Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Маленький серый кот (немного злой, но очень талантливый)

Оригинальное название:Little Grey Cat (A Bit Cross But Otherwise Very Talented)
Автор: FoxNonny, пер.: Кузя-кот
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Андерс, Фенрис (м!Хоук/Фенрис)
Жанр:Fluff
Отказ:Ни вселенная, ни персонажи мне не принадлежат.
Цикл:Dragon Age [53]
Аннотация:Хоук отправился убивать бандитов, Фенриса никто не может найти, а Андерс спасает в Клоаке кота, который, по абсолютно непонятной причине, хочет его убить. Да, этот фик именно о том, о чём вы думаете. ER
Комментарии:Для особо неверующих сразу отмечу, что кошки действительно могут издавать все те звуки, что здесь описаны.

Размещение текста на других ресурсах запрещено.
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2017-07-28 15:09:01
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Глава 1


Дождевая вода льётся Андерсу за шиворот через дырку в капюшоне изношенного промасленного плаща, грязь и нечистоты Клоаки с каждым шагом просачиваются в сапоги; Андерс уже рядом с лечебницей, когда слышит за поворотом истошный вой животного.

Он морщится. «Не вмешивайся, Андерс. Печально об этом думать, но муки голода доводят бедняков и не до такого».

Он почти убеждает себя не останавливаться, когда звучит очередной пронзительный вой, в котором слышатся боль и паника. Сам того не осознавая, Андерс меняет курс, игнорируя внутренний голос, и быстро взбегает по гнилой лестнице, ведущей в тёмный, узкий переулок.

Сначала он видит двух маленьких мальчишек, и сердце его сжимается при виде лохмотьев, свисающих с худеньких плеч. Дети тощие, как скелеты, и с головы до пят заляпаны грязью. Старший вкладывает камень в ладошку младшего — судя по всему, своего брата — и яростно шипит:

— Да убей ты его уже, Джори! — Он подталкивает брата в спину. — Давай, я сломал ему лапу, он уже никуда не убежит. Или ты так и хочешь ходить голодным?

Младший плачет, мотая головой.

— Я не могу…

— Ты ведь уже ел кошек. Пора тебе самому добывать пропитание.

Андерс, с щемящим сердцем, почти позволяет им это — пока его взгляд не падает на добычу мальчуганов.

Маленький кот — слишком грязный, чтобы различить окрас, — забился в угол переулка и глядит на мальчишек вытаращенными глазами, шипя и поджимая сломанную лапку. Что-то знакомое чудится Андерсу в его страхе, в его защитной позе — он и сам не может понять что, однако принимает решение ещё до того, как шагнуть вперёд.

— Вы же братья Томлен, так?

Мальчики разворачиваются; старший — с видимым сожалением оттого, что им помешали, младший по-прежнему плачет.

— Целитель, — приветствует старший, упирая руки в боки. — Чего тебе здесь надо?

— Мне нужен мой кот, — вежливо отвечает Андерс. — Он убежал этим утром. Спасибо, что нашли его.

Малыш Джори принимается реветь в три ручья. Он протягивает Андерсу свой камень, вытирая слёзы грязным кулачком.

— Кен сломал ему лапку, Андерс, ты его вылечишь?

— На то я и целитель. — Андерс с непринуждённой улыбкой принимает камень. Кен сердито щурится.

— Раз твой кот убегает, не надо его выпускать, — бурчит он. — Мы из-за тебя остались голодными. Знаешь, сколько мы за ним гонялись?

Андерс шарит в кармане плаща и с облегчением нащупывает несколько медяков: остатки его доли от охоты на разбойников с прошлой недели. Остальное пришлось потратить на такую ерунду, как еда и травы для лечебницы, однако Андерс с лёгким сердцем протягивает монеты Кену.

— Рыбак, торгующий рядом с лавкой ростовщика из Хартии, сегодня продаёт копчёную треску со скидкой. Этих денег хватит, чтобы закупиться на несколько дней. К тому же, треска, по слухам, вкуснее кошатины.

— Что угодно вкуснее кошатины, — хлюпает носом Джори. Кен посылает брату недовольный взгляд, но монеты торопливо прячет.

— Купи ему поводок, что ли, — бормочет он и дёргает головой, указывая брату на выход. — Идём. Может, у рыбака ещё осталась лососина в медовом соусе.

Джори кивает, награждает Андерса слезливой улыбкой, и мальчики хлюпают по грязи прочь из промозглого переулка, оставляя Андерса наедине с котом.

Закусив губу, Андерс приближается к животному. Лицо его вытягивается, когда кот сворачивается маленьким клубком и дрожит; сломанная лапа выпирает под странным углом. На самом деле Андерс даже не уверен, что спасёт это крошечное существо, но он, по крайней мере, может позволить ему прожить последние часы в комфорте. Всё лучше, чем мучительная смерть от неуклюжих рук голодного девятилетнего мальчишки.

— Всё хорошо, малыш, — мягко произносит Андерс, становясь на колени в грязь рядом с котом. — Давай отнесём тебя в тепло.

Кот поднимает голову и, приоткрыв один тёмно-зелёный глаз, пристально оглядывает Андерса с ног до головы. Он наблюдает, как Андерс медленно тянется к нему, позволяя коту привыкнуть к своему запаху, прежде чем брать его на руки.

Рука Андерса уже в дюйме от кошачьего носа, когда кот делает резкий выпад и быстро, как молния, впивается маленькими острыми зубами Андерсу в палец.

Тот, будучи ветераном по части кошачьих царапин и укусов, не отдёргивает руку в ту же секунду, как поступил бы любой здравомыслящий человек. Всего-то лишь разражается проклятиями — всё более витиеватыми, когда кот в ответ на попытку высвободить палец издаёт утробное рычание и впивается ещё глубже.

— Послушай, я знаю, что ты делаешь это только потому, что напуган и испытываешь боль, — выдавливает Андерс сквозь зубы, свободной рукой обхватывая кошачий рот и осторожно пытаясь разомкнуть ему челюсти. Кот, приняв вызов, шлёпает ладонь Андерса когтистой лапой, расцарапывая до крови. — Да, бей меня по руке, конечно. Ты очень грубо себя ведёшь, между прочим. Ауч, Создатель.

Окончательно попрощавшись с пальцем, Андерс умудряется вырвать из когтей вторую руку и хватает животное за загривок. То в негодовании наконец-то отпускает палец Андерса, чтобы зашипеть на него.

Андерс как можно быстрее заворачивает кота в свой плащ и крепко прижимает к груди, чтобы животное не вырывалось и не навредило себе ещё больше. Кот издаёт жалобный вой от прикосновения к раненой лапе, но, похоже, быстро понимает своё положение и даже не ёрзает, когда Андерс поднимается на ноги.

— Вот так, сиди неподвижно, а я постараюсь дойти до дома побыстрее, — тихо говорит Андерс, баюкая злобный маленький комок. В ответ он получает очередное низкое рычание, но больше до самой клиники не следует никаких звуков — как и попыток вырваться.

Андерс дважды проверяет замки: последнее, что ему сейчас нужно, это незваный визит треклятых храмовников, побери их Бездна, — после чего относит кота на чистый операционный стол. Кот под плащом сидит молча и неподвижно, однако Андерс ощущает дрожь маленького тельца и чувствует очередной прилив жалости к этому существу, несмотря на его злобный характер.

По счастью, кот не отбивается, когда Андерс осторожно сажает его на стол. Он не разворачивает плащ до конца: раненые животные имеют дурную привычку выкидывать что-нибудь глупое, а этот, стоит его отпустить, тут же спрыгнет со стола и рванёт к выходу, Андерс в этом уверен.

Кот тяжело дышит вяло приоткрытым ртом. Андерс, нахмурившись, наклоняется вперёд и изучает кошачьи глаза, по очереди поднимая ему веки. Взгляд у него оцепенелый; зелёные глаза мгновение смотрят на Андерса, прежде чем вновь затуманиваются.

Осматривая кота, Андерс чувствует покалывание энергии на кончиках пальцев, словно статическое электричество, и хмурится ещё глубже. Нет, не статическое электричество. Словно лириум.

— В чём ты извалялся, малыш? — бормочет Андерс, снимая с кошачьей шерсти комочек грязи и растирая его между пальцев. В грязи следов лириума нет. Странно.

Закусив губу, Андерс снова тщательно осматривает кота. Нужно будет его вымыть перед лечением — а значит, придётся высвободить его из плаща. Андерс торопливо обходит клинику, собирая эльфийский корень, чистую воду, чашу, полотенца, бинты, кошачью мяту и, подумав, прихватывает короткий кожаный поводок. У него и прежде бывали дикие пациенты из семейства кошачьих, и этот поводок множество раз спасал его руки от расправы.

Когда Андерс расставляет чашу, полотенца с бинтами, выкладывает эльфийский корень и кипятит воду, кот не реагирует — до тех самых пор, пока Андерс не вытаскивает поводок.

Тогда-то он и пугает Андерса до смерти, издав закладывающий уши гневный визг.

— Создатель милосердный! — с чувством восклицает Андерс, пока кот продолжает вопить, бешено извиваясь в свёртке из плаща и пытаясь отхватить Андерсу пальцы, когда тот тянется к нему с поводком. — Да, я знаю, что это неприятно, но клянусь, я не намерен тебя убивать. Во имя Бездны, что с тобой не так?

Кот издаёт полурык-полувой. Прижав уши к голове, он смотрит на Андерса с убийственной яростью, сопровождая взгляд злобным шипением.

— Хорошо, — в конце концов произносит Андерс, отступая. — Тебе не нравится поводок? Я постараюсь обойтись без него. Смотри.

Кот настороженно наблюдает, как Андерс зашвыривает поводок в дальний конец лечебницы. Проследив глазами за полётом ненавистной вещи, кот переводит пристальный, выбивающий из колеи взгляд на лицо Андерса.

— Поводка нет. — Андерс медленно приближается к столу. — Но пообещай не убегать, ладно? И не калечь мои руки, пока я тебя лечу. Они могут спасти тебе жизнь, в конце-то концов.

Андерс многозначительно шевелит пальцами. Кот выражает неприкрытое отвращение, но больше не напоминает дикаря с жаждой убийства.

— Ладно, как насчёт веточки кошачьей мяты в знак дружбы? — Андерс растирает в пальцах листья, усиливая запах растения. — Она порадует тебя и успокоит. С ней у нас меньше шансов, что ты вскроешь мне вены на запястье своими коготочками. Не хочешь попробовать мятки?

Мгновение на морде кота читается выражение вселенской скуки, словно Андерс — самый нелепый человек, которого он, на свою беду, встретил. Но потом Андерс суёт ему под нос веточку мяты и чувствует прилив торжества: кот замечает растение и, сам того не желая, тянется любопытно его обнюхать. Андерс расплывается в ухмылке, когда зрачки животного быстро расширяются; кот принимается вылизывать траву, позабыв все свои убийственные намерения.

— Каждый раз срабатывает, — бормочет Андерс, быстро почесав кота за ушами. Тот рассеянно рычит вполсилы и дёргает ушами, но в остальном слишком занят кошачьей мятой, чтобы реагировать.

Андерс осторожно разворачивает плащ и сочувственно шипит при виде неестественно выгнутой задней левой лапы. Несколько порезов на кошачьей шубке сочатся, и кровь перемешивается с грязью. Кот дёргается, когда Андерс посылает маленькую волну магии, оценивая состояние внутренних органов. Те, каким-то чудом, не повреждены, и даже рёбра вокруг сердца и лёгких целы. Лапа, должно быть, очень болит, но это можно исправить, и теперь у Андерса есть время: уже не нужно волноваться, что кот помрёт у него на руках от внутреннего кровотечения.

— Ты успел до костей промёрзнуть, это делу не поможет, — бормочет Андерс, рискуя почесать кота под горлом. Поначалу тот застывает, опасно прижав уши, но, очевидно, кошачья мята в достаточной мере его расслабила: спустя несколько секунд кот приподнимает голову, позволяя себя чесать. — Но мы это исправим. Похоже, с тобой всё будет хорошо.

Либо кот понимает его, либо просто не в настроении дискутировать, но Андерсу кажется, что на кошачьей морде читается облегчение, и напряжение вроде как исчезло из расширенных зрачков.

В следующее мгновение кот ясно даёт понять, что с него хватит поглаживаний, сильно куснув Андерса за руку. Тот вздыхает.

— Что ж, полагаю, на «спасибо» мне надеяться не стоило. Ладно, давай тебя вымоем.

Подсунув ладонь под кошачью грудь, Андерс мягко поднимает кота со стола и сажает в чашу с тёплой водой. Лишившись мяты, кот издаёт пронзительный, печальный мявк. Андерс фыркает, и кот, прижав уши, пристыженно опускает голову.

— Это было очень мило, — посмеивается Андерс, уворачиваясь от кошачьих когтей. — Не переживай, вот вымоешься — и вся мята будет твоей.

Кот ворчит, но позволяет перевернуть себя на бок и терпеливо сносит, пока с его шерсти счищают грязь. Несколько мазков тряпкой — и взгляду Андерса предстаёт странная серо-белая расцветка в бледную полосочку, хотя кожа под шерстью довольно тёмная. Ещё несколько протираний — и следует шипение и взмах кошачьей лапы, дающих понять, что Андерс подобрался слишком близко к интимной зоне — а также то, что он и в самом деле имеет дело с котом, а не кошкой.

— Как-то мелковат ты для взрослого кота, — вслух размышляет Андерс — и усмехается, получив в ответ глубоко оскорблённый взгляд. — Не обижайтесь, маленький сэр. Держу пари, все кошки Клоаки тебе прохода не дают. — Андерс оттирает особо слипшийся комок грязи и добавляет: — А может, тебя где-нибудь дожидается большой, сильный кот.

У Андерса наверняка разыгралось воображение, но он готов поклясться, что на этих словах представитель кошачьих тихонько вздыхает.

Высушить кота после помывки — легче лёгкого, но рядом со сломанной лапой Андерс действует осторожно, мягко прижимая полотенце вокруг разорванной плоти. Поразительно, что кот до сих пор лежит неподвижно, позволяя Андерсу делать своё дело. Прижатые к голове уши, однако, говорят, что он недоволен ситуацией.

— Снова этот лириум, — бормочет Андерс, намазывая кожу бальзамом из эльфийского корня и вновь ощущая предательское покалывание в пальцах. — Не знаю, что с тобой было — может, ты родился в лириумной шахте или налакался зелья, но ты испещрён лириумом. К счастью для тебя, у меня есть друг с похожей проблемой. — Андерс морщится. — Хотя «друг» — это сильно сказано. Мы не пытаемся убить друг друга на ежедневной основе, и он однажды спас меня от челюстей драконлинга. По правде говоря, мне кажется, это максимум дружелюбия, который от него можно ожидать.

Кот чихает, что подозрительно напоминает насмешливое фырканье.

— Думаю, вы бы с ним поладили, — сухо комментирует Андерс, вытягивая из кошачьего лириума щепотку магии и посылая её обратно, уже в качестве целебной, и закрывая все порезы. — Он до сих пор не сдал меня храмовникам, хотя, может, только из-за вмешательства Хоука, тут я не уверен. Создатель, да нет же, на самом деле он не так уж плох. Всего лишь невероятно упёртый в своих заблуждениях — а заблуждается он по всем пунктам. Сейчас будет больно.

Он нежно прижимает животное к столу, чувствуя, как то напрягается под ладонью, и мягко обхватывает сломанную лапу. А потом быстрым движением вправляет кость.

Кот жалобно хнычет, но лежит смирно, и Андерс некоторое время гладит его, успокаивающе — как он надеется — напевая под нос, после чего вновь подносит к его мордочке побег кошачьей мяты. Кот охотно зарывается в неё носом и глубоко дышит, справляясь с болью.

— Какой хороший кот, — шепчет Андерс, поглаживая его по голове. — Молодчина. Мы почти закончили.

Он продолжает нахваливать его, бинтуя лапу и посылая целительную магию, мало-помалу сращивающую кость.

— Надо бы придумать тебе имя, — предлагает Андерс, полностью осознавая, что коту нет никакого дела до его болтовни. — Будь поосторожнее с этой лапой некоторое время. И знаешь, я не хочу отпускать тебя снова бродить по Клоаке. Это не место для кошек, честно, а те кошки, что здесь живут, давно зарубили на носу не показываться на глаза голодающим нищим. Тебя я здесь раньше не видел, да ещё эта твоя лириумная проблема… бьюсь об заклад, ты из Верхнего города. Или из Казематов. Может, ты кот какого-нибудь храмовника? — Андерс морщит нос. — Да, ты наверняка храмовничий кот. Не переживай, я на тебя не в обиде. Что ж, спросим Хоука, может, ему понадобится мышелов.

На этих словах кот поднимает голову, навострив уши, и, к изумлению Андерса, начинает урчать.

— Что, так любишь мышей ловить? Ну ладно, я поговорю с Хоуком. Он отбыл на несколько дней, но когда вернётся…

Урчание становится громче, и кот даже бодает Андерсову руку своей маленькой головой.

— Это очень дружелюбно с твоей стороны, — замечает Андерс, осмеливаясь почесать его за ушами. Урчание тут же обрывается, а зелёные глаза сужаются, но сам кот не отстраняется. — Хорошенького помаленьку, значит. Понятно. О чём, бишь, я? Ах да, об имени. Что ж, у тебя очень необычный окрас, да ещё лириум… Прости, но ты и правда очень напоминаешь мне кое-кого. Но я не стану называть тебя в честь него, как полный засранец. Ты такого не заслуживаешь, а он наверняка всё не так поймёт.

Кот, оскалившись, откидывается обратно на столешницу и смеряет Андерса уже привычным полным отвращения взглядом.

— Он умеет делать одну штуку, становясь… как бы сказать… призрачным. Очень полезный навык, но довольно жуткий. А также он любит вырывать у людей внутренности. Вот и ещё один пункт к вашему сходству. — Андерс заканчивает бинтовать лапу и проверяет кость. Та хрупкая, разумеется, и ещё не окрепла, но уже срослась. — Готово. Теперь тебе будет полегче. Ну, так как насчёт «Призрака»? Я об имени.

Кот снова вздыхает и делает неопределённый жест, напоминающий кошачье пожатие плечами. Андерс принимает это за «да».

— Решено. Значит, Призрак. — Андерс наблюдает, как кот обхватывает передними лапами веточку мяты, подтягивает ближе и мягко покусывает листья, и сердце его тает. Кошки. Андерс всегда был неравнодушен к кошкам. — Знаешь, ты и правда очень милый.

На этот раз он не успевает увернуться от удара лапой, и четыре длинных когтя располосовывают ему руку. Андерс вздыхает. Кошки.





Глава 2. Глава 2


Кот не ест рыбу.

Он не только не ест рыбу, но и смотрит на Андерса таким взглядом, будто тот собирается прикончить всю его кошачью семью, а не просто придвигает к нему треснувшее блюдце с нарезанной треской.

— Это рыба, — в полнейшем замешательстве поясняет Андерс. — Большинство кошек выцарапали бы мне сердце за кусочек свежей трески. И она действительно свежая. Была. С утра.

Призрак, угрожающе рыча, поднимает лапу и медленно выпускает когти.

— Ладно, ладно, — вздыхает Андерс и вытягивает оскорбительное блюдо у Призрака из-под носа, едва избегая удара лапой от ворчащего кота. — Ты, должно быть, не слышал поговорки «дарёному коню в зубы не смотрят»? Больше у меня ничего нет, вообще-то, а тебе после такой травмы необходимо чем-нибудь набить живот перед сном.

— Мр-роу.

— Не ругайся. — Андерс забрасывает куски рыбы в похлёбку, кипящую на слабом огне в его так называемой «кухне», представляющей собой всего лишь чистый стол в дальнем углу лечебницы, с кастрюлей, сковородой, тарелками и приборами на одну персону. Он слышит тихое клацанье кошачьих когтей по деревянном полу, за которым следуют мягкие удары лапой по двери буфета. Приоткрыв её, кот забирается внутрь. — Знаешь, не стоит тебе тут носиться, поберёг бы лучше лапу. Кажется, у меня оставалась вяленая оленина… правда, она очень солёная, это вредно для котов.

Призрак не отвечает — и из шкафа тоже не вылезает.

— Ну чего ты. — Андерс наклоняется и отворяет дверцу буфета. — Выходи дава…

Он моргает.

Призрак отрывается от своей добычи — ярко-зелёного яблока, одного из трёх, что Андерс купил этим утром себе на десерт. У яблока надкушен бок, и, судя по стекающему по кошачьему подбородку соку, нетрудно догадаться, кто это сделал.

— Маленький засранец, — снова моргает Андерс. — Это не кошачья еда!

Призрак шипит в ответ, сузив глаза, закатывает покусанное яблоко в тёмный угол и пятится в тень, подальше от Андерса, сверкая оттуда злыми зелёными глазами.

Андерс со вздохом закрывает дверь буфета. Спустя пару секунд до него доносится безошибочный хруст пожираемого яблока. «Похоже, у этого кота контузия. Может, травма головы? Но я ведь проверял. Создатель, я, должно быть, что-то упустил».

Призрак так и не вылезает из шкафа, пока Андерс ужинает, прибирается в клинике и устанавливает защитные чары на ночь. Проходит час, прежде чем Андерс решается снова приоткрыть дверцу, почти ожидая, что кот прыгнет на него с обнажёнными когтями и зубами, готовый растерзать за какую-нибудь воображаемую обиду.

Вместо этого в свете наколдованного огонька Андерс видит крепко спящего Призрака в окружении огрызков двух с половиной яблок. Вздувшийся мохнатый живот даёт понять, что маленький кот обожрался до отключки. Андерс пытается найти в себе раздражение из-за подло съеденного десерта (не говоря уже о бардаке в шкафу), однако Призрак даже во сне выглядит таким самодовольным, что Андерс не в силах на него обижаться.

— Ходячий маленький кошмар, — качает он головой. — Ты замёрзнешь, если будешь тут ночевать. Только не бей меня, пожалуйста.

Набравшись храбрости, Андерс просовывает руки в буфет и обхватывает ими кота, застывая в ожидании неминуемого укуса или острых когтей.

Призрак издаёт очень тихий мявк, но больше никак не реагирует, позволяя Андерсу вытащить себя из шкафа и прижать к груди. Похоже, долгое лечение вкупе с полным стресса днём погрузили кота практически в кому, но Андерс не может не чувствовать облегчение оттого, что его удастся уложить спать, обойдясь малой кровью.

По-видимому, пока Андерс носит его на руках, кое-как умываясь и чистя зубы, Призрака всё устраивает. Когда Андерс наконец удаляется в спальню, ложится на свою маленькую койку и натягивает шерстяное одеяло на себя и свернувшегося на матрасе рядом кота, тот по-прежнему спит.

— Может, ты просто очень хотел есть, м? — спрашивает Андерс, щекоча ему нос. Призрак чихает ему в лицо и с ворчанием перекатывается к нему спиной. — Ладно, значит, дело не в этом. Как бы там ни было, я рад, что ты уже не пытаешься меня прикончить. Крепких снов, малыш.

Поколебавшись, он кладёт руку на шерсть и гладит Призрака долгими движениями. Тот зевает, но остаётся безучастным, хотя Андерс готов поклясться, что слышит тихое урчание, раздающееся из глубин крошечного тельца.

* * *

Следующим утром Андерс просыпается с лапой на лице и мягко впивающимися в кожу когтями.

Призрак ещё спит, лениво вытянувшись рядом с его лицом, время от времени напрягая лапу и вонзая когти чуть глубже.

— Ну ладно, — хрипло бормочет Андерс, осторожно отцепляя когти от своего лица. — Пора вставать. С добрым утром.

Призрак поднимает голову с тихим «мррп?» и открывает глаза.

Вопль, который за этим следует, до жути напоминает человеческий. Андерс подпрыгивает от неожиданности и прикладывается головой о стену. Призрак исчезает в мгновение ока: бледной молнией пересекши спальню, скрывается под ветхим дубовым комодом.

— Задница Создателя, — сердито бурчит Андерс, садясь в кровати. — Если хочешь знать, я не самый худший вариант, с кем ты мог проснуться в одной постели.

Из-под комода раздаётся шипение. Закатив глаза, Андерс встаёт на ноги и приводит себя в порядок.

Лечебница обычно заполняется ближе к девяти, так что Андерс проводит первый час за варкой зелий и мазей, отвлекаясь лишь на одного пациента, который вваливается в клинику, со стоном сжимая голову (один из стражников Авелин с сильным похмельем, которому предстоит полный день дежурства). Отвлёкшись ненадолго, Андерс закатывает оставшуюся с вечера половинку яблока под комод для Призрака и закрывает за собой дверь спальни. Каким бы тираном ни был этот маленький кот, Андерсу не хочется выпускать его обратно в Клоаку. Лучше оставить его у себя до возвращения Хоука и надеяться, что тому пригодится кот... даже такой, который наверняка попытается его сожрать.

К десяти утра клиника набита битком; пациенты и их родственники слоняются вокруг или терпеливо дожидаются своей очереди. Андерс осматривает болезненное покраснение на шее одного старика (скорее всего, ничего серьёзного, но есть опасения, что это драконова сыпь), когда к нему подбегает перепуганная женщина.

— Сэра́ Андерс, кажется... кажется, здесь демон, — шепчет она, округлив глаза.

Андерс моргает, и сердце его на долю секунды уходит в пятки. «Проклятье. Неужели она о Справедливости? Но как она узнала?»

— Демон?

Женщина кивает.

— Мы слышали страшное... рычание, и что-то скреблось в ту дверь.

Она указывает на дверь в Андерсову спальню. Тот стонет.

— Это не драконова сыпь, — обнадёживает он пожилого пациента и вкладывает склянку с мазью в шишковатую ладонь. — Если покупали что-то у той женщины на углу, рядом со стоками, имейте в виду, что она добавляет необработанный эмбриум в свои эликсиры. У большинства людей на него аллергия.

— Так и знал, что стоимость неспроста такая дешёвая, — ворчит старик, запихивая мазь в карман куртки. — Благослови тебя Создатель, молодой человек. И удачно тебе разобраться с демоном.

Андерс морщится.

— Спасибо, удача мне пригодится.

К тому времени как Андерс подходит к двери в спальню, там уже собралась небольшая встревоженная толпа. Из-за двери действительно слышится низкое, злобное рычание вкупе с подозрительными скребущими звуками.

— Осторожнее, целитель, — шепчет один мужчина, отпихивая жену себе за спину. — Мало ли какая дрянь в наши дни в Клоаке водится.

— Да, действительно, — вздыхает Андерс, становясь на колени перед дверью, и говорит, обращаясь к Призраку: — Послушай, ты тут кучу народа перепугал своим поведением.

Призрак рычит в ответ, и дверь содрогается на своих петлях, когда он дубасит её лапой. Обступившая Андерса толпа испуганно ахает.

— Для существа весом с детскую куклу в тебе слишком много свирепости, — сухо замечает Андерс. — Хорошо, я тебя выпущу, но только если пообещаешь не сбегать и не донимать пациентов. Договорились?

— Выпустить его? — восклицает рядом стоящая женщина. — Вы что, рехнулись?

Рычание обрывается, как и царапанье двери.

— Вероятно, — признаёт Андерс, выпрямляясь, и с очередным вздохом открывает дверь.

За ней с крайне недовольным видом сидит Призрак, раздражённо шлёпающий хвостом по полу. Несколько секунд царит тишина.

А потом пациенты Андерса разражаются смехом. Призрак вздрагивает, удивлённо распахивает глаза — а затем гневно сужает. На морде его читается отвращение.

— О-о-о, взгляните на него! Весь такой обиженный, — воркует женщина. — А какие у него огромные уши! Больше фенека напоминает, чем кота.

— Андрасте всеблагая, такое маленькое создание и такой низкий рык! Я уж думал, за дверью бесновалось порождение тьмы, — бормочет мужчина.

Призрак, в свою очередь, с фырканьем вздёргивает нос и срывается с места. Промчавшись под ногами зевак, он вспрыгивает на стол, а оттуда — на подоконник, оказываясь в недосягаемости своих новых поклонников.

— Сам виноват, — с ухмылкой комментирует Андерс. — Ну ладно, кто там следующий?

День тянется в меру спокойно: утро переходит в полдень, в лечебнице непрерывным потоком сменяются пациенты, периодически кто-то из них оставляет еду и напитки в благодарность. Андерс едва не лишается руки в попытке отнять у Призрака украденный сладкий рулет («Ладно ещё яблоки, но от сладостей тебе точно станет плохо, маленький ты демон!») и уговаривает его съесть немного вяленой оленины на обед. Оленина принимается без особого энтузиазма — не то что яблоки, — однако Призрак кушает её, несмотря на недовольство, выраженное бросаемыми на Андерса леденящими кровь взглядами, словно маг разрушил всю его кошачью жизнь.

Во второй половине дня на пороге возникает небольшая группа эльфов из эльфинажа, все изнурённые и потрёпанные. Андерс приглашает их внутрь и, наморщив лоб, осматривает порезы и синяки.

— Что случилось?

— Работорговцы, обосновавшиеся в порту, устроили ночью набег на эльфинаж, — отвечает одна усталая мать, обнимающая маленькую дочку. Белая как мел девочка смотрит по сторонам округлившимися от шока глазами, но молчит. — К утру они нас всех уже на корабль погрузили, тогда-то их и настигла капитан стражи. Слава Творцам за сэра Авелин, прошлый капитан и ухом бы не повёл, а она отправила нас к тебе.

— И правильно сделала, — искренне отвечает Андерс. Хотя они с Авелин не сильно ладят, к настоящему моменту они уже хорошо друг друга знают и осведомлены, как серьёзно оба воспринимают свою работу. — Хорошо, сначала я осмотрю тяжелораненых. Для остальных в задней части клиники есть чай. Не стесняйтесь, наливайте и пейте, пока ждёте.

Осмотр проходит быстро; Андерс с тяжёлым сердцем вправляет сломанные кости, залечивает раны от плетей и удаляет ушные бирки. Другое дело — затравленный взгляд каждого эльфа, смиренное принятие своей роли в глазах окружающих, роли безвольной собственности, — всё это не так-то просто исцелить. Андерс уже видел этот взгляд прежде, у многих магов Круга, но понимает, что сейчас не самое подходящее время для наставлений.

«Вот если бы мы могли объединить силы... сплотиться и каким-то образом исправить несправедливость нашего общества, единым фронтом...»

Андерс мотает головой. В другой раз.

Наконец остаются только мать с дочерью, остальные эльфы сгрудились на кухне, попивают чай и тихо перешёптываются.

— А мне ведь едва удалось убедить Шиволу, что в Нижнем городе нам ничего не грозит, — отрешённо замечает мать и морщится, когда Андерс осторожно извлекает из её уха деревянную бирку. В отличие от привычных серёг, ушные бирки имеют два шипа, впивающиеся в кожу уха, вместо того чтобы пронзать её насквозь. Удалить такую гораздо труднее. — Всё лучше, чем слоняться по берегу. Мы прибыли вместе с ферелденскими беженцами во время Мора в надежде найти долийский клан, который бы нас принял. Моя мать была долийкой-магом, но в её клане магов было слишком много, так что... И всё-таки я знаю, что она по ним скучала. Однако долийцы никогда не признавали нас за своих. Бедное дитя... ой, ты нашла котёнка, милая?

Андерс поднимает голову и видит, как эльфийский ребёнок приближается к столу, на котором Призрак устроился подремать на солнышке после обеда. Андерс обеспокоенно выпрямляется.

— Прошу прощения, но Призрак не любит чужаков, лучше к нему не подходить...

Шивола, не обращая внимания, опирается на стол ладошкой и, подтянувшись, протягивает вторую Призраку — понюхать. Тот медленно просыпается, морщит нос при виде руки, обнажает зубы — и Андерс задерживает дыхание.

Затем Призрак переводит взгляд на обладателя руки, и Андерс готов поклясться, что глаза кота мгновенно перебегают с лица ребёнка на окровавленную бирку в её ухе.

К изумлению Андерса, Призрак бодает головой ладошку ребёнка, потираясь о её пальцы. Девочка улыбается и начинает смеяться.

И Андерс, и мать облегчённо вздыхают.

— Она всегда любила кошек. Да и вообще животных, — тихо делится мать, когда Призрак поднимается с нагретого места и, потянувшись, подсаживается ближе к девочке, чтобы той легче было его гладить. Шивола так обрадована, что из её юных глаз исчезает толика потаённого страха, а Призрак, в свою очередь, вытягивает мордочку, чтобы обнюхать её лицо. — Будь у нас деньги, я бы купила ей щенка мабари, которых продают ферелденцы из Нижнего города. Ей бы не помешал друг. И защитник.

— У неё и вправду дар, — откликается Андерс, с недоверием наблюдая за общением кота и ребёнка. — Этот кот не единожды пытался меня убить. Та ещё злобная малявка.

— Возможно, он видит, как сильно ей это нужно, — произносит мать с задумчивой улыбкой на губах.

Умом Андерс понимает, что женщина шутит. Однако он и сам начинает подозревать, что этот странный кот намного разумнее своих собратьев.

В конце концов он вынужден усадить Шиволу на стул, чтобы снять с неё бирку. Андерс ожидает слёз. Но прежде чем он приступает, Призрак прыгает к девочке на колени, мнёт её ноги лапками и сворачивается там клубком. Ребёнок фокусирует внимание на коте, и хотя Андерс видит, как маленькие ладони крепко сжимают шерсть, наверняка причиняя боль, Призрак не двигается — и Шивола не плачет.

Перед уходом она долго обнимает Призрака, едва ли не душа его в объятиях, но при этом улыбается и даже адресует Андерсу робкое «спасибо, сэр». Они с матерью уходят в сопровождении остальных эльфов. Некоторое время Андерс провожает их взглядом, а потом поворачивается к Призраку, тоже глядящему вслед эльфам с очень странным выражением на маленькой мордочке.

— Хочу заметить, ты весьма необычный кот, — говорит Андерс.

Призрак поднимает на него взгляд, полный усталого разочарования — который, похоже, приберегает специально для Андерса, — после чего возвращается на своё нагретое солнцем место, где с тихим вздохом сворачивается в клубок.

Андерс пожимает плечами и начинает прибираться, пока не нагрянула новая волна пациентов. Он делает мысленную пометку купить сегодня ещё пару яблок своему причудливому сожителю.





Глава 3. Глава 3


В последующие дни будни Андерса и Призрака входят в колею.

Призрак больше не ластится к Андерсовому лицу, как делал в первую ночь, но после нескольких часов копошения в дальнем углу спальни, где он пытается отыскать тёплое, уютное местечко, около полуночи Призрак сдаётся и нехотя запрыгивает на кровать, устраивается у Андерсовой груди и угрожающе рычит, когда тот пытается его погладить. Андерс разочарован отсутствием кошачьих обнимашек, но тепло и само присутствие Призрака это искупают. В компании кошек Андерсу всегда легче спится.

Чудные аспекты характера остаются для Андерса загадкой: Призраку удаётся раз за разом находить оригинальные способы проявить свою подозрительно не-кошачью натуру. Андерс ни разу не видел, чтобы тот вылизывался — в то время как другие коты тратят на это полжизни. В течение дня кошачья шерсть пачкается и запутывается, крайне раздражая Призрака: он разгуливает по лечебнице, содрогаясь, чешется и ворчит. Просто из любопытства Андерс наполняет коту небольшую ванну — горячая вода с добавлением эльфийского корня в медном тазу, — и изумлённо наблюдает, как Призрак торопливо в неё запрыгивает. Он даже позволяет Андерсу расчесать свою мокрую шерсть деревянным гребнем — с минимальным недовольством и без покушения на Андерсову жизнь.

— Разбаловали тебя, — ворчит Андерс, распутывая колтун на передней лапе. — Придётся тебе учиться умываться, как любому уважающему себя взрослому коту. Ты ведь уже не котёнок.

Призрак издаёт полный отвращения звук и отряхивается, как собака, орошая Андерса тёплой водой. «Мне следовало этого ожидать», — думает тот.

Лириум, который Андерс почувствовал в первую ночь, по-видимому, присутствует в кошачьем теле перманентно, что абсолютно не объясняет, как он туда попал. Порой создаётся ощущение, что кот наполовину лириумный — и это нередко ставит Андерса в тупик. Поздно ночью, когда треклятое животное наконец-то угомоняется и засыпает, у Андерса появляется возможность ненадолго погрузить пальцы в его шерсть, чувствуя, как лириум покалывает кожу. Призрак урчит и подёргивается во сне, а Андерс размышляет.

Размышляет о том, может ли этот кот быть духом — хотя та часть Андерса, что носит имя Справедливость, тут же отметает эту мысль. Справедливость равнодушен к Призраку, как и ко всем кошкам, навещающим Андерсову лечебницу, однако лириум его тоже интригует. Андерс уверен: если бы не безразличие духа, он разгадал бы эту загадку в мгновение ока. Но пока всё остаётся как есть, и Справедливость не обращает на кота внимания.

В клинике Призрак по-прежнему чурается всего и избегает посетителей. Лишь изредка он спускается со стола, чтобы помочь Андерсу с некоторыми пациентами: старушкой с артритом, например, а также с побитыми эльфами с грустными глазами. Быстро становится понятно и его отношение к магам. Отступник из подполья однажды заглядывает в клинику перемолвиться с Андерсом словечком, и Призрак мгновенно сбегает. Он с рычанием царапает дверь Андерсовой спальни, пока тот не впускает его внутрь. Следующие три часа Призрак не кажет оттуда носа. В конце концов, обеспокоенный Андерс решает его проверить и обнаруживает Призрака свернувшимся в гнезде из подранного пергамента. Кот крепко спит на останках последнего наброска Андерсового манифеста.

Андерс кричит на него добрые пять минут, а Призрак даже ухом не ведёт. Андерс абсолютно уверен, что кот только притворяется спящим — уж больно самодовольная у него морда.

На следующий день, пока Призрак дремлет на солнышке на своём излюбленном месте, Андерс прибирается в клинике и слышит тихое «мяу» у дверей. Повернувшись, он видит одну из своих частых гостий — огромную рыжую красавицу, которую Андерс пару месяцев назад окрестил Беатрис.

— Ну привет. — Андерс наклоняется почесать её за ушком. Беатрис тут же начинает урчать и бодать ладонь. — Ах, наконец-то кошка, которая ценит моё существование. Я уже забыл это чувство.

Он выпрямляется с улыбкой; Беатрис ласково смотрит на него янтарными глазами.

— И пусть хоть кто-то посмеет сказать, что я не умею обращаться с дамами! Погодите минутку, сэра́, и я налью вам сливок.

Отправляясь в холодную кладовую за сливками, Андерс отчётливо слышит позади урчание, за которым следует мягкий прыжок. Оглянувшись, он видит, что Беатрис запрыгнула на стол Призрака и, склонив голову, смотрит на спящего кота.

— Я бы тебе не советовал, — говорит Андерс, всё ещё обиженный за свой манифест. — Он совершенно недружелюбный, и это ещё мягко сказано.

Беатрис переводит взгляд с Андерса обратно на Призрака. С явным любопытством она подходит ближе к маленькому коту и нюхает его ухо.

Призрак с тихим «мррп» открывает заспанные глаза. А потом видит Беатрис.

Следует удивлённый кошачий визг и клацанье когтей по столу — Призрак пытается сбежать, но недостаточно быстро. В мгновение ока Беатрис прижимает его к столешнице своей огромной лапой и начинает агрессивно вылизывать ему морду.

Андерс знает, что должен спасти бедолагу от нежелательных ухаживаний, но слишком занят хохотом и может только смотреть, как Призрак скорбно завывает, пытаясь вывернуться из-под кошки. Та, судя по всему, целиком поглощена вылизыванием, и мучения Призрака ей побоку.

Наконец Андерс сжаливается и вытягивает Призрака из-под лап Беатрис, вытирая слёзы и душа в себе смех. Призрак, похоже, так шокирован незапланированной помывкой, что смирно сидит у Андерса на руках, пока тот относит его в комнату.

— Так тебе и надо, — посмеивается Андерс. — О, Создатель, давно я так не веселился.

Призрак рычит, и Андерс чувствует, как в руку впиваются маленькие когти. Однако стоит ему развернуться обратно к Беатрис, как рычание смолкает и когти убираются.

— Мы тебя ещё исправим, вот увидишь. — Андерс открывает дверь в спальню и снова смеётся, когда Призрак торопливо спрыгивает и, скользя по деревянному полу, скрывается под кроватью. Беатрис в этот день получает сливки и рыбку, а Призрак не вылезает ещё долго после её ухода.

Несмотря на факт, что кот, бесспорно, тот ещё засранец, Андерс привязывается к нему. Это неизбежно: ему приятно иметь компаньона в клинике и источник тепла по ночам. Недостатки, разумеется, тоже есть: когда Андерс однажды уединяется в спальне, оставив Призрака в лечебнице на ночь, то, не успевает он, образно говоря, взять себя в руки, как кот за дверью начинает имитировать рвотные позывы. Когда Андерс распахивает дверь, кот выглядит живым и здоровым, однако от его полного отвращения взгляда кровь стынет в жилах. Ещё дважды всё повторяется по той же схеме, пока Андерс не сдаётся и не впускает Призрака в спальню, скорбно решая оставить мысль об уединении до лучших времён.

В общем, Андерс чувствует облегчение и лёгкую грусть, когда слышит знакомый стук во входную дверь и видит на пороге Хоука, в синяках и царапинах, но в целом невредимого.

— Ничего не сломал? — спрашивает Андерс, продолжая протирать стол для пациентов.

— И тебе привет, — улыбается Хоук, входя в лечебницу. — Нет, к сожалению, эти разбойники были не такими ловкими, как прошлая группа людей, пытавшихся меня убить. Хотя я едва не подорвался на ловушке.

— Это объясняет отсутствие бровей.

— Они всего лишь подпалённые, Андерс, не нужно преувеличивать...

Их прерывает глухой «бух» в Андерсовой комнате, за которым следует безошибочный звук несущегося на всей скорости четвероногого существа. Повернувшись, Андерс с Хоуком видят вылетающую из комнаты мохнатую стрелу, которая не останавливается, пока не прыгает прямо Хоуку на грудь.

Хоук вскрикивает от неожиданности, но умудряется поймать кота, в то время как Андерс раздражённо восклицает:

— Призрак!

Он ожидает, что кот сейчас начнёт метелить Хоука за какую-то надуманную обиду в его одержимой убийствами голове, и уже собирается броситься Хоуку на помощь, когда понимает, что Призрак не рычит и не шипит. Он урчит.

Урчит и цепляется за меховой воротник на Хоуковом доспехе не на жизнь, а на смерть, и тычется мордой Хоуку в лицо, и трётся головой о его бороду — словно обычный кот, проявляющий нежность.

— Какого хрена, — озадаченно произносит Андерс.

— Ну привет, — мягко говорит Хоук и стягивает латную перчатку с одной руки, чтобы почесать кота под горлом. Призрак упивается вниманием к себе, едва не переворачиваясь в Хоуковых руках. Он урчит так громко, что слышно наверняка во всём Киркволле. — Видишь, Андерс, вот как надо гостей приветствовать! Смотри и учись.

— Смотрю, — по-прежнему ошарашенно отвечает Андерс. — Этот кот пытался меня убить, по меньшей мере, четыре раза за прошедшую неделю. Он — чистейшее зло.

— Чепуха, он милаха. — Хоук почёсывает Призрака за огромным ухом. — И такой красивый мальчик, клянусь Создателем. Только вот... это что, лириум?

— Он им под завязку набит, — потирает виски Андерс. — Он уже был таким, когда я нашёл его. Не представляю почему.

— Странно, — откликается Хоук. — Проклятье, чуть не забыл. Ты Фенриса не видел?

Андерс морщится.

— В последнее время никто не заявлялся в клинику, чтобы посмотреть на меня как на величайшее разочарование всего Тедаса, так что нет.

— Мр-роу!

— О-о, какой милый у тебя голосок. В общем, Бодан сказал, что Фенрис расследовал для Авелин подозрительную активность магов крови, возможно где-то в катакомбах под городом, но это было ещё неделю назад. Он предупреждал, что отлучится ненадолго, но... я волнуюсь.

— Мр-р-роу!

— Я недавно разговаривал с другом из подполья, он ничего такого не упоминал. Ни Фенриса, ни магов крови.

— Мр-р-р-роу!

— Да, спасибо... как его зовут?

— Призрак.

— Спасибо за твоё очень ценное мнение, Призрак. Может, ты свяжешься ещё раз с этим другом? Если Фенрис в скором времени не даст о себе знать, я отправлюсь на его поиски. По слухам, в Киркволле возросло количество работорговцев, и хотя я знаю, что с Данариусом покончено...

— Не представляю, кто бы решился похитить злобного светящегося эльфа с суицидальными замашками, но я поспрашиваю.

— МРОУ.

— Создатель, какой же он говорун, — улыбается Хоук. Призрак вытягивает лапы, обхватывает ими Хоуково лицо и громко мяучит. — И царапка, — добавляет Хоук.

— Если кровь не пустил, значит, он нежно, поверь. — Андерсу приходится повысить голос, чтобы перекричать безостановочные завывания Призрака. — Андрасте ради, кот, умолкни! На самом деле я хотел предложить его тебе: меня он не очень любит, а на тебя, как видишь, с первого взгляда запал.

— Мне? — вскидывает брови Хоук. — Ну что сказать, было бы мило, если бы такое очаровательное создание бродило по моему особняку...

Призрак прекращает завывать и снова принимается урчать, бодая Хоука в подбородок. Андерс буквально видит, как у Хоука тает сердце.

— Но мне нужно обсудить это с Фенрисом, — заканчивает Хоук, рассеянно поглаживая кота, пока тот утыкается мордочкой ему в шею. — Он вряд ли одобрит, если я заведу кота, пока его жизнь находится в потенциальной опасности.

— Ему стоит опасаться такого конкурента, — сухо замечает Андерс. — Мне кажется, Призрак хочет за тебя замуж.

— Он такой милый, — отвечает Хоук, с нежностью глядя на кота. И печально добавляет: — Но пока что я оставлю его у тебя, если не возражаешь. До тех пор, пока Фенрис не... Ай!

Ластившийся секунду назад Призрак кусает Хоука за нос. Сильно.

— А вот и знакомое мне чудовище, — вздыхает Андерс, делая шаг вперёд. — Он всё ещё тебе нужен?

— Мне не привыкать к нежным покусываниям, — с болью в голосе отвечает Хоук. Низко рычащий Призрак не отпускает его нос. — Они случаются чаще, чем ты думаешь.

— Мне не хотелось этого знать, но как скажешь. — Андерс нежно обхватывает кота поперёк туловища. — Пора отпустить этого милого человека, Призрак. Желательно без кровопролития.

Призрак либо не понимает просьбу Андерса, либо игнорирует. Однако, оттаскивая кота, Андерс не может не заметить, что острые когти целятся в него, а не в Хоука. Хуже всего звуки, которые издаёт Призрак, пока Андерс несёт его в спальню: поначалу чистая ярость, а затем вой, выражающий неприкрытую боль и страдание. Андерс кидает его на кровать и быстро запирает за собой дверь, не давая коту выбежать.

Они с Хоуком оба морщатся, когда Призрак с громким плачем царапает дверь.

— Такое чувство, будто я только что сбросил щенка с обрыва, — бормочет Хоук.

— С ним всё будет хорошо, он просто драматизирует, — говорит Андерс. — Ну ладно, нам предстоит выследить стервозного эльфа, так?

— Не позднее завтрашнего полудня. — Хоук устало потирает укушенный нос. — Надеюсь, он невредим.

— МР-Р-РОУ...

— Уверен, он в порядке, — отвечает Андерс. — Это обо мне тебе стоит беспокоиться — чувствую, я этим вечером буду растерзан взбешённым котом.

— По крайней мере, у тебя будет очень милый убийца. — Хоук подходит к двери в спальню, стучит по дереву и произносит: — Не переживай, малыш, я вернусь за тобой через пару дней. Не обижай Андерса.

Ответный мявк звучит очень пронзительно и очень печально, и даже Андерсу становится не по себе.

Хоук со вздохом разворачивается и уходит, коротко обняв Андерса на прощание.

Мгновение Андерс провожает его взглядом, после чего подходит к двери спальни. Призрак почти умолк, только изредка эхом доносится мяуканье — тихое и душераздирающе трагичное.

Подождав немного, Андерс спрашивает:

— Ты растерзаешь меня, если я тебя выпущу?

Дверь содрогается от удара, когда маленький кот с неожиданной силой бросается на неё изнутри. Тихое мяуканье мгновенно оборачивается грозным рычанием и шипением.

— Так я и думал, — слегка нервно отвечает Андерс. — Что ж, придётся тебе меня простить, когда проголодаешься.

Андерс возвращается к уборке, а рычание за дверью вскоре вновь превращается в тихое, скорбное мяуканье.





Глава 4. Глава 4

Следующие несколько часов Андерс не слышит от Призрака ни звука, и хотя поначалу он рад тишине и покою после кошачьей истерики, вскоре он начинает беспокоиться. Настолько, что с тяжким вздохом закрывает клинику и принимается нарезать яблоко на мелкие кусочки, в самый раз для кота. Добавив кошачьей мяты в этот необычный салат, Андерс высыпает его на треснувшую тарелку, наливает в блюдце сливок и несёт это всё в свою спальню.

— Я вхожу, — предупреждает он, чувствуя себя немного глупо, но тут же заверяет себя, что осмотрительность полностью оправдана. — Я с гостинцами в знак примирения.

Тишина.

Поморщившись, Андерс открывает дверь, ожидая... на самом деле он не знает, чего ожидать. По меньшей мере того, что кот в порыве ярости перевернул всё в комнате вверх дном.

Оттого Андерс удивлён обнаружить спальню в относительной целости. На двери несколько царапин от когтей, и... да, подушка полностью уничтожена в приступе кошачьего негодования: хлопковая наволочка порвана в лоскуты, и вся кровать засыпана перьями. И всё же Андерса не так волнует разгром, как тот факт, что Призрака нигде не видно.

— Дерьмо, — бормочет он, закрывая дверь и опуская тарелки с угощениями на пол. Он же несколько раз проверял — из этой комнаты нет выхода, даже для кота таких маленьких размеров. Однако, если именно Призраку удалось отсюда удрать, Андерс этому абсолютно не удивится.

Несмотря на то что в спальне не так уж много укромных мест, у Андерса уходит немало времени на поиски. Призрак маленький и, по всей видимости, умеет становиться практически незаметным. В конце концов Андерс зажигает в ладони завесный огонь, чтобы осветить тёмные углы комнаты, и потусторонний голубой свет выхватывает комок меха в самом дальнем углу под кроватью.

— Вот ты где, — облегчённо вздыхает Андерс.

Секунду спустя в темноте загораются два огромных глаза, отражающие жёлто-голубой свет комнаты. Фыркнув, кот вновь отворачивается, явно равнодушный к появлению Андерса.

— Я знаю, что с тобой. — Андерс приглушает огонь. — Я на своём веку повидал много обиженных котов. Ничего нового. Но если ты хочешь есть, то я принёс угощение.

Тишина, только шерсть Призрака вздымается и опускается в ритм дыхания. На Андерса он по-прежнему не смотрит.

Андерс полностью гасит огонь в ладони, встаёт с пола и с гримасой потягивается. Он уверен, что Призрак бросит хандрить, когда проголодается, поэтому ставит тарелки поближе к его убежищу и даже растирает в пальцах листочек кошачьей мяты, чтобы кот учуял. После этого Андерс уходит: его ждут собственный ужин и вечерние дела.

Через два часа, по возвращении, он видит нетронутые сливки с яблоками и сводит брови.

— Быть не может, чтобы ты не проголодался, я прекрасно знаю, что ты с утра ничего не ел. — Андерс пересекает комнату и, отодвинув тарелки, становится на колени у кровати — проверить, на месте ли кот.

Он там и, насколько видит Андерс, не сдвинулся ни на дюйм.

Следующие несколько минут Андерс пытается выманить Призрака из-под кровати свистом, зовом, уговорами и подкупом в виде мяты. Его усилия полностью игнорируют: кот не дёргает даже ухом, хотя Андерс по ритму дыхания знает, что тот не спит.

— Ладно, — вздыхает он, выпрямляясь и кладя руки на пояс. — Создатель, только бы пальцев не лишиться.

Поднатужившись, Андерс отодвигает от стены свою кровать — откровенно говоря, не столько кровать, сколько больничную койку, — ожидая, что Призрак, лишившись убежища, выскочит наружу, и приготовившись его ловить. Но ничего не происходит.

Чувствуя себя глупее некуда, Андерс встаёт на колени на матрас и заглядывает за кровать, пытаясь понять, с чем имеет дело.

Как он и подозревал, Призрак не спит, хотя глаза его заметно слипаются. Он смотрит в стену перед собой, свернувшись на полу и положив голову на лапы: олицетворение уныния и тоски.

— Я от твоего вида сейчас расплачусь, — говорит Андерс куда менее саркастично, чем намеревался. Призрак не реагирует. — Ну хватит, иди сюда.

Запустив руку в щель между стеной и кроватью, Андерс подхватывает Призрака под животом и вытаскивает наружу, предполагая бурный протест в виде острых когтей и клыков. Вместо этого Призрак вяло повисает в его руке, издав тихий возмущённый хнык — только и всего.

— Я, наверное, больной, но я соскучился по твоим покушениям на мою жизнь, — говорит Андерс, кладя Призрака рядом на матрас. Кот тут же отползает на противоположную сторону кровати и снова сворачивается в скорбный клубок, свесив передние лапы с края. — Создатель милосердный, ты так тоскуешь по Хоуку?

Андерс пытался пошутить, но, очевидно, попал в точку, поскольку Призрак на этих словах утыкается мордой в матрас и хнычет.

— Ты у нас кот-однолюб, значит? — мягко спрашивает Андерс. Чувствуя прилив смелости, он как можно нежнее принимается гладить Призрака по спине. Тот на секунду застывает, а потом... не то чтобы расслабляется — скорее, безжизненно обмякает. — Ну, если кого-то и стоит во всём винить, то Фенриса. Он, видишь ли, вздумал взять и исчезнуть.

Кот издаёт звук, напоминающий полный отвращения «угх», и Андерс фыркает:

— Читаешь мои мысли. Хотя... я правда надеюсь, что с ним ничего не случилось. Как минимум ради Хоука.

Призрак вздыхает, но продолжает лежать мордой вниз, и у Андерса зарождаются опасения, что кот пытается удушиться матрасом. На секунду он задумывается, как отреагирует Хоук, если Андерс заявится к нему среди ночи с понурым котом на руках и потребует, чтобы Хоук забрал бедолагу и не заставлял Андерса чувствовать себя отъявленным мерзавцем.

Скорее всего, это не приведёт ни к чему хорошему. Попросить Хоука поселиться в лечебнице на время поисков Фенриса он тоже не может: у Андерса всего одна кровать, и Создатель упаси, если Фенрис по возвращении обнаружит Хоука в Андерсовой постели. Один из них — если не оба — точно лишится сердца.

Андерсу остаётся только сидеть, гладить Призрака и размышлять.

— О! — наконец восклицает он и встаёт на ноги. — Слава Андрасте за мою лень. Я ещё не принимался за стирку! Жди здесь.

У Андерса не слишком много одежды, так что на поиски не уходит много времени. Он возвращается на кровать со свёртком красной ткани в руках и вновь садится рядом с Призраком, продолжающим утыкаться в матрас.

— У меня для тебя кое-что есть, — произносит Андерс, разворачивая ткань у него перед лицом. — Это рубашка Хоука. День, когда он её носил, был жарким, так что поверь, она вся пропитана его запахом.

Призрак раздражённо прижимает уши, когда Андерс соблазнительно трясёт перед ним рубашкой, но приподымает голову. Андерс отчётливо замечает момент, когда Призрак учуивает запах Хоука: выражение его морды резко меняется, нос вздёргивается, глаза округляются. Он поднимается на лапы и нюхает ткань.

А потом поворачивается к Андерсу и награждает того исключительно жгучим взглядом. В горле его зарождается угрожающее рычание, а шерсть встаёт дыбом.

— Что такое? — ошеломлённо спрашивает Андерс. Он переводит взгляд на рубашку, с неё — снова на кота. Тот, судя по виду, вот-вот вцепится Андерсу в горло. — Я... быть не может. Ты ведь не...

Призрак хватает рубашку зубами и вырывает её у Андерса из рук. По-прежнему рыча, он пятится на другой край матраса, прожигая Андерса убийственным взором.

— Ради всего святого! Просто фантастика. То, что мне нужно. Ещё один ревнивый идиот, влюблённый в Хоука. Я позаимствовал у него эту рубашку на прошлой неделе, потому что моя была залита кровью, маленький ты ублюдок! Отступник, разгуливающий по Верхнему городу в окровавленной одежде, буквально напрашивается быть схваченным бугаями Мередит. Я не занимался всякими непотребствами с твоим воздыхателем, сиськи Андрасте! У Хоука уже есть один устрашающий любовник, а я не самоубийца.

Призрак сужает глаза, но, кажется, принимает такое объяснение. Рычание смолкает.

— Дыхание Создателя, жду не дождусь, когда ты встретишься с Фенрисом, — трёт лоб Андерс. — Вы наверняка либо подерётесь насмерть из-за Хоука, либо станете закадычными друзьями, и, поверь, меня пугают оба варианта.

Призрак его игнорирует: основательно намесив, как тесто, Хоукову рубашку, он плюхается на неё и прижимает лапками к морде, зарываясь крошечным носом в красную ткань. Из горла его снова вырывается приглушённое рубашкой жалобное хныканье, и это разбивает Андерсу сердце.

— Не убивай меня, — машинально произносит он фразу, которую слишком часто повторял на этой неделе. Андерс быстро и ловко оборачивает концы Хоуковой рубашки вокруг Призрака. Получается самодельный спальный мешок, из которого наружу торчат только кошачья голова и передние лапы. Потом он переносит живой свёрток в изголовье кровати и укладывает на излюбленное место Призрака. Бросив тоскливый взгляд на свою изодранную подушку, Андерс спихивает её останки на пол и забирается под одеяло. Он устраивается так, чтобы прижимать к груди Призрака в его хоукогнезде.

Хех. «Ястребиное гнездо».

— Ты должен поесть, когда тебе полегчает, серьёзно. — Призрак ёрзает внутри рубашки и поднимает на Андерса глаза. Взгляд у него уже не такой страдальческий. — Послушай, Хоук... Хоук хороший человек, он держит обещания. И ты ему очень понравился, это было видно. Как только мы отыщем его треклятого эльфа, нравится ему это или нет, я лично позабочусь о том, чтобы ты отправился домой с ними, хорошо? И если Фенрис будет против, то пусть засунет свои возражения себе в...

Тираду Андерса обрывает ложащаяся ему на губы лапа с чуть выпущенными когтями.

— Намёк понял, — говорит он, отодвигая её от лица. Лапа тут же скрывается обратно в Хоуковой рубашке. Кот сворачивается клубком, оставляя снаружи только кончики ушей. — Спокойной ночи, Призрак.

* * *

Бешеный стук в дверь лечебницы резко будит и Андерса, и Призрака. Они коротко переглядываются, после чего Призрак заново устраивается в своём гнезде, оставляя Андерса разбираться с переполохом.

— Говнюк, — бормочет тот, спуская ноги с кровати. Он сам не уверен, кого имеет в виду: кота или колотящего в дверь посетителя, или их обоих, но слова точно идут от сердца.

— Мессир целитель, сэр, пожалуйста, откройте, моему брату плохо!

— Хорошо, хорошо, — отзывается Андерс, прекрасно зная, что снаружи его не слышат. С охранными заклинаниями, которые он устанавливает на ночь, все звуки изнутри клиники звучат приглушённо. Андерс, разумеется, может выйти, но вот войти постороннему будет проблематично, так что придётся снимать защиту, а потом возводить её заново. Дыхание Создателя.

На полпути к входной двери до Андерса доносится странное рычание, заставляющее остановиться и обернуться. Из спальни появляется Призрак; он приближается абсолютно неслышно, и таким встревоженным Андерс его ещё не видел. Зрелище жутковатое: маленький светлый кот вздыбил шерсть, распушил хвост и распахнул светящиеся в темноте глаза; из глубин абсурдно миниатюрного тельца доносится низкое, угрожающее ворчание.

— Целитель, умоляю! — едва не плачет ночной посетитель.

Андерс отворачивается от кота и торопливо подходит к границе охранной руны, готовясь снять заклинание как можно быстрее.

Его прерывает громкое шипение и неожиданная вспышка боли в лодыжке: Призрак ударил его лапой с выпущенными когтями.

— Да что с тобой такое? — рявкает Андерс, отталкивая его ногой. В ответ его награждают ещё одним сильным ударом, и Андерса так и подмывает пнуть засранца, когда на задворках сознания он слышит шёпот Справедливости: «Опасность».

— Целитель, кажется, он умирает... он не дышит...

Андерс переводит взгляд с полуснятой руны на дверь, руки его застывают на середине заклинания. Там, возможно, кто-то умирает!

— Я должен хотя бы проверить, — говорит он — Справедливости, самому себе, долбанному коту, он и сам не уверен. Он возобновляет снятие чар. — Если кто-то умрёт у меня на пороге, а я и пальцем не пошевелю...

С воем, от которого у Андерса волосы встают дыбом, Призрак кидается к двери. Вой его жутко напоминает кошачий эквивалент боевого клича.

Какой-то сумасшедший миг Андерсу кажется, что кот позабыл о том, что дверь закрыта: он просто-напросто бросается на неё всем телом. Но затем он разгоняется и делает это снова, и снова, и снова — сотрясает дверь на ржавых петлях, врезаясь в неё со всей силой своего маленького, хрупкого тельца.

— Сейчас не время сходить с ума! — кричит Андерс, но он почти закончил снимать охранную руну...

— Сиськи Андрасте, что это такое?!

Андерс застывает столбом; неоконченное заклятье бесполезно потрескивает в ладони, пока не затухает окончательно. Голос за дверью уже не звучит причитаниями переживающего родственника.

Призрак, тяжело дыша, снова берёт разгон и бросается на дверь со всей силы. Андерс слышит встревоженные крики снаружи — и голосов явно больше двух.

— Похоже на демона…

— Будь там демон, мы бы это поняли. Не-е, больше напоминает какие-то охранные чары. Видимо, ублюдка нет дома.

— Жаль, люблю поохотиться на магов после попойки. Давайте хоть сюрприз ему на утро оставим?

Следует смех, а потом отчётливый звук мочеиспускания: несколько струй разом ударяют во входную дверь. Храмовники.

Андерс переводит взгляд на сидящего на пороге Призрака. Бока у кота вздымаются, а сам он сурово глядит на Андерса, шлёпая по полу хвостом.

— Проклятье. — Андерс полусадится-полупадает на свой рабочий стол. — Я идиот.

Призрак ворчит, полностью с ним соглашаясь.

Андерс запускает обе руки в волосы — распущенные на ночь, те свободно обрамляют лицо, — и отчаянно пытается не думать о том, что могло случиться. Та его часть, что является Справедливостью, сейчас даёт ему мысленный нагоняй, а та, что Андерс… откровенно говоря, делает то же самое.

— Ты цел? — интересуется он у Призрака, продолжающего сидеть на полу и глядеть на него с суровым выражением. — Ты так сильно о дверь бился.

Призрак моргает, и Андерс осознаёт, что спрашивает о самочувствии у кота. Должно быть, это от шока.

— Можешь пройтись для меня? — подзывает он Призрака рукой. «Будто тот раньше откликался».

Призрак переводит взгляд с руки на лицо Андерса и отворачивается, не прекращая дёргать хвостом. Андерс замечает, что кот клонится набок, и одна из его передних лап едва касается пола.

— Дерьмо.

Андерс отталкивается от стола, выпрямляясь, несмотря на слабость в ногах, и подходит к Призраку. Теперь тот глядит в пол, не удостаивая Андерса даже взглядом. Привычное дело.

— Я сейчас подниму тебя, — предупреждает Андерс. Кот скалится, обнажая острые клыки, но не сбегает.

Андерс старается действовать нежно, но от него не укрывается болезненная дрожь животного. Призрак у него на руках неподвижен, уши раздражённо прижаты к голове, однако он не пытается спрыгнуть, пока Андерс несёт его к столу. Быстрый осмотр — физический и магический — позволяет определить, что плечо у Призрака сильно ушиблено, но трещин и переломов нет. Андерс облегчённо выдыхает.

— Не знаю, откуда ты узнал, — говорит он, призывая магию на кончики пальцев и зачерпывая мази из эльфийского корня. — Это ещё один пункт в списке твоих странностей. Но ты… выходит, спас мне жизнь. Или, по крайней мере, уберёг меня от избиения храмовниками, а мою лечебницу — от потенциального разгрома. Такое… прежде уже случалось. — Андерс втирает мазь в кошачье плечо; непосредственно в кожу, раздвигая шерсть. Призрак морщится, но остаётся недвижим. — Я вроде как пытаюсь тебя поблагодарить.

Призрак встречается с Андерсом взглядом; огромные зелёные глаза поблёскивают в темноте, и целое мгновение в них видится что-то такое невероятно, нелепо знакомое, что Андерс чувствует себя полным идиотом оттого, что ещё не разгадал этого загадочного кота.

Призрак протягивает лапу и мягко поглаживает Андерса по лицу, словно хочет притянуть к себе. Чувствуя, что их отношения подступают ещё на шаг ближе к дружбе, Андерс подчиняется, наклоняясь…

Призрак с размаху лупит его по щеке, оставляя четыре смачных царапины. Андерс с проклятиями отшатывается, прижимая ладонь к лицу.

— Ах ты маленький… — начинает было он, но осекается со вздохом. — Полагаю, я это заслужил.

Кот имеет наглость кивнуть в ответ — с откровенно самодовольной мордой. Спрыгнув со стола, он рысит обратно в Андерсову комнату. К тому времени как охранные руны восстановлены, мази убраны, а Андерс устало вваливается в спальню, Призрак уже крепко спит, вновь свернувшись клубком в Хоуковой рубашке.

* * *

Рано, слишком рано раздаётся повторный стук в дверь.

На этот раз Призрак с Андерсом реагируют на очередное прерывание их сна одинаково: убийственной, неприкрытой яростью. Когда Андерс плетётся к двери — едва продирая глаза и абсолютно не в настроении для всякой ерунды, — Призрак следует за ним по пятам.

— Если вы не умираете, то скоро будете, — предупреждает Андерс, подходя к охранной руне. Уже взошло бледное утреннее солнце, так что это вряд ли храмовники, но всё же.

— Андерс, ты там? Это всего лишь я, Мерриль, и здесь ужасно пахнет! Я, конечно, не хочу оскорблять твой дом, только, мне кажется, тут с кем-то случился казус. Или целых четыре.

Призрак с шипением возвращается в спальню. На мгновение Андерсу хочется поступить так же.

Потратив пару минут на снятие защитных чар, он открывает дверь, в душе надеясь, что ведьме надоело ждать и она ушла.

Однако Создатель покинул этот мир, потому что Мерриль стоит на пороге, жизнерадостная, как и всегда.

— Привет! — ослепительно улыбается она.

Андерсу хочется закрыть дверь, но он этого не делает, просто молча отходит в сторону, позволяя Мерриль войти.

— Знаю, ещё рано, но у меня сегодня много дел, — заявляет та, напевая себе под нос. — А ты, судя по всему, недавно проснулся?

— Который час? — неразборчиво произносит Андерс, потирая лицо.

— Около шести, — беспечно отзывается Мерриль, оглядываясь.

Андерс ждёт, когда Справедливость встанет на защиту его сна. Но так и не дожидается.

— Что тебе нужно? — спрашивает он, стараясь, чтобы не прозвучало слишком враждебно. Как бы он ни относился к… искусству Мерриль, расстраивать её — как ножом по сердцу. Андерс винит во всём дурацкие эльфийские глаза. Слишком напоминают кошачьи.

Мерриль, закусив губу, вглядывается в налитые кровью глаза Андерса.

— Ой, я всё-таки не вовремя, да? Прости, пожалуйста, Андерс. Обещаю, я ненадолго. Мне всего лишь нужен феландарис, если он у тебя есть.

Андерс сводит брови.

— И зачем же тебе нужен феландарис?

— Я кое над чем работаю, — уклончиво отвечает Мерриль. И добавляет под тяжёлым взглядом Андерса: — Ладно, обещаю, что не для магии крови. И не для починки элювиана. Это для эльфинажного венадаля: ему нездоровится, а я слышала, что феландарис может усилить природную магию и помочь дереву прожить дольше. У меня нет денег на покупку феландариса, ни у кого в эльфинаже их нет, а на Расколотую гору, где он растёт, я бы предпочла больше не подниматься. Я обещаю тебе отплатить. Когда-нибудь.

Андерс со вздохом потирает лоб, пока Справедливость обдумывает просьбу. Сочтя намерения Мерриль подозрительными, но всё же безобидными, Справедливость даёт молчаливое согласие и возвращается на задворки сознания.

— Феландарис у меня в спальне, — говорит Андерс, проходя мимо неё в комнату. И едва сдерживает стон, слыша, как Мерриль двинулась за ним.

— Я даже не знала, что у тебя есть задняя комната, — щебечет она, пока Андерс открывает дверь и направляется прямиком к запертому сундуку с редкими травами. — Мне всегда думалось, ты спишь прямо на больничной…

Мерриль осекается.

Андерс оборачивается через плечо и ухмыляется. Призрак (с прижатыми ушами сидящий на кровати, дёргающий хвостом и тихо рычащий) и Мерриль (замершая в дверном проёме, округлившая глаза и разинувшая рот), похоже, затеяли игру в гляделки.

— Никогда прежде кота не видела? — Андерс разворачивается к сундуку, снимая чары с замка. — Знакомься, Призрак, это Мерриль. Знакомься, Мерриль, это…

— Фенрис, — слабым голосом перебивает та. — Мы знакомы.





Глава 5. Глава 5


Андерс смотрит на Мерриль, которая смотрит на Призрака, который смотрит на Мерриль.

Андерс переводит взгляд на Призрака, и в тот же самый момент Призрак переводит взгляд на Андерса.

Андерс уже собирается возразить, что Призрак вообще-то кот, но тут он заглядывает этому коту в глаза.

И смотрит. На самом деле смотрит.

Смотрит прямо в… Андрасте всеблагая, это же глаза Фенриса — у кота, увитого лириумом.

— Срань Создателя, — шепчет Андерс.

Призрак — Фенрис? — срывается с места в мгновение ока. Проскочив между ног у Мерриль, он выбегает в открытую дверь спальни и исчезает в лечебнице.

Мерриль реагирует быстрее Андерса, взмахом руки захлопывая входную дверь, чтобы пресечь кошачий побег. Но ни один из них не успевает поймать кота, прежде чем тот забивается под тяжёлый шкаф с зельями.

Мерриль с Андерсом стоят перед шкафом в разной степени шока. Из теней под шкафом доносится тихое рычание.

— Пока я никого не убил, — начинает Андерс наиграно спокойным тоном, — мы абсолютно уверены, что это Фенрис?

— Примерно семь лет тому назад мой клан поцапался с другим, — говорит Мерриль. — Их Первая превратила наших охотников в белок. Это в некотором роде обычное дело среди долийцев, служит для отмщения. Хранительница Маретари научила меня отличать зачарованных животных от обычных. Да тут и так всё очевидно, разве нет? Фенрис пропал, а у этого кота его глаза…

— О да, абсолютно очевидно. Совершенно логично предположить, что кот, которого я спас, на самом деле ГРЁБАНЫЙ ЭЛЬФ.

Андерс падает на колени перед шкафом и всматривается в темноту. Фенрис глядит в ответ, сузив глаза и всё ещё рыча.

— Ты маленький ублюдок! — кричит Андерс. — Я… я позволял тебе спать в своей постели! Ты сожрал мой манифест! Изодрал мою подушку! И ты… сучий потрох! Скажи спасибо, что я тебя не кастрировал!

Фенрис шипит. Андерс отклоняется на пятки и хватается за голову.

— Неделю, — стонет он, массируя виски, — целую неделю я терпел этого маленького монстра, а теперь оказывается, что это грёбаный Фенрис.

Следует пауза, а потом Мерриль шёпотом спрашивает:

— Он правда спал в твоей постели?

— Если засмеёшься, я тебя убью, — грозит Андерс.

— И думать не смею, — лыбится Мерриль.

Андерс поднимается на ноги, ощущая неистовое желание пнуть кого-нибудь — себя, Мерриль, Фенриса, кого угодно. Насупившись, он посылает мысль Справедливости: «Ты об этом знал?»

В ответ он получает: «О, так кот оказался Фенрисом? Как занятно», — и ничего больше.

— Если ты видела подобное заклинание раньше, то наверняка знаешь, как его снять, — говорит Андерс, разворачиваясь к покрасневшей от сдерживаемого смеха Мерриль.

Та откашливается и отвечает:

— Ну-у, это заклинание подпитывается страхом и дискомфортом жертвы. Страх пробуждает в нас животное начало, понимаешь? Нашему клану трудно было угомонить стаю белок, но где-то через неделю они успокоились, животные инстинкты испарились, и они снова стали эльфами.

— Я над ним не издевался, с чего бы ему меня бояться, — складывает руки на груди Андерс. — Хотя сейчас мне очень хочется превратить его в пару домашних тапочек.

— Мр-ро-оу, — ехидно отвечает Фенрис из-под шкафа.

— А ты сравни ваши размеры сейчас, — объясняет Мерриль, приседая на корточки у шкафа. — К тому же, ты маг.

— Это я должен испытывать страх и дискомфорт! — сердито возражает Андерс. — Учитывая его вечную присказку «всё зло от магии!»

— Я всегда считала, что он говорит это из страха, — произносит Мерриль. — Это, конечно, не очень вежливо, но я давно оставила попытки объяснить ему, что мы не все такие, как его прежний хозяин. Просто удивительно, как он при этом поладил с Хоуком.

Андерс уже собирается заявить, что магия крови в исполнении Мерриль вряд ли способна убедить Фенриса, что маги оболганы и неопасны, но отказывается от этой идеи. Как бы там ни было, в настоящий момент любовник Хоука в виде кота прячется под Андерсовым шкафом, и это... первоочередная проблема, поскольку в жизни Андерса и так хватает идиотизма.

— Какая доля разума сохранилась у него в этой форме? — спрашивает Андерс, наблюдая, как Мерриль заглядывает под шкаф и морщится от ответного шипения.

— Полагаю, немалая, но сейчас он всё же кот. — Мерриль склоняет голову набок. — Обычный кот по интеллекту не превосходит... скажем, трёхлетнего ребёнка? Фенрис ведёт себя умнее, но мы вряд ли достучимся до него разумными доводами. Тем более, если он считает, что ты намерен его убить.

— Я этого не исключаю, — бормочет Андерс, удаляясь в свою комнату. — Жди здесь.

Он возвращается с Хоуковой рубашкой именно в тот момент, когда Мерриль, распластавшись на полу клиники, суёт руку под шкаф.

— Я бы не совето...

Мерриль отдёргивает руку с криком:

— Он укусил меня!

— Ты удивлена?

— Не очень, — вздыхает Мерриль. Отодвинувшись от шкафа, она обнимает колени руками. — Мы должны рассказать Хоуку.

— Он уже знает. В некотором роде. — Андерс расстилает рубашку на полу перед шкафом. — Он заходил ко мне вчера. Призрак — Создателя ради, Фенрис — выказал необычайную привязанность.

— Хоук его не узнал?

— У Хоука тогда на уме было другое. Что иронично, на уме у него был пропавший Фенрис. К тому же, не все мы выросли среди превращающихся в животных эльфов. Такой вариант как-то не приходит в голову первым пунктом.

— Ты должен признать, что в данном случае это было очевидно, — пожимает плечами Мерриль. — Тебе даже его поведение ни на что не намекнуло?

— Оказалось, что личностными качествами Фенрис не отличается от стервозного кота, — сухо заявляет Андерс. — Кто бы мог подумать?

— Странно, что вы с ним не ладите, — говорит Мерриль с приторно-сладкой улыбкой. — Учитывая твою любовь к кошкам.

— Я был бы очень благодарен, если бы ты, мать твою, заткнулась, — мрачно отвечает Андерс, на что Мерриль лишь хихикает. — Лучше ответь, как нам убедить Фенриса, что мы не планируем вытянуть ему кишки через его нелепые огромные уши?

— Начнём с того, что не будем говорить о кишках, — деликатно предлагает Мерриль, с лёгкой гримасой касаясь собственных ушей. Снова заглянув под шкаф, она произносит, обращаясь к рычащей тени: — Фенрис? Привет, да, теперь мы знаем, что это ты. С нами тебе ничего не грозит, ты можешь превратиться обратно, когда пожелаешь! Хотя под шкафом, наверное, не лучшее место. Ах да, кстати, после превращения ты будешь голым, но я обещаю не подсматривать.

Фенрис издаёт откровенно враждебный звук, и Мерриль выпрямляется, пожимая плечами.

— Наверное, не нужно было этого упоминать.

— Ни кишков, ни обнажёнки, значит, — ворчит Андерс. — Слушай, здесь он никогда не почувствует себя комфортно.

— Нужно передать его Хоуку, — соглашается Мерриль. — Так будет лучше? Если мы отнесём тебя Хоуку? — говорит она в направлении шкафа.

Рычание смолкает, но выходить кот по-прежнему не планирует.

— Не то чтобы его не успокаивало твоё присутствие, но, может, мне стоит поговорить с ним наедине? — предлагает Андерс Мерриль. — Наверное, в его глазах сейчас двое — это уже толпа.

— Почему бы нет. По твоим словам, вы с ним очень сблизились, — со всей серьёзностью заявляет Мерриль, и Андерс стонет. — Я подожду у двери.

Андерс с гримасой провожает её взглядом. Эти шуточки будут преследовать его до конца жизни.

Он поворачивается к шкафу, размышляя.

Это глупо, невероятно глупо, но он уже скучает по Призраку. Злобный маленький засранец откровенно хотел его смерти... но Андерс скучает по нему. Приятно было иметь компаньона в лечебнице, даже такого паскудного, который явно наслаждался Андерсовой болью.

Вот только... прошлой ночью он мог позволить Андерсу снять защитные чары, позволить пьяным храмовникам напасть на него. Но инстинктом Призрака — Фенриса — было защитить Андерса.

Можно, разумеется, спорить, что это была самозащита. Храмовники наверняка не побрезговали бы поиздеваться над котом Андерсу назло. Однако это стоит учитывать.

— Слушай, — тихо начинает Андерс, подозревая, что Мерриль может подслушивать. — Когда ты снова станешь человеком — то есть эльфом, — я буду вынужден набить тебе морду. Просто из принципа. Но прямо сейчас Мерриль права: ты очень маленький и, вероятно, очень напуган. Я знаю, что ты совершил для меня прошлой ночью, и знаю, что ты хочешь просто вернуться домой. Ты поэтому был так расстроен вчера, да? Ты думал, что Хоук заберёт тебя домой, а он ушёл без тебя.

Фенрис не отвечает, но, судя по шебуршанию, подползает чуть ближе. Андерс принимает это за добрый знак.

— Я знаю, что Хоук ищет тебя сейчас и очень волнуется. Ты можешь верить, что мы с Мерриль представляем для тебя опасность, но ты ведь прекрасно знаешь, что мы с ней никогда не причиним боль Хоуку. Лично я... скажем так, я действительно планирую начистить тебе лицо, но я не испытываю к тебе ненависти. Честно говоря, не будь ты такой занозой в заднице, я бы считал тебя другом. Я прошу тебя мне довериться, хотя бы ненадолго, только чтобы отнести тебя в Верхний город. Мы с Мерриль просто хотим доставить тебя домой. Хорошо?

Какое-то мгновение Андерс уверен, что только что произнёс проникновенную речь перед котом, который не понимает ни слова, и чувствует себя при этом полным придурком.

А потом из-под шкафа осторожно показывается одна-единственная лапа. За лапой следует маленький розовый нос. Фенрис медленно выползает из укрытия, прижав уши к голове и не отрывая от Андерса настороженного взгляда.

«Эти глаза, — думает тот. — Создатель, какой же я идиот».

— Спасибо, — говорит он, когда Фенрис усаживается на середину Хоуковой рубашки. — Спасибо за доверие.

Быстро, пока тот не передумал, Андерс крепко заворачивает его в рубашку, едва не оставшись с откусанным носом. Фенрис извивается и завывает.

Поднявшись, Андерс обнаруживает удивлённо вылупившуюся на него Мерриль. Фенрис не оставляет попытки сбежать из пленения и очень громко проявляет своё недовольство.

— Я думала, ты его убил, — ошарашенно поясняет Мерриль.

— Ещё нет. — Андерс морщится, когда Фенрис с шипением нацеливается на его шею. — И никогда не убью, обещаю, я делаю это только для того, чтобы ты не сбежал посреди улицы! Мерриль, там на конторке банка с кошачьей мятой, захвати, будь добра. Она нам понадобится.

* * *

Поход до Верхнего города оказывает весьма неприятным опытом.

Андерс благодарен уже за то, что час ранний и на улице мало прохожих. Однако изумлённых взглядов двум магам — долийке и известному отступнику, — несущим по Верхнему городу завёрнутого в ткань сердитого кота, избежать не удаётся. Андерс прижимает Фенриса к груди, а Мерриль, рискуя рукой и жизнью, держит у его носа веточку мяты. Мята со временем успокаивает Фенриса, и вместо того чтобы вертеться, рычать и сердито шипеть, он понуряет голову, пожёвывает листочки и тихо ворчит.

Это неловко — мягко говоря. Один прохожий прямо спрашивает, уж не издеваются ли они над младенцем, и Андерс вынужден объяснять, что у них в «пелёнках» кот. Мерриль услужливо добавляет, что над ним никто не издевается, но вынуждена прерваться на крик, когда Фенрис в этот момент решает отгрызть ей палец.

Когда они наконец выходят на дорогу к Хоукову особняку, Фенрис снова начинает вертеться, сопровождая свою борьбу отчаянным хныканьем.

— Да, мы уже близко, пожалуйста, не дай мне тебя выронить, — говорит Андерс. — Мерриль, объясни мне, почему мы просто не оглушили его в клинике и не сохранили себе нервы?

— Хорошая, кстати, идея, — хмурится Мерриль.

— Мр-роу!

— Тише, — шикает Андерс. Мерриль снова предлагает Фенрису веточку мяты. — Что ж, в следующий раз ею воспользуемся.

— Не знаю как ты, а я бы предпочла обойтись без следующего раза, — чопорно заявляет Мерриль, едва успевшая отдёрнуть руку от острых зубов.

Оба вздыхают с облегчением, когда на горизонте показывается залитый утренним солнцем особняк Хоука.

Андерс может лишь догадываться, какие мысли приходят в голову Бодану, когда тот открывает дверь в семь утра и видит на пороге Мерриль, Андерса и чрезвычайно взбудораженного кота. Если гном и испытывает замешательство, то умело его скрывает.

— Мессир Андерс, монна Мерриль, — моргает он и, встряхнув головой, пропускает их внутрь. — Хорошо, что вы здесь, мессир Хоук скверно себя чувствует...

— Это Андерс? — окликает Хоук из соседней комнаты, и Мерриль с Андерсом пересекают прихожую. — Слава Создателю, выдвигаемся немедля.

— Хоук... — начинает Андерс, когда тот с хмурым видом выворачивает из-за угла, застёгивая на себе доспехи. При виде их компании Хоук замирает как вкопанный.

— Хоук... — пробует Мерриль. Тот переводит взгляд на неё и кивает.

— Мерриль, отлично, ещё кого-нибудь по пути захватим. Авелин, если она не занята. С добрым утром, Призрак. Слушайте, ко мне заглянул один из Варриковых информаторов: оказывается, на чёрном рынке продают Фенрисовы доспехи. С ним определённо что-то случилось.

— Хоук... — синхронно произносят Андерс и Мерриль.

— Мряу! — бешено выгибается Фенрис.

— Призрака можем оставить в одной из спален, — рассеянно прибавляет Хоук, отворачиваясь. — Орана им займётся. Как только я закончу с этими долбанными доспехами, мы с вами...

— Призрак — это Фенрис, Хоук, — громко заявляет Андерс.

Хоук останавливается, оглядывается через плечо. Лицо его меняет несколько выражений, прежде чем застыть на недоумении.

— Кто? Что?

— Кот, Хоук. — Мерриль указывает на Фенриса, беснующегося в Хоуковой рубашке. — Это... это Фенрис, только он... кот.

Хоук смотрит на кота, смотрит на Мерриль, смотрит на Андерса и говорит:

— Чего?

— Возьми его, будь другом. — Андерс протягивает Хоуку кошачий свёрток. — Пока он меня не покалечил.

— Типичный Фенрис, правда? — услужливо добавляет Мерриль. — Конфликтует с Андерсом даже сейчас!

Хоук молча забирает кота и разворачивает рубашку, высвобождая его маленькое тельце. Фенрис тут же карабкается вверх, распластывается на Хоуковой груди и утыкается мордой ему в шею, тихонько похныкивая.

— Не совсем понимаю, что сейчас происходит. — Хоук машинально подхватывает кота рукой и начинает его поглаживать. Фенрис урчит. — Я должен понимать, что сейчас происходит?

— Глаза, Хоук, — устало поясняет Андерс, разминая затёкшие руки. — И лириум. На самом деле, когда тебе на это указывают, всё кажется до абсурдного очевидным.

Хоук моргает и опускает взгляд на кота, пытающегося, по всей видимости, слиться с ним воедино.

— Дай-ка на тебя посмотреть, — мягко говорит он, отдирая Фенриса от своей груди, чтобы заглянуть ему в морду. Фенрис этим не очень доволен, но гораздо покорнее позволяет Хоуку вертеть себя в руках, чем позволял Андерсу. Ну разумеется.

Хоук смотрит на кота. Кот смотрит на Хоука.

— Левая титька Андрасте, — слабым голосом произносит Хоук, поглаживая большим пальцем усатую щеку Фенриса. — Создатель… Фенрис, прости меня, я идиот.

Фенрис согласно ворчит и резким выпадом кусает Хоука за нос. После чего ласково зализывает укус, а как только Хоук заново прижимает его к груди, счастливо тычется носом ему в шею.

— До чего же мило. — Мерриль с улыбкой хлопает в ладоши.

— Трогательно, — кисло добавляет Андерс.

— Но ведь существует способ его расколдовать? — Хоук почёсывает Фенриса за ушами, улыбаясь, когда тот снова принимается урчать. — Мило-то мило, но, мне кажется, Фенрис предпочёл бы быть сердитым эльфом, чем котом. Насколько я его знаю.

— К тому же, будет трудно продолжать романтические отношения с котом, — практично заявляет Мерриль. — Слухи всякие поползут.

— Что, ещё больше слухов, чем о Защитнике Киркволла и его светящемся бунтаре-эльфе? Сомневаюсь. — Хоук целует Фенриса в макушку и улыбается, когда тот в ответ лижет его в щеку. — Но если без шуток…

— Мерриль знает способ снять заклятие, — перебивает Андерс. — Точнее, чтобы заклятие спало само собой.

— Слава Создателю, — с чувством произносит Хоук. — Пройдёмте в гостиную. Бодан?

— Да, мессир? — раздаётся из-за спины Андерса. Тот подпрыгивает от неожиданности, он уже и забыл про гнома. Бодан, судя по всему, абсолютно не впечатлён трансформацией Фенриса… что, на самом деле, весьма тревожно. Создатель, чего же этот бедолага успел насмотреться за время знакомства с Хоуком?

— Не мог бы ты накрыть нам чай и… — Хоук бросает озадаченный взгляд на Андерса. — А чем вообще Фенрис питался? Он ненавидит рыбу.

— Яблоками. Единственная еда, которую он не выплюнул мне в лицо.

Хоук несколько раз моргает; Фенрис с громким урчанием бодает головой его бородатый подбородок.

— Эм-м. Чай с… яблоками, значит. Порежь их на мелкие кусочки. И, пожалуй, добавь свежего мяса, если у нас есть. Приготовленного без приправ.

— Сию минуту, мессир. — Бодан торопливо удаляется.

— Яблоки, — качает головой Хоук, разворачиваясь к гостиной. — Дыхание Создателя, Андерс, ты и после этого не догадался?

— Как видишь, нет, — безучастно отвечает тот.

Фенрис бросает на Андерса взгляд через Хоуково плечо, скалит зубы и снова принимается тереться о Хоукову шею. Ему даже хватает наглости очень мило мяукнуть.

Андерс отвечает ему неприличным жестом. «Засранец».





Глава 6. Глава 6


Хоук не выпускает Андерса из поместья целый час, желая знать, чем Фенрис занимался всю прошедшую неделю, вплоть до мельчайших подробностей.

Андерс уступает, бросая мрачные взгляды на кота. Фенрис, прикончив свой экстравагантный завтрак, сворачивается на коленях у Хоука, изображая ангельскую невинность. Он ласково урчит, пока Хоук, увлечённый рассказом Андерса, рассеянно гладит его по спине. Стоит признать, что Хоук очень хороший слушатель: распахивает глаза, услышав, как Фенриса чуть не съели; нежно улыбается, когда Андерс неохотно повествует о его помощи с пациентами; и шутливо журит Фенриса, когда Андерс — с куда большей охотой — жалуется на злоупотребление его гостеприимством. Фенрис далёк от раскаяния, но Хоуку хватает нежного бодания в грудь и слащавого мяуканья, чтобы его простить.

Не будь это так невероятно мило, Андерса бы уже стошнило.

Мерриль уходит ещё в первую четверть часа, сославшись на срочные дела в эльфинаже. Она машет на прощание, явно не желая подходить близко к Фенрисовым когтям. В конце концов, ночная и утренняя суматоха дают о себе знать, и Андерса начинает пробирать зевота.

— Можешь выспаться здесь, если хочешь, — предлагает Хоук. Андерс вытирает слезящиеся глаза, всем телом чувствуя изнурение.

— Нет, я вернусь в лечебницу, — поднимается он. — Может, посплю немного, но закрывать её сегодня не стану. По Клоаке гуляет какая-то хворь, вызывает сильный грудной кашель. Бьюсь об заклад, ко мне ещё до обеда много пациентов пожалует.

— Тогда, надеюсь, уснувший прямо на них пернатый целитель окажется действенным лекарством, — шутит Хоук, подхватывая Фенриса на руки, чтобы проводить Андерса к выходу. — Я хоть как-нибудь могу тебя отблагодарить? Ты ненароком присмотрел за моим... котом, и я уверен, Фенрис тоже захочет сказать спасибо, когда станет эльфом.

— Я бы на это не рассчитывал, — сухо отвечает Андерс. Фенрис в ответ сужает глаза и теснее льнёт к Хоуковой груди. — Я оставлю тебе кошачьей мяты, она его успокаивает. Я кормил его дважды в день с несколькими перекусами, и не забывай наливать ему воду. Он по-прежнему пользуется ночным горшком — я так и не понял, как ему это удаётся, но тебе же меньше заботы. И я советую не выпускать его на улицу, совсем. Ах да, ещё он, как можно было догадаться, ненавидит поводки. Спать он, скорее всего, будет в твоей постели, поэтому... Что?

Хоук смотрит на Андерса со странным выражением: нечто среднее между смехом и нежностью.

— Тебе будет его не хватать, — улыбается он.

Андерс сводит брови.

— Не неси ерунды.

— Как скажешь. — Улыбка Хоука никуда не девается. — Не переживай, Фенрис тоже будет по тебе скучать. Правда, Фенрис?

Тот равнодушно фыркает Хоуку в плечо. Андерс не может сдержать усмешки.

И тут, к Фенрисову и Андерсову обоюдному неудовольствию, Хоук подхватывает Фенриса подмышками, отстраняет от своей груди и протягивает его Андерсу. Тот делает шаг назад. Фенрис несколько секунд извивается в Хоуковой хватке, затем признаёт поражение и безжизненно повисает.

— Попрощайся с добрым целителем, которого ты изводил всю неделю, — произносит Хоук с нескрываемым наслаждением. — Андерс, попрощайся с Фенрисом. Можешь его погладить.

Фенрис оборачивается, смеряет Хоука недобрым взглядом, буквально кричащим «предатель!», и этого хватает, чтобы Андерс рассмеялся во весь голос.

— Ох, ну ладно, маленькое ты чудовище, — сдаётся он, почёсывая Фенриса за ушами. — Что я могу сказать? Жизнь с тобой была кошмаром. Целая неделя во власти ужаса. Ты самое худшее существо на свете.

Фенрис оскаливается, и Андерс уже готовится лишиться пальца, когда, к его изумлению, Фенрис с ворчанием утыкается головой ему в ладонь, мягко прикрывая глаза.

— Дыхание Создателя, — таращится Хоук. — Мы впервые в жизни достигли перемирия. Кто-нибудь, оповестите владычицу Церкви.

— Обойдёмся без этого. — Андерс, поморщившись, опускает руку. Хоук вновь прижимает Фенриса к себе, и тот забирается ему на плечо, усаживается там и гордо глядит на Андерса. — Удачи вам. Дай мне знать, когда он придёт в норму.

* * *

Несмотря на все Андерсовы заверения, по возвращении лечебница действительно ощущается пустой. Никто не царапает дверь спальни, никто не ворчит, не рычит, не рвёт на клочки бумагу. Не слышно клацанья когтей по деревянному полу.

— Чтоб вас всех, — бормочет Андерс, снимая пальто. — Я не скучаю по Фенрису.

— Мр-роу.

Андерс, вздрогнув, оборачивается, почти ожидая увидеть знакомую серую фигуру на пороге.

Да, фигура знакомая, но рыжая, а не серая. Беатрис выжидающе сидит на полу, изящно обернув хвостом лапы.

Андерс с улыбкой становится на колени и чешет макушку её царственной головы. В ту же секунду кошка принимается урчать, прикрыв глаза от удовольствия.

— Составишь мне сегодня компанию? — тихо говорит Андерс, почёсывая ей горло. — Для начала мы вздремнём.

Беатрис согласно мяукает, и Андерс улыбается. Поднявшись, он захлопывает входную дверь и направляется в спальню, радостно слыша за спиной кошачьи шаги.

* * *

Ещё до конца дня все откуда-то узнают о случившемся, и в Хоуково имение под разными предлогами начинается паломничество друзей.

У Варрика «есть наводка» на возможное местонахождение одного из пропавших кунарийских мечей. Не успевает он, однако, ею поделиться, как замечает дремлющего на спинке дивана Фенриса и чуть пополам не складывается от смеха. Фенрис явно недоволен, но после того, как Варрик с глубоким поклоном извиняется, позволяет ему себя погладить.

— Это ведь не войдёт в твою книгу? — спрашивает Хоук, когда Варрик заканчивает ржать над тем, как Фенрис нервно дёргает хвостом.

— Хоук, в моей книге есть драконы, кунарийские полководцы и демоны забытых столетий, но история должна оставаться правдоподобной!

Хоук по-прежнему не уверен, да это или нет.

Следующей приходит Авелин. Ей лучше удаётся скрыть любопытство, замаскировав его искренним интересом касательно Хоуковой занятости. Её стражникам нужен сопровождающий в разведывательном дозоре через неделю. Фенрис рысцой вбегает в комнату, когда они обсуждают детали, и, завидев Авелин, останавливается с поразительно человеческим вздохом.

— Создатель, это правда он? — Авелин с мягкой улыбкой становится на колени и протягивает Фенрису руку. Тот, деликатно понюхав, прижимается макушкой к её ладони. — Надеюсь, так он даёт знать, что простил меня за просьбу о расследовании в катакомбах. Я рада узнать, что он невредим, пусть и... изменился.

— Невредим благодаря Андерсу, — добавляет Хоук, когда Фенрис оставляет Авелин и принимается крутиться у его ног, выжидательно заглядывая в глаза. Хоук поднимает его на руки и устраивает у себя на груди. — У этих двоих выдалась та ещё неделька. Кстати говоря, группа каких-то обнаглевших храмовников пыталась этой ночью вломиться в лечебницу.

Авелин выпрямляется, плотно сжав губы.

— Без имён я вряд ли могу чем-то помочь. У моих людей сейчас есть дела поважнее.

— Жители нуждаются в Андерсовой лечебнице, Авелин, — мягко уговаривает Хоук. — К тому же, он наш друг.

— Он твой друг, — твёрдо возражает та. — Но... я этим займусь. Если Фенрис там был, возможно, он кого-нибудь узнает. Есть идеи, когда он... э-э, придёт в себя?

— По всей видимости, ему просто нужно постараться поверить в себя, так что можно ожидать в любое время, — сухо заявляет Хоук. И добавляет, в ответ на озадаченный взгляд Авелин: — Мерриль считает, что теперь, когда он дома, он вернётся в норму в течение недели.

— Уже что-то. — Не в силах удержаться, Авелин почёсывает Фенриса под подбородком, прежде чем уйти.

Почти стемнело, когда в особняк врывается Изабела. Хоук в гостиной читает у камина, Фенрис снова лежит у него на коленях.

— Я пришла посмотреть на самую нелепую вещь из всех, что случались с нами в этом году — включая тот случай, когда Мерриль, сама того не осознавая, стала главарём банды Нижнего города, — заявляется Изабела, с ухмылкой усаживаясь рядом с Хоуком. — Одни только шутки о кисках чего стоят...

— Ему полагается отдыхать в уединении. — Хоук понимает, что спорить нет смысла, но чувствует, что должен попытаться ради Фенриса. — Он никогда не расслабится настолько, чтобы вернуть прежний облик, если вы будете каждый час приходить глазеть на него.

— О, уверяю тебя, против меня он ничего не имеет. — Изабела скользит руками вверх по Хоуковым коленям — Создатель! — и, обхватив сонного Фенриса, поднимает его на уровень глаз. — Ну, кто тут у нас красавчик?

Учитывая, как Фенрис обычно реагирует, когда его дразнит кто-то, кроме Хоука, тот почти ожидает, что Фенрис сейчас её поцарапает.

К удивлению — и беспокойству — Хоука, Фенрис радостно жмурится и громко урчит.

— Я так и думала, — самодовольно улыбается Изабела и прижимает Фенриса к своей пышной груди (тот при этом выглядит неприлично счастливым). — Я умею обращаться с кисками... О, а вот и первая шутка!

— Очень смешно, — кисло цедит Хоук и добавляет, обращаясь к Фенрису: — Если ты превратишься в эльфа прямо сейчас, я тебя никогда в жизни не прощу.

Фенрис лениво моргает в его сторону и потирается щекой о грудь Изабелы с хитрой кошачьей улыбкой. Изабела смеётся, Хоук хмурит лоб.

В конце концов она прощается, основательно потискав Фенриса перед уходом. Хоук всё никак не может решить, кому он в этот момент больше завидует, Изабеле или Фенрису. Тот определённо выглядит расслабленным, когда Изабела передаёт его на руки Хоуку, подмигивая на прощание.

— Ты, главное, помни, кто тебя кормит, — ворчит Хоук, приглаживая его взъерошенную шерсть. Фенрис встаёт на задние лапы, упирается передними Хоуку в грудь и нежно лижет его в щеку.

После такого на него очень сложно сердиться.

Этой ночью они засыпают рядом; Фенрис настойчиво устраивается как можно ближе к Хоукову лицу и в итоге сворачивается над его плечом, едва не удушая его мехом и лапой поперёк шеи. Он так громко урчит, что слышно наверняка во всём Киркволле, и потирается мордочкой о Хоукову щеку, когда тот немного отодвигает его, чтобы не дышать кошачьей шерстью.

— Интересно, продолжишь ли ты так нежничать, когда станешь эльфом, — бормочет Хоук — и улыбается во весь рот, когда Фенрис настойчиво притягивает его голову лапой и утыкается розовым носиком ему в висок. — Я тоже по тебе скучал, родной.

Он целует Фенриса в лоб, прямо между ушей, и засыпает под его убаюкивающее урчание.

* * *

Ещё один день Фенрис семенит за Хоуком по всему дому, дремлет на солнышке, требует еды и Хоукова внимания очень убедительным завыванием, рассчитанным на то, чтобы разбить Хоуку сердце, если нужды Фенриса не будут удовлетворены сию минуту. Ещё одну ночь Фенрису недостаточно близости и он стремится забраться Хоуку чуть ли не на голову, не устаёт от поглаживаний, урчит и выгибается навстречу малейшим прикосновениям, прежде чем наконец свернуться клубком у Хоука на груди.

Затем наступает утро, и Хоук по пробуждении чувствует знакомый вес на груди — куда тяжелее крошечного кота. Он открывает глаза и видит утыкающуюся ему под подбородок белоснежную макушку и смуглое остроконечное ухо, выглядывающее из спутанных вихров.

И кошачья шерсть. Кошачья шерсть повсюду. А вот кот исчез.

— С добрым утром, родной, — шепчет Хоук хриплым со сна голосом и с улыбкой проводит рукой по Фенрисовым волосам. — Рад, что ты вернулся.

Фенрис зевает, ёрзает и прижимается макушкой к его ладони, издавая счастливый звук, который Хоука так и подмывает назвать мяуканьем. Фенрис вытягивает длинные, обнажённые руки и ноги: потягивается, лёжа прямо на Хоуке.

А потом открывает глаза, моргает, и сонное умиротворение в его взгляде сменяется озадаченностью.

Фенрис резко садится, втягивая воздух, и его слегка ведёт. Хоук хватает его за плечи, поддерживая, и тоже садится.

— Тише, тише, родной, всё хорошо.

Фенрис дико оглядывается по сторонам, заламывая руки, и останавливает взгляд на Хоуковом лице.

— Гаррет?

— Всё хорошо, — повторяет тот, обхватывая его лицо ладонями и быстро целуя в лоб. — У тебя… скажем так, выдалась трудная неделька. Но ты в безопасности.

— Я… — Фенрис откашливается, голос у него сиплый. — Что… что именно случилось?

— А что ты помнишь? — Хоук поглаживает его по волосам.

Фенрис снова подаётся головой навстречу его ладони, но тут же одёргивает себя, нахмурившись. Хоук сдерживает улыбку, понимая, что Фенрис сейчас вряд ли оценит весь юмор ситуации.

— Я… venhedis, это так… странно, у меня в голове всё перепуталось. Авелин послала меня на разведку к магам из подполья, проверить, не рекрутируют ли они магов крови. — Фенрис с гримасой прикрывает глаза. — Кажется, там… там была группа эльфов из эльфинажа, магов. Они выглядели безобидными, но я хотел убедиться. Я был… слишком беспечен. Я наступил на замаскированную руну паралича и оказался в ловушке. Один из них предлагал убить меня, но остальные сказали, что не хотят уподобляться магам крови. Так что, полагаю, Авелин беспокоиться не о чем, а вот я был отнюдь не в восторге оказаться во власти кучки отступников.

— Могу себе представить, — обнимает его Хоук. — Сочувствую.

Несмотря на тревогу за Фенриса, сопереживание в этом пугающем для него опыте, Хоуку едва удаётся не рассмеяться, когда Фенрис утыкается носом ему в шею и начинается тереться об него лицом.

Fasta vass, — бормочет Фенрис ему в ключицу, снова беря себе в руки. — Я… прошу прощения. По-видимому, я всё ещё… под действием чар.

— Всё нормально, — отвечает Хоук, поглаживая его по голой спине. — Я абсолютно не против, поверь. Совсем наоборот, если по правде. Продолжай, ты оказался в ловушке, что дальше?

Фенрис вздыхает и содрогается, когда Хоук проводит ладонью вверх по его позвоночнику.

— Ты не даёшь мне сосредоточиться.

— Неужели? — невинно улыбается Хоук. Из чистого любопытства он поднимает руку и чешет Фенриса за ухом.

Тот мгновенно откликается на ласку: глаза смыкаются, голова склоняется набок, из груди доносится довольный рокот.

Урчание.

— Создатель, — восторженно шепчет Хоук. Фенрис разочарованно стонет.

Хоук.

— Я извиняюсь, честно. — Второй рукой Хоук почёсывает ему горло. Фенрис хнычет в ответ, но позволяет Хоуку ещё несколько секунд ласки, прежде чем гневно шлёпает его по рукам.

— Это не смешно, — решительно заявляет он, складывая руки на груди.

— Разумеется, нет. — С извиняющейся улыбкой Хоук притягивает его в объятие. Фенрис неохотно уступает, наваливаясь ему на грудь. — Итак, ты был в ловушке.

— Тот маг, кто отказался меня убивать, что-то сделал. Это было последнее чёткое воспоминание. После этого всё вокруг было… большим. И громким. Я чувствовал… будто снова стал ребёнком, и в то же время нет. Это было обескураживающе… — Фенрис застывает. — Андерс.

— Мне было интересно, что из этого ты вспомнишь, — говорит Хоук, пропуская через пальцы Фенрисовы волосы. — Он вроде как приютил тебя, не подозревая, что ты это ты.

Vishante kaffas, — стонет Фенрис, утыкаясь лицом Хоуку в ключицу. — Я никогда в жизни больше не хочу видеть лицо этого мага так близко… и таким огромным.

— Я слышал, вы с ним очень сблизились.

— Только в целях выживания.

— А ещё я слышал, что ты беспрестанно его изводил.

Хоук кожей чувствует, как Фенрис улыбается.

— Ну, мне же надо было как-то развлекаться.

— Маленький паршивец, — нежно шепчет он, прижимаясь губами к Фенрисовым волосам. — Я также слышал, что ты спас его от кучки храмовников. Это тоже было в целях выживания?

Фенрис некоторое время не двигается, после чего беспечно отвечает:

— Не припоминаю.

— Какой удачный провал в памяти. — Хоук отстраняется, чтобы увидеть его лицо. — Создатель, как же я по тебе скучал. Твоя кошачья сущность, разумеется, была очаровательна — и чрезвычайно ласкова, надо добавить, — но я соскучился по Фенрису-эльфу. По очень-очень-соблазнительному-когда-он-голый эльфу.

Фенрис опускает взгляд на своё обнажённое тело и слегка краснеет, вскидывая брови.

— О. Я так понимаю, мои доспехи спасти не удалось?

— Один из Варриковых контактов отыскал их на чёрном рынке. — Хоук ухмыляется, глядя, как Фенрис ёрзает у него на коленях, натягивая на плечи одеяло. — Полный комплект. Сегодня на аукцион выставлен меч, но, к сожалению, он таинственным образом исчезнет. К полудню его доставят сюда.

— Спасибо. — Фенрис, поморщившись, снимает с одеяла клочок кошачьей шерсти. — Мне очень хочется кого-нибудь убить. Желательно поскорее.

— Если ищешь серьёзной битвы, то Орана жаловалась, что на кухне мышь завелась, — с непроницаемым лицом заявляет Хоук.

Фенрис награждает его невероятно раздражённым взглядом, и это до того напоминает взгляд Призрака, что Хоука пробирает смех.

— Я уже сказал, что это не смешно, — сурово произносит Фенрис, однако губы его подёргиваются сами собой.

— Абсолютно не смешно, — соглашается Хоук, сдерживая хихиканье. — Это был просто зверский поступок…

Фенрис отталкивает его, намереваясь встать с кровати. Хоук мягко опрокидывает его на постель, смеясь, когда Фенрис под ним сначала вскрикивает от неожиданности, потом тоже смеётся, шутливо отбиваясь.

— Ты ужасен, — улыбается ему Фенрис снизу вверх, запутавшись в простынях. — И как только я тебя терплю?

— Ну ладно тебе, родной, никто не идеален. — Хоук целует его в нос. — Не хмур-рся.

— Хоук!

Следует ещё одна потасовка, в результате которой они переплетаются конечностями и ещё больше запутываются в простынях: куча-мала из постельного белья, эльфа, человека и кошачьей шерсти. Фенрис снова оказывается под Хоуком, обхватив ногами его бёдра; Хоук оплетает руками его торс.

Фенрис тихо стонет, когда Хоук потирается об него, с улыбкой прижимая губы к его уху.

— А теперь давай проверим, могу ли я по-прежнему заставить тебя урчать, — шепчет он, и Фенрис со смехом втягивает воздух.



~fin


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"