поддаваясь на многочисленные попытки Скитер запутать его разными каверзными вопросами, из которых как минимум в каждом третьем упоминалось убийство Дамблдора. Но Гарри непреклонно защищал Северуса и делал это с пылом и рвением, которые сейчас, пожалуй, уже не удивляли. Только не после того, как Северус проснулся, чтобы обнаружить у своего кровати старательно дежурящего сына Гарри, и не после того, как Гарри бросил все свои дела, чтобы примчаться в больницу, как только услышал, что Северус Снейп пришёл в себя. Но если бы Северус прочёл это интервью в тысяча девятьсот девяносто восьмом году, он был бы немало шокирован.

Хотя, если уж быть честным с самим собой, Снейп всё-таки был шокирован. Совсем немного.

Дочитав статью, Северус отложил «Пророк» и снова закрыл глаза. Его мысли крутились вокруг прочитанного. Он оказался в странной беспрецедентной ситуации: для него сражение с Тёмным Лордом произошло лишь вчера и он был до сих пор потрясён всем случившимся, но для всех остальных прошло уже двадцать лет и люди давно со всем свыклись. Северус лишь вчера выяснил, что волшебный мир узнал правду о его настоящих мотивах, тогда как у мира было два десятилетия на то, чтобы разобраться во всех открывшихся фактах.

И Гарри Поттер, сын его главного школьного недруга; мальчик, которого он на дух не переносил, потому что было слишком мучительно видеть прекрасные глаза Лили на ненавистном лице Джеймса — оказался самым яростным его защитником. С самого начала.

Северус и сам точно не знал, что ему делать со всеми этими открытиями.


Глава 3.

* * *
Завтрак Северус проспал. Когда наступило время обеда Альбус со Скорпиусом, не сговариваясь, отправились поесть где-нибудь вдвоём, словно догадываясь, что Северус совершенно не желал, чтобы они присутствовали во время очередного постыдного кормления с ложечки. Он мог бы заподозрить мальчиков в применении легилименции, если бы не знал наверняка: сколько бы времени он ни провёл без сознания, попытки проникновения в свой разум он бы почувствовал безошибочно.

Полдень плавно перетёк в вечер. Мальчики вернулись, но вскоре снова куда-то ушли. Большую часть времени Северус дремал: его тело упрямо отказывалось находиться в сознании в течение сколько-нибудь значительного промежутка. Северусу удалось осилить почти все выпуски «Ежедневного Пророка» за май, когда его настигло острое разочарование в виде большой и подробной статьи, посвящённой Северусу Снейпу. Статья состояла из примерно равных частей правды, догадок и откровенной клеветы, щедро приправленных гриффиндорским оптимизмом. Так, Северус с немалым удивлением узнал, что его защищал Невилл Лонгботтом (поверить только, Лонгботтом! Из всех людей!), но от преобладающей части текста ему больше хотелось выцарапать себе глаза, чем продолжить читать эту чушь.

Северус с досадой столкнул газеты с кровати — так сильно, как только смог. Получилось не слишком впечатляюще, но несколько номеров всё же разлетелись по комнате, покрыв пол некой причудливой бумажной мозаикой. И, разумеется, именно этот момент выбрал для своего появления Гарри Поттер, удивлённо поднявший брови при виде царящего вокруг беспорядка.

— В своё время у меня на них была примерно та же реакция, — после паузы заметил Гарри, наклоняясь, чтобы собрать разбросанные газеты с привычной лёгкостью человека, привыкшего годами убирать за маленькими детьми. Северус лишь раздражённо взмахнул руками — или, точнее, хотел это сделать, потому что у него получилось скорее странно дёрнуть предплечьями, на одном из которым всё ещё красовался цветной шрам Тёмной Метки.

— Несусветная чушь, — выплюнул Северус, прожигая газеты таким взглядом, словно они оскорбляли его одним своим видом. Гарри пожал плечами, складывая собранные листы поверх стопки учебников, оставленных в углу комнаты Альбусом и Скорпиусом.

— Как и почти всё, что когда-либо писала Рита Скитер, — миролюбиво согласился Поттер, подходя к кровати Северуса, чтобы забрать у него с коленей оставшиеся номера «Пророка». Прочтя заголовок на самом верхнем издании («Массовые протесты из-за возможного оправдания Северуса Снейпа»), Гарри скривился и отнёс газеты к остальным. — Но со временем общественное мнение начало улучшаться. Люди начали верить.

— Насколько «со временем»? — поинтересовался Северус. Ему было искренне любопытно.

Гарри снова пожал плечами:

— Я добился вашего официального оправдания примерно через год после Битвы за Хогвартс. Вся эта бюрократия, сами понимаете, — вздохнул он. — А ордена Мерлина пришлось ждать до две тысячи первого года, когда Гермиона развернула мощную пиар-кампанию в вашу поддержку. Последние сомневающиеся изменили своё мнение, когда родился Альбус. То есть, вообще-то, ещё осталась горстка самых отъявленных упрямцев, считающих всё это каким-то хитрым заговором, но…

Северус не смог не обратить внимания на странную фразу насчёт Альбуса:

— А какое отношение к этому имеет рождение вашего сына?

Гарри выглядел искренне удивлённым его вопросом.

— То есть, Ал ничего вам не сказал? — переспросил он. — Я был уверен, что это будет среди первых вещей, которые он вам сообщит. Для него же это предмет гордости...

Северус нахмурился: объяснения Поттера его скорее запутывали, чем хоть что-то проясняли.

— Ваш сын вообще мало что мне рассказал, — наконец сухо заметил он.

Гарри издал смешок.

— О, это на него похоже, — с улыбкой кивнул Поттер, — вам повезло, что вы ещё не встретились с Джеймсом или Лили. Этих двоих, если честно, сложно заставить замолчать хотя бы на минуту.

Разговаривая с Северусом, Гарри снова прошёл в угол комнаты, приподнял стопку выпусков «Пророка» и достал из-под неё один из учебников мальчиков. Им оказался «Стандартный сборник заклинаний для третьего класса (дополненное издание)». Вернувшись к Северусу, Гарри раскрыл книгу на первой странице и молча положил ему на колени. Северус поморщился, недоумевая, что интересного могло обнаружиться в учебнике заклинаний для третьеклассников. А потом он увидел, что: на внутренней стороне обложки аккуратным каллиграфическим почерком было выведено «Собственность Альбуса Северуса Поттера».

Северус моргнул. Затем моргнул ещё раз, подспудно надеясь, что сейчас эта невообразимая надпись чудесным образом изменится и превратится во что-то более логичное. Слова Гарри до сих звучали у него в голове, когда Северус осознал, что видит нечто не просто неожиданное, но такое, чего он даже представить себе не мог. Имя его наставника, его собственное имя и имя злейшего врага его детства дружно слились воедино, чтобы окрестить собой одного-единственного человека. Северус страдальчески скривился.

— Вы назвали сына в мою честь, — медленно сказал он. Его голос потихоньку возвращался к своему прежнему состоянию, становясь более мелодичным и менее хриплым. Но в данный момент он был лишён любых интонаций и казался совершенно чужим, почти механическим. Под пристальным изучающим взглядом Северуса Гарри беспокойно заёрзал.

— Ну-у… да, — наконец признал Поттер, выглядя немного смущённым.

— Что, во имя Мерлина, могло сподвигнуть вас на столь имбецильный поступок?! — рявкнул Северус. Резкие слова слетели с его губ прежде, чем он успел осознать, что произносит их вслух. Гарри, похоже, смутился ещё сильнее.

— Ну-у… — замялся Поттер, вдруг необычайно заинтересовавшись своими ботинками, — с «Альбусом» мы определились почти сразу, а потом начали перебирать разные варианты для второго имени. Мы думали насчёт «Ремуса», но так уже зовут Тедди, его сына: Теодор Ремус Люпин. И я подумал, что... вы тоже этого заслуживаете. Вы с Дамблдором, оба, за всё, чем вам пришлось пожертвовать. Вы заслуживаете чего-то, что осталось бы после вас.

— Это, наверное, одно из самых идиотских объяснений, что я когда-либо слышал, — совершенно безэмоционально прокомментировал Северус, но у него в груди разлилось странное щемящее тепло. Он не был уверен насчёт его причин. Неужели его… тронул этот жест, с удивлением задумался Северус? Или он просто почувствовал себя польщённым?

— Вы хоть на секунду задумались, как бы я отнёсся к этому вашему решению, если бы очнулся и пришёл в себя?

Гарри прикусил губу и тихо опустился в кресло у изголовья кровати Северуса. Затем он сделал глубокий вдох.

— Задумывался, — в голосе Поттера звучала странная смесь из вызова и признания своей вины, — и я надеялся, что вы были бы… довольны, что я наконец начал глубоко вас уважать после всех лет былой неприязни. Мне казалось, вам было бы приятно узнать, что я наконец-то осознал, что ваша цель оправдывала ваши средства, и что все жертвы, которые вам пришлось принести ради победы добра, с лихвой искупили любые ваши прошлые ошибки и проступки. И я хотел, чтобы весь мир узнал, что я это понял. Я хотел, чтобы весь мир узнал, что я считаю вас с Дамблдором заслуживающими одинакового уважения. Правда, если честно, когда родился Ал, мы уже и не думали, что вы вообще выживете, — быстро продолжил Гарри, не дав Северусу вставить и слова. — Из года в год ваше состояние постепенно ухудшалось и ухудшалось, и ничего из того, что перепробовали колдомедики, вам не помогало. Все говорили, что вам осталось жить не больше нескольких недель, в самом лучшем случае, нескольких месяцев.

Северус почувствовал в равной степени разочарование и раздражение (и, пожалуй, это было уже привычной его реакцией на Гарри Поттера). Ему ужасно хотелось потереть переносицу (это был его излюбленный жест для случаев, когда нужно было замаскировать свою неуверенность). И тот факт, что руки всё ещё недостаточно хорошо его слушались, чтобы осуществить такое простое действие, вызвал у него ещё большую досаду.

— То есть, вы использовали своего сына в качестве пешки, чтобы достичь желаемых политических целей? — хмуро поинтересовался он.

Глаза Гарри расширились. Он выглядел совершенно шокированным.

— Что-о? — выдохнул Поттер. — Конечно же нет! То есть, я рад, что это помогло переубедить некоторых людей насчёт вас, но я бы никогда не назвал своего сына в вашу честь, если бы не был глубоко убеждён, что вы — в высшей степени достойный человек. Я всегда хотел, чтобы мои дети могли гордиться своими именами. Каждым из них.

— И следуя этой логике, вы назвали своего сына в честь Пожирателя Смерти, — фыркнул Снейп.

Гарри гневно стукнул кулаком по спинке кресла:

— Да прекратите уже, наконец! — прошипел он. — Дамблдор тоже сделал немало вещей, которые были ничуть не лучше ваших поступков. Он же распоряжался нами всеми, как шахматными фигурками в своей огромной многоходовой партии. Мой отец с Сириусом тоже были далеко не ангелами, но они были хорошими людьми, и я горжусь тем, что одного из моих сыновей зовут Джеймс Сириус. Точно так же, как горжусь тем, что второго моего сына зовут Альбус Северус.

Северус сглотнул образовавшийся в горле комок, тщетно пытаясь справиться с эмоциями, нахлынувшими на него от этой страстной речи.

— Жертва и её убийца. Оба сошлись в одном имени, — горько скривился он, полный отвращения к самому себе, — какая убийственная ирония, Поттер.

Гарри резко поднялся (полы его аврорской мантии эффектно взметнулись) и повернулся к Северусу спиной. Несколько долгих мгновений слышалось его глубокое размеренное дыхание: похоже, Гарри пытался совладать со своей вспышкой гнева. Северус вдруг поймал себя на совершенно абсурдной радости от понимания, что он всё ещё без труда мог вывести этого мальчи… этого мужчину из себя. Наконец Гарри снова повернулся к нему лицом.

— Послушайте, — серьёзно, но вместе с тем неожиданно мягко сказал Гарри (и у Северуса появилось твёрдое подозрение, что этот тон Поттер давно отточил на своих детях), — я понимаю, что у вас сейчас такое ощущение, будто война только-только закончилась. И то, что сделал Дамблдор — то, что он вынудил сделать вас — всё ещё очень свежо в вашей памяти. Но я, как и подавляющее большинство населения магического мира, знаю, что смерть Альбуса Дамблдора была немногим более, чем самоубийством, с которым ему помогли. Это был тщательно спланированный ход, призванный укрепить вашу позицию в рядах Пожирателей, чтобы вы могли и дальше нам помогать. Дамблдор всё равно вскоре умер бы, вы и так несомненно продлили ему жизнь своим выдающимся мастерством в исцеляющих зельях. Вы были ему другом больше, чем кто-либо другой, и вы смогли сделать для него то, что не смог бы никто из нас. Да, смерть Дамблдора была настоящей трагедией. Но даже если это была ваша палочка и ваше заклинание, мы оба прекрасно знаем, кто на самом деле был за неё ответственен. Волдеморт и никто другой. Так что оплачьте Альбуса Дамблдора — сейчас, когда вы наконец-то можете это сделать, не опасаясь, что ваша печаль вас выдаст или настолько ослабит, что кто-то сможет этим воспользоваться и вывести вас из игры до того, как вы успеете выполнить свою роль. Но прекратите себя винить. Вы сделали то, что от вас требовалось, и не более того. Повторюсь, я рад, что моего сына зовут Альбус Северус. Как и он сам. Мой сын носит это имя с радостью и гордостью.

За прошедшие годы Гарри Поттер явно успел поднатореть в драматических прощаниях. Бросив на Северуса последний многозначительный взгляд, Гарри с очередным эффектным взмахом мантии вышел из комнаты, оставив Северуса размышлять над его словами в одиночестве. И через несколько долгих минут Северус закрыл глаза, со странной отрешённостью понимая, что по его лицу текут слёзы. Война действительно закончилась… и ему в самом деле нужно было отыскать способ, как примириться со всеми её последствиями.

* * *
Когда у него из глаз наконец перестали струиться слёзы, Северус опять задремал и проспал до самого вечера, когда его разбудили для очередного кормления. Он с досадой отметил, что после изначального улучшения его контроль над конечностями почти не изменился, и ему всё ещё требовалась посторонняя помощь для того, чтобы поесть. Один из целителей предупредил, что нервные окончания могли быть сильно повреждены (а то и вообще разрушены) в результате длительного воздействия яда Нагини, но Северусу не требовалось об этом напоминать. Он и сам необычайно остро ощущал все нынешние ограничения своего тела и в глубине души задавался вопросом, улучшится ли его состояние хоть когда-нибудь настолько, чтобы он мог самостоятельно справляться с самыми простыми действиями.

Отказываясь поддаваться отчаянию — ещё не время, он ведь не пробыл в сознании и двух суток, Северус попросил одну из колдоведьм подать ему несколько оставленных мальчиками журналов по зельеварению за 1998 год, и упрямо читал их до тех пор, пока вновь не уснул.

Проснулся он уже следующим утром и, похоже, более рано, чем вчера. На этот раз в комнате был Альбус — Альбус Северус, как заботливо подсказал его внутренний голос — и Северус не был уверен, что именно он чувствовал от этого нового знания. Может быть, отвращение. А может быть, гордость.

Ал сидел рядом с кроватью, забравшись в кресло с ногами и устроив у себя на животе большую толстую книгу. Поверх острых коленок Северус смог прочесть только начало названия: «Новейшие исцеляющие зелья и...». Продолжение успешно скрывали ноги Альбуса.

Северус поморщился. Он вспомнил, как Гарри говорил, что его младший сын им восхищается («боюсь, это моя вина», выразился тогда Поттер) — и сейчас эти слова вдруг обрели смысл. Глядя на Альбуса, Северус сопоставил имя мальчика, длинные чёрные волосы (так похожие на его собственные, разве что Альбус предпочитал собирать их в низкий хвост) и явный интерес к зельям.

От осознания этого факта на Северуса нахлынула целая волна эмоций. Он увидел в Альбусе Поттере весь потенциал, который когда-то был в нём самом, прежде чем его распределили в Слизерин и прежде чем его жизнь получила свой неожиданный мрачный поворот. Хотя нет, быстро поправил себя Северус: возможно, у Альбуса Северуса тоже были бледная кожа, длинные чёрные волосы и интерес к зельеварению, но кроме этого он обладал всеми преимуществами, которых недоставало Северусу. У Ала был любящий и заботливый отец. У него было нежное привлекательное лицо; почти что чересчур симпатичное, как для мальчика. Он жил в несомненном достатке. У него были семья и друзья...

Северус тихо вздохнул, чувствуя знакомую печальную горечь. Альбус тут же перевёл свой взгляд с книги на него и робко улыбнулся, когда увидел, что Северус уже не спит.

— Доброе утро, сэр, — как всегда вежливо поздоровался мальчик, опустив ноги и отложив книгу в сторону. — Принести вам что-нибудь? Может быть, воды или…?

С трудом подавив своё инстинктивное нежелание позволить кому-то увидеть его слабым, Северус вынужден был признать, что хочет пить.

— Спасибо за предложение, вода была бы кстати, — сдержанно ответил он. Кивнув, Альбус поспешно встал и набрал в стакан воды, а после аккуратно помог Северусу попить. Затем мальчик отнёс пустой стакан обратно к графину.

— Пока без улучшений? — осторожно спросил Ал, кивнув в сторону конечностей Северуса, упрямо не желающих реагировать должным образом. В ответ Северус пошевелил пальцами ног и, как мог, подвигал руками, демонстрируя своё состояние. Судя по погрустневшему выражению лица, Альбус тоже не впечатлился таким вялым прогрессом.

— Меня беспокоит качество зелий, которые мне здесь дают, — поделился Северус после паузы.

Ал закатил глаза:

— И у вас есть для этого все основания, — пылко поддержал его мальчик, — сейчас, после войны, в Британии стабильная нехватка талантливых специалистов почти во всех областях. Кроме авроров — ими сегодня хочет быть каждый второй. Но в других сферах... учитывая, сколько людей в своё время сбежало из страны, чтобы больше никогда сюда не вернуться, и сколько было убито на войне… Скажем так, у нас осталось очень мало компетентных зельеваров.

Северус неодобрительно фыркнул, хотя в глубине души какая-то его часть искренне порадовалась, что кто-то разделяет его неприязнь к некомпетентным людям. В то, что этот мальчик являлся сыном Гарри Поттера, было почти невозможно поверить.

— А кто сейчас преподаёт зельеварение в Хогвартсе? — не без любопытства спросил Северус.

Альбус просиял.

— Профессор Забини. Блейз Забини, — через несколько секунд уточнил он с забавно сосредоточенным видом, словно пытался сообразить, существовали ли ещё какие-то Забини, которые могли бы Северуса запутать. — Он замечательный.

Северус неопределённо хмыкнул: вообще-то, у него не было чёткого мнения на этот счёт. Забини всегда был талантлив в зельеварении и, хотя при случае он активно поддерживал пропагандистские лозунги о чистокровности, Северус не сомневался, что Блейз не зашёл настолько далеко, чтобы примкнуть к Тёмному Лорду. Скорее всего, он просто хотел остаться в стороне от всего этого, и ему это удалось. Поскольку взгляды Блейза выглядели весьма радикальными, но в то же время он был всего лишь студентом, его оставили в покое. Так что, учитывая, что после окончания Хогвартса Блейз наверняка получил необходимую дополнительную практику, Северус не имел ничего против его кандидатуры в качестве профессора Зельеварения.

— Ты поэтому читаешь книгу об исцеляющих зельях? — спросил Северус минутой спустя. Ал ответил преувеличенно непонимающим взглядом.

— Из-за профессора Забини? Или из-за того, что на Британских островах не осталось нормальных зельеваров?

Северус не удержался от тихого смешка. Чуть язвительное чувство юмора Альбуса на удивление хорошо совпадало с его собственным.

— И то, и другое, — подумав, ответил он.

Альбус пожал плечами:

— Это неплохое занятие, — неопределённо ответил мальчик. Северус окинул его задумчивым взглядом, пытаясь решить, хочет ли он расспрашивать Альбуса и дальше, чтобы попытаться понять мыслительный процесс этого подростка. Почти сразу же придя к выводу, что нет (это было бы слишком утомительно в его нынешнем состоянии), Северус решил сменить тему их разговора. Ему всё ещё не давала покоя вся эта история с «Альбусом Северусом»; что-то в ней его беспокоило и никак не хотело складываться в отчётливую картину.

— Наверняка где-нибудь должны быть записи обо всей истории моего лечения, — заметил он после долгой паузы. Настолько долгой, что Альбус уже начал вновь разглядывать свою книгу, несомненно гадая, закончился ли их с Северусом разговор. Мальчик охотно кивнул и указал на зачарованный экран, подвешенный возле ножек кровати.

— Записи скрыты заклинанием — разумеется, в целях соблюдения конфиденциальности, — сухо прокомментировал Ал. — Я знаю фразу-пароль наизусть, но если я произнесу это заклинание, у меня будут проблемы — мне ведь ещё запрещено колдовать из-за возраста. Но если вы хотите узнать что угодно конкретное, я почти дословно помню все записи в вашей истории болезни.

Северус на какое-то время замолчал, обдумывая услышанное. Вообще-то, наверное, было даже лучше вести этот разговор с Альбусом, а не с его отцом. Ал был достаточно спокойным и рассудительным для того, чтобы воздух между ними не начинал искрить от напряжения при первой же возможности.

Северус решил подойти к интересующему его вопросу с другой стороны.

— А сколько тебе лет, Альбус? — спросил он. По каким-то странным причинам, идея использовать сокращённое имя мальчика показалась ему некомфортной, так что Северус решил от неё отказаться.

Альбус немного насупился от неожиданной смены темы.

— Тринадцать, — медленно ответил мальчик, — почти четырнадцать.

Северус мысленно подсчитал в уме.

— То есть, ты родился в… две тысячи пятом году? — уточнил он. Альбус кивнул и Северус ощутил знакомое чувство удовлетворения от того, что его догадка подтвердилась подтверждения. — А скажи мне, когда начало улучшаться моё состояние?

Альбус радостно улыбнулся, словно наконец-то поняв, к чему Северус клонит.

— В две тысячи пятом году, — с готовностью ответил мальчик.

— До или после твоего рождения?

Альбус улыбнулся ещё шире:

— После, — подтвердил он, и Северус задумчиво кивнул. — Но если я правильно понял, о чём вы думаете, профессор… это же лишь туманные и недоказанные легенды.

Северус приподнял бровь, удивлённый тем, что мальчик, несомненно, уловил ход его мыслей.

— И тем не менее, были задокументированные свидетельства, — возразил он, — но я удивлён, что ты вообще об этом знаешь.

Альбус серьёзно кивнул:

— Я тоже удивился этому странному совпадению. Но папа с мамой сказали, что я несу чушь, — медленно добавил он. — Единственным, кто мне поверил, был Скорпиус, так что мы с ним перерыли чуть ли не половину библиотеки Блэков — разумеется, тайно — прежде, чем нашли эти легенды. «Ребёнок, которого назвали в честь живого человека, может принести этому человеку удачу, если один из родителей, назвавших ребёнка, испытывал к этому человеку сильные чувства», «Магическая сила слов» от 1894 года.

Северус задумчиво прокрутил в голове услышанное. Он тоже хотел было отмахнуться от этой теории (как оказалось, точно так же, как это сделали в своё время Гарри с Джиневрой), но… этот исход был слишком удачным, чтобы оказаться случайным совпадением. Особенно учитывая слова Гарри о том, насколько близко Северус тогда был к смерти. А кроме того, это подтверждало заверения старшего Поттера в том, что он назвал своего сына в честь Северуса с добрыми намерениями. Хотя «сильные чувства»? Северус не был уверен, что готов как следует всё это обдумать и проанализировать.

Он поднял голову, серьёзно глядя на Ала. На этот раз мальчик не стал отводить глаз; он держался заметно более уверенно, чем в самую первую их встречу, когда Северус только очнулся. Снейп продолжал изучать ребёнка Поттера задумчивым взглядом — для мальчика, которому ещё не исполнилось и четырнадцати, тот был удивительно сообразительным и… непростым. Северус с подозрением поджал губы.

— Из чистого любопытства, Альбус, в каком ты Доме? — поинтересовался он. Мальчик расплылся в такой широкой улыбке, что Северус уже не сомневался в его будущем ответе.

— В Слизерине, разумеется, — гордо ответил Альбус и лукаво ухмыльнулся, — а что, разве есть какие-то другие?

* * *
Пополудни заглянул Драко, который провёл с Северусом весь свой обеденный перерыв, прежде чем отправить Альбуса к матери посредством каминной сети. Визит Драко оказался неожиданно приятным: он передал Северусу надушенное письмо от Нарциссы (которое Снейп отложил в сторону, чтобы прочесть позже) и старательно развлекал его на удивление доброжелательными рассказами о работах, местах проживания и семьях всех их общих знакомых.

По молчаливому соглашению, Северус предоставил вести разговор Драко и Альбусу, и те умело избегали упоминаний обо всех умерших или отправившихся в Азкабан людях. Северус снова искренне поразился непринуждённому дружелюбию, с которым Драко отзывался о членах семейства Уизли и той лёгкости, с которой он общался с сыном Поттера. Хотя, разумеется, после женитьбы Драко на Джиневре, Уизли стали для него родственниками (пусть и не по крови), а дети Гарри превратились в пасынков. И это, пожалуй, было самым необычным и непривычным из всего, что Северус сегодня услышал.

Как бы там ни было, когда позже вечером его пришёл навестить Гарри, Северус пребывал в гораздо лучшем расположении духа, неторопливо перелистывая журнал о зельеварении. Он уже добрался до выпусков за 1999 год, и большинство открытий и прорывов в искусстве зельеварения, которые он пропустил за последний двадцать один с лишним год, вызывали у него скорее восхищение и восторг, чем разочарование или досаду.

Поэтому, войдя в комнату, Гарри обнаружил, что Северус еле заметно улыбается, читая свои журналы. Услышав шаги, Снейп поднял голову и увидел, как Поттер изумлённо поднял бровь. Северус не удивился — должно быть, увидеть на его лице даже тень улыбки не было чем-то, к чему Гарри хоть немного привык (и чего он мог ожидать). Поздоровавшись, Северус приподнял собственную бровь в абсолютно идентичном жесте.

— Мне теперь стоит ожидать ваших визитов каждый вечер, мистер Поттер? — поинтересовался он, хотя его тон был лишён своей привычной язвительности. То есть, почти лишён. В ответ Гарри пожал плечами в своей типичной манере, которую Северус уже много раз наблюдал в исполнении Альбуса.

— В течение недели дети живут с Драко и Джинни в особняке Малфоев; ко мне они приезжают каждые вторые выходные, — простодушно ответил Гарри, — так что, да, по вечерам я вполне свободен. Или... вы хотели бы, чтобы я перестал приходить? — после паузы спросил Поттер.

— Как, вы даже не ухаживаете за новой кандидаткой на роль будущей миссис Поттер? — бесстрастно спросил Снейп, игнорируя вопрос Гарри. К лучшему это было или к худшему, но сейчас, когда Северус оказался прикован к постели, Гарри Поттер был для него одним из немногочисленных окон во внешний мир. Одним из немногочисленных источников информации обо всех годах, которые Северус пропустил.

Гарри скривился, как будто его заставили укусить лимон.

— Буэ-э, — с отвращением бросил он.

— Вижу, что с годами ваше красноречие не подверглось ужасам эволюции, мистер Поттер, — хмыкнул Северус, но Гарри, вместо того, чтобы обидеться, лишь рассмеялся.

— Нет уж, больше никаких миссис Поттер, — убеждённо ответил он, — одной мне более чем хватило. И вы сами можете видеть, чем это всё закончилось.

В ответ Северус неопределённо фыркнул.

— Да уж, — добавил он ещё через минуту, после недолгих колебаний, стоит ли озвучивать то, что ему хотелось бы высказать. В итоге он решил попробовать. — Ваш младший сын — на удивление приятный ребёнок.

Гарри снова засмеялся, с неожиданной грациозностью устраиваясь в кресле рядом с изголовьем кровати Северуса.

— Я всегда говорил ему, что вы с ним отлично поладите, если всё-таки придёте в себя, — задумчиво сказал Поттер, — и Ал всегда был таким, ещё с раннего детства.

Северус снова поднял бровь, вдохновлённый столь необычно дружеским течением их беседы:

— Каким «таким»? — уточнил он. — Умным? Догадливым? Интересным? Амбициозным?

Гарри ухмыльнулся:

— Всем из вышеперечисленного. Ал всегда точно знал, кто он и чего хочет, хотя Джеймс постоянно доставал его по этому поводу. Когда Алу исполнилось шесть, он уже твёрдо определился, чем хочет заниматься в будущем: стать признанным зельеваром, как вы, и найти способ вас вылечить. Ал был уверен, что ключом должно стать какое-то зелье. Единственный момент, когда он в себе засомневался, случился накануне его отъезда в Хогвартс. Джеймс тогда безжалостно его дразнил, что, мол, Ала точно распределят в Слизерин, где учились все тёмные волшебники.

На лице Гарри появилось странное, немного мечтательное, выражение:

— Конечно, хватило всего одного напоминания, что вы тоже учились в Слизерине, чтобы Ал тут же отправился в ваш Дом без малейших протестов. Как и ожидалось. Сортировочной Шляпе потребовалось всего двадцать секунд, чтобы определить его в Слизерин. Думаю, Джеймс тогда просто злился, потому что с ним самим Шляпа всерьёз заколебалась. Судя по всему, ему пришлось с ней спорить и уговаривать отправить его в Гриффиндор.

Северус не удержался от смешка, услышав о столь очевидном превосходстве его тёзки над тёзкой Джеймса Поттера.

— Их дед, должно быть, перевернулся в гробу. Подумать только — Поттер в Слизерине!

Уже договорив, Северус осознал полный смысл своих слов и замер, тревожно выжидая, не поймёт ли Гарри его фразу неправильно, не испортит ли это непривычно лёгкий и мирный тон их разговора. Гарри и впрямь помрачнел, но не стал ни упрекать Северуса, ни отвечать аналогичной резкостью.

— Скоро там будут даже двое Поттеров, — помолчав, ответил Гарри. — Даже не представляю, чтобы Лили могли отправить куда-то, кроме Слизерина. Хотя… думаю, это будет по немного другим причинам, чем с Алом.

Гарри не уточнил, что это за «другие причины» и Северус не стал его расспрашивать. Вместо этого он поразмышлял над новостями о том, что двое из троих современных Поттеров, по всей видимости, выросли слизеринцами, а третьему пришлось спорить с Сортировочной Шляпой, чтобы оказаться в Гриффиндоре. Воистину, мир сошёл с ума.

Какое-то время они оба молчали. Гарри всё ещё выглядел мрачным. Наконец ему, похоже, удалось отогнать свои невесёлые мысли.

— Интересно, изменит ли Ал свои планы на будущее? — задумчиво сказал Гарри. — Учитывая, что вы пришли в себя и теперь ему не нужно будет изобретать способ вас вылечить.

Северус поджал губы, но ему не хотелось даже пытаться обманывать самого себя, пытаясь отрицать, что за эти дни он успел проникнуться симпатией к младшему сыну Поттера. Настолько, что временами он почти задавался вопросом, каково было бы обзавестись собственным ребёнком. Почти.

— Не исключено, что к тому времени, когда Ал вырастет и наберётся знаний, с которыми он мог бы изобрести способ моего лечения, я всё ещё буду прикован к постели с повреждением нервов. Так что, возможно, ему и не придётся искать новую цель, — хмуро заметил Северус, чувствуя, как испаряется его хорошее настроение.

Гарри выглядел… испуганным?

— Это же не… вы же не думаете, что это в самом деле вероятно? — с явным беспокойством спросил Поттер. Какую-то долю секунды Северус боролся с желанием его высмеять: ну как обычно, сплошной гриффиндорский оптимизм и ни одной унции здравого смысла.

— Как сказали целители, мой организм не реагирует на их зелья так, как они надеялись, — сухо ответил Северус, — у меня повреждение нервов от яда Нагини и, разумеется, атрофия мышц из-за долгого их неиспользования. На сегодняшний день дела обстоят так, что у меня только ограниченные способности двигать руками и не слишком-то радующая возможность шевелить пальцами ног.

Гарри вовсе не выглядел убеждённым.

— Снейп, вы же пришли в себя всего три дня назад, — серьёзно парировал он, полный своего дурацкого оптимизма, — и за эти три дня вам уже стало намного лучше. Не думаете, что ещё слишком рано делать такие зловещие прогнозы?

— А ваши обширные познания в зельях и колдомедицине, несомненно, позволяют вам судить о моём состоянии в полной мере, — тоном, полным нескрываемого сарказма, ответил Северус. Гарри выглядел обиженным, но, тем не менее, не стал спорить, по-видимому, признавая его правоту.

После очередной долгой паузы Снейп вздохнул.

— А что случилось с моими вещами, Поттер? — тихо спросил он. Гарри заморгал от столь резкой смены темы, глядя на Северуса с глуповато-непонимающим выражением лица.

— Вещами? — переспросил он.

Северус закатил глаза.

— Да, Поттер, вещами. Моей волшебной палочкой. Моими книгами. Моим имуществом в целом.

Это уточнение, похоже, помогло достучаться до твёрдого гриффиндорского черепа.

— О, — с облегчением выдохнул Гарри, — ваша палочка у меня. Я могу её принести, если вы думаете, что могли бы уже попробовать колдовать, ну или просто захотите держать её при себе. А ваш дом в Тупике Прядильщика со всем, что было внутри, находится под чарами Стазиса. Никто оттуда ничего не выносил.

Северус молчал, ожидая продолжения. Очевидного продолжения. Но Гарри, похоже, решил, что это всё.

Северус преувеличенно тяжело вздохнул.

— А что случилось с моими комнатами в Хогвартсе? — немного резко потребовал он.

Гарри отвёл глаза, внимательно изучая свои ладони, прежде чем снова поднять взгляд на Северуса.

— С вашими комнатами вышло странное дело, — наконец признался он, — замок их запечатал.

На этот раз была очередь Северуса удивляться.

— Как это? Что, чёрт побери, вы имеете в виду под этим «замок их запечатал»?

Гарри пожал плечами.

— То, что я и сказал. Замок запечатал ваши комнаты. На том месте, где раньше находились ваш кабинет и ваши покои, теперь лишь глухая стена. И попытки любого из профессоров Хогвартса, да и всех остальных, так и не смогли заставить ваши комнаты снова появиться. Мне жаль.

Опустив голову, Северус подавленно вздохнул. Если бы его недавнее хорошее настроение не пропало раньше, от напоминания о почти отсутствующем прогрессе его выздоровления, теперь его наверняка уничтожили бы эти новости об исчезновении его хогвартских комнат. Гарри Поттер, как обычно, понятия не имел, когда ему стоит остановиться или, ещё лучше, уйти.

— Там… было что-то, что вам нужно? — осторожно спросил он.

И Северус не выдержал: он позорным образом сорвался.

— Что-то, что мне нужно? Что-то, что мне нужно? — зло передразнил он. — Как насчёт редчайших, а в ряде случаев и вовсе уникальных книг, стоящих сотни и сотни галлеонов? Как насчёт почти всех моих личных вещей? Как насчёт хоть какого-то чёртового клочка моей жизни, уцелевшего за двадцать лет, которые я провёл в этой постели чуть ли не трупом?

К концу своей тирады он уже тяжело дышал, с трудом выталкивая слова и ощущая ещё большую досаду от осознания, что его так сильно измотали несколько резких фраз. Северус закрыл глаза, пытаясь восстановить своё дыхание.

Всё это время Гарри тихо за ним наблюдал. Так тихо, что Северус почти было уверился в том, что Поттер уже ушёл. Но нет: когда Северус устало открыл глаза, Гарри по-прежнему сидел в кресле рядом с его кроватью. Северус сделал ещё один глубокий успокаивающий вдох.

— Там были все записи о моих исследованиях и экспериментах, — наконец признался он, всеми силами пытаясь удержать на лице выражение спокойного принятия фактов. — Я работал над целым рядом новых зелий. Одно из них, к примеру, несомненно помогло бы мне в моём прежнем бессознательном состоянии. А ещё одно создавалось, чтобы восстанавливать нервные повреждения, вызванные длительным применением Круциатуса. Думаю, в модифицированном виде оно вполне могло бы помочь улучшить моё теперешнее состояние.

На лице Гарри отразилась горечь понимания.

— Вы не помните рецепт? — беспомощно спросил он через минуту.

Северус снова вздохнул. Он не знал, радоваться ли ему тому факту, что Гарри Поттер наконец осознал великолепие его интеллекта, или огорчаться полному незнанию Поттера базовых принципов экспериментальных разработок.

— Это было экспериментальное зелье, — сдавшись, объяснил он, — возможно, я смог бы воссоздать несколько наиболее успешных вариантов…

Северус умолк, опустив взгляд на свои почти бесполезные руки. Не было ни малейшего шанса на то, что он смог бы нужным образом подготовить ингредиенты или удержать в руках черпак достаточно долго, чтобы сварить хотя бы мало-мальски пригодное зелье. Не исключено, что он больше никогда не сможет этого сделать.

Он проглотил тугой комок в горле.

— Или, точнее, кто-то другой смог бы приготовить это зелье под моим руководством, — поправился Северус, прилагая все усилия, чтобы его голос не дрожал. — Но то, что у меня сейчас… это же не повреждение нервов от Круциатуса. А значит, в моём случае несомненно потребуется совершенно другое приготовление этого зелья. И без моих записей, подробно описывающих реакцию каждого из всех изготовленных мной образцов, понадобятся месяцы, чтобы изучить всё заново. А возможно и годы, учитывая мои нынешние ограничения.

Боль в глазах Гарри казалась почти осязаемой.

— Значит, мы попробуем добраться до ваших комнат ещё раз, — глухо сказал Гарри, но на этот раз его голос был лишён привычного оптимизма.

«А если уж гриффиндорец считает что-то безнадёжным, — мрачно подумал Северус, — очень велика вероятность, что так и есть».


Глава 4.

Поскольку Гарри сообщил, что на выходных к нему приезжают дети, Северус рассчитывал, что суббота и воскресенье пройдут для него тихо, спокойно и без единого Поттера поблизости. Не исключено, что его снова мог решить навестить Драко, но, по крайней мере, его мир — пусть даже только на эти два дня — должен был прекратить вращаться вокруг любых зеленоглазых индивидуумов, носящих фамилию Поттер.

Уже одно это сулило замечательную возможность наконец-то расслабиться.

Поэтому Северус был в равной степени удивлён и раздражён, когда, проснувшись в субботу утром, обнаружил, что его больничная комната — все горизонтальные поверхности, которые только можно было для этого использовать — напрочь заставлена яркими букетами, корзинами и какими-то замысловатыми композициями из цветов. В воздухе повис стойкий удушающий запах цветочной лавки средних размеров, а кроме того, ситуацию усугублял тот факт, что некоторые из растений были магическими. Например, крупный жёлтый цветок, то и дело начинающий декламировать бессмысленные стихи (довольно скверного качества), или неизвестное растение ядовито-фиолетового цвета, источающее сильный аромат, напоминающий черничный джем.

Северус машинально сморщил нос, разглядывая всё это безобразие. К его нескрываемому сожалению и ужасу, он не мог сделать ровным счётом ничего. Он не мог подняться с кровати, чтобы убрать или передвинуть эти проклятые цветы, и у него даже не было волшебной палочки, чтобы их повредить или уничтожить! Так что, когда немногим позже в его палату неожиданно заявился Гарри Поттер, сопровождаемый никем иными, как Рональдом Уизли и Гермионой Грейнджер-Уизли, Северус пребывал в крайне дурном расположении духа.

— Сиськи Цирцеи! — воскликнул Рон, войдя в комнату. — Да здесь же просто дурдом какой-то!

Северус закатил глаза, хотя мысленно не мог не признать, что Уизли на удивление точно охарактеризовал ситуацию.

— Вы никогда не отличались поэтичностью, мистер Уизли, но в данном конкретном случае я вынужден с вами согласиться, — хмуро признал он, разглядывая неразлучных друзей детства Гарри Поттера. Как ни странно, они выросли во вполне достойно выглядящих волшебников. Рон, заметно возвышающийся над своими друзьями, сильно напоминал Северусу более узколицую и стройную версию Артура Уизли. Гермиона Грейнджер так и осталась невысокой и миловидной, но с возрастом ей наконец-то удалось усмирить свои некогда непослушные волосы, убрав их в пышный пучок на затылке.

Рон молча смотрел на Северуса несколько долгих мгновений, как будто не мог поверить своим глазам. Потом выражение его лица помрачнело, но он всё-таки сподобился наклонить голову в подобии уважения.

— Снейп, — пробурчал Уизли.

Его жена, напротив, обратилась к Северусу с искренней улыбкой.

— Доброе утро, сэр, — тепло поздоровалась Гермиона, словно они были старыми друзьями, которые не виделись друг с другом всего несколько дней. Это было довольно странно и непривычно, так что Северус поневоле сфокусировал всё своё внимание на наиболее знакомом посетителе — Гарри Поттере.

— Могу ли я узнать, что означает это внезапное нашествие флоры, захватившей всё моё личное пространство? — хмуро спросил Северус, мимоходом обратив внимание, что Поттер, несмотря на выходной день, был одет в неизменную аврорскую мантию. Хотя сегодня на ней виднелись несколько новых значков.

Гарри вздохнул:

— Извините, — тут же отреагировал он, — похоже, в прессу просочилась информация о том, что вы пришли в себя. Эти цветы прислали разные ваши поклонники — люди, которые хотели пожелать вам скорейшего выздоровления.

Северус несколько раз моргнул и обвёл комнату тяжёлым взглядом, чувствуя смесь раздражения и непонимания. Все, кто хотя бы немного его знал, должны были прекрасно понимать, что цветы были одним из последних знаков внимания, которые Северус Снейп когда-либо хотел бы увидеть. Разумеется, за исключением цветов, являющихся ценными зельеварческими ингредиентами. Северус скривился.

— Бр-р, да всё ещё хуже, чем мне показалось на первый взгляд, — тихо выругался Рон и недоверчиво ткнул пальцем жёлтый цветок. Очень зря: зловредное растение тут же разразилось довольно-таки эротической поэмой на тему подобных прикосновений и их символики. Рон в ужасе скривился. — Гадость какая!

Северус преувеличенно демонстративно вздохнул.

— Мистер Уизли, вы снова удивительно точно выразили мои мысли вслух, — прокомментировал он. Хотя на самом деле какая-то маленькая частица внутри Северуса пребывала в лёгком… восторге. Конечно, он помнил слова Гарри о том, что большая часть магического мира считает его героем, но увидеть подтверждение этого факта своими глазами, пусть даже в столь отвратительно-сентиментальном жесте, оказалось не только крайне неожиданно, но и немного приятно. Северус начинал по-настоящему верить в реальность, описанную Поттерами и Малфоями.

— Извините, — ещё раз покаянно вздохнул Гарри, — обещаю, мы всё отсюда вынесем.

— Вас ещё ждёт огромная пачка писем, — после паузы добавил Уизли, продолжая с отвращением разглядывать поэтический цветок, — наверное, с массовыми предложениями брака или сексуальных контактов от особенно отчаявшихся ведьм. Ужас!

Северус не был уверен, что именно вызывало у Уизли такую неприязнь: отчаяние вышеупомянутых ведьм или сам факт, что они предположительно жаждали сексуальных контактов с Северусом Снейпом. Подумав, он решил, что второе.

— Даже так? И много приходит подобных писем? — с непроницаемым лицом поинтересовался Северус.

Рон в очередной раз скривился. Гарри пожал плечами.

— Вообще-то, немало, — ответил Поттер, — конечно, Аврорат проверяет всю адресованную вам почту, на случай, если кто-то начнёт слать вам серьёзные угрозы.

Северусу потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить услышанное. Какие-то ведьмы настолько увлеклись возвышенно-романтическими сказками, которые наплёл о нём Гарри Поттер, что теперь на полном серьёзе предлагали себя хмурому некрасивому мизантропу. К тому же, коматознику! Северус фыркнул. Смертельные угрозы, по крайней мере, были для него намного более знакомым и привычным делом.

— А от волшебников ничего подобного не наблюдается? — светским тоном осведомился он, искренне наслаждаясь видом Рона Уизли, который при этих словах передёрнулся ещё сильнее. — Боюсь, что ведьмы — не совсем мой... предмет интереса.

— Фу-у, — снова с чувством произнёс Уизли, успевший к тому времени подойти к цветку, пахнущему черничным джемом. Северус не совсем понял, относился ли этот возглас к его только что озвученным сексуальным предпочтениям, или же к удушающему запаху магического растения. Скорее всего, первое.

Гарри выглядел ещё более ошеломлённым его признанием.

— Ч-что?.. — переспросил он, даже не пытаясь скрыть своё потрясение. — Но как же?.. Как же моя мама?..

Северус метнул в него тяжёлый взгляд, возмущённый, что Гарри вообще поднял эту тему, и, тем более, сделал это в присутствии своих друзей. Хотя мгновением позже его осенило, что, скорее всего, как только немного рассеялся дым от последней битвы, Гарри и так разболтал им всё, что увидел в воспоминаниях Северуса Снейпа. Всё до последней мелочи.

Он смерил Поттера ещё более неприязненным взглядом.

— Ваша мать была моим близким другом и, разумеется, я её любил, — мрачно ответил Северус, — но я никогда не питал к ней романтических чувств. Безусловно, это не значит, что меня хоть сколько-нибудь порадовало, когда она вышла замуж за Джеймса Поттера — уточняю это на всякий случай, иначе вы, как всегда, наверняка истолкуете всё неправильно. Настоящее чудо, что вы вообще смогли почерпнуть из моих воспоминаний хоть что-то полезное и правильно это использовать.

— Эй! — тут же возмутился Уизли, но Гарри успокаивающе сжал его локоть. Ответив недовольным взглядом, Рон, тем не менее, послушно умолк. Гермиона строго взглянула на них обоих.

— Как обычно, вы думаете совершенно не о том, о чём нужно, — осуждающе сказала она. Оба мужчины приняли усовестившийся вид. — Гарри, тебе нужно дать пресс-конференцию, прежде чем всё это ещё больше выйдет из-под контроля.

— Буэ-э, — тут же скорчил рожу Гарри, и у Северуса начало складываться стойкое впечатление, что дружба Гарри Поттера с Роном Уизли в немалой степени основывалась на их взаимной тяге к общению посредством возгласов и звуков из арсенала пещерных людей, — ненавижу давать пресс-конференции.

В ответ Гермиона упёрлась руками в бока и выразительно закатила глаза.

— А профессор Снейп ненавидит жизнерадостные цветочные композиции. Так что, думаю, нам всем сегодня не повезло, — жёстко сказала она. И в этот самый момент Северус понял, что он определённо может смириться с обществом Гермионы Грейнджер-Уизли.

— В самом деле, Гарри. С момента окончания войны и после… Сколько лет ты уже работаешь Главным Аврором?

— Двенадцать, — послушно и немного смущённо пробормотал Гарри.

— ...двенадцати лет в качестве Главного Аврора, — продолжила Гермиона, словно и не прерывалась, — ты провёл, наверное, уже сотни пресс-конференций. И ты и сам должен понимать: нам нужно это сделать. Северус Снейп — публичная фигура и герой войны, так что нам просто необходимо сделать официальное заявление о его состоянии до того, как какие-то доброжелатели начнут пытаться наведаться к нему лично.

Северус, молчаливо слушавший этот диалог, тихо вздрогнул при мысли о случайных ведьмах и волшебниках, доброжелательно вламывающихся в его сомнительное уединение. Ему с лихвой хватало общества разношёрстных Поттеров, Малфоев и Уизли.

— Я понимаю, Миона. Но ты же знаешь, как я ненавижу все эти вещи, — снова пожаловался Гарри, но Гермиона не впечатлилась:

— Так увольняйся со своей работы и перебирайся жить на какой-нибудь удалённый и необитаемый остров, — без тени веселья отрезала ведьма. — А пока ты этого не сделал, смирись. И позови уже кого-нибудь убрать эти цветы.

— Я свяжусь с Невиллом, — вызвался Уизли, снова с подозрением косясь на цветок-рифмоплёт, — он должен знать, как избавиться от этих магических штук.

Северус застонал, закрывая глаза. А он-то думал, что сегодняшний день уже не сможет стать ещё хуже.

* * *
Как и сказал (или, судя по тону, пригрозил) Уизли, Невилл Лонгботтом появился примерно через час. Северус не был уверен, что (точнее, кого) он ожидал увидеть — он вообще не слишком-то верил, что Лонгботтом действительно к нему придёт. Но как бы то ни было… при виде появившегося волшебника у Северуса возникло впечатление, что кто-то извлёк у него из памяти последний образ Невилла Лонгботтома (с седьмого курса) и усовершенствовал его до неузнаваемости. Бывший неловкий увалень вырос в настоящего мужчину, что было намного более отчётливым контрастом, чем в случае с Гарри Поттером, так и оставшимся невысоким и тощим. Лонгботтом сильно вытянулся вверх, став как минимум такого же роста, как и Рон Уизли. Но если Уизли выглядел скорее долговязым, то Невилл был крепким и мускулистым. Северус помнил Лонгботтома довольно некрасивым ребёнком, но с возрастом его черты странным образом преобразились, став вполне привлекательными. Примерно то же самое много раз обещали маленькому Северусу, переживавшему насчёт своего выдающегося носа; вот только в его случае подобной трансформации так никогда и не произошло. И теперь, рассматривая безусловно похорошевшую версию мальчишки, который всегда казался ему глупым и до крайности неуклюжим, Северус чувствовал странную злость, причины которой ему совершенно не хотелось анализировать.

Ещё большее раздражение у Северуса вызвал тот факт, что, похоже, он больше не вызывал у Лонгботтома ни страха, ни нервозности. Вряд ли, конечно, он сейчас выглядел сколько-нибудь внушительно, лёжа в больничной кровати после долгих лет комы… Хотя за всё время после своего пробуждения Северус так ни разу и не взглянул на себя в зеркало. И сомневался, что захочет это сделать в ближайшем будущем.

Лонгботтом встретил его взгляд почти что с вызовом.

— Сэр, — вежливо кивнул Невилл, но его тон колебался между раздражением и неохотным уважением. «Что ж, хотя бы это», — подумал Северус. С тех самых пор, как он очнулся, все вели себя с ним на удивление уважительно; даже те, кто откровенно дерзил и грубил ему в прошлом.

— Мистер Лонгботтом, — точно так же вежливо поздоровался Северус, и Лонгботтом надолго вперил в него изучающий взгляд, словно пытаясь понять, что он на самом деле хотел этим сказать. Наконец Невилл скривился:

— Вообще-то, теперь это «профессор Лонгботтом», — нахально уточнил он. Северус приподнял бровь и на секунду увидел призрак прежнего испуганного мальчишки, когда Лонгботтом нервно вздрогнул и сглотнул. — Сэр, — тут же торопливо добавил Невилл.

Северус с трудом сдержал улыбку:

— Нужно полагать, Травология, — протянул он и Лонгботтом молча кивнул, прежде чем направиться к волшебному растению, пахнущему черникой. Внимательно изучив цветок, Невилл недовольно фыркнул.

— О, нет, только не это снова, — глухо простонал Лонгботтом и продолжил что-то неразборчиво бормотать себе под нос, наклоняясь, чтобы рассмотреть растение под другим углом, словно ожидая, что так ему откроется нечто совсем новое.

Внезапно заговорил жёлтый цветок-стихоплёт, утомлённо умолкший примерно полчаса назад. Северус втайне надеялся, что противное растение наконец исчерпало свои поэтические запасы, но, как оказалось, напрасно.

Стеной напряжение в воздухе виснет
И зависть — зелёная, как мои листья,
В стерильной палате цветёт неприязнь,
А оба ведь — чудом смогли не пропасть.


— Да заткнись ты, — буркнул цветку Лонгботтом и тот, как это ни удивительно, тут же послушался.

Северус заморгал. И почему ему самому не пришло в голову просто приказать гнусному растению замолчать? Это избавило бы его от необходимости выслушивать бездарные стихи в течение как минимум часа!

— Неприятное творение, — помолчав, прокомментировал Северус, наблюдая за тем, как Лонгботтом сверлит цветок неприязненным взглядом.

Невилл поджал губы:

— Вы даже не представляете, насколько, — хмуро ответил он, — в Хогсмиде недавно появился магазин, торгующий растениями, магически срощенными с… другими объектами, чтобы получить цветы с самыми необычными свойствами. Обладая подобным знанием, можно было бы создавать совершенно потрясающие вещи, а чем вместо этого занимаются они? Выращивают цветы, которые пахнут пудингом. Или говорят стихами. Уверен, чтобы создать этого малого, они скрестили цветок с томиком стихов. Причём, судя по тому, что я только что услышал, это были стихи весьма посредственного поэта.

— Просто ужасного, — подтвердил Северус. Лонгботтом, кивнув, пробормотал что-то согласное и вдруг замер, словно ошарашенный какой-то мыслью. Развернувшись к Северусу, он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но, по-видимому, раздумал и снова повернулся спиной как к нему, так и к растению-рифмоплёту. Воодушевлённый цветок тут же разразился новыми строфами:

В горле слова застревают, как кости,
Высказать их не хватает геройства.
Мальчиком трусил, а вырос — и вот
Слушает, как его хает цветок.


Вспыхнув то ли от негодования, то ли от стыда, Невилл тут же выхватил из рукава волшебную палочку и направил её на болтливое растение. А после повернулся к Северусу и, с выражением крайней решительности на лице, стремительно подошёл к его кровати. Северус поднял бровь, заинтересованным столь странным поведением.

— Знаете что… я всё-таки это выскажу, — выпалил Лонгботтом, по-прежнему крепко сжимая в руке палочку, — Гарри просил вас не провоцировать, но я не собираюсь молча изображать, что всё в полном порядке, когда это вовсе не так. Я наконец поделюсь с вами своими мыслями.

Северус фыркнул.

— Уверены, что у вас их настолько много, чтобы ещё и делиться? — он просто не смог удержаться.

Его сарказм, похоже, взбесил Лонгботтома ещё больше; лицо Невилла приобрело неприятный багровый оттенок, а пальцы крепче вцепились в палочку.

— Вот! Именно это я и имел в виду! — прошипел Лонгботтом, раздувая ноздри. — Я понимаю, что вам нужно было играть свою роль; что после того, как Сами-Знаете-Кто возродился, вам требовалось всех убедить, что вы на его стороне. Я понимаю. Но вы же отвратительно вели себя со всеми гриффиндорцами — особенно со мной и с Гарри — с самого первого дня, как мы попали в Хогвартс. И это не имело ровным счётом ничего общего с тем, что вам нужно было играть свою роль, зато имело всё общее с тем фактом, что вы — законченный мерзавец, Снейп! Вы вели себя мелочно, несправедливо и инфантильно; совершенно не так, как должен был себя вести нормальный взрослый преподаватель. Гарри считает, что всё это должно быть забыто и прощено, потому что вы чуть не умерли после нападения змеи Сами-Знаете-Кого, пытаясь помочь нам выиграть войну. Но знаете что? Ни черта не забыто. И я не собираюсь делать вид, будто это не так.

К тому времени, как Лонгботтом закончил свою тираду, он тяжело дышал от гнева. Что касается Северуса, он был… впечатлён. До самого седьмого года своего обучения в Хогвартсе Невилл Лонгботтом не смел бы даже мечтать о том, чтобы вот так открыто выступить против Северуса Снейпа. И даже тогда, во время своего седьмого года, Невилл был скорее вынужден играть роль противоборствующего героя из-за отсутствия Гарри.

Поэтому Северус, пускай и неохотно, должен был признать, что сейчас он зауважал этого молодого волшебника. Лонгботтом был пугливым и неуклюжим ребёнком с отвратительной успеваемостью по большинству предметов, в особенности по Зельеварению, но, вопреки всем ожиданиям Северуса, ему всё-таки удалось вылепить из себя человека. И даже отрастить себе яйца.

— Вы закончили? — после паузы осведомился Северус намного более холодным тоном, чем ожидал. Невилла, похоже, испугала его невозмутимость и он снова покраснел, теперь скорее от смущения, чем от гнева. Если задуматься, сейчас Лонгботтом выглядел на удивление робко.

— Я… э-э… да. Думаю, да, — запинаясь, пробормотал он, разворачиваясь в сторону выхода. Но Северус его остановил.

— Со своей стороны, — мягко начал он и Лонгботтом тут же повернулся, явно удивлённый самим фактом его ответа, — я должен признать, что вы совершенно правы в своей оценке. Моё отношение к вам было жестоким и неоправданным. Конечно, я мог бы найти своему поведению оправдания...

Северус замолчал, его мысли заполнили десятки этих самых оправданий. Он ведь терпеть не мог детей и никогда не занял бы преподавательский пост, если бы его к этому не вынудил Тёмный Лорд, желающий шпионить за Дамблдором. А потом Северусу пришлось продолжить преподавание, потому что у него просто не было другого выбора, не говоря уже о чувстве долга перед Альбусом, который его принял и помог, когда Северусу больше не к кому было обратиться. Северус подумал и о своём собственном детстве, обо всех жестоких шутках и издевательствах, которые ему доводилось сносить от гриффиндорцев, пока он учился в Хогвартсе… Но он не хотел озвучивать Лонгботтому ни одну из этих причин. Северус надеялся, что у Гарри всё-таки хватило совести не делиться с друзьями хотя бы некоторыми подробностями его личных воспоминаний.

Северус откашлялся, заметив, что Лонгботтом как-то странно на него смотрит. Похоже, он замолчал слишком надолго. Собравшись с духом, Северус продолжил:

— Я мог бы найти оправдания своим поступкам, но не думаю, что они были бы вам хоть сколько-нибудь интересны, — закончил он. — Суть остаётся неизменной: меня никак нельзя назвать добрым человеком и я совершенно не подходил для моей должности. — «Для преподавания», — мысленно уточнил Северус, потому что шпионить, как показал опыт, у него получалось просто великолепно. Иногда настолько великолепно, что ему почти удавалось обмануть себя самого.

После долгой паузы он снова продолжил:

— Так что, я могу только искренне извиниться перед вами за своё поведение в те годы. Чего бы мои извинения для вас не стоили.

Несколько секунд Лонгботтом неверяще смотрел на Северуса с таким ошарашенным выражением лица, словно у того вдруг выросла вторая голова. Северус, в свою очередь, был в не меньшей степени шокирован искренностью, которая прозвучала в его собственных словах. Извиниться перед Невиллом Лонгботтомом (и сделать это добровольно и чистосердечно) не было чем-то, что он планировал или чего он от себя ожидал. Чёрт, да до этого самого момента Северус вообще не подозревал, что он на такое способен!

После нескольких минут молчаливого разглядывания Северуса, Лонгботтом снова его удивил тем, что... неуверенно улыбнулся.

— Да уж, вас определённо нельзя назвать добрым человеком, — согласился Невилл, но его тёплая улыбка смягчала жёсткие слова, — но вы хороший человек. И я думаю, что это даже важнее.

Северус растерянно заморгал, прежде чем смог прийти в себя настолько, чтобы саркастично закатить глаза.

— Чёртовы гриффиндорцы, — пробормотал он, но уже без привычной язвительности, — всегда хотят видеть в людях самое лучшее.

Лонгботтом неожиданно расхохотался. У него оказался приятный смех, Северус не был уверен, что слышал его раньше. Скорее всего, не слышал: на уроках Зельеварения у Невилла Лонгботтома точно никогда не было причин смеяться.

— О, поверьте, сэр, видеть лучшее в вас — это последнее, чего я хотел бы, — ответил Невилл, всё ещё смеясь, — но какая-то часть меня всё равно именно это и делает, — тихо добавил он.

С этими словами Лонгботтом снова развернулся к цветку-стихоплёту, бодро мурлыча какую-то мелодию в перерывах между несколькими незнакомыми Северусу заклинаниями, от которых растение замерло и наконец-то умолкло. Северус беззвучно наблюдал за его выверенными действиями, чувствуя себя до крайности измотанным и уставшим. Одно простое извинение — и ему всё простили? Неужели в гриффиндорском мире всё так и работало? Но Альбус точно не прощал обиды с подобной лёгкостью, а ведь он тоже был гриффиндорцем… Или сейчас чашу незримых весов уравняло всё то, чем Северус пожертвовал, чтобы помочь светлой стороне выиграть войну? У гриффиндорцев всегда было абсурдно обострённое чувство справедливости...

Покачав головой, Северус прикрыл глаза, ускользая в дрёму под несмолкающее напевание Лонгботтома. А когда он проснулся чуть позже, все несуразно оскорбительные цветы — как магические, так и обычные — уже исчезли.

* * *
Других посетителей не было до следующего вечера, когда к Северусу снова пришёл Гарри Поттер с усталым выражением лица и письмом в руке. Впервые за всё это время Гарри не был в своей аврорской униформе: вместо этого на нём была элегантная изумрудная мантия, из-за которой его глаза казались ещё более зелёными, чем обычно.

Гарри опустился в кресло рядом с кроватью со всей грациозностью себя же двенадцатилетнего (то есть, рухнув в него, как средних размеров мешок) и молча протянул Северусу письмо. Тот взял конверт, рассматривая своё имя, аккуратно выведенное на плотной бумаге кремового цвета. Узнав почерк автора письма, Северус со свистом втянул воздух и Гарри принял это как знак заговорить.

— Думаю, ваше письмо написано в намного более дружественном тоне, чем моё, — обиженно пробурчал Гарри, скрещивая руки на груди, — Минерва чуть не просверлила мне новую дырку в заднице за то, что я не написал ей сразу, как только вы очнулись. Она ужасно злилась, что узнала обо всём из «Пророка». До сих пор удивлён, что она не прислала мне вопиллер.

Северус продолжил настороженно разглядывать конверт, раздумывая, хочет ли он вообще его открывать. Год, который он провёл в качестве директора Хогвартса, был до сих пор необычайно свежим у него в памяти и, хотя Северус знал, что у Минервы было немало лет, чтобы свыкнуться с мыслью, что все его поступки были продиктованы волей Альбуса, он понятия не имел, как МакГонагалл приняла эти новости. И сильно подозревал, что она до сих пор чувствует себя обманутой и преданной. Потому что отделить действия Северуса от его истинных намерений было наверняка непросто.

Северус нервно вздохнул.

— А как вообще дела у Минервы? — осторожно поинтересовался, стараясь не показывать Гарри своего беспокойства.

Поттер пожал плечами:

— Сейчас она где-то за границей, путешествует, — медленно ответил он, — насколько я знаю, у неё всё в порядке. Но вы ведь на самом деле спрашивали не об этом, не так ли?

Северус поджал губы. Вообще-то, он спрашивал именно об этом — но лишь для того, чтобы замаскировать свой настоящий вопрос. И Поттер, наверное, впервые в своей жизни, оказался достаточно проницательным, чтобы уловить тонкий подтекст его слов. Северус ничего не ответил, но его молчание, похоже, лишь подтвердило догадки Гарри.

— Она тяжело восприняла всё, что тогда произошло, — признал Поттер минуту спустя, — Минерва ведь безоговорочно вам доверяла, полагаясь на мнение Дамблдора, а потом ей пришлось смириться с мыслью, что всё это время Альбус ошибался… После чего ей пришлось свыкнуться с новым открытием: что она чересчур поторопилась поверить во всё худшее насчёт вас — и оказалась крупно неправа. Я никогда не видел её настолько… эмоциональной, как в тот момент, когда мы принесли вас в Хогвартс и она узнала, что вы ещё живы. Минерва очень помогла с получением вашего ордена Мерлина.

Северус смежил веки. Из всех людей, которых так или иначе задели его действия, больше всего ему было стыдно перед Минервой. Она была к нему добра и вела себя с ним по-дружески даже тогда, когда многие другие продолжали коситься на него с подозрением или просто не желали ничего рассмотреть за его жёстким и не слишком приятным характером. Минерва была его другом, а он заставил её пройти сквозь ад.

— Я не мог рассказать ей правду, — тихо сказал Северус, не открывая глаз, — окклюменция… у Минервы просто нет к ней способностей; примерно так же, как и у вас. Если бы она узнала о моих настоящих мотивах, а Тёмному Лорду удалось бы подобраться к ней достаточно близко для того, чтобы применить легиллименцию — это стало бы концом всему. Смерть Альбуса оказалась бы напрасной.

Северус был крайне удивлён, почувствовав на своём плече руку Гарри. Вздрогнув, он тут же распахнул глаза и встретил знакомый взгляд зелёных глаз. Гарри тепло улыбнулся:

— Она об этом знает, — серьёзно кивнул Поттер, легко сжав плечо Северуса, прежде чему убрать свою руку. Когда он поднялся с кресла, его мантия красиво взметнулась. — Ну, я вас оставлю, чтобы вы смогли прочитать её письмо в тишине и спокойствии. Разве что… ох, чуть было не забыл!

Северус с некоторым любопытством наблюдал за тем, как Гарри роется по карманам своей мантии, пока тот не достал из них очень знакомую волшебную палочку. Когда Гарри протянул её Северусу рукоятью вперёд, у того перехватило дыхание.

— Я собирался принести вам её раньше, но из-за всей этой суматохи с пресс-конференцией совсем забыл, — смущённо признался Поттер, хотя Северус едва ли его слышал. Он, как завороженный, во все глаза смотрел на свою палочку, прежде чем наконец осторожно сомкнул вокруг неё пальцы, втайне переживая, отзовётся ли она вообще, учитывая, насколько сильно повреждено его тело. О том, чтобы попробовать что-то из беспалочковых заклинаний — просто чтобы проверить, работает ли его магия — Северус даже и не думал; он знал, что на такое у него попросту не хватит сил.

Но его опасения оказались напрасными: коснувшись своей палочки, Северус сразу ощутил знакомое покалывание магии и тёплую волну единения, прошедшую по всему его телу. Он словно вернулся домой. Северус чувствовал, как сила его палочки течёт у него по венам: дружеская и почти нетерпеливая, словно все эти годы палочка по нему скучала. Ощущения были такими сильными, что Северус еле сдержал дрожь.

— Люмос, — тихо прошептал он минуту спустя. Это было первое заклинание, которое пришло ему на ум, несмотря на то, что в комнате и так было вполне светло. Кончик его палочки тут же вспыхнул и Северус облегчённо вздохнул, откидываясь на подушки и позволяя себе снова закрыть глаза. Напряжение, о котором он даже не догадывался, схлынуло и исчезло.

— Нокс, — всё так же тихо произнёс он, не открывая глаз. Ему и не нужно было их открывать: Северус прекрасно чувствовал, как магия струится по его телу, как она пульсирует и звенит внутри. Ему не нужно было смотреть для того, чтобы удостовериться, что его заклинание сработало.

Чтобы успокоиться, он сделал несколько глубоких вздохов, не желая признаваться даже самому себе, как сильно его пугала мысль, что магия его оставила, или что у него просто больше не осталось сил на то, чтобы колдовать. Наконец, после долгой паузы, Северус почувствовал себя достаточно собранным, чтобы продолжить общение с Гарри Поттером, и открыл глаза. Лишь для того, чтобы понять, что во время его эмоционального всплеска Гарри бесшумно вышел, оставив его одного.


Глава 5.

Следующие несколько дней порадовали Северуса улучшением его здоровья. Такое впечатление, что вернувшаяся возможность колдовать каким-то образом подстегнула процесс его выздоровления (что, в общем-то, не было чем-то таким уж неслыханным при серьёзных или длительных болезнях). Северус даже удивлялся, почему этот способ не пришёл в голову ему самому? Впрочем, у него безусловно было оправдание: учитывая, сколько на него обрушилось новой (и в большинстве своём, шокирующей) информации, неудивительно, что у него почти не было времени как следует поразмыслить над идеями и способами, как улучшить своё лечение.

Как бы там ни было, к вечеру среды ему удалось полностью восстановить контроль над верхней половиной тела, хотя большинство движений сопровождались заметной дрожью и Северус очень быстро уставал от подобных усилий (как сказали целители, виной всему были его атрофировавшиеся мышцы). Впрочем, с приёмом мышечно-восстанавливающих зелий дважды в день, ситуация потихоньку начинала улучшаться и, хотя ноги Северуса по-прежнему отказывались ему подчиняться, на горизонте всё-таки появились проблески надежды. Если всё пойдёт хорошо, были все шансы на то, что он сможет самостоятельно варить хотя бы самые простые зелья. Что уже было гораздо лучшим, чем его пессимистические опасения.

Что касается Альбуса — тот был просто счастлив и его шумные восторги всё чаще затмевали непривычную взрослость, проявленную мальчиком ранее. Чтобы воздержаться от особенно едких замечаний, Северус часто напоминал себе, что Альбус Поттер был всего лишь тринадцатилетним подростком, а все тринадцатилетние подростки склонны быть шумными и утомительными. К счастью, Скорпиус Малфой, похоже, заметил отношение Северуса к подобному поведению Ала и обычно ухитрялся одёргивать своего друга, когда тот становился особенно невыносимым. Что было хоть и маленьким, но утешением.

Гарри Поттер, к удивлению Северуса, воздержался от торжествующих напоминаний «я же вам говорил!» по поводу недавних мрачных прогнозов Северуса насчёт своего здоровья, но Снейп чувствовал, что это стоило гриффиндорцу немалых усилий.

Кроме улучшившейся подвижности, среда принесла с собой ещё одно невероятное открытие. Когда Альбус, оживлённо рассуждая о будущих возможностях и перспективах Северуса, предположил, что вскоре тот уже сможет карабкаться по горам, собирая редкие ингредиенты для зелий, Северус не выдержал.

— Альбус, — прервал он мальчика самым серьёзным своим тоном, — ты понимаешь, что мне уже почти шестьдесят лет?

Ал немедленно замолчал и как-то странно переглянулся со Скорпиусом. Когда он снова повернулся к Северусу, выражение его лица было озадаченным.

— Если честно, всё время забываю, что, фактически, вам действительно под шестьдесят, — немного смущённо ответил мальчик, — в смысле... вы же выглядите точно так же, как на своих старых фотографиях. У моего папы сейчас больше седых волос, чем у вас.

Ошарашенный Северус тут же схватил свою палочку и наколдовал перед собой зеркало — и убедился, что Альбус был совершенно прав. Северус выглядел бледнее, чем когда-либо (хотя раньше он никогда не думал, что это вообще возможно; с другой стороны, раньше он никогда не проводил двадцать лет взаперти без малейших вылазок наружу), и весь его вид говорил об усталости; его волосы были длиннее, чем обычно, и, конечно же, теперь его шею «украшали» довольно неприглядные шрамы. Но за исключением этих изменений его внешность осталась прежней. В смоляных волосах по-прежнему не было и следа седин (хотя Северус специально пропустил несколько прядей сквозь пальцы, выискивая спрятавшиеся белые волоски). В своё время он удивлялся, когда не поседел от стресса за время своего последнего года в Хогвартсе, но теперь ему пришлось удивиться ещё больше, обнаружив, что двадцать один год жизни не прибавил ему ни единого седого волоска, ни одной новой морщинки или иного признака возраста.

Северус рассматривал себя в зеркале дольше, чем когда бы то ни было за всю свою жизнь. Выйдя из комы, он особенно не задумывался о своей внешности, но, разумеется, предполагал, что на ней сказались болезнь и прошедшие годы, сделав его ещё более некрасивым, чем прежде. Поэтому обнаружить своё лицо ни капли не изменившимся было как минимум… странно.


* * *
Пришедший вечером Гарри Поттер ожидаемо выдвинул на этот счёт полностью теоретическую и не слишком-то радующую гипотезу.

— Ну, вообще-то, было зарегистрировано очень мало случаев, когда волшебники или ведьмы находились в длительной коме, — начал облачённый в свою любимую аврорскую мантию Гарри, привычно устраиваясь в кресле у кровати Северуса, — обычно или у волшебников иссякает магия, и они умирают, или они выходят из комы через год-два максимум. Ваш случай совершенно уникальный, так что моё предположение исключительно теоретическое.

Северус закатил глаза и нетерпеливо махнул рукой, давая Гарри знак продолжать. К счастью, Поттер потихоньку учился распознавать его жесты и мимику, что заметно облегчало их общение.

— Вы знакомы с теориями о продолжительности жизни волшебников? — с серьёзным видом поинтересовался Гарри. — В смысле, почему волшебники живут настолько дольше, чем магглы?

Северус задумчиво пошевелил губами.

— Я слышал много разных предположений, — сухо уточнил он, потому что так и было. Большинство их сходилось на том, что магия, находящаяся в теле волшебника, каким-то образом воздействовала на человеческую биологию. Это объясняло, почему продолжительность жизни сквибов не слишком отличалась от маггловской, зато магглорожденные волшебники и ведьмы легко доживали до ста лет и дольше. К сожалению, ни одна из существующих теорий так и не была признана в качестве официальной научной версии; прежде всего потому, что проверить эти версии на практике было весьма непросто. Насколько Северус знал, это было одним из направлений, активно изучаемых невыразимцами. По крайней мере, по слухам.

К удивлению Северуса, Гарри только улыбнулся его холодному тону.

— Что ж, Снейп, поздравляю — потому что вы лично укрепили собой фактическую базу теории, которая сейчас считается основной. Согласно последним исследованиям, как только волшебник или ведьма достигают своей магической зрелости, во время сна или находясь без сознания они погружаются в стазис. И каждый час, проведённый в этом стазисе, продлевает их дальнейшую жизнь. Что, кстати, объясняет, почему юные маги взрослеют примерно с той же скоростью, что и магглы, но по достижению совершеннолетия процесс старения магов значительно замедляется.

Северус окинул его долгим взглядом.

— То есть, вы хотите сказать, что я нисколько не постарел за прошедшие двадцать лет, потому что провёл их без сознания? — уточнил он, хотя сама эта идея казалась невероятной.

Гарри пожал плечами.

— Смотря как на это посмотреть, — мягко ответил он, — в смысле, технически, все эти годы вы были живы; в сознании или без сознания — это уже другой вопрос. А значит, технически, вам пятьдесят пять лет. Считать ли вас более — или менее — пятидесятипятилетним в зависимости от наличия или отсутствия у вас седых волос или морщин? Я не уверен. Если вам нужен более чёткий ответ, боюсь, вам придётся найти его самому. Или проконсультироваться с кем-то поумнее меня. Философские вопросы никогда не были моей сильной стороной. И, да, тут вы можете смело пройтись насчёт моего интеллекта; в конце концов, я практически сам напросился.

Но Северус не стал этого делать, он был слишком занят обдумыванием слов Гарри и попытками понять, что всё это для него значило. Северус никогда не был склонен к самолюбованию и не придавал своей внешности особенного значения (что было неудивительно, учитывая эту самую внешность); именно поэтому ему даже в голову не пришло взглянуть на себя в зеркало в течение всей недели, которую он провёл в сознании. Так имела ли его внешность какое-то значение теперь? Можно ли было считать, что гипотетическая перспектива дополнительных лет жизни возмещала ему тот двадцать один год, который он потерял? Северус не знал наверняка, и Гарри был прав, говоря, что это ему нужно обдумать и решить самому. Поэтому Северус решил переключиться на другие важные для него вопросы.

— А как дела с моими комнатами в Хогвартсе — есть какие-то успехи с тем, чтобы в них попасть? — поинтересовался он, и Гарри растерянно заморгал от столь внезапной сменой темы. Своим ошарашенным видом Поттер сейчас сильно напоминал своего собственного сына всего несколькими часами ранее. Впрочем, отдать Гарри должное, он быстро пришёл в себя.

— Их пробовали открыть все действующие профессора Хогвартса, с которыми мне удалось связаться этим летом, — после паузы начал Гарри, не отвечая на поставленный вопрос прямо, — а также Билл Уизли (который, как вам известно, работает разрушителем проклятий), Артур с Молли, Гермиона, Рон и ещё целая толпа авроров и сотрудников Магических правоохранительных органов. Но ваши комнаты просто не появляются, Снейп. Судя по всему, они всё ещё на месте, но замок не позволяет никому в них проникнуть.

Северус открыл было рот, чтобы отпустить какое-то язвительное замечание, но Гарри не дал ему этого сделать.

— И прежде чем вы что-то скажете — дело не в ваших охранных чарах, — резко заметил он, — все, кто пытались заставить ваши комнаты появиться: от разрушителей проклятий до экспертов по чарам, были единодушны в том, что магия, запечатавшая ваши комнаты, исходит от самого Хогвартса.

Северус с трудом удержался от того, чтобы не скрестить руки на груди, потому что именно это он и хотел предположить. Вместо этого он скривился.

— Возможно, замок впустит в мои комнаты меня самого, — подумав, предположил он, ощущая странное тепло от этой мысли. От самой вероятности, что замок Хогвартса мог защищать и охранять собственность Северуса, ожидая его возвращения… По крайней мере, Снейп надеялся, что произошло именно это. — Я хотел бы, чтобы вы меня туда отвели.

Северус специально сформулировал свою фразу так, чтобы она была утверждением, а не просьбой. Но Гарри всё равно выглядел сомневающимся.

— Не уверен, что вы выдержите такую поездку, — обеспокоенно отозвался он, нервно прикусывая нижнюю губу, что выглядело в равной степени раздражающе и… мило.

Северус бросил на него тяжёлый взгляд.

— Моя магия ничуть не пострадала, — недовольно парировал Снейп, — и тот факт, что ноги меня не слушаются — конечно, неудобство, но вовсе не непреодолимое препятствие для того, чтобы наведаться в замок. Даже магглы, которые не в состоянии ходить самостоятельно, давно изобрели способы вполне успешного передвижения. Так что же насчёт нас, волшебников?

Гарри нахмурился, но Северус знал, что тот не может не признавать его правоту. Тяжело вздохнув, гриффиндорец запустил пятерню в свою и без того взъерошенную шевелюру.

— Хорошо, я отправлю сову директору Спраут и спрошу, можем ли мы приехать в Хогвартс, — помолчав несколько мгновений, он убеждённо добавил, — и постараюсь выкроить время в своём расписании, чтобы вас отвезти.

— Мне не нужна нянька, Поттер, — прошипел Северус даже прежде, чем успел это осознать.

Гарри закатил глаза и вскочил на ноги, гневно сжав руки в кулаки.

— В том-то и дело, что нужна! — строго воскликнул он таким тоном, словно разговаривал с кем-то из своих детей. — Все эти годы вы провели без сознания, так что мы понятия не имеем, кто может начать угрожать вашей жизни сейчас, когда вы очнулись. Несмотря на то (а в некоторых случаях, наоборот, именно из-за этого), что ваши истинные идеалы во время войны были обнародованы, по обеим сторонам баррикад найдутся люди, которые винят вас в смерти своих близких. И нет никаких гарантий, что кого-то из них не взбесила новость о том, что вы получили от жизни второй шанс, в то время как их любимые так и остались мертвы. Вы же наверняка должны были услышать о том, что произошло с Люциусом. А ведь тогда нападавшие атаковали и Асторию со Скорпиусом, которые были заведомо невиновны в любых преступлениях. Большинство магического мира считает вас героем, Снейп, но всё-таки не все. Так что вы никуда не пойдёте без сопровождения специально обученного аврора. По крайней мере, до тех пор, пока не окрепнете. А значит, или я иду с вами, или вы вообще никуда не пойдёте.

Гарри возвышался над Северусом, тяжело дыша и глядя на него с праведным негодованием, словно ожидая, что Снейп продолжит с ним спорить. Но, сделал ли Гарри это умышленно или случайно, упоминание о Люциусе пресекло любые возможные протесты Северуса на корню. Вместо этого Снейп устало потёр переносицу, слегка раздражённый, но в то же время и радующийся, что недавний прогресс в его выздоровлении позволил ему осуществить этот простой жест.

— Ладно, Поттер, — после долгой паузы сдался он, — мы пойдём вместе.


* * *
Несмотря на явное недовольство по поводу предполагаемой поездки Северуса в Хогвартс, Гарри занялся её организацией на удивление эффективно. Он прибыл в палату в девять утра на следующий же день и, хотя поначалу Северус засомневался в необходимости столь раннего начала их сборов, очень вскоре он убедился, что Гарри был полностью прав, планируя это время.

Всё началось с переодеванием Северуса в более подходящую одежду, потому что любой человек, у которого были глаза, мог подтвердить, что больничная пижама совершенно не подходила для появления на людях. Гарри принёс с собой комплект из простой чёрной мантии и чёрных брюк с чёрной же рубашкой. Как заметил Северус, все вещи были его собственными, а значит, Поттер должен был наведаться за ними в дом в Тупике Прядильщика. Мысль о том, что Гарри Поттер побывал в его доме и в окрестностях, где Северус в своё время рос вместе с Лили, вызвала у него в груди заметный дискомфорт. Не настолько сильный, впрочем, как осознание, что Гарри принёс его штаны, а значит, рылся в его одежде, включая нижнюю.

Даже при помощи магии, переодевание стало для Северуса очень непростым заданием, учитывая, что его ноги были не более, чем мёртвым грузом, а пальцы всё ещё слишком сильно дрожали, чтобы справляться с пуговицами. Гарри мудро предоставил ему возможность справляться с обоими заданиями самостоятельно, что заняло у Северуса больше часа, но зато сохранило остатки его гордости.

Следующие два часа они провели, пытаясь устроить Северуса в том, что он мог бы назвать волшебным креслом-каталкой.

Выросший в маггловском окружении, Северус был неплохо знаком со стандартными инвалидными креслами. Он даже смутно догадывался, что в волшебном мире наверняка должны были существовать их магические аналоги: среди волшебников хватало людей, пострадавших от необратимых проклятий, а потому нуждающихся в альтернативных способах перемещения. Будучи знакомым с Аластором Муди с его протезом вместо ноги, не исключено, что Северус знал об этих проблемах даже больше обычного.

Магическое кресло-каталка больше напоминало обычное кресло, потому что колёс у него не было: вместо этого оно просто парило над землёй, хотя, как и у маггловского инвалидного кресла, у него была специальная подножка для ступней. Но, учитывая, сколько усилий у Северуса ушло на то, чтобы наконец разместиться в этом устройстве, известном как Магически-Естественный Терапевтический Летательный Аппарат (в просторечии «Метла»), он предпочёл бы обычное маггловское кресло-каталку.

Северус даже не знал, что его раздражало больше — идиотское название, или тот факт, что чёртово кресло нужно было магически подогнать под его рост (что заняло почти полчаса), а потом синхронизировать с его магической подписью, чтобы Северус смог управлять им при помощи только мысленных импульсов (на эту настройку ушёл ещё час с лишним). Как сообщил техник «Метлы», случай Северуса был непривычно сложным, потому что его магия была очень сильной и её было непросто укротить. Северус машинально подумал, что это объяснение очень походило на завуалированную попытку лести, призванную смягчить его раздражение.

Гарри терпеливо стоял рядом всё то время, пока Северуса тыкали и измеряли различными приборами, левитируя то в магическое кресло, то из него; пока ноги Северуса бились об землю, когда неправильно срабатывали датчики высоты, и пока Северус на все лады костерил как техника «Метлы», так и помогающего ему колдомедика, проявляя в своих ругательствах немалую креативность.

Наконец, два часа спустя, Северуса всё-таки устроили в проклятом кресле и все настройки вроде бы работали как надо. Если бы Северус к тому времени не был крайне разозлён, а его ноги так сильно не болели от многократных бесцеремонных ударов об пол — не исключено, что его бы даже восхитили тонкие чары, благодаря которым кресло немедленно откликалось на его мысленные команды.

Но Северус был разозлён и Гарри, похоже, это почувствовал, потому что он аппарировал их обоих за пределы Хогвартса и пошёл за парящим креслом Северуса в полной тишине. В течение всего немаленького пути к замку.


* * *
Учитывая, что сейчас шла вторая неделя июля, Хогвартс, ожидаемо, был довольно пустынным. Разве что возле замка они встретили Хагрида (и Северусу пришлось вежливо игнорировать плаксивые восторги полувеликана по поводу своего выхода из комы). Впрочем, Гарри удалось с удивительной дипломатичностью (которой Северус от него никак не ожидал) увильнуть от дальнейшего общения, ухитрившись одновременно и похвалить Хагрида, и сослаться на неотложные дела в замке.

Сам Хогвартс выглядел примерно так же, как Северус его запомнил. Разумеется, можно было разглядеть, что в отдельных местах каменная кладка сменилась более новой или что отдельные части замка были отстроены со времён Битвы за Хогвартс, но в общем и целом замок остался прежним. Это было словно шагнуть на двадцать лет в прошлое, вот только для Северуса это прошлое было пугающе свежим. Он рассматривал знакомые окрестности со странным ощущением дискомфорта, поневоле вспоминая все ужасные события, которые здесь произошли. Все ужасные события, случившиеся по его вине.

Когда кресло Северуса послушно полетело за Гарри по знакомому пути вниз к подземельям, Северус сглотнул тяжёлый комок, чувствуя почти облегчение. За время его последнего года — его директорства — подземелья были чуть ли не самым безопасным местом во всём Хогвартсе: слизеринцы очень редко становились мишенью для ярости сумасшедших Керроу, так что здесь Северусу намного реже приходилось изворачиваться и хитрить, пытаясь найти способ вытащить своих студентов из-под очередного Круциатуса.

Вскоре они остановились в знакомом коридоре, ведущем в бывший кабинет и личные комнаты Северуса, и первый же беглый взгляд подтвердил, что Гарри говорил правду (не то, чтобы Северус предполагал, что гриффиндорец стал бы ему лгать о таких вещах): там, где раньше находилась дверь, теперь была сплошная стена.

Приподняв бровь, Гарри повернулся к Северусу, словно говоря своим взглядом «Ну, и что теперь?». Но Северус никак не отреагировал на подначку. Вместо этого он мысленно скомандовал своему креслу (он отказывался называть его «Метлой», даже в мыслях) приблизиться вплотную к стене, после чего медленно коснулся холодной каменной поверхности.

И, сквозь толщу камня, он смог это почувствовать. Северус ощутил вибрирующий отклик своей магической подписи в витающих вокруг охранных чарах (находившихся в довольно плачевном состоянии, что было неудивительным, учитывая, сколько времени их никто не обновлял). А потом — и он был уверен, что ему это не показалось — Северус физически почувствовал, как замок ему отвечает, а прежде холодный камень под его ладонью становится тёплым. По стене пробежала странная рябь и прямо перед Северусом возникла столь хорошо знакомая дверь.

Какое-то время оба волшебника ошеломлённо молчали.

— Да вы шутите, — потрясённо выдохнул Гарри и в его тоне отчётливо слышалось разочарование, — всё это время мы безуспешно пытались сюда попасть, а оказывается, всего-то и нужно было, что привезти вас сюда и приложить к стене вашу ладонь.

Северус долго не отвечал, задумчиво рассматривая появившуюся дверь.

— Не думаю, что это сработало бы, — наконец тихо ответил он, всё ещё витая глубоко в своих мыслях. — Замок… мне кажется, он отреагировал не только на мою магию, но и на мои намерения. Не думаю, что дверь возникла бы от моего прикосновения, если бы я находился без сознания, — с этими словами Северус уверенно открыл дверь, пока Гарри продолжил бормотать у него за спиной что-то о глупых, чрезмерно впечатлительных, замках и идиотских потерях времени.

Северус направил было кресло в свой кабинет, но тут же остановился, так неожиданно, что шедший следом Гарри чуть в него не врезался. Только в самый последний момент Поттеру удалось отдёрнуться, чудом избежав столкновения.

— Что такое? — не выдержал Гарри, когда Северус надолго замолчал, внимательно разглядывая комнату.

Снейп поджал губы:

— Что-то не так, — хмуро ответил он, продолжая осматриваться по сторонам. Северус не мог точно определить, что именно не так: в кабинете было убрано и большинство вещей выглядели в порядке, но его не покидало стойкое ощущение неправильности. Такое впечатление, что кто-то самую малость, но передвинул многие предметы с их привычных мест. Все его зельеварческие образцы были здесь, да и со стола, кажется, тоже ничего не пропало… И всё-таки Северус не мог избавиться от ощущения, что что-то не так.

Гарри отнёсся к его словам со всей серьёзностью, которая много сказала о том, насколько его беспокоила вероятность угрозы жизни Северуса. Мгновенно подобравшись, Поттер тут же выхватил свою волшебную палочку, сканируя комнату опытным взглядом профессионального аврора. Северус услышал, как он бормочет разные заклинания для выявления Тёмных заклятий — и несколько предметов в комнате послушно замерцали в ответ. Глубоко вздохнув, Гарри повернулся к Северусу, но у того не было никаких угрызений совести от открывшейся им картины.

— Здесь только мои собственные чары, — легко признал Снейп, даже не пытаясь изобразить, будто его беспокоит своё прошлое использование едва ли легальных заклятий, — но… кто-то тут был.

— Это невозможно, — выдохнул Гарри, продолжая осматривать комнату. Но в то же время он быстро наколдовал Хоменум Ревелио, предсказуемо показавшее, что в комнате никого не было, кроме них двоих. Кто бы здесь ни был раньше, этот человек давно ушёл. — Как бы какой-то другой волшебник смог попасть в эти комнаты без вашей помощи?

Северус на несколько мгновений задумался над этим вопросом, как вдруг его осенило:

— Возможно, это был не волшебник, — с расстановкой произнёс он, — домовые эльфы могут аппарировать везде в пределах Хогвартса. И, если вы обратите внимание, в моих комнатах совсем нет пыли.

Гарри быстро осмотрелся, похоже, только сейчас заметив его правоту. Нахмурившись, он сжал губы в тонкую линию.

— Винки! — позвал Поттер и перед ним тут же возникла маленькая эльфийка.

— Гарри Поттер, сэр! Винки здесь, сэр! — тонким пронзительным голоском пропищала она, и Северус приложил все усилия, чтобы не поморщиться от этого неприятного звука.

— Винки, домовые эльфы Хогвартса навещали эти комнаты? — спросил Гарри. Винки тут же энергично закивала, чуть не падая, потому что её огромная голова перевешивала щуплое тело.

— Винки и другие эльфы поддерживали комнаты чистыми, пока не проснётся директор Снейп, сэр, — гордо ответила эльфийка, а затем, взглянув по сторонам, заметила Северуса в его кресле, и на этот раз в самом деле свалилась на пол, громко запищав от неожиданности: — Винки счастлива видеть, что директор Снейп проснулся! — радостно воскликнула Винки, не поднимаясь с пола. Северус заморгал, не зная, что ответить маленькому существу.

— Это замечательно, Винки. Уверен, что директор Снейп очень благодарен за то, что вы поддерживали его комнаты в чистоте, — ответил Гарри, бросив на Северуса быстрый взгляд, словно проверяя, не захочет ли тот оспорить его смелое заявление. — А ты видела в этих комнатах кого-то, кроме других эльфов?

Винки поднялась с пола, с прежней энергичностью замотав головой, отчего её уши громко захлопали.

— Винки никого здесь не видела, сэр. Волшебники пытались попасть внутрь, но волшебники не могли.

Северус сузил глаза, изучая маленькую эльфийку. Что-то было не так, он это чувствовал.

— Винки, кто-нибудь из домашних эльфов выносил что-либо из этих комнат? — подумав, спросил он, пытаясь определить, могли ли его ощущения быть вызваны подобным фактом. Винки так яростно затрясла головой, что чуть не упала снова.

— Никто из эльфов не брал вещи директора Снейпа, сэр, — запищала Винки, — директор Снейп очень уважаемый и любимый директор. Никто из эльфов не трогал его вещи, кроме как для уборки, сэр.

Северус ещё раз обвёл свой кабинет задумчивым взглядом.

— Спасибо, Винки, это всё, — мягко сказал Гарри и эльфийка, ещё раз пискнув на прощание, с громким хлопком дизаппарировала.

Гарри подошёл к Северусу поближе:

— И что теперь? — спросил он и, хотя его голос звучал ровно, выражение лица Поттера выдавало его нетерпеливость.

Северус подумал было над тем, чтобы признаться Гарри, что что-то всё равно кажется ему неправильным, но быстро отбросил эту мысль. Поттер вряд ли ему поверил бы.

— Ничего, — сухо ответил Северус, — теперь я хотел бы добраться до моих заметок по зельеварению и, может, ещё пары книг. Они в моих личных комнатах.

Гарри молча кивнул, следуя за ним сквозь очередную дверь. Северус почувствовал, как Поттер замер у входа, скорее всего, рассматривая окружающую обстановку, но ему совершенно не хотелось знать, что Гарри подумал о его довольно-таки спартанском убранстве. Вместо этого Северус осторожно снял с полки несколько книг, устраивая их у себя на коленях.

Затем, по-прежнему игнорируя взгляд Гарри, он пролевитировал через всю комнату, опустившись на пол у портрета, висящего на стене. За этим портретом в каменной кладке скрывалась глубокая ниша, запечатанная специальными чарами и окружённая охранными заклинаниями. Именно в ней находились все заметки Северуса о самых секретных его экспериментах, искусно спрятанные от взгляда любого, кому могло бы прийти в голову украсть его разработки, или кто мог бы усомниться в лояльности Северуса, увидев, над какими именно зельями тот работал. Часть из этих заметок должны были (и на это были очень неплохие шансы) помочь Северусу разработать зелье, которое вернуло бы ему былую подвижность. Здесь хранились все знания, нужные, чтобы начать эту работу.

Северус заморгал, когда понял, что охранные заклинания и чары, которые он наложил на фальшивую часть стены, были сняты; он безошибочно это определил по отсутствию отклика знакомой магии из-за стены. Уже подозревая, что ждёт его внутри, Северус, затаив дыхание, открыл нишу. Как он и боялся, та оказалась совершенно пустой.


Глава 6.

Северус не мог решить, был ли он разозлён или просто подавлен к тому времени, когда Гарри наконец удалось вернуть его обратно в больничную постель (что доставило им обоим немало неприятных ощущений — для Северуса в самом прямом смысле). Ему совершенно не хотелось в этом признаваться, но Поттер был прав: Северус ещё недостаточно окреп, чтобы так много двигаться. После всех переживаний этого дня, после всех трудностей с настройкой «Метлы» и транспортировкой в кресло и обратно, всё тело Северуса (в особенности — его упрямые бесполезные ноги) пронзали острые иглы боли: мышцы, которые всё ещё отказывались как следует его слушаться, то и дело сотрясались в протестующих спазмах.

Гарри заверил, что авроры займутся подробным допросом домовых эльфов Хогвартса, чтобы убедиться, не причастен ли к краже кто-то из них. Но намного более тревожной вероятностью было то, что кому-то Пожирателей Смерти удалось добраться до тайника Северуса прежде, чем замок решил запечатать его комнаты. К сожалению, такая вероятность вполне существовала, пусть даже её шансы были сравнительно невелики. И, хотя в бумагах Северуса не было ничего чрезмерно опасного, попади они в руки Пожирателей, каким-то чудом ухитрившихся избежать поимки в течение всех этих лет, подобный вариант сильно снижал шансы Северуса когда-нибудь снова увидеть свои записи.

Это значило, что он снова вернулся к отправной точке: к перспективе повторить свои исследования нервных повреждений от Круциатуса практически с самого начала, а уж потом определить, можно ли будет модифицировать финальный образец зелья так, чтобы улучшить своё теперешнее состояние. Это значило, что все промежуточные рецепты зелья и их модификации, над которыми Северус работал месяцами, были утрачены — за исключением тех, что сохранились у него в памяти. Которая была хоть и острой, но, увы, не идеальной.

В довершение ко всему, Северус был совершенно измотан и всё его тело болело и ныло. Определённо, этот день никак нельзя было назвать удачным.

Наконец-то устроив Северуса в постели, Гарри неуверенно застыл возле его кровати. И, хотя глаза Снейпа были закрыты, он отлично чувствовал на себе внимательный взгляд гриффиндорца.

Северус шумно вздохнул.

— Я бы не хотел, чтобы на меня глазели, словно на какую-то диковинку в зоопарке, мистер Поттер, — прошипел он, и Гарри чуть было не подпрыгнул от этих слов.

— Извините, — тут же виновато ответил Поттер, — просто… Вы в порядке?

У Северуса почти не осталось сил для своей привычной язвительности. Почти.

— Я потерял двадцать лет своей жизни, мои научные исследования украли, а мои ноги полностью бесполезны — конечно, за исключением того, что они совершенно невыносимо болят. Всё просто великолепно, Поттер. Спасибо, что спросили.

Так и не открыв глаза, Северус почти слышал, как Гарри нервно прикусывает губу.

— Хотите, я схожу к целителям и попрошу принести вам Обезболивающее зелье? — предложил Поттер через минуту.

— Их зелья просто бесполезны, Поттер, — буркнул Северус, хотя это было не совсем так. Конечно, больничные зелья были далеко не так эффективны, как его собственные, но это и неудивительно: он ведь так и не обнародовал свой усовершенствованный рецепт Обезболивающего. Северус разработал его вскоре после возвращения Тёмного Лорда (и с тех пор неоднократно использовал новый рецепт на себе самом), но справедливо предполагал, что поделиться с широкой магической общественностью рецептом Обезболивающего зелья было слишком рискованно для его роли Самого-Верного-Слуги Тёмного Лорда. Способы избавления от боли определённо не числились среди интересов Пожирателей Смерти — в отличие от способов её причинения.

И тем не менее, не было никакого смысла возражать, чтобы Гарри сходил к целителям: получить пусть даже несовершенное Обезболивающее было лучше, чем не получить вообще никакого. Сейчас Северус был не в том состоянии, чтобы перебирать возможностями хоть как-то ослабить терзающую его боль.

Судя по звуку, Гарри устало опустился в кресло у кровати.

— Я знаю, — мягко заметил он, — обезболивающие зелья в Хогвартсе всегда были намного эффективнее, но я уверен, это потому, что их варили вы.

Северус вяло приоткрыл глаза. Он не сомневался, что при других обстоятельствах столь явная похвала из уст Гарри Поттера весьма польстила бы его самолюбию. Но сейчас он слишком сильно устал даже для этого.

Гарри встретил его взгляд с затаённой надеждой:

— Послушайте… Конечно, я не должен такое предлагать... Уверен, что ваши целители оторвали бы мне яйца, если бы только узнали, но… Альбус варит замечательное Обезболивающее зелье, — тихо заговорил Поттер мгновением спустя. — Когда меня ранят на каком-то из дел, я всегда стараюсь как можно быстрее выписаться из Мунго и отправиться домой, чтобы выпить зелье Ала. Я, правда, не должен приносить вам никаких лекарств, кроме тех, что санкционированы целителями Мунго, но, если хотите, я мог бы сбегать домой и принести вам одно из наших зелий. Оно должно вам помочь.

Северус закрыл глаза, несколько ошеломлённый самой идеей, что тринадцатилетний ученик Хогвартса варит лучшие зелья, чем… кто бы там сейчас ни работал на лечебницу Святого Мунго. Хотя с другой стороны, бюрократия всегда способствовала процветанию посредственности.

— Ладно, — тихо выдохнул Северус.

Гарри кивнул и тут же вышел из комнаты. Пока его не было, Снейп находился в полузабытьи, будучи слишком измотанным для того, чтобы бодрствовать, но слишком страдая от боли, чтобы и в самом деле уснуть. Ему казалось, что Поттер отсутствовал целую вечность и в тоже самое время — лишь несколько секунд.

Гарри осторожно коснулся его руки, словно колеблясь, стоит ли будить Северуса. Когда Снейп медленно открыл глаза, его встретил обеспокоенный взгляд.

— Вот, — негромко сказал Гарри, откупоривая и протягивая ему маленькую бутылочку. Тот факт, что Северус выпил предложенное зелье без малейших колебаний, наверняка мог бы многое сказать о его инстинктивном доверии к Гарри Поттеру.

По языку Северуса скользнул знакомый вкус: за все эти годы ему неоднократно приходилось прибегать к помощи обезболивающих зелий. От сравнительно мелких инцидентов, вроде ученических несчастных случаев на Зельеварении, до более серьёзных, когда ему нужно было оправиться от боевых ранений или последствий пыток Тёмного Лорда. И этот вкус вызывал воспоминания обо всех подобных случаях...

Хотя стоп. Северус мысленно пресёк поток своих воспоминаний: в последней мысли крылось что-то неправильное. Он пил обезболивающие зелья вот уже целую неделю, по нескольку раз в день, но они ещё ни разу не пробуждали все эти ассоциации.

А затем его осенило. Больничные зелья не пробуждали воспоминания, потому что их рецепт был чуточку другим и их вкус отличался от того, к которому Северус привык.

От этой мысли он тут же полностью проснулся.

С большим усилием Северус подтащил своё тело вверх, чтобы полноценно сесть, вместо того, чтобы устало скорчиться на подушках. Гарри, явно ожидавший, что он ляжет спать, наблюдал за этим перемещением со смесью удивления и беспокойства.

— Что случилось? — тут же подскочил Поттер. — Боль не прошла?

Боль прошла, в этом-то и было всё дело.

— Где Альбус? — очень серьёзным тоном спросил Северус. — Мне нужно, чтобы вы немедленно привели его сюда.

Северус надеялся, что его голос прозвучал достаточно строго для того, чтобы Гарри просто послушался, не задавая дальнейших вопросов. Но, разумеется, он не учёл, что речь идёт о Гарри Поттере, упрямом гриффиндорце, который никогда не мог просто послушаться.

— Что?!.. Зачем вам Ал?

Северус раздражённо взмахнул рукой:

— Вы можете хоть один раз в жизни просто сделать то, что я говорю, не подвергая сомнениям мои мотивы? — ядовито поинтересовался он. И это, похоже, сработало (хотя в то же время явно разозлило Гарри, судя по тому, как он саркастически закатил глаза).

— Ладно. Он в Малфой-мэноре, сейчас я его приведу.

Пока Северус ждал возвращения Гарри с Альбусом, он не мог усидеть на месте. Он снова и снова прокручивал всё в голове, пытаясь понять, как такое вообще могло произойти. Хотя обычно Северус не был склонен к нервной суетливости, сейчас он поймал себя на том, что бездумно дёргает торчащую из больничного одеяла нитку, нетерпеливо ожидая прибытия Поттеров.

Самое большее через пятнадцать минут Гарри снова вошёл в комнату, приведя с собой несколько настороженно выглядящего Альбуса. Последнее, подумал Северус, было неудивительным: вместе со Скорпиусом Альбус приходил к нему в палату каждый день, как минимум на несколько часов, но сегодня был первый и единственный случай, когда Северус сам его позвал.

— Добрый вечер, профессор, — неизменно вежливо поздоровался Альбус. Но Северусу сейчас было не до расшаркиваний.

— Где ты взял рецепт своего Обезболивающего зелья? — резко спросил он. Альбус вздрогнул всем телом, внезапно ухватившись за мантию своего отца. Только сейчас Северус вспомнил, насколько мальчик был юным.

Гарри нахмурился, явно оскорблённый тем тоном, которым Северус обратился к его сыну.

— На что ты намекаешь, Снейп?

Северус совершенно его проигнорировал, продолжая пристально смотреть на Альбуса.

— Ты знаешь, на что я намекаю, Альбус Северус, — с расстановкой произнёс он, специально назвав мальчика полным именем. Альбус ощутимо побледнел.

— Пожалуйста, не злитесь на меня, — жалобно сказал он, пытаясь спрятаться за своим отцом, — я не пытался вторгаться в вашу частную жизнь, я просто… — Ал замолчал, словно не зная, что сказать.

Выражение лица Гарри при этих словах кардинально изменилось; кажется, он снова осознал, что Северус не был их врагом.

— Ал, о чём это ты? — спросил Гарри тем особенным осторожным тоном, который обычно используют родители, когда подозревают, что их чадо что-то натворило. Но Альбус лишь нервно заёрзал, так что Северус решил озвучить свои подозрения.

— Это Альбус был в моих комнатах в Хогвартсе, — без тени сомнений заявил он. Альбус гулко сглотнул, зато Гарри недоверчиво приподнял бровь.

— И как же это необученному тринадцатилетнему подростку удалось попасть в ваши комнаты, когда этого не смогли сделать десятки взрослых и опытных магов? — скептически поинтересовался старший Поттер. Северус не ответил, вместо этого он продолжал в упор смотреть на Альбуса. На этот раз мальчик выглядел испуганным.

— Ты же никогда, сколько бы раз я ни пытался, не верил мне со всей этой историей с именами! — вдруг крикнул Альбус, отпрыгивая от своего отца и сверля его возмущённым взглядом. — Я же пытался тебе доказать: то, что профессору стало лучше сразу после моего рождения — слишком много для простого совпадения! Я же рассказывал тебе, что мы со Скорпиусом нашли в старых книгах, но ты твердил, что это всё мои фантазии, потому что я его идолизирую!

Альбус раскраснелся и тяжело дышал, а Гарри смотрел на него с таким удивлением, будто у мальчика выросла вторая голова. Поттер явно не привык к тому, чтобы его спокойный и собранный сын так на него кричал.

— Какое это вообще имеет отношение к нашему разговору? — медленно спросил Гарри. Альбус раздосадовано взмахнул руками, нервно ходя по комнате. Северус наблюдал за ним со сдержанным любопытством: слова мальчика лишь подтвердили его собственные подозрения.

— Самое что ни на есть прямое! — негодующе завопил Альбус. — Комнаты профессора Снейпа меня впустили, хотя я даже не пытался их взломать, но, что бы я ни делал, они не открывались, когда рядом был Скорпиус. Ты думал о нём, когда дал мне это имя, а значит, ты и создал между нами эту… странную магическую связь!

Гарри только моргал, глядя на нервную вспышку своего сына.

— Я был в его комнатах, — наконец сказал он, хотя это было скорее простой констатацией факта, чем оспариванием слов Альбуса.

Северус откашлялся, впервые со времени признания Альбуса подключаясь к этому разговору.

— Если позволите, — авторитетно сказал он, — этому может быть несколько объяснений. Например, мои комнаты могли отказаться впустить кого-то другого, пусть даже в присутствии Альбуса, потому что его магия ещё не сформировалась полностью. Или потому, что он был своеобразной заменой Северуса Снейпа, но всё же не подлинником.

Сам Северус предполагал второе. Или, возможно, сочетание обоих этих факторов, потому что после визита Альбуса дверь снова скрылась в стене, тогда как после их с Гарри сегодняшнего посещения она осталась на месте.

— Это же бред какой-то, — недоверчиво протянул Гарри, но Северус лишь пожал плечами. В конце концов, они с Альбусом уже обсуждали эту идею, так что новость об образовавшейся между ними связи не стала для него таким уж потрясением. Как и открытие, что, оказывается, магический мир неким невероятным образом счёл Альбуса Северуса Поттера кем-то вроде сына и наследника Северуса Снейпа (какой бы тревожащей ни была эта мысль). Поэтому Северус снова проигнорировал Гарри, сфокусировав своё внимание на Альбусе.

— Я на тебя не злюсь, Альбус, — негромко заверил он мальчика, — хотя я хотел бы, чтобы ты рассказал мне о том, что побывал в моих комнатах немного раньше. До того, как я вошёл в них сам и обнаружил, что мои вещи пропали.

Альбус отчётливо переменился в лице.

— Я же не знал, что вы собираетесь в Хогвартс, — беззастенчиво выпалил мальчик, — и не знал, как вы отнесётесь к тому, что я взял ваши записи. Я просто… мне просто было любопытно, вот я и начал осматриваться вокруг, а ваши комнаты открыли мне доступ ко всему, даже к тайнику под охранными чарами. И я подумал, что, может быть, я найду там что-нибудь, что поможет вас вылечить...

От этих слов по спине Северуса пробежал холодок.

— И ты нашёл, не так ли? — уверенно осведомился он. Альбус снова побледнел, а Гарри снова непонимающе на него посмотрел.

— О чём это он?

Северус ответил ему испытывающим взглядом.

— Вам не показалось странным, что я вышел из комы очень вскоре после начала летних каникул? — с искренним любопытством поинтересовался он. Гарри, помрачнев, повернулся к сыну и от выражения его лица Альбус поёжился.

— Ал, что ты сделал?

Альбус выглядел испуганным.

— В начале летних каникул я дал ему зелье, — дрожащим голосом признался мальчик, — которое приготовил по записям профессора. Он его разрабатывал.

Гарри перевёл взгляд на Северуса, словно ожидая подтверждения этих слов, и тот коротко кивнул, прежде чем продолжить разговор с младшим Поттером.

— Это было экспериментальное зелье, Альбус, — очень серьёзно сказал он, — ещё не протестированное. И вывести человека из комы не было его изначальной целью.

Хотя Северус прекрасно понимал ход мыслей мальчика: после пробуждения у него самого были точно такие же предположения, что то зелье вполне могло бы помочь в его прежнем коматозном состоянии.

Гарри смерил своего сына таким потрясённым взглядом, словно видел его впервые.

— Да ты шутишь, — неверяще прошептал Гарри, — ты дал Снейпу экспериментальное зелье, толком даже не зная, как оно подействует?

— Я прекрасно знал, как оно подействует, — ощетинился Альбус, — и я не давал его профессору непротестированным! Мы со Скорпиусом целый год его модифицировали и испытывали! И это же был рецепт самого профессора! И он в итоге очнулся!

Гарри поджал губы с тем самым выражением лица, которое Северусу раньше доводилось видеть только у Молли Уизли и Минервы МакГонагалл. И чаще всего оно было вызвано — у обеих женщин — очередными выходками близнецов Уизли.

— Дело не в этом! — разгневанно отрезал Гарри. — А что, если бы оно не сработало? Что, если бы вместо этого ты бы его убил?!

От этого предположения Альбусу явно стало очень не по себе, но на его словах это не отразилось.

— Он уже больше двадцати лет лежал в коме, — мрачно ответил мальчик, — он и так был уже почти мёртвым.

Некоторое время Северус просто молча на него смотрел: в этот самый момент он совершенно отчётливо увидел в Альбусе Поттере слизеринца. Слизеринца, который избегал идти на риск, если только этот риск не был тщательно просчитан, и предполагаемый выигрыш настолько перевешивал возможные последствия, что ими можно было пренебречь. Особенно если расплачиваться за эти последствия пришлось бы кому-то другому.

— И как именно ты протестировал это зелье? — нарушил повисшую тишину Северус.

Альбус поднял на него глаза, словно пытаясь понять, злится ли Северус на него так же, как и его отец. Северус, в свою очередь, и сам не знал ответа на этот вопрос. Чтобы попытаться его вылечить, мальчик несомненно пошёл на риск, и, если бы он ошибся, последствия могли оказаться фатальными. Но с другой стороны, Северус ведь и сам был слизеринцем — а результаты говорили сами за себя.

— Мы давали мышам Глоток Живой Смерти, — тихо ответил мальчик, — а потом пробовали оживить их при помощи разных вариантов вашего зелья. Ни одна мышь не умерла. А потом, когда мы нашли самый удачный рецепт, которой срабатывал каждый раз, мы… экспериментировали на Кричере.

При этих словах Гарри бросил на сына новый тяжёлый взгляд, что Северуса вовсе не удивило. Зато он был удивлён, узнав, что старый домовик вообще был ещё жив.

— Он нам разрешил! — поспешил уточнить Альбус, прежде чем Гарри успел раскрыть рот, чтобы его отругать. — Он хотел помочь профессору Снейпу!

Помимо своей воли, Северус был впечатлён. Для второкурсника Хогвартса успешно сварить Глоток Живой Смерти, не говоря уже о том, чтобы адаптировать и усовершенствовать экспериментальный рецепт зелья, было очень серьёзным достижением. Северус даже не был уверен, был ли он сам способен на такое на своём втором курсе (хотя, разумеется, он не собирался рассказывать об этом Альбусу).

— Очень, очень тебя прошу, скажи мне, что вы не экспериментировали на людях! — простонал Гарри.

Альбус выглядел уязвлённым.

— Разумеется, нет! — заявил он. Но Гарри лишь недобро скрестил руки на груди.

— Так значит, профессор Снейп был вашим единственным человеческим «подопытным образцом», — хмуро процедил он.

Северус еле удержался от смеха. Он всё-таки добился подобающе уважительного обращения от Гарри Поттера. Пусть даже настолько запоздалого и вызванного исключительно желанием Поттера подчеркнуть, что убить Северуса Снейпа было бы для Альбуса совершенно неправильным поступком.

— Никакой опасности не было, — пылко запротестовал Ал, — наше зелье не могло ему навредить. Оно бы или вызвало улучшение, или вообще не сработало бы. Мы в этом убедились.

Северус был склонен согласиться с Альбусом, учитывая, что изначальный вариант зелья разрабатывал он сам. Но он проработал учителем достаточно долго, чтобы безошибочно определять, когда не стоит вмешиваться в разговор разозлённых родителей со своими детьми.

— Списка вещей, о которых ты точно не знаешь, опасны они или нет, хватило бы на целую книгу, Альбус Северус! — холодно парировал Гарри. И Северус машинально подумал, что это было в точности как наблюдать за Молли, когда та отчитывала своих детей. Было более чем очевидно, у кого Гарри перенял свои родительские привычки. — Ты наказан.

— Что-о? — возмутился Альбус тем обиженным тоном, на который способны только возмущённые подростки. — И надолго?

— До тех пор, пока я не перестану на тебя злиться за твою полную безответственность и пренебрежение безопасностью других людей!

В последний момент Северусу удалось замаскировать своё весёлое фырканье фальшивым кашлем. Интересно, Гарри Поттеру когда-нибудь доводилось слышать ту поговорку о чайнике и котелке?«The pot calling the kettle black» — английская поговорка, «Котелок называет чайник чёрным (закопчённым)» (подразумевается, что и котелок, и чайник, будучи самой ходовой утварью, одинаково закопчённые). Русский аналог «Чья бы корова мычала», «кто бы говорил».

— Но я же его вылечил! — не унимался Альбус.

— Если ты думаешь, что значение имеет только это, то тебе ещё очень многому нужно научиться, — очень серьёзно ответил Гарри, — а сейчас мы отправляемся обратно в Малфой-мэнор, где расскажем обо всём твоей матери. А потом ты принесёшь мне все записи профессора Снейпа, чтобы я мог их ему вернуть.

Откинувшись обратно на подушки, Северус облегчённо вздохнул, впервые за целую неделю не испытывая боли. Он ошибался. Этот день оказался просто замечательным.


Глава 7.

Прежде чем Гарри вернулся снова, прошло чуть больше часа. За это время Северусу удалось подремать и у него на лице появилась почти что улыбка. Что-то во всей этой ситуации делало его необъяснимо счастливым, хотя Северус так и не определил для себя, что именно: то ли факт, что Альбус Поттер так сильно беспокоился о его здоровье, что и в самом деле смог его вылечить, то ли весьма взволнованная реакция Гарри Поттера на непослушание Альбуса и — особенно — нарушение им правил. В любом случае, Северусу наконец-то удалось избавиться от мучившей его боли и, к тому же, у него снова появилась надежда справиться со своим плачевным состоянием.

Когда Гарри вернулся, он выглядел заметно измотанным: его волосы были в ещё большем беспорядке, чем обычно, а на осунувшемся лице читалась неприкрытая усталость. На какое-то короткое мгновение Северус поймал себя на любопытстве: не было ли это последствием разговора Гарри с Джиневрой Уизли... в смысле, Джиневрой Малфой. Но, разумеется, любопытство Северуса было не настолько большим, чтобы спрашивать о подробностях самого Гарри. Вся эта семейная мелодрама Поттеров-Уизли-Малфоев точно не была чем-то, в чём Северус хотел бы принимать хотя бы малейшее участие.

Гарри молча достал из кармана какой-то предмет и взмахнул палочкой, возвращая ему прежний размер. Северуса накрыла волна глубокого облегчения, когда он увидел свои аккуратно перевязанные журналы с записями экспериментов. Гарри протянул ему бумаги и Северус медленно опустил их к себе на колени. Он скрупулёзно их пересчитал: полдюжины журналов (некоторые заметно толще других), отсортированные по типам зелий. Все его записи были на месте и, более того, находились в безупречном состоянии. Определённо, Альбус очень бережно обращался с его бумагами, за что Северус мог быть ему лишь благодарен. От тринадцатилетнего мальчика он ожидал намного меньшего.

— Даже не знаю, что и сказать, — глухо пробормотал Гарри. Его голос звучал почти пристыжено: должно быть, из-за поступков Альбуса или из-за того, что Гарри не воспитал его лучше. Северус сделал глубокий вдох, сочтя за лучшее воздержаться от саркастических замечаний.

— Мне кажется, вы были слишком строгим с мальчиком, — заметил Северус после паузы, и в комнате повисла вязкая тишина. Поттер потрясённо открывал и закрывал рот, словно вытащенная из воды рыбина. Наконец он выпалил:

— Вот теперь я точно знаю, что с зельем Ала было что-то не так. Кто вы такой и что вы сделали с Северусом Снейпом?

Северус закатил глаза.

— Поттер, нельзя ли обойтись безо всей этой мелодрамы? — протянул он. — Или вы настолько уверены в собственной непогрешимости, что полагаете, будто знаете лучше меня, как я должен реагировать на выходки, которые только мне и могли навредить?

Гарри заморгал, словно не зная наверняка, как реагировать на скучающий тон Снейпа. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

— Но вы же осознаёте, какая это невероятная ирония: вы заявляете мне, что я был с кем-то слишком строг, — наконец выпалил Гарри. Северус фыркнул.

— Думаю, это не менее иронично, чем то, что вы отчитываете своего сына за скрытность, взламывание чужих комнат и кражу чужих вещей, — любезно предположил Северус, приподнимая бровь. Гарри заметно переменился в лице и устало рухнул в кресло у кровати, спрятав лицо в ладонях.

— Ал должен был прийти с этим ко мне, — вздохнул Гарри. Судя по своей позе, он обращался к собственным коленям, — так что теперь он должен осознать, что у его самоуправства будут последствия.

Сведя брови к переносице, Северус какое-то время обдумывал эти слова, а заодно и собственные идеи, над которыми он размышлял после ухода обоих Поттеров.

— Думаю, я мог бы предложить решение, — наконец заговорил Северус, с удивлением отметив, как неуверенно прозвучал его голос. Не то чтобы он ожидал, что Гарри не согласится — наоборот, Поттер уже неоднократно доказал, что его чувства вины и долга достаточно для того, чтобы сделать для Северуса всё, что потребуется, но Снейп вовсе не собирался этим злоупотреблять. Тем более, что это избавляло его от необходимости обращаться за помощью к кому-либо ещё: что бы там Гарри ни говорил о его статусе героя войны, Северус по-прежнему скептически относился к своему предполагаемому образу в глазах остального волшебного мира.

Гарри вскинул голову, впившись в Северуса чуть ли не молящим взглядом, словно прося его найти по-настоящему хороший выход из сложившейся ситуации. Северус поджал губы, понимая, что ответ Гарри будет сильно зависеть от того, как именно он сформулирует свою просьбу.

После долгой паузы он заговорил снова.

— Подозреваю, что здешние целители уже сделали для меня все, что могли, — осторожно начал Северус и по выражению лица Гарри стало ясно, что тот с ним полностью согласен, — я могу приготовить намного более эффективные зелья, чем те, которыми меня здесь пичкают. А кроме того, думаю, что модификация экспериментального зелья, о котором я говорил раньше — это мой лучший шанс на обретение полноценного контроля над своими конечностями. Или хотя бы чего-то похожего.

Северус сделал вдумчивую паузу, но Гарри молчал, продолжая внимательно его слушать.

— Как вы… несомненно понимаете, — чуть менее уверенно продолжил Северус, — моё теперешнее состояние не позволяет мне варить сложные зелья. Моя мелкая моторика слишком нарушена, чтобы я мог справиться с точной нарезкой и шинковкой ингредиентов и… сомневаюсь, что мне удалось бы помешивать зелья достаточно долго и тщательно. Для всех этих действий мне бы очень помогло наличие ассистента.

Лицо Гарри немедленно просветлело, когда он понял, к чему Северус клонит.

— Вы хотите, чтобы Ал помогал вам варить зелья, — медленно уточнил он, словно пробуя саму идею на вкус.

— Да, — почти с вызовом ответил Северус. Как бы ему ни была неприятна перспектива проводить в обществе Гарри Поттера ещё больше времени, похоже, это был самый короткий и надёжный путь к восстановлению его здоровья, а вместе с ним и прежней независимости.

Гарри возмущённо потряс головой.

— После Скорпиуса Малфоя, зелья и вы — две его самые любимые вещи на свете. Как, чёрт побери, это станет для Ала наказанием? Получить возможность варить с вами зелья — это же просто исполнение его сокровенных желаний!

Северус ухмыльнулся.

— Полагаю, вы правы, — задумчиво заметил он, — хотя я хотел бы вам напомнить, что сейчас лето, а значит, студентам Хогвартса официально запрещено колдовать за пределами школы… это правило ведь по-прежнему действует?

Гарри кивнул.

— В этом случае я уверен, что юный Альбус совсем не обрадуется, узнав, что ему нужно будет регулярно отчищать и перемывать все котлы вручную. Разумеется, исключительно в целях соблюдения закона.

На лице Гарри расплылась понимающая улыбка и, впервые за всё время, у Северуса странно потеплело в груди от осознания, что сидящий перед ним Гарри Поттер не только безошибочно понял несколько садистскую часть его души, но и смог искренне ей порадоваться. Что Гарри смог принять Северуса не только в качестве двойного шпиона и героя войны, но и как обычного несовершенного человека со всеми его недостатками (которых, нужно признать, было немало).

— Вы ужасный человек, — наконец медленно ответил Гарри, но на лице у него по-прежнему сияла улыбка.

* * *
Выписаться из лечебницы Святого Мунго оказалось сложнее, чем Северус ожидал, и не только потому, что колдомедики вовсе не были уверены, что его уже можно выписывать. Решение о выписке подняло неизбежный вопрос: где же Северус теперь станет жить и варить свои зелья.

Разумеется, Драко первым предложил воспользоваться своим гостеприимством: в Малфой-мэноре уж точно не было недостатка места и там легко можно было оборудовать всё необходимое для варки зелий.

Увы, хватило всего одного напоминания о том, что в течение недели (и каждых вторых выходных) Малфой-мэнор наводняло трое детей Поттера, один ребёнок Малфоя и одна очень беременная Джиневра Малфой, чтобы Северус тут же вежливо отказался от этого предложения.

Сам Северус подумывал вернуться в свой дом в Тупике Прядильщика, поскольку раньше Гарри сообщил, что дом находится под чарами стазиса, а значит, его должно было быть сравнительно нетрудно привести в порядок. Поттер был первым, кто проткнул этот радужный пузырь, напомнив Северусу, что в узких стенах дома его детства практически невозможно перемещаться на «Метле» (а ведь треклятое кресло обеспечивало ему хотя бы крохи мобильности).

И вот, каким-то непонятным образом, это привело Северуса к варианту, который изначально показался ему исключительно неприятным: дом Гарри Поттера. Гарри расписал свою собственность в самом лучшем свете: его дом был достаточно просторным, чтобы Северус мог беспроблемно маневрировать в нём на «Метле», и он был свободным от детей, за исключением каждых вторых выходных (во время которых, как заверил Драко, Северусу будут только рады в Малфой-мэноре).

Первый протест Северуса заключался в том, что ему понадобится лаборатория для варки зелий, но Гарри был готов даже к этому. Как оказалось, он давным-давно оборудовал такую лабораторию для Альбуса, примерно в то же время, когда расчистил перед домом огромную площадку для практики квиддичских полётов Джеймса и Лили. Вне всяких сомнений, Гарри Поттер был довольно мягкотелым родителем. Почти полной противоположностью отца самого Северуса.

Северус честно пытался найти способ отказаться, придумать достойные аргументы, почему его пребывание в доме Гарри Поттера было бы ужасной затеей. Но в доме Поттера было всё, что Северусу требовалось, да и сам Гарри всё равно должен был отсутствовать большую часть времени, занимаясь… всем тем, чем обычно занимались Главные Авроры.

Так и получилось, что в воскресенье после обеда Северус (разумеется, временно) переехал жить к Гарри Поттеру.

* * *
Северус не знал, каким он ожидал увидеть дом Гарри. Он совершенно не удивился бы, если бы после окончания войны Гарри поселился в доме на площади Гриммо. Или, учитывая своё богатство и известность, приобрёл какой-нибудь огромный особняк в духе Малфой-мэнора. Но вместо этого Гарри обосновался в Лощине Годрика в аккуратном доме, который выглядел, за неимением лучшего определения, очень… по-домашнему.

Разумеется, его дом был большим — это и неудивительно, подумал Северус, учитывая, что у Гарри было трое детей, которые регулярно приезжали сюда на проживание. В доме Гарри были высокие потолки и большие окна, светлые деревянные полы и кремовые стены, здесь было солнечно и просторно. Этот дом был полной противоположностью дома в Тупике Прядильщика. Северус готов был поклясться, что здесь было больше спален, чем Поттеру когда-либо могло понадобиться, даже с учётом троих детей. Но, тем не менее, в нём не было ни капли помпезности или экстравагантности, в отличие от того же Малфой-мэнора, особняка Блэков на Гриммо, или любых других домов богатых чистокровных родов, которые Северусу доводилось видеть. Дом Гарри был абсурдно гостеприимным и отвратительно… уютным.

Северус возненавидел его с первого взгляда.

Дом Поттера совершенно не походил ни на загромождённый упорядоченный хаос Хогвартса, ни на тёмные давящие подземелья, ни на доверху забитые книгами стены дома Северуса в Тупике Прядильщика. Дом Гарри выглядел и ощущался как идеальное место для света, добра и счастья; другими словами, как место, где Северус Снейп был совершенно лишним.

Ничего, напомнил себе Северус, это ведь всего лишь временно. Гарри просто предложил ему своё гостеприимство и помощь Альбуса, и, как только Северус поправится достаточно для того, чтобы ходить (или хотя бы ковылять) и варить зелья самостоятельно, он сможет незамедлительно вернуться в свой привычный полумрак. Он не стал возражать против временного проживания у Поттера, заверил себя Северус, вовсе не потому, что боялся открыто встретиться со всем остальным волшебным миром, боялся оказаться под прицелом их пересудов и пристальных глаз, что было бы неизбежным, доведись ему самому выбираться за необходимыми зельеварческими ингредиентами (пока что это вызвался делать Гарри), нанимать настоящего ассистента или искать более подходящее жильё.

Потому что Северус Снейп не боялся чего-то, вроде оценивающих взглядов или высокомерного отношения со стороны магического общества. Он смотрел в глаза одному из самых сильных и жестоких волшебников за последние несколько поколений и лгал ему в лицо сотни и сотни раз. Северус Снейп не боялся встречи с обычными средненькими магами и вовсе не пытался спрятаться от необходимости узнать, как всё неузнаваемо изменилось за те двадцать лет, что он провёл в коме. Он этого не боялся.

Северус просто решил пожить с Гарри Поттером — мальчишкой, которого он презирал ещё с тех пор, как тот был неродившимся эмбрионом, и Северус просто решил принять помощь сына Гарри Поттера в приготовлении зелий. Это были совершенно логичные решения и поступки, в которых не было ровным счётом ничего странного.


Глава 8.

Всего через несколько дней Северус с Поттерами выработали своего рода рутинный распорядок дня. Утром, перед уходом Гарри на работу, Джиневра отправляла к ним Альбуса по каминной сети. Чаще всего к этому времени Альбус уже успевал позавтракать в Малфой-мэноре, а Гарри обычно обходился кусочком тоста или каким-то фруктом. Что касается Северуса, его тело всё ещё привыкало к пребыванию в сознании: он и раньше не мог похвастаться хорошим аппетитом, но сейчас ему приходилось буквально запихивать в себя еду, чтобы обеспечить свой организм силами для выздоровления.

После того, как Гарри отбывал на работу, Северус с Альбусом отправлялись вниз, в лабораторию для зельеварения. Гарри уже озаботился тем, чтобы приобрести все ингредиенты, которые им могли потребоваться, так что Северусу оставалось только разработать план действий и приступить к собственно приготовлению зелий.

Альбус вёл себя заметно более сдержанно, чем во время их предыдущих встреч. Возможно, он слишком близко к сердцу принял огорчение Гарри, или же до сих пор чувствовал перед Северусом вину за своё грубое вторжение в его личное пространство. В любом случае, мальчик был полной противоположностью Гарри Поттера на уроках Зельеварения: Альбус знал и понимал свойства почти любых ингредиентов, которые приносил Северус; чётко и беспрекословно следовал всем полученным инструкциям и демонстрировал отличную память, когда речь заходила о рецептах зелий.

Большую часть их первого дня Северус провёл, руководя работой Альбуса над лечебными зельями. Первыми в списке шли Обезболивающее и стандартное Мышечно-Восстанавливающее: во-первых, Северусу они требовались регулярно, а во-вторых, он хотел лично удостовериться в уровне зельеварческих навыков Альбуса, прежде чем браться за модификацию своего зелья от нервных повреждений, вызванных Круциатусом. По настоянию Альбуса, они также занялись приготовлением массажной мази, которую Ал отыскал в какой-то из книг. Хотя изначально эта мазь предназначалась для пожилых волшебников, страдающих от боли в нервах и суставах, в своём нынешнем состоянии Северус готов бы попробовать что угодно.

Альбус более чем оправдал его ожидания. К своему удивлению, Северус обнаружил, что ему поразительно комфортно находиться в обществе мальчика; больше, чем ему когда-либо было в обществе любых других детей, включая то время, когда Северус и сам был ребёнком. Северус не задумывался над этим вопросом: он не хотел об этом задумываться. Всё, чего он хотел, это вылечить своё тело до того уровня, когда оно сможет более-менее нормально функционировать без посторонней помощи. Тогда, пожалуй, он мог бы уехать из Англии и начать свою жизнь заново — это было намного более привлекательным вариантом, чем возвращение к осколкам прошлой жизни, которую он оставил в этом почти знакомом мире. Мире, в который, если посмотреть на вещи трезво, Северус Снейп больше не вписывался.

На второй день они принялись за Нервно-Восстанавливающее зелье. Начальные этапы его приготовления были довольно сложными, но после них шёл длительный перерыв, во время которого зелье должно было всего лишь томиться на медленном огне, так что Северус использовал это время, чтобы поручить Альбусу работу над обычными лечебными зельями, которые показались ему полезными для тридцати-с-чем-то-летнего мужчины с тремя детьми. То есть, работу над всевозможными заживляющими мазями и зельями, а также (для тех случаев, когда выходки юных Поттеров неизбежно доведут Гарри до желания напиться) различными антипохмельными средствами. Альбус приготовил всё без единого нарекания, был неизменно вежлив и без единого слова вымыл вручную все использованные им котлы.


* * *
То, что Северус начал готовить для них ужины, получилось почти случайно. В самый первый день, когда они с Альбусом закончили первую порцию зелья, мальчик настоял на том, чтобы подняться наверх пообедать. Приготовлением обеда Альбус занялся лично, быстро соорудив горку сэндвичей.

— Мы все — никудышные повара, — смущённо объяснил Ал, ставя перед Северусом тарелку с сэндвичем, — даже мама.

Не желая подвергаться последствиям этого факта каждый день, Северус дождался, пока Альбус будет занят чисткой котлов, и молча проинспектировал кухонные шкафчики. В них нашлось вполне достаточно припасов, чтобы к приходу Гарри Северус смог сделать простенькую пасту. По реакции Гарри, однако, можно было предположить, что Северус приготовил изысканную трапезу из четырёх блюд.

— М-м, да это просто волшебно, Снейп! — воскликнул Гарри, отправив в рот первую вилку с пастой. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь готовить!

Северус был уверен, что взгляд, которым он одарил Поттера, больше напоминал гримасу, чем ухмылку.

— Существует великое множество вещей, которых вы обо мне не знаете, мистер Поттер, — заметил он.

Ответное выражение лица Гарри было растерянным и обнадёживающим одновременно.


* * *
Испытания зелий, к сожалению, продвигались совсем не так гладко. Само приготовление зелья было настолько сложным, что даже Альбусу приходилось нелегко. Северус знал, что сам он справился бы лучше… точнее, мог бы справиться лучше, до своего ранения и комы. Но увы — то, как сильно дрожали его руки во время нарезки овощей для ужина, ясно показало, что подготовка деликатных зельеварческих ингредиентов в ближайшем будущем Северусу точно не светила. Если светила вообще, в любой отдалённости.

Кроме этого, процесс приготовления этого зелья длился почти восемнадцать часов, что, к немалой досаде Северуса, оставляло один-единственный выход: начинать варку зелья в один день, затем оставлять его на ночь под чарами Стазиса и продолжать работу уже на следующий день. Когда Северус разрабатывал это зелье изначально, он варил его сразу крупными партиями — на каникулах или на выходных, не прерываясь ни на еду, ни на сон. Но, разумеется, это было за пределами возможностей тринадцатилетнего мальчика. И, даже если бы Альбус и захотел попробовать такой режим, Гарри вне всяких сомнений расценил бы подобные условия работы для своего сына серьёзным злоупотреблением его гостеприимством со стороны Северуса.

В итоге к концу недели у Северуса было всего два пробных образца. Всё-таки, несмотря на его протесты в Святого Мунго, вызванные острым желание поскорее оттуда выписаться, Северус был ещё очень далёк от полного выздоровления. Проводить целые дни, контролируя работу Альбуса, оказалось намного более изматывающим занятием, чем Северус ожидал. Так что, даже выпив оба образца, он не мог с уверенностью сказать, был ли от них хоть какой-то положительный эффект: как до принятия зелья, так и после, Северус чувствовал себя одинаково отвратительно. В итоге ему пришлось перенести тестирование обоих зелий на следующую неделю и принимать по одному образцу за раз, чтобы сохранить хотя бы подобие научно-экспериментального подхода.


* * *
Как Северус и предполагал, Гарри был очень мягкотелым отцом: он отменил своё наказание Альбуса уже к первым выходным, когда дети приехали пожить у него. Северус решил воспользоваться любезным приглашением Драко и отправился на эти дни в Малфой-мэнор, хотя его сил хватало максимум на то, чтобы встать с кровати и доползти до туалета и обратно.

Всё это было крайне унизительным, а кроме того, заставило Северуса серьёзно пересмотреть свои изначальные планы о скорейшем выздоровлении и отбытии из дома Поттера. В глубине души Северус прекрасно понимал, что ему стоит смириться с тем неумолимым фактом, что его восстановление может занять намного больше времени, чем он рассчитывал.

Но, разумеется, он отказывался с этим смириться.


* * *
Скорпиус Малфой, даже не спрашивая, принёс к нему в комнату поднос с едой — и, разумеется, Северуса вовсе не порадовало осознание, что и ребёнку очевидно: он слишком слаб для того, чтобы выбраться из кровати и самостоятельно спуститься в столовую. Северус принялся за еду со всем достоинством, какое только смог изобразить, но, хотя Скорпиус и держался несколько скованно, непохоже было, что отстранённое поведение Северуса чем-то его задело.

Когда Скорпиус вернулся, чтобы унести тарелки и принести Северусу его зелья, тот не смог удержаться от тягостного вздоха.

— Послушай, Скорпиус, тебе вовсе не обязательно каждый раз приносить мне еду, — с максимальным терпением сказал Северус, устало потирая переносицу, — у Малфоев ведь ещё не перевелись домовые эльфы?

Скорпиус ответил пристыженным и смущённым взглядом, но затем, после долгой паузы, похоже, собрался с духом и перетащил кресло из угла комнаты поближе к кровати Северуса. Медленно, неуверенно, мальчик сел, словно ожидая, что его вот-вот попросят уйти. Северус ничего не сказал, терпеливо ожидая, пока Скорпиус сделает глубокий вдох и наконец заговорит.

— Отец же рассказал вам, что случилось? — тихо спросил Скорпиус, глядя на свои руки, лежащие на коленях. Его пальцы было тесно переплетены. — В смысле, со мной. А также с мамой и дедушкой?

Северус задумчиво поджал губы, пытаясь понять, к чему Скорпиус задаёт эти вопросы.

— Рассказал, — наконец ответил он, продолжая удивляться их странному разговору. Было совершенно очевидным, что эта тема была мальчику неприятна, но, тем не менее, почему-то он выбрал именно её.

Скорпиус медленно кивнул, явно пытаясь успокоиться.

— После этого… я довольно много времени провёл в Святого Мунго, — продолжил мальчик и его голос был едва ли громче шёпота. — Люди, которые на нас напали… они злились на дедушку за то, что тот был Пожирателем Смерти, но сами они атаковали нас Тёмными проклятиями, не задумываясь. То, которое попало в меня... было особенно страшным. Даже после того, как меня выписали из Мунго, в течение нескольких месяцев я еле мог пошевелиться. Но папа, и Гарри с Джинни, и Ал… они все обо мне заботились. Каждый день они приходили и просто сидели со мной рядом, читали мне книги и приносили еду. Они всегда делали всё сами, без помощи домовых эльфов. И от этого я... чувствовал себя лучше. Вот я и подумал, что это могло бы помочь и вам…

Северус надолго замолчал, задумавшись над словами мальчика. Ему было трудно понять свои собственные эмоции. За все эти годы Люциус Малфой не раз был к нему жесток, но всё-таки Северус считал его своим другом. Его смерть… она была для Северуса значимой. Конечно, не настолько, как смерть Лили или Альбуса, но, тем не менее, Северус солгал бы, сказав, что смерть Люциуса была ему безразлична. А тот факт, что волшебники и ведьмы, считавшие себя на стороне Света, без колебаний использовали Тёмную магию и чуть не убили невинного ребёнка... Какие бы у них ни были на то причины, сама мысль была просто омерзительной. И подумать только: Северусу стольким пришлось пожертвовать, чтобы помочь победить Тёмного Лорда — но даже после его смерти, подобные отвратительные вещи всё равно продолжали происходить...

Скорпиус, похоже, расценил его молчание неправильно. Мальчик скованно поднялся с кресла и его бледные щеки окрасились румянцем.

— Прошу прощения, я не хотел причинить вам неудобство. Я просто… в следующий раз я пришлю домовых эльфов, — нервно выпалил он, разворачиваясь к выходу.

— Скорпиус, подожди, — мягко окликнул его Северус, и эти слова удивили его самого. Северус Снейп из прошлого дал бы этому мальчику, пусть даже слизеринцу, уйти, считая, что его поведение было неуместным. Прошлый Северус терпеть не мог детей и был только рад лишний раз подтвердить, что те являлись для него не более, чем досадной помехой, поскольку это существенно повышало вероятность, что впредь они станут держаться от него подальше.

Но с тех пор что-то переменилось. К своему удивлению, Северус понял, что искренне привязался к семье Малфоев, и что он беспокоился об этом мальчике, которого встретил совсем недавно, гораздо больше, чем сам осознавал.

Скорпиус обернулся к нему с затаённой надеждой в глазах — и Северус понял, что совершенно не хочет разрушить эту надежду. Наоборот, он хотел доказать Скорпиусу, да и всем остальным, что он и в самом деле был тем достойным человеком, которым его изобразил перед волшебным миром Гарри Поттер.

— Это действительно помогает, — медленно признал Северус. Тут же просиявший Скорпиус кивнул и смущённо улыбнулся в ответ, прежде чем поспешно выскочить из комнаты.


* * *
В воскресенье вечером Северус сразу узнал, что трое детей Поттера уже вернулись в Малфой-мэнор: такое впечатление, что они принесли с собой целую вселенную, состоявшую исключительно из шума и хаоса. Довольно вскоре Северус понял, что ему просто необходимо собраться с силами и всё-таки встать с кровати, чтобы перебраться в благословенную тишину дома Гарри. Вздохнув, он взмахнул палочкой и наколдовал на себя облегчающие вес чары Легче Пуха: его рукам всё ещё недоставало силы. Только так он смог перетащить своё тело в кресло, которое, словно призрак, послушно парило у кровати.

Отменив действие чар Легче Пуха, Северус направил своё кресло к выходу, а затем вниз по лестнице (по крайней мере в этом, он не мог не признать, магическое кресло существенно превосходило свои маггловские аналоги), собираясь найти Драко. Любезность не была одной из самых сильных сторон Снейпа, но, хотя ему едва ли доводилось видеть своего бывшего ученика в течение выходных, он чувствовал себя обязанным попрощаться с Драко перед уходом.

После некоторых поисков, Северусу удалось найти Драко перед входом в Малфой-мэнор, где тот, сунув руки в карманы, наблюдал за детьми. Все четверо, оседлав свои мётлы, летали над лужайкой перед домом. Похоже, у них как раз была тренировка по квиддичу: Альбус в роли вратаря пытался помешать Джеймсу с Лили забить гол в одно из колец, которые кто-то (скорее всего, Драко) заколдовал, чтобы те парили в воздухе. Скорпиус, судя по всему, был загонщиком, пытаясь помешать Джеймсу и Лили набрать очки, посылая в их сторону бладжеры.

Северус скомандовал своему креслу остановиться рядом с Драко, продолжавшим молча смотреть перед собой, ничем не показывая, что заметил его присутствие. Воспользовавшись случаем, Северус тоже повернулся к играющим детям, чтобы впервые рассмотреть двух других отпрысков Гарри. Те находились достаточно далеко и, к тому же, почти непрестанно двигались, но даже с этого расстояния было очевидным, что Джеймс Поттер унаследовал внешность своего дедушки и тёзки. Мальчик выглядел на год или два старше Альбуса и обладал точно такой же лохматой копной чёрных волос, что были у Гарри и у Джеймса Поттера-старшего. Вот только этот Джеймс казался выше и худее, чем его отец и дедушка в этом возрасте. И мальчик хорошо летал, так что роль охотника отлично ему подходила.

А вот Лили явно пошла в мать. Как и у бабушки-тёзки, у неё были рыжие волосы, но более светлого, медного оттенка, несомненно унаследованного от семейства Уизли. Пожалуй, если присмотреться, Северус бы назвал цвет её волос скорее медовым. И, конечно, Лили Поттер была маленькой — Гарри говорил, что девочка ещё не поступила в Хогвартс, а значит, ей было не больше одиннадцати.

Северус находился слишком далеко, чтобы увидеть, унаследовала ли она зелёные глаза Гарри, но, когда девочка развернулась, чтобы швырнуть в своего брата квоффл, Снейп убедился, что она почти ничем не походила на Лили Эванс. Лицо этой Лили было более узким, а нос — более острым… Северус нахмурился, прищуривая глаза, чтобы получше рассмотреть юную дочку Поттера.

И вдруг его осенило. Во внешности девочки не было ни единой черты Поттеров, но в то же время она и не выглядела чистокровной Уизли. Её кожа и волосы были более светлыми, а черты лица — более резкими… Вне всяких сомнений, Северус Снейп смотрел в лицо представительницы семейства Малфой.

Нахмурившись, он повернул голову к Драко и увидел у него на губах лёгкую тёплую улыбку... Драко искренне любил этих детей, это было очевидным.

Наконец Драко обратил внимание на Северуса, но, кажется, ничего не прочёл в его взгляде.

— Ну что, ты готов отправляться к Гарри? — спросил Драко. Северус бездумно кивнул, полностью поглощённый своим недавним открытием. Немногим раньше он предполагал, что Драко спал с Джинни Уизли, пока та ещё была женой Поттера (и даже обвинил в этом Драко вслух), но ему и в голову не приходило, что Лили Поттер на самом деле приходилась дочерью Драко, а не Гарри.

Северус и сам не знал, почему ему было не всё равно.

— Я проведу тебя к воротам, — любезно предложил Драко, поскольку охранные чары вокруг Малфой-мэнора предотвращали аппарирование как на территорию особняка, так и из неё, — или ты предпочёл бы воспользоваться каминной сетью?

Северус скорчил гримасу искреннего отвращения:

— И попытаться маневрировать этим чудищем внутри каминной сети? — он указал на свою «Метлу». — Нет уж, спасибо.

Он знал, почему Драко задал этот вопрос: учитывая слабое состояние Северуса, Драко не был уверен, что у него хватит сил на обратную аппарацию. Но, как ни странно, хотя физически Северус действительно был очень слаб, его магия, похоже, совершенно не пострадала. И он был искренне благодарен Драко за то, что тот не стал спрашивать прямо: Северусу совершенно не хотелось лишний раз обсуждать с кем-то своё никчёмное состояние.

— Я так и подумал, — пробормотал Драко, жестом предлагая Северусу проследовать по аллее, ведущей к главным воротам.

Снейп послушался, мысленно направляя своё кресло в указанном направлении. Драко зашагал следом. Некоторое время они продвигались молча, но Северус быстро понял, что не хочет молчать о своём открытии.

— Гены Малфоев удивительно сильны, — как ни в чём не бывало заметил Северус, когда они приблизились почти к самой границе территории особняка, — оба ребёнка очень на тебя похожи.

Отдать должное Драко, у него хватило совести смутиться. Его алебастровая кожа густо покраснела, но вслух он ничего не ответил, словно надеялся, что игнорирование слов Северуса поможет ему избежать этого разговора.

Северус не собирался позволить этому произойти.

— Поттер знает? — спросил он минуту спустя. Северус и сам не знал, почему, но сама мысль, что Драко мог утаить от Гарри секрет подобного размаха, была ему глубоко неприятна. Возможно, потому что Гарри назвал девочку в честь своей матери, тогда как на самом деле этот ребёнок даже не был его.

Драко, в свою очередь, выглядел глубоко ошарашенным.

— Что?! Конечно, он знает! — потрясённо выдохнул Малфой. — Он знал ещё до того, как Лили родилась. И это была его идея сохранить всё в тайне.

А вот это было уже интересно. Так значит, Гарри знал, что девочка не его дочь, но сознательно решил скрыть этот факт, чтобы избежать публичной огласки неверности своей жены. И он назвал девочку Лили, хотя прекрасно знал, что это не его ребёнок. Гарри Поттер, как оказалось, был полон сюрпризов...

— Но почему? Почему было просто не обнародовать ваш роман? — не смог удержаться Северус. Уголки губ Драко печально опустились и он осторожно осмотрелся по сторонам.

— Он знал, что наша репутация — как моя, так и Джинни, — не выдержала бы подобного удара. Предать Мальчика-Который-выжил в то время было равносильно социальному самоубийству, — тихо объяснил Драко. — После войны прошло уже десять лет, но отец всё ещё был в Азкабане и имя Малфоев… в общем, в магическом обществе хватало людей, готовых убить только из-за него.

Северус закатил глаза:

— И каким же был твой план? Подождать несколько лет, пока Гарри сможет развестись с Джинни, а затем жениться на ней самому, словно вашей измены никогда и не было?

Лицо Драко исказилось от боли.

— Нет, такого плана не было, — резко ответил он, — мы просто собирались держать всё в тайне. Я тогда был женат и ни отец, ни мама не одобрили бы мой развод. И, разумеется, никто из нас не… планировал того, что случилось с Асторией. И моим отцом.

Северус задумался над этими словами. Он как-то позабыл, что в то время Драко и сам был женат… Конечно, смерть Астории очень многое изменила. Если рассуждать максимально цинично, она открыла для Драко идеальный путь к женитьбе на бывшей супруге Гарри.

За этим разговором они почти приблизились к главным воротам. Северус уже был бы рад закрыть эту тему — она была ему неприятной от начала и до конца, а кроме того, всё это абсолютно его не касалось. Но Драко, похоже, хотел добавить что-то ещё.

— Она не была… так на меня похожа, пока была младше, — устало вздохнул Малфой. — Когда Лили родилась, у неё были такие тёмные волосы... я едва мог поверить, что она не дочь Гарри. И её лицо было таким округлым… Но чем старше она становится… Мы очень старались держать её подальше от чужих глаз, но этой осенью она пойдёт в Хогвартс. Теперь это лишь вопрос времени, как скоро кто-то к ней присмотрится и сделает правильные выводы. Точно так же, как это сделал ты.

Они наконец дошли до ворот, и Драко повернулся к Северусу. У него на лице всё ещё читалась боль. Но Северус лишь покачал головой; он и сам не знал, зачем во всё это ввязался. Это было как раз одной из тех драм, которых он всегда избегал.

— Ты сам всё это заварил, Драко, — сухо ответил Северус. И дизаппарировал.


Глава 9.

Следующим утром Северус проснулся от чьих-то криков. Дезориентированный спросонья, какое-то время он не мог сообразить, кто или что именно его разбудило. Паранойя, выработанная во времена войны, никуда не делась, так что Северус за считанные секунды оценил окружающую обстановку на предмет опасности, прежде чем вспомнил, что находится в своей спальне в доме Гарри Поттера. Чужие голоса, как он теперь понял, доносились из окна, которое он оставил открытым на ночь ввиду тёплой погоды.

Первый голос точно был женским. И он был Северусу знаком (хотя Снейп и не мог с ходу вспомнить имя его обладательницы). А ещё сейчас он был заметно повышен от гнева.

— Вы не сможете вечно его от меня прятать! — эмоционально кричал этот голос. Судя по всему, он доносился издалека, так что Северус, нахмурившись, сел в своей кровати. Схватив халат, предусмотрительно повешенный вечером на резном изголовье, он набросил его на себя, попутно накладывая на тело знакомые чары Легче Пуха и перебираясь в инвалидное кресло.

— Я могу прятать его от вас столько времени, сколько захочу.

Второй голос несомненно принадлежал Гарри Поттеру и, хотя Гарри не кричал, в его голосе отчётливо звучали стальные нотки распоряжения и властности, которые Северус был искренне удивлён услышать. Впервые за всё время он вдруг ясно представил Гарри в качестве Главного Аврора.

— Общественность имеет право знать… — начал было женский голос, но тут же резко оборвался, словно Гарри наложил на говорившую чары Тишины. Северус направил своё кресло поближе к окну и выглянул наружу. Вдалеке, на самом краю участка Поттера, он увидел Гарри, стоявшего напротив Риты Скитер, которая явно не могла пробиться сквозь охранные чары вокруг дома.

— А теперь послушайте меня, — чуть понизив голос, продолжил Гарри, и Северусу пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его слова. — Во всём, что касается Северуса Снейпа, у общественности нет никаких прав. Единственный, у кого в этой ситуации есть хоть какие-то права — это сам Снейп, и у него есть право на неприкосновенную частную жизнь и свободу от досужих домогательств. Если он решит, что готов сделать публичное заявление или нанести куда-то официальный визит, мы свяжемся с кем-нибудь из «Ежедневного Пророка». С кем-нибудь, кто не является вами, мисс Скитер. Так что будьте добры оставить нас в покое, пока я не арестовал вас за преследование и посягательство на частную жизнь.

С этими словами Гарри отступил назад и отвернулся от Скитер, небрежно взмахнув рукой, судя по всему, чтобы беспалочковым и невербальным заклинанием снять свои заглушающие чары.

— Вы не посмеете! — негодующе взвизгнула Скитер, несмотря на явное окончание разговора со стороны Гарри.

— Не искушайте меня, мисс Скитер, — холодно бросил через плечо Гарри, даже не оборачиваясь, чтобы взглянуть на журналистку.

Северус задумчиво поджал губы, наблюдая, как Гарри направляется обратно к дому. Рита Скитер некоторое время не двигалась с места, после чего разочарованно аппарировала восвояси. Северус ещё несколько мгновений бездумно смотрел перед собой, задаваясь вопросом, сколько ещё раз Гарри наносили подобные визиты. И от скольких ещё проявлений общественного любопытства, вызванного чудесным пробуждения Северуса, Гарри его прикрывал и оберегал.

Северус продолжал об этом раздумывать, принимая душ и одеваясь. Оба занятия были его маленьким ежедневным испытанием, но, по крайней мере, благодаря специальным чарам, его кресло было водонепроницаемым, и Северус мог не бояться, что оно пострадает от воды (хотя принятие душа в сидячем положении существенно затрудняло мытьё спины и нижней части тела). Что касается одевания — конечно, попросив Гарри помочь ему надеть штаны, Северус сэкономил бы немало минут, но он предпочитал пожертвовать дополнительным временем и терпеть неизбежные приступы боли и разочарования. Это было не такой уж высокой ценой за то, чтобы избежать унижения, обращаясь за подобной помощью каждый раз.


* * *
Когда Северус спустился вниз, Гарри уже сидел за кухонным столом. Одетый в свою аврорскую мантию, он изучал раскрытый «Ежедневный Пророк», а рядом на столе стояла тарелка с полусъеденным тостом. Именно в этот момент Северус понял, как сильно он отстал от реальности. Да, он перечитал несколько дюжин старых изданий «Пророка», чтобы узнать о событиях, произошедших во время его комы, но с того самого момента, как он впервые пришёл в себя, Северус не прочёл ни единого свежего номера. Он даже не знал, кто сейчас был Министром Магии (всё ещё Кингсли Шеклболт, как однажды упомянул Драко?), как не знал ничего и о любых других важных событиях в современном магическом мире.

— Доброе утро, Снейп, — почти автоматически кивнул Гарри, когда Северус пролевитировал в кухню на своём кресле.

Не будучи любителем вежливых расшаркиваний, Северус перешёл прямо к делу:

— Рита Скитер, — безэмоционально бросил он, словно это было его привычным утренним приветствием.

Гарри вздрогнул от столь неожиданного ответа и с шелестом опустил газету на стол, чтобы встретиться с Северусом глазами.

— Я так понимаю, это значит, что вы всё слышали? — спросил Гарри и в его голосе было больше усталости, чем удивления.

Северус ответил пристальным взглядом.

— Есть ли какие-то особенные причины, по которым вы решили скрыть от меня этот факт? — приподняв бровь, поинтересовался он, и на этот раз Гарри выглядел смущённым.

— Я подумал, что вы вряд ли захотите с ней разговаривать, — на удивление ровно и беспечно (учитывая, что его щёки залил заметный румянец) отозвался Гарри, — и что у вас и без того полно дел, чтобы добавлять к ним ещё и необходимость отделываться от навязчивых расспросов Скитер.

Северус скривился.

— Я не один из ваших отпрысков, Поттер, так что не стоит принимать решения за меня.

Гарри как-то странно на него взглянул.

— То есть, вы бы хотели с ней поговорить? — скептически спросил он.

— Разумеется, нет, — фыркнул Северус, с трудом подавив желание закатить глаза от самого этого предположения, — но мне не нравится, когда меня держат в неведении.

Выражение лица Гарри на несколько секунд сделалось задумчивым, после чего он кивнул.

— Я учту, — его тон был серьёзным, — что ж, в этом случае вам стоит знать, что о состоянии вашего здоровья и о ваших будущих планах ходят самые невообразимые слухи. Вами сейчас интересуются больше, чем мной, Снейп.

С этими словами Гарри аккуратно сложил «Пророк» и протянул его Северусу. Вверху первой страницы тот сразу увидел статью, о которой говорил Поттер, и принялся за чтение.

«Герой войны Северус Снейп парализован?!

Внутренние источники сообщили «Пророку», что бывший директор Хогвартса, герой войны и обладатель Ордена Мерлина Северус Снейп выписался из лечебницы имени Святого Мунго, отделения Магических болезней и травм. Но, хотя его состояние было признано удовлетворительным, согласно источникам из Хогвартской школы Чародейства и Волшебства, бывший директор Северус Снейп передвигался при помощи Магически-Естественного Терапевтического Летательного Аппарата (МЕТЛА) и, похоже, не владел своими ногами.

Согласно официальному заявлению Гарри Поттера, Главного Аврора и близкого доверенного лица Северуса Снейпа, бывший директор Хогвартса пришёл в себя 3 июля 2019 года после более двадцати лет комы. Аврор Поттер не предоставил никаких объяснений этому чудесному пробуждению, ограничившись лишь сообщением, что бывший директор Хогвартса психически не пострадал, а лечением его физического состояния продолжает заниматься лечебница имени Святого Мунго.

О причинах, некогда вызвавших коматозное состояние бывшего директора Снейпа, тоже почти ничего не известно. И Гарри Поттер, и сам Северус Снейп отказались комментировать как его ранения, так и это удивительное выздоровление. Никаких объяснений касательно повреждений ног бывшего директора также не последовало.

Неужели один из самых любимых героев, выживших во Второй Магической Войне, оказался навсегда парализован после того, как провёл более двух десятилетий в коме? Подробности этой трагической истории читайте на странице 7».

Дойдя до конца статьи, Северус несколько секунд потрясённо смотрел на газету, почти не веря прочитанному. О нём никогда не писали в новостях; по крайней мере, не в виде целой статьи. Конечно, Северус знал, что его упоминали в прессе после первой войны, когда Альбус Дамблдор поручился за его невиновность, но это… Это было просто невероятным.

Поэтому Северус переключил своё внимание на другие проблемы.

— Источники из Хогвартской школы Чародейства и Волшебства? — зачитал он вслух и швырнул газету на стол рядом с тарелкой Гарри. — Единственным, кто нас видел, был Хагрид.

— А также любые обитатели Запретного Леса, плюс кто угодно из персонала Хогвартса, оставшийся на лето в замке и случайно выглянувший в окно, — справедливо заметил Гарри, жуя свой тост. — Хагрид никогда не рассказал бы ничего «Пророку».

— С чего вы так в этом… — возмутился было Северус, но Гарри протестующе поднял ладонь.

— Хагрид. Никогда. Не рассказал бы. Ничего. «Пророку», — веско повторил Поттер.

Северус бросил на него предупреждающий взгляд, и гриффиндорец вздохнул, продолжив уже намного мягче:

— Послушай, Снейп, тебе просто придётся с этим смириться — ты теперь знаменитость. Ты стал всем тем, что когда-то так презирал во мне.

Северус фыркнул.

— Надеюсь, пока я лежал в коме, я хотя бы не стал сыном Джеймса Поттера? — протянул он.

Гарри закатил глаза:

— Очень смешно, Снейп, — сухо ответил он, вставая из-за стола и доставая из кармана мантии свою волшебную палочку. Привычным движением Поттер отправил свою тарелку в раковину, где та самостоятельно себя вымыла и вытерла, прежде чем отправиться в шкаф. После этого Гарри снова повернулся к Северусу, с явным раздражением уперев руки в бока. Ничуть не впечатлившись этим зрелищем, Снейп скептически приподнял бровь.

— Тебе сегодня нужен Ал, или мне передать Джинни, чтобы он оставался в Малфой-мэноре? — явно как можно более деловым тоном спросил Поттер.

Северус скривился.

— Уже отменил его наказание? Как малодушно с твоей стороны.

Гарри никак не отреагировал на подколку.

— Снейп, мы оба знаем, что работа с тобой, будь это оттирание котлов или нет, вовсе не является для Ала наказанием, — медленно продолжил Гарри. — Возможность варить с тобой зелья — это исполнение его заветной мечты. Уверен, что Ал с радостью вернётся, как только тебе снова понадобится его помощь, но он сказал...

Гарри вдруг осёкся и заметно побледнел.

— Что он сказал? — потребовал Северус.

Нервно кусая губу, Гарри принялся тщательно подбирать слова.

— Он сказал, что ты не сможешь продолжать, пока не получишь больше данных о действии своего оригинального зелья и той первой модификации, которую вы с ним сварили, — тихо ответил Гарри и для Северуса было очевидным, что Поттер постарался максимально смягчить сказанное.

Северус поморщился. Он не говорил Альбусу так многое, но мальчик явно был достаточно смышлёным, чтобы догадаться самому.

— Альбус прав, — кисло признал Северус и направил своё кресло к выходу, давая понять, что их разговор окончен, — он может оставаться в Малфой-мэноре.

Гарри, как обычно, не уловил прозрачный намёк — или же намеренно решил его проигнорировать.

— Так значит, ты будешь тестировать это зелье… на себе? — взволнованно спросил он через минуту.

Северус со вздохом развернул своё кресло обратно, ответив Гарри пристальным взглядом.

— Разве что у вас под рукой есть обширный список из других добровольцев, которые подверглись укусу гигантской ядовитой змеи, потеряли почти всю свою кровь, впали в кому на двадцать один год, и, наконец, вернулись к жизни при помощи экспериментального зелья, рецепт которого видели лишь я и два мальчика школьного возраста. В противном же случае — да, я буду испытывать эти зелья на себе.

Гарри выглядел почти испуганным.

— Но разве это не опасно?

Северус изогнул бровь, ничего не ответив. Гарри нахмурился и нервно запустил пальцы в свою шевелюру. Какое-то мгновение Северус молча за ним наблюдал, анализируя увиденное. Неужели Гарри Поттер… о нём беспокоился?

На некоторое время в воздухе повисла вязкая тишина. Потом Гарри снова заговорил:

— Зелье, от которого ты очнулся, — медленно, вдумчиво начал он, — ты сказал Алу, что выведение из комы не было его прямым назначением.

Хотя Северус и удивился этой неожиданной смене разговора, он не позволил своему удивлению отразиться на лице.

— Не было, — бесстрастно подтвердил он.

— А что тогда было его прямым назначением?

Северус нахмурился, разрывая контакт их глаз и обдумывая, как многое можно открыть Поттеру. Стоит ли в этой ситуации быть честным? Хватит ли у Гарри дедуктивных способностей, чтобы, услышав правду, догадаться о чём-то большем? В конечном счёте колебания Северуса решил тот простой факт, что у него просто не было сил на придумывание достаточно качественной и правдоподобной лжи.

— Кома — это физиологический срыв, прерывающий нормальное состояние бодрствования, — безэмоционально начал он. — А то моё зелье разрабатывалось для людей, перенёсших серьезный психический срыв.

Северус сразу определил момент, когда Гарри понял, что он имел в виду: черты его лица тут же разгладились, а взгляд наполнился тёплым светом.

— Родители Невилла, — тихо сказал Гарри и его глаза вдруг стали подозрительно влажными. Он смотрел прямо на Северуса таким взглядом, словно видел его впервые — и под этим взглядом Северус чувствовал себя неуютно.

После долгой паузы Гарри нервно откашлялся.

— Они… умерли несколько лет назад.

— Я знаю, — кивнул Северус, — я прочёл об этом в одном из старых выпусков «Пророка».

Гарри неверяще потряс головой.

— Но почему? Зачем было проводить столько времени, разрабатывая зелья для родителей мальчика, которого ты явно презирал?

Северус отвёл глаза.

— Это была головоломка, Поттер, ничего более, — как можно более ровным тоном ответил он.

Хотя сейчас Северус намеренно избегал встречаться с Гарри глазами, он чувствовал, как тот буквально сверлит его взглядом. Он чувствовал, как Поттер пристально его изучает — и от этого изучения Северусу стало ещё более неуютно.

Какое-то время помолчав, Гарри шумно вздохнул.

— Я тебе не верю, — с вызовом и странной убеждённостью заявил он, — думаю, ты этим занялся, потому что чувствовал себя виноватым. Я только не могу понять, почему.

Северус со свистом втянул воздух; он понятия не имел, как Гарри это удавалось. Как он ухитрялся большую часть времени быть абсолютно недогадливым, но временами проявлять поразительную проницательность? Благодаря удивительно всезнающему Альбусу Дамблдору и потрясающе несообразительному (временами, разумеется) Тёмному Лорду, по отдельности Северус прекрасно умел справляться как с первым, так и со вторым поведением. Но Гарри Поттер неким странным образом выводил его из равновесия, потому что с ним никогда нельзя было понять, чего от него ожидать.

— Лонгботтомов пытали, потому что Беллатрикс думала, будто им известно, где находится пропавший Тёмный Лорд, — медленно проговорил Северус, всё ещё избегая смотреть на Гарри, — пропавший, пусть и косвенно, из-за меня, потому что это я рассказал ему о пророчестве. Так что, в определённом смысле, именно я виноват во всём, что за этим последовало.

Поттер ничего не ответил. После минуты напряжённой тишины Северус наконец посмотрел ему в глаза — и с удивлением увидел, что Гарри улыбается.

— Каждый раз, когда я думаю, что ты бессердечный мерзавец — каждый раз, Снейп, ты самым удивительным образом убеждаешь меня в обратном, — сказал Гарри, глядя на него чуть ли не с восторгом, отчего Северус неловко заёрзал в своём кресле, — ума не приложу, как до меня это всё ещё не дошло.

— Я и есть бессердечный мерзавец, — возразил Северус, хотя и без особенного энтузиазма. Но Гарри лишь покачал головой, по-прежнему сияя счастливой улыбкой, словно, начав улыбаться, он уже не мог остановиться.

— Может, ты и мерзавец, Снейп, но уж точно не бессердечный, — убеждённо заявил Гарри.

Северус сделал глубокий вдох, стараясь не принимать эти слова близко к сердцу. Но было чертовски трудно ничего не почувствовать после того, как на протяжении долгих лет большинство всех, кого он знал, испытывали к нему только презрение. Неужели он был настолько жалким, подумал Северус, что несколько добрых слов от Гарри Поттера — из всех людей — так его растрогали?

Он отчаянно попытался восстановить своё самообладание.

— Сперва Лонгботтом называет меня хорошим человеком, теперь вы обвиняете меня в наличии сердца… Осторожнее, мистер Поттер, я могу возомнить о себе, — хмыкнул Северус, с радостью отметив, как ровно — и даже бесстрастно — прозвучал его голос.

Гарри ответил коротким смешком.

— Твоё возросшее самомнение — это последнее, что меня обеспокоило бы, — заверил он, продолжая улыбаться, — а вот убавить твоё гипертрофированное чувство вины точно не помешало бы.

Северус ничего не ответил, но Гарри это, похоже, ничуть не задело.

— Мне пора на работу, — через минуту сказал Поттер, слегка встряхнув головой, точно заканчивая какой-то мысленный диалог, — я скажу Джинни, чтобы она оставила сегодня Ала в Малфой-мэноре, но, Снейп… если тебе понадобится какая-то помощь — от Ала или от кого угодно из нас — ты только скажи.

В ответ Северус что-то неразборчиво проворчал, терпеливо ожидая, пока Гарри выйдет из кухни и наконец отправится по каминной сети в свой офис, оставив Северуса наедине с его весьма растрёпанными мыслями.


Глава 10.

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Ни Северус, ни Гарри не поднимали в своих разговорах тему Лонгботтомов, Рита Скитер больше не появлялась, и Северус так и не поделился с Поттером своими знаниями о причинах его развода или о настоящем отцовстве Лили.

Северус начал принимать первоначальный состав своего зелья, хотя и подозревал, что рецепт, который он разработал для борьбы с мышечным тремором, вызываемым Круциатусами Тёмного Лорда, окажется малоэффективным в его нынешнем состоянии. Но, с другой стороны, у Северуса не было фактической базы, чтобы научно подтвердить это предположение, так что он решил всё равно опробовать зелье на себе.

Он выделил на это тестирование неделю, но, хотя зелье и проявило себя дополнительным болеутоляющим, было непохоже, чтобы оно хоть как-то улучшило контроль Снейпа над мышцами ног, да и дрожь в руках никуда не делась. К выходным Северус чувствовал себя намного лучше, чем неделю назад, но решил, что это было вызвано скорее дополнительным отдыхом, чем не слишком-то подходящим зельем.

Поскольку на этой неделе ему не нужно было целыми днями контролировать работу Ала, Северус проводил своё время за чтением книг (как собственных, так и взятых из библиотек Малфоев, Блэков и Хогвартса), составляя новый план на случай, если и второе зелье окажется столь же бесполезным, как и первоначальный рецепт. И, конечно, избавленный от необходимости проводить по девять часов над приготовлением зелий, Снейп намного больше спал.

Общение с Гарри проходило сравнительно неплохо: они не ругались, хотя особенно и не разговаривали. Северус продолжал готовить для них еду, а однажды вручил Гарри список необходимых ингредиентов и книг, которые он хотел бы изучить — и Поттер послушно принёс всё из нужных библиотек. Гарри также исправно передавал Северусу все сколько-нибудь важные адресованные ему письма, после того, как Аврорат проверял их на наличие проклятий и смертельных угроз. По некоему негласному соглашению, впрочем, он никогда не приносил Северусу письма с предложениями брака или фривольными намёками, упомянутыми Рональдом Уизли.

«Если бы Гарри был таким же прилежным в качестве студента Хогвартса, — не раз думал Северус, — многие события могли бы сложиться намного более гладко».


* * *
К субботе Северус, разочарованный отсутствием улучшений своего здоровья, решил перейти на первую модификацию зелья, которую они с Альбусом сварили на прошлой неделе. По сравнению с оригинальным рецептом, этот вариант содержал большее количество чистеца лекарственного и шлемника обыкновенного, что, как надеялся Северус, должно было помочь облегчить хронические боли.

Увы, уже к среде стало очевидно, что всё пошло не по плану: да, он начинал ощущать минимальный контроль над своими ногами, но при попытках и в самом деле ими пошевелить, у него начинались настолько сильные мышечные судороги, что от них не помогала даже та мазь, сваренная Альбусом. Северус вычислил причину почти сразу: тогда как его базовое зелье содержало лобелию, ослаблявшую судороги, вызванные Круциатусом, в модифицированном рецепте её не было. Фокусируя всё своё внимание на лечении повреждённых нервов, Северус забыл учесть, какой колоссальной нагрузке будут подвергаться его мышцы при подобном восстановлении.

Как оказалось, на среду пришёлся ещё и день рождения Гарри. И, хотя Поттер приложил немало усилий, пытаясь уговорить его пойти на праздничный ужин в Малфой-мэноре, Северус отказался. Он даже придумал несколько вполне убедительных отговорок, но когда подошло время ужина, его приступы боли сделались настолько сильными, что Гарри бросил на его скорчившуюся в кровати фигуру один-единственный взгляд и тихо спросил:

— Я могу хоть чем-нибудь помочь?

В ответ Северус лишь покачал головой, и Гарри, сочувственно кивнув, оставил его в покое.

В четверг Гарри, даже не спрашивая, привёл Альбуса; на этот раз вместе со Скорпиусом. Поскольку Гарри прекратил изображать, будто работа с Северусом была для мальчика наказанием, Снейп перестал поручать Альбусу скоблить котлы, позволив ему полностью сосредоточиться на варке зелий. Во время их работы Скорпиус мирно читал что-то в уголке, стараясь держаться подальше от пара из котлов, потому что, несмотря на жар, царивший в подвале, мальчик был одет в плотную мантию. Время от времени Альбус просил своего друга передать ему тот или иной ингредиент, но, как заметил Северус, Ал ни разу не просил Скорпиуса выполнить даже самое простое действие, связанное с непосредственно приготовлением зелья.

Изменения, которые Северус внёс в изначальный рецепт, сократили время варки зелья почти на два часа, так что оно было готово уже в пятницу после обеда, оставив Альбусу со Скорпиусом несколько свободных часов перед прибытием двоих оставшихся детей Гарри. Как оказалось, планы на эти выходные включали в себя большую вечеринку для Гарри: с несколькими десятками праздничных угощений от Молли Уизли и приездом всего рыжеволосого семейства, а также большинства друзей Поттера. Узнав, что среди гостей будет не меньше пятнадцати детей, родившихся (за исключением Тедди Люпина) после войны, Северус твёрдо настоял на том, чтобы провести этот день одному в тишине Малфой-мэнора, и ни Гарри, ни Драко так и не смогли его переубедить.


* * *
Северус начал принимать своё модифицированное зелье в субботу и быстро убедился, что находится на верном пути: он по-прежнему мог немного шевелить ногами, но теперь эти движения вызывали намного меньше мышечных болей и судорог. А те, которые всё же возникали, сравнительно легко снимались при помощи мази Альбуса. И, хотя Северус понимал, что мазь действовала бы гораздо эффективнее, если бы её втирал кто-то с более сильными пальцами, чем его собственные, последнее, чего он хотел — это обращаться за подобной помощью.

Хотя возвращение лобелии в состав зелья явно было правильным шагом, Северус знал, что он мог бы добиться лучшего результата, если бы подобрал оптимальное сочетание всех ингредиентов. Он уже определил, что компонентами, которые требовалось сбалансировать, были вербена, зверобой и корень имбиря, но любое изменение дозировки влекло за собой необходимость вычисления нового оптимального времени варки зелья, количества и направления перемешиваний, и полдюжины других важных деталей.

А стало быть, могут пройти месяцы, прежде чем ему удастся вывести идеально сбалансированный рецепт. И, учитывая жалкое состояние своего тела, Северус не был уверен, что сможет распознать действие этого идеального зелья, когда наконец-то его приготовит. Кроме того, Альбус возвращался в Хогвартс уже меньше чем через месяц, так что у Северуса было не так уж много времени, в течение которого он мог продолжать пользоваться помощью мальчика.

Поэтому в понедельник Северус предусмотрительно поручил Альбусу заняться приготовлением новой модификации (больше корня имбиря и меньше валерианы, три дополнительные капли крови саламандры и минус одна капля спинной жидкости крылатки, тридцать дополнительных минут варки и два дополнительных цикла помешивания по часовой стрелке), пока он всё ещё продолжал тестировать предыдущий состав, радуясь хотя бы тому улучшению, которое тот вызывал.


* * *
Всё полетело к чертям во вторник.

Этот день начался, как и любой другой: утром пришёл Альбус (на этот раз без Скорпиуса, у которого по вторникам были индивидуальные занятия по Арифмантике, чтобы подготовиться к началу её изучения осенью) и они, сняв чары Стазиса, продолжили как обычно работать над зельем, периодически разбавляя тишину беседами о зельеварении, Хогвартсе и прочих сравнительно безобидных вещах.

Всё изменилось примерно через час после ланча, когда их действия прервал резкий свист в каминной сети, сопровождаемый глухим ударом. Северус мгновенно выхватил палочку — они не ждали никаких гостей — прежде чем услышал знакомый голос, бормочущий довольно-таки изобретательные ругательства.

Глаза Альбуса тут же расширились.

— Пап?! — позвал он, бросая зелье (в этот момент как раз кипевшее на минимальном огне) и взлетая вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Северус тихо выругался, глядя на покинутый котёл — хватит ли ему сил удержать черпак, чтобы ровно через четыре минуты и двадцать секунд помешать зелье нужным образом, если Альбус не вернётся вовремя?

В это самое время послышался голос мальчика.

— Профессор! — громко позвал Альбус. Северус мог бы проигнорировать самого Ала, но не эти перепуганные нотки в его голосе. Выхода не было: Северус наложил на зелье чары Стазиса (хотя и знал, что сейчас была неподходящая для этого стадия приготовления, а значит, с большой вероятностью им придётся переделывать всю работу с нуля) и направил своё кресло на первый этаж.

— Профессор! — снова позвал Альбус и его голос прозвучал ещё более встревоженно. — О, Мерлин, папа!..

На этот раз Северус проникся паникой мальчика. Мысленно приказав креслу лететь быстрее, он прокручивал в голове тысячи ужасных сценариев. Гарри ранили? Но он ведь был Главным Аврором, так что его работа должна была быть преимущественно административной. Не может же быть, чтобы Гарри до сих пор занимался полевыми заданиями, безрассудно бросаясь навстречу опасности и рискуя своей жизнью...

«Не считая того факта, — хмуро напомнил себе Северус, — что речь идёт о Гарри Поттере».

Когда он наконец добрался до Поттеров, Гарри сидел на стуле рядом с кухонным столом, пытаясь отмахиваться от Альбуса, который явно игнорировал эти попытки.

— Ал, я в порядке, — громко возмутился Гарри. — Чёртов Кингсли, это же надо было додуматься отправить меня домой...

— Ты не в порядке! — почти истерически закричал Альбус. — Мерлин, ты же весь в крови!..

И это было правдой. Вся левая часть головы Гарри была покрыта коркой из высохшей крови, местами уже начавшей осыпаться. Его волосы тоже были перемазаны кровью и в них тут и там блестели маленькие осколки чего-то, похожего на стекло. В области плеча в его аврорской мантии зияла большая прореха, сквозь которую виднелся пугающе обширный участок нежно-розовой, явно свежевыращенной, кожи.

Несмотря на судорожно колотящееся сердце, Северус намётанным глазом оценил обстановку — и уже через несколько секунд с облегчением понял, что, хотя Гарри явно преувеличивал, утверждая, будто он «в порядке», смертельной опасности не было. Поттер определённо уже побывал у целителей.

Усилием воли Северус заставил себя расслабиться, категорически отказываясь задумываться, почему при виде раненого Гарри его сердце пустилось в сумасшедший галоп.

Остановив кресло возле Альбуса, он (почти машинально) успокаивающе положил руку мальчику на плечо.

— Альбус, успокойся, — негромко сказал Северус, тщательно следя за тем, чтобы его голос звучал уверенно и ровно, пока он продолжал рассматривать Гарри на предмет наличия других повреждений.

Альбус развернулся к нему: знакомые зелёные глаза были расширены от паники.

— Сделайте же хоть что-нибудь! — зашипел мальчик, явно находясь на грани от того, чтобы не зарыдать.

Северус какое-то время переводил взгляд с одного Поттера на другого, после чего остановился на Гарри.

— Поттер, снимайте мантию и рубашку и ложитесь в постель... Хотя нет, лучше оставайтесь в одежде! И не вздумайте шевелить этим плечом! — распорядился Северус своим лучшим командующим тоном. Он не увидел у Гарри никаких других ранений, но не мог быть полностью уверенным в том, что их и вправду не было подо всей этой смесью из слипшихся волос, крови и осколков стекла, покрывавших левую часть головы Поттера.

— Со мной всё в порядке… — снова начал было Гарри, но Северус одарил его своим фирменным непререкаемым взглядом.

— Поттер, ты пугаешь своего сына, — отрезал Снейп, и Гарри тут же вскинул глаза на Альбуса, словно только сейчас заметив, какой у мальчика был расстроенный и потерянный вид. — Так что быстро марш в постель и дай мне тебя осмотреть.

Ошеломлённый Гарри молча кивнул, вставая и направляясь в сторону своей спальни (Северус знал, где она находится, хотя ещё никогда не был внутри). Альбус провожал спину отца встревоженным взглядом, пока Гарри не скрылся из виду, после чего снова повернулся к Северусу.

Мальчик выглядел совершенно беспомощно и даже младше своих тринадцати лет; Северус поневоле задумался, каково ему было увидеть своего отца серьёзно раненым. Поскольку сам Северус был бы только рад увидеть Тобиаса Снейпа в подобном состоянии, ему было трудно представить себя на месте мальчика — пока он не вспомнил, как однажды тёзка Альбуса вернулся в Хогвартс с ужасным проклятием, уже начавшим неумолимо пожирать его тело...

Северус отчётливо помнил боль и ужас, которые он тогда испытал, и своё лихорадочное стремление остановить яд, пока тот не убил Дамблдора окончательно… И, хотя сейчас Снейпу было очевидно, что жизнь Гарри находится вне опасности, разумеется, для бывшего Пожирателя Смерти и двойного шпиона вид крови и тяжёлых ран был намного более привычным, чем для юного Альбуса Поттера. Неудивительно, что мальчик был так напуган.

— Альбус, принеси Обезболивающее зелье. Я буду в комнате твоего отца, — хладнокровно распорядился Северус, надеясь, что выполнение простого, но полезного поручения поможет мальчику успокоиться. И его замысел, похоже, сработал: Ал закивал и пулей помчался вниз, пока Северус разворачивал своё летающее кресло в сторону спальни Поттера.

Что касается Гарри — тот, по крайней мере, послушно выполнил все указания Северуса: всё ещё в мантии, Поттер лежал на своей кровати прямо поверх покрывала. Он заговорил, как только Северус появился в дверях:

— Извини, — покаянно выпалил Гарри, — я должен был заметить, что Ал…

— Поттер, замолчи, — перебил его Северус, натренированными движениями удаляя разорванную ткань, оставив Гарри в одних штанах.

Поттер возмущённо фыркнул, но Северус никак на это не отреагировал, принявшись изучать рану у него на плече.

— Ты уже принимал Обезболивающее зелье? — спросил Снейп, накладывая на тонкую розовую кожу диагностическое заклинание. Теперь он вполне догадывался, что произошло: в Поттера угодила какая-то разновидность Взрывающегося проклятия, уничтожив большую часть мышц и сухожилий у него в плече, прямо рядом с шеей. Лечившие Гарри колдомедики явно использовали Жилорост (специальную разновидность Скелероста, предназначенную для восстановления сухожилий и мышечной ткани), но Поттер ушёл до того, как процесс заживления успел завершиться, потому что его кожа продолжала восстанавливаться прямо у Северуса на глазах.

— Ещё не успел, я хотел подождать, пока доберусь домой, — медленно ответил Гарри.

Северус кивнул.

— Я так и подумал, — серьёзно заметил он.

В это время в комнату вбежал запыхавшийся Альбус с флаконом зелья в руках.

— Мне... нужно было... отмерить дозировку... — тяжело дыша, выпалил Ал, подходя к кровати с другой стороны — той, где у Гарри не было повреждений. Заметив свежевыращенную кожу у отца на плече, мальчик с ужасом на неё уставился. — Мерлин, что это?!

Гарри протянул к Альбусу здоровую ладонь и взял сына за руку. Выражение его лица было непривычно мягким.

— Ал, я в порядке, — успокаивающе сказал Гарри. — Целители меня уже подлатали. Просто это зелье продолжает действовать в течение нескольких часов...

Альбус издал жалобный звук, похожий на скулёж раненого животного, и обернулся к Северусу за подтверждением этих слов. Когда тот кивнул, лицо мальчика немного просветлело.

— А это ему не повредит? — дрожащим голосом уточнил Ал, кивнув на свой флакон с Обезболивающим.

— Совместный приём Обезболивающего с Жилоростом не вызывает никаких нежелательных реакций, — заверил его Снейп. — Дай зелье своему отцу.

Альбус неуверенно протянул Гарри флакон. Тот взял его своей неповреждённой рукой и осушил одним большим глотком, выразительно скривившись от вкуса зелья.

Ал, нервно кусая губу, переводил взгляд со своего отца на Северуса.

— А почему везде столько крови? — жалобно ойкнул мальчик, и Северус, вопреки своему характеру, почувствовал по отношению к нему только заботу. Хотя у Северуса Снейпа никогда не было в привычках успокаивать детей, сейчас ему остро захотелось утешить Ала.

— Скорее всего, колдомедики не хотели использовать никаких лишних заклинаний, чтобы не помешать действию лечебных зелий, — спокойно объяснил Северус, — так что нам придётся воспользоваться маггловскими методами... Нет, Поттер, не вставай. Альбус, принеси, пожалуйста, миску с тёплой водой и чистую ткань. И захвати заодно немного той мази от шрамов, которую мы с тобой сварили несколько недель назад.

Мальчик кивнул, радуясь возможности ещё чем-то помочь, и выбежал из комнаты. Покачав головой, Северус взял с прикроватного столика одинокую запонку (судя по её виду, сувенир от Драко) и с тихим смешком трансфигурировал её в пинцет.

— Я так понимаю, ты первым бросился наперерез Тёмному проклятию, чтобы спасти от опасности случайных котят? — саркастически спросил он, наклоняясь, чтобы подцепить и вытащить пинцетом осколок стекла из окровавленной шевелюры Поттера, и осторожно положить его на столик.

— Хватит, Снейп, — пробурчал Гарри, — я не бросаюсь первым наперерез опасностям...

Северус открыл было рот, чтобы возразить.

— ...в течение уже довольно приличного времени, — с вызовом закончил Поттер, хмуро наблюдая за тем, как Северус извлекает очередной окровавленный осколок. — Один начинающий аврор переоценил свои силы и в результате подвёрг опасности всю свою группу. Меня вызвали в качестве подкрепления, потому что нужно было вытащить пять — пять! — обездвиженных авроров. А всё потому, что какой-то болван вообразил себя ужасно крутым. А-ай!

Северус обеспокоенно на него взглянул.

— Поттер, это не должно быть больно, — медленно сказал он. — Только не говори мне, что целители просмотрели под этим мочалом, которое ты называешь своими волосами, открытую рану у тебя на голове!

Гарри немного смутился.

— Ну-у, честно говоря, я дал им не слишком-то много времени на осмотр, — морщась, признался он.

Северус смерил его весьма мрачным взглядом.

— Из чистого любопытства — ты можешь быть ещё более безответственным имбецилом? — холодно поинтересовался Снейп, и в это время в комнату вошёл Альбус с большой миской с водой, которую он поставил на прикроватный столик. Затем мальчик положил рядом чистое полотенце и вынутую из кармана мантии баночку с целебной мазью, после чего встал у Северуса за спиной, тревожно вытягивая шею, чтобы наблюдать за его действиями.

Гарри сделал глубокий вдох.

— Ну хорошо, хорошо... Признаю, я повёл себя безрассудно, — серьёзно ответил он, — Кингсли разозлил меня очередным бюрократическим идиотизмом, вот и я сбежал домой.

— Гарри Поттер признаёт, что действовал, не подумав? Поистине, чудеса не заканчиваются, — пробормотал себе под нос Северус, осторожно захватывая пинцетом следующий осколок стекла и вытаскивая его из свалявшегося комка засохшей крови и волос. Гарри внимательно следил за его движениями и выражение его лица было... заинтересованным.

— Твои руки, — тихо заметил он, — они намного лучше тебя слушаются.

Северус замер, потрясённо уставившись на свои кисти: Гарри был прав. Его движения были вполне уверенными, и он смог вытащить у Гарри из волос уже с десяток осколков, ни разу не ткнув его случайно пинцетом. По сравнению со всего несколькими неделями назад, это было колоссальным прогрессом. Пряча в уголках своего рта почти что улыбку, Северус вытянул последний осколок, после чего намочил полотенце и принялся осторожно вытирать кожу у Гарри на голове, пытаясь смыть кровь.

— А-ай! Ч-чёрт! — снова выругался Гарри. Нахмурившись, Северус принялся как можно быстрее убирать кровь с этого участка. И действительно, под густыми чёрными волосами пряталась довольно большая рваная рана, из которой до сих пор сочилась кровь.

— Чёртовы недоучки! — рыкнул Снейп, молниеносно перебирая в голове доступные варианты лечения. Он не хотел использовать заклинания так близко от всё ещё заживающего плеча Поттера, что оставляло небогатый выбор из наружных мазей или же маггловских методов: небольшого давления, перевязки и ожидания, пока кровотечение не остановится само.

Северус поморщился.

— Альбус, у нас есть экстракт бадьяна?

Мальчик вздрогнул от неожиданности.

— Я... да, думаю, в кладовке с ингредиентами немного найдётся, — нервно пробормотал он. — Я принесу.

И Альбус быстро вышел. Гарри проводил своего сына задумчивым взглядом.

— Я совсем забыл, что сегодня он должен быть здесь, — огорчённо вздохнул Поттер, пока Северус осторожно убирал как можно больше его волос подальше от раны. — Если бы я помнил, то не дал бы ему увидеть меня в таком состоянии.

Северус покачал головой.

— Что уж теперь. Как вышло, так вышло, — неопределённо заметил он, изучая ранение. Поскольку оно было на голове, то довольно сильно кровоточило, но само повреждение, к счастью, было не слишком серьёзным.

Но Гарри, как выяснилось, ещё не закончил откровенничать.

— Когда меня серьёзно ранили на работе в последний раз, Ал был ещё слишком маленьким, чтобы сообразить, что происходит, — грустно начал Гарри. — Плюс, тогда меня уже перевязали, так что он не видел ни крови, ни ещё чего-то страшного. К тому же, он думал, что поездки в Святого Мунго — это что-то вроде каникул, чтобы навестить тебя.

Северус закатил глаза, но не смог не признаться себе самому, что какую-то часть его души весьма согрела мысленная картина, возникшая при этих словах.

Как только Альбус принёс бадьян, Северус ловко наложил его на рану, с удовлетворением наблюдая, как та быстро затянулась. Это позволило Северусу отмыть от крови оставшуюся часть лица и волос Гарри — по крайней мере, насколько это было возможно, не прибегая ни к магии, ни к полноценному мытью. После этого Северус смазал целебной мазью новую кожу у Гарри на плече, хотя его мышцы и сухожилия всё ещё продолжали восстанавливаться.

Когда он наконец закончил, Гарри дёрнулся было в попытке встать, но Снейп положил руку на его здоровое плечо и толкнул Гарри обратно на кровать.

— Я категорически запрещаю тебе вставать из этой кровати до конца сегодняшнего дня, — самым авторитарным своим тоном сказал Северус.

Альбус с видимым облегчением вскочил с места.

— Я заварю чай! — объявил он и умчался в направлении кухни. Северус только покачал головой от нескрываемого напряжения, сквозившего в поведении мальчика.

Гарри окинул его недоверчивым взглядом.

— Ты же не собираешься в самом деле заставить меня целый день пролежать в постели? — неверяще уточнил Поттер.

Северус ответил ему непререкаемым взглядом, недвусмысленно дающим понять, что спорить просто бесполезно.

Гарри возмущённо вздохнул, но вставать больше не пытался. Когда Альбус вернулся с подносом чая, они с Северусом помогли Гарри устроиться на подушках так, чтобы тот мог полусидеть, не напрягая плечо, после чего гриффиндорец с облегчением взял предложенную ему чашку.

Несколько минут все трое пили чай в уютном молчании, пока у Гарри вдруг не начали слипаться веки. Поттер-старший подозрительно взглянул на своего сына.

— Ты подлил мне что-то в чай! — обвиняющее воскликнул он. У Альбуса даже не хватило совести на то, чтобы выглядеть пристыженным. Северус, при этих словах повернувшийся, чтобы взглянуть на мальчика, с ухмылкой покачал головой. У зелья Сна-без-Сновидений не было ни цвета, ни запаха, и Северус точно знал, что среди прочих лечебных снадобий в доме был небольшой запас и этого зелья.

Он не смог удержаться от смешка.

— А чего ты хотел, Гарри? Он слизеринец, — бесстрастно заметил Снейп, и Гарри, несмотря на свои сонно закрывающие глаза, вдруг расплылся в улыбке.

— Ты... нзвал мня... Гарри, — заплетающимся языком пробормотал он, и устало откинулся на подушку. Уже через секунду Гарри крепко спал.


* * *
Остаток дня, как и следовало ожидать, выдался отвратительным. Зелье, отправленное в Стазис на неправильной стадии приготовления, было напрочь испорчено, так что Северусу оставалось лишь с разочарованным вздохом его уничтожить. Альбус извинился как минимум десяток раз, но Снейп понял, что просто не может злиться на мальчика за то, что тот волновался о своём отце. Если он на кого-то и злился, так это на самого Гарри — за то, что тот отказался от полноценной врачебной помощи, вместо этого безрассудно помчавшись домой: недолеченным и с кровоточащей раной на голове.

Вынужденный отложить повторное приготовление зелья до следующего утра, Северус провёл оставшуюся часть дня за чтением книг: он уже начал планировать следующую модификацию рецепта на тот случай, если вариант, который они с Альбусом сварят завтра, окажется неэффективным. Он подумывал было отослать Ала обратно в Малфой-мэнор (поскольку мальчик всё равно был слишком взвинченным и неспособным на чём-то сосредоточиться), но быстро понял, что расставание с отцом Алу только навредит и разрешил Альбусу остаться. И хотя в течение вечера Северус несколько раз не смог удержаться от того, чтобы не рыкнуть на мальчика, он добросовестно проверял состояние Гарри каждый час: в основном для того, чтобы Альбус не беспокоился.

Что касается Гарри, тот мирно спал. Северус накрыл его призванным из комнаты одеялом: Поттер уснул прямо поверх своей неразобранной постели и Снейп не хотел передвигать его при помощи магии. Выше пояса Гарри остался обнажённым, так что во время своих визитов Северус периодически приподнимал одеяло, чтобы проверить, как продвигается процесс восстановления кожи, мышц и сухожилий на шее и на плече. К счастью, всё заживало без инцидентов.

На ночь Северус всё-таки отправил Альбуса в Малфой-мэнор, хотя мальчик согласился уйти только после многократных заверений в том, что Снейп продолжит регулярно контролировать состояние Гарри. Но стоило Северусу облегчённо вздохнуть, решив, что у него наконец-то выдалась минутка тишины и покоя, как в камине показалась голова Кингсли Шеклболта.


* * *
Сказать, что этот разговор получился неловким, было бы преуменьшением. Кингсли явно не знал, как вести себя с Северусом, а тот, в свою очередь, не представлял, как относиться к нынешнему Министру. Хотя Северус знал, что все факты прошлого были давно известны и оба волшебника понимали, что их прежняя неприязнь основывалась на фарсе (потому что на самом деле они оба сражались на одной и той же стороне), ни один из них толком не понимал, как теперь себя вести с бывшим смертельным врагом.

В результате Северус проинформировал Министра, что Гарри сейчас спит, а Кингсли, в свою очередь, сообщил, что Гарри категорически запрещено появляться завтра на работу. Северус пообещал передать его слова Гарри, как только тот проснётся.

После разговора с Министром Снейп, вымотанный неожиданными событиями этого дня, отправился ещё раз проверить состояние Гарри. Аврор всё ещё крепко спал, он не проснулся, даже когда Северус отодвинул одеяло, чтобы нанести на его раненое плечо новую порцию мази, которая должна была помочь избежать шрамов.

Несколько долгих мгновений Северус просто смотрел на мирно спящего Гарри, размышляя, как же сильно тому повезло. Существовало немало Тёмных проклятий, последствия которых было вовсе не так легко исправить (Джордж Уизли и его отрезанное ухо могли бы это подтвердить). Если бы в Гарри попало одно из них, судя по расположению и глубине раны, он был бы уже давно мёртв.

«И это было бы чертовски циничной иронией, — подумал Северус, — если бы Мальчик-Который-Выжил, дважды победил Тёмного Лорда и уцелел, чтобы рассказать миру свою историю, погиб в результате некомпетентности какого-то чересчур самоуверенного аврора-новичка».

Северус искренне надеялся, что этого аврора уволили. По правде говоря, он надеялся, что этот аврор вообще умер.

Сила гнева Северуса удивила его самого. Гнева, вызванного тревогой за Гарри. Северус говорил себе, что это из-за недавней доброты, которую Гарри к нему проявил: приглашение пожить у Поттера в доме и воспользоваться помощью его сына для приготовления своих зелий... Но ведь эта доброта началась гораздо раньше, разве нет? Она началась, когда Гарри не позволил целителям поставить на Северусе Снейпе крест, несмотря на его неизменно ухудшающееся здоровье. Она началась, когда Гарри, даже если он об этом и не подозревал, спас Северусу жизнь, думая о нём достаточно хорошо, чтобы назвать своего сына Альбусом Северусом.

Дамблдор часто говорил, что самая сильная магия — это любовь, и было очевидным, что именно упорное нежелание Тёмного Лорда признать этот факт в конце концов и привело к его поражению. Северус старательно избегал об этом думать, но факты были неумолимы: его спасла та самая магия, которая сохранила жизнь маленькому Гарри в ночь на Хэллоуин 1981 года. Лили Эванс пожертвовала собой ради сына, и эта жертва, вместе с любовью, которая её вызвала, защитила Гарри от проклятия Тёмного Лорда.

И эта самая магия вступила в действие, когда Гарри назвал своего второго сына Альбусом Северусом. Гарри использовал разные слова, пытаясь объяснить, что побудило его назвать своего сына именно так: благодарность, глубокое уважение, гордость. Но неужели благодарности было достаточно для того, чтобы пробудить древнюю магию и заставить её вернуть Северуса с кромки смерти? Неужели глубокое уважение могло сравниться с жертвой Лили, вызванной безудержной любовью к своему ребёнку, с жертвой, которая спасла Гарри жизнь?

Дамблдор часто говорил о силе древней магии любви, но он никогда не говорил о силе магии благодарности или глубокого уважения, или веры в чьё-то внутреннее стремление к добру.

Так что же Гарри чувствовал по отношению к Северусу, когда решил назвать своего сына Альбусом Северусом? Любовь? Или просто магия Гарри Поттера была настолько сильной, что хватило и обычного уважения?

И как получилось, что Северус тоже начал что-то чувствовать к Гарри? И не чувство долга или вины, но заботу и участие, из-за которых его сердце едва не остановилось, когда он услышал испуганные крики Альбуса и увидел Гарри, перепачканного кровью.

Этой ночью Северус ещё очень долго не мог заснуть.


Глава 11.

Следующим утром Северус проснулся ещё затемно; если верить часам у кровати, было всего четыре утра. Он хотел было попытаться снова уснуть, как вдруг на первом этаже послышался какой-то шум. Обречённо вздохнув, Северус набросил на себя халат и чары Легче Пуха, забрался в своё инвалидное кресло и направился вниз.

Как и в прошлый раз, Гарри обнаружился на кухне, только на этот раз он сосредоточенно рылся по шкафчикам. Судя по виду, Поттер вполне хорошо себя чувствовал и больше не испытывал боли, хотя его голую грудь прикрывал халат, так что Северус не мог удостовериться, как выглядят вчерашние повреждения. Помассировав переносицу, Снейп покачал головой.

— Садись, Поттер, я сам займусь завтраком, — вздохнул он, и Гарри даже подпрыгнул на месте от неожиданности.

Северус закатил глаза:

— Ну-ну. Если ты всегда настолько наблюдателен, то поистине чудо, что тебя не приносят раненым каждый рабочий день.

Гарри возмущённо тряхнул головой, но послушно опустился на один из кухонных стульев.

— От всех этих зелий у меня немного кружится голова, — пожаловался он. — Поверить не могу, что Ал меня опоил.

Северус лишь фыркнул, подвигаясь ближе и без спроса отодвигая халат Гарри, чтобы взглянуть на его плечо. Новая кожа всё ещё выглядела слишком розовой и тонкой, но, похоже, процесс заживления шёл как надо. А ещё Северус не смог не заметить, что, раненый или нет, но для мужчины почти сорока лет Гарри Поттер находился в отличной физической форме.

— Тебе определённо нужно было отдохнуть, — укоризненно заметил Северус, осторожно простукивая бывшую рану волшебной палочкой. Гарри поморщился, но больше никак не отреагировал. — Ты проспал больше двенадцати часов подряд.

Гарри закатил глаза:

— Кто бы говорил. Ты же сам постоянно так перенапрягаешься, чтобы побыстрее себя вылечить, что в итоге загонишь себя в гроб.

Северус не смог удержаться от смешка.

— Туше, мистер Поттер, — вздохнул он. Было совершенно очевидным, что первая неделя в доме Гарри принесла ему больше вреда, чем пользы, и Северус не был настолько глуп, чтобы пытаться отрицать этот факт. — После того, как ты примешь душ, я хотел бы снова намазать твоё плечо мазью.

Поттер кивнул, возвращая халат на место и потуже его завязывая, пока Северус привычно доставал продукты для приготовления омлета.

— Ты вчера назвал меня Гарри, — неуверенно заметил Гарри, и Северус на секунду застыл на месте, прежде чем призвать из шкафа сковороду. Его вчерашнее обращение было совершенно бессознательным: Северус уже довольно давно думал о Гарри Поттере как о «Гарри», хотя бы потому, что вокруг было слишком много разных Поттеров, чтобы имело хоть малейший смысл идентифицировать их по фамилии. Но Северус надеялся, что Гарри уже забыл его случайную оговорку.

— В самом деле? — ровным тоном спросил он, изображая полное неведение.

Гарри разочарованно вздохнул, но не стал настаивать на продолжении этой темы, так что Северус невозмутимо приступил к приготовлению их раннего завтрака. Несколько минут он молча выстраивал на столешнице продукты, после чего снова заговорил.

— Министр вчера связывался со мной по каминной сети, чтобы сообщить, что сегодня тебе запрещено появляться на работе, и что нарушение этого запрета чревато мучительной смертью.

Гарри подозрительно фыркнул.

— Кингсли не мог такого сказать.

Северус пожал плечами.

— Возможно, я добавил часть о мучительной смерти от себя, но это не меняет общего смысла его сообщения. Сегодня ты должен оставаться дома и отдыхать.

Гарри страдальчески вздохнул, но не стал пытаться возражать.

— Я так понимаю, у меня вряд ли получится убедить тебя применить тот же совет к себе самому? — поинтересовался он, и Северус попытался не обращать внимания на тёплое чувство, охватившее его от столь явного беспокойства Гарри о его здоровье.

Вместо этого он покачал головой, аккуратно выкладывая на тарелку первый омлет и готовясь приступить к жарке следующего.

— К сожалению, мистер Поттер, ваше вчерашнее несвоевременное появление прервало варку моего зелья в критический момент, — объяснил он, сознательно подчёркивая вину Гарри, — поэтому всё зелье пришлось уничтожить и сегодня утром мы с Альбусом начнём варить его заново.

Гарри тихо выругался.

— Чёрт, Снейп, извини! — выпалил он, и в его голосе звучало искреннее раскаяние. — Мне следовало подумать об этом раньше.

Северус только покачал головой.

— Знаменитые последние слова, — хмыкнул он себе под нос, выкладывая начинку на второй омлет.

Гарри молчал, но Северус почти физически чувствовал его уныние, даже не глядя. Вздохнув, он решил объяснить жёсткость своей предыдущей реплики.

— У меня остаётся всё меньше времени, Поттер, — тихо заметил он, так и не поворачиваясь к Гарри, — меньше, чем через четыре недели Альбус вернётся в Хогвартс, и я не уверен, что к тому времени достаточно выздоровею для того, чтобы самостоятельно варить настолько сложные зелья.

Несколько секунд на кухне царила тишина, а потом Гарри заговорил.

— Я мог бы помочь тебе с приготовлением зелий, например, в сентябре, — предложил Поттер.

Северус не смог удержаться от неверящего фырканья.

— Поттер, если бы я хотел умереть, то просто попросил бы тебя бросить в меня Убивающее проклятие, не прибегая к столь длительному и трудоёмкому процессу, как варка моего зелья.

Он осторожно свернул и выложил на тарелку второй омлет, после чего отнёс обе порции на стол, и поставил одну из них перед Гарри.

Поттер смерил его серьёзным взглядом.

— Я не шучу, — пылко уточнил Гарри. — Послушай, возможно, я не понимаю теорию приготовления сложных зелий и тебе придётся объяснять мне больше вещей, чем Алу, но мы ведь оба отлично знаем, что, если я следую твоим подробным инструкциям, то могу варить вполне пристойные зелья.

После этих слов повисла длительная тишина, во время которой Северус пристально изучал Гарри. Они впервые открыто об этом заговорили: об учебнике по Зельеварению, которым Гарри пользовался во время шестого года своего обучения. Точнее, они впервые об этом заговорили, после того, как Северус признался Гарри, что он и есть Принц-Полукровка, убегая из замка после... той ночи на Астрономической Башне.

Оба волшебника молчали (Северус не шевелился, а Гарри нервно тыкал вилкой в свой омлет), поскольку ни один из них толком не знал, что сказать. Северус нарушил эту неловкую тишину первым.

— У тебя есть работа, — напомнил он, — и нет времени, чтобы помогать мне с чем-то подобным.

Гарри пожал плечами, осторожно пробуя кусочек омлета.

— Верно, нам пришлось бы ограничиться выходными, но, если максимальное время приготовления зелья не будет превышать два дня, мы вполне будем справляться, — настоял он. — Не загоняй себя сверх необходимого, пытаясь найти решение в течение следующих четырёх недель.

Задумчиво поджав губы, Северус принялся за собственный завтрак, размышляя над этими словами.

— Неужели у вас нет никаких более важных социальных обязательств, мистер Поттер? — поинтересовался Снейп, приподняв бровь.

Гарри покраснел.

— Дети будут уже в школе, так что мои выходные свободны, — уклончиво ответил он. — Если что-то вдруг появится... уверен, мы найдём выход.

Тщательно пережёвывая свою порцию омлета, Северус окинул Поттера задумчивым взглядом.

— Я учту, — неопределённо заметил он, всё ещё обдумывая предложение Гарри.


* * *
Альбус, как обычно, прибыл через несколько часов — немного раньше того времени, когда Гарри обычно уходил на работу. Поскольку сегодня Поттеру приказал оставаться дома сам Министр лично, Северусу удалось уговорить Гарри отправиться обратно в постель со свежим номером «Еженедельного Ловца». И, несмотря на заверения в своём отличном самочувствии, Гарри, похоже, был рад облегчению, отразившемуся на лице Альбуса, когда тот увидел отца в кровати. Что, впрочем, не помешало Гарри прочитать своему сыну целую лекцию об использовании зелий без предварительного согласия их адресата (правда, по мнению Северуса, эта лекция вряд ли возымела на Альбуса хоть какой-то воспитательный эффект, судя по тому, как мальчик улыбался в течение всего её времени).

Приготовление зелья шло сравнительно легко, учитывая, что сегодня они всего лишь повторяли недавно проделанную работу. Внимательность Альбуса была просто выдающейся и, похоже, мальчик уже успел запомнить этот рецепт, так что Северусу не нужно было тратить время на повторные инструкции, что было очень кстати, учитывая его подъём в четыре утра. За время войны Северус привык работать в режиме минимального времени сна (или вообще отсутствия такового), но нынешнее состояние его тела определённо не позволяло такие вольности.

Поначалу Северус решил, что Альбус заметил его усталость, потому что с тех пор, как они спустились в лабораторию, мальчик был очень тихим и задумчивым. Хотя Альбус никогда не отличался чрезмерной болтливостью, обычно он периодически дергал Северуса с теми или иными вопросами, но этим утром Ал был настолько молчалив, что примерно через час Снейп начал ощущать дискомфорт.

Он задумался над возможными причинами такого поведения Альбуса. Определённо, это не могло быть тревогой об отце: Ал уже видел Гарри утром и мог убедиться, что тот вполне поправился. Испортившееся вчера зелье тоже было ни при чём: поначалу Альбус действительно переживал из-за своей вины, но уже к концу вечера (прежде чем вернуться в Малфой-мэнор) явно успокоился. А значит, оставалось одно-единственное объяснение: Скорпиус Малфой.

С тех пор, как Северус увидел мальчиков в самый первый раз, сын Драко сопровождал Альбуса почти всегда и везде, за исключением той недели, когда Гарри делал вид, будто приготовление зелий с Северусом служило Алу наказанием. Другими редкими исключениями были несколько дней, когда у Скорпиуса были какие-то частные уроки, как, например, его недавнее занятие по Арифмантике.

Если бы сегодня Северус был более внимательным, он бы сразу обратил внимание на то, что Альбус пришёл без Скорпиуса. И в том, что мальчик никак не объяснил отсутствие своего друга, было что-то неправильное.

Поэтому, как только зелье стало светло-голубым и Альбус добавил в него каплю крови саламандры, после чего двадцать шесть раз помешал его по часовой стрелке и, наконец, оставил котёл кипеть на минимальном огне, Северус воспользовался возможностью начать разговор.

— А где сегодня Скорпиус? — самым обыденным тоном поинтересовался он. — У него снова частные уроки по Арифмантике?

Снейп предполагал, что напоминание об отсутствии Скорпиуса вызовет у Альбуса недовольство, но никак не ожидал, что мальчик поникнет и ссутулится, услышав его вопрос.

— Скорпиус болеет, — после секундной запинки ответил Ал. Северус помолчал, ожидая более подробного объяснения, но его так и не последовало; вместо этого Альбус понурился ещё больше прежнего. И Северус, к своему удивлению, понял, что чувствует не только любопытство, но и беспокойство.

— Вот как? — настоял он, вопросительно приподняв бровь. Альбус слегка покачал головой и вздохнул.

— Скорпиус постоянно болеет, — подавленно объяснил мальчик. Какое-то время он молча теребил край своего рукава, после чего тихо продолжил: — С тех самых пор, как в него попало то проклятие.

Северусу понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, о каком проклятии идёт речь. Ну разумеется, проклятие, после которого Скорпиус оказался на целые месяцы прикован к постели. Проклятие, полученное мальчиком в стычке, где убили Люциуса и первую жену Драко, мать Скорпиуса. Какая-то часть Северуса — та самая, которую всегда притягивали и завораживали Тёмные Искусства, немедленно заинтересовалась столь странным проклятием.

— Это проклятие до сих пор на него действует?

Альбус лишь пожал плечами.

— В некотором роде, — вздохнул он, — это довольно сложно объяснить.

Северус приложил все усилия, чтобы не закатить глаза.

— Попробуй, — предложил он.

Альбус снова вздохнул.

— По словам целителей, то проклятие сильно ослабило его иммунную систему. Так что теперь, стоит кому-то рядом заболеть, как Скорпиус тут же подхватывает любые болезни. Даже маггловские, то есть те, которые мы обычно лечим зельями. И ему требуется почти вдвое больше зелий и вдвое дольше времени, чтобы вылечиться.

Северус задумчиво смотрел на мальчика, взвешивая его слова. Он никогда не слышал о проклятиях, которые бы действовали подобным образом. Существовали проклятия, разрушавшие иммунную систему волшебника или ведьмы, но в этих случаях пострадавшие очень быстро оказывались прикованными к постели, а после умирали. Но Северус регулярно видел Скорпиуса на протяжении вот уже больше месяца, а значит, его иммунная система могла более-менее нормально функционировать.

— А какое именно проклятие было использовано? — наконец спросил он.

Альбус пожал плечами, пристально рассматривая зелье, чтобы убедиться, что оно приняло нужный сиреневый оттенок. Затем мальчик добавил в котёл щепотку сушёного корня имбиря и приступил к аккуратному помешиванию.

— Никто точно не знает, — тихо ответил Ал, — ведьма, которая, судя по всему, бросила то проклятие... она мертва, а её палочка была уничтожена во время схватки, так что нельзя даже применить Приори Инкантатем и узнать, какие заклинания она использовала. Скорпиуса осматривало уже несколько десятков разных целителей, но никто даже примерно не представляет, что это было за проклятие и как его можно разрушить или хотя бы ослабить.

Альбус отложил черпак (пожалуй, более резко, чем требовалось), но Северус ничего не сказал, продолжая молча за ним наблюдать. Поскольку мальчик продолжал тихо негодовать, Снейп снова заговорил.

— Я понимаю, насколько это должно быть тяжело и больно: видеть, как кто-то, кто тебе почти как брат...

Ал даже не дал ему договорить.

— Брат? Брат?!! — взвился мальчик, вскидывая руки. — Да если вы думаете, что я вижу в Скорпиусе брата, то вы на редкость дерьмовый шпион!

В это мгновение Северус ясно увидел в Альбусе юного Гарри с его вспыльчивостью, несдержанностью и откровенной дерзостью. Он уже открыл было рот, чтобы отчитать мальчика (как за ругань, так и за неуважительно-дерзкое обращение), как вдруг разглядел во взгляде Альбуса нечто такое, что заставило его ошарашенно замереть.

— В своё оправдание, — хладнокровно заметил Северус после паузы, — у меня давно не было практики.

Похоже, Альбуса осадил его ровный тон: мальчик рухнул обратно на стул и опустил на колени нервно переплетённые пальцы.

Когда стало понятно, что Ал не собирается ничего отвечать, Северус продолжил:

— Альбус, ты понимаешь, что Скорпиус является твоим сводным братом? — спросил он.

Альбус раздражённо стукнул ладонью по столу.

— Тот факт, что его отец женился на моей маме, не имеет к нам никакого отношения! — зло прошипел он. — У нас гораздо более отдалённое родство, чем у подавляющего большинства чистокровных семейств, но в их дела почему-то никто не лезет. Так что это, чёрт побери, неважно!

На несколько долгих мгновений Северус снова замолчал, обдумывая эти слова. Одной из многих вещей, которыми Альбус Поттер напоминал Северусу его самого, было увлечение кем-то из Малфоев. Снейп очень хорошо помнил, как он, будучи ещё первогодкой, был напрочь очарован и восхищён харизматическим Люциусом с его изящной внешностью и аристократическими манерами, которых так недоставало потрёпанному полукровке Северусу. Точно так же он был очарован и позже, закончив Хогвартс и встретив Люциуса снова, когда тот уже стал Пожирателем Смерти.

Разумеется, Люциус никогда не отвечал ему взаимностью, но Северус всегда подозревал, что Малфой знал о его подростковой влюблённости и нередко ей пользовался, чтобы манипулировать Северусом, пока тот был ещё юным и подверженным чужому обаятельному влиянию.

Но Скорпиус, насколько Северус мог видеть, не походил на Люциуса ничем, кроме внешности.

— А Скорпиус разделяет твои чувства? — наконец спросил Северус; хотя бы потому, что оставить этот разговор незавершённым было как-то неуклюже.

Альбус шумно втянул воздух.

— Не знаю! — жалобно протянул он. — У него эти шрамы от проклятия, — Альбус мотнул головой куда-то в область груди, — по всему торсу и на руках, и он настолько их стесняется, что даже думать не хочет о том, чтобы подпустить кого-то к себе близко. Он никогда не признавался, что ему хоть кто-нибудь нравится. Я знаю его всю свою жизнь, но даже понятия не имею, нравятся ли ему вообще парни, или нет!

Северус задумчиво посмотрел на мальчика. Вообще-то, упомянутые шрамы от проклятия заинтересовали его гораздо больше, чем романтические терзания обоих подростков, но Снейп отлично понимал, что на данный момент успешное завершение работы над его зельем напрямую зависит от желания Альбуса ему помогать. Поэтому он стоически продолжил.

— Но ты же собираешься поговорить с ним о своих чувствах? — поинтересовался Северус после очередной долгой паузы.

Приподнятая бровь Ала была не совсем той реакцией, которую он ожидал.

— А вы собираетесь поговорить с папой о ваших? — в свою очередь спросил мальчик и Северус, не удержавшись, издал какой-то совершенно недостойный звук. В глубине души он вынужден был признать, что банально поперхнулся от неожиданности.

— Поговорить с твоим отцом о чём, прости? — переспросил он, немного придя в себя.

Альбус закатил глаза тем особым способом, который присущий только тринадцатилетним подросткам.

— Ой, только не надо притворяться, — фыркнул он, — совершенно очевидно ведь, что мой папа вас хочет, да и вы, думаю, тоже его хотите. Вы же с ним живёте вместе, проводите свободное время вместе, готовите и едите — тоже вместе... да вы уже практически пара, разве что сексом не занимаетесь. И я, кстати, не понимаю, почему нет.

Северус просто не знал, как на это отреагировать. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько выбитым из колеи — а учитывая, что он совсем недавно вышел из комы, в которой провёл двадцать один год своей жизни, это говорило о многом. Несколько очень долгих секунд он потрясённо смотрел на Ала, словно ожидая от него какой-то финальной реплики, признания, что всё это было лишь шуткой, нелепым розыгрышем. Но выражение лица Альбуса было убийственно серьёзным.

— Почему ты вообще решил, будто твоего отца могут привлекать мужчины? — наконец растерянно спросил Северус, всё ещё пытаясь прийти в себя. В конце концов, его собственные предпочтения секретом не были (хотя Северус понятия не имел, как Альбус мог о них узнать).

Мальчик ответил ему преувеличенно снисходительным взглядом.

— Может быть, потому, что он сам нам сказал, что предпочитает мужчин и именно поэтому они с мамой разводятся? — Ал со вздохом закатил глаза.

Северус испытал очередной шок. Он никогда не задумывался о сексуальных предпочтениях Гарри Поттера, так что все эти новости выводили его из равновесия.

— Э... Что?

Альбус пожал плечами.

— Папа усадил нас всех перед собой и прочитал нам «типичную лекцию разводящихся родителей», — объяснил мальчик. — Ну, знаете, «Бу-бу-бу... это совсем не значит, что мы вас не любим... бу-бу-бу... мы женились слишком молодыми... бу-бу-бу... люблю её, как сестру... бу-бу-бу... предпочитаю большой и толстый член». Ну, знаете, всё как обычно в таких случаях.

Поскольку мать Северуса упорно не хотела разводиться с его отцом (несмотря на то, что тот постоянно её бил, хотя она легко могла бы дать ему отпор, воспользовавшись магией), Северус очень мало знал о «типичных лекциях разводящихся родителей». Но он крайне сомневался, что в подобных разговорах обычно фигурировал «большой и толстый член».

Конечно, существовала немалая вероятность, что Альбус просто излишне драматизировал ситуацию. Судя по всем косвенным фактам, Гарри с Джиневрой развелись как минимум несколько лет назад, а значит, Альбусу тогда было не больше десяти (а Лили и того меньше). Так что Северус крайне, крайне сомневался, что «большой член» вообще где-нибудь упоминался.

Отчаянно не желая продолжать думать в этом направлении, Северус решил сменить тему.

— А чем Скорпиус болеет сейчас? — поинтересовался он, искренне надеясь, что выглядит менее смущённым, чем себя чувствует. Потому что, хотя Северус и подозревал, что Гарри чувствовал к нему нечто большее, чем простую благодарность или желание вернуть моральный долг, вариант, озвученный Альбусом, стал для него полнейшей неожиданностью. К тому же, Северус вовсе не был уверен в том, что наблюдениям подростка на этот счёт вообще можно доверять.

Альбус окинул его внимательным взглядом, словно предупреждая, что этот разговор ещё не закончен. Но, тем не менее, послушно ответил на вопрос.

— Какой-то маггловской болезнью... пневмонией, — сказал он со всей серьёзностью подростка, понятия не имеющего, что такое пневмония.

Северус со свистом втянул воздух: для детей чистокровных семейств было вполне типичным не знать подробности маггловских болезней, поскольку большинство таковых, включая обычную простуду, можно было сравнительно легко вылечить при помощи зелий. И последним, что Северус хотел бы сообщить мальчику, был тот факт, что пневмония могла (пусть и в редких случаях) привести к смерти. Собственно, именно пневмония оборвала жалкую и озлобленную жизнь Тобиaса Снейпа (хотя, скорее всего, ей сильно помогли хронический алкоголизм и упрямые отказы обратиться к врачу, пока не стало слишком поздно).

Что же касается Скорпиуса, тот был молод (хотя, если верить Альбусу, не слишком здоров), так что в его случае вероятность смертельного исхода была сравнительно невысокой. Но к чертям холодную логику — у Северуса по коже пробежал холодок от страха, что Драко может потерять своего ребёнка прямо накануне рождения нового. И, хотя в своё время Северус был даже рад смерти своего отца, было бы ложью заявить, будто она не оставила следа у него в душе.

Так что Северус сделал глубокий вдох и вернул своему лицу привычное бесстрастное выражение, и только после этого осторожно покосился на Альбуса. Но, хотя мальчик несомненно волновался за своего друга, он явно намного больше переживал из-за его слабого здоровья в целом, чем из-за этой конкретной болезни.

— Почему бы нам не сварить что-нибудь для Скорпиуса? — предложил Северус, стараясь, чтобы его тон звучал как можно более беззаботно (что само по себе было достижением, потому что беззаботность определённо не была одной из его сильных сторон). — Я знаю рецепт одной мази, которая поможет очистить его лёгкие.

Конечно, Северус знал этот рецепт: какое-то время он всерьёз обдумывал идею снова появиться в жизни своего отца и спасти его при помощи магии. В конечном счёте он отказался от этой мысли, решив, что Тобиас Снейп получил то, что заслуживал... И Северус старательно избегал думать о чёрном пятне, которое это решение оставило на его душе. Да, разумеется, он не убивал своего отца, но он хладнокровно позволил ему умереть; точно так же, как в течение следующих непростых лет он позволил умереть множеству других людей. И с этим фактом Северуса не могли примирить никакие логические доводы и объективные причины.

Его слова вызвали желаемый результат: Альбус немедленно оживился и даже повеселел (и, к счастью, наконец-то оставил в покое предыдущую тему их разговора о гипотетических отношениях Северуса с Гарри Поттером. Чему Северус был просто-таки несказанно рад).

— Правда? — вскочил Альбус и его лицо озарилось благодарностью и надеждой. — Спасибо вам.

Северус серьёзно кивнул.

— Что ж, как только ты закончишь работу над этим зельем, мы сможем заняться мазью для Скорпиуса, — и он кивнул в сторону мерно булькающего котла, содержимое которого как раз приобрело густую пенистую консистенцию, обозначающую, что можно приступать к следующему этапу.

Альбус тут же поспешил обратно к котлу и его внимание снова безраздельно сосредоточилось на приготовлении зелья.


Глава 12.

Когда Северус сообщил Гарри, что хотел бы отправиться в Малфой-мэнор и взглянуть на Скорпиуса, Поттер, вместо того, чтобы обеспокоиться или удивиться, лишь обрадовался. И Северус прекрасно знал, почему: это был типичный гриффиндорский оптимизм, желание Гарри верить в то, что Северус Снейп — хороший человек. Конечно, если бы Поттер знал, что Северус позволил своему отцу умереть именно от пневмонии (хотя мог попытаться его спасти), он бы наверняка изменил своё мнение о внутреннем благородстве Северуса.

Они договорились, что Северус аппарирует к воротам Малфой-мэнора вместе с Альбусом (к большому восторгу последнего, поскольку, учитывая размеры их немаленькой семьи, мальчику очень редко доводилось путешествовать куда-то при помощи совместной аппарации. А Северусу, в свою очередь, претила перспектива пытаться маневрировать своим громоздким креслом сквозь многочисленные решётки каминной сети).

Слегка проникшись общим ажиотажем, Северус даже попросил Альбуса взять побольше лечебных зелий «на всякий случай». В большинстве своём это были Жаропонижающие зелья, сваренные по улучшенному рецепту, который Северус изобрёл за несколько лет до своей комы. Не то чтобы он сомневался, что Драко воспользовался помощью лучших целителей, которых только можно было купить за деньги — просто Северус привык (зачастую обоснованно) не доверять чужой компетентности.

К счастью, Альбус не стал задумывался о причинах. Судя по всему, он охотно поверил объяснению Снейпа, что дополнительные зелья это «всего лишь предосторожность», поглощённый предвкушением совместной аппарации.

Когда они появились у ворот Малфой-мэнора, солнце ещё только начинало садиться. Ни Северус, ни Альбус не предупреждали Малфоев о своём визите, но ворота послушно распахнулись перед Алом, так что оба волшебника беспрепятственно двинулись к возвышающемуся вдали особняку. В отличие от предыдущего посещения Северуса, на этот раз на лужайке перед домом никто не играл и вообще территория Малфоев казалась зловеще тихой.

Наконец Альбус открыл парадную дверь, придерживая её перед Северусом, чтобы тот смог направить своё кресло сквозь огромные двустворчатые двери. Ал выглядел крайне нетерпеливым: он едва мог дождаться медленного продвижения кресла Северуса, стремительно шагая впереди, чтобы указать дорогу к комнате Скорпиуса.


* * *
Картина, открывшаяся им внутри, выглядела какой угодно, только не обнадёживающей: Скорпиус, маленький и бледный, лежал на несуразно большой для него кровати. Мальчик был весь залит потом и заметно дрожал, его губы приобрели отчётливый синюшный оттенок, а дыхание было прерывистым и затруднённым.

— Скорпиус! — тут же вскрикнул Альбус, бросаясь к другу. Драко, сидящий на стуле возле кровати сына, поднял взгляд, и при виде Северуса в его глазах вспыхнуло отчётливое облегчение. Северус машинально подумал, что ещё никогда не видел, чтобы Драко настолько плохо выглядел; разве что в течение того памятного года, когда он должен был убить Альбуса Дамблдора под угрозой мучительной смерти всей семьи Малфоев.

— Северус! Слава Мерлину, что ты приехал! — выдохнул Драко и это приветствие отчётливо продемонстрировало глубину его тревоги: обычно Драко не был склонен к подобным эмоциональным всплескам. Северус коротко кивнул в ответ и, закатив рукава, без лишних разговоров направил своё кресло к кровати, старательно прогоняя нездоровое любопытство о том, как выглядели последние дни его отца. Северус должен был прекратить об этом думать, иначе от него было бы мало толку здесь и сейчас.

— Что вы ему давали? Мне нужно знать все названия, дозировки и время приёма, — нахмурился Северус, доставая палочку, чтобы наложить простое диагностическое заклинание. У Скорпиуса была опасно высокая температура и ему явно было тяжело дышать. Северус мрачно выслушал от Драко длинный список всех выпитых Скорпиусом зелий, отметив про себя, что ни одно из них, судя по всему, не принесло особенной пользы.

Наконец, убедившись, что это будет безопасным, Снейп достал из сумки своё Жаропонижающее.

— Скорпиус, — серьёзно обратился он, и мальчик поднял на него мутный взгляд тускло-серых глаз, — тебе нужно это выпить.

Совместными усилиями Драко с Альбусом помогли Скорпиусу принять более-менее сидячее положение, чтобы тот смог выпить зелье. От движения мальчик застонал, отбрасывая одеяло, несмотря на то, что его тело по-прежнему сотрясал озноб. Скорпиус явно находился в полубессознательном состоянии, хотя тот факт, что он хотя бы продолжал реагировать на внешние раздражители, был хорошим признаком.

— Мы натрём твою грудь специальной мазью, — продолжил Северус, — от неё тебе станет легче дышать.

Эти слова вызвали у Скорпиуса незамедлительную реакцию: он тут же вскинул руки, в защитном жесте прикрывая грудь.

— Н-нет, — слабо запротестовал мальчик, продолжая дрожать. Поначалу Северус не мог понять причин столь странной реакции, но потом он вспомнил, как Альбус рассказывал ему о шрамах от проклятия, покрывавших грудь и руки Скорпиуса. Снейп также обратил внимание, что, несмотря на сильный жар, Скорпиус был одет в пижаму с длинными рукавами, наглухо застёгнутую до самой шеи.

И если совсем недавно Северус беспокоился, как бы не напугать Альбуса, то сейчас он решил, что толика здорового страха пойдёт юному Малфою только на пользу.

— Мой отец умер от пневмонии, — холодно бросил он, и услышал, как у него за спиной Драко издал полузадушенный всхлип, — так что, если ты не хочешь повторить его судьбу, то дашь нам натереть себя этой мазью.

Глаза Скорпиуса почти комично округлились. Разумеется, мальчик вовсе не был при смерти, но мрачные слова Северуса оказали ожидаемый эффект. Робко кивнув, Скорпиус тут же убрал ладони от груди.

Альбус быстро расстегнул его пижамную рубашку и потянулся к сумке Северуса, чтобы достать лечебную мазь.

— Стой! — окликнул его Северус и все в комнате тут же замерли, словно оказавшись под прицелом волшебной палочки. Северус наклонился, чтобы получше рассмотреть торс мальчика, и воздух вокруг почти осязаемо сгустился.

Шрамы Скорпиуса выглядели просто ужасно. Примерно напротив сердца его кожа представляла собой огромный узел вздутых розовых линий, от которого во всё стороны расползались уродливые плети, полностью обвивавшие торс, бока и руки мальчика и заканчивавшиеся где-то на спине, над рёбрами. Вид этих шрамов напоминал собой трещины на асфальте, оставленные сильным землетрясением.

Зрелище было действительно отвратительным, но вовсе не это заставила Северуса замереть: от изуродованной кожи Альбуса исходили волны Тёмной магии, настолько сильной и тяжёлой, что Северус удивлялся, как это остальные умудрились ничего не почувствовать. Снейп ещё никогда не видел, чтобы какое-то проклятие оставляло подобные следы, и никогда не ощущал настолько однозначную тьму в шрамах от проклятий. За исключением молнии на лбу Гарри Поттера, в которой жил осколок души Тёмного Лорда.

Но шрамы Скорпиуса не были хоркруксом, уж в этом Северус был уверен. Он провёл рядом с ними слишком много времени (и достаточно долго находился рядом с Гарри, пока его хоркрукс ещё не был уничтожен), чтобы не суметь распознать очередной хоркрукс. Хотя, возможно, именно длительная близость к хоркруксам и выработала в Северусе эту странную чувствительность, позволяющую ему ощущать сейчас Тёмную магию в шрамах Скорпиуса. Судя по всему, ни Драко, ни Альбус не улавливали ничего необычного, тогда как сам Северус чувствовал её настолько сильно, что едва держался в своём кресле.

Неудивительно, что Скорпиус так легко подхватывал любые болезни: с настолько сильной тьмой, пульсирующей у него под кожей прямо над сердцем, лёгкими и всеми остальными жизненно-важными органами, Северус удивлялся, что мальчик вообще был ещё жив.

Снейп осторожно наколдовал несколько дополнительных заклинаний, но они лишь подтвердили, что ощущаемая им Тёмная магия исходила от самих шрамов. Наконец, убедившись, что Скорпиусу это ничем не навредит, Северус протянул Альбусу баночку с лечебной мазью.

— Действуй, — распорядился он, — нужно полностью покрыть ей грудь Скорпиуса и хорошенько втереть в кожу.

Отдать должное Альбусу, мальчик никак не отреагировал на вид жутких шрамов. Абсолютно профессиональными (разве что чересчур осторожными) движениями, он зачерпнул пальцами мазь и начал аккуратно натирать ей Скорпиуса. Несколько мгновений Северус молча наблюдал за его действиями (чтобы убедиться, что Ал справляется как надо), после чего развернулся к Драко, так и не сводящемуся с него встревоженного взгляда. Схватив Драко за руку, Снейп немного неуклюже потащил его в угол комнаты.

— Твой отец... — нервно начал Драко, но Северус немедленно пресёк его жестом.

— Мой отец был магглом, пьяницей и безнадёжным имбецилом, — резко ответил он, — его смерть была результатом его же собственной глупости. Твой сын не умрёт, я просто хотел его напугать.

Драко с облегчением вздохнул.

— Чёрт бы тебя побрал, — нервно выпалил он и стало понятно, что Скорпиус был вовсе не единственным, кого Северусу удалось испугать: Драко очень редко ругался, особенно в чей-то адрес. Определённо, Драко очень любил своего сына — точнее, он любил всех вверенных ему детей, включая детей Гарри. Северус совсем не ожидал от него чего-то подобного. По правде говоря, он вообще не ожидал, что Малфоям удастся пережить войну.

— Несомненно, — криво усмехнулся Северус.

— Я уже просто не знал, что делать, — через минуту признался Драко, нервно запуская пальцы в свои светлые волосы, — я вызывал троих разных целителей, но ни один из них не мог помочь Скорпиусу. Джинни уже просто вне себя от того, что ей нельзя даже находиться рядом, но ты же сам понимаешь, мы не можем сейчас рисковать, только не в её положении...

— Драко, — неожиданно для себя самого ответил Северус, — сделай глубокий вдох и успокойся. Я останусь здесь и буду внимательно наблюдать за его состоянием.

Северус пообещал это, даже не задумываясь и не вспомнив, что сегодня он проснулся в четыре утра и с тех пор провёл в своём инвалидном кресле двенадцать часов подряд, что он уже чертовски устал, и, наконец, что завтра ему ещё нужно будет закончить приготовление своего зелья. Он и сам точно не знал, что именно послужило причиной этого решения. Скрытое чувство вины за то, что в своё время он не спас своего отца? Давнее чувство долга по отношению к семейству Малфоев? Но Северус точно знал, что этим вечером его место было здесь и только здесь.

В этот момент Драко снова очень сильно его удивил, вдруг опустившись перед его креслом на колени, взяв Северуса за руку и склонив голову. На какую-то долю секунды Снейп с ужасом подумал, что Драко сейчас поцелует его ладонь, но к счастью Малфой лишь устало прислонился к ней лбом, полувздохнув-полувсхлипнув.

— Спасибо тебе, Северус. Огромное тебе спасибо, — искренне прошептал он и Северус, помимо воли, почувствовал глухую боль в груди: его отец никогда не был таким, как Драко. Тобиасу Снейпу никогда не было дела до своего сына, даже если бы тот умирал.


* * *
Было уже полтретьего ночи, когда, после четырёх порций Жаропонижающего зелья, у Скорпиуса наконец-то спал жар. Альбус давно уснул на краю огромной кровати, да и Драко удалось отправить хотя бы на несколько часов вздремнуть (решающим аргументом были слова Северуса, что Драко должен будет следить за Скорпиусом, когда он пойдёт спать). На протяжении всей ночи только Северус не спал и ухаживал за мальчиком, и вот, наконец, температура Скорпиуса спала, а дыхание стало ровным и глубоким. Юный Малфой заснул обычным мирным и спокойным сном.

А вот Северусу не было так плохо за всё время после выхода из комы. Почти двадцать четыре часа без сна явно были слишком большим стрессом для его ослабленного тела и, к тому же, он провёл эти часы в неудобном кресле, за варкой зелий и исполнением роли сиделки. Подобная самонадеянность привела к тому, что теперь Северус испытывал почти невыносимую боль.

Драко смог убедить его занять одну из гостевых спален в Малфой-мэноре, справедливо заметив, что Снейп слишком устал, чтобы добраться до границы участка Малфоев и аппарировать в дом Гарри. Хоть и нехотя, Северус послушался и около четырёх часов утра наконец отправился спать, строго наказав Драко разбудить его, если Скорпиусу вдруг станет хуже.


* * *
Cеверус проснулся совершенно дезориентированным: он уже привык видеть по утрам обстановку дома Гарри и, к тому же, сейчас ему досаждал яркий солнечный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Северусу потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить: он находился в Малфой-мэноре, присматривая за больным Скорпиусом. Если верить старинным часам над камином, уже почти наступил полдень.

Северус невольно застонал, попытавшись заслониться ладонью от настырного полуденного солнца. Боль в теле не только не утихла, но, наоборот, усилилась. Он чувствовал себя так, словно без передышки пробежал марафон, а не провёл слишком много часов в инвалидном кресле.

Но Северус знал, что не может позволить себе и дальше оставаться в постели: слишком многие вещи требовали его внимания. В первую очередь, разумеется, нужно было проверить, как себя чувствует Скорпиус. Потом, было ещё зелье: Северус и так оставил его под чарами Стазиса чересчур надолго, так что существовала немалая вероятность, что плоды их с Альбусом работы снова придётся уничтожить и снова начать всё с самого начала. А ещё Северус знал, что с этим придётся подождать как минимум до понедельника... С таким развитием событий ему уже начинало казаться, что он больше никогда не сможет ходить, но, тем не менее, появись у него возможность вернуться в прошлое и сделать всё иначе, он снова выбрал бы поехать в Малфой-мэнор и помочь Скорпиусу.

Северус растерянно подумал, что, возможно, Гарри с Лонгботтомом всё-таки были правы. Возможно, он действительно был хорошим человеком.

Или (как услужливо подсказало его подсознание), возможно, он был человеком, которого до сих пор мучило чувство вины за то, что он не предотвратил смерть своего тирана-отца, и которого до сих пор интриговала возможность поближе взглянуть на действие неизвестного Тёмного проклятия.

На то, чтобы снова забраться в кресло, Северусу понадобились все его силы. Он по-прежнему чувствовал себя полностью разбитым и усталым: несколько часов сна совершенно не ощущались и всё его тело болело так, как он уже и забыл, что оно может болеть. Тем не менее, Северус заставил себя сесть ровно и придать лицу привычное непроницаемое выражение. К счастью, он привёз с собой несколько порций Обезболивающего на случай, если те вдруг понадобятся Скорпиусу. Северус немедленно осушил один флакон, но даже его улучшенный рецепт не принёс достаточного облегчения.


* * *
Драко обнаружился сидящим у постели сына, а Альбус, похоже, куда-то вышел. Но, по крайней мере, Скорпиус выглядел заметно лучше, чем перед тем, как Северус отправился спать. На лицо мальчика уже начали возвращаться краски и теперь его кожа выглядела скорее привычно бледной, чем нездорово-серой. Кроме того, Скорпиус перестал дрожать и его дыхание стало более ровным. Кажется, он мирно спал.

Когда Северус вошёл, Драко поднял голову и устало улыбнулся. Было очевидным, что, хотя Драко был очень рад улучшениям Скорпиуса, он также был сильно измотан. И тем не менее, он пытался выглядеть любезным.

— Северус! Надеюсь, ты хорошо поспал? — тепло спросил Драко, но Северус совершенно не собирался играть в вежливый обмен любезностями. Кроме того, что ему ни капли не хотелось отвечать на вопрос Драко (потому что, по правде говоря, он спал просто отвратительно), сейчас у него были намного более важные задачи.

— Как Скорпиус? — деловито уточнил он, игнорируя вопрос Драко. Тот слегка поджал губы, явно задетый подобным пренебрежением, но всё-таки ответил.

— Ему намного лучше. У него всё ещё держится небольшая температура, но в целом, кажется, он пошёл на поправку.

Северус коротко кивнул, направляя своё кресло к противоположной стороне кровати. Молча откинув одеяло, он принялся расстёгивать пижамную рубашку Скорпиуса. Драко выглядел слегка обеспокоенным, но ничего не говорил, наблюдая за тем, как Северус старательно расстёгивает каждую пуговицу.

На это ушло немало времени, пальцы Северуса всё ещё дрожали и недостаточно хорошо его слушались для выполнения подобных действий. Было бы намного проще расстегнуть пуговицы магией, но Северус был слишком гордым, чтобы сделать это теперь: на полпути и под пристальным взглядом Драко. Наконец, через нескольких мучительно долгих минут, Северус расстегнул пижаму и осторожно положил ладонь на уродливый узел шрамов у мальчика на груди.

То, что Северус почувствовал, заставило его нахмуриться: Тёмная давящая магия, которую он ощущал совсем недавно, почти исчезла. Он всё ещё улавливал её следы, лёгкое остаточное эхо, но шрамы больше не излучали её так, как раньше. И этот факт рождал целый пласт новых вопросов: это Тёмная магия в шрамах, оставшихся от проклятия, ослабляла Скорпиуса настолько, что тот начинал заболевать, или она просто активировалась, когда мальчик был болен, и утихла теперь, когда он пошёл на поправку? Северус был озадачен и втайне восхищён одновременно: он никогда не видел, чтобы проклятия действовали подобным образом — а ведь он повидал в своей жизни очень немало разных проклятий.

Пока Северус изучал шрамы, Скорпиус несколько раз начинал ворочаться, но не проснулся. После долгой паузы Драко издал странный жалобный звук.

— Ты уже закончил? — нетерпеливо спросил Малфой и его тон был непривычно грустным. — Он терпеть не может, когда кто-то видит его шрамы, так что для него будет настоящим ударом проснуться и увидеть, что ты так пристально их рассматриваешь.

Северус поморщился от этих слов, но отодвинулся и застегнул пижаму мальчика, на этот раз воспользовавшись магией. Последнее, чего он хотел, это давать Драко советы по воспитанию детей — но он был уверен, что подобное потакание привычке Скорпиуса стыдиться этих несомненно не самых красивых участков на своём теле, вряд ли могло принести мальчику хоть какую-то пользу. Северус знал это, как никто другой, поскольку его внешность почти полностью состояла из несомненно не самых красивых участков.

— Это правда, что ты не знаешь, какое проклятие всё это вызвало? — спросил Северус. Драко машинально поёжился и отвёл взгляд, но тем не менее ответил.

— Правда. Не было никаких свидетелей, за исключением самих нападавших... и моего отца с Асторией, но они... уже не могут ничего рассказать, — тихо ответил Драко, заметно запнувшись при упоминании своего покойного отца и погибшей жены. Но он довольно быстро взял себя в руки. — Палочка ведьмы, которая бросила это проклятие, была уничтожена и никто из нападавших не согласился отдать воспоминания. А извлекать воспоминания без согласия их владельца, разумеется, незаконно — чёрт бы побрал Гермиону за продвижение её нового статута буквально за несколько лет до нападения! Но почему ты об этом спросил?

Северус задумался над ответом. Он хотел быть с Драко откровенным, но не был уверен, что Драко Малфой действительно тот человек, с которым стоило обсуждать подобные вещи. Несмотря на всё своё прошлое, Драко никогда не был особенным экспертом по Тёмным Искусствам. Если уж выбирать, Снейп хотел бы поговорить об этом с Гарри Поттером: даже учитывая пробелы в его собственных знаниях за годы, проведённые в коме, Северус готов был поспорить, что во всей Магической Британии они с Гарри знали о необычных шрамах от проклятий намного больше кого бы то ни было.

— Альбус рассказал мне, что Скорпиус часто болеет, — осторожно заметил он, — и я задумался, нельзя ли заблокировать последствия его проклятия.

Драко вздохнул.

— Северус, ты на порядок умнее всех этих болванов в Святого Мунго, но я всё равно не слишком-то верю, что такой способ может найтись, — грустно ответил Драко.

Северус скривился, но не стал комментировать подобный скептицизм.

— Кстати, об Альбусе, а где он?

Драко приподнял бровь и слегка улыбнулся.

— Он вернулся к Гарри, чтобы закончить твоё зелье, — с крайне довольным видом объяснил Малфой.

От этих слов Северус не мог не встревожиться: да, Альбус отлично варил зелья, но он ещё не начал даже третий курс обучения в Хогвартсе. Хотя с другой стороны, всего несколько дней назад они вместе проделали основную часть работы над точно таким же зельем, и Северус оставил свои подробные заметки... К тому же, если бы никто не возобновил работу над зельем, к этому времени оно бы точно пришло в негодность. Так что, пожалуй, призрачный шанс на то, что Альбус сможет благополучно закончить зелье, был всё-таки лучше стопроцентной вероятности того, что его пришлось бы выбросить.

Так что Северус лишь молча покачал головой: когда-нибудь Поттеры точно сведут его в могилу.


Глава 13.

Рассудив, что ещё полчаса его отсутствия зелью уже вряд ли смогут чем-то навредить, Северус согласился пообедать с Малфоями перед возвращением в дом Гарри. Он знал, что должен был чувствовать сильный голод, потому что последний раз он ел вчера пополудни, но у него почти не было аппетита. Северус едва смог осилить половину своей порции, прежде чем с извинениями встать из-за стола. Джиневра Малфой, выступавшая в роли любезной (хотя и очень округлой) хозяйки, посмотрела на него почти укоризненно, но ничего не сказала (правда, Северус не сомневался, что последнее было своеобразным проявлением её благодарности за лечение Скорпиуса).

Когда Северус вернулся в дом Поттера, было уже около часа дня. Спустившись в лабораторию, он с большим удивлением обнаружил там Гарри, помогающего своему сыну с приготовлением зелья. И, пока Альбус рассыпался в эмоциональных благодарностях за вчерашнее, Северус с радостью заметил, что Гарри, судя по всему, сумел каким-то удивительным образом не испортить всю их работу. Цвет и консистенция зелья были именно такими, как Северус и ожидал на данной стадии приготовления, что было немалым облегчением: Северус слишком хорошо знал, насколько разрушительным и роковым может быть присутствие Гарри Поттера в лаборатории зельеварения.

Как ни странно, у Альбуса с отцом всё было действительно под контролем и Северусу почти не требовалось ими руководить (что было настоящим подарком, потому что он всё ещё чувствовал себя ужасно усталым и к тому же страдал от боли, из-за чего ему было трудно на чём-то сконцентрироваться). Уже к половине шестого они закончили зелье и разлили его по флаконам, после чего измученный Северус отказался от ужина, вместо этого отправившись прилечь.

Он так устал, что всего лишь стянул брюки и, махнув рукой на остальную одежду, прямо в мантии рухнул на кровать поверх покрывала. Конечно, такой отдых был далеко не идеальным, но Северуса терзала боль от каждого лишнего движения, а выпить ещё одно Обезболивающее зелье нельзя было из-за риска передозировки. Поэтому он лишь устало приготовился к очень длинной и тяжёлой ночи.

Как раз когда Северус пришел к выводу, что ночь выдастся ещё более длинной и тяжёлой, чем ему думалось поначалу, кто-то негромко постучал по дверному косяку его спальни (Северус так спешил поскорее прилечь, что даже не закрыл дверь). Устало приподняв голову, он увидел на пороге Гарри Поттера с какой-то знакомо выглядящей баночкой.

— Ал сказал, что это должно помочь, — сказал Гарри, делая неуверенный шаг вперёд. Получше разглядев предмет у него в руках, Северус чуть не застонал: это была сваренная ими с Альбусом мазь для снятия боли, которую нужно было тщательно втирать в мышцы. До этого времени Северус наносил её сам, хотя и знал, что его рукам недоставало силы, чтобы втирать её с нужным давлением.

Альбус явно затеял всё это непроста: Северус тут же с ужасом вспомнил их разговор предыдущим утром. Но сейчас он так устал и измучился от боли, что ему было плевать на любые хитроумные замыслы Альбуса свести его со своим отцом. Снейп был слишком вымотан и для того, чтобы хоть немного обеспокоиться тем фактом, что Гарри Поттер будет к нему почти интимно прикасаться и вообще увидит его в столь жалком виде.

Тяжело вздохнув, он обречённо махнул рукой:

— Так закончи с этим побыстрее, — проворчал Северус, неприятно удивившись тому, как измучено прозвучал его голос. В течение всего дня он прикладывал немало усилий, чтобы скрывать своё состояние, но сейчас ему было уже всё равно.

Нужно было отдать должное Гарри, тот не стал ни колебаться, ни тянуть время: быстро подойдя к кровати, он присел рядом и откинул мантию Северуса, до колен обнажая его ноги. Поттер никак не прокомментировал тот факт, что у Снейпа под мантией не было брюк: возможно, потому что он уже увидел их небрежно брошенными рядом с кроватью, а может быть, потому что помнил, как Джеймс Поттер-старший некогда издевался над Северусом в Хогвартсе. В любом случае, в этом движении, в том, как уверенно и целенаправленно Гарри обнажил части тела Северуса, уже очень давно не видевшие дневного света, было нечто необъяснимо-интимное.

Но Гарри выглядел совершенно невозмутимо. Какое-то время он молча возился с баночкой, а потом, после долгой паузы, его ладонь опустилась к Северусу на колено.

Ладонь Гарри была холодной от мази и Северус машинально зашипел от этого прикосновения.

— Ох, извини, — шумно выдохнул Поттер и принялся втирать мазь в кожу Северуса. Его пальцы были бережными, но сильными, и Снейп чувствовал под ними покалывание магии, которая уже начинала успокаивать его ноющие мышцы. Он не смог удержаться от бессознательного стона: уверенные массирующие движения, которыми Гарри с силой разминал его икры и голени, одновременно приносили и облегчение, и острую боль.

Северус с каким-то мрачным весельем подумал, что если Альбус всё-таки не ошибался и Гарри Поттер действительно испытывал к нему мало-мальский романтический интерес, то его нынешний вид: в одной лишь мантии и белье, открывавшем его тощие шишковатые ноги, однозначно должен был уничтожить эти чувства в зародыше.

Гарри ничего не говорил, методично разминая сперва одну, а затем и вторую ногу. За это Северус был ему искренне благодарен. Все его силы уходили на то, чтобы сдерживаться от стонов боли. У него даже не было времени задуматься об этом безусловно ненужном вмешательстве и манипулировании со стороны Альбуса.

Закончив с нижней частью ног, Гарри с той же профессиональной сосредоточенностью перешёл к бёдрам, и Северус отчаянно сцепил зубы, чтобы не заскулить. Хотя этот массаж был менее агрессивным, чем тот, который ему делали в Святого Мунго, острая смесь боли и странной расслабленности длилась целую вечность, прежде чем Гарри наконец-то закончил свои растирания и деликатно опустил мантию на место.

Ноги Северуса всё ещё ужасно ныли, но болезненный массаж, похоже, смог снять некоторое напряжение. Он (и, конечно, магия в самой мази) потихоньку делали свою работу, хотя и не так быстро и основательно, как Северусу хотелось бы. Гарри обеспокоенно его изучал, кусая губы ещё более нервно, чем обычно — из чего Северус сделал вывод, что, должно быть, ужасно сейчас выглядит.

Последующие слова Поттера это подтвердили.

— Я могу ещё чем-нибудь помочь? — сочувственно спросил Гарри, но Северус лишь глухо заворчал, прикрывая глаза ладонью, чтобы защититься от света.

— Просто выключи свет и оставь меня одного, — пробормотал он, сосредотачиваясь на том, чтобы размеренно дышать, и от души надеясь, что вскоре сочетание лечебной мази с принятым ещё днём Обезболивающим наконец-то подействует и ему удастся заснуть. И что утром он почувствует себя лучше.

Беспокойство Гарри было почти осязаемым.

— Ты точно не хочешь спуститься на ужин... или я мог бы принести что-то сюда? — с надеждой предложил Гарри, но Северусу сейчас даже думать не хотелось о еде, так что он с отвращением потряс головой и спрятал лицо в изгибе локтя.

— Поттер, просто уйди, — измученно прошипел Снейп. И Гарри наконец послушался, после того, как призвал ещё одно одеяло и заботливо укрыл им Северуса, так и не ставшего расстилать постель.


* * *
На следующее утро Северус проснулся от отчётливого чувства какой-то неправильности. Распахнув глаза, он немедленно сел в постели и потянулся за своей волшебной палочкой — и тут же ощутил, что его ноги снова превратились в мёртвый груз, упрямо отказываясь ему подчиняться. Невольно зашипев от боли, Северус помассировал бедро, но, хотя его мышцы пронзали болезненные судороги, любые попытки сознательных движений оказались безрезультатными.

— Ч-чёрт! — глухо простонал он сквозь сжатые зубы и у него перед лицом вдруг возник флакон с Обезболивающим зельем. Снейп немедленно его опорожнил и только после этого перевёл взгляд на своего неожиданного благодетеля (тот факт, что Северус выпил зелье, даже не посмотрев, кто именно его предложил, многое говорил о том, насколько ему было больно).

Альбус, устроившийся рядом с кроватью Северуса, осторожно взял пустой флакон обратно и поставил его на прикроватный столик. При виде мальчика Снейп нахмурился: подобным образом, с Альбусом, караулящим возле его кровати, он не просыпался со времён своего пребывания в Святого Мунго. В доме Гарри он просыпался намного раньше, чем приходил Альбус — а значит, сегодня он, должно быть, прилично проспал.

— Который час? — спросил Северус и сам удивился, как хрипло прозвучал его голос.

Альбус, похоже, тоже обратил на это внимание, потому что он тут же протянул Северусу стакан воды, предусмотрительно стоявший на столике.

— Примерно половина десятого, — сообщил Ал, пока Северус пил прохладную воду. — Папа уже ушёл на работу, а я принёс вам ту модификацию зелья, что мы вчера сварили. Хотите попробовать её прямо сейчас?

Северус поморщился, но протянул руку. Ал достал пузырёк с зельем из кармана, но вдруг заколебался.

— Со всеми этими зельями вам стоит хоть что-нибудь поесть, — осторожно заметил он. — Мама передала для вас еду, я уже грею её на кухне.

Северус, выразительно проигнорировав его слова, ловко выхватил пузырёк у Ала из рук и тут же его опустошил.

Мальчик покачал головой.

— Или нет, — вздохнув, добавил он, задумчиво рассматривая Северуса.

Северус отставил пустой пузырёк и снова откинулся на подушку, закрывая глаза и осторожно массируя переносицу. Он всё ещё мучился от боли, но по сравнению со вчерашним, его состояние заметно улучшилось.

— Как Скорпиус? — поинтересовался он, больше не удивляясь своему искреннему интересу к самочувствию юного Малфоя. Конечно, отчасти это было сугубо научным любопытством (и Северус всё ещё собирался поговорить об этом проклятии с Гарри, который, как Главный Аврор, несомненно имел доступ ко всем имеющимся данным о том нападении), но кроме этого Северус по-человечески беспокоился о мальчике. Семейство Малфоев, как он вдруг осознал, всегда занимало особенное место в его сердце.

— Ему уже лучше, — ответил Альбус и в его голосе зазвучала некая мягкая теплота. Северус был искренне удивлён, как это он умудрялся не замечать её раньше: теперь, когда он знал, что искать, чувства Альбуса к его другу были совершенно очевидными. — Он всё ещё довольно слаб, но уже может вставать с постели и ходить по дому. Спасибо вам огромное ещё раз.

Северус лишь отмахнулся от этих слов благодарности. Какое-то время Альбус молча на него смотрел, после чего мягко улыбнулся.

— А как всё прошло с моим отцом вчера вечером? — многозначительно осведомился он. Северус не смог удержаться от тихого стона: он уже почти забыл о том, как вчера Альбус превзошёл самого себя в настойчивых попытках свести его со своим отцом. Тем не менее, во вчерашнем вечере не было ровным счётом ничего романтического или эротического. Северус слишком страдал от боли, чтобы задуматься о том, что к его бёдрам прикасается другой мужчина.

— Тебе лучше отказаться от этой затеи, Альбус, — устало вздохнул Снейп. — Не знаю, что вообще навело тебя на мысль, будто кто-то вроде твоего отца, может заинтересоваться кем-то вроде меня...

— Кем-то вроде вас?.. Что, чёрт возьми, это должно значить?! — нахмурившись, перебил его Альбус. — Кем-то... не идеальным? Больным?!

Северус скривился от подобной формулировки. Несомненно, текущая... инвалидность (если называть вещи своими именами) имела прямое отношение к такой его самооценке. Точно так же, как и малопривлекательная внешность. Не говоря уже о его непростых, но точно не слишком тёплых взаимоотношениях с Гарри в прошлом. Хотя Гарри, похоже, умудрился не только простить его, но и заставить весь магический мир увидеть Северуса Снейпа в качестве героя, несмотря на то, что Северус был Пожирателем Смерти и именно из-за него убили Лили и Джеймса Поттеров...

С другой стороны, подумал Северус, он до сих пор понятия не имел, какую отшлифованную версию реальных событий Гарри скормил прессе, чтобы укрепить его позицию в качестве «героя». И у него точно не было ни малейшего желания просвещать Альбуса насчёт чего-то, до чего мальчик ещё не успел докопаться сам. Северус сделал мысленную пометку, что стоило бы прочесть какую-то книгу о войне и узнать «официальную» версию событий в изложении Гарри, чтобы не начать ей случайно противоречить.

И чтобы не дать своему тёзке увериться в том, что восхищение и уважение — это последнее, чего заслуживает Северус Снейп. Потому что, как ни неприятно Северусу было это признавать, но для него стало важно, что о нём думает Альбус Поттер.

Северус так ничего и не ответил, собираясь с мыслями и обдумывая подходящий ответ. Но Альбус, оказывается, ещё не договорил.

— Так значит, по-вашему я должен прекратить любить Скорпиуса, потому что он покрыт шрамами и постоянно болеет? — негодующе продолжил мальчик. — И никто никогда не должен, не может полюбить кого-то несовершенного, «с изъяном»?

Северус сделал глубокий вдох, стараясь не выказывать своего раздражения от этих слов. Он заговорил, только когда удостоверился, что сможет воздержаться от особенно ядовитых комментариев.

— Я такого не говорил, Альбус. И я был бы тебе признателен, если бы перестал додумывать мои предполагаемые слова за меня, — наконец медленно произнёс он.

Альбус лишь неверяще фыркнул.

— Ну а в чём тогда дело? — потребовал он. — В смысле... у вас же всё по-прежнему работает, да?

Северусу понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы сообразить, о чём говорит Альбус, а потом ещё несколько мгновений, чтобы подавить своё желание закатить глаза и рассмеяться. Как всё просто, подумал он, свести любые возможные проблемы в отношениях к тому, «работает» ли у кого-то член или нет. Как просто быть тринадцатилетним.

А ещё Северус вдруг понял, что понятия не имеет, «работает» ли у него «всё» или нет. С тех пор, как он очнулся после своей затяжной комы, у него ни разу не возникало эрекции или хотя бы отголосков желания. Он даже не думал о чём-то таком. Он был настолько поглощён поисками способа вылечить своё ослабленное тело, что вопрос физиологической работоспособности его гениталий ему даже в голову не приходил.

Да и в любом случае, это не имело значения. Тело Северуса было серьёзно истощено после длительной комы, часть его нервов была разрушена, а мышц — атрофирована. Кроме того, Северус сейчас был как минимум на шесть килограмм худее, чем когда-либо в своей взрослой жизни, так что неудивительно, что у него не было ни физических сил, ни эмоционального желания для даже минимальной сексуальной активности. Да и не то чтобы он когда-либо отличался особенной сексуальной активностью...

Так что у Северуса не было никаких причин для беспокойства от того факта, что привлекательный мужчина касался его обнажённого тела в каких-то дюймах от члена, а он не чувствовал при этом даже самых слабых намёков на возбуждение. Всё вчерашнее взаимодействие было для Северуса скорее болезненным, чем приятным, так что ему абсолютно не о чём было беспокоиться.

Да и вообще, это не имело никакого значения. Северус ведь не стремился к романтическим отношениям с Гарри Поттером. Его ведь не интересовала сама подобная возможность.

...Так ведь?


Глава 14.

Альбус ещё какое-то время посидел рядом, после чего отправился обратно в Малфой-мэнор. Северус воспользовался этой возможностью, чтобы немного поспать, пока его не разбудили настоятельные позывы как мочевого пузыря, так и желудка.

Выбравшись из кровати, Снейп переместился в своё инвалидное кресло, вполне успешно справился со своим умывательно-одевательным рутинным распорядком и, наконец, направился вниз, чтобы съесть что-то из провизии, любезно присланной Джиневрой Малфой (и несомненно приготовленной домовыми эльфами Малфоев). Самочувствие Северуса заметно улучшилось (особенно по сравнению с его жалким состоянием вчера вечером), но он всё ещё чувствовал себя довольно слабо и поэтому вскоре вернулся обратно в кровать, где чуть-чуть почитал, прежде чем снова задремать.

Его разбудил и немного напугал какой-то неожиданный шум, но уже через несколько секунд Северус опознал знакомые шаги и прочие домашние звуки, как несомненно принадлежащие Гарри. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Северус вновь забрался в своё кресло и двинулся вниз. Ему нужно было обсудить с Гарри некоторые вещи и сейчас (когда он достаточно ясно соображал и почти не испытывал боли) была просто замечательная возможность это сделать.

Гарри обнаружился на кухне с полной тарелкой еды, присланной его бывшей супругой (Джинни передала с Альбусом столько всего, что Северус едва ли успел съесть десятую часть). Когда Северус пролевитировал в кухню, Гарри как раз отправлял в рот очередную полную вилку.

— Шеврус! — радостно прочавкал он, и Северус лишь покачал головой, пытаясь решить, что раскритиковать в первую очередь. Он никогда не давал Гарри разрешения обращаться к нему лишь по имени, но не был уверен, что в их ситуации стоит требовать от Поттера прежней почтительности: в конце концов, Гарри давно уже не был его учеником и, к тому же, Северус жил у него дома... Да и вообще, привычка разговаривать с набитым ртом была намного более неприятной.

— Напомни, Поттер, тебя вырастили магглы или волки? — выразительно вздохнул Северус. — Прожуй, прежде чем говорить.

Гарри старательно заработал челюстями, прежде чем проглотить то, что находилось у него во рту и смущённо покоситься на Северуса.

— Извини, — пробормотал Поттер, хотя в его голосе не слышалась особенного сожаления, — я думал, ты будешь ещё в кровати. Как ты себя чувствуешь?

Северус на какое-то время задумался. Прежде чем заснуть, он выпил очередную порцию Обезболивающего вместе со своим новым экспериментальным Нервно-Восстанавливающим, и сейчас его состояние заметно улучшилось. Северус не был уверен, было ли это заслугой нового состава зелья или просто достаточного сна и отдыха, но в любом случае, ему стало намного лучше.

— Я только недавно встал, — заверил Северус, с приятным удивлением отметив, как беспокойство Гарри улеглось от его слов, — и сегодня мне уже гораздо лучше, спасибо.

Гарри широко улыбнулся.

— Это хорошо. Я рад, — тепло ответил он, но Северус лишь слегка покачал головой, меняя тему разговора.

— Мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что тебе известно о том нападении на Малфоев, — серьёзно сказал Северус, устраивая своё кресло так, чтобы оказаться за столом напротив Гарри.

Гарри поморщился.

— С такими резкими сменами темы ты легко можешь вызвать у кого-нибудь вывих мозга, — пробурчал он, отправляя в рот новую порцию своего ужина. Северус мог поспорить, что это было сознательной попыткой выиграть время: Гарри явно не хотел о чём-то ему рассказывать, в этом можно было даже не сомневаться. Снейп не смог бы выжить столько лет в качестве шпиона, если бы не умел чувствовать подобные вещи.

— И тем не менее, мне нужно это знать.

Гарри, всё ещё жуя, смерил его внимательным взглядом. Но на этот раз добросовестно проглотил свою порцию, прежде чем ответить.

— Зачем? — прямо спросил Поттер, продолжая рассматривать Северуса так, словно тот был каким-то особенно интересным экспериментальным образцом.

— Ты когда-нибудь видел шрамы, которые остались у Скорпиуса от проклятия? — вопросом на вопрос ответил Северус.

Гарри покачал головой.

— Только в тот самый день, когда он их получил. В смысла, пока Скорпиус ещё лежал в больнице, — после паузы объяснил он. — А что с ними?

Северус недовольно скривился, но решил, что лучше всего будет говорить прямо и откровенно. В конце концов, с гриффиндорцами это обычно было самой удачной стратегией.

— Я осматривал их, когда был в Малфой-мэноре. И обнаружил кое-что очень странное, — просто объяснил он. — Они до сих пор излучают приличное количество Тёмной магии.

У Гарри по крайней мере хватило ума встревожиться от этой новости.

— Что-о? — переспросил он, откладывая вилку и наконец-то уделяя Северусу своё безраздельное внимание. — Но шрамы от проклятия не должны так себя вести. Они не... хранят Тёмную магию.

Как ни бестолков Гарри был в зельях, в Тёмных Искусствах он, похоже, разбирался неплохо. Хотя тот факт, что он ничего не заметил в течение стольких лет, прошедших после нападения на Скорпиуса, не слишком лестно характеризовал его способность улавливать Тёмную магию.

— Верно, мистер Поттер, не хранят, — подтвердил Северус, машинально возвращаясь к своему привычному преподавательскому тону. — Я слышал всего об одном шраме от проклятия, который так делал.

Северус выразительно покосился на шрам у Гарри на лбу, на случай, если Поттер вдруг не сообразил, о чём идёт речь. Но тот понял его практически с полуслова.

— Ты же не думаешь, что его шрам... может быть хоркруксом? — очень тихо, едва ли не шёпотом, выдохнул Гарри, словно опасаясь даже озвучить своё предположение вслух.

Северус поджал губы.

— Нет, — уверенно ответил он. Вся эта проблема заставляла его вспоминать о вещах, о которых он предпочёл бы забыть навсегда. — Я провёл достаточно много времени рядом с тобой и с Нагини, чтобы знать, как ощущается хоркрукс. Шрамы Скорпиуса — это что-то другое. Но когда ему стало лучше, Тёмная магия в шрамах почти исчезла. И существует тревожная вероятность, что именно остаточная Тёмная магия в его шрамах вызывает все болезни Скорпиуса.

Гарри выглядел весьма обеспокоенным подобной возможностью. И не зря.

— И ты хочешь узнать, что произошло в тот день, чтобы выяснить, каким проклятием бросили в Скорпиуса, — медленно сказал Поттер.

Северус кивнул.

— По словам Драко и твоего сына, никто не знает, что это было за заклинание, поскольку из всех свидетелей нападения уцелели только сами нападавшие, а палочка ведьмы, бросившей проклятие, была уничтожена, — ровно объяснил он. — Но я подумал, что возможно тебе, как Главному Аврору, были известны какие-то дополнительные факты, которые ты мог счесть лучшим не рассказывать остальным.

Гарри покачал головой.

— Драко с Алом знают всё то же, что и я — мы действительно не смогли определить, что за проклятие угодило в Скорпиуса. — Поттер устало поморщился. — Думаешь, я и сам не пытался это выяснить? Но из выживших нападавших никто ничего не говорит и они упорно отказываются дать свои воспоминания.

Северус издал долгий вздох.

— Что и возвращает меня к началу нашего разговора, — нетерпеливо заметил он. — Мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что тебе известно об этом нападении. В самом деле, мы могли бы сэкономить немало времени, если бы ты просто послушался с первого раза.

Гарри смерил Северуса хмурым взглядом, но спорить не стал.

— Второго декабря 2013 года на Люциуса, Скорпиуса и Асторию Малфоев напали в окраинах Хогсмида, — слишком ровно начал он, явно пытаясь излагать всё как можно более отстранённо. — К тому времени прошло уже около шести месяцев после того, как Люциус вышел из Азкабана. Нападавших было пятеро, три ведьмы и два волшебника, все — члены группы поддержки для тех, кто лишился на войне своих близких. Лидер группы, некая Тисифона Нэттлс, потеряла брата в одном из рейдов Пожирателей, в котором участвовал Люциус.

Нападавшие подкараулили Малфоев, когда те уже уходили из Хогсмида после похода за рождественскими покупками. Люциус с Асторией пытались защитить себя и Скорпиуса, которому тогда было всего восемь, и у него даже не было собственной волшебной палочки. Но силы были слишком неравными. Асторию убили первой, потом, как мы полагаем, они атаковали Скорпиуса и убили Люциуса, после чего сбежали. Они не знали, что Скорпиусу удалось выжить.

Северус молча слушал этот мрачный рассказ, от всей души желая, чтобы ему не было так легко всё это представить. Но перед его мысленным взором тут же возник образ Скорпиуса, выглядящего более юным и хрупким, чем сейчас, а затем и Люциуса — наоборот, чуть старшего, чем Северус его помнил. Три фигуры, укутанные в тёплые мантии и пушистые шарфы, чтобы защититься от мороза… Северус потряс головой, пытаясь избавиться от этой картины.

— А что известно о проклятиях, которыми убили Люциуса и Асторию? — почти автоматически спросил он. — И что вообще удалось считать с палочек нападавших?

Гарри заметно заколебался.

— Их палочки показали множество самых разных атакующих заклинаний, учитывая Тёмные. Но ни одно из них не должно было вызвать ту реакцию, которую ты описал, — тихо ответил он. — А Люциуса… убили Авада Кедаврой.

Северус снова замолчал, фокусируя взгляд на собственных коленях и пытаясь не представлять, как Люциус падает от вспышки зелёного света. Затем он сделал глубокий вдох.

— А Асторию?

Гарри раздражённо тряхнул головой.

— Да какое это имеет значение? — вспылил он. — По шрамам Скорпиуса совершенно ясно, что это было какое-то другое проклятие. Я могу дать тебе список всех заклинаний, которые мы считали с палочек нападавших, но поскольку палочка мисс Нэттлс была уничтожена, этот список всё равно будет неполным. И десятки авроров уже перечитывали его по многу раз, вдоль и поперёк, пытаясь понять, что же тогда произошло. Похоже, именно Нэттлс бросила Убивающее проклятие в Люциуса и то неопознанное проклятие в Скорпиуса, так что без её палочки или чьих-то воспоминаний мы здесь в полной темноте, Снейп.

Северус окинул Гарри долгим внимательным взглядом, пытаясь понять, о чём тот умалчивает и почему — потому что Гарри однозначно что-то скрывал. Но, хоть убей, Северус не мог понять, почему Поттер не хочет просто рассказать всё как есть, учитывая, что это может помочь вылечить сына его друга.

Он устало вздохнул.

— Значит, нам нужно добыть эти воспоминания, — уверенно заключил он, словно это было самой очевидной вещью на свете. Гарри лишь ещё больше разозлился.

— Ты что, не расслышал меня с первого раза? — рявкнул он, вскакивая со стула и начиная нервно кружить по комнате, точно так же, как это делал его сын, когда был чем-то сильно расстроен. — Нападавшие все как один отказываются поделиться своими воспоминаниями, а изъять воспоминания против воли их владельцев было бы крайне сложно и совершенно противозаконно.

Северус полностью проигнорировал эту вспышку раздражения.

— Но они не единственные, кто видел то нападение и остался в живых, — медленно и веско сказал он.

Он отчётливо увидел момент, когда до Гарри дошёл смысл его предложения. Поттер тут же застыл на месте, а после с очень мрачным выражением лица развернулся к нему. И было крайне странно смотреть на разгневанного Гарри Поттера снизу вверх. Это было просто какой-то гротескной сменой их ролей на противоположные.

— Нет, — резко бросил Гарри самым что ни на есть безапелляционным тоном.

Но Северус всё равно возразил.

— Не будь болваном. Почему нет?

Гарри неверяще взмахнул руками.

— Почему нет? Почему нет?! Да потому, что для этого нужно попросить Скорпиуса снова пережить самый ужасный день его жизни! Мерлин, ему же всего тринадцать лет.

Северуса ничуть не смутило это негодование.

— Ты в свои тринадцать лет успел дважды пережить встречу с Тёмным Лордом. Не говоря уже о тролле и довольно мерзком василиске, — спокойно возразил он. Гарри лишь скрипнул зубами, явно сдерживаясь от какого-то неприятного ответа.

— А знаешь, с кем ещё я встретился к своим тринадцати годам? С дементорами! — вдруг прошипел он. — И знаешь, что они заставили меня увидеть? То, как моя мать кричит и умоляет нас пощадить. Так что я знаю, каково это — просить тринадцатилетнего мальчика пережить смерть его родителей. Я знаю и именно поэтому я не стану этого делать.

Северус точно не знал, было ли это со стороны Гарри сознательной расчётливостью или случайным следствием его импульсивности, но в любом случае упоминание о смерти Лили остановило Северуса не хуже ушата ледяной воды. Он сделал несколько глубоких медленных вдохов, пытаясь остановить вспышку острой боли и чувства вины, которые у него до сих пор неизменно возникали при мысли о смерти Лили Поттер. Но сейчас это было совершенно излишним.

Гарри, кажется, был выбит из колеи своей вспышкой не меньше Северуса. Он устало упал на стул и спрятал лицо в ладонях. Поколебавшись, Северус приблизил своё кресло к его стулу, так близко, что при желании он мог бы к Гарри прикоснуться. Однако он не стал этого делать. Вместо этого Северус снова заговорил и его голос был совершенно невозмутимым и ровным.

— И я бы никогда не стал просить Скорпиуса о подобном, если бы это не было необходимым, — бесстрастно заметил он. Гарри ничего не ответил, но Северус знал, что тот внимательно его слушает. — Мы не знаем, ни что это за проклятие, ни как именно оно действует — за исключением того, что оно явно ухудшает здоровье мальчика. Поскольку мы ничего не знаем, то не можем даже предсказать, не станет ли всё ещё хуже… не убьёт ли оно Скорпиуса в итоге. Да, когда всё это случилось, он был ещё ребёнком, но сейчас он уже достаточно взрослый для того, чтобы сделать осознанный выбор. Если мы объясним ему всё факты, мальчик сам сможет решить, согласен ли он снова пережить эти воспоминания, или нет.

Когда Гарри наконец поднял голову, выражение его лица было измученным.

— Это чертовски несправедливо, — пробормотал он.

— Конечно, несправедливо, — согласился Северус. — Но ты ведь и сам знаешь, что мы должны это сделать.

Гарри вздохнул, снимая очки, чтобы помассировать веки. А потом вернул очки на место и смерил Северуса очень серьёзным взглядом.

— Ему было всего восемь лет, Северус, — сказал Гарри, явно не намереваясь больше спорить. — Ты же наверняка понимаешь, насколько ненадёжны детские воспоминания. С большой вероятностью он уже и сам не помнит всего, что тогда увидел.

— Я знаю, но нам придётся рискнуть, — не менее серьёзно ответил Снейп. — Ты же знаешь, что я прав насчёт этого.

Гарри снова тяжело вздохнул и устало покачал головой.

— Ты всегда прав, — безрадостно признал он.


Глава 15.

Несмотря на свою недавнюю уступчивость, Гарри настоял на том, чтобы ещё раз переговорить с выжившими нападавшими и попытаться убедить их отдать свои воспоминания. Он явно надеялся всё-таки уберечь Скорпиуса от жестокой необходимости снова пережить, как у него на глазах убивают его маму и дедушку. Поэтому большую часть субботы Гарри провёл за посещениями Азкабана, оставив Северуса дома одного и предоставленного самому себе.

Большую часть утра Северус провёл за варкой новой партии Обезболивающего. Дрожь у него в руках наконец-то убавилась настолько, что он решил рискнуть приготовить это сравнительно несложное зелье. Его решению сильно поспособствовало отсутствие дома как Альбуса, так и Гарри, потому что Северус точно не хотел никаких свидетелей своего позора, если бы ему не удалось справиться с этим простым рецептом.

Однако, к его глубокому облегчению, с зельем всё прошло вполне успешно, а после Северусу даже удалось приготовить себе обед без малейших инцидентов. Ноги его по-прежнему почти не слушались, но тот факт, что теперь он мог варить хотя бы некоторые зелья, сильно поднял его боевой дух.

Когда время перевалило за полдень, а Гарри всё ещё не вернулся, Северус решил аппарировать в Малфой-мэнор, чтобы переговорить с Драко.

У Малфоев, похоже, проходила какое-то незапланированная встреча родственников. Драко со всё более беременной Джиневрой, а также Гермионой Грейнджер-Уизли, уютно расположились в креслах под тенью деревьев, вполглаза присматривая за детьми. Скорпиус с Альбусом обнаружились под соседним деревом, где они играли в гоб-камни с рыжеволосой девочкой примерно их же возраста, которую Северус не знал, но безошибочно определил, как Уизли. Лили с Джеймсом снова тренировались в квиддиче над лужайкой перед домом, но на этот раз с ними была целая толпа очередных маленьких рыжих чудовищ.

С трудом сдерживаясь, чтобы не закатить глаза при виде столь многочисленного пополнения семейства Уизли, Северус подкараулил Драко и попросил пройти с ним в дом, чтобы избежать обмена вынужденными любезностями с Джиневрой и Гермионой, по непонятным причинам выглядевших искренне обрадованными его появлением.

Оказавшись наедине с Драко, Северусу потребовалось на удивление мало времени, чтобы доказать целесообразность своего предложения. Как и Гарри, Драко вовсе не обрадовался мысли, что его сыну придётся снова пережить то жуткое воспоминание, но тот факт, что дальнейшее незнание природы проклятия может подвергнуть Скорпиуса ещё большему риску в будущем, стал решающим. В конце концов, Драко всегда был довольно прагматичным, резко отличаясь этим от идеалиста Гарри. В итоге они договорились, что честно объяснят всю ситуацию Скорпиусу и примут любое его решение, если (и только если) Гарри не удастся переубедить сегодня участников нападения.

Что, к сожалению, и произошло. Вечером Гарри вернулся домой усталым, измученным и подавленным, глухо сообщив, что (как Северус уже и сам догадался по его виду) заключённые по-прежнему упорно отказываются сотрудничать.

Убедить Скорпиуса оказалось легче всего (что, возможно, было не так уж и удивительно). В ответ на все неуверенные сомнения, высказанные Гарри и Драко, мальчик просто ответил:

— Вы что, в самом деле думаете, что в моей жизни был хотя бы один день, когда я не вспоминал бы о том нападении?

На это шокирующее признание ни у Гарри, ни у Драко просто не нашлось, что возразить.

Помочь Скорпиусу извлечь нужное воспоминание взялся Северус, поскольку это относилось к ментальной магии, в которой он всегда преуспевал, тогда как Гарри с Драко, наоборот, ещё с детства терпели неудачу, будучи слишком вспыльчивыми и недостаточно терпеливыми, чтобы выполнить всё с требуемой точностью. Скорпиус справился на отлично, с первой же попытки вытянув требуемое воспоминание и вручив его Северусу, который тут же опустил серебристую нить в специально зачарованный флакон: для безопасной транспортировки в дом Гарри, где находился Омут Памяти.

И только когда Северус с Гарри вернулись обратно в дом Поттера, начались странности.

С самого момента их возвращения Северусу было очевидно, что Гарри очень беспокоит вся эта ситуация. Но несмотря на всю свою наблюдательность, он никак не мог понять, в чём именно дело. Пока они не добрались до кабинета Гарри, в котором, как Поттер объяснил, он хранил Омут Памяти. Вместо того, чтобы просто войти внутрь, Гарри вдруг развернулся, загораживая дверь своей спиной, и обеспокоенно уставился на Северуса. Глядя, как Поттер судорожно кусает губы, Снейп не удержался от раздражённого вздоха.

— Ну? В чём дело, Поттер? — недовольно поторопил он.

Гарри помрачнел.

— Прежде чем мы зайдём... я должен кое в чём тебе признаться, — тихо ответил он, с каждой секундой выглядя всё более нервничающим. Северус выжидательно на него посмотрел, не отводя взгляда, пока Поттер наконец не собирался с духом, чтобы продолжить.

— Дело в том... — Гарри тут же осёкся, словно обдумывая свои слова. После долгой паузы он нерешительно заговорил снова. — Думаю, мне стоило сказать тебе об этом раньше, но у меня всё ещё остались твои воспоминания. Те, которые ты мне отдал, когда... ну, ты и сам знаешь. Конечно, мне нужно было рассказать тебе об этом ещё давным-давно и предложить их вернуть. Если они тебе всё ещё нужны...

Северус нахмурился: такой поворот событий был для него совершенно неожиданным. Он не раз думал о тех своих воспоминаниях и давно пришёл к выводу, что они по-прежнему у Гарри. Или что Гарри пришлось отдать их в качестве улик для суда или заседания, на котором было принято решение Северуса оправдать.

Но хотел ли он забрать их назад — это было более сложным вопросом. С одной стороны, Северус чувствовал некоторые собственнические порывы: это были его личные воспоминания и ему была весьма неприятна сама мысль доверить чужому человеку что-то настолько интимное. Эти воспоминания ведь не то чтобы полностью стёрлись у него из памяти: Северус прекрасно помнил, что именно он отдал, просто теперь они ощущались туманно и отстранённо, словно все эти события происходили с кем-то другим.

Приятных воспоминаний: о Лили, пока всё не пошло так ужасно неправильно, у него было множество, так что Северус не ощущал потери, отдав небольшую их часть. Да и неприятных: о том, как над ним издевался Джеймс Поттер со своей бандой, тоже хватало — красочных и разнообразных. А что касается всех кардинальных поступков и решений, которые в конечном счёте определили судьбу Северуса... Он вовсе не возражал против обретённой эмоциональной отстраненности, хотя даже это не могло ослабить его огромное чувство вины за всё случившееся.

— Это уже неважно, Поттер, — с усталым вздохом ответил Снейп. — Сейчас меня волнует только воспоминание Скорпиуса.

Северус ожидал, что его ответ Гарри успокоит, но тот всё ещё колебался, так и не двигаясь с места. Снейп снова вздохнул и нетерпеливо поморщился.

— Ну а теперь-то что?

Гарри замялся.

— Если ты будешь смотреть это воспоминание Скорпиуса, то только вместе со мной, — серьёзно заявил он.

Северус лишь закатил глаза.

— Учитывая, что ты аврор, Спаситель-Всего-И-Вся и так далее, я в этом даже и не сомневался, — саркастично протянул он. — Мы сегодня проведём под этой дверью целый день или всё-таки войдём внутрь?

Гарри, явно обрадованный столь быстрым согласием, послушно отступил в сторону, распахивая дверь и придерживая её перед инвалидным креслом Северуса. Но в его взгляде всё равно читалось какое-то беспокойство...

Кабинет Гарри мало чем отличался от других комнат в доме, будучи таким же светлым, ярким и просторным. Хотя Северус обратил внимание, что здесь было намного больше книг, чем он ожидал увидеть у Гарри Поттера. Омут Памяти, по-видимому, заблаговременно подготовленный, уже стоял в центре стола.

Опуская воспоминание в Омут Памяти и водя вокруг него своей волшебной палочкой, Гарри выглядел всё так же нервно. И, когда они уже собирались погрузиться в воспоминание, Поттер снова обеспокоенно посмотрел на Северуса.

— Ты уверен, что хочешь это увидеть? — нерешительно спросил он.

Северус выразительно скривился.

— Да, Поттер, я уверен, — нетерпеливо огрызнулся он, — давай уже закончим с этим поскорее.

Судя по всему смирившись, Гарри кивнул и наклонился к извивающейся в чаше серебристой нити. Северус поступил точно так же. Как только их носы коснулись клубящейся поверхности, обоих волшебников затянуло внутрь.


* * *
Очутиться в этом воспоминании оказалось ужасно странным, но в течение нескольких долгих мгновений Северус не мог понять почему. Пока не взглянул вниз на Гарри... и понял, что смотрит вниз на Гарри, поскольку Поттер так и остался ниже его ростом как минимум на голову. Как оказалось, Омут Памяти не учитывал физические ограничения, так что в нём Северус уверенно стоял на снегу. Его ноги не оставляли на белоснежной поверхности и следа, а инвалидное кресло было напрочь забыто в реальном мире.

Гарри выглядел не менее шокированным тем, что смотрит на Северуса снизу вверх, а тот стоит на ногах с таким видом, словно в этом нет совершенно ничего странного. Пребывание в Омуте Памяти всегда было необычным ощущением, но раньше Северус никогда не замечал, насколько он себя здесь чувствовал... свободным от своего физического тела.

Он поморщился.

— Что ж, это весьма... неожиданно, — пробормотал он.

Гарри тут же согласно кивнул, но больше никак не прокомментировал данный факт.

— Где они? — чуть погодя спросил Поттер, но тут же они оба заметили три силуэта, осторожно пробиравшиеся в их сторону сквозь внушительные сугробы свежевыпавшего снега.

Первым шёл Люциус, рядом с которым была симпатичная молодая ведьма тридцати с небольшим лет: несомненно, Астория, первая жена Драко. У Астории Малфой были пепельно-блондинистые волосы (на несколько оттенков темнее, чем у её мужа или сына) и голубые глаза. На ней была красная зимняя мантия, белые перчатки, отороченные мехом, и точно такой же белый шарф.

Люциус сильно изменился с тех пор, как Северус видел его в последний раз. Он заметно постарел уже в те месяцы перед поражением Тёмного Лорда (скорее всего, из-за постоянного стресса, вызванного своим шатким положением у Волдеморта), однако мужчина, возникший перед Северусом сейчас, выглядел на все свои шестьдесят лет. Его длинные волосы, в своё время элегантно светлые, стали совсем седыми. Морщины на некогда красивом лице сделались намного глубже, а в глазах сквозила тяжёлая усталость (не слишком, впрочем, неожиданная после пятнадцати лет заключения в Азкабане).

Однако Люциус держался с прежним неизменным достоинством. Он был одет в тёплую чёрную мантию и опирался на знакомо выглядевшую трость, вот только теперь, похоже, он носил её с собой из-за необходимости, а не в качестве модного аксессуара. Люциусу было явно нелегко идти по снегу, судя по тому, как сильно его ладонь, обтянутая кожаной перчаткой, сжимала набалдашник трости, украшенный серебряной головой дракона.

А вот Скорпиус, следовавший за своей матерью, пробирался сквозь сугробы с довольной улыбкой, ловко прыгая, чтобы попадать точно по следам Астории. Одетый в чёрную мантию и зелёный шарф, мальчик выглядел по-настоящему счастливым и беззаботным. Северус никогда его таким не видел.

— Скорпиус, осторожнее! — Астория чуть развернулась к своему сыну. — Ты так подскользнешься и поранишься!

Скорпиуса, похоже, совершенно не обеспокоило это замечание.

— Всё в порядке, мам! — весело отозвался он, делая очередной прыжок, чтобы совпасть с более широкими шагами своей матери.

Астория лишь покачала головой и обменялась с Люциусом понимающими взглядами.

— А почему они уходят из Хогсмида? — Северус повернулся к Гарри, наблюдая, как семья Малфоев сворачивает с главной дороги и удаляется от толпы, продвигаясь в сторону каких-то окраин.

Гарри окинул его долгим любопытствующим взглядом, прежде чем недоверчиво покачать головой.

— Ах, ну да, тебе неоткуда знать... Вряд ли тебе когда-нибудь доводилось участвовать в серьёзном походе за рождественскими подарками, — хохотнул Поттер, но тут же сделался смертельно серьёзным, похоже, только сейчас вспомнив, что именно им предстояло увидеть в этом воспоминании. — Во время праздников Министерство устанавливает вокруг всех волшебных деревень специальные точки для аппарирования, потому что происходит слишком много случаев, когда из-за толп люди аппарируют прямо друг на друга. И всё равно, каждый год находятся умники, решающие обойти закон — и нам всегда приходится наводить потом за ними порядок.

Северус обдумывал его слова, пока они с Гарри следовали за Малфоями. Снова управлять своими ногами было ужасно странно, даже с учётом того, что Северус ощущал их намного более... отстранённо. Ещё более необычным было то, что его ступни совершенно не проваливались в снег и не оставляли на нём никаких отпечатков.

Тем временем Малфои потихоньку обошли толпу. Хотя впереди них ещё виднелось несколько человек, в непосредственной близости никого уже не было. По мере того, как светловолосое семейство удалялось от безопасной многолюдности, Северус чувствовал всё большее беспокойство, которое лишь усилилось, когда он разглядел вдалеке очертания Визжащей Хижины. Было крайне трудно удержаться от своих неприятных воспоминаний, связанных с этим местом, которое даже через столько лет выглядело всё таким же неприветливым и заброшенным.

Хотя Северус подспудно и ожидал чего-то подобного, он чуть было не подпрыгнул, услышав первый хлопок аппарации. Незнакомая женщина возникла прямо перед Малфоями. Буквально сразу же раздались четыре новых хлопка, явивших ещё двух ведьм и двоих волшебников. Возглавляла группу женщина с тусклыми тёмными волосами и карими глазами. От Гарри Снейп уже знал, что её звали Тисифоной Нэттлс.

Люциус с Асторией мгновенно отреагировали на появление посторонних, тут же обнажив свои волшебные палочки. От чужаков их отделяло около пятнадцати футов. Скорпиус, всё ещё державшийся позади взрослых, испуганно остановился.

— Мам? Дедушка? — нервно позвал мальчик.

— Оставайся за нами, Скорпиус! — скомандовала Астория, придвигаясь ближе к Люциусу, чтобы загородить собой сына. Вокруг них что-то замерцало, и Северус опознал Антиаппарационные щиты, воздвигнутые нападающими, чтобы не дать Малфоям уйти.

А после этого начались странности. Воздух вдруг задрожал и всё вокруг стало каким-то размытым. Мисс Нэттлс открывала рот и шевелила губами, но её слова сливались в единый неразборчивый гул. Северусу потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, в чём дело: Скорпиус, которому тогда было всего восемь лет, плохо запомнил эту часть происходящего. Гарри предупреждал, что подобное может произойти. Да и не то чтобы эта реакция была совсем уж неожиданной от ребёнка, которому пришлось пережить что-то настолько страшное.

Северус уже испугался было, что вся их затея оказалась напрасной, что Скорпиус просто не сможет вспомнить ничего важного. Они с Гарри обменялись одинаково встревоженными взглядами.

Но тут воздух прорезал ясный и чёткий голос Астории:

— Не смейте трогать моего сына! — гневно закричала она. И хотя у Астории было нежное и красивое лицо с тонкими чертами, в этот миг её голос звучал по-настоящему угрожающе.

Северус осмотрелся по сторонам и, к своему потрясению, увидел на выходе из города небольшую группу из трёх ведьм, явно наблюдавших за происходящим и о чём-то перешёптывающихся. Они не могли не заметить неравенство сил: пятеро вооружённых взрослых против женщины и старика, которые к тому же пытались защитить маленького ребёнка. И Северус отчётливо увидел тот момент, когда все три ведьмы покачали головами и поспешили обратно в город, полностью игнорируя разворачивающийся перед ними бой.

Его захлестнула волна бешеной ярости: если бы эти три ведьмы пришли на помощь, они вполне могли бы уравнять силы, они могли бы спасти жизни Люциуса и Астории. Но вместо этого они предпочли отвернуться и не вмешиваться — они даже не позвали на помощь кого-нибудь другого. И Северус знал, что с очень большой вероятностью их решение было вызвано личностями тех, кто оказался под прицелом этих пяти палочек. Знанием, что это были Малфои, пусть даже один из них был всего лишь ребёнком.

Северус старательно запомнил их лица. Если Гарри ещё не выяснил личности свидетелей, он поклялся себе выследить каждую из этих ведьм и сделать всё, чтобы однажды они получили по заслугам. Усилием воли он заставил себя вернуться к разворачивающейся трагедии.

— Умоляю!

Это был голос Люциуса, Снейп узнал бы его где и когда угодно. Его старый друг был сильно напуган.

— Умоляю, отпустите их! Они не имеют к этому никакого отношения.

У Северуса болезненно заныло сердце.

Ему ответила та женщина, Тисифона:

— Это из-за тебя мой брат мёртв! — с ненавистью прошипела она. — Так что будет только справедливо, если я отниму у тебя то, что ты забрал у меня! Твою семью!

— Нет!.. — в ужасе простонала Астория.

Но напрасно. Через секунду раздался мужской голос и (Северус быстро взглянул в ту сторону) незнакомый темноволосый волшебник с козлиной бородкой зло выкрикнул:

— Сектумсемпра!

У Северуса застыла кровь в жилах, когда он услышал это заклинание (своё собственное заклинание!) и увидел, как по груди и бёдрам Астории брызнула кровь. Всего мгновение — и она бессильно рухнула в снег, а по её красной мантии начали расползаться огромные тёмные пятна.

— Мама! — закричал Скорпиус, подбегая к матери. Люциус бросил в его сторону нервный взгляд, явно разрываемый между желанием попытаться помочь Астории и необходимостью продолжить прикрывать своего внука. В итоге он остался стоять на месте, нацелив на нападавших свою палочку и тяжело опираясь на трость.

Северус украдкой бросил взгляд на Гарри и обнаружил, что тот крайне встревоженно за ним наблюдает. И в этот момент он понял, что Гарри знал, что за заклинание убило мать Скорпиуса, и всё это время переживал, как Северус это воспримет, тем более, увидев трагедию собственными глазами.

Помрачнев, Северус повернулся обратно. Бой снова выглядел будто в тумане: маленький Скорпиус прижался к матери, а Люциус с остальными стали немного размытыми, хотя Снейп отчетливо видел, как кровь продолжает пропитывать мантию Астории, и слышал жалобные всхлипывания мальчика над умирающей матерью.

Снег вокруг них уже окрасился в розовый цвет. Люциус продолжал обмениваться с нападающими резкими репликами, но слова были слишком приглушёнными, чтобы можно было хоть что-нибудь разобрать. С обеих сторон прилетело несколько заклинаний, но Северус не смог их опознать: было лишь ясно, что Люциусу удалось отразить серию первых атак. Но он знал, что долго это не продлится: только не тогда, когда их было пятеро против одного. И всё-таки, пока что Люциус Малфой держался.

А потом ведьма, возглавляющая группу, Тисифона Нэттлс, высоко вскинула свою палочку, направив её прямо на Скорпиуса. У Северуса перехватило дыхание: если мальчик не запомнил этот момент, все их усилия окажутся совершенно напрасными.

Но туман вокруг вдруг рассеялся, словно сбросив неизвестное заклятие. Картина вновь обрела прежнюю чёткость и голос ведьмы прозвучал кристально ясно:

— Авада Кедавра!

Её громкий окрик, похоже, испугал Скорпиуса, и мальчик резко вскинулся: как раз вовремя для того, чтобы зелёный луч света ударил его в грудь, точно напротив сердца. Следующие события произошли так быстро, что Северус едва успел за ними уследить: смертоносное заклинание вдруг срикошетило от Скорпиуса, но из-за угла, под которым оно было брошено, вместо того, чтобы вернуться обратно к своей создательнице, зелёная вспышка ударила в спину Люциуса.

Гарри с Северусом тут же выбросило обратно в реальность, даже прежде, чем тело Люциуса рухнуло на землю. Несомненно, именно в этот момент Скорпиус потерял сознание.

Тяжело дыша, Северус выпрямился в своём инвалидном кресле. Почти инстинктивно он прижал ладонь к груди, словно пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Гарри несколько безумным взглядом смотрел на него поверх Омута Памяти, как будто не в силах поверить в то, что он только что увидел, и пытаясь прочесть ответы у Северуса на лице.

Что касается Северуса, он твёрдо знал, что он увидел в Омуте. Он увидел, как в Скорпиуса угодило Убивающее проклятие, а затем отскочило, не убив мальчика, потому что Астория только что пожертвовала своей жизнью, чтобы его спасти. Он увидел гротескную пародию на историю самого Гарри. Он увидел, как Скорпиуса Малфоя спасла от Убивающего проклятия та самая древняя магия, которая больше тридцати лет назад спасла жизнь Гарри Поттеру.

Северус увидел, как Скорпиуса Малфоя спасла... любовь.


Глава 16.

Пожалуй, Северус ещё никогда не видел Гарри Поттера настолько потрясённым, как сейчас, когда он вынырнул из Омута Памяти. В зелёных глазах плескалось дикое удивление, почти что паника.

— Что... что это было? — выпалил Гарри, с отчаянной надеждой глядя на Северуса и тяжело дыша, словно он только что куда-то бежал, спасая свою жизнь.

Северус нахмурился, пытаясь поудобнее устроиться в своём инвалидном кресле: было так странно снова оказаться к нему прикованным после того, как совсем недавно он мог стоять и даже ходить. Пусть даже со странными отстранёнными ощущениями, характерными для Омута Памяти и неумолимо дававшими понять, что всё происходящее было ненастоящим. Всё равно, возвращение в своё увечное тело было весьма неприятным.

— Ты и сам прекрасно знаешь, что ты увидел, Поттер, — ровно ответил Северус. Сам он, хотя и ни капли не сомневался в увиденном, был сильно озадачен как минимум десятком дополнительных вопросов.

— Нет, не знаю! — рявкнул Гарри, вскакивая на ноги и начиная метаться по комнате в своей излюбленной нервной манере. — Если бы знал, я бы тебя об этом не спрашивал!

Северус помассировал переносицу и сделал глубокий вдох, чтобы не срывать на Гарри своё напряжение.

— Мать Скорпиуса умерла, пытаясь защитить его от опасности. В него ударило Убивающее проклятие, но вместо того, чтобы убить мальчика, оно отскочило в сторону, — максимально бесстрастным тоном ответил Северус. — Поттер, даже ты не настолько глуп, чтобы этого не понять.

Гарри приобрёл ещё более усталый и непонимающий вид.

— Но это же какая-то бессмыслица! — упрямо возразил он. — Почему Убивающее проклятие оставило Скорпиусу этот огромный отвратительный шрам и продолжает воздействовать на мальчика через столько лет, когда мне оно оставило лишь маленькую молнию на лбу? И почему я получил широкую известность, как единственный волшебник, переживший Убивающее проклятие, если то же самое повторилось снова, причём всего-то через тридцать лет? Какова вероятность подобного совпадения? Нет, всё это совершенно нелогично!

Северус фыркнул.

— Отрадно видеть, что ты наконец-то начал интересоваться логикой, — язвительно протянул он.

Гарри молниеносно развернулся, обжигая его бешеным взглядом.

— Знаешь что, Снейп, мне сейчас совсем не до твоего сарказма! — вспылил Поттер. — Должно быть какое-то другое объяснение, почему...

— Поттер! — прошипел Северус. — Замолчи наконец и дай мне спокойно подумать.

Гарри бросил на него очередной мрачный взгляд, но, как ни странно, действительно замолчал (хотя так и не перестал нервно кружить по комнате). Северус на некоторое время задумался: несмотря на свою совершенно иррациональную эмоциональную вспышку, Гарри озвучил несколько очень хороших вопросов.

Наконец, после долгой паузы, Снейп снова заговорил.

— Ты прав, Поттер, — медленно признал он.

Гарри замер на середине очередного шага, явно поражённый этим признанием.

— То есть, ты уже не думаешь, что Скорпиус пережил Убивающее проклятие, потому что Астория пожертвовала ради него своей жизнью?

Северус покачал головой:

— Нет, всё произошло именно так.

— Но... — начал было Гарри, но Снейп оборвал его резким движением руки.

— Поттер, просто закрой рот и дослушай меня до конца, — огрызнулся Северус. Гарри послушно умолк, сверля его нетерпеливым взглядом.

Сделав очередной глубокий вдох, Северус продолжил:

— Было бы глупо считать, что за всю историю волшебного мира подобные случаи происходили всего дважды, и оба раза — на протяжении последних пятидесяти лет.

Гарри тут же торжествующе вскинулся:

— Вот видишь! Я же говорил...

— Поэтому совершенно очевидно, — перебил его Северус, грозно повышая голос, — что такое случалось и раньше.

Гарри непонимающе заморгал:

— Но...

— Дослушай уже, Поттер! — раздражённо оборвал его Северус. — За время своего существования некоторые заклинания то приобретают широкую популярность, то, наоборот, почти забываются. Убивающее проклятие, после того как его официально запретили в 1717 году, практически вышло из употребления на несколько столетий, пока о нём не напомнил Тёмный Лорд. Но подобный вид жертвенной защиты должен работать и против других, не столь смертельных заклинаний. И существует вполне реальная вероятность, что за всю историю магического мира никто просто не додумался связать между собой случаи подобных самопожертвований и ослабленную эффективность некоторых проклятий, брошенных в людей, ради которых кто-то пожертвовал собой.

Северус немного беспокоился, что Гарри потеряет нить его рассуждений где-нибудь в середине, но, похоже, Поттер вполне уловил суть.

— Но это же не более, чем предположение, — после паузы заметил Гарри. — И оно совершенно не объясняет, почему у меня от Убивающего проклятия остался маленький шрам, тогда как Скорпиус получил — и продолжает получать — от него столько вреда.

Северус и сам об этом задумывался.

— Ты прав, Поттер, это только предположение. Которое можно будет подтвердить или опровергнуть, только проведя серьёзное исследование, — согласился он. — Что касается последствий проклятия в случае Скорпиуса, я могу с ходу предложить несколько теорий, но они тоже будут всего лишь предположениями. Эффект от проклятия может быть связан с магическим потенциалом волшебника, пожертвовавшего собой. Или с магическим потенциалом волшебника, получившего проклятие. Или со множеством других факторов, от фазы луны до времени года или близости к определённым энергетическим потокам. Без дальнейшего исследования мы можем об этом только гадать.

При виде столь твёрдой уверенности, Гарри, похоже, если и не согласился с его доводами, то по крайней мере раздумал с Северусом спорить.

— Но если это правда, — устало сказал Поттер, — а это очень большое «если», почему никто до сих пор не догадался об этом раньше? Ты сказал, что люди могли не заметить, что иногда проклятия срабатывали слабее, чем должны были, но ведь за столько столетий кто-нибудь наверняка должен был сообразить связать эти «совпадения» между собой.

Северус покачал головой.

— Твоё восприятие подобных вещей сильно отличается от восприятия среднестатического волшебника, потому что ты очень много времени провёл с Альбусом... Альбусом Дамблдором, — запоздало уточнил Снейп, видя непонимание в глазах Гарри. — Большинство волшебников не верит в силу любви и чувств так, как в это верил Альбус. Как правило, им претит сама мысль о магии, которая может возникать и действовать без их сознательного желания и контроля. О магии, на которую теоретически способны даже магглы. Это предположение запугивает волшебников настолько, что данная теория никогда не была принята официально.

Гарри выглядел очень удивлённым.

— Но разве я — не достаточное тому доказательство? — неверяще переспросил он. — Я же выжил, получив смертельное проклятие, после которого не выживают. Какие ещё могут понадобиться доказательства?

— Намного более веские, — поморщился Северус. — Конечно, я пропустил последние двадцать лет, но полагаю, что если бы ты сейчас вдруг объявил, что от Убивающего проклятия тебя спасло самопожертвование твоей матери, большинство людей всё равно не поверило бы, продолжая считать, что на самом деле ты выжил из-за какого-нибудь трюка или врождённого дара.

Гарри сделал медленный глубокий вдох, по-видимому, пытаясь успокоиться.

— Ладно, — наконец сказал он. — Так как нам выяснить, правдиво ли это предположение? И если да, что всё это значит для Скорпиуса?

Северус многозначительно усмехнулся:

— Я же уже сказал, Поттер, — сладким тоном ответил он, — нам нужно заняться исследованием.


* * *
Как только Северус понял, что за работа им предстоит, его ум буквально забурлил от предвкушения. Его первой мыслью было обзавестись подшивкой самых серьёзных научно-магических журналов, чтобы проверить, не занимался ли кто-нибудь исследованиями в этой области в течение последних двух десятилетий, которые он провёл в коме. Однако Гарри тут же сообщил, что миссис Грейнджер-Уизли подписана на все эти журналы (что было не слишком-то удивительным) и короткий звонок по каминной сети подтвердил, что предположения Северуса были верны и никто ещё не публиковал никаких исследований о магической силе чувств и эмоций.

Большую часть понедельника Северус провёл, планируя стратегию своего исследования. Сама тема выглядела крайне интересной: во-первых, потому что это была возможность изучить область магии, совершенно игнорируемую прежде, а во-вторых, потому что Северус сильно подозревал, что магия, которая спасла его собственную жизнь, магия, вызванная рождением Альбуса Северуса Поттера, была напрямую связана с тем, что он собирался исследовать для Скорпиуса Малфоя.

Северусу нужны были ответы: не только для Скорпиуса, но и для себя самого. Хотя, пожалуй, внутренне он был не слишком-то готов узнать, что всё это может значить для него и его нынешней ситуации.

Разумеется, у Северуса было много книг о зельеварении и Тёмных Искусствах (занимающих большую часть его комнат в Хогвартсе и дома в Коуквортсе), но он не был уверен, что среди них найдётся что-то об интересующей его теме. Поэтому Снейп решил воспользоваться своим доступом к трём огромным магическим библиотекам: школьной библиотеке Хогвартса и личным книжным коллекциям Блэков и Малфоев.

Самым логичным казалось начать с Хогвартса, поскольку сейчас, пока было ещё лето, Северус мог навестить замок, не пересекаясь с толпами учеников. Но посещение Хогвартса означало, что ему нужно было написать нынешней директрисе, Помоне Спраут, с просьбой разрешить посетить замок и библиотеку. Северус никогда не был особенно близок с Помоной, но, с другой стороны, между ними никогда не было и вражды (разумеется, за исключением печально-известного последнего года, когда Снейп был директором Хогвартса). В любом случае, Северус надеялся, что Помона не будет возражать против его визита, особенно, если он достаточно корректно сформулирует свою просьбу.

Гарри, похоже, был немало удивлён сосредоточенности Северуса на исследовании, но Гарри Поттер ведь никогда не слыл особенным интеллектуалом и не был одержим жаждой к знаниям. К лучшему или к худшему, но Поттер всегда был человеком действия и следовал порывам своей интуиции. В их маленькой группе Гермиона Грейнджер была единственной, кого интересовал и увлекал поиск знаний ради самих знаний.

А вот Альбус и Скорпиус тут же очень воодушевились возможностью помочь с исследованием, к немалому огорчению своих отцов. Драко с Гарри провели большую часть следующих двух дней, пытаясь убедить своих сыновей, что тем стоит насладиться остатком лета вместо того, чтобы зарыться в пыльную библиотеку в школе, куда они и так вернутся уже меньше чем через месяц. Однако старшие Поттер с Малфоем безнадёжно проиграли эту битву и мальчикам удалось убедить Северуса взять их с собой в Хогвартс.

В среду пришёл ответ от Помоны Спраут: как Северус и надеялся, она охотно разрешила ему воспользоваться библиотекой. Оставалось решить транспортный вопрос. После коллективного обсуждения взрослые договорились, что утром Северус аппарирует к воротам Хогвартса вместе с одним из мальчиков, а Гарри или Драко переместит второго. А вечером кто-то в условленное время прибудет в замок, чтобы тем же способом вернуть ребят домой.


* * *
В первый раз они отправились в Хогвартс в четверг. Территория замка была такой же непривычно тихой и безлюдной, как и тогда, когда Северус выбирался в свои бывшие комнаты. Насколько он знал, никто из преподавателей ещё не успел вернуться из летнего отпуска. Даже Хагрид находился в разъездах, по словам Гарри, путешествуя с Олимпией Максим, с которой у него завязались какие-то отношения, о природе которых Северус решительно не хотел даже думать. Как Снейп знал по собственному опыту, большинство профессоров прибывали в замок примерно за неделю до начала учёбы, чтобы успеть подготовить для занятий помещения и позаботиться о разных необходимых мелочах.

Сегодня с транспортировкой мальчиков в Хогвартс помог Гарри, сразу же после этого отправившийся на работу, так что оба подростка остались на попечении Северуса. К счастью, они вели себя хорошо, хотя от Северуса не укрылся их ажиотаж от возможности побродить по замку, пока в нём нет ни преподавателей, ни других учеников.

— Раз мы уже в Хогвартсе, это значит, что нам снова можно пользоваться магией? — с надеждой спросил Альбус, как только они вошли в главные ворота.

— Нет, — тут же ответил Северус, хотя он почти не сомневался, что официального запрета на использование детьми магии на территории Хогвартса не было. Но последнее, чего ему хотелось, это исправлять последствия каких-то неудачных заклинаний. Его ответ мальчиков явно огорчил, но они не стали ни спорить, ни возражать.

Хогвартская библиотека выглядела примерно так же, как Северус её помнил: несчётные ряды и стеллажи книг, плюс отгороженная Запретная секция. После недолгих размышлений он пришёл к выводу, что, скорее всего, что-то полезное может обнаружиться в старых дневниках или в исторических текстах. На книги по Чарам или Тёмным Искусствам вряд ли стоило рассчитывать, поскольку ключевое предположение Северуса было в том, что случаи удивительного спасения от смертоносных проклятий бывали и раньше, но никто не понял их сути и причин.

Они начали с Исторической секции. Все книги, написанные на неизвестных мальчикам языках, передавались Северусу, чтобы тот смог наложить на них чары Перевода. К некоторому удивлению Снейпа, Скорпиус оставил себе несколько томов на французском: оказывается, Нарцисса Малфой поощряла его брать уроки этого языка, после того, как вышла замуж за француза.

Работа продвигалась медленно, но, отдать должное мальчикам, они не жаловались ни на скучный характер своего задания, ни на удручающее отсутствие результатов. Возможно, им действительно нравилось заниматься исследованием, или же сказывался очевидный стимул в виде прямой возможности помочь своими находками здоровью и будущему Скорпиуса.

Когда наступило время ланча, домовые эльфы, оставшиеся в замке на лето, чтобы поддерживать его чистоту (хотя Гарри уже просветил Северуса, что, согласно закону о защите прав домовых эльфов, принятому почти десять лет назад благодаря усилиям миссис Грейнджер-Уизли, все домовики имели право на две недели каникул), принесли им обед. Северус с мальчиками съели его прямо в библиотеке (разумеется, за отдельным столом и вдалеке от книг. Северус не знал, осталась ли Ирма Пинс на посту библиотекаря Хогвартса, но не сомневался, что кто бы теперь ни занимал эту должность, этот человек вовсе не обрадовался бы крошкам или пятнам соуса на книжных страницах).


* * *
Первую обнадёживающую запись они нашли в пятницу, в дневнике французского мага, который Скорпиус изучал вот уже почти целый день. Северус как раз пробирался сквозь многословное повествование о первых поселениях и сообществах европейских магов в Америке, когда юный Малфой вдруг нарушил царившую тишину.

— Кажется, я что-то нашёл! — оживлённо воскликнул Скорпиус. Альбус тут же подсел к нему поближе, пытаясь прочесть что-то у друга из-за плеча, хотя он и не понимал ни слова по-французски. Северус тоже приблизил к ним своё кресло, глядя, как Скорпиус старательно водит пальцем по какой-то строчке текста. Убедившись, что он полностью завладел их вниманием, мальчик заговорил:

— В дневнике этого французского целителя есть запись за 1162 год... Она написана на старо-французском, так что я не уверен, что правильно всё понял, но здесь говорится о случае, когда... страшный... Тёмный маг наложил на женщину проклятие, которое должно было зарастить все отверстия у неё на теле. Неужели в самом деле есть такие проклятия? — спросил мальчик и его лицо передёрнулось от отвращения.

— Я в этом даже не сомневаюсь. Волшебники времён Средневековья были очень изобретательными в своей жестокости, — медленно ответил Северус.

Скорпиус поморщился ещё сильнее.

— Мерзость какая, — убеждённо заявил он, прежде чем продолжить. — В общем, как бы там ни было, сначала тот Тёмный маг бросил другое проклятие, но женщину закрыл собой её муж, так что проклятие попало в него и убило на месте. А потом Тёмный маг наложил то проклятие отверстий, от которого по всему телу женщины: в ноздрях, во рту, поверх глаз, начала расти кожа. Обычно жертвы этого проклятия жили всего несколько минут, прежде чем задохнуться, но когда автор дневника нашёл эту женщину полчаса спустя, рост кожи на её теле был настолько медленным, что он успел обратить проклятие и спасти несчастную.

Альбус, похоже, радовался их маленькому прорыву больше всех: он так и сиял, пока Северус при помощи специального заклинания копировал текст из книги на пергамент, чтобы позже изучить его подробнее. Разумеется, им нужно было найти больше подобных задокументированных случаев, прежде чем можно было бы с относительной уверенностью подтвердить или опровергнуть теорию Северуса, но даже эта единственная запись выглядела очень многообещающе. Она косвенно подтверждала собой предположение Северуса о том, что такие случаи происходили и раньше, но волшебникам прошлого не хватало нужных знаний (а может, и веры), чтобы правильно их оценить: вместо этого они просто списывали всё на другие факторы, вроде смазанного заклинания или недостаточной силы колдующего мага.

Эта запись была только началом, но она давала надежду, что, по крайней мере, Северус был на верном пути.


Глава 17.

Вечером Северус выпил последнюю суточную порцию своего нового зелья и отправился в постель. Хотя в последнее время его мысли были заняты недавними открытиями о магической силе чувств, эти новые знания никак не способствовали решению другой, более насущной для Северуса проблемы: его ноги упрямо оставались неподвижными, а кроме того, он не знал, удалось ли ему добиться от своего зелья максимальной эффективности.

Сев на кровати, Северус принялся осторожно массировать ноющие мышцы бёдер, попутно анализируя события прошедшей недели. Семь дней назад, до того, как он начал принимать последнюю модификацию своего зелья, а Поттер растёр его лечебной мазью, его состояние было просто отвратительным, но с тех пор несомненно произошёл пусть и небольшой, но прогресс. Постепенно Северус обретал всё больший контроль над своими мышцами (хотя, увы, не настолько хороший, чтобы это серьёзно улучшило его подвижность).

В отличие от бессознательных спазмов, которые то и дело пронизывали его ноги после выхода из комы, теперь Северус мог сознательно напрягать и расслаблять свои мышцы икр и бёдер. Но он не мог понять, что именно вызвало эти улучшения: новое зелье или просто полноценный отдых по сравнению с предыдущими днями, когда он явно перегружал своё тело варкой зелий и уходом за Скорпиусом Малфоем.

Вся эта ситуация была изрядно нервирующей. Северус не знал, стоит ли ему продолжать свои попытки улучшить формулу зелья, или лучше остановиться на нынешней версии? Требовал ли его последний рецепт дальнейших доработок, или это стало бы напрасной тратой времени и ингредиентов? Северус ничего не знал наверняка и, поскольку он был единственным подопытным объектом, на котором это зелье тестировалось, ему катастрофически не хватало данных, чтобы полноценно всё проанализировать.

Снейп разочарованно вздохнул. Как бы там ни было, нужно было выяснить, насколько его состояние улучшилось после перехода на новый рецепт зелья, а для этого следовало попытаться выполнить какие-то действия, которые ему раньше не удавались.

Откинувшись на подушки, он пошевелил пальцами ног. Если в самые первые недели после комы это простое движение требовало от него титанического напряжения и ему едва ли удавалось добиться минимального отклика, то сейчас пальцы шевелились легко и почти без усилий. Снейп медленно попытался их поджать, с удовольствием отметив, что пальцы послушно подчинились его команде. Полностью вытянуть носок у него по-прежнему не получалось, но, по крайней мере, он чувствовал правильное движение икроножных мышц, что уже было хорошим прогрессом.

После долгой передышки Северус подался вперёд, стиснув зубы и всеми силами пытаясь согнуть ногу в колене. Постепенно его тело начало откликаться: мышцы бёдер судорожно напряглись, пытаясь выполнить требуемое движение, и колено самую чуточку двинулось вверх. Ещё сильнее сцепив зубы, Северус отчаянно попытался поднять его выше, но увы: для этого его мышцам всё ещё недоставало силы.

Разочарованный, он обхватил бедро ладонями, поддерживая ногу вручную и продолжая пытаться согнуть своё упрямое колено хотя бы ещё немного. Его мышцы тут же отреагировали на это жестоким спазмом, но Северус не сдавался, стараясь заставить своё тело выполнить хотя бы это маленькое движение.

— Северус...

От неожиданности Снейп вздрогнул и разжал ладони, уронив ногу на кровать мёртвым бесполезным грузом. Не выдержав, он глухо застонал от разочарования, снова откидываясь на подушки и поворачиваясь к Гарри, с испуганным видом стоящим в дверях его спальни.

— И-извини, — смущённо пробормотал Поттер в ответ на его весьма мрачный взгляд, брошенный из-под занавеси спутанных волос. — Я не хотел тебе помешать, но... так твоим ногам становится лучше?

Северус тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежностью провести ближайший отрезок времени, развлекая беседой Гарри Поттера.

— Не то чтобы намного, — признался он, растирая свою отчаянно ноющую ногу. — И я не могу определить, вызваны ли эти улучшения моим последним зельем, или просто я потихоньку восстанавливаюсь после комы.

Гарри неуверенно на него покосился:

— Ну-у... Это же не так уж важно, главное, что тебе становится лучше, разве не так?

У Северуса просто не было сил, чтобы объяснить Поттеру всю примитивность подобных рассуждений. Разумеется, лично для Северуса любое улучшение его здоровья было желанным и радующим фактом, но вот для его экспериментально-исследовательской работы над новым зельем невозможность точно определить лечебный эффект этого самого зелья была катастрофической.

Но он не стал рассказывать всё это Поттеру. Попытки объяснить Гарри всю тонкость экспериментального зельеварения, да и научных исследований в целом, точно не стоили бы затраченных на них времени и сил, будучи заведомо провальной затеей.

После долгого молчания, Гарри нерешительно вошёл в спальню, остановившись у самой кровати. Бросив осторожный взгляд (который Северус, впрочем, заметил) на его ноги, Гарри обеспокоенно закусил губу. Это движение выглядело чуть ли не трогательным.

— А ты пробовал стоять?

Разумеется, Поттер задал этот вопрос со всей беззаботностью человека, которому никогда не доводилось испытывать даже временной физической недееспособности. Не то чтобы это было так уж неожиданно, конечно, но Северус сильно сомневался, что смог бы донести до Гарри, насколько тяжело ему было бы осуществить подобное, казалось бы, такое простое, действие. Вместо этого он раздражённо вздохнул.

— Ты сильно преувеличиваешь мои возможности, Поттер, — сухо ответил Северус. Увы, было непохоже, чтобы Гарри это хоть как-то обескуражило.

— Не думаю, — помолчав, ответил Гарри. — По-моему, ты просто боишься, что у тебя ничего не получится.

Северус презрительно фыркнул:

— Любой человек с нормально функционирующим мозгом будет бояться впечататься лицом в пол, Поттер. Что к тебе, разумеется, не относится.

Как ни странно, Гарри никак не отреагировал на эту очевидную шпильку. Вместо этого он подошёл ещё ближе к кровати и протянул к Северусу руки.

— Вставай, — улыбнулся он. — Я позабочусь о том, чтобы ты не впечатался лицом в пол.

Северус невесело скривился от такой непоколебимой уверенности. Ему действительно было страшно. Что, если он просто не сможет встать на ноги? Что, если он больше никогда не сможет стоять на своих собственных ногах, даже прибегая к какой-то опоре? На него нахлынули недавние воспоминания из Омута Памяти, в которых он внушительно возвышался над своим невысоким бывшим учеником, точно так же, как всегда это делал, прежде чем оказался прикованным к этому проклятому креслу...

Предложение Гарри вызвало у Северуса беспокойство и другого рода: он вдруг вспомнил слова Ала и уверенность мальчика в том, что Гарри испытывал к нему какие-то... особые чувства. Северусу до сих было очень трудно предположить, что нечто подобное могло оказаться правдой. Не считая предложений брака, которые ему якобы присылали совами неведомые поклонницы (Северус так и не удосужился взглянуть ни на одно из них, и не собирался делать этого в будущем), он почти не сомневался в том, что никогда никого не привлекал (в романтическом смысле) на протяжении всей своей жизни. Что вряд ли было чем-то удивительным: насколько Северус мог судить, у него не было практически никаких качеств, которые могли бы кого-то привлечь. Внешне он был откровенно некрасив, и его едкий характер точно не улучшал ситуацию.

Но если хотя бы на секунду отбросить логику и представить, что он и впрямь мог каким-то чудом понравиться Поттеру... Наверное, Гарри должна была немало удручать его внезапная инвалидность. И, наверное, Гарри хотел бы попытаться исправить хотя бы этот фактор, делающий Северуса ещё более непривлекательным объектом для любых отношений.

Хотя, разумеется, все эти допущения были настолько невероятными и смехотворными, что о них не стоило даже думать.

— Если ты не заметил, Поттер, я заметно крупнее тебя, — сказал Северус в качестве аргумента, почему это было плохой идеей.

Гарри только закатил глаза:

— Разве что в высоту. Совсем не удивлюсь, если я примерно на стоун(1 стоун = примерно 6,35 кг) тебя тяжелее. Я сильнее, чем выгляжу. Ну же, давай, попробуй встать.

Северус поджал губы, прикидывая, насколько трудно будет отговорить Гарри от этой затеи. Гриффиндорец выглядел целеустремлённым. Снейп взвесил свои варианты: он мог продолжить пререкаться с Поттером (и скорее всего, этот спор мог длиться бесконечно) или же он мог немедленно сдаться и наглядно продемонстрировать этому оптимистичному болвану, что его тело всё ещё слишком слабо для подобных движений.

Решив, что последний вариант будет самым выгодным для сохранности его нервов, времени и сил, Северус осторожно, почти исключительно при помощи рук, развернулся так, чтобы его ноги свисали с кровати прямо перед Поттером. После чего с преувеличенным вздохом взялся за протянутые Гарри ладони и позволил помочь поднять себя на ноги.

И приготовился к неизбежному падению.

Снейп прождал несколько невыносимо долгих мгновений... Но, к своему огромному удивлению, не упал. Конечно, он заметно опирался на Гарри, но всё-таки... Похоже, его ноги успели подготовиться снова выдерживать его вес намного лучше, чем Северус предполагал. На него вдруг нахлынула волна лёгкого будоражащего восторга, почти эйфории: разумеется, опираясь на Гарри, Северус не возвышался над ним так сильно, как это было в Омуте Памяти, но всё равно, после долгих недель, в течение которых он видел Гарри исключительно с сидячего или лежачего положения, сейчас он стоял и смотрел на Гарри Поттера сверху вниз!

А потом его слабые ноги вдруг решили, что у них кончились все силы держать своего хозяина, и измученно подломились под его весом. Северус почувствовал это, словно в замедленной съёмке: ещё секунду назад он, пусть и с чужой помощью, но стоял, а затем начал медленно, ужасно медленно, падать. Однако Гарри не лгал, когда утверждал, что сильнее, чем кажется, потому что он тут же уверенно подхватил Северуса за талию, не давая тому упасть.

— Эй-эй, не так быстро, — добродушно заметил Гарри, помогая Северусу опуститься обратно на кровать. И только убедившись, что тот надёжно и устойчиво сидит, Гарри шагнул назад и смерил Северуса задумчивым взглядом.

— Вот видишь, всё получилось! — просиял Поттер. — Ты способен на большее, чем ты думаешь, Северус.

Снейп только хмуро покачал головой, массируя свои бёдра, начавшие болеть сразу после тех нескольких секунд, которые он провёл в вертикальном положении.

— Ты, как обычно, рвёшься вперёд, толком не подумав, — проворчал Северус, пытаясь утихомирить боль в своих мышцах яростным растиранием, но без особенного успеха. Взгляд Гарри проследовал за движениями его рук, и гриффиндорец смущённо покраснел.

— Ох, извини, я должен был... Я схожу за твоей мазью, — пробормотал Гарри и выбежал из комнаты быстрее, чем Северус успел что-либо возразить. Несколько долгих моментов он обдумывал, стоит ли спорить, когда Гарри вернётся с мазью, но в итоге отказался от этой мысли, потому что его ноги действительно чертовски болели.

Смирившись, Снейп снял брюки и принялся медленно втаскивать свои бесполезные ноги обратно на кровать. Но, по крайней мере, он не успел снять мантию, что позволило ему сохранить хотя бы подобие приличного вида, когда через несколько минут Гарри вернулся в комнату и застал его упрямо пытающимся поднять свои ноги.

Поттер тут же поспешил к нему на помощь.

— Дай я помогу, — тихо сказал Гарри, и Северус послушно убрал руки. Он лишь закатил глаза, когда Гарри надёжно обхватил его дрожащие конечности и устроил их поверх покрывала. Раздражённый собственным бессилием, Северус устало упал на подушки, предоставив Поттеру полную свободу действий.

Отдать должное Гарри, тот вёл себя очень... ненавязчиво. Приподняв края мантии Северуса, он зачерпнул немного целебной мази и, точно так же, как и в предыдущий раз, принялся осторожно втирать мазь в его икры. От смеси боли и облегчения Северус застонал и спрятал лицо в изгибе локтя, пытаясь хотя бы так дистанциироваться от происходящего. Некоторое время Гарри массировал его ноги молча, но вскоре снова заговорил.

— Я недавно читал... — начал было он. Северус саркастически фыркнул. — Да, Снейп, представь себе, я умею читать, так что заткнись! Так вот, я читал, что, оказывается, у магглов есть специальная методика для людей, восстанавливающихся после затяжных травм. Так называемая «физическая терапия». Разные упражнения и наклоны, а ещё постепенные тренировки ходить, держась за специальные костыли.

Северус закатил глаза, не убирая, впрочем, локтя от лица.

— Да, я знаком с этой методикой, — скучающим тоном протянул он. Большинство волшебников понятия не имело о чём-то, вроде физической терапии, считая, что магия сможет избавить их от любого недуга, но Северус провёл в маггловском мире достаточно времени, чтобы не сбрасывать со счетов маггловские способы лечения.

— И ты хочешь предложить мне обратиться к маггловским средствам? — поинтересовался Снейп, когда Гарри взялся за его вторую ногу. Поттер был просто на удивление бесхитростным.

— Ну-у... — Гарри протянул это таким неуверенным тоном, что Северус будто воочию увидел, как тот обеспокоенно кусает губы. Снейп немного приподнял локоть, чтобы проверить свою догадку: разумеется, Поттер нервно терзал свою нижнюю губу, именно так, как он и предполагал.

Северус нетерпеливо вздохнул:

— Поттер, выкладывай уже, — он страдальчески поморщился, потому что пальцы Гарри добрались до особенно чувствительной точки у него на ноге.

В течение нескольких секунд Гарри явно собирался с духом, прежде чем заговорить.

— Я немного поузнавал насчёт этого, — наконец выдохнул он, — и, оказывается, колдомедики изготавливают специальные магические ортопедические шины, которые помогают ослабить нагрузку на мышцы ног. Если использовать их вместе со специальными костылями, то, возможно...

Северус снова фыркнул, на этот раз весело.

— Так значит, это была проверка, — заявил он без тени колебаний.

Гарри виновато потупил взгляд.

— Ну-у... Да, наверное, можно и так сказать, — подавленно и глухо пробормотал он. Похоже, ему было совестно, что Северус поймал его «на горячем». Можно было с уверенностью утверждать, что из Гарри Поттера получился бы отвратительный шпион: он совершенно не умел юлить и изворачиваться.

Тем не менее, Гарри поспешил оправдать свои действия:

— Я просто... Я знаю, как сильно ты стараешься поскорее выздороветь и... Северус, я просто хотел тебе помочь, — тихо сказал Гарри, и Северус поневоле задумался, намеренно ли Поттер обратился к нему по имени, или же это было случайной оговоркой. В последнее время они случались у Гарри всё чаще.

Будучи не в силах злиться на Гарри за то, что тот искренне хотел ему помочь, Северус вздохнул.

— Возможно, я был несколько... близорук, когда искал способы, которые могли бы помочь восстановить моё здоровье, — медленно признал он, и Поттер просиял так, будто получил идеальную оценку за ответ на устном экзамене.

— Перевернись, — скомандовал затем Гарри, и Северус далеко не сразу понял, о чём идёт речь. Первые ассоциации, которые пришли ему на ум, были не совсем приличными, и только потом Северус сообразил, что Гарри просто хотел перейти к массажу его ног с обратной стороны. Медленно, ужасно медленно и болезненно, он перевернулся на живот. Хорошо хоть, что на этот раз Поттер избавил его от дополнительного унижения и не стал предлагать свою помощь.

Гарри молчал, пока снова не откинул мантию Северуса и не начал втирать мазь.

— Так я поузнаю насчёт этих магических шин? — с надеждой спросил он, методично разминая мышцы бёдер Северуса.

Но Северусу было трудно сфокусироваться на этом простом вопросе. Его вдруг ошеломила вся неловкость нынешней ситуации: они с Поттером находились в одной постели, при этом Северус лежал лицом вниз с непристойно задранной мантией, а Гарри склонился над ним, скользя ладонями по его коже... Всё это вызывало у Северуса самые разные мысли, среди которых не было ни одной приличной.

В довершение ко всему, происходящим вдруг живо заинтересовался его член, вжимаясь в матрас с энергичной настойчивостью, которую Северус уже и не помнил, когда наблюдал в последний раз.

Похоже, его пенис действительно вполне «работал» и, к тому же, весьма одобрительно реагировал на то, что Северуса прижимал к постели лицом вниз никто иной, как Гарри Поттер.

Определённо, Северуса Снейпа ждал ад.

— Ладно, — наконец выдавил он. И сам удивился тому, как нетвёрдо прозвучал его голос.



Глава 18.

На следующей неделе здоровье Северуса заметно улучшилось. Он не был уверен, было ли это благодаря зелью, лечебной мази, или решению провести выходные, когда Гарри навещали дети, в уединённой тишине Малфой-мэнора, но в любом случае ноги слушались его всё лучше и идея попробовать магические ортопедические шины начинала казаться всё более реалистичной.

Незадолго до отъезда Альбуса в Хогвартс Северус сделал перерыв в изучении старых журналов, вместо этого проведя с мальчиком почти весь понедельник и вторник за заготовкой новой партии своего зелья. В среду они вернулись в хогвартскую библиотеку для уже привычного чтения. Несколько преподавателей успели вернуться с каникул, так что Северусу приходилось периодически отвлекаться на неизбежные приветствия и «дружеские беседы» с Хагридом, Помоной Спраут и Авророй Синистрой. Невилл Лонгботтом, встретивший Северуса особенно тепло, пришёл к нему прямо в библиотеку, приведя свою жену Ханну, бывшую хаффлпаффку, которая, как выяснилось, уже год работала в Больничном крыле Хогвартса, после того, как мадам Помфри вышла на пенсию.

С исследованиями им на этой неделе не везло. Северус с мальчиками нашли всего два упоминания о случаях, когда проклятия подействовали слабее обычного, но ни один из них не упоминал самопожертвования кого-то из близких жертвы проклятия. Тем не менее, Снейп всё равно записал оба эти свидетельства, поскольку нельзя было исключать, что очевидцы просто не упомянули о предшествующих проклятию самопожертвованиях, потому что не сочли этот факт важным.

Кроме этих двух случаев, других упоминаний о странно сработавших проклятиях найти не удалось. Альбус со Скорпиусом явно приуныли от столь очевидного отсутствия прогресса, но всё же настояли на том, чтобы вернуться в библиотеку на следующей неделе, а кроме того, пообещали Северусу, что будут продолжать свои поиски и после начала учёбы, в свободное время.


* * *
Выходные оказались на удивление загруженными. Гарри, верный своему слову, договорился о встрече со специалистом Святого Мунго, чтобы снять с Северуса мерки для ортопедических шин, и лично отправился с ним в лечебницу в субботу пополудни.

По сравнению с предварительными замерами для «Метлы», заказ магических шин оказался более сложным в целом, но в то же время более лёгким для самого Северуса. Всё, что от него потребовалось, это позволить колдомедикам снять разнообразные мерки с его ног, чтобы изготовить шины нужных размеров. Шины делались из гоблинской стали, что Северуса порядком удивило, учитывая весьма непростую историю отношений между волшебниками и гоблинами. Впочем, в последние годы, как охотно рассказал колдомедик, ситуация заметно улучшились: при активной поддержке Гермионы Грейнджер-Уизли было принято несколько законов и актов о защите прав нечеловеческих рас в магическом мире, и проведено ряд реформ Гоблинского Отдела Связи в Министерстве Магии.

Сами замеры были для Северуса совершенно безболезненными, не считая нескольких неприятных моментов, когда его ноги сгибали, растягивали и вертели, чтобы определить те или иные параметры. Но в отличие от настройки «Метлы», здесь он не мог получить готовый продукт сразу после снятия мерок.


* * *
К нескрываемому удовольствию Гарри, после поездки в Святого Мунго Северус предложил заглянуть в какой-нибудь маггловский книжный магазин и купить что-то по физиотерапии. К этой вылазке им пришлось изрядно подготовиться: появление Северуса перед магглами в летающем кресле явно не вызвало бы восторга у Министерства Магии с его Статутом о Секретности. В итоге было решено оставить «Метлу» у Гарри дома, и Северус разместился в маггловском кресле-каталке, трансфигурированном из кухонного стула.

Выбраться в маггловский мир на обычном инвалидном кресле оказалось весьма специфическим опытом, поскольку Северус уже успел привыкнуть к тому, что его «Метла» послушно выполняет мысленные команды и невесомо скользит по воздуху. Гарри, взявшийся везти его маггловское кресло, умудрился пересчитать им каждый камешек и каждую ямку, которые только были у них на пути. Но даже эти неприятные ощущения меркли по сравнению с унижением от сочувствующих и откровенно жалостливых взглядов, которыми Северуса одаривали едва ли не все встреченные магглы, прежде чем открыть двери перед его инвалидным креслом. В волшебном мире, по крайней мере, Северус мог пользоваться магией, чтобы выполнять многие простые действия, которые не позволяли его неподвижные ноги.

Но в итоге им удалось отыскать несколько вполне приемлемых книг, так что по прибытию домой Снейп сразу же отправился в постель: во-первых, ему не терпелось приступить к чтению, а во-вторых, он чертовски устал после этих двух вылазок. К счастью, Гарри отправился в Малфой-мэнор, чтобы пообщаться с детьми, оставив Северуса дремать и перелистывать новые книги в тишине и покое.


* * *
Следующая неделя практически повторила собой предыдущую. Каждый день Cеверус с мальчиками исправно читали книги в хогвартской библиотеке, хотя в ней всё чаще появлялись вернувшиеся в замок преподаватели. Большинство было новыми и почти незнакомыми Северусу людьми (хотя немалая часть оказалась и бывшими студентами, которых Северусу даже удавалось смутно припомнить после того, как они называли свой год выпуска и Дом). Такие обычно забегали в библиотеку, мучаясь смесью вежливости и любопытства: они явно считали, что было бы невежливо не поздороваться с бывшим директором Хогвартса, а кроме того, хотели лично убедиться, что Северус Снейп в самом деле жив и пребывает в здравом уме.

Один только Блейз Забини задержался подольше, и немалую часть второй половины вторника Северус провёл, беседуя со своим бывшим учеником. Как выяснилось, вместе с должностью профессора Зельеварения Забини получил и пост декана Слизерина, будучи единственным преподавателем из Дома Змеи. Так что Блейз почти целый час мучил Северуса вопросами, как лучше выполнять те или иные обязанности. И Северус был искренне удивлён открытием, что, вообще-то, он совершенно не возражал против подобных расспросов.

Невилл с супругой тоже его удивили, забегая поговорить чуть ли не ежедневно. Ханна, не так давно закончившая обучение на колдоведьму, часто расспрашивала Северуса о тех или иных аспектах его здоровья, а Невилл, в отличие от того своего первого визита в больницу, был настолько добродушным и дружелюбным, что это даже раздражало. Лонгботтом так радостно улыбался в ответ на даже самые язвительные комментарии, что к концу недели Северус твёрдо уверился: Гарри рассказал ему, что Северус пытался создать зелье, которое вылечило бы его родителей.

Увы, все эти визиты означали, что Северусу и мальчикам удавалось посвятить намного меньше времени собственно исследованию, и к концу недели они так и не нашли новых упоминаний, которые могли бы служить доказательствами теории Северуса. Но по крайней мере, после многочисленных бесед с Невиллом и Ханной, а также Блейзом Забини, теперь Северус был гораздо лучше осведомлён о текущем положении дел в магическом сообществе.

А по вечерам он — с разной степенью успеха — пробовал выполнять некоторые упражнения для ног, вычитанные в одной из недавно купленных книг.


* * *
Суббота, на которую выпал последний день августа, принесла с собой масштабный хаос. Все представители семейств Уизли, Поттеров и Малфоев собрались в Малфой-мэноре (самом просторном доме, что был у них в распоряжении), чтобы пообщаться друг с другом, прежде чем дети отправятся в школу. Северус не совсем понял, как и почему, но его тоже уговорили присоединиться к этому мероприятию, хотя сама идея огромного пикника, организованного на лужайке перед парадным входом в особняк, выглядела сущим безумием.

Вынужденное общение с многочисленными Уизли оказалось более приятным, чем Северус ожидал. Впрочем, он всегда неплохо ладил с Артуром и Молли: из всех членов Ордена Феникса те всегда доверяли Дамблдору больше других, а потому реже подвергали сомнению искренность мотивов и поступков Северуса. Конечно, расспросы о состоянии его здоровья были ужасно неловкими, но обсуждение более нейтральных тем проходило на удивление неплохо.

Дети, в большинстве своём, вообще не обращали на Северуса внимания, слишком занятые играми и шалостями, чтобы заговаривать со странным мужчиной, который пробыл без сознания дольше, чем все они (за исключением Тедди Люпина) прожили на свете. После разговора со старшими Уизли, Северус пережил крайне неуклюжую беседу с Джорджем (пытавшемся одновременно и поблагодарить его за спасение своей жизни, и припомнить своё несчастное ухо) и ужасно странный диалог с Луной Скамандер, в девичестве Лавгуд (по окончанию этого разговора Северус понятия не имел, о чём они разговаривали, да и можно ли вообще было назвать диалогом этот... обмен совершенно несвязанными друг с другом репликами).

И лишь когда солнце уже начало садиться, а гости — тепло прощаться друг с другом, к Северусу, устроившемуся под деревом подальше от всего этого шума, подошёл Ал. Одетый в маггловские джинсы со свитером подросток бесцеремонно растянулся на траве рядом с креслом Северуса.

— Джеймс ведёт себя как полная скотина, — без предисловий пожаловался Альбус, глядя на полыхающее в небе зарево.

Северус фыркнул.

— Его дедушка и тёзка в этом возрасте был точно таким же, — сардонически заметил он. — Возможно, со временем он это перерастёт.

Ал неверяще покачал головой, отчего его длинные волосы, не собранные сегодня в хвост, переплелись с травинками и стеблями.

— Лили считает, что Шляпа определит её в Слизерин, и Джеймс ужасно её по этому поводу достаёт. Точно так же, как доставал в своё время меня, — вздохнул мальчик. — Ох уж эти гриффиндорцы. Клянусь, если его самомнение вырастет ещё хоть чуть-чуть, то начнёт цепляться за потолок.

Северус не удержался от смешка.

— А твоя сестра хочет оказаться в Слизерине? — осторожно спросил он после паузы.

— Ну, она же... — начал было Альбус, но тут же осёкся. Резко сев, он обнял свои обтянутые джинсами колени и поднял взгляд на Северуса. — Стоп... Вы всё знаете?

Северус постарался сохранить своё выражение лица как можно более нейтральным: он не был уверен, что правильно понял вопрос Ала, и совершенно не собирался случайно выдавать известный ему секрет. Уж если Северус что-то и умел делать в совершенстве, так это хранить тайны.

Он покосился на Альбуса:

— Это зависит от того, — медленно ответил Северус, — что именно я, по-твоему, знаю.

Ал закатил глаза.

— Очень дипломатичный ответ, — фыркнул мальчик. — Лили... хотела бы порадовать своего отца. Но вместе с тем она не хочет расстраивать папу.

Северус даже бровью не повёл, хотя ему было искренне любопытно, как дети узнали, что отцом Лили был Драко: сказал ли им об этом кто-то из взрослых, или они сами сообразили? Он хорошо знал, что временами дети бывали поразительно догадливыми и наблюдательными, ну а Альбус явно был умнее большинства своих сверстников.

Поджав губы, Северус задумался над ответом.

— Не думаю, что твой отец сочтёт предательством, если Лили окажется не в его Доме, — наконец заверил он. — Он предельно ясно дал мне понять, что очень сильно всех вас любит и ему нет дела до подобных мелочей.

«Даже до таких «мелочей», как общее ДНК, оказывается», — добавил Снейп про себя.

Альбус тепло улыбнулся.

— Да, мы знаем. Но всё... немного сложно, — после долгой паузы сказал мальчик. — Папа... намного легче относится ко всей этой ситуации, чем Драко. Если бы Лили попала на Слизерин, я точно не знаю, как бы он это воспринял, а вот Драко точно обрадовался бы. Это было бы для него как будто лишним подтверждением того, что Лили его ребёнок, даже если он не может заявить об этом во всеуслышание. Ну или своего рода... компенсацией.

Северус с усмешкой покачал головой. Похоже, Ал неплохо разбирался в людях, потому что он очень точно охарактеризовал Драко. Безусловно, психологически тот сильно повзрослел, но какая-то часть Драко Малфоя всегда была (и, скорее всего, будет) мелочной, собственнической и мстительной, если тому не удавалось заполучить желаемое. Оказаться вынужденным изображать, будто его дочь — вовсе не его, должно было быть для гордого слизеринца настоящей пыткой.

— Несмотря на все недостатки Драко, уверен, что он не станет любить Лили меньше, в каком бы Доме она не оказалась, — мягко заверил Северус. После всего, что он видел, выйдя из комы, можно было не сомневаться: Драко искренне и глубоко любил всех этих детей.

Альбус медленно кивнул, хотя Северус не был уверен, было ли это согласием или просто вежливым поддержанием разговора.

А потом, после очередной долгой паузы, подросток смерил его обеспокоенным взглядом.

— С вами всё будет в порядке, когда мы вернёмся в школу?

Несколько мгновений Северус очень удивлённо на него смотрел, не в силах поверить, что Альбус действительно задал столь абсурдный вопрос. Наконец он фыркнул.

— Уверен, что я как-нибудь справлюсь, — саркастично ответил Северус.

Но на Альбуса это не подействовало.

— Я серьёзно спрашиваю, — мрачно заявил мальчик. — Мне то и дело снится один и тот же кошмар: будто, как только я вернусь в школу и перестану варить для вас зелья, вы решите, что вам больше нечего делать в папином доме, и сбежите в свой домик в Коукворте. А там не справитесь с чёртовой «Метлой», случайно обрушите на себя какую-то книжную полку и умрёте.

Северус снова фыркнул.

— Это пугающе подробный кошмар, — заметил он, приподняв бровь. — Что ты знаешь о моём доме в Коукворте?

Ал закатил глаза.

— Всё, что только можно. За исключением того, что я никогда там не был. Зато там были и отец, и бабушка Скорпиуса... Хм, хотя теперь, наверное, она считается и моей бабушкой тоже... Точнее, приёмной бабушкой.

Северус вздохнул.

— Я не могу вечно жить в гостевой комнате в доме твоего отца, Альбус. Думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.

В ответ Альбус только фыркнул.

— Разумеется. Вместо этого вы могли бы перебраться к нему в спальню, — с самым серьёзным видом возразил он.

Северус приложил все усилия, чтобы не спрятать лицо в ладонях (хотя он точно не знал, кем был разочарован больше: Альбусом или самим собой). Временами ему казалось, что упорное стремление мальчика свести его со своим отцом было просто желанием держать Северуса поближе, поскольку было очевидно, что он действительно был для Ала своего рода кумиром. Но вместе с тем Северус не мог игнорировать свою собственную реакцию на Гарри: то, как его тело начинало отзываться на прикосновения гриффиндорца, а компания Поттера казалась всё более терпимой (да что там, уж себе-то Северус мог признаться: компания Поттера ему нравилась). Он понятия не имел, действительно ли Гарри испытывал к нему какие-то романтические чувства, или Ал просто видел в его словах и поступках то, что хотел увидеть, но было глупо отрицать, что сам Северус начал относиться к Гарри несколько... странно.

И это было ещё одним веским аргументом в пользу того, что Северусу нужно было как можно быстрее встать на ноги, чтобы и впрямь не оказаться погребённым под случайно упавшей книжной полкой, пытаясь развернуть своё инвалидное кресло в узких проходах дома в Тупике Прядильщика. Потому что, хотя какая-то его часть хотела остаться здесь, в доме Поттера, где он начал чувствовать себя на удивление комфортно, другая часть отказывалась об этом даже думать (равно как и анализировать, что скрывалось за этим желанием).

Северус сделал глубокий вдох, прежде чем ответить.

— Альбус... — мягко начал он, но мальчик протестующе выставил ладонь.

— Послушайте... Конечно, я бы очень хотел, чтобы вы остались, но вам нужно поступать так, как вы хотите или считаете нужным для себя самого, — вдруг очень серьёзно сказал Ал. — Но... Если вы куда-то уедете, даже если вы вообще оставите Британию... не пропадайте совсем, хорошо? Приезжайте в гости или хотя бы пишите.

При этих словах у Северуса неприятно заныло в груди. Он действительно подумывал о том, чтобы уехать из Англии, чтобы отправиться куда-то, где его лицо и история никому не будут знакомы (иногда — печально знакомы). И он думал, что мог бы уехать сравнительно легко, не оглядываясь и не оставляя за спиной ничего, по чему мог бы потом скучать. Но глядя сейчас в знакомые зелёные глаза, которые он видел уже три поколения подряд... Северус вдруг понял, что ему причиняла боль сама мысль уехать от этого мальчика, успевшего дважды спасти ему жизнь, прежде чем Северус успел хотя бы узнать его имя.

Впервые после смерти тёзки Альбуса, Северус ощущал себя связанным с другими людьми какими-то отношениями, выходящими за рамки обычной профессиональной вежливости. Думая о том, чтобы куда-то уехать, как только он снова сможет ходить (если когда-нибудь это всё-таки произойдёт), Северус чувствовал странную боль в груди. Он не хотел оставлять Альбуса и Скорпиуса, Драко... и Гарри.

Впервые после смерти своего наставника, Северуса чувствовал, что у него была... семья. Причём на этот раз без каких-либо скрытых условий и манипуляций, без дополнительных требований и уловок. Но подобная ситуация противоречила всему, что ему доводилось испытывать за всю свою жизнь, и поэтому Северус чувствовал себя странно растерянным и не совсем понимающим, что происходит.

Северус вдруг подумал, что, пожалуй, Альбус был прав, когда спрашивал, всё ли с ним будет в порядке, когда мальчик уедет в Хогвартс. Потому что он совершенно не был уверен, что готов к грядущим переменам своего статуса в доме Гарри Поттера и всему, что могло за этим последовать.


Глава 19.

Следующее утро выдалось очень суматошным, поскольку все собирались к отправлению в Хогвартс. Даже отсиживаясь в доме Гарри, Северус не спасся от этой суеты, потому что всё утро и сам Гарри, и трое маленьких Поттеров то и дело бегали туда-сюда через камин, ища разные мелочи, которые они оставили у Гарри в какие-то из выходных. Но, по крайней мере, Северусу (невзирая на протесты Альбуса), удалось отвертеться от участия в торжественных проводах на вокзале Кинг-Кросс. Ему совершенно не хотелось встречаться лицом к лицу с немалой частью населения магической Британии, сидя в инвалидном кресле и притягивая к себе любопытствующие взгляды целой толпы бестолковых школьников.

Начало нового школьного года также означало, что Северусу — если он хотел избежать безусловно неприятного взаимодействия с вышеупомянутой толпой бестолковых школьников — нужно было на некоторое время оставить хогвартскую библиотеку и взяться за другие источники, находившиеся у него в распоряжении. Северус обладал неограниченным доступом к семейным библиотекам Малфоев и Блэков, и, после некоторых размышлений, решил начать с Блэков.

Изначально он вообще удивился, узнав, что Гарри по-прежнему владеет домом на площади Гриммо, хотя явно там не живёт. Но позже, услышав специфическую историю этого места, Северус понял, что ему стоит начать свои дальнейшие исследования именно оттуда.

Как выяснилось, за все эти годы дом на Гриммо успел сменить просто поразительное количество жильцов. Сперва там поселились Гарри с Роном, проходящие своё аврорское обучение и ожидающие, когда их будущие жёны окончат Хогвартс. Какое-то время после этого обе пары даже жили в бывшем особняке Блэков все вчетвером, пока не сыграли свои свадьбы, после чего Гарри с Джинни переехали в новый дом, в котором Гарри жил и сейчас.

Дальнейшая история дома на площади Гриммо была ещё более пёстрой. Несколько лет перед своей свадьбой там проживала Луна Лавгуд. Новым жильцом следующих скольких-то месяцев стал Невилл Лонгботтом (после глупой и нетрезвой ссоры со своей супругой). Его сменил Гарри, перебравшийся жить на Гриммо сразу после своего развода и проведший там пару лет, пока Джинни не переехала в Малфой-мэнор, а сам Гарри не вернулся обратно в их бывший дом. Затем, на время своей учёбы в Англии, на площади Гриммо обосновалась Габриэль Делакур, которую сменил Тедди Люпин, ждущий, пока Виктуар Уизли (на которой он впоследствии женился) закончит обучение в Хогвартсе.

Услышав всё это, Северус справедливо забеспокоился, что дом на Гриммо в любой момент может заполучить очередного квартиранта из числа многочисленных друзей и знакомых Гарри. И, поскольку Северус вовсе не был уверен, что хотел бы общаться с этим гипотетическим человеком, он решил исследовать библиотеку Блэков поскорее.


* * *
Северус прибыл на площадь Гриммо уже в понедельник и обнаружил там Кричера. Старый домовик на удивление неплохо выглядел и, похоже, за все эти годы сумел привести заброшенный особняк во вполне пристойное состояние (намного лучшее, чем во время последнего визита Северуса).

А вот библиотека Блэков, к сожалению, находилась не в лучшем виде. Похоже, что в течение целых десятилетий никто не озаботился тем, чтобы хоть как-то рассортировать или систематизировать находящиеся в ней книги, поэтому Снейп провёл большую часть дня, выискивая издания, которые, как ему казалось, могли оказаться полезными.

Поскольку обычно ему напоминали о времени Альбус со Скорпиусом или преподаватели Хогвартса, Северус удивился, когда, взглянув через некоторое время на часы, обнаружил, что уже наступил поздний вечер, а он даже не успел прикоснуться к ужину, принесённому Кричером ещё несколько часов назад.

Северус вернулся в дом Гарри, но Поттер уже отправился спать. И, немного подумав, Северус решил, что на время работы с библиотекой Блэков ему стоит полностью переселиться на Гриммо, вместо того, чтобы каждый день аппарировать туда и обратно. Так что во вторник он привёз с собой недельную дозу всех зелий и с удвоенным рвением приступил к поискам.

Это был не первый раз, когда Северус получил доступ к книгам Блэков, но он впервые мог изучить их настолько подробно и не торопясь. Было чертовски трудно не начать отвлекаться от своего исследования, то и дело натыкаясь на разные редкие тома по Тёмным Искусствам, и время от времени Северус ловил себя зачитывающимся книгами, не имевших совсем никакого отношения к теме его поисков.


* * *
Новое упоминание о случае, который мог относиться к исследованию, нашлось лишь в среду. Пожилая ведьма, после того, как её сын пожертвовал жизнью, чтобы спасти её от проклятия, стала удивительным образом невосприимчива к любым вредоносным заклятиям до самого конца своих дней (впрочем, после данного случая её жизнь продлилась всего семь лет). Согласно автору книги, ни специалисты по Тёмным Искусствам, ни колдомедики так и не смогли найти объяснения этому феномену, но никому из них и в голову не пришло, что подобная защита могла быть связана с самопожертвованием во время первого проклятия.

Северус провёл большую часть вечера, ища новые упоминания об этой женщине, обстоятельствах, при которых погиб её сын, и последних годах её жизни. Он продолжал читать до тех пор, пока буквы не начали расплываться у него перед глазами, вынудив всё-таки прерваться для хотя бы нескольких часов сна.

В четверг Северус проснулся отдохнувшим морально, но совершенно вымотанным физически. Его ноги дрожали заметно сильнее обычного, отчего ему даже пришлось выпить двойную порцию Обезболивающего зелья. И Северус знал, что это была исключительно и полностью его вина.

Так и не найдя вчера новых существенных подробностей о том случае с проклятием, он в итоге решил попросить Гарри проверить, не упоминалась ли эта женщина и её сын в каких-нибудь Министерских архивах. Зная, что в это время Гарри должен быть на работе, Северус вызвал Кричера (пребывающего в далеко не самом дружелюбном настроении, поскольку Северус игнорировал или забывал съесть почти половину всей еды, что старый эльф исправно ему приносил) и попросил доставить Поттеру письмо с его просьбой.

Кричер вернулся через час, принеся с собой досье о жизни этой ведьмы и её сына, а также записку от Гарри, сообщавшую, что тот будет ждать Северуса в субботу для поездки в Святого Мунго, где Северуса ждёт окончательная диагностика для подгонки его ортопедических шин.

Прочтя сообщение от Гарри, Северус с удивлением осознал, что магические шины совершенно вылетели у него из головы. Он настолько погрузился в своё исследование, что забыл даже о физиотерапевтических упражнениях, которые начал делать всего на прошлой неделе. Массируя свои ноющие бёдра, Северус отослал недовольного Кричера обратно к Гарри с подтверждением, что обязательно прибудет в субботу. После чего снова погрузился в чтение.

Оказалось, что ведьма, упомянутая в книгах Блэков, Кайнвин Блишвик, приходилась Блэкам непрямой родственницей по мужу. Согласно архивным материалам, полученным от Гарри, однажды Кайнвин получила от анонимного отправителя проклятую шкатулку. Когда её сын, Максимус, увидел, что Кайнвин собирается открыть странный предмет, даже не проверив на наличие Тёмных проклятий, он прыгнул вперёд и попытался забрать шкатулку, но именно в этот момент проклятие и сработало, убив Максимуса на месте.

После этого происшествия и до самой смерти Кайнвин в Аврорате было заведено больше десятка дел о покушениях на её жизнь, однако найти виновников не удалось ни в одном из них. Несколько раз злоумышленники снова использовали различные проклятые предметы, однако ни один из них не оказал на Кайнвин никакого воздействия. В архивах также упоминались две попытки отравления сильнодействующим ядом, в результате которых (оба раза) погибло несколько других волшебников, ужинавших вместе с Кайнвин, но сама она совершенно не пострадала.

Этот случай оказался необычайно интересным, и Северус подозревал, что именно разошедшиеся сплетни о якобы врождённой способности Кайнвин противостоять большинству проклятий и послужили причиной тому, что в следующем поколении Блэки стойко возжелали снова породниться с Блишвиками. Однако все эти подробности, хоть и предоставили ответы на многие вопросы Северуса, оставили не меньшее количество неразрешённых. Должна была быть какая-то причина, по которой защита Кайнвин продолжала действовать столько лет, тогда как в остальных случаях она срабатывала всего один раз.

Неужели, задумался Снейп, дело было в том, что Кайнвин Блишвик продолжала жить в доме своих предков, получив благодаря этому дополнительную защиту крови, точно так же, как это было с Гарри и домом его тётки? Но ведь Дамблдор определил (и, несомненно, определил правильно), что магическая защита из-за проживания с Петунией Дурсль продолжала бы работать для Гарри только до достижения им магического совершеннолетия, тогда как Кайнвин, умершая в сто тридцать шесть лет, явно достигла этого пика намного, намного раньше.

Увы, во всей этой истории было слишком много возможных переменных и слишком мало информации, чтобы Северус мог правильно сложить все кусочки головоломки. Но это лишь заставило его удвоить свои усилия, старательно отмечая любые сходства и, наоборот, различия между каждым найденным случаем. Он тщательно задокументировал чудесное спасение Гарри от прямой атаки Тёмного Лорда, выживание Скорпиуса после брошенной в него Авады и… поколебавшись, Северус добавил к этому списку свой собственный побег от смерти после рождения Альбуса Поттера. Потому что, как бы Северус ни старался, он не мог избавиться от стойких подозрений, что все эти случаи были связаны… сильными эмоциями. Привязанностью. Он отказывался произнести «любовью» даже в мыслях, потому что подобное предположение было бы слишком опасным и разрушительным для его худо-бедно налаживающейся жизни.


* * *
Пятница не принесла с собой никаких новых открытий и к вечеру, когда Северус наконец закончил чтение, он чувствовал себя совершенно измученным и всё его тело ужасно болело. Аппарировав обратно в дом Гарри, он выпил Обезболивающее, а затем зелье Сна-без-Сновидений и отправился спать.

Проснувшись в субботу, Северус чувствовал себя ещё хуже, чем во все последние дни. Только с большими усилиями ему удалось добраться до душа и переодеться, чтобы вовремя спуститься к Гарри. На протяжение всего утра, пока они не выдвинулись в Святого Мунго, Поттер наблюдал за ним с очень странным выражением лица.

Замеры проводила пухлая пожилая ведьма по имени Сирона Хислоп, Северус уже встречался с ней во время своего предыдущего визита. Как он понял теперь, первоначальное снятие мерок требовалось, чтобы выяснить общие пропорции его тела, провести начальную диагностику и определить состояние мышц его ног. Но лишь второй сеанс замеров должен был помочь определить, какие чары нужно наложить на магические шины, чтобы те работали для случая Северуса.

Как только целительница начала накладывать диагностические чары, по выражению её лица стало очевидно, что что-то было совсем не в порядке. И с каждым новым заклинанием ведьма хмурилась всё сильнее. Её неудовольствие было настолько явным, что это заметил даже Гарри: он то и дело переводил встревоженные взгляды с Северуса на колдоведьму, пока та наконец не заговорила.

— Мистер Снейп, — крайне недовольно сказала целительница. — Я знаю, что целители Святого Мунго согласились выписать вас для домашнего самолечения только благодаря вашей степени Мастера и обширному опыту в зельеварении. Но должна вам сказать, что мне ещё никогда не доводилось видеть настолько стремительного ухудшения здоровья в течение всего лишь двух недель.

Северус даже не знал, что на это ответить. А вот Гарри выглядел заметно испуганным.

— Но как такое могло произойти?! — тут же спросил Поттер, бросая отчаянные взгляды то на лицо целительницы, то на ноги Северуса, словно надеясь обнаружить там ответ на свой вопрос. Северус лишь скривился, массируя свои ноющие бёдра.

Проигнорировав Гарри, колдоведьма строго посмотрела на Северуса:

— Вы что, забывали пить свои зелья? Или не получали достаточного отдыха? Или, может быть, нерегулярно питались?

Северус задумался. На протяжении последней недели он и впрямь нередко пропускал приёмы пищи, но происходило ли это чаще, чем обычно? Что же касается зелий, Северусу казалось, что он не пропустил ни одного приёма, но, попытавшись мысленно воссоздать в памяти свои действия в какие-то конкретные дни, он понял, что не может быть в этом уверен наверняка.

Прежде чем Северус успел что-либо ответить, Гарри сделал это за него.

— Кричер, мой домовик, сказал, что Северус часто забывал поесть в течение всей последней недели, — тут же пожаловался Поттер. — Но неужели это действительно могло так сильно отразиться на его состоянии?

— Волшебники склонны недооценивать важность полноценного питания и отдыха. Они думают, будто любые проблемы можно решить при помощи зелий, — ответила целительница, неодобрительно покосившись на Северуса. — Однако чем бы ни были вызваны эти ухудшения… Если здоровье мистера Снейпа продолжит ухудшаться теми же темпами, я очень сомневаюсь, что мышцы его ног вообще смогут удерживать его вес, будь-то с магическими шинами или без них.


* * *
Когда они вернулись домой примерно час спустя, Гарри только что не кипел от переполнявших его эмоций. Но, по крайней мере, он смог дождаться, пока они устроятся в гостиной, прежде чем обрушить на Северуса своё негодование.

— Это должно прекратиться! — прошипел Гарри, уперев руки в бока и сверля Северуса злым взглядом. — То, что ты проводишь все ночи на Гриммо, пропускаешь приёмы пищи и почти не спишь!

Хотя мысленно Северус вынужден был согласиться с этой нелестной оценкой его поведения, вслух он из чистой принципиальности возмутился.

— Я — не один из твоих отпрысков, Поттер. И буду признателен, если ты прекратишь вести себя со мной, как с ребёнком.

Гарри закатил глаза.

— Тогда, может, тебе стоит прекратить вести себя, как ребёнок?! — рявкнул он, вскидывая руки к потолку. — У тебя что, вообще нет никакого инстинкта самосохранения?!

Северус открыл было рот, чтобы возразить... но вдруг ошеломлённо понял, что это было бы нелепо. Большую часть своей жизни он только и занимался, что самосохранением: сначала в раннем детстве, в отвратительном родительском доме в Тупике Прядильщика, затем подростком, всеми силами избегая травли со стороны Джеймса Поттера и его дружков, и, наконец, уже будучи взрослым и играя свою рискованную роль двойного агента... Но вот забота о базовых потребностях тела никогда не была для Северуса чем-то важным: пропущенный приём пищи или ночь, проведённая без сна, ещё никогда не оказывали на его самочувствие настолько рокового влияния, а ведь за все эти годы их было огромное множество.

После долгой молчаливой паузы Северус сдался.

— Ты прав, Поттер, — неуверенно признал он.

Гарри распахнул глаза и ошарашенно заморгал, по-видимому, не в силах поверить, что услышанное ему не померещилось.

— Э-э... Я... Что? — неверяще выпалил гриффиндорец.

Северус устало вздохнул, массируя переносицу в попытках справиться с подступающей мигренью.

— Поттер, не заставляй меня повторять. У меня чересчур увлекающаяся натура и я... не привык к наличию таких физических ограничений. Похоже, я просчитался.

Гарри медленно присел на край стола и сделал глубокий вдох, явно пытаясь избавиться от напряжения, накопившегося в нём в ожидании ожесточённого спора, которого так и не последовало. Наконец, судя по всему, достаточно успокоившись, он снова заговорил.

— Так... Хорошо... Хорошо, мы что-нибудь придумаем, — забормотал Поттер, похоже, разговаривая больше сам с собой, чем с Северусом. — Давай-ка ты сейчас ляжешь в постель, а я закажу доставку какой-нибудь еды. Мы поедим, а потом я натру тебя твоей мазью и ты сможешь ещё немного отдохнуть. А после мы составим план, что делать дальше... Только, Снейп, хочу тебя сразу предупредить: если мне понадобится оттаскивать тебя от твоих исследований силой, я так и поступлю. И мне плевать, насколько сильно ты будешь на меня за это злиться: если это поможет сохранить твоё здоровье, я буду делать это каждый день, снова и снова.

Некоторое время Северус молча на него смотрел: у него было такое чувство, что этого Гарри он увидел впервые. Этот Гарри сохранил своё вспыльчивое упрямство и безудержную тягу к добру, но теперь его наивный идеализм подкреплялся странным ощущением внутренней силы и мощи. Что остро напомнило Северусу о Лили, у которой на протяжение долгих лет хватало духу оставаться его другом, хотя все остальные давно от него отвернулись.

Какая-то часть Северуса хотела снова начать спорить с Гарри: просто потому, что он мог это сделать, потому что меньше всего ему хотелось, чтобы очередной могущественный волшебник начал указывать, что ему делать, точно так же, как это делали Тёмный Лорд и Альбус Дамблдор. Потому что, несмотря на всю свою доброту и заботливость, Альбус Дамблдор никогда не руководствовался заботой о благополучии Северуса. Альбусу приходилось принимать много крайне непростых решений и все его приказы были продиктованы стремлением к общему благу и добру... Но они никогда не принимали в расчёт благо самого Северуса.

Вообще-то, Северус не был уверен, что хоть кто-нибудь когда-нибудь принимал какие-то решения, беспокоясь исключительно о его благополучии. До этого момента.

Вздохнув, он молча кивнул и направил своё кресло в спальню.


Глава 20.

Следующим утром, пока Северус лежал в постели под бдительным присмотром Гарри, прилетела сова от Ала. По правде говоря, Северус был удивлён, что мальчик написал ему только сейчас: он из первых источников знал, что с начала школьного года Альбус уже успел прислать письма обоим своим родителям.

После того, как Снейп осторожно отвязал письмо от совиной лапки, птица полетела вниз на кухню (по-видимому, в надежде, что у Гарри найдётся для неё угощение). Вздохнув, Северус развернул послание.

«Дорогой Северус.

Не уверен, знаете ли вы уже, но Шляпа определила Лили в Слизерин. Я слышал, что кое-кто чуть ли не прыгал от радости, когда об этом узнал.

Папа рассказал о вашем с ним визите к целителям. Вы кривились, когда я спрашивал, всё ли с вами будет в порядке после того, как мы уедем в Хогвартс, но ведь произошло именно то, чего я и опасался. Вы опрокинули на себя метафорическую полку с книгами, точно так, как это было в моих кошмарах.

На этой неделе нам со Скорпиусом удалось найти в школьной библиотеке одну запись, которая, как нам кажется, относится к теме наших поисков. Но я вам её не пришлю до тех пор, пока папа не подтвердит, что вы стали лучше заботиться о своём здоровье. Да, Северус, это шантаж. В конце концов, мы же все слизеринцы.

И лучше вам как следует восстановиться к тому времени, когда я приеду домой на рождественские каникулы.

С уважением, Альбус Северус Поттер».


Прочитав письмо, Северус не удержался от фырканья: это была такая странная смесь инфантильного манипулирования и искренней заботы. И он обратил внимание на то, что Ал подписался своим полным именем, словно хотел сделать этим некое заявление.

Явное недовольство Альбуса заставило Северуса осознать и кое-что другое (чего сам мальчик наверняка не ожидал): в последние недели он настолько увлёкся самим исследованием, что почти позабыл о его изначальных причинах и целях. Он забыл, что всё началось со Скорпиуса (а точнее, попытки убить его Убивающим проклятием). Он забыл о Лили Поттер и маленькой семейной драме, связанной с будущим распределением девочки. И, что хуже всего, он даже забыл спросить, как у Ала дела и как проходит его третий год в Хогвартсе. Даже Северусу, несмотря на всю его мизантропию, было ясно, что с его стороны это было просто отвратительным поведением после всего, что Альбус для него сделал. Помощь мальчика была ненамного меньше той, которую Северусу когда-то оказал его тёзка. Кажется, целую жизнь назад...

Призвав перо и чистый лист пергамента, Северус взялся за написание вдумчивого ответа. Последнее, чего он хотел — это согласиться, что Ал не зря опасался его пренебрежения собственным здоровьем (хотя вообще-то Северус не мог не признать, что его самочувствие почти неправдоподобно улучшилось после того, как он провёл весь предыдущий вечер в постели и продремал несколько часов сразу за тем, как Гарри натёр его мазью).

Большую часть воскресенья Северус оставался в кровати, хотя Гарри не стал возражать, когда ближе к вечеру он выбрался в кухню, чтобы приготовить ужин (Северус сильно подозревал, что Поттер уже устал питаться фаст-фудом на вынос). Они поужинали в уютном молчании, хотя потом Гарри и прочёл Северусу суровую лекцию о том, что отныне тот должен питаться хотя бы трижды в день, обязательно возвращаться к ужину домой и ложиться спать «в нормальное время». К их обоюдному удивлению, Северус послушно согласился со всеми требованиями, ощутив странное тепло в груди от осознания, что кто-то искренне переживал о его здоровье и благополучии.

* * *
В понедельник утром Северус как раз натягивал брюки, когда в его спальню вбежал взъерошенный Гарри и нервно воскликнул:

— Джинни начала рожать!

После этого заявления весь день, ожидаемо, прошёл в полной суматохе. Джиневра Малфой, как и многие чистокровные ведьмы, решила рожать дома, и для этого торжественного события собрались чуть ли не все представители семейств Уизли и Малфой. Даже Нарцисса смогла приехать из Франции (впрочем, без своего супруга, который, как она упомянула, был высокопоставленным чиновником французского Министерства Магии). И она очень тепло поприветствовала Северуса, прежде чем присоединиться к нескольким другим женщинам в родильной комнате.

Северус ещё никогда не присутствовал на родах, будь-то в волшебных семьях или в маггловских, но он знал, что многие чистокровные роды придерживались на этот счёт строгих древних традиций. Это означало, что в родильную комнату допускались только женщины, так что Драко, ужасно бледный и нервничающий, вынужден был ждать снаружи, точно так же, как и все остальные.

— Это будет мой тринадцатый внук (или внучка)! — гордо сообщил собравшимся Артур Уизли, на что его сыновья дружно закатили глаза.

Уже после первого часа томительное и бесцельное ожидание стало невыносимо скучным. Один Драко выглядел всё более и более нервным с каждой новой минутой. Время от времени Гермиона, Флер, или Анжелина (супруга Джорджа) выходили к собравшимся, чтобы сообщить, как всё продвигается, хотя абсолютное большинство этих сообщений представляло собой «пока что всё без изменений».

Примерно в полдень домовые эльфы Малфоев подали всем присутствующим обед, хотя Драко скорее гонял еду по тарелке, чем ел. И, несмотря ни на что, Северус удивился, когда Гарри подошёл к Драко, чтобы его успокоить.

— С Джин и малышом всё будет в порядке, — заверил Поттер своего бывшего однокурсника, по-дружески сжав его плечо. — Джин проходит через это уже в четвёртый раз, так что она отлично знает, как со всем справляться.

* * *
Было уже около пяти часов пополудни, когда к собравшимся спустилась широко улыбающаяся Анжелина.

— Ну, теперь уже скоро, — сообщила она, прежде чем снова скрыться в родильной комнате.

К половине шестого Драко начал нервно кружить по комнате, но ни у кого из присутствующих не хватило духу что-либо ему на это сказать.

И наконец, почти сразу после шести, в комнату влетела расстрёпанная Гермиона.

— Это мальчик! — радостно объявила она, подбежав к Драко. — И он просто очаровательный!

Это объявление вызвало целую волну радостных объятий: Артур бросился обнимать Драко, Драко обнял Гарри, Гермиона обняла Рона, Джордж умудрился сжать в объятиях и Рона, и Драко одновременно. К счастью, Северусу удалось спастись от этого повального помешательства, своевременно отъехав подальше.

Когда все немного успокоились, Драко разрешили наконец увидеть свою жену и новорожденного сына. Уже через несколько минут все женщины, присутствовавшие при родах (кроме Джинни, разумеется), спустились к остальным.

— Мы решили дать им немного времени наедине, — объяснила сияющая Молли Уизли, нежно целуя своего мужа в щеку. — Кстати, они до сих пор так и не сказали, как собираются назвать малыша.

Прошло ещё около двадцати минут, прежде чем Драко спустился вниз, чтобы позвать всех в родильную комнату. После некоторых колебаний Северус последовал вместе с остальными, левитируя своё кресло рядом с Нарциссой, жизнерадостно пересказывающей ему последние новости своей жизни. Северус чувствовал себя здесь до странности неуместно, хотя, взглянув на Луну Скамандер (в девичестве Лавгуд), он с облегчением понял, что не только он здесь не принадлежит к семьям Уизли, Малфой или Поттер. А также, что он уж точно не является самым странным гостем из присутствующих.

Спальня, которую Джинни Малфой выбрала в качестве родильной комнаты, оказалась просто огромной. Хотя, если подумать, это помещение и должно было быть огромным, учитывая, сколько людей здесь сегодня собралось. Даже без детей (которые, ввиду учебного года, находились в Хогвартсе), одни только Уизли со своими супругами легко оккупировали всё имеющееся пространство.

Джинни лежала посередине большой кровати, с измученным, но явно счастливым видом прижимая к груди маленький свёрток. Со своего сидячего положения Северусу пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть внутрь свёртка, но всё равно он смог рассмотреть лишь бледную кожу и хохолок светло-рыжих волос.

Драко тут же подошёл к жене, встав у кровати с невероятно счастливой улыбкой, которой Северус у него никогда раньше не видел. Супруги переглянулись и в их взглядах было столько сентиментальной нежности, что Северусу ужасно захотелось отвернуться. Наконец, после долгой паузы, Драко переключил своё внимание на собравшуюся толпу.

— Минуточку внимания, пожалуйста. Я бы хотел познакомить вас всех с нашим сыном, Люциусом Артуром Малфоем, — отчётливо и гордо произнёс Драко.

На какое-то мгновение в воздухе повисла вязкая тишина. У Северуса, как только он услышал имя новорожденного, болезненно сжалось сердце. Стоявшая рядом Нарцисса громко охнула, прижав ладонь к губам, а в её глазах заблестели слёзы. К некоторому удивлению Северуса, к ней тут же поспешила Молли Уизли, заключившая хрупкую блондинку в свои тёплые объятия, в то время как Артур стремительно подошёл к Драко и ещё раз крепко обнял своего зятя.

А потом Северус почувствовал у себя на плече чью-то ободряющую ладонь. Подняв голову, он встретил понимающий взгляд Гарри. Северус резко втянул воздух, тут же вспомнив, как они с Гарри стояли в Омуте Памяти и бессильно смотрели на смертоносный зелёный луч, срикошетивший в Люциуса Малфоя-старшего. И глядя сейчас на крохотный свёрток у Джинни на руках, Северус снова очень отчётливо почувствовал, сколько же всего он пропустил.

* * *
По сравнению с тем, насколько отвратительно Северус себя чувствовал на прошлых выходных, контраст с его нынешним самочувствием был почти комическим. На протяжении всей недели Северус послушно выполнял требования Гарри и каждый вечер возвращался для совместного ужина, после которого Поттер неизменно растирал его ноющие ноги лечебной мазью. К этому режиму прилагались увеличившийся отдых и регулярное питание. В итоге Северус с некоторым удивлением обнаружил, что его здоровье (в отличие от исследования) улучшилось едва ли не неправдоподобно.

На выходных весь клан Уизли-Поттеров-Малфоев получил от директрисы Хогвартса специальное разрешение навестить новорожденного, и Северус каким-то образом позволил себя убедить отправиться в Малфой-мэнор вместе с ними. Альбус наконец-то согласился передать ему запись, которую они со Скорпиусом нашли на прошлой неделе (хотя перед этим и разразился длинной и явно тщательно отрепетированной речью о том, что Северусу нужно «в первую очередь думать о своём здоровье, и только потом — о чёртовом исследовании». Северус даже восхитился такой бесцеремонностью).

После некоторых колебаний, Скорпиус разрешил снова взглянуть на его шрамы, и Северус обеспокоенно констатировал, что в них снова начала накапливаться Тёмная магия (хотя сейчас её было намного меньше, чем когда паренёк заболел пневмонией). Всё это было крайне странным и непонятным: открытие, что Скорпиуса спасло самопожертвование его матери совершенно не объясняло ни чудовищных шрамов, ни причин, по которым они накапливали Тёмную магию, ни способов, как это можно было бы прекратить.

Чтобы продемонстрировать как Альбусу, так и Гарри ответственное отношение к своему здоровью, Северус не прикасался к принесённым Алом бумагам до самого понедельника. Большую часть выходных он провёл, отдыхая. За исключением момента, когда ему (разумеется, против его воли) вручили крохотного хнычущего Люциуса, который, к полному ужасу Северуса, прекратил плакать, как только очутился у него на руках.

— Нужно будет записать тебя в наши сиделки, Северус, — с широкой улыбкой прокомментировала Джинни, наблюдавшая за этим контактом, и её ничуть не смутил откровенно убийственный ответный взгляд Северуса.

* * *
В понедельник утром Северус наконец взялся за находку мальчиков, посвящённую японскому магу по имени Коки Фукуэ. Записи были весьма туманными (что было очень типично для англоязычных книг об Азии). Этот волшебник прожил десять лет после того, как в него ударило проклятие, которое должно было немедленно его убить. К сожалению, автор почти не уточнял ни как именно Коки удалось выжить, ни что это было за проклятие, однако он сообщил, что после этого случая у Коки остался большой жуткий шрам и большую часть своей оставшейся жизни он провёл, болея всевозможными недугами.

Северус попытался найти упоминания об этом случае в библиотеке Блэков, но, увы, безуспешно. И только через два дня безрезультатного вычитывания даже самых беглых упоминаний о Японии, он вспомнил о японском маге, с которым познакомился на международной конференции зельеваров за несколько лет до своей комы. Разумеется, Северус понятия не имел, чем этот маг занимался сейчас (да и был ли он вообще ещё жив), однако решил рискнуть и отправил тому письмо.

Ответ пришёл только через несколько дней. Как ни странно, японский волшебник заинтересовался исследованием Северуса (которое тот обрисовал в самых общих и обтекаемых фразах) и попросил своего сына, работающего в японском Министерстве Магии, поискать архивные свидетельства о случае с Коки Фукуэ.

Согласно записям японского Министерства, за несколько лет до нападения на Коки погиб его старший брат, однако, к сожалению, не было никаких подробностей о том, спас ли он при этом Коки. Однако в архивах упоминалось, что у Коки была сестра-близнец по имени Нозоми, с которой они прожили вместе всю жизнь. Ни Коки, ни Нозоми так и не обзавелись супругами, и в записях приводилось чьё-то свидетельство, что «в течение всей своей жизни брат с сестрой спали на соседних футонах».

А дальше архивные свидетельства становились всё более странными. Согласно им, в Коки Фукуэ запустили проклятием, о котором Северус никогда раньше не слышал, но которое своим воздействием напоминало харакири, японское ритуальное самоубийство методом вспарывания живота. В случае Коки, его внутренности не успели пострадать, но он получил огромный уродливый шрам, опоясывающий всю нижнюю часть живота. Позднее он пытался лечить шрам при помощи самых разных средств, но ни одно из них не помогало и, согласно свидетельствам, Коки «стал слабым и болезненным до самого конца своих дней». Несмотря на это, сестра Коки продолжала пытаться лечить его шрам различными лечебными мазями и гелями, хотя и без заметных результатов.

Информация о смерти Коки была ещё более неясной. Как значилось в архиве, его сестра Нозоми неожиданно погибла в результате несчастного случая. После этого Коки стал практически полным затворником и меньше чем через год был найден мёртвым в собственном доме без видимых причин смерти.

Северус обдумывал прочитанное в течение следующих нескольких часов. Без всяких сомнений, этот случай был наиболее близким к случаю Скорпиуса, но удручающая нехватка подробностей не давала провести полноценные параллели. Возможно ли, что после смерти сестры Коки убила Тёмная магия, скрытая в его шраме? Но почему тогда он умер буквально через год после гибели Нозоми? Или причиной его смерти стало само исчезновение сестры?

А если так, что именно сохраняло жизнь Коки все те годы, пока Нозоми была рядом? Дополнительная защита из-за кровной связи между ней и их старшим братом, который пожертвовал собой (если, конечно, тот действительно пожертвовал собой), чтобы их спасти? Или непрерывная забота Нозоми и её попытки исцелить шрамы Коки?

Эта мысль повлекла за собой ещё более пугающую: а ведь Тёмная магия в шрамах Скорпиуса почти полностью исчезла после того, как Альбус натёр его грудь мазью, которая не имела ни малейших свойств противодействия Тёмной магии, мазью, которая должна была всего лишь помочь очистить его лёгкие. Примерно то же самое, вдруг осознал Северус, происходило и с ним самим, ведь его состояние резко (и почти невероятно) улучшилось после того, как Гарри начал регулярно растирать его ноги массажной мазью. Мазью, насчёт которой Северус, если быть честным с самим собой, вообще сомневался, что от неё окажется хоть какая-то польза.

Северус нахмурился от одной этой мысли. Хотя, если уж он пришёл к выводу, что привязанность — да чёрт побери, любовь! — могла давать невероятную защиту и спасать жизни, разве так уж трудно было поверить в то, что и заботливые прикосновения могли исцелять сами по себе?

Но всё-таки это было совершенно невероятно, потому что, как справедливо заметил Гарри, должен же был хоть кто-то заметить подобные «совпадения» и прийти к точно таким же выводам. Северус знал, что маггловские холистические целители столетиями (а возможно — даже тысячелетиями) верили в наличие подобной взаимосвязи, так неужели волшебники всё это время упрямо игнорировали то, что находилось у них прямо под носом лишь потому, что это не было магией в классическом понимании данного слова?

Северус кисло уставился на письмо от своего японского знакомого, словно надеясь, что недовольная гримаса заставит бумагу выдать ему какие-то тайные сведения и ответы.


Глава 21.

Вернувшись вечером домой, Северус решил не упоминать в разговоре с Гарри о своей новой теории. Пока что у него было слишком много невыясненных вопросов, чтобы стоило делиться своими предположениями. А на следующее утро, когда Северус проснулся и спустился на кухню, Гарри уже не было. Вообще-то, было немного необычно, что Гарри ушёл куда-то так рано, но Северус лишь пожал плечами и принялся готовить себе завтрак. Пока его взгляд не упал на лежащий на столе номер «Ежедневного Пророка».

Внимание Северуса привлёк даже не заголовок, а колдография, на которой несколько знакомых фигур прогуливались по улицам Диагон-аллеи. Как минимум трёх-четырёхлетней давности снимок запечатлел Драко бок-о-бок с Джинни, идущих куда-то со Скорпиусом и тремя маленькими Поттерами. Ещё совсем маленькая Лили крепко держалась за руку Драко, пока они пробирались сквозь толпу.

Сопровождавший фото заголовок был напечатан почти неправдоподобно огромными буквами: «ЛИЛИ ПОТТЕР — НА САМОМ ДЕЛЕ МАЛФОЙ?!»

С резким свистом втянув воздух, Северус схватил газету и принялся читать.

«После несомненно счастливых новостей о рождении первенца Драко и Джиневры Малфой (бывшей Джиневры Поттер, в девичестве Уизли), анонимные источники заинтересовались, кто же на самом деле является отцом Лили Луны Поттер, третьего ребёнка миссис Малфой от её брака с бывшим супругом, Главным Аврором Гарри Поттером.

Согласно некоторым слухам, вызванным удивительно быстрым бракосочетанием Джиневры Уизли с Драко Малфоем после трагического убийства бывшей жены Драко, Астории Малфой, романтические отношения между этой парой зародились ещё тогда, когда и Джиневра, и Драко ещё состояли в браке со своими предыдущими супругами. А после недавнего поступления Лили Поттер в Хогвартскую школу Чародейства и Волшебства многие заметили удивительное внешнее сходство между Драко Малфоем и младшей (и единственной) дочерью Гарри Поттера.

«Она же ни капли не похожа на Гарри Поттера!» — утверждает один из учеников Хогвартса, пожелавший остаться анонимным.

И действительно, уже давно ходили предположения, что Поттеры и Малфои стремились оградить Лили от внимания общественности не для того, чтобы, по их словам, «обеспечить девочке нормальное детство», но чтобы никто не заметил, как сильно Лили похожа на своего отчима. Неужели один из самых близких друзей Гарри Поттера годами крутил роман с его супругой прямо у Гарри под носом? Подробности печального распада брака Гарри Поттера с его школьной любовью, Джиневрой Уизли, читайте на странице 6».


Северус с отвращением отложил «Пророк» в сторону. Разумеется, он подозревал, что рано или поздно люди заметят внешнее сходство между Драко и его дочерью, но всё-таки он чуть было ли не восхитился тому, как быстро ученикам Хогвартса удалось сделать эти безошибочные выводы. Точнее, Северус мог бы этим восхититься, если бы речь не шла о циничном вмешательстве в жизнь одиннадцатилетней девочки, которой совершенно не нужно было, чтобы подробности её рождения и биологического отцовства принялись на всех углах поливать грязью.

Северус отправился в дом на Гриммо, собираясь продолжить работу над исследованием, но так и не смог толком на нём сосредоточиться. Сдавшись, ближе к обеду он вернулся обратно в дом Гарри, чтобы проверить, не пришёл ли тот домой. Гарри не было, но на столе обнаружился новый номер «Пророка», явно никем ещё даже не развёрнутый. Заинтересовавшись, Северус открыл газету и обнаружил прямо под названием крупные буквы, гордо провозглашавшие «СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК».

Прямо под ними, по-прежнему огромным шрифтом, шёл заголовок: «ГАРРИ — ГОМОСЕКСУАЛ?»

Северус не удержался от страдальческого стона. Если лучшим, на что могли сподобиться в «Пророке», было «Гарри — гомосексуал?», то это многое говорило о профессиональном уровне не только его журналистов, но и всей редакции. Тем не менее, Северус начал читать текст статьи.

«На срочной пресс-конференции, созванной несколькими часами ранее, Главный Аврор Гарри Поттер сообщил, что является гомосексуалом. Согласно заявлению аврора Поттера, его бывший брак с Джиневрой Уизли (ныне Джиневрой Малфой) начал распадаться, когда Гарри понял, что его привлекают мужчины.

«В том, что произошло с нашими отношениями — виноват только я, а не Джинни или Драко», — заверил аврор Поттер собравшихся журналистов. «Но несмотря ни на что, моя дочь Лили — по-прежнему всего лишь ребёнок и она не заслуживает того, чтобы очутиться в эпицентре медийного скандала. Всё, что происходит или происходило в нашей семье, совершенно не касается никого, кроме нас».

Некоторые считают комментарии аврора Поттера косвенным подтверждением слухов о романе его бывшей супруги с Драко Малфоем.

«Мне неважно, обладает Лили моей ДНК или нет», — серьёзно заявил Главный Аврор Поттер. — «И никого другого этот факт тоже не должен волновать. Лили — моя дочь и я её люблю. Это всё, что имеет значение».

Читайте полный текст выступления Главного Аврора Поттера на странице 2».

Закончив читать первую полосу, несколько мгновений Северус молча смотрел на статью. Затем, движимый любопытством, он раскрыл разворот четырёхстраничного спецвыпуска «Пророка». На третьей странице шло ещё больше предположений и догадок, сопровождаемых хронологическим графиком отдельных событий с крайне подробными описаниями. Немного завороженно Северус принялся читать и их. Ещё в самом начале, лёжа в Святого Мунго, он несколько дней перелистывал старые выпуски «Пророка», но ограничился лишь несколькими годами, так что он понятия не имел, как развивались события семейной жизни Гарри Поттера.

Статья начиналась напоминаниями о том, как горячо Гарри защищал семейство Малфоев, настаивая на помиловании для Драко за все преступления, совершённые во время войны, поскольку тот был ещё несовершеннолетним. И о том, как благодаря Гарри Люциус Малфой был приговорён ко всего пятнадцати годам в Азкабане (и Гарри, как уточняла статья, даже добился того, чтобы в этот срок были засчитаны дни, которые Люциус провёл в заключении, ожидая решения суда). Дальше шли рассуждения о неожиданном, но несомненном общении Поттеров, Уизли и Малфоев, сопровождаемые несколькими явно постановочными (причём довольно неуклюже) снимками Драко рядом с Гарри. Северус не представлял, как кто-то мог не заметить столь нарочитого стремления Гарри показаться на людях рядом с Малфоями.

Джинни с Гарри, продолжала статья, сыграли свадьбу в 2002 году, чуть больше, чем за год до рождения своего первого ребёнка. Драко женился на слизеринке Астории Гринграсс в 2003 году, всего за месяц до рождения Джеймса Поттера-младшего. Несомненно, над этим «репортажем» работали уже давно, потому что редакции «Пророка» удалось каким-то образом заполучить фотографии Гарри, Джинни и Драко со свадьбы Малфоя, на которых было отчётливо видно, как рука Драко приобнимает весьма беременную Джинни Поттер.

Взглянув на эти снимки, Северус закатил глаза. Эти болваны хоть не собирались заявлять, будто и Джеймс не являлся родным ребёнком Гарри? Потому что мальчик был просто вылитой копией своего отца и деда, за исключением карих глаз, которые он унаследовал от матери.

Альбус со Скорпиусом, как выяснилось, родились в 2005 году с разницей едва ли в месяц. Эти строки сопровождало новое фото, явно снятое тайно, на котором Джинни с Асторией шли рядом и каждая толкала свою детскую коляску. Автор статьи довольно грубо намекал, что Джинни специально водила дружбу с Асторией, чтобы не дать той заподозрить о романе её мужа.

В 2007 году, как уточнялось дальше, у Астории случился выкидыш, на несколько дней отправивший её в Святого Мунго. И журналист бесцеремонно рассуждал, уж не бесплодность ли Астории послужила причиной интереса Драко к единственной дочери клана Уизли, более чем знаменитого своей плодовитостью.

Одно только чтение этих строк вызвало у Северуса омерзение. Разумеется, он точно не знал обстоятельств и причин зародившегося романа между Драко и Джинни, но он достаточно хорошо знал Драко, чтобы не сомневаться, что его мотивами никогда не могло стать желание произвести на свет побольше наследников. По крайней мере, не внебрачных. Для этого у Драко было слишком аристократическое воспитание.

Гарри с Джинни развелись в 2012, хотя, как значилось в статье, Гарри специально уточнил для прессы, что намерен остаться близкими друзьями со всей семьёй Уизли, включая свою бывшую супругу. О том, что произошло дальше, Северус уже знал: в декабре 2013, в результате нападения, были жестоко убиты Астория и Люциус Малфои.

Драко с Джинни поженились, проведя маленькую церемонию в 2015 году (на этом месте Северус лишь фыркнул, ничуть не удивлённый слухами, вызванными повторной женитьбой Драко: не прошло ведь и двух лет со смерти его первой жены). И, наконец, статья заканчивалась упоминанием о рождении маленького Люциуса — как предполагал журналист (и предполагал правильно), уже второго совместного ребёнка Драко и Джинни.

Пробежавшись взглядом по следующей странице с нарисованной хронологической графой и новыми фотографиями, включая множество несомненно украденных семейных снимков маленькой Лили, Северус покачал головой и скривился. Печально было осознавать, что за те двадцать с лишним лет, которые он провёл в коме, «Пророк» не только по-прежнему держал в штате Риту Скитер, но и не сделал ни малейших попыток стать более респектабельным изданием.

* * *
Оставшуюся часть дня Северус провёл, занимаясь разными маленькими проектами (поскольку он уже понял, что со всеми этими новостями всё равно не сможет толком сосредоточиться на исследовании). В итоге ему удалось вполне успешно выполнить специальные растягивания и упражнения для ног из недавно купленной книги по маггловской физиотерапии (хотя Северус и не был уверен, было ли это заслугой его улучшенного отдыха и питания, или же почти ежедневного массажа, на котором Гарри неизменно настаивал). Также он сварил партию Успокаивающего зелья (в основном, просто чтобы чем-то себя занять; к тому же, Северус подозревал, что Гарри, когда тот наконец вернётся домой, оно понадобится). Затем он ответил на несколько официальных писем и, наконец, занялся приготовлением ужина (хотя и не знал, ждать ли сегодня Гарри к ужину, как обычно, или нет).

Гарри вышел из камина, когда Северус уже поставил жаркое томиться на плите. С глухим стоном Поттер рухнул на кухонный стул и закрыл лицо ладонями, едва ли удостоив Северуса хотя бы беглым взглядом.

Северус задумчиво поджал губы.

— Поттер, что тебе налить: Успокаивающее зелье или огневиски? У нас есть и то, и другое, — предложил он, когда стало понятно, что Гарри не собирается ни говорить, ни шевелиться.

Гарри снова застонал, но слегка приподнял голову.

— А можно и то, и другое? — как-то обречённо спросил Поттер.

Северус пожал плечами, призывая флакон со свежесваренным Успокаивающим, два бокала и бутылку огневиски. Налив в каждый бокал по щедрой порции огневиски, Северус отправил один из них к Гарри и заставил настойчиво тыкаться гриффиндорцу в руку до тех пор, пока тот не поднял голову и не взял его. Тем же маршрутом отправился и флакон с зельем.

Гарри наконец повернулся к Северусу. Он выглядел по-настоящему уставшим, а его волосы были взлохмачены даже больше обычного (если, конечно, это вообще было возможным). Одним глубоким глотком он осушил бокал с огневиски, после чего откупорил флакон с Успокаивающим зельем и быстро выпил и его.

А затем скривился:

— Фу-у! Нужно было выпить их в обратном порядке, — пожаловался он, ни к кому конкретно не обращаясь. Северус наполнил его бокал новой порцией огневиски и придвинул обратно.

Гарри благодарно взял бокал, но на этот раз не стал пить сразу. Вместо этого он хмуро покосился на оба номера «Пророка», так и оставшиеся лежать на кухонном столе.

— Полная чушь, — неприязненно прокомментировал Гарри и сделал глоток огневиски (правда, гораздо меньший, чем раньше). Затем он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Северуса: — Ну, не сдерживайся. Не сомневаюсь, тебе есть что сказать после прочтения всего этого.

Северус приподнял бровь.

— Только то, что ты полный болван, если не ожидал чего-то подобного, — серьёзно ответил он. — Лили — почти точная копия Драко, за исключением цвета волос. Я заметил это примерно через десять секунд с расстояния пятидесяти ярдов.* (1 ярд = 0,9144 метра)

Гарри ответил ему долгим взглядом.

— То есть, ты знал, — тихо заключил он после паузы.

Северус фыркнул.

— Разумеется, я знал. Возможно, мои ноги и повреждены, но с моим зрением, равно как и мозгом, всё в полном порядке.

Гарри снова скривился и отхлебнул ещё огневиски.

— Молли с Артуром не знали, — со вздохом ответил он. — Как и большинство остальных Уизли, не считая Рона с Гермионой. И, само собой, они не слишком обрадовались, узнав, что всё это время мы их обманывали.

Северус хмыкнул.

— И ты, конечно же, как обычно взял всю вину на себя и объявил, что держать всё в тайне было твоей идеей, — утвердительно заметил он.

— Но это действительно было моей идеей... — запротестовал было Гарри. Но тут же взглянул на Северуса повнимательнее. — Ты и об этом уже знаешь.

Северус кивнул.

— Драко сказал, тебе было известно, что Лили — не твоя дочь ещё до её рождения.

Гарри медленно наклонил голову.

— У нас с Джинни не было... близости в течение того времени, когда Лили могла быть зачата, — признался он после очередного глотка жидкой храбрости. — Так что мне было не слишком трудно догадаться, что произошло. И я предложил, чтобы мы сохранили всё в тайне, потому что знал, какой удар это нанесёт по репутации их обоих. Они согласились.

Какое-то время Северус молча его рассматривал.

— Но ты рассказал всё детям. Или они сами догадались?

Гарри ответил не сразу, устремив на Северуса долгий пристальный взгляд, словно пытаясь что-то для себя понять.

— Мы им сказали, когда решили, что Лили уже достаточно взрослая, чтобы справиться с такими новостями, — наконец объяснил он. — Так значит, вы с Алом и это успели обсудить?

Северус нахмурился.

— Мы с Альбусом уже успели обсудить очень много разных вещей, — медленно заметил он. «Включая его упрямую уверенность в том, что ты испытываешь ко мне какие-то романтические чувства», — мысленно добавил Северус.

Гарри поморщился, но, к счастью, не стал выспрашивать подробности (а сам Северус вовсе не спешил ими делиться). Вместо этого Поттер откинулся на спинку стула и с непривычно угрюмым выражением лица сделал новый глоток огневиски.

— Просто удивительно, что, несмотря на все мои возможности, я всё равно не могу добиться того, чтобы Риту Скитер уволили, — с горечью заметил он, отрешённо водя пальцем по кромке бокала. — А ведь она совершенно невыносима.

— С этим я могу только согласиться, — фыркнул Северус и повернулся к плите, чтобы принести им обоим ужин.


* * *
На следующий день они снова отправились в Святого Мунго: как сообщили в клинике, шины Северуса были готовы к тестированию. Северус подспудно ожидал, что будет нервничать после строгого выговора, полученного во время своего предыдущего визита, но нет — он чувствовал себя на удивление спокойно и твёрдо знал, что находится в гораздо лучшем состоянии. Он всё сильнее подозревал, что львиная часть его улучшений вызвана прикосновениями Гарри, а вовсе не зельем, но не был готов признать это как данность без достаточно веских доказательств. Подобное было просто не в его характере.

Как бы там ни было, Северус знал, что сейчас его ноги здоровее, чем когда-либо со времени его пробуждения из комы. Он наконец-то мог контролировать свои мышцы и в большинстве случаев его ноги вполне послушно расслаблялись, напрягались и даже сгибались. Северус не пытался самостоятельно стоять (меньше всего ему хотелось предпринять такую попытку и упасть, как и в прошлый раз, после чего, скорее всего, ему пришлось бы звать Гарри на помощь), но ноги успешно выдерживали его вес, пока он перебирался из кровати в кресло и наоборот, при условии, что он опирался на что-нибудь руками. Северус даже прекратил накладывать на себя чары Легче Пуха: хотя с ними было бы неизмеримо проще, он испытывал немалую гордость от осознания, что может самостоятельно справиться с хотя бы такими простыми действиями.

Состояние его рук тоже заметно улучшилось: теперь они начинали дрожать, только если Северус слишком много часов подряд таскал тяжёлые книги. Возросла и точность его движений при нарезке ингредиентов (хотя пока что Северус проверял её лишь во время приготовления еды; он ещё не был морально готов рискнуть взяться за какое-нибудь сложное или требовательное зелье).

Так что насчёт своего физического состояния Северус особенно не беспокоился. Но, если быть честным с самим собой, где-то в глубине души он переживал, получится ли у него и в самом деле ходить при помощи этих шин.


* * *
Настроение целительницы Хислоп сегодня тоже было намного более приветливым, чем в их последнюю встречу: изучая результаты своих диагностических заклинаний, она хмурилась и морщилась гораздо меньше, чем в прошлый раз. Она даже почти улыбнулась, сообщив, что состояние мистера Снейпа «просто поразительно улучшилось» (впрочем, Северус и сам об этом знал). И, похоже, была уверена, что ортопедические шины сработают.

Процесс надевания шин оказался довольно интересным: заклинания, при помощи которых те были изготовлены, были удивительно продуманными. Так, шины автоматически подгоняли свой размер под обхват ног Северуса в нескольких разных точках. Первоначальные мерки требовались в основном для того, чтобы определить длину его ног, потому что в высоту магические шины растягивались плохо. Но в пределах незначительных изменений, насколько Северус понял, они легко приспосабливались под нужные параметры его бёдер, икр и голеней.

Целительница Хислоп показала, как правильно надевать шины и продемонстрировала заклинания для их автоматической подгонки, но в целом всё оказалось довольно просто. Шины даже можно было носить поверх брюк, и в этом случае металл самостоятельно менял свой цвет под нужный цвет ткани (чёрный, только чёрный!), чтобы их наличие не так бросалось в глаза. Было просто поразительно, с какой тщательностью и... заботой они были созданы.

А вот костыли, к сожалению, оказались намного менее впечатляющими. Это были самые обычные костыли с упором под локти: точно такие же, какие Северус не раз видел у маггловских инвалидов. Колдоведьма объяснила, что на костыли наложены специальные смягчающие чары, чтобы их было легче и удобнее держать, но за исключением этого в них не было ничего магического.

Когда шины уже были надеты на его ноги и надёжно закреплены поверх брюк, а костыли — придвинуты поближе, Северус вдруг ощутил беспокойство. Теперь оставалось только два варианта возможного развития событий: вся эта затея могла действительно сработать... или нет. Последнее, несомненно, было бы весьма нежелательным, ведь это означало бы, что все недюжинные усилия, которые Северус прикладывал к тому, чтобы выздороветь, были впустую. Но и первый вариант обладал своими подводными камнями: да, Северус добился определённого улучшения здоровья при помощи своих экспериментальных зелий, но самый быстрый (и поразительный) прогресс наступил после того, как Гарри настоял на регулярном растирании его ног лечебной мазью. И, если Северус действительно смог за такое короткое время восстановиться настолько, чтобы начать ходить, это было бы весомым доказательством в пользу его невероятной теории о том, что прикосновения любящего человека обладали целебными свойствами сами по себе.

И это стало бы весомым доказательством в пользу теории Альбуса, полагающего, будто Гарри в Северуса... влюблён.

Северус заставил себя отодвинуть эту мысль на задворки своего сознания и сосредоточился на предстоящей задаче. А именно, на проверке — сможет ли он ходить с этими магическими шинами и костылями, или нет.

По настоянию колдоведьмы, сначала он попытался встать, опираясь на Гарри: в отличие от костылей, тот мог вовремя отреагировать и не дать ему упасть. Пока Северус медленно опускал ноги на пол, Гарри крепко удерживал его под локоть, помогая соблюдать равновесие и подстраховывая его попытку встать.

Несколько невыносимо долгих секунд Северус ждал, что его ноги вот-вот подломятся, как в прошлый раз, но вместо этого он чувствовал лишь лёгкое покалывание магии волшебных шин, поддерживающих его мышцы. У него немного кружилась голова, но при поддержке Гарри, надёжно держащего его за плечи, Северус с некоторым удивлением понял, что стоит.

Гарри расплылся в широченной улыбке:

— Я уже почти и забыл, какой ты высокий, — заговорщически прошептал Поттер, задрав подбородок, чтобы видеть его лицо. И Северус помимо своей воли ощутил, как его губы сами собой складываются во что-то, подозрительно напоминающее ответную улыбку.

— Мистер Снейп, как вы себя чувствуете? — раздался голос целительницы Хислоп, и Северус даже вздрогнул от неожиданности: он почти забыл о её присутствии.

— Отвратительно неустойчиво, — честно признался он. — Но не исключено, что с костылями станет проще.

— Готовы попробовать?

Северус задумался. Как колдоведьма справедливо заметила немногим ранее, костыли не смогут его подхватить, если он начнёт падать. С другой стороны, он был довольно сильным волшебником как в беспалочковой, так и в невербальной магии, а значит, мог колдовать даже с занятыми руками.

Северус деланно вздохнул.

— Что ж, полагаю, я не смогу откладывать это до бесконечности, — сухо заметил он, в основном для того, чтобы скрыть свою неуверенность. Но охотно воспользовался помощью Гарри, чтобы сесть на больничную койку, прежде чем взять у целительницы костыли.

Встать самостоятельно оказалось непросто. Северус видел, что Гарри еле сдерживается, чтобы не броситься ему помогать, но, к счастью, у гриффиндорца хватило сообразительности понять, что некоторые вещи Северус должен сделать сам. После некоторых попыток он определил, что наилучшим способом было одной рукой опереться на костыль, а другой — уцепиться за край больничного столика и подтянуть своё тело вверх. Когда ему удалось подняться, Гарри тут же подал второй костыль и Северус с некоторым удивлением обнаружил, что, благодаря всем наложенным заклинаниям, стоять, опираясь на костыли, было даже проще, чем когда его держал Гарри.

А вот идти оказалось гораздо сложнее. Взяв свободную пару костылей, целительница Хислоп показала, как правильно ими пользоваться, но, хотя Северус и понял процесс, он смог проделать всего полдюжины шагов, прежде чем почувствовал, что полностью вымотан. К тому времени, как он снова опустился в своё кресло, от столь непривычной нагрузки его ноги колотила непрерывная дрожь. Но всё-таки это было несомненным прогрессом. А кроме этого, Северус знал, что как только они вернутся домой, Гарри настоит на том, чтобы снова растереть его мазью для снятия боли.

Он не знал лишь, что его пугало больше: твёрдая уверенность в том, что Гарри предложит очередной массаж, или то, что немалая часть его сознания с нетерпением этого ждала.



Глава 22.

В понедельник Северус начал работать над своим исследованием в новом направлении: он полностью отложил изучение магической защиты, возникающей вследствие самопожертвования кого-то близкого, и принялся просматривать различные медицинские трактаты в поисках упоминаний о лечебной силе прикосновений. Как выяснилось, этим он открыл просто-таки золотую жилу, но самым интересным было наблюдать, как часто подобное исцеление приписывалось всевозможным другим факторам.

Так, некую ведьму с серьёзными магическими повреждениями выписали домой после того, как целители сокрушённо признали, что больше ничем не могут ей помочь — и женщине стало намного лучше, стоило лишь ей воссоединиться с семьёй. Старый журнал цитировал наблюдения колдомедика, посчитавшего, что выздоровление было вызвано близостью родовой магии пострадавшей, но Северус подозревал, что дело было не только в этом.

В другого молодого волшебника угодило психотропное проклятие, из-за которого у него начались припадки буйной агрессии, проходившие лишь тогда, когда его держала за руку сестра. Этот эффект приписывался успокаивающему психологическому воздействию знакомого присутствия, но в тексте также указывалось, что простого нахождения сестры в помещении было недостаточно.

Подобных историй были десятки — нужно было лишь знать, что искать, и уже к середине утра Северус был более чем убеждён, что его новая теория оказалась не только верной, но и крайне полезной. Упрямое нежелание Скорпиуса подпускать к себе близких людей («подпускать» в самом прямом смысле слова, ведь речь шла о любмй физическом контакте) после того страшного нападения вполне могло оказаться причиной постепенного ухудшения здоровья мальчика, а также накопления в его шрамах Тёмной магии. И существовала очень немалая вероятность, что, разрешив тогда Альбусу натереть себя лечебной мазью, Скорпиус спас себе жизнь.

А значит, существовала не меньшая вероятность, что именно отдаление Северуса от Гарри и мальчиков (когда те уехали в Хогвартс) и вызвало резкое ухудшение его состояния. Тогда как согласие, чтобы Гарри начал массировать его больные ноги — наоборот, стало самым мощным катализатором для его новоприобретённой способности ходить (как бы медленно и шатко это ни происходило).


* * *
Как выяснилось, помимо прочего на понедельник пришёлся день рождения Альбуса. Северус узнал об этом слишком поздно, чтобы успеть купить мальчику подарок (хотя вообще-то он понятия не имел, что можно было бы подарить теперь уже четырнадцатилетнему подростку), но он отправил Алу подборку своих рабочих заметок. Он знал, что Альбус быстро поймёт главную суть его открытий и, хотя Северуса никак нельзя было назвать романтиком, всё же он предполагал, что откровенный разговор со Скорпиусом сможет сделать день рождения Ала очень и очень счастливым.

Скорпиусу он отправил ещё более подробное письмо о своих наблюдениях и выводах, открыто заявив, что регулярные прикосновения близких людей, даже в виде обычных объятий или дружеских касаний, смогут кардинально улучшить его здоровье и помочь его организму противостоять бесконечным заболеваниям. Честно уточнив, впрочем, что пока что эта теория находится в начальной разработке (хотя с каждым часом Северус всё больше и больше убеждался в её правдивости).

Как бы абсурдно (а также оптимистично и романтично) это ни звучало, но, похоже, простые физические прикосновения любящих людей действительно обладали определёнными исцеляющими свойствами. И дело не ограничивалось лишь романтической любовью: касания любящих родственников или друзей, судя по всему, обладали не меньшей силой.

Это так до конца и не объясняло состояние Скорпиуса и оставшиеся у него шрамы, но Гарри был прав, когда заявил, что они со Скорпиусом были единственными волшебниками во всей истории магического мира, которым удалось пережить Убивающее проклятие. Так что Северусу просто не хватало данных, чтобы определить, чья ситуация была типичной. Возможно, шрамы Скорпиуса были стандартным последствием подобного столкновения, а Гарри удивительно повезло. Или наоборот, возможно, обычным результатом был крохотный шрам, полученный Гарри (с осколком души Тёмного Лорда в придачу, но последнее уже не имело никакого отношения к сработавшей магической защите), а Скорпиусу чудовищно не повезло.

У Северуса было чувство, что он может так никогда и не найти удовлетворительного ответа на этот вопрос. Зато, кажется, ему удалось найти ответ на вопрос, как сохранить Скорпиуса живым и здоровым (с которого, собственно, и началось его исследование). Более того, похоже, тот самый способ мог помочь стать живым и здоровым и ему самому... Вот только это противоречило всему, во что Северус когда-либо верил, всем его инстинктам. Потому что Северусу нужно было поверить, что кто-то действительно испытывал к нему романтические чувства: и не просто сиюминутную похоть или желание удобного и практичного... соглашения, но глубокую и искреннюю симпатию. И нужно было не только поверить в подобное, но и подпустить этого «кого-то» к себе близко.

Рассуждая логически, Северус знал, что он мог попросту от всего этого отмахнуться. Он мог продолжать своё общение с Гарри как есть, получая регулярный массаж и отказываясь открыто признавать причины своего стремительного выздоровления до тех пор, пока не перестанет нуждаться в подобной помощи. После чего он мог бы заняться всем, чем захотел бы. Он мог бы даже уехать из Британии и начать где-нибудь новую жизнь с чистого листа, без всех своих мрачных воспоминаний и непривычно давящей репутации героя войны.

Проблема была в том, что Северус этого больше не хотел. Он легко мог представить себе, как остаётся жить у Гарри насовсем. За прошедшие месяцы они успели выработать слаженную рутину, которая была удобна и комфортна им обоим. И Гарри перестал его раздражать (точнее, Гарри перестал раздражать Северуса чаще или сильнее, чем кого-либо другой), так что всевозможные мелочи больше не приводили к гневным ссорам и вспышкам, как это было во времена Хогвартса. Теперь их общение проходило вполне мирно и... приятно.

В словах Альбуса, произнесённых несколько недель назад, крылась изрядная доля истины: во многих смыслах Северус с Гарри уже вели себя как состоявшаяся пара, за исключением того, что они не занимались друг с другом сексом.

И (опять-таки, как тогда и подметил Ал), Северус вдруг понял, что и сам точно не знает, почему нет.


* * *
Магическая общественность, похоже, думала точно так же. В этом Северус убедился уже на следующее утро.

Спустившись, как обычно, в своём кресле по лестнице (ступеньки всё ещё были для Северуса слишком сложным препятствием, даже с учётом костылей и ортопедических шин), он старательно проковылял на костылях от лестницы до собственно кухни. И как раз начал обдумывать, сможет ли он удержаться на ногах в течение всего приготовления завтрака, когда его внимание привлёк испуганно-виноватый взгляд Гарри, уже сидящего на кухне.

— Мне ужасно жаль, — выпалил Гарри. Северус сразу и не сообразил, за что тот извиняется, пока не увидел на столе свежий номер «Пророка» с несуразно огромным заголовком. «НОВЫЙ РОМАН ГАРРИ ПОТТЕРА» кричал крупный жирный шрифт. Нахмурившись, Северус осторожно опустился на кухонный стул и начал читать.

«Благодаря конфиденциальному источнику нам стало известно, что после своей выписки из лечебницы имени Святого Мунго (отделения Магических болезней и травм) бывший директор Хогвартса и обладатель Ордена Мерлина первой степени Северус Снейп обосновался в весьма необычном месте. «Ежедневный Пророк» получил эксклюзивные сведения, согласно которым, выписавшись из лечебницы им. Святого Мунго более двух месяцев назад, Северус Снейп поселился в доме у Гарри Поттера.

Главный Аврор Гарри Поттер — знаменитый холостяк, после развода со своей бывшей супругой Джиневрой Малфой (ранее — Джиневрой Поттер, в девичестве Уизли), с которой их связывало десять лет брака, провёл в одиночестве вот уже семь лет. Несмотря на активное внимание со стороны многих ведьм, Главный Аврор Поттер больше не заводил никаких новых отношений. Возможные причины этого выяснились четыре дня назад, когда господин Поттер признался, что причиной распада его брака стала его гомосексуальность.

После Второй Магической Войны Главный Аврор Поттер на протяжении долгих лет добивался признания невиновности и героизма бывшего директора Снейпа. Как известно, также Гарри Поттер все эти годы регулярно навещал лежащего в коме мужчину в лечебнице имени Святого Мунго, и даже назвал своего младшего сына Альбусом Северусом. Возможно ли, что всё это время Главный Аврор Поттер сохранял чувства к своему бывшему профессору? И если да, значит ли это, что теперь, после невероятного выздоровления бывшего директора Снейпа, Гарри Поттер получил второй шанс на любовь?

Подробности этой романтической истории читайте на странице 5».


Несколько долгих мгновений Северус просто смотрел на газету, пытаясь понять свою реакцию на прочитанное. Гарри наблюдал за ним молча, но с явной тревогой: судя по его испуганному выражению лица, он ожидал, что Северус вот-вот бросится его обвинять.

После долгой паузы Северус сжалился и решил избавить Поттера от мучений.

— Это не твоя вина, Поттер, — мягко заметил он, устремив на Гарри успокаивающий взгляд (по крайней мере, Северус надеялся, что его взгляд походил на успокаивающий: всё-таки у него было очень мало опыта в том, что касалось успокаивания или доброты, будь-то во взгляде или где-либо ещё). — Ты же буквально на днях объявил волшебному миру о своих сексуальных предпочтениях. Неудивительно, что низкопробные писаки из «Пророка» ухватились за первую попавшуюся возможность, чтобы разразиться по этому поводу какой-то надуманной чушью.

Лицо Гарри тут же просветлело от облегчения. Тем не менее, какое-то время он неуверенно покусывал губу, прежде чем ответить.

— Я просто не хотел, чтобы ты подумал, будто... — Гарри растерянно замолчал, словно и сам точно не знал, что хотел сказать.

Северус поморщился.

— Будто это правда? — спросил он, выразительно приподняв бровь. — Поттер, об этом можешь не переживать: у меня нет никаких заблуждений насчёт моей привлекательности в качестве потенциального партнёра для романтических отношений.

У Гарри на лице промелькнул ещё больший испуг, чем раньше.

— Нет, я вовсе не это хотел... — Поттер оборвал сам себя; по-видимому, чтобы обдумать, как облечь свои мысли в слова. И это было ещё одной отличительной особенностью взрослого Гарри Поттера: в свою бытность подростком он несомненно просто выпалил бы всё, что пришло ему на ум, не задумываясь. Даже если бы это было чревато огромной ссорой.

Сделав глубокий вдох, Гарри, похоже, немного собрался с мыслями.

— Я не хотел, чтобы ты подумал, что я рассказал, где ты живёшь, кому-либо, кроме моих друзей и семьи. И я не хотел, чтобы ты счёл, будто я намекал на какие-то… особенные аспекты нашего общения.

Северус фыркнул.

— Поттер, ты и в самом деле полагаешь, что я нахожусь в плену каких-либо иллюзий насчёт «Пророка» и воображаю, что для сочинения очередного громкого опуса им нужны реальные факты? — Снейп слегка искривил губы, чтобы Гарри мог видеть, что он шутит. — Я надеялся, что ты обо мне хотя бы чуточку лучшего мнения.

Гарри с явным облегчением вздохнул. Вообще-то Северус и сам немного удивился собственному безразличию к этой статье. Хотя с другой стороны, он уже успел прочесть о себе множество самых разных домыслов. К тому же, после недавнего отвратительного выпуска, посвящённого слухам о настоящем отцовстве Лили Поттер, Северус сильно сомневался, что сможет всерьёз воспринимать хоть что-нибудь, напечатанное в «Пророке». И был почти уверен, что подобное отношение разделяли очень и очень многие.

А кроме этого, у Северуса было немало времени поразмыслить о последствиях своей жизни в доме Гарри Поттера, а также возможных отношений между ними (за эти мысли, несомненно, нужно было благодарить упрямую уверенность Ала в том, что подобное просто обязано произойти). Вообще-то, учитывая, как старательно Северус пытался об этом не думать, он не слишком-то продвинулся дальше допущения, что у них с Гарри Поттером могут быть отношения — но даже это было колоссальным прогрессом: до своей несчастливой встречи с Нагини Северус бы незамедлительно отмёл саму идею как нечто совершенно абсурдное.

И сейчас — Северус это прекрасно осознавал — подвернулась отличная возможность спросить у Гарри, была ли в предположениях Ала и намёках этой дурацкой статьи хотя бы доля правды. Потому что, согласно его собственным выводам, это было единственным логическим объяснением, связывающим рождение Альбуса и его чудесное возвращение почти что с того света, прикосновения Гарри — и стремительное улучшение его здоровья.

Но Северус точно не был романтиком. Он был далёк от иллюзий, что после подобного разговора они с Гарри бросятся друг другу в объятия, после чего наконец заживут вдвоём долго и счастливо. Во-первых, Северус совершенно не привык находиться с кем-то в отношениях: последний раз нечто, напоминающее романтическую связь, у него было с Регулусом Блэком — а ведь тот, к сожалению, был вот уже сорок лет как мёртв. Ещё у Северуса был короткий школьный роман с Эваном Розье, но после этого личная жизнь у него практически отсутствовала (за исключением крайне нерегулярных встреч с незнакомцами на одну ночь и нескольких инцидентов с участием других Пожирателей Смерти, о которых Северус предпочёл бы больше никогда не вспоминать).

Так что Северус никак не стал комментировать содержимое этой статьи, и Гарри, похоже, был только рад последовать его примеру. Они продолжили свою мирную повседневную рутину, хотя в качестве работы над исследованием Северус теперь сосредоточился на поисках достаточного количества доказательств какой-либо из его теорий, чтобы отправить свои открытия в научно-магический журнал.


* * *
Субботнее утро Северус провёл за приготовлением новой порции Обезболивающего зелья. Хотя состояние его ног продолжало потихоньку улучшаться, после ходьбы его мышцы болели чуть ли не вдесятеро сильнее, чем раньше. Правда, учитывая, что Северус перешёл от попыток сделать хотя бы несколько шагов — к настоящей ходьбе (точнее, ковылянию), ещё и постоянно увеличивал преодолеваемое расстояние, неудивительно, что его тело, несмотря на поддержку магических ортопедических шин, постоянно перенапрягалось.

Ближе к полудню Гарри принёс ему сэндвич, но за исключением этого Северус работал над своим зельем в уютном одиночестве. Когда он наконец поднялся из лаборатории в районе двух часов дня, то сначала даже решил, что Гарри ушёл куда-то по делам, пока не услышал знакомые голоса, доносящееся со двора. Северус не собирался подслушивать чужие разговоры и уже хотел было уйти, как вдруг он услышал своё имя.

— Оказывается, Северус прислал Скорпиусу письмо, в котором сообщил, что, согласно его исследованию, прикосновения любящих людей способны исцелять сами по себе, — донёсся снаружи голос Гарри.

Осторожно отодвинув занавеску, Северус выглянул во двор. Гарри обнаружился в саду, сидящим за небольшим дачным столиком, явно оборудованным специально для подобных случаев. Там же находились Рон, Гермиона, Джинни и Драко, укачивающий на руках мирно сопящего младенца-Люциуса.

— Скорпиусу действительно стало намного лучше после того, как Северус его тогда припугнул, чтобы добиться разрешения натереть его своей мазью, — заметил Драко, мягко покачивая своего спящего сына. — А ведь до этого мы показывали его самым разным целителям, но ни один не смог ему помочь.

— Да, но... Просто... Поверить во что-то подобное — это настолько не по-снейповски, — после паузы пробормотал Гарри.

Драко закатил глаза.

— Это очень даже «по-снейповски», если на это указывают факты, — несколько снисходительно и почти недовольно ответил Малфой. — Северус — человек науки, Гарри: он верит в то, что говорят факты и доказательства, вне зависимости от того, насколько они оскорбляют его нежные романтические (или, точнее, в случае Северуса, антиромантические) чувства.

— И в любом случае, это не такая уж и невероятная теория, — оживлённо подключилась Гермиона. — В конце концов, что лежит в основе магии, если не желание? Взять к примеру беспалочковые и невербальные заклинания — это же комбинация намерения и магической силы в чистом виде. Разве не в этом заключается сама суть того, чтобы быть волшебником или ведьмой: желать чего-то достаточно сильно, чтобы это произошло? Мы же все неоднократно видели разнообразные выбросы спонтанной магии. Мерлин, помните, как Рози в шесть лет превратила свой морковный пирог в шоколадный торт?

Рон громко захихикал:

— Моя школа, — с гордой ухмылкой объявил он. Гермиона строго на него покосилась, но вслух ничего не сказала.

Гарри какое-то время переводил взгляд с Драко на Гермиону, после чего задумчиво поджал губы.

— Я понимаю, что вы оба правы, но... В это просто не верится. Это же звучит как какая-то детская сказка, — наконец сказал он.

На этот раз закатила глаза Гермиона.

— Так же, как и сказка о Дарах Смерти? Или о Тайной Комнате?

Гарри выразительно вздохнул.

— Ладно, я понимаю, о чём ты, — пробормотал он. — Но если теория Северуса верна, это же значит, что...

— Что это твоя любовь — в виде твоих целительных прикосновений — помогла ему выздороветь? — ехидно перебила Джинни, многозначительно играя бровями.

От этих слов Северус почувствовал комок в горле: похоже, все друзья Поттера великолепно ухватили суть его теории. А ведь Северус не стал рассказывать Гарри о своём открытии именно потому, что пытался этого избежать (хотя теперь было очевидно, что Альбус или Скорпиус свели все его усилия на нет, тут же пересказав Гарри всё, что Северус им сообщил).

— Вот именно поэтому мне так трудно в это поверить, — мрачно прокомментировал Гарри. — Это же звучит как какая-то шутка.

— Возможно. Но почему то, что звучит как шутка, не может быть правдой? — логично поинтересовалась Гермиона. — Гарри, иногда жизнь бывает на удивление смехотворной.

Гарри издал безрадостный смешок.

— Мне ли об этом не знать. Я живу в одном доме с мужчиной, который мне нравится вот уже больше двадцати лет, и у меня даже есть официальные медицинские основания, чтобы регулярно его повсюду трогать. И... ничего.

У Северуса дрогнуло сердце. Похоже, теория Альбуса о чувствах Гарри действительно была обоснованной. Более этого, похоже, это даже не было секретом для его друзей.

— Может, ты просто не в его вкусе? — с ухмылкой предположил Драко. — Мне всегда казалось, что Северус был неравнодушен к моему отцу, а ведь никто не может конкурировать с Малфоями — уж ты-то должен это знать, как никто другой.

Джинни тут же отвесила мужу довольно увесистый подзатыльник (причём тщательно выверенный, чтобы не потревожить спящего Люциуса). Драко возмущённо на неё уставился, но супруга полностью его проигнорировала, развернувшись к Гарри.

— Гарри, я понимаю, что это может прозвучать невероятно, но ты никогда не думал просто признаться Снейпу в своих чувствах? — приподняв бровь, спросила она.

Гарри ответил ей хмурым взглядом.

— Он же не дурак, Джин, — после паузы вздохнул Поттер. — Если уж он смог сообразить, что Скорпиусу стало лучше от прикосновений кого-то, кто его любит, то он точно вычислил причины своего собственного выздоровления. И если он ничего мне по этому поводу не сказал, значит, он или не готов, или не заинтересован. И я не стану заговаривать с ним о вещах, которые могут его отпугнуть: только не сейчас, когда он всё ещё восстанавливается, а я, с очень высокой вероятностью, являюсь ключевым фактором для его выздоровления.

— Благороден, как всегда, Поттер, — фыркнул Драко и его тон удивительно напомнил времена их школьного соперничества. Крошка-Люциус недовольно хныкнул и завозился у отца на руках, но, к счастью, всё-таки не проснулся.

Рон смерил Гарри внимательным взглядом.

— Я знаю, что ты всегда пытаешься заботиться о других, но иногда тебе всё-таки нужно думать и о себе, дружище, — серьёзно сказал он. — Мы всего лишь хотим, чтобы ты об этом не забывал.

Северус поспешно опустил занавеску и направил своё кресло прочь от окна, как будто это могло помочь ему забыть об услышанном.


Глава 23.

После того подслушанного разговора Северусу было над чем задуматься. Разумеется, мысль о том, что у Гарри могут быть к нему чувства, периодически всплывала у него в голове с тех самых пор, как Альбус её озвучил. Но Северус никогда не верил, что за этим может скрываться нечто большее, чем оптимистические чаяния Ала. Всё-таки мальчик с детства идеализировал его, как своего героического тёзку, и идея его романтических отношений с Гарри несомненно виделась Альбусу идеальным способом удержать Северуса рядом.

И вот теперь вдруг выяснилось, что Альбус был прав. Тот факт, что Гарри Поттер каким-то образом заинтересовался и увлёкся Северусом Снейпом, был невероятен уже сам по себе (хотя, пожалуй, Северус мог представить, как идеалистичный мальчик Поттер создал себе какой-то выдуманный героический образ, пока Северус лежал без сознания и не мог опровергнуть его глупые мечты). Но то, что отношение Гарри, по всей видимости, не изменилось после того, как Северус вышел из комы и живо напомнил Поттеру о своём неприятном характере, делало всю ситуацию на порядок более фантастической.

Хотя с другой стороны, если бы до несчастливой «встречи» с Нагини кто-нибудь сказал Северусу, что он будет всерьёз обдумывать возможность романтических отношений с сыном Джеймса Поттера, он бы даже не усомнился в сумасшествии своего собеседника. И тем не менее, двадцать один потерянный год спустя, вот он, Северус Снейп: сидит и недоумевает, чем ему удалось очаровать судьбу настолько, что им увлёкся молодой, успешный и знаменитый мужчина. А заодно — как его самого угораздило заинтересоваться мужчиной, который зачастую казался ему самым упрямым, безрассудным и раздражающим человеком из всех, с кем Северусу когда-либо доводилось иметь дело.

Потому что не было никаких сомнений в том, что Гарри остался всё таким же упрямым и безрассудным. Правда, теперь он Северуса так сильно не раздражал. Разумеется, у них по-прежнему хватало разногласий (в том числе довольно серьёзных). И иногда Гарри вёл себя совершенно иррационально и необдуманно (совсем как раньше). Но Поттер больше не начинал отвергать и отрицать взгляды Северуса, не совпадающие с его собственными, только потому, что они принадлежали Северусу Снейпу.

Другими словами, они на удивление неплохо друга друга дополняли. Северусу (иногда) удавалось удержать Гарри от поспешных и необдуманных поступков, а Гарри (иногда) мог напомнить ему о чувствах других людей, а также о важности заботы о своём физическом благополучии, чем Северус совершенно пренебрегал на протяжении очень долгих лет. Во время войны, пока он играл свою роль доверенного шпиона Тёмного Лорда, он должен был лишь оставаться достаточно дееспособным и внимательным, чтобы не совершить ошибку, чтобы не дать себя раскрыть или убить. Но с тех пор Гарри, Альбус и даже Драко смогли напомнить Северусу, что жизнь — это нечто большее. Что она состоит не только из чувства вины, жажды мести и горечи.

Когда-то давным-давно Северус даже знал такую жизнь. Наверное. Хотя нет, пожалуй, всё-таки не знал. Даже в те годы, когда он дружил с Лили Эванс, его жизнь всё равно была омрачена сперва невыносимыми условиями родительского дома, а затем — откровенными предвзятостью и издевательствами в школе. Так что, пожалуй, подобный опыт был для него чем-то совершенным новым — и именно поэтому Северусу было так трудно с ним свыкнуться.


* * *
В итоге Северус решил сохранить свой статус-кво, а Гарри (как он тогда и заявил своим друзьям) не предпринимал ровным счётом ничего, чтобы это изменить. По будням (а иногда и по выходным, если этого требовала работа) Гарри уходил в Аврорат и Северус проводил свои дни между домом на Гриммо и Малфой-мэнором, собирая новые задокументированные случаи и работая над статьёй для «Британского Журнала Магических Медицинских Исследований». Даже без упоминания своего собственного примера или случая со Скорпиусом, у него уже собралось достаточно доказательств, чтобы можно было научно подтвердить свою гипотезу об исцеляющих свойствах прикосновений любящих людей (и по всей вероятности, этот эффект даже можно было дополнительно усилить при помощи заклинаний или зелий). Своё открытие насчёт магической защиты, которую давало самопожертвование любящего человека, Северус, после некоторых размышлений, решил пока что придержать: эта тема была слишком сложной и у него было чувство, что если он когда-нибудь и соберётся опубликовать подобный материал, на его подготовку уйдут месяцы, а может быть и годы.

Его самочувствие тем временем продолжало улучшаться, и Северус всё сильнее укреплялся в мысли, что массаж Гарри способствовал этому гораздо больше, чем его собственное мастерство в зельеварении. Кстати о последнем: у Северуса уже настолько восстановилась координация рук, что он смог самостоятельно приготовить своё Нервно-Восстанавливающее зелье (хотя Гарри сразу запретил варить его всю ночь без сна, и Северус, к своему собственному удивлению, послушался).

Состояние его ног тоже улучшалось, хоть и медленнее. Сочетая упражнения и мышечно-восстанавливающие зелья, Северус постепенно одолевал всё большие расстояния и всё меньше опирался на костыли. Каждые две недели он проходил контрольные медосмотры в Святого Мунго и уже после второго визита Гарри перестал его на них сопровождать, по-видимому, решив, что Северус будет честно ему рассказывать о своём состоянии. И Северус рассказывал.

Большую часть октября они провели в слаженном и размеренном ритме. Северус готовил еду, Гарри растирал его мазью, один или два раза в неделю они выбирались в Малфой-мэнор для совместного ужина с Джинни и Драко. Маленький Люциус определённо проникся к Северусу большой симпатией, так что Джинни то и дело с нескрываемым удовольствием (и полным игнорированием протестов самого Северуса) вручала ему малыша. Однажды Гарри даже удалось уговорить Северуса высидеть ужин в компании Рона и Гермионы, во время которого он, к некоторому своему удивлению, даже завёл с Гермионой небезынтересную дискуссию о своём исследовании, пока Гарри с Роном жарко обсуждали последние результаты квиддичских команд.

Вопрос о возвращении Северуса в его старый дом в Тупике Прядильщика не поднимался ни разу. Никто вообще не упоминал о существовании этого дома. Зато Северусу удалось убедить Альбуса прислать ему некоторые книги из его бывших комнат в Хогвартсе (к которым у Ала, похоже, так и остался неограниченный доступ). И по мере того, как всё большее количество его вещей постепенно перебиралось в дом Гарри, Северусу всё чаще казалось, что он и в самом деле здесь живёт, а не просто временно гостит.

И Северус, в полном соответствии со своим характером, упорно отказывался над этим задумываться.


* * *
В конце октября был день рождения Скорпиуса (разумеется, по гороскопу тот был Скорпионом, и Северус поневоле задумался, каким нелепым именем Драко наградил бы мальчика, родись он под каким-нибудь другим созвездием), который больше не выказывал никаких следов своей недавней болезненности. В своих письмах Скорпиус (как, впрочем, и Альбус) изъяснялся уклончиво, но всё-таки признался, что следует советам Северуса и старается чаще быть рядом с Алом и другими друзьями. И, по крайней мере, он больше не заболевал ни пневмонией, ни драконьей оспой (которой он успел переболеть уже дважды), ни брызгосвинкой (перенесённой ещё в десятилетнем возрасте), ни даже обычной простудой.

Обрадованный Драко открыто благодарил за эти перемены Северуса, хотя и не упоминал напрямую подробности его советов (скорее всего, по просьбе Гарри). Тем не менее Северус понимал, что будет трудно продолжать избегать эту тему после публикации его исследования (а в публикации Северус почти не сомневался, учитывая, как подробно и скрупулёзно он излагал все свои наблюдения и выводы, подкрепляя их фактами и научными доказательствами). Но он решил, что займётся этой проблемой, когда она возникнет (то есть, малодушно отложил её на потом).

Северус подолгу делал перерывы в своей исследовательской работе (как он себя убеждал, по настоянию Гарри) и посвящал немало времени ходьбе, с каждым разом одолевая всё большие и большие расстояния. Однако даже со всеми этими промедлениями наступил момент, когда откладывать научную статью было больше некуда, так что за три дня до Хэллоуина Северус отправил свои наработки в журнал, надеясь на их успешную публикацию в декабрьском номере.

После этого у него образовалось непривычно много свободного времени, так что Северус решил воспользоваться своей улучшившейся координацией движений и вернуться к разработке некоторых своих экспериментальных зелий, вынужденно прерванной двадцать с лишним лет назад. Ему нужно было определиться с дальнейшими шагами для целого ряда зелий. Улучшенный рецепт Обезболивающего он мог запатентовать и опубликовать, не раздумывая: вся работа над ним была давно завершена и только необходимость соблюдать свою шпионскую роль не позволяла Северусу сделать это ещё тогда, до окончания войны. А вот эффективность Нервно-Восстанавливающего зелья было трудно оценить, потому что единственным «подопытным» был сам Северус, который также регулярно получал лечебный массаж от Гарри. Единственным способом продолжить работу над этим зельем было придумать, как обеспечить его полноценное тестирование.

Но самой неопределённой была ситуация с зельем, которое вывело Северуса из комы. Для дальнейшей работы над рецептом нужно было признать вклад в его разработку Ала, а возможно даже и Скорпиуса, но Северус вовсе не был уверен, что Гарри хотел бы возложить бремя подобной славы на своего четырнадцатилетнего сына (особенно учитывая, что сам Гарри всю жизнь страдал из-за своей чрезмерной известности). И в то же время, скрывать наработки по этому зелью было бы жестоко — ведь оно могло кардинально изменить чью-то жизнь.

В итоге Северус решил подождать, пока мальчики вернутся домой на Рождество, и напрямую обсудить этот вопрос с Альбусом и Гарри. Работу над своим Нервно-Восстанавливающим зельем он пока что тоже отложил, мечтая о возможности найти способ нормально его протестировать. Зато он отправил заявку на патент для своего улучшенного рецепта Обезболивающего, после чего занялся несколькими другими разработками.

Заявка была обработана на удивление быстро. В прошлом Северус то и дело сталкивался с бюрократией и всевозможными проволочками, но, похоже, от его статуса героя войны всё-таки был некоторый прок. Уже к концу ноября Северус получил свой патент, а также хвалебную (и всего лишь слегка привирающую) статью в «Пророке» о его выдающемся таланте зельевара. Северус даже не стал возражать против праздничного ужина, устроенного по этому поводу в Малфой-мэноре и собравшего на удивление многих Уизли, а также Луну Скамандер с супругом (которые всегда делали любой вечер намного интереснее).


* * *
Северус прибыл на ужин в своём кресле (он избегал пользоваться костылями на людях, зная, что выглядит с ними довольно жалко), но Молли заметила, что движения его рук стали намного более уверенными.

— Просто поразительные улучшения, — восхитилась она, глядя, как Северус ловко разделывает свой стейк.

— Особенно если вспомнить, что шесть месяцев назад вы были почти что трупом, — бесцеремонно брякнул Рон, за что тут же получил сразу два подзатыльника: от матери и от жены. Что касается самого Северуса, как ни странно, прямота Рона Уизли начинала ему в определённой степени импонировать.

Размеренная жизнь и хорошие новости не были для Северуса чем-то в порядке вещей, но... потихоньку он начал к этому привыкать. А затем, во время очередного медосмотра в последний день ноября, случился новый виток перемен: целительница Хислоп предложила ему попробовать начать ходить всего с одним костылём.

— В последнее время ноги стали гораздо лучше держать ваш вес, — заметила она после того, как Северус сделал медленный круг по комнате. — Ваша левая нога, похоже, находится в немного худшем состоянии, так что для начала я бы посоветовала вам немного сократить расстояние и попробовать обойтись правым костылём — а там уж посмотрим, как всё пойдёт. Если со временем вы почувствуете себя достаточно уверенно, возможно, нам даже удастся полностью перевести вас с костылей на трость.

Северуса это предположение просто шокировало (пожалуй, даже немного испугало). Он и сам заметил, что постепенно опирается на костыли всё меньше и меньше, но перспектива, чтобы от падения его отделяла всего лишь какая-то жалкая палка, показалась ему слишком уж экстремальным решением.

— Вам не кажется, что ещё слишком рано?

Целительница пожала плечами.

— В вашем нынешнем состоянии это слишком рано, только если вам самому так кажется, — после паузы объяснила она. — Я вижу вас всего два раза в месяц, так что вы знаете возможности своего тела лучше меня. Если судить по тому, как вы сейчас ходите, мне кажется, что мы могли бы попробовать обойтись одним костылём, но вам лучше знать.

Слова колдоведьмы не выходили у Северуса из головы даже после того, как он вернулся домой. И сам точно не зная почему, он решил пока не делиться этими новостями ни с Гарри, ни с кем-нибудь другим. Возможно, потому что озвучить их вслух — означало признать саму идею реальной, после чего возможная неудача стала бы намного более болезненной.

Тем не менее, с приходом декабря Северус честно начал пробовать обходиться всего одним костылём. Это оказалось далеко не так страшно и сложно, как он предполагал. Сначала он держал второй костыль под рукой (на случай, если вдруг начнёт падать), но уже через несколько дней совсем перестал брать его с собой. И слова целительницы насчёт возможного перехода от костылей к трости вдруг начали казаться вполне... осуществимыми.


* * *
Новый номер «Британского Журнала Магических Медицинских Исследований» вышел в середине декабря и, как Северус и рассчитывал, в нём была опубликована его статья. Следующие несколько дней ознаменовались целым вихрем писем от разных исследователей и учёных, заинтересовавшихся подробностями его исследования. Гарри поздравил его с публикацией, но они так и не заговаривали о выводах, подробно расписанных Северусом в статье и самым прямым образом касающихся их обоих. Вместо этого они молчаливо продолжали своё комфортное избегание данной темы.

Через несколько дней на рождественские каникулы приехали дети. Северус уговорил Скорпиуса показать ему шрамы и с удовольствием констатировал, что теперь в них ощущалось лишь слабое эхо Тёмной магии. Северус знал, что ему ещё очень долго не будет давать покоя вопрос, что же именно вызвало изначальное их состояние, но, по крайней мере, его утешало знание, что ему удалось отыскать способ нейтрализовать последствия проклятия. Ребята не распространялись о каких-либо переменах в своих отношениях, но заговорщическая ухмылка Альбуса сказала Северусу гораздо больше, чем он хотел бы знать.

Накануне Рождества всё небо оказалось затянуто серыми тучами. Гарри отправился в Малфой-мэнор (стандартное место для всей семейных празднований, поскольку только там можно было комфортно разместить огромный клан Уизли-Поттеров-Малфоев) ещё рано утром. Перед выходом Гарри заглянул к Северусу, чтобы сообщить о своём уходе.

— Присоединяйся в любое время, когда тебе будет удобно, — с улыбкой сказал Поттер, сунув голову в дверь лаборатории, где Северус как раз варил свои очередные зелья. — Только не позже четырёх, а то пропустишь все вкусности!

Поскольку Северус интересовался едой гораздо меньше, чем Гарри, он лишь неопределённо махнул рукой. Однако Поттер, по всей видимости, воспринял его жест в качестве подтверждения, что он придёт. Гарри ведь не знал, что Альбусу уже удалось убедить Северуса поучаствовать в этом мероприятии — хотя не то чтобы мальчику пришлось так уж сильно стараться с уговорами...

А ещё Северус кое-что запланировал для своего сегодняшнего визита.


* * *
Пока что его видели на костылях только Гарри с целительницей Хислоп. Поначалу, когда Северус вынужден был тяжело опираться на костыли, чтобы удержаться на ногах, это было очень изматывающе и наверняка жалко смотрелось со стороны. И, разумеется, он совершенно не хотел, чтобы кто-либо видел его настолько уязвимым: было гораздо легче (и намного менее унизительно) элегантно скользить на своём волшебном кресле.

Однако ни одна живая душа, за исключением целительницы, ещё не видела его с олной лишь тростью. Северус купил её примерно полторы недели назад в порыве непривычного для себя оптимизма. Это была простая и, конечно же, чёрная трость без резьбы или каких-либо других украшений, с рукоятью, которую целительница Хислоп называла «формы Дерби» (что бы это ни значило). На трость были наложены те же чары, что и на костыли: слегка улучшающие балансировку и обеспечивающие дополнительную устойчивость, особенно на неровной поверхности.

Со времени покупки трости Северус каждый день тренировался с ней ходить. Он даже трансфигурировал одну из стен в большое, в полный рост, зеркало, чтобы видеть, как это смотрится. И наконец, спустя неделю с хвостиком, Северус заключил, что выглядит не слишком уж унизительно. Конечно, его движения не были такими импозантными, как когда-то у покойного Люциуса, но ведь в те годы Люциус носил свою трость исключительно в качестве аристократического аксессуара, а не потому, что ему требовалась реальная опора при ходьбе.

В том, что Северусу показалось уместным обнародовать эти перемены в своём состоянии по случаю Рождества, несомненно было что-то сентиментальное. Северус и сам не совсем понимал, что им двигало, но он знал, что по каким-то причинам группа Уизли-Поттеров-Малфоев искренне за него переживала, и знал, что они обрадуются, увидев его снова стоящим на ногах.

Поэтому, удостоверившись, что он может ходить с тростью, не выглядя при этом посмешищем, Северус решил появиться сегодня с ней вместо привычного кресла, но не стал никому говорить об этом заранее. Наоборот, он специально дождался, пока Гарри уйдёт, и только после этого торопливо закончил свою работу над зельем и отправился в душ.

Снова приобретённое умение стоять сильно упростило ему процедуру мытья. Северусу всё ещё было трудно долго держаться на ногах, так что основную часть времени он сидел, но возможность хотя бы некоторое время стоять, держась за специальный поручень на стене (трансфигурированный из потерявшей пару заколки Лили, как сообщил Гарри), неизмеримо облегчила Северусу помывку бёдер и... тыльной части тела.

Сегодня Северус уделил своей внешности немного больше внимания, чем обычно. Он собрал волосы в аккуратный хвост (чем обычно ленился озаботиться, за исключением случаев, когда варил какое-нибудь особенно капризное зелье) и подготовил новую мантию (принесённую из старого дома в Тупике Прядильщика, но ещё ни разу не надетую после выхода из комы). Довольно простого кроя (в полном соответствии с предпочтениями Северуса в одежде), она отличалась насыщенным тёмно-зелёным цветом вместо неизменного чёрного. Много лет назад эту мантию Северусу подарил Дамблдор в одной из многочисленных попыток уговорить его разнообразить свой гардероб. Альбус уже тогда знал Северуса достаточно хорошо, чтобы понимать, что тёмно-тёмно-зелёный цвет, выглядящий практически чёрным, за исключением определённого освещения, был максимальным компромиссом, на который Северус готов был пойти. Разумеется, этому пониманию предшествовало несколько предыдущих (и неудачных) попыток предложить Северусу более... эксцентричные варианты, которые тот ни разу даже не примерил.

Элегантные чёрные туфли, ортопедические шины — и Северус был готов отправляться в Малфой-мэнор.

Однако, стоя перед камином, он вдруг понял, что непривычно нервничает. Северус морально подготовился к определённой сентиментальности со стороны группы Уизли, Поттеров и Малфоев (потому что даже Драко, после стольких лет тесного общения со всеми ними, да и с тремя детьми, несомненно стал ей подвержен), но не был готов к возможной чрезмерной сентиментальности.

И, с другой стороны, он не был готов к пусть и небольшой, но всё же существующей вероятности, что никто попросту не отреагирует на произошедшие с ним перемены. Только не после всех его мучительных усилий. И только не после того, как он каким-то невероятным образом успел привязаться к вышеупомянутой группе. Возможно, даже к Рону Уизли. Хотя, разумеется, Северус никогда бы не признался в этом вслух.

Сделав глубокий вдох, он наконец взял себя в руки и бросил в камин горсть летучего пороха.

— Малфой-мэнор, — отчётливо произнёс он и, впервые за очень долгое время, шагнул в каминную сеть.


* * *
Приземление было нервирующим: Северус споткнулся и совершенно унизительно вывалился из камина. Хорошо ещё, что, быстро осмотревшись по сторонам, он убедился, что вокруг не было никого, кто мог бы увидеть эту недостойную картину. Северус так привык появляться в Малфой-мэноре через парадные ворота, что уже успел позабыть, каково это — выходить здесь из каминной сети. Единственный в особняке камин, подключённый к сети, стоял в помпезном, вычурно-оформленном приёмном зале, в котором никогда никого не было и, похоже, за двадцать с лишним лет это так и не изменилось.

Быстро приведя себя в порядок, Северус направился к двери. Просторные помещения Малфой-мэнора прекрасно разносили эхо оживлённых разговоров, так что Северус осторожно двинулся на звук голосов. Похоже, все собрались в большой гостиной, которую Драко часто предпочитал для подобных сборищ, так что Северус пошёл в том направлении. Пока в него чуть было не врезалась куда-то несущаяся Лили Поттер.

Стоило девочке его заметить, как она тут же смешно замерла, словно кто-то наколдовал перед ней чары Щита. Широко распахнув глаза, Лили окинула его цепким взглядом с головы до ног, после чего, так и не сказав Северусу ни единого слова, во всю мощь своих лёгких завопила:

— Па-ап!

Драко, держащий на руках маленького Люциуса, появился на лестнице в тот же самый момент, когда из гостиной выглянул Гарри.

— Что? — хором спросили они, и Северус не смог удержаться от негромкого смешка.

На несколько мгновений воцарилась тишина, во время которой оба мужчины потрясённо на него смотрели. А затем Гарри расплылся в широченной улыбке.

Через минуту у Гарри из-за спины показалась голова Рона Уизли.

— Мерлинова борода! — тут же воскликнул Рон. — Снейп ходит!

После этого поднялась небольшая суматоха. Все присутствующие тут же высыпали в фойе и сгрудились вокруг Северуса со всевозможными ахами-охами, удивлёнными возгласами и поздравлениями. Альбус крепко его обнял, точно так же, как и Драко (предварительно вручивший крошку-Люциуса Скорпиусу). Гарри держался слегка позади и наблюдал за всем этим с мягкой улыбкой, словно понимая, что Северусу совсем не хотелось оказаться в центре подобных восторгов.

После того, как все получили ответы на свои расспросы и двинулись обратно в гостиную в предвкушении праздничных блюд, Северус снова встретился взглядом с Гарри. В ярко-зелёных глазах светилась теплота и некое молчаливое обещание. Обещание, увидев которое Северус понял, что не сможет долго продолжать молчать о своих открытиях и о роли Гарри в его выздоровлении. Что вскоре ему придётся перестать ходить вокруг да около, и напрямую заговорить о чувствах Гарри — а заодно и о своих собственных.

И впервые за всё это время Северус почувствовал, что, пожалуй, он к этому готов.


Глава 24.

К тому времени, когда присутствующих детей отправили спать, было уже больше одиннадцати, так что большинство гостей отправилось по домам, чтобы уложить собственных чад. Рон с Гермионой попрощались одними из последних, при этом Гермиона держала за руку свою сонную дочку (Рози, Рейвенкло, одногодка Ала и Скорпиуса), а Рон нёс на руках уже уснувшего сына (Хьюго, Гриффиндор, ровесник Лили), ухитряясь выглядеть при этом довольно элегантно, несмотря на то, что мальчик в свои одиннадцать лет не уступал в росте Альбусу (впрочем, последний, как и его отец, был довольно щуплым для своего возраста).

В итоге в гостиной остались лишь Гарри, Северус, Драко и Джинни с малышом. В камине уютно потрескивал огонь, Джинни укачивала маленького Люциуса (который как раз проснулся, требуя еды и, скорее всего, смены пелёнок), а Драко принёс импозантно (точнее, дорого) выглядящую бутылку бренди. Глядя, как Драко, Северус и Гарри неторопливо попивают янтарный напиток, Джинни, всё ещё кормившая грудью, одарила своего супруга мрачным взглядом и попросила одного из домовиков принести ей тыквенного сока.

Была уже почти полночь, когда Люциус наконец-то уснул у мамы на руках и Джинни поднялась, чтобы отнести его в кровать. Уже в дверях она остановилась и, повернувшись, устало улыбнулась всем троим.

— Вы двое, оставайтесь сегодня на ночь, — обратилась она к Гарри с Северусом. — Гарри, дети точно захотят, чтобы ты был здесь завтра утром, когда они примутся распаковывать подарки.

Гарри выглядел слегка растерянным от такого предложения, но после короткой паузы понимающе кивнул и переглянулся с Северусом. Когда тот лишь пожал плечами, Поттер благодарно улыбнулся своей бывшей жене.

— Хорошо. Спасибо, Джин.

Джинни кивнула и перевела взгляд на Драко.

— Не засиживайся, — многозначительно заметила она, прежде чем развернуться и окончательно исчезнуть в коридоре. Драко тут же поспешно (и не слишком-то элегантно) допил остатки своего бренди и, извинившись, последовал за супругой.

— Занимайте любые спальни, которые вам приглянутся! — крикнул он уже из коридора. — Вы же оба прекрасно здесь ориентируетесь.

Гарри проводил его взглядом и выразительно скривился, делая небольшой глоток бренди.

— И почему у меня такое чувство, что уже в следующем году на свет появится ещё один маленький Малфой? — с отвращением пробормотал он и залпом допил содержимое своего бокала.

Затем Гарри встал, потянулся (по-видимому, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы) и снова повернулся к Северусу.

— Пожалуй, я тоже уже пойду, — сообщил он, — поищу какую-нибудь спальню, которая находится как можно дальше от спальни Малфоев.

Северус на секунду заколебался. Он чувствовал, что сейчас было самое подходящее время заговорить с Гарри на тему, которую они оба столь старательно избегали (если он вообще собирался когда-нибудь заводить этот разговор). Он ведь снова начал ходить (пусть и при помощи шин и трости), так что самое что ни на есть реальное доказательство чувств Гарри находилось прямо здесь, в виде его почти выздоровевшего тела (даже если не брать в расчёт тот случайно подслушанный разговор между Гарри и его друзьями).

У Северуса было стойкое ощущение, будто он находится на пороге перемен. Проблема заключалась в том, что он точно не знал, как этот порог перешагнуть. Как сделать шаг навстречу. Он даже не был уверен, что вообще сможет это сделать. Впрочем, Гарри пока что не уходил, предоставляя Северусу возможность собраться с духом под его мягким доброжелательным взглядом.

— Я рад, что ты снова можешь ходить, — негромко заметил Гарри после долгой паузы, заговорив об этом впервые за целый день. Пока вокруг Северуса охали и ахали все остальные, Гарри держался чуть вдалеке, а потом всеобщее внимание переключилось на торжественный обед и обсуждение планов на праздники.

Северус кивнул.

— Я и сам этому крайне рад, — согласился он, слегка приподняв бровь.

Гарри хихикнул. Какое-то время они оба молчали.

— Ну... Что ж... Спокойной ночи, Северус, — наконец сказал Гарри и развернулся к выходу. И в этот момент Северус понял, что просто не может позволить этой ночи закончиться вот так, оставив столько всего недосказанного. Воздух вдруг показался ему почти осязаемо густым и чуть ли не потрескивающим от напряжения. Северус знал, что если он ничего сейчас не скажет, то Гарри позволит всему продолжаться по-старому. Позволит Северусу и дальше избегать любых признаний и любой ответственности. Северус знал, что заводить данный разговор нужно именно ему, потому что Гарри будет молчать на эту тему до конца своих дней.

Правда, Северус подозревал, что Альбус не даст вещам остаться прежними. По крайней мере, надолго.

— Гарри, подожди, — услышал Северус свой собственный голос даже прежде, чем успел додумать эту мысль. Гарри тут же удивлённо замер и развернулся, разглядывая Северуса с очень странным, восхищённо-недоверчивым выражением лица, словно тот был неким редким волшебным существом, которых ему никогда раньше не доводилось видеть.

Северус немного растерялся: он окликнул Гарри совершенно машинально, даже не успев толком решиться попросить его не уходить — и теперь он не знал, что сказать.

Определённо, его молчание длилось слишком долго: Северус понял это, встретив вопросительный взгляд зелёных глаз.

Он мысленно собрался с духом.

— Нам нужно поговорить, — выдавил Северус.

Гарри приподнял бровь.

— А я уж думал, что никогда от тебя этого не услышу, — с мягкой улыбкой ответил Поттер, но вернулся к дивану и снова сел рядом, выжидающе глядя на Северуса. Наверное, в этом не было ничего удивительного: в конце концов, это ведь Северус сказал, что им нужно поговорить — вот только он по-прежнему не представлял, что сказать. Но Гарри, похоже, не возражал, он терпеливо ожидал, пока Северус соберётся со словами и с духом.

В итоге Северус решил позаимствовать несколько страниц из руководства для гриффиндорцев, придя к выводу, что самым правильным решением будет очертя голову броситься вперёд.

Сделав глубокий вдох, он медленно начал:

— Я знаю, что так быстро выздоровел... да что там, вообще выжил, только благодаря тебе. Я только не могу понять, почему.

Гарри бросил на него странный взгляд: грустный и немного сочувственный.

— Северус, ты прекрасно понимаешь, почему, — серьёзно ответил он. — Ты даже написал об этом длинную и довольно подробную статью.

Северус покачал головой, задумчиво поджав губы. Ему не удавалось облечь свои мысли в слова так гладко, как он надеялся.

— Я понимаю, что ты... ко мне неравнодушен, — тихо сказал Северус и, отдать должное Гарри, тот вовсе не выглядел удивлённым, как или почему он пришёл к подобному выводу. — Но я не могу понять, почему именно я.

Вот теперь Гарри выглядел по-настоящему огорчённым.

— Ты и в самом деле такого невысокого о себе мнения? — тихо спросил Поттер, судя по всему, теперь совершенно не смущаясь открытому признанию своих чувств.

Северус выразительно на него покосился.

— Было время, когда ты это мнение полностью разделял, — заметил он.

Гарри лишь пожал плечами.

— Я тогда видел только то, что ты мне показывал, — ответил он. И, помолчав, негромко продолжил: — Я видел жёлчного озлобленного человека, который ненавидел моего отца, а заодно и меня. Я не разглядел за всей этой горечью гениального, заботливого, храброго и невероятно самоотверженного мужчину. А к тому времени, когда я наконец его увидел, ты был уже одной ногой в могиле.

Северус отвёл глаза и слегка нахмурился:

— Ты преувеличиваешь мои достоинства, Поттер, и преуменьшаешь недостатки, — серьёзно констатировал он, а после снова взглянул на Гарри. — Какими бы ещё качествами я ни обладал, я по-прежнему жёлчный и озлобленный человек. И я всё так же ненавижу твоего отца.

Гарри тихо рассмеялся.

— Я учту, — ухмыльнулся он. — Вот только мне кажется, что ты ошибаешься. Ты язвительный, упрямый, вспыльчивый, но ты не жёлчный и не озлобленный — по крайней мере, не теперь. Ты позволил Уизли вручить тебе орущего рыжеволосого младенца — и даже не пожаловался по этому поводу. Вместо этого ты держал его и укачивал, пока он не перестал плакать. Ты заботишься о Скорпиусе, ты стал своего рода наставником для Ала... Жёлчный и озлобленный человек просто не смог бы сделать ничего подобного. Уж в этом, Северус, я не сомневаюсь.

Северус недоверчиво покачал головой.

— Поттер, ты просто сошёл с ума, — заключил он. — Ты видел, как я выгляжу?

Улыбка Гарри стала ещё шире.

— Северус, да я только то и делаю, что смотрю на тебя. Вот уже двадцать с лишним лет, — медленно ответил он. — Я видел тебя в самом худшем состоянии, когда ты был настолько близок к смерти, что выглядел едва ли лучше трупа... Должен сказать, что по сравнению с этим то, что ты жив, пребываешь в сознании, а теперь ещё ходишь — это просто потрясающее улучшение.

Северус не удержался от того, чтобы не закатить глаза.

— Боюсь, что дальнейших улучшений уже не предвидится, — предупредил он, указав на своё лицо.

Гарри только фыркнул.

— Северус, ты пытаешься меня в чём-то убедить или разубедить? — со смехом спросил он.

Северус поморщился.

— Если честно, я и сам точно не знаю.

Гарри рассмеялся ещё сильнее, взлохматив свою и без того взъерошенную шевелюру. Затем он замолчал, явно прилагая усилия, чтобы успокоиться и, когда ему это наконец удалось, устремил на Северуса очень пристальный взгляд.

— Через десять секунд я собираюсь тебя поцеловать, — смертельно серьёзно объявил он, ни на секунду не отводя от Северуса глаз. — Я предупреждаю тебя об этом заранее на случай, если я неправильно всё это понял и ты захочешь меня остановить, пока не стало слишком поздно.

От его слов у Северуса перехватило дыхание, чего не происходило, наверное, со времён, когда он учился в Хогвартсе. Его сердце отчаянно затрепыхалось в груди и последнее, чего он хотел — это сказать Гарри, чтобы тот остановился. Пусть Северус не понимал, что Гарри нём нашёл, пусть он и представить себе не мог, почему Гарри мог его захотеть... Северус совершенно точно не желал, чтобы Гарри останавливался.

Поэтому он не стал ничего говорить.

Гарри наклонился и медленно погладил его подбородок, по-видимому, предоставляя очередной шанс передумать. А Северуса вдруг пронзило острое ощущение почти что дежавю: когда эти знакомые зелёные глаза оказались так близко, это напомнило ему те последние мгновения в Визжащей Хижине, последние секунды перед тем, как он потерял сознание и больше не размыкал век в течение двадцати с лишним лет.

Но эта мысль, а заодно и все другие, тут же испарилась у него из головы, потому что Гарри придвинулся ещё ближе и наконец-то его поцеловал.

Губы Гарри оказались на удивление мягкими, а сам поцелуй — ласковым, но настойчивым. На какое-то мгновение Северус растерялся, не в силах даже вспомнить, когда он в последний раз с кем-то целовался, но Гарри определённо знал, что делает, и легко взял инициативу на себя. Северус не возражал, позволяя Гарри слегка запрокинуть его голову, скользнув ладонью со щеки на загривок, чтобы обнять Северуса за шею. Язык Гарри осторожно скользнул между его губ, словно проверяя границы дозволенного, после чего Гарри, явно воодушевлённый ответной податливостью, легко перебросил через Северуса ногу, почти что его оседлав, и тут же углубил свой поцелуй.

Этот поцелуй был не таким, как Северус ожидал. Он думал, что Гарри будет сдержанным, возможно даже чересчур нежным, но уже после первых осторожных секунд его движения стали восхитительно напористыми, пожалуй, даже агрессивными. Поймав зубами нижнюю губу Северуса, Гарри немедленно принялся увлечённо её посасывать и покусывать, так что Северус только и мог, что тихонько застонать, крепко обхватив Гарри за плечи.

Спустя некоторое время Гарри немного отодвинулся, так что теперь они соприкасались лишь лбами.

— Я тебя не... Я не делаю тебе больно? — обеспокоенно спросил Гарри.

Северуса этот вопрос удивил: хотя поцелуй, да и покусывания, были несдержанными, им было далеко до того, чтобы и в самом деле причинить боль (а Северус был не понаслышке знаком с подобного рода болью — некоторые из его бывших любовников отличались довольно садистскими наклонностями).

Но Гарри бросил осторожный взгляд на его колени — и Северус только сейчас заметил, как тот старался не давить на него своим весом, чтобы случайно не сделать ему больно.

Северус медленно покачал головой.

— Не беспокойся, не делаешь, — тихо успокоил он, всё ещё не в силах до конца поверить в происходящее. У него были целые недели и даже месяцы, чтобы морально ко всему подготовиться, но реальность всё равно казалась слишком невероятной, чтобы быть правдой.

Гарри со свистом втянул воздух.

— Мерлин, я хочу... — он беспомощно оборвал сам себя, словно и сам точно не зная, что хотел сказать.

Северус приподнял бровь.

— Чего ты хочешь, Гарри? — низким и чуть охрипшим голосом потребовал он. Северус и сам удивился тому, насколько он был возбуждён — и это всего лишь от поцелуя.

Гарри застонал и зажмурился, делая очередной глубокий вдох. Когда он снова открыл глаза, его изумрудные радужки еле виднелись за огромными расширенными зрачками.

— Всего, — жадно выдохнул Гарри. — Я даже не знаю, с чего начать. И не знаю, что можно сделать, а что нет — без того, чтобы причинить тебе боль.

Северус машинально погладил его по руке, всё ещё ужасно странно себя ощущая при мысли, что может это сделать.

— Гарри, мне всё причиняет боль. Но я выпил два бокала бренди и порцию Обезболивающего зелья, так что можешь перестать насчёт этого переживать, — неожиданно для себя самого ответил он.

Гарри сочувственно поморщился.

— Ну-у, тогда я хочу знать, от чего тебе будет больно меньше всего, — настоял Поттер.

— Нормальная кровать определённо станет шагом в правильном направлении, — хмыкнул Северус.

* * *

Уже через секунду Северус обнаружил себя лежащим на кровати в одной из многочисленных гостевых спален Малфой-мэнора: похоже, Гарри без лишних разговоров просто аппарировал их обоих. Кровать была просторной, с постельным бельём глубокого винного цвета и намного большим количеством подушек, чем требовалось любому нормальному человеку. Камин в спальне был полон дров, но не разожжён, и Гарри небрежно взмахнул рукой в направлении камина, прежде чем наклониться к Северусу для нового поцелуя. Пламя радостно взвилось вверх.

Северус уже видел, как легко Гарри использует беспалочковую и невербальную магию: он помнил, как тогда, во время разговора с Ритой Скитер, Гарри походя бросил через плечо беззвучное Силенцио, едва ли вообще обращая на журналистку внимание. Но только сейчас Северусу пришло в голову, что если бы Тёмному Лорду довелось встретиться с этим Гарри Поттером: с Гарри Поттером, который наконец-то понял, как управлять огромной природной магией, которой он был наделён с рождения — то у Волдеморта было бы намного больше причин его опасаться, чем всего лишь какое-то невнятное пророчество.

Гарри самозабвенно целовался с Северусом в течение следующих нескольких минут, после чего начал расстёгивать пуговицы его воротника. А затем, после долгой разочаровывающей паузы, вдруг отстранился.

— Мерлин!.. Северус, если ты вдруг передумал, то сейчас самое время об этом сказать, — выдохнул Гарри, пристально на него глядя. Но учитывая их положение, Северус не сомневался, что Гарри прекрасно чувствовал бедром его настойчивую эрекцию, точно так же, как он чувствовал эрекцию Гарри.

— Мне казалось, что мы это уже прошли, разве нет? — хмыкнул Северус. В конце концов, это ведь он предложил переместиться в спальню.

— М-м-м... Это хорошо, — пробормотал Гарри и через мгновение Северус почувствовал, как расстегнулись его ортопедические шины, судя по всему, подчинившись очередной беззвучной команде Гарри.

А потом Северус вдруг оказался совершенно и полностью голым.

Он несколько раз моргнул, переводя взгляд со своего собственного тела на лицо Гарри и обратно.

— Надеюсь, ты знаешь, куда ты всё это переместил, — наконец заметил он, будучи слишком удивленным, чтобы смутиться от своей внезапной наготы.

Гарри выглядел немного пристыженным.

— Всего лишь в соседнюю комнату, — заверил он, но в его голосе не слышалось особенной уверенности. — Ну или в другое измерение. Боюсь, я так сильно хотел тебя раздеть, что мог немного перестараться.

Северус снова растерянно заморгал.

— Я искренне надеюсь, что ты шутишь, — только и ответил он.

Гарри фыркнул.

— Я тоже, — с улыбкой заявил он, прежде чем начать покрывать шею Северуса поцелуями.

Северус почти ожидал от Гарри сеанса долгого и вдумчивого соблазнения, но очень вскоре стало очевидным, что тот еле мог себя сдерживать. На то, чтобы добраться до желаемой цели, у него ушло совсем немного времени.

— Святые угодники, — выдохнул Гарри, когда его лицо оказалось на одном уровне с членом Северуса. В зелёных глазах читался откровенно голодный блеск и даже в этом типично маггловском ругательстве было что-то трогательное. Подавшись вперёд, Гарри для пробы огладил член ладонью по всей длине, и Северус застонал, инстинктивно подаваясь навстречу этому прикосновению.

А уже через секунду Гарри наклонился и заглотил его член целиком, без малейшего стыда или колебания.

Северус только и мог, что снова застонать от нахлынувших на него ощущений. Как и в большинстве других сфер жизни, похоже, что и в сексе любимым подходом Гарри было, так сказать, броситься в омут с головой — и Северус оказался к этому не готов. У него никогда раньше не было любовников, которых можно было бы назвать щедрыми (хотя, если судить по выразительным стонам Гарри, происходящее доставляло удовольствие отнюдь не только одному Северусу).

Несмотря на всё более сильные ощущения, Северус отказывался закрывать глаза: он хотел видеть каждую мелочь, каждое движение тёмноволосой лохматой головы над его пахом. Пухлые губы Гарри, обхватившие его член, было совершенно развратным и... великолепным зрелищем, которое только усиливало испытываемое Северусом удовольствие.

Спустя нескольких блаженных минут Северус запустил пальцы в непослушные волосы Гарри и легонько, но настойчиво потянул вверх. Гарри поднял голову, с влажным чмоканьем выпустив член изо рта. Его губы были совсем раскрасневшимися и распухшими, волосы взлохмачены ещё сильнее обычного и, что делало ситуацию совсем невероятной, Гарри до сих пор был полностью одет.

Северус воспользовался этим обстоятельством и схватил Гарри за воротник его несуразного яркого свитера (прошлогоднего подарка от Молли Уизли), чтобы подтянуть к себе и впиться в его рот жадным поцелуем. На этот раз Северус сознательно захватил инициативу, красноречиво прижимаясь к Гарри пахом.

— На вас надето возмутительно много одежды, мистер Поттер, — бархатным тоном укорил Северус, немного отстранившись, и Гарри глухо застонал, явно возбуждённый таким формальным обращением. Северус понятия не имёл, что творилось у Поттера в голове (возможно, тот воображал, как Северус злоупотребляет своим положением во время отработки?), но у него не было времени над этим задуматься, потому что в следующую секунду Гарри вдруг тоже оказался совсем и полностью обнажённым.

И Северуса снова поразило это небрежное проявление силы. Он и сам хорошо владел как невербальной, так и беспалочковой магией, но Гарри колдовал так, словно делал это инстинктивно, даже не задумываясь. И Северус снова осознал, сколько всего он успел пропустить, будучи в коме. Как сильно Гарри успел за это время повзрослеть.

Повзрослеть и, как выяснилось, обзавестись довольно впечатляющим членом. Северус медленно обхватил его ладонью и легонько сжал — и Гарри, к его удивлению, то ли всхлипнул, то ли заскулил, беспомощно уткнувшись лицом Северусу в плечо. Такая чувствительность и её удивительный контраст с обычной уверенной властностью Главного Аврора Поттера показались Северусу ужасно трогательными.

Пока Северус продолжал дразнить Гарри пальцами, тот, похоже, решил принять активное участие в происходящем, начав целовать и облизывать шею Северуса. То, как язык Гарри старательно прохаживался как по неповреждённой коже, так и по зарубцевавшимся шрамам, не обходя их и не избегая, запускало по позвоночнику Северуса целые сонмы мурашек.

— Как нам будет лучше этим заняться? — прерывисто выдохнул Гарри после ещё нескольких минут размеренных и неторопливых ласк.

Северус не сразу понял его вопрос, а когда понял, то поразился, насколько обыденно Гарри спрашивал о чём-то подобном.

После долгой паузы Северус медленно отодвинул Гарри от себя (тот послушно, но явно недовольно уселся на пятки), и красноречиво перевернулся на живот.

Гарри сдавленно охнул.

— Северус! Ты... уверен? — недоверчиво спросил он.

Северус выругался сквозь зубы.

— Да в самом деле!..

Но Гарри прервал его прежде, чем он успел по-настоящему разозлиться.

— Я просто... Я думал, ты захочешь быть главным, — объяснил Гарри, успокаивающе проводя ладонью по его обнажённой спине. Ощущая, как пальцы Поттера гладят его бледную кожу и выступающие рёбра, Северус поневоле удивился тому факту, что Гарри по-прежнему его хотел, даже сейчас.

— Если вы и в самом деле считаете, что быть сверху значит быть «главным», мистер Поттер, то вам ещё многому нужно научиться об интимных отношениях.

Гарри снова застонал, а затем хрипло выругался... Хм-м, определённо, обращение в духе хогвартских времён воздействовало на него очень интересным образом. Похоже, быть главным Гарри пока что не светило.

Гарри бесшумно призвал одну из бесчисленных подушек, лежащих в изголовье «их» огромной кровати (даже при своём росте в шесть с лишним футов (1 фут = 30,48 см) Северус мог полностью на ней вытянуться и всё равно не коснуться ни одного из краёв). Правильно поняв его намерения, Северус приподнял бёдра, чтобы Гарри смог подсунуть под них подушку.

Внезапно с каминной полки раздался бой старинных часов, заставивший Гарри подпрыгнуть от неожиданности. Пробило полночь. Гарри издал нервный смешок, а затем Северус почувствовал возле своего ануса прикосновение влажных и скользких пальцев.

Беспалочковые и невербальные заклинания смазки? Их Северус раньше точно не применял и даже не задумывался о существовании чего-то подобного.

Северус попытался заставить себя расслабиться, но инстинктивному стремлению сжаться, вытолкнуть чужие пальцы, было очень трудно сопротивляться. Его мышцы протестующе задрожали, а левое бедро пронзили судороги. Гарри тут же накрыл его свободной ладонью и начал осторожно массировать сведённые мускулы.

Северус оставался скованным и напряжённым. В течение своей жизни он перепробовал, наверное, все существующие виды секса между двумя мужчинами, но уже и не помнил, когда занимался сексом в последний раз, не говоря уже о том, чтобы делать это в принимающей позиции. Если ещё прибавить к этому двадцать один год, который он провёл без сознания... Пожалуй, неудивительно, что его тело было совершенно не готово к подобному вторжению.

После долгой паузы Гарри убрал пальцы, но оставил ладонь на бёдре.

— Ты слишком напряжён, — пробормотал он, потёршись щекой о поясницу Северуса и продолжая мягко массировать мышцы его бедра.

Северусу пришло в голову, что это было некоей странной пародией на массаж, который Гарри ему делал на протяжение последних месяцев — и, возможно, именно знакомость ощущений помогла ему немного расслабиться. Гарри, судя по всему, заметил его реакцию, потому что тут же перешёл к привычным растираниям теперь уже обоих бёдер.

Северус сделал глубокий вдох, наслаждаясь приятными прикосновениями. Без покалываний лечебной мази ощущения были немного другими, но общая привычность ситуации почти абсурдно успокаивала. Уже через несколько минут Северус едва ли не задремал, почти забыв о «сопутствующих обстоятельствах» этого массажа, как вдруг в него неожиданно — и на этот раз не встретив никакого сопротивления — проник скользкий палец.

Это мгновенно вернуло его полузабытое возбуждение: член Северуса, за это время слегка обмякший, заинтересованно дёрнулся, а сам Северус выгнулся навстречу ловкому пальцу.

— О-ох!.. Ты такой... потрясающий! — странно охрипшим голосом выдохнул Гарри и Северус не стал с ним спорить. В конце концов, Гарри ведь не был виноват в том, что обладал настолько плохим вкусом, что находил Северуса привлекательным.

Северус никогда не был любителем поговорить во время секса (по крайней мере, не в этой позе), так что он предоставил своим действиям говорить за себя, плавно подаваясь навстречу движениям Гарри. Он не стал снова зажиматься, когда Гарри добавил второй палец, хотя отдельная часть его анатомии тут же сделалась намного более напряженной.

Гарри растягивал его осторожно и, к счастью, не задавая неловких вопросов, наподобие «Всё ли в порядке?», по-видимому, доверяя Северусу самому сказать, если ему станет больно. Спустя несколько долгих минут Гарри убрал пальцы и Северус почувствовал прикосновение чего-то намного более крупного.

Пару мгновений Гарри не двигался, судя по всему, давая Северусу возможность возразить, но тот не стал ничего говорить, и ещё через секунду член Гарри начал медленно в него погружаться.

Северус уткнулся лицом в предплечье, стараясь заглушить собственные бессознательно издаваемые звуки. На какое-то время Гарри застыл, выжидая, прежде чем начать лёгкие короткие толчки, давая телу Северуса приспособиться к вторжению. И только когда Гарри вошёл в него полностью, до основания, он начал двигаться по-настоящему, глубокими целеустремлёнными ударами.

Ощущение подобной заполненности было для Северуса давно забытым. Он испытывал некоторое неприятное жжение, но вместе с ним и мучительно-острое удовольствие, вспыхивающее каждый раз, когда Гарри в него погружался. Затем пальцы Гарри очень ласково пробежались по тыльной стороне его шеи и распустили ленту, которой Северус сегодня скрепил свои волосы в редком стремлении выглядеть более презентабельно. Теперь Гарри одной ладонью слегка опирался о его бедро, а другой — перебирал его распущенные волосы, и Северус чуть было не замурлыкал от удовольствия, уже почти не чувствуя дискомфорта своих повреждённых ног.

Когда движения Гарри стали более беспорядочными и резкими, он сжал бедро Северуса немного сильнее и, пробравшись между ним и подушкой, обхватил его член неожиданно скользкой ладонью, двигая ей в такт движениям своих бёдер.

Северус блаженно вздохнул, выгибаясь навстречу и чувствуя, как наслаждение закручивается в нём в тугую спираль.

По всё более неконтролируемым движениям Гарри стало ясно, что тот пытается отсрочить своё удовольствие, чтобы продлить его для Северуса. В какой-то момент Гарри вдруг полностью прекратил двигать бёдрами, продолжив, впрочем, уверенно ласкать рукой член Северуса. А затем, прижавшись к его скользкой от пота спине, принялся осыпать лёгкими поцелуями покрытые шрамами плечо и шею.

Его намерения были очевидными, так что Северус постарался максимально расслабиться, сосредотачиваясь на этих чудесных скользких пальцах и ласковых губах. Краем уха он слышал прерывистое дыхание Гарри, явно с трудом сдерживающегося, чтобы не начать снова вбиваться в податливое тело под собой.

Вскоре Северус почувствовал, что уже близок, так что он красноречиво повёл бёдрами навстречу Гарри. Тот правильно понял намёк и, издав явно облегчённый смешок, возобновил свои толчки, продолжая ритмично двигать ладонью.

Северус не выдержал первым. Задрожав от удовольствия, он резко выгнулся и выплеснулся Гарри в руку, тяжело дыша и пряча лицо в изгибе собственного локтя. Гарри последовал за ним буквально сразу же, протяжно, почти жалобно всхлипнув и уткнувшись носом Северусу в плечо.

Какое-то время они лежали не шевелясь, пытаясь восстановить своё сбившееся дыхание, прежде чем в Гарри снова проснулось его неустанное беспокойство о здоровье Северуса. Явно следя за тем, чтобы не наваливаться на Северуса своим весом, Гарри медленно выскользнул из его тела и, перевернувшись на спину, растянулся рядом. Северус последовал его примеру, после чего ощутил лёгкое покалывание Очищающего заклинания, которое Гарри направил сперва на них обоих, а затем и на постель.

Несколько долгих мгновений они обессиленно лежали, уставшие и вспотевшие (Гарри — заметно больше, чем Северус). Потом Гарри отбросил со своего мокрого лба слипшуюся челку и обеспокоенно уставился на Северуса.

— Я не сделал тебе больно? Может, принести тебе твою мазь? — смущённо спросил он, всматриваясь в лицо Северуса в поисках малейших признаков дискомфорта. Но, хотя тело Северуса действительно болело и ныло больше обычного, он был уверен, что после нескольких часов отдыха на мягкой кровати всё придёт в норму.

Поэтому Северус недовольно скривился:

— Гарри, ты же понимаешь, что можешь хотя бы иногда прекращать быть моей сиделкой и начинать быть моим... — он осёкся, вдруг осознав, что точно не знает, как всё это назвать.

Гарри расплылся в широкой улыбке.

— Твоим кем, Северус? — переспросил он, отвратительно ликующе ухмыляясь.

— Моим... любовником, — сдался Северус, после чего улыбка Гарри стала ещё шире. Он тут же придвинулся к Северусу вплотную и устроил голову у него на плече, задумчиво водя пальцем по его груди. Северус никогда не был любителем нежничать или обниматься, но, как выяснилось, Гарри был достаточно компактным, чтобы ничуть ему не мешать, даже тесно прижавшись...

— О, это я смогу, не сомневаюсь, — пробормотал Гарри и потёрся носом о его плечо, не прекращая счастливо улыбаться.


Глава 25.

Следующим утром Северуса разбудил резкий стук распахнувшейся двери и знакомый голос.

— Па-ап! — закричал голос, и Северус тут же открыл глаза, цепко сканируя комнату (он до сих пор не избавился от некоторой паранойи военных времён). Его взгляд остановился на Альбусе, застывшем в дверях с шокированно-обрадованной улыбкой.

Гарри просыпался гораздо медленнее. Сонно заворочавшись рядом с Северусом, он издал глухой стон и подкатился поближе (за время сна сила гравитации успела отодвинуть их друг от друга). Улыбка Ала стала ещё шире (и теперь ужасно напоминала улыбку Гарри прошлой ночью).

— Да нет, ничего! — воскликнул Альбус, разворачиваясь к выходу. — Не торопитесь! — крикнул он уже из-за плеча, прежде чем плотно захлопнуть за собой дверь.

Гарри, снова застонав, наконец-то разлепил глаза, по-совиному моргая. Похоже, он не сразу сообразил, где находится, а когда всё же сообразил, то издал очередной стон и зарылся лицом в одну из бесчисленных подушек.

— Мне приснилось, или у нас действительно был секс? А потом сюда вошёл мой сын и застукал нас вдвоём в постели?

Северус фыркнул.

— Твой сын строил планы, как свести нас вместе, ещё до... Хм-м, думаю, даже до того, как я пришёл в сознание, — ответил он, осторожно пробуя пошевелить ногами. Его мышцы болели намного меньше, чем он ожидал после своих ночных... упражнений. Точнее, его мышцы болели не больше обычного.

Гарри проворчал в подушку что-то неразборчивое (но подозрительно напоминающее «чёртовы слизеринцы со своими заговорами и планами»). Затем, после долгой паузы, он повернулся на бок и с любопытством уставился на Северуса. И снова заморгал, по-видимому, пытаясь сфокусировать свой взгляд. Закатив глаза, Северус достал с прикроватной тумбочки и протянул Гарри его очки, на что тот благодарно улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался Гарри, несомненно уже успев понять, что Северус не любил вопросы о своём здоровье.

Северус вздохнул, смирившись с неизбежностью предстоящего допроса.

— На удивление неплохо, — признал он.

Гарри расплылся в хищной улыбке.

— Знаешь, а ведь если исцеляют даже обычные прикосновения, возможно... э-э... обмен жидкостями подействует ещё сильнее? — шутливо предположил он. Гарри явно ожидал, что Северус оценит его шутку, но тот лишь задумчиво приподнял бровь.

— В некоторых случаях это действительно могло бы помочь, — совершенно серьёзно ответил Северус. — Но не в нашем случае.

Гарри выглядел донельзя удивлённым этим ответом.

— Э-э... Что? — неверяще переспросил он.

Северус нахмурился.

— Магия секса, Поттер. Наверняка ты о ней слышал.

У Гарри смешно округлились глаза.

— Э-э-э... Н-нет, — выдохнул он, выглядя совершенно шокированным новостью, что нечто подобное вообще существовало.

Северусу понадобилась вся его выдержка, чтобы не закатить глаза.

— Только ты мог ухитриться прожить в магическом мире почти три десятилетия и ни разу не услышать о магии секса, — вздохнул Северус.

Отдать должное Гарри, тот выглядел несколько смущённым.

— Наверное, я ханжа, — пробормотал он, слегка покраснев.

Северус только покачал головой, но ничуть не стал возражать, когда через мгновение Гарри потянулся к нему за поцелуем, а затем придвинулся ближе и оседлал его бёдра, не переставая жадно исследовать его рот. В этом поцелуе не было нетерпения прошлой ночи — он был медленным, но вовсе не нежным. Гарри клеймил рот Северуса и заявлял на него свои права с приятным напором, почти агрессивностью.

Тесно прижавшись к Северусу бёдрами, Гарри подался вперёд, создавая замечательное трение их напряжённых членов. Затем Гарри обхватил обе эрекции ладонями, хотя его маленькие руки едва ли смогли сомкнуться вокруг получившегося совместного диаметра. Глухо застонав Северусу прямо в рот, Гарри толкнулся в свою ладонь, скользко прижимаясь к члену Северуса своим собственным.

Только через несколько долгих (и великолепных) минут Гарри отстранился, чтобы перевести дыхание.

— Ал сказал, чтобы мы не торопились, так что нас ещё долго никто не будет ждать... — с заговорщической ухмылкой пробормотал он.

Пожав плечами, Северус обнял его за шею и притянул к себе, чтобы возобновить прерванный поцелуй.


* * *

Спустя два оргазма (по одному на каждого), совместный душ и чуть неловкие поиски необходимых вещей (трость Северуса, к примеру, так и осталась в гостиной, так что им пришлось тихонько туда аппарировать, чтобы её найти) Гарри с Северусом наконец спустились к остальным, чтобы поучаствовать в обязательных рождественских мероприятиях.

Как выяснилось, Джинни настояла на том, чтобы дети не распаковывали подарки без них, и Северусу стало почти совестно. Но только «почти», потому что Джиневра тут же вручила ему заспанного, уже почти четырёхмесячного, Люциуса.

К счастью, вскоре начался завтрак и малыша забрали, устроив на маленьком детском стульчике. Остальные дети буквально светились от восторга и предвкушения, явно с трудом дожидаясь, когда же можно будет начать открывать подарки. Драко с Гарри, обменявшись коварными взглядами, принялись за еду намеренно неторопливо, несмотря на многочисленные просящие (и нетерпеливые) взгляды, бросаемые в их сторону.

Прошёл почти целый час, прежде чем все перебрались в гостиную с большой щедро наряженной ёлкой и принялись разбирать свои подарки. Кроху-Люциуса устроили в колыбели в углу комнаты, где он шумно сопел, пока остальные дети оживлённо обменивались впечатлениями от полученных подарков.

Северус с удивлением обнаружил, что немало подарков предназначалось и ему. Нарцисса прислала древний фолиант о зельях (который Северус искал уже много лет), супруги Грейнджер-Уизли презентовали два больших флакона редкой драконьей крови (несомненно, полученной не без участия Чарли Уизли) и даже Невилл Лонгботтом со своей женой отправили Северусу внушительную коллекцию целебных трав. Северус почувствовал укол стыда: он послал подарок Нарциссе, но ему и в голову не пришло поздравить некоторых остальных отправителей, как теперь выяснилось, решивших отправить подарки ему.

Гарри, по-видимому догадавшись о его мыслях, подошёл поближе и сел на подлокотник рядом.

— Можешь не беспокоиться, когда я рассылал подарки, то подписал большинство из них обоими нашими именами, — негромко сказал Гарри, наклонившись к его уху. Северус покачал головой, но не удержался от усмешки, представив себе, что это могли быть за подарки и как они должны были смотреться, подписанные его именем: Гарри ведь наверняка выбрал для своих друзей что-то ужасно сентиментальное, а такого рода вещи с Северусом точно не ассоциировались.

Что касается детей, похоже, больше всего их порадовали новые мётлы, подаренные Джинни и Драко. Судя по всему, У Джиневры сохранилось достаточно связей в мире квиддича, чтобы заполучить некоторые новые модели ещё до их официального выпуска. В итоге даже Алу со Скорпиусом, которые никогда не были особенными любителями квиддича, явно не терпелось опробовать свои новые мётлы, так что после того, как все подарки были наконец распакованы и изучены, все присутствующие переместились во двор.

Дети тут же начали какую-то игру, подозрительно напоминающую «Все против Джеймса». Драко снова зачаровал несколько квиддичных колец, чтобы те висели в воздухе, и Скорпиус с Альбусом начали почти непрерывно забрасывать Джеймса бладжерами, в то время как Лили пыталась забивать под их прикрытием голы. Глядя на всё это, Северус только усмехнулся: если бы игры «Все против Джеймса» были так же популярны во времена дедушки и тёзки Джеймса, школьные годы самого Северуса проходили бы гораздо приятнее.


* * *

Северус удивился, когда к нему вдруг подошёл Драко с какой-то длинной узкой коробкой в руках. Джинни присматривала за малышом, а Гарри парил в воздухе, выполняя роль рефери, так что Северус сидел в одиночестве, удобно расположившись в кресле в тени. Не спрашивая разрешения, Драко трансфигурировал кресло рядом с его собственным и протянул Северусу свою коробку.

— Я подумал, что лучше будет вручить тебе это попозже, — серьёзно произнёс Драко, после того как Северус взял коробку и поднял на него вопросительный взгляд. — Я точно не знал, как ты на это отреагируешь, но... я подумал, что она должна быть у тебя.

Северус недоуменно приподнял бровь, но по выражению лица Драко совершенно нельзя было догадаться, о чём тот думал. Слегка нахмурившись, Северус взглянул на коробку повнимательнее: узкая и изящная, она не была обёрнута в яркую подарочную бумагу, как все остальные подарки, которые он сегодня видел. Правда, она была перевязана зелёной лентой с крупным бантом, но за исключением этого выглядела очень сдержанно.

Ничего не говоря, Северус развязал бант, а затем, устроив коробку на подлокотниках своего кресла, осторожно её открыл.

Внутри лежала длинная чёрная трость с набалдашником в виде серебряной драконьей головы. Северусу потребовалась всего секунда, чтобы узнать эту трость: он уже видел её в Омуте Памяти. Это была та самая трость, что находилась у Люциуса в руках в тот день, когда его убили.

При близком рассмотрении трость производила то же впечатление, что и тогда, в Омуте Памяти: в отличие от предыдущих тростей Люциуса, у неё было скорее практическое, чем декоративное назначение. Она выглядела прочной и устойчивой (хотя и несомненно элегантной), а прикосновение к драконьей рукояти подтвердило, что на неё наложены специальные чары, облегчающие использование. Резные края драконьей морды совершенно не врезались в ладонь так, как этого можно было бы ожидать, глядя на них — на ощупь рукоять этой трости была точно такой же гладкой и удобной, как и у собственной трости Северуса.

Северус медленно вынул трость из коробки, взвесив её в руке, прежде чем снова вопросительно взглянуть на Драко. Тот выглядел непривычно нервничающим.

— Я подумал... Он бы захотел, чтобы она оказалась у тебя. После всего, что ты сделал для него, для всей нашей семьи... Ты её более чем заслужил.

От этих слов на Северуса нахлынула целая волна эмоций. Он до сих пор точно не знал, как относился к Люциусу и их многолетней дружбе. С одной стороны, эта дружба была искренней и Северус действительно пытался помочь всему семейству Малфоев держаться подальше от опасности, когда те лишились расположения Тёмного Лорда. Но в то же время, большая часть его общения с Люциусом основывалась на фарсе и лжи. Разумеется, после смерти Лили для Северуса всё превратилось в роль двойного шпиона и попытки выжить — но даже тогда он чувствовал к Люциусу некоторое совершенно искреннее дружеское расположение, и ему было очень непросто наблюдать в Омуте Памяти его смерть. Так что это неожиданное проявление сентиментальности от обычно сдержанного и чопорного представителя клана Малфоев... Оно затронуло в Северусе какую-то потайную струну и, хотя жест Драко несколько выбил его из себя колеи, он был несомненно... приятным.

Должно быть, подумал Северус, он начинал привыкать к сентиментальности по отношению к себе.

И вдруг осознал, что именно в этом и заключалось главное отличие его жизни после пробуждения из комы от жизни до неё. Да, в жизни Северуса и раньше находилось место сочувствию, заботе и даже любви, но они ещё никогда не были связаны с таким огромным количеством людей сразу. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Северусу, что однажды его жизнь станет вот такой: в окружении детей, которых ему не нужно было учить, с обменом рождественскими подарками с (Мордред побери!) Уизли и Лонгботтомами... Он бы точно поинтересовался, не приложил ли кто-то этого фантазёра Конфудусом. И тем не менее, каким-то невероятным образом, в итоге всё сложилось именно так.

Держа в руке трость покойного Люциуса, Северус медленно осмотрелся по сторонам, потому что его вдруг окутало ощущение абсолютной правильности происходящего. Рядом с ним, под одним из деревьев на территории Малфой-мэнора, сидел заметно взволнованный Драко. Чуть поодаль Джинни Уизли размеренно укачивала крохотного рыжеволосого тёзку Люциуса. В небе летали трое юных Поттеров и один Малфой (или двое и двое — смотря как на это взглянуть)... и Гарри, в чьих неукротимых волосах вовсю плясал ветер, пока он отчаянно старался (впрочем, довольно безуспешно) помешать остальным подросткам попасть бладжером в его старшего сына.

Северус точно не знал, сможет ли он когда-нибудь ходить полностью самостоятельно, без трости. И понятия не имел, получится ли у него однажды разгадать тайну шрамов Скорпиуса. Но он знал, что обрёл нечто удивительное, нечто, чего у него ещё никогда не было. И речь шла не только о Гарри и их безусловно необычных отношениях — Северус обрёл семью. Людей, которые искренне радовались его успехам, сочувствовали его неудачам и от всей души хотели, чтобы у него всё было хорошо.

Сделав глубокий вдох, Северус повернулся к Драко.

— Спасибо, Драко, — тепло ответил он, и на лице Малфоя тут же отразилось облегчение, что его поступок не был воспринят неправильно.

Северус снова посмотрел вверх, ища глазами Гарри, и тот, словно почувствовав его взгляд, остановился и замер, паря на своей метле. Их глаза встретились и Гарри широко улыбнулся, отчего всё его лицо словно озарилось.

И Северус, не в силах сдержаться, улыбнулся в ответ.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"