Его последнее желание

Оригинальное название:His Last Wish
Автор: Primrue, пер.: MichelleAdams
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:ФУ/ГГ
Жанр:Drama, Romance
Отказ:Весь мир ГП принадлежит Роулинг.
Разрешение на перевод получено.
Аннотация:После окончания войны Гермиона находит коробку с воспоминаниями Фреда Уизли. О чем они, и зачем он оставил воспоминания, чтобы она нашла их после его смерти? И что более важно - изменит ли это что-нибудь?
Комментарии:Казалось бы, обычно я избегаю фиков с подобным описанием. Но тут... что-то меня зацепило. И эта работа оказалась невыразимо прекрасной и восхитительной.
Каталог:нет
Предупреждения:Tекст не требует предупреждений
Статус:Не закончен
Выложен:2017-04-18 18:39:45 (последнее обновление: 2019.04.30 17:52:01)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Пролог

Гермиона Грейнджер никогда не верила в судьбу. И ее отношение к «искусству» прорицания было хорошо известно. И пусть события последних нескольких лет почти заставили ее передумать, она твердо верила в одно. Если бы Волдеморту не удалось подслушать пророчество, то он бы не сделал Гарри Поттера (ее лучшего друга) своей мишенью. А, следовательно – не создал бы путь к собственному уничтожению. При малейшей мысли об этом Гермиона казалась себе самоуверенной, но все же: будь Вы-Знаете-Кто таким же рациональным, как Гермиона, и не доверься он словам сумасшедшей, то ему удалось бы захватить всю Британию еще до того, как Гарри повзрослел бы и отправился в Хогвартс.

Нет, Гермиона Грейнджер не верила, что каждому уготован какой-то грандиозный план.

Поэтому то, что именно она нашла коробку в бывшей спальне Фреда Уизли, странным ей не показалось.

Шли первые рождественские праздники после окончания войны, но на всех по-прежнему давило отсутствие близнеца. Больше всех из-за его смерти страдал, конечно, Джордж, который сейчас сидел в гостиной в объятиях Анджелины. Сначала убрать комнату Фреда попросили именно их, но это оказалось слишком тяжело для них обоих. Джордж лишь увидел на комоде Фреда фотографию с открытия магазина, и ему пришлось уйти, чтобы остановить растущую в груди панику. Анджелина заплакала и прижала его к себе. Гермиона радовалась, что у Джорджа есть Анджелина. Хотя совершенно ясно, что сейчас он не готов к отношениям, но у него был кто-то, кто сможет его утешить. И, похоже, Анджелина это понимала.

Квартира над «Ужастиками Умников Уизли» была не маленькой, но всего с двумя комнатами. Это означало, что Рон, в ближайшее время переезжавший, чтобы помочь Джорджу в управлении магазином, займет бывшую спальню Фреда. Хотя такое решение было наиболее логичным, тем, кого это касалось, понадобилось время, чтобы смириться. Сперва друзья в шутку предложили Рону съехаться с Гермионой. Его уши покраснели от подобной мысли, а глаза Гермионы стали размером с квоффлы.

Гриффиндорцы начали встречаться после поцелуя во время битвы за Хогвартс, и отношения до сих пор были новыми и хрупкими. Из-за многих лет, потраченных на попытки скрыть чувства друг к другу, Рон и Гермиона оказались совершенно неподготовленными к публичным проявлениям любви. В результате ситуация все еще была довольно-таки деликатной.

«Тем не менее, он поцеловал меня перед тем, как я села в поезд», - подумала Гермиона и покраснела. Двое ее лучших друзей махали на прощание, когда она уезжала, чтобы закончить последний год вместе с Джинни, Луной и Невиллом. И до нынешнего момента семестр не изобиловал какими-либо особыми событиями, разве что напряжением из-за учебы и подготовки к ТРИТОНам.

К этому Гермиона была готова. Но не к стрессу, вызванному полученной травмой. Стоило ей бросить куда-то в замке взгляд, она вспоминала о знакомом, потерявшем свою жизнь. Все это походило на извращенную игру, которой развлекался ее разум.

Смотри, вот тут умер Колин Криви. Такой юный. О, и тебе никогда не нравилась Лаванда, так что глянь-ка повнимательнее на то место, где Грейбек разодрал ее лицо. Ну, по крайней мере, у Люпина и Тонкс был чудесный вид на окрестности. За мгновение до их смерти.

Хуже всего дело обстояло с коридором, в котором на Фреда Уизли обрушилась стена. Джинни ходила через него по нескольку раз в первые недели и клала цветы у обломков. Каждую ночь Гермиона следовала за ней, когда та шла к коридору плакать. Они ни разу не посмела раскрыть себя. Но Гермиону не покидало чувство, что Джинни итак знала о ее присутствии. И, судя по грустной улыбке, обращенной к ней на следующее утро, Джинни была благодарна.

В любом случае, проблемы со сном у Гермионы вызывали не только эти вылазки. Она и понятия не имела, как много ей довелось пережить, пока все произошедшие события не проигрались как фильм ужасов во снах. Поправка: ночных кошмарах. Одно дело, когда у нее имелась четкая цель. Ее миссией было не дать умереть Гарри, не дать умереть Рону, найти крестражи, уничтожить крестражи… Хорошие отвлекающие факторы. ТРИТОНы едва ли подходили на эту роль. А после поиска ее родителей в Австралии и возвращения их домой, у нее не осталось ничего значительного, чтобы занять мысли.

То есть, пока Гермиона не нашла коробку. Никто не решился очистить комнату при помощи магии, не зная, какие чары или изобретения Фред там оставил. Она помогала Рону просматривать вещи в шкафу Фреда, когда тот отлучился в ванную. Гермиона упаковывала некоторые свитера его брата (вместе с курткой из драконьей кожи, которая заставила ее закатить глаза и слегка улыбнуться), когда вдруг наткнулась на коробку. Она взглянула на нее, прочитала этикетку и нахмурилась.

Держите свои ручонки подальше, если хотите сохранить их.

Искренне ваш
— Фред


Это была маленькая картонная коробка, чуть больше ее двух сложенных вместе рук. Зная близнеца, можно предположить, что у него имелась хорошая причина, чтобы отвадить нежелательных проныр. То есть, предмет в коробке опасный или личный… или это тщательно продуманный трюк, а этикетка – хитрость, соблазняющая людей заглянуть внутрь. Гермиона не рискнула предположить, что это. Тем не менее, она испытывала любопытство.

«Неважно. Наверно, мне стоит просто отдать коробку Джорджу, и пусть он решит, что с ней делать», — приняла решение Гермиона.

Она как раз собиралась отставить коробку в сторону, когда та вдруг слабо засветилась и явила еще несколько слов.

P.S. Если, конечно, это не ты, Грейнджер.

Вот теперь она и в самом деле была заинтригована.


Глава 2. Первый год

Гермиона пристально рассматривала коробку целых полчаса, пока в дверь ее спальни не постучал Гарри. Она неохотно поднялась с кровати, но сперва удостоверилась, что спрятала коробку в тумбочку у кровати. По неведомой ей причине Гермиона сомневалась, что хочет позволить людям узнать про оставленную ей Фредом вещь.

Потому что она была уверена, что он оставил это ей. Девушка несколько часов проверяла коробку на чары и пробовала на ней всевозможные заклинания, чтобы понять, розыгрыш это или нет (осторожность никогда не повредит) И стало ясно, что перед Гермионой просто коробка. Коробка, которая реагировала лишь на ее прикосновение и открывалась только ей.

Никаких сомнений — Фред Уизли передал что-то ей, Гермионе Джин Грейнджер. Оставалось только разобраться - почему и что?

Девушка до сих пор не открыла ее. Она подняла крышку менее чем на дюйм, когда вдруг начала размышлять, а стоит ли. Гермиона слишком усложняла, вот что она делала.

Гарри смущенно улыбнулся, и девушка вздохнула.

— Тебя послал Рональд? — спросила она после того, как обняла лучшего друга и впустила его внутрь. Ее мама, стоявшая позади него, спросила, не хотят ли они чая. Оба вежливо отказались, и миссис Грейнджер оставила свою дочь наедине с Гарри.

Он слегка взъерошил шерсть Крукшанксу и быстро устроился на кровати, и Гермиона улыбнулась. Гарри и Рон часто навещали ее после войны, зная, что ей не хочется надолго оставлять родителей после их возвращения из Австралии. Это было одной из немногих хороших вещей, к которым привела война. Два ее мира почти слились воедино. Гермиона хотела бы пригласить Гарри к себе домой пораньше, возможно спася его тем самым от ужасных летних каникул у Дурслей. В конце концов, жили они не так уж и далеко друг от друга.

Мальчик-Который-Выжил изогнул бровь.
— Кто же еще?

Гермиона засмеялась.
— Итак, что на сей раз?

Улыбка Гарри потускнела.
— Он сказал, что ты вела себя странно после того, как вы вчера сходили помочь Джорджу прибрать комнату Фреда.

Гермиона напряглась.

— Это тяжело для всех, я понимаю, — продолжил Гарри. — Но вам двоим, к тому же, пришлось быть теми, кто должен… ну, убирать его вещи. И я знаю, что вы двое не были особо близки, но это наверняка стало трудно и для тебя, Гермиона. Так что, если тебе захочется поговорить… я, возможно, тот, кто сможет тебя понять, знаешь?

Так и есть, поняла она. Они оба общались с Фредом, но ни один из них не был его родственником или, как Ли, близким другом на протяжении долгого времени. И они оба встречались с Уизли, что, хотя и делало их частью семьи, но все-таки не полностью.

— Это просто странно, Гарри. Я знала Фреда, но нет ни малейшей возможности, что я пойму, насколько больно его семье. Такое чувство, что я не имею права быть очень грустной, понимаешь?

Или, если уж на то пошло, не имею права на что-либо еще… Как я могу принять от Фреда подарок, если Джорджу он даже цветка не оставил…?

Гарри задумчиво взглянул на нее.
—Ты поэтому вызвалась прибирать его комнату? Считала, что тебе будет не так тяжело, как остальным?

Она кивнула.
— А еще Рон нуждался во мне, и я подумала, что он не должен проходить через это в одиночку.

И снова Гарри казался глубоко погруженным в свои мысли.
— По-моему, и не пойми неправильно, для самой выдающейся ведьмы нашего времени, Гермиона, ты можешь быть довольно глупой, — он поднял руку, когда Гермиона пронзительно посмотрела на него. — Послушай. Разумеется, ты имеешь право печалиться из-за смерти Фреда. Это же Фред. Он заставлял людей смеяться. К Джинни на улице подходили люди, выражая соболезнования. Люди, которые знали его только как одного из близнецов Уизли.

Он поднялся с кровати и положил руки Гермионе на плечи.
— Если ты не хочешь и дальше помогать им с комнатой, то просто скажи об этом Рону. Он поймет. Я помогу ему вместо тебя, он мой лучший друг. Как и ты.

Гермиона слегка всхлипнула и обняла его. Она благодарно положила голову ему на плечо. Сделав глубокий вдох, она сказала:
— Война действительно перевернула все вверх дном, да, Гарри?

Она почувствовала, как он кивнул. Гарри отстранился и чуть улыбнулся.
— Ага, но, по крайней мере, у нас есть мы. И еще у меня есть Джинни, а у тебя Рон.

Да, у нее есть Рон. Все должно быть в порядке.

***


После ухода Гарри Гермиона снова вытащила коробку. Друг помог ей понять, что по какой бы причине Фред ни передал это, все будет хорошо. Если он что-то оставил, значит, беспокоился за нее (как ни мало), и эта мысль наполняла ее счастьем. Потому что Гермионе было плохо из-за смерти Фреда, так как полный жизни парень, который заставлял всех смеяться, больше не будет этого делать. Она убедила себя, что имеет право выяснить, какую вещь он ей оставил.

И потому Гермиона открыла коробку.

Она удержалась от изумленного вздоха.

Внутри коробки оказались восемь маленьких флаконов. Она знала, что это.

Но почему Фред Уизли передал мне воспоминания?

Если это возможно, Гермиона чувствовала себя еще более озадаченно, чем до того, как открыла чертову вещь. Флаконы были пронумерованы от одного до восьми. Гермиона предположила, что их следует посмотреть именно в этом порядке. Она оглядела комнату.

Повезло, что на самом деле вскоре после войны Гермиона обзавелась думосбором. Без помощи, предложенной Северусом Снейпом, и без воспоминаний, которые он показал Гарри, все могло в итоге выйти совершенно по-другому. Гермиона радовалась тому, что Снейп пытался искупить вину так же сильно, как чувствовала, что лучший друг в последнее время начал возвеличивать их бывшего профессора.

Жаль только он никогда не понимал, что совершенно неправильно эмоционально издеваться над своими студентами, включая меня и Невилла, и устраивать Гарри ад за то, что сделал его отец…

Она помотала головой. Думосбор. Воспоминания. Сосредоточиться.

Гермиона вздохнула и, поставив картонку с воспоминаниями на стол, потянулась за флаконом под номером один. Она вытащила думосбор из шкафа и опустошила пузырек. Гермионе было любопытно узнать, что ее встретит, и только когда она окунула лицо в чашу, задалась вопросом, чья вообще память это будет.

Вскоре после того, как возникло знакомое ощущение, Гермиону встретил шум толпы и клубы дыма. Сцена оказалась именно такой, какой она ее помнила.

Нет, но почему… это не может быть…

Платформа номер девять и три четверти 1991-го года была живой и суматошной. Алый Хогвартс-Экспресс предстал как на ладони. Люди стремились ближе к локомотиву, чтобы сесть на поезд, а рядом с Гермионой стоял рыжеволосый мальчик. Она догадалась, только взглянув на него. Фред. Не Джордж. И он пристально смотрел на что-то впереди, улыбка играла на его губах. Девушка проследила за его взглядом и раскрыла рот.

Неподалеку стояла, собравшись вместе, семья. Родители суетились над маленькой девочкой с шапкой волос больше, чем голова, и спутаннее, чем помнила Гермиона. Девочка храбрилась и говорила своим маме с папой, что будет регулярно писать, и просила не беспокоиться. Мать поцеловала дочь в лоб, наказав вести себя хорошо и завести много друзей. Лицо девочки слегка дрогнуло, но на нем быстро расцвела улыбка, и ее родители ничего не заметили. Одиннадцатилетняя Гермиона обняла их и села в поезд.

Реальная Гермиона обернулась на третьекурсника Фреда, который все еще улыбался и выглядел так, словно находил развернувшуюся перед ним сцену забавной. Она задалась вопросом, что ему тут казалось таким веселым. Гермиона помнила события того дня. Она невероятно волновалась, но знала, что родители ни за что не позволят поехать, если она выкажет какое-либо сомнение. А ей по-настоящему хотелось стать ведьмой, и потому она притворялась. Притворялась храброй. И это было утомительно.

Они стояли там пару секунд, пока кто-то не позвал.

— Эй, Фред! Иди-ка сюда и помоги! — крикнул Джордж.

Фред поспешил к близнецу, и Гермиона поняла, что они помогали маленькому Гарри затащить его чемодан в одно из купе.

Сцена изменилась.

Это была Церемония распределения, и Гермиона увидела саму себя, нетерпеливо подбегающую к шляпе после того, как та решила отправить Шеймуса Финнигана в Гриффиндор. За столом рядом с ней Гермиона услышала смешки Фреда и Джорджа.

— Разве это не та девочка, которая в поезде сказала нам прекратить вести себя несерьезно? — прошептал Ли. — Немного смело для такой мелочи, да?

— Ох, надеюсь, она окажется в Гриффиндоре, и мы покажем ей, насколько несерьезными мы можем быть. Верно, Фред?

Фред только покачал головой.
— Исключено, Джорджи. Взгляни на нее. Она нервничает больше, чем Рон рядом с пауками.

— Ставлю сикль.

— Идет.

— ГРИФФИНДОР! — закричала Шляпа. Их товарищи гриффиндорцы зааплодировали, и Гермиона помнила чувство тепла, распространившееся в груди. Какой восторг охватил ее, когда она села, а люди поприветствовали ее подобным образом. Девушка ждала этого чувства всю жизнь: чувства, что она является частью чего-то целого.

Гермиону немного беспокоило, что после всех этих лет она вдруг узнала, что Фред поставил против нее. Ну, она ему покажет.

Человек, о котором шла речь, издал громкий стон и неохотно отдал брату монету. Ли рассмеялся, и троица присоединилась к приветствию маленькой Гермионы. Взрослая же Гермиона тепло улыбнулась при виде этой сцены. Фред казался таким же оживленным, как она помнила.

Другой вещью, которую заметила Гермиона, было то, как Рон выглядел совершенно несчастным пока стоял и ждал распределения после того, как Шляпа выкрикнула Гриффиндор. Гермиона понимала почему. Она была слегка всезнайкой, но на тот момент они и дня не знали друг друга. Она оказалась настолько невыносима для него? Гермиона слегка поджала губы, но решила забыть об этом. В конце концов, это случилось много лет назад.

И опять окружение поменялось.

— Ты гонишь! Гермиона Грейнджер сделала это?

— Нет, говорю тебе, она соврала профессору МакГонагалл! И причем после того, как мы спасли ее, заметь…

— Ага, знаем. Твоя удача, что мама не слышала про тролля. Одна мысль о сладком Ронникинсе, находящемся в опасности — и придется немедленно отправить ее в больницу Святого Мунго.

Близнецы и Рон шли по пустому коридору и оживленно болтали. Мерцающее пламя факелов было единственным источником света. Гермиона большими шагами следовала за ребятами.

Она быстро разобралась, что воспоминания принадлежат Фреду, но все еще пыталась выявить связь. Разумеется, они не были просто случайными? Или были?

Спор сбавил обороты (насколько это возможно в присутствии близнецов), и Рон продолжил, его щеки немного покраснели, и на лице появилось недовольство.
— В общем, мы с Гарри спасли Гермиону, и она сказала профессорам, что сбежать и разыскать тролля самой — полностью ее идея. И МакГонагалл поверила ей.

— Потрясающе, — пораженно произнес Фред.

Его близнец с любопытством взглянул на него, а затем повернулся к младшему брату.
— Может, она не такая уж всезнайка, как ты нас уверял, Рон?

Рон фыркнул.
— Поверь мне, она все еще такая. Но… — он напряженно подбирал слова. — Мы теперь друзья, так? Мы вместе боролись с троллем, трудно не стать друзьями, верно?

Близнецы переглянулись и ухмыльнулись, посмотрев на брата.
— Я думаю, сладкий Ронникинс влюбился, Джордж.

— Заткнись, это не так.

— О, глянь, он покраснел.

— Покраснел? Разве его лицо обычно выглядит не так, Дред?

— Неа, ты думаешь про его рыжие волосы, Фордж. А у Рона лицо обычно бледное, как у призрака, наряду с дурацким выражением…

— Аа, ты про то, когда он словно пытается раскрыть рот так широко, как только возможно?

— Ох, захлопнитесь, вы оба, — прорычал Рон, прежде чем быстро уйти вперед.

— О боже, думаю, мы расстроили его, — сказал Фред, драматично приложив руку ко рту.

— Тогда, полагаю, шалость удалась, — близнецы самодовольно улыбнулись друг другу на шутку, понятную только им.

Затем Гермиона, без всякого предупреждения обнаружив себя сидящую на метле позади одного из близнецов, громко закричала. Это не имело значения, поскольку никто не мог ее услышать.

Это был матч против Слизерина, и Гарри повис на проклятой метле. Фред и Джордж кружили под ним, надеясь поймать мальчика в случае падения. Хотя Гермиона знала, чем это закончится, она все равно начала переживать. Происходящее действительно выглядело так, словно ее лучший друг может упасть в любой момент.

Фред, сидевший перед ней, как можно чаще поглядывал вверх, но не забывал и следить за норовистыми бладжерами. А затем он издал маленький смешок. Неверие отразилось на его лице, когда он мельком взглянул на одну из трибун. Кто-то с огромной копной волос только что неосторожно сбил с ног профессора Квиррелла возле зрительских рядов.

Сцена снова изменилась.

Близнецы на цыпочках крались ночью по коридору и, когда достигли вестибюля, увидели своего брата и маленькую Гермиону, разговаривающих с профессором Дамблдором. Они быстро спрятались, когда профессор слегка повернулся в их сторону, его глаза сияли. Он что-то прошептал Рону и Гермионе, после чего отправился на третий этаж.

Шутники прошествовали к самому младшему из братьев Уизли и опешили, увидев состояние двух первогодок.

— Что с вами такое произошло? — спросил Фред.

— Это долгая история, — произнесла Гермиона. Она и Рон устало взглянули друг на друга. — Лучше доставить Рона к мадам Помфри, он ранен.

— Я в порядке, Гермиона. Нам стоит беспокоиться о Гарри.

— Что случилось с Гарри? — хором спросили близнецы.

По пути в больничное крыло они получили объяснение. Близнецы выслушали историю, полную трехголовых псов, теорий заговоров и тяжелого нарушения правил. Им каким-то образом удалось добраться до нужного места, не столкнувшись с Филчем, Миссис Норрис или Пивзом.

Сказать, что мадам Помфри была потрясена — значит, ничего не сказать. Тем не менее, она осмотрела Рона с Гермионой и решила, что они вполне здоровы для возвращения в башню Гриффиндора. Она почти, физически и буквально, выкинула их прочь, когда появился Дамблдор с потерявшим сознание Гарри. Четверо гриффиндорцев едва увидели его, прежде чем их вывели за дверь.

— Слава Мерлину, он жив, — всхлипнула Гермиона.

Фред положил руку ей на плечо.
— Не бойся, Грейнджер. Поттер не Мальчик-Который-Выжил напрасно.

Гермиона улыбнулась, но эту улыбку быстро сменил хмурый вид, когда он добавил:
— Хотя, я полагаю, это в прошедшем времени. Выжил, не выживет… Хей, не смотрите на меня так, вы оба. Я просто шучу.

Им вручали Кубок Хогвартса.

— Во-вторых… мисс Гермионе Грейнджер… за использование холодной логики перед лицом опасности, я даю Гриффиндору пятьдесят очков, — сказал Дамблдор.

Фред и Джордж засвистели, и они оба засмеялись, когда увидели разрыдавшуюся Гермиону, закрывшую руками лицо.

И затем все закончилось. Это произошло странно резко, и когда Гермиона вернулась в настоящее, она не могла избавиться от чувства, что воспоминания Фреда так или иначе связаны с ней.


Глава 3. Второй год

Гермиона без колебаний потянулась за вторым флаконом и немедленно вылила содержимое в думосбор.

Что, черт подери, происходит?

Воспоминания встревожили ее. Не только потому, что она увидела так много разных знакомых лиц живыми и здоровыми, но и потому что это были воспоминания Фреда. Фреда Уизли. И каждое из них связано с ней. Почему?

Она мысленно приготовилась к еще одному путешествию по воспоминаниям и нырнула в чашу.

Когда окружение сформировалось, она быстро определила, что стоит в заполненном магазине в Косом переулке. Гермиона помнила это место — «Магазин Волшебных Приколов от Гэмбола и Джейпса».

— Честное слово, вы двое что, до сих пор думаете о «Все для Квиддича»? Вы просто пялились в окно, а нам всем нужны новые чернила и пергамент. Потом еще спасибо мне скажете, — сказала двум своим друзьям юная Гермиона.

Гарри и Рон вздохнули, зная, что пытаться спорить бесполезно. Они переключили внимание на другие товары и скоро позабыли о том, как кудрявая подруга оттащила их от спортивного магазина.

Гермиона помнила, как волновалась тем летом перед вторым годом. У нее появились друзья, и в этот самый момент в воспоминании она, как ни удивительно, ходила с ними за покупками. Происходило то, о чем раньше она не осмелилась бы даже мечтать, потому что на самом деле до Гарри и Рона у нее никогда не было близких друзей.

Но когда оба мальчика пошли вместе прогуляться по магазину, ненамеренно предоставив ее самой себе, опасения юной Гермионы стали всплывать на поверхность. Она их отпугнула? Они снова начали считать ее раздражающей? Может, ей просто стоило позволить им глазеть на принадлежности для квиддича…

Теперешняя Гермиона вздохнула, видя какой обеспокоенной выглядит младшая версия ее. «Не волнуйся, — хотелось ей сказать. — Гарри и Рон навсегда останутся твоими лучшими друзьями».

— Ты в порядке, Грейнджер? — спросил голос позади нее. Обе Гермионы обернулись и увидели близнецов Уизли и Ли Джордана, улыбающихся ей.

Ее юная копия начала отвечать «да», когда заметила, что они несли.
— Это фейерверки?

Джордж ухмыльнулся.
— Так и есть. Нужно сделать запасы перед началом учебы. Представь, как расстроится Филч, если мы не поприветствуем его нашим ежегодным шоу фейерверков в кабинете? Одна только мысль…

— …Ужас… — заметил Фред.

— …Опустошение… — продолжил Джордж.

— …Совершенный кошмар, — закончил Фред.

Ли рассмеялся, глядя на широко разинувшую рот Гермиону.
— Не беспокойся, они просто шутят.

Фред фыркнул.
— Это ты так думаешь, друг, — он повернулся к брату и отдал фейерверки. — Пойду посмотрю, есть ли у них еще на складе. Грейнджер, ты идешь?

Гермиона недоуменно моргнула.
— Помочь тебе приобрести фейерверки, которые ты используешь, чтобы докучать всей школе, включая профессоров?

Он кивнул.
— Я вроде так и сказал? Пошли.

Маленькая Гермиона была слишком ошарашена, чтобы сделать что-то иное, кроме как помочь. Близнецы Уизли говорили со смеющимся владельцем магазина, очевидно привыкшим к трем парням, роющимся в его товарах. Он сказал им подождать, пока проверит на складе.

— Так что вы собираетесь делать с фейерверками, позвольте спросить? На самом деле? — спросила Гермиона.

— Ну, мы не подожжем кабинет Филча, это уж точно, — подмигнув, ответил Фред. Он стал смотреть вверх на крышу. — В любом случае, они не сработают в таком маленьком пространстве. Разве что в кухне, но… Если бы только существовали фейерверки поменьше, чтобы не рисковать спалить место, но достаточно, чтобы немного напугать людей…

— Почему ты просто не сделаешь такие сам? — предложила Гермиона. — Будет не так уж сложно внести пару изменений, может простое заклинание Редуцио, про которое я читала, помогло бы…

Фред ухмыльнулся.
— Ну и ну, Гермиона Грейнджер…

Она покраснела и помотала головой.
— Забудь, что я сказала… Я… Я не должна была подавать тебе идею…

— Мы с Джорджем на самом деле пробовали Редуцио на первом году. Однако это не сработало.

— Оу, — на минуту наступила тишина, и маленькая Гермиона оглядела магазин. Она увидела Гарри и Рона, смотрящих на шуточные снитчи, моментально превращающихся во что-то вроде зеленой слизи, когда их ловишь. Нахмурившись, она снова обратила внимание на Фреда и оказалась лицом к лицу с игрушечной змеей, уставившейся на нее.

— Фред! — взвизгнула она. Но схватившись за грудь и переведя дыхание, Гермиона не смогла не захохотать. Фред тоже рассмеялся.

— Вот так, — просто сказал он, когда она стерла с глаз слезы.

— Эй, что ты сделал Гермионе? Оставь ее в покое, — Рон приблизился к ним, сочувственно посмотрев на Гермиону, словно извиняясь за поведение старшего брата.

Фред, вероятно, собирался саркастично или издевательски ответить, и поэтому Гермиона поспешно вмешалась.

— Фред просто показывал мне эту милую мягкую игрушку, Рон. Ты закончил? Гарри?

Гарри, стоящий позади Рона, совершенно не слышал их, пока не упомянули его имя.
— Эм, да.

Девочка поправила свою мантию.
— Отлично, тогда нужно идти, если хотим посмотреть что-нибудь еще перед тем, как встретимся с нашими родителями во «Флориш и Блоттс», — троица направилась к выходу. Гермиона обернулась и взглянула на Фреда. — Увидимся позже.

Юная Гермиона ушла слишком быстро и потому, в отличие от взрослой Гермионы, не увидела едва заметную улыбку на лице Фреда.

Сцена поменялась, и теперь она стояла в переполненной гостиной Гриффиндора.

— Из всех возможных глупостей, что можно было сделать. Летающая машина… Магглы видели их! Они могли пострадать! Быть исключены! — бормотала младшая Гермиона, пока Перси стоял рядом с ней, согласно кивая. Гарри и Рон пробирались к спальне мальчиков, избегая их отчитывающих взглядов. По крайней мере, на время. Двое примерных студентов скрестили руки, определенно недовольные, пока остальные с их факультета решили веселиться. Веселиться!

И Фред, Джордж и Ли, похоже, подстрекали всех остальных. Реальная Гермиона заметила, как она-воспоминание свирепо посмотрела на них.

О боже

Перси извинился и ушел проверить первогодок. Большинство из них на самом деле не понимали, что происходит, но все равно радовались. Гермиона помнила, что она чувствовала тогда к Перси. Ни в коем случае он ей не нравился, нет-нет-нет. Но она уважала его. Он был идеальным старостой Перси. Кто-то, кто восхищался интеллектом так же сильно, как Гермиона. И она помнила, как ей хотелось, чтобы Гарри и Рон разделяли эту жажду знаний. Ей нравилось, что у них были другие черты, смелость и доброта, например, но временами это отдаляло ее. Гермиона могла говорить о чем-то, что находила весьма захватывающим, пока они оба закатывали глаза, глядя друг на друга, считая, что она не замечает. Но она замечала.

В первую ночь в Хогвартсе Гермиона чувствовала себя особенно одинокой. Она ждала, заняв ранее в тот день купе для них троих в Хогвартс-Экспрессе, страстно желая не проводить свою вторую поездку на поезде одной.

Первую Гермиона провела, ходя по купе, стараясь отвлечься и, может, завести парочку друзей, как сказала ей мама. Она пробовала, помогая Невиллу, пробовала, шагая мимо Гарри и Рона по нескольку раз, стараясь не выглядеть при этом как маньяк. Оглядываясь назад, вероятно это был не самый блестящий план, что она исполняла, но, в конечном счете, какая разница. Теперь они были друзьями.

Между тем, когда поезд тронулся, а никто из них не пришел к Гермионе, она прошлась по нескольким купе. Фред и Джордж выглядели растерянными, так как считали, что Гарри и Рон были с ней все это время. Потом она нашла Перси, и он помог поспрашивать вокруг, а затем по прибытии в Хогвартс они выяснили, что произошло.

«Они оставили меня одну, чтобы полететь на машине! — думала она. — И они побеспокоились спросить, хочу ли я, может, присоединиться? Нет. Боже, мальчики… Им придется кое-что объяснить мне утром».

Маленькая Гермиона решила заняться этим пораньше, несмотря на слабую попытку Парвати заставить ее остаться. Она была выносимой, пока не стала близкой подругой Лаванды. Гермиона как-то не думала о том, что другие девочки пытались подружиться с ней. Даже если это было только затем, чтобы подобраться к известному Гарри Поттеру или из простой жалости, Гермиона устыдилась, что никогда не замечала этого, когда была младше.

Она задумалась, почему Фред выбрал именно это воспоминание, как он с близнецом появился перед ней. Гермиона осознала, что это первый раз (и далеко не последний), когда она сказала им все, что думает.

— Эй, Фред! Ты только посмотри на эту мрачную мордашку прямо тут, — демонстративно прошептал Джордж в нескольких шагах от нее, загораживая путь к спальням девочек.

— Боже, Джордж, как может кто-то не быть счастливым при таких событиях?

— Если конечно ты не Снейп…

— Или Филч…

— Или Перси…

Изданное маленькой Гермионой рычание напугало близнецов достаточно, чтобы они заткнулись. Это стало последней каплей после того, как она вытерпела целый день, чувствуя себя несчастной, когда вообще-то она должна была наслаждаться возвращением в Хогвартс, и Гермиона сорвалась.

— Ваш брат прав, знаете ли. И я надеюсь, он снимет с них очки, и прочтет надлежащую лекцию. Видит Годрик, я бы так и сделала. А теперь, если не возражаете, — сказала она, отодвигая их с ее пути.

Когда Гермиона исчезла из виду, близнецы взглянули друг на друга. Фред обхватил брата за плечи и повел его обратно к толпе.
— Господи, похоже, у нас тут теперь еще один Перси.

Джордж щелкнул языком.
— А мы думали, что для планеты одного более чем достаточно.

Фред согласно хмыкнул, но добавил:
— Впрочем, почему-то у меня есть ощущение, что с Грейнджер все кончится тем, что она станет еще большей занозой в наших задницах.

Джордж взглянул на него в притворном ужасе.
— Что же нам теперь делать?

Фред собирался что-то сказать, когда к ним подошла Анджелина, и Гермиона могла поклясться, что увидела крошечный намек на румянец, появившийся на его щеках. Должно быть, Джордж тоже заметил, так как он выбрался из объятий брата и потащил их обниматься с Анджелиной.

Окружение дематериализовалось еще раз.

Гермиона ругнулась про себя, оказавшись в следующей сцене. Почему Фред выбирал такие ужасные воспоминания? Сначала то, где она оказалась чересчур эмоциональна, и Фред практически назвал ее Перси Вторым, а теперь это?

Событие, давшее Гермионе первое представление об отвратительной стороне того, что ты магглорожденная ведьма. Предубеждение, которое будет преследовать ее, пока не закончится война…

Команда Слизерина по квиддичу демонстрировала свои новые метлы, тогда как Драко Малфой выглядел слишком довольным из-за реакции сборной Гриффиндора. Гермиона наблюдала, как ее младшая версия и Рон направлялись туда, и как ее друг изумленно раскрыл рот, когда они узнали, что Малфой стал новым ловцом и владельцем «Нимбуса-2001».

— Хороши, не правда ли? — вкрадчиво произнес Малфой. — Но возможно команда Гриффиндора тоже сможет собрать немного золота и достать новые метлы. Вы могли бы выставить на аукцион те «Чистометы-5». Думаю, музеи будут бороться за них.

Гермиона закатила глаза, еще раз смотря на то, как сборная Слизерина плачет от смеха над малфоевским жалким поводом для шутки. Она знала, что произойдет дальше, и Гермиона всегда гордилась своим язвительным ответом. В конце концов, Малфою пришлось опуститься очень низко, чтобы последнее слово осталось за ним.

Она видела, как юная версия с самым решительным настроем подняла голову.
— По крайней мере, никому в нашей команде не пришлось покупать себе место в сборной, — резко произнесла она. — Каждый получил его благодаря таланту.

В первый раз Гермиона была занята, наблюдая, как искажается самодовольная физиономия Малфоя, и наслаждаясь своей недолгой победой. В этот раз она следила за Фредом. Очевидно, что он выбрал эти воспоминания неслучайно, и Гермиона была полна решимости уловить нечто, пропущенное в первый раз. Иначе, она бы уже додумалась, верно?

Сразу после того, как маленькая Гермиона отпарировала, Фред засиял. По правде говоря, лица всех гриффиндорцев отразили различные положительные эмоции. Рон громко засмеялся. Но было что-то особенное в том, как Фред смотрел на нее, словно он был ошеломлен. Но в хорошем смысле.

Настроение быстро изменилось, когда Малфой выплюнул слово «грязнокровка». Гермиона помнила ощущение замешательства. Она поняла, что слово плохое, но не знала, что делать. Как реагировать. И затем она ощутила трепет в животе, когда Рон выступил в ее защиту, пытаясь проклясть Малфоя ради нее.

Но Гермиона никогда полностью не осознавала, как много сделали остальные. Алисия Спиннет во все горло закричала на невысокого блондина. Флинт удерживал близнецов, желавших наброситься на Малфоя с кулаками. Теперь наступила очередь Гермионы выглядеть потрясенной. Ей стоило позже поблагодарить Джорджа (даже если она не знала, как собирается объяснить ему, с чего вдруг завела разговор о том, что произошло шесть лет назад).

Эпизод еще не закончился, и она смотрела, как она сама и Гарри потащили изрыгающего слизняков Рона к Хагриду.

Фред и Джордж больше не пытались напасть на Малфоя, а Анджелина и Кэти убеждали успокоиться Алисию, все еще кипевшую от злости.

— Этот мелкий придурок, — закричала она, когда они были в раздевалке. — Да как он смеет использовать это слово? Не говоря уж о том, чтобы называть кого-то…

— Не беспокойся, Алисия, потом мы с ним разберемся, — пообещал Фред. Вымотанные, они с Джорджем сидели на скамейках.

— Хотя, если бы мы хоть раз смогли врезать по маленькому тощему личику этого мерзавца.

— Ты в курсе, что я не выношу быть голосом разума, Фредди…

— …Голосом чего?

— …Но уверен, что это к лучшему. Представь, что сделает Люциус Малфой, если мы навредим его сыну?

Фред опустил плечи.
— Да-да, думаю, ты прав. По крайней мере, я рад, что Рон попытался проклясть его.

— Кто знал, что в нем есть нечто подобное?

— Больше уже нет. Слизняки нашли путь наружу.

— Слизняковый Ронникинс.

Анджелина прошла мимо них и закатила глаза.
— Вы двое… почему бы не быть честными и не сказать брату, что гордитесь им, вместо того чтобы насмехаться?

Близнецы посмотрели на нее так, будто у нее выросли две головы. Они покачали собственными головами и громко выкрикнули:
— Никогда!

— В любом случае, надеюсь, она в порядке. Грейнджер, — сказал Фред, когда Анджелина отошла.

— Не похоже, что она осознавала происходящее, поэтому, думаю, с ней все будет хорошо, — рассеянно произнес Джордж, ища школьную мантию.

— Интересно, знают ли магглорожденные, что их ждет, когда они приходят в наш мир. Чистокровные, полукровки, кого это волнует…

— Не нас уж точно, — сказал Джордж.

Фред взглянул на брата и улыбнулся.
— Да, не нас, — затем он вытащил что-то из-за спины. — Не это ли ищешь, кстати говоря?

Джордж выхватил черную ткань.
— Очень смешно.

— Я так и думал.

Почти не было времени заметить, как раздевалка вдруг превратилась в коридор, и Гермиона чуть не свалилась на рыжеволосого парня.

— Лучше бы Рону не видеть, как ты смеешься, Гермиона, — убеждал Гарри шатенку, стоящую перед ним. — Кажется, он сильно травмирован.

— Прости, это просто забавно. И каждый раз, когда я начинаю думать об этом… я просто… — она показала, что именно происходит. Гарри самому пришлось сдерживать улыбку, когда Гермиона схватилась за живот, согнувшись от хохота.

Фред остановился, идя по коридору, и ему, похоже, было интересно узнать, что заставило так сильно смеяться мини-Гермиону.

— Не могу поверить, что Фред превратил плюшевого медведя в паука, то есть… Пффф.

— Я лишь счастлив, что ты смогла сдержаться, когда Рон рассказал об этом. Быстро! Успокойся, он идет, — естественно, к ним направлялся Рон, который заметил Фреда, скрывающегося за одной из статуй в доспехах.

Он посмотрел на брата.
— Что ты делаешь? — его глаза с подозрением сузились.

Фред излучал невинность.
— Ничего, дражайший братец. Просто шел в библиотеку, когда вдруг понадобилось завязать шнурки.

Рон скорчил гримасу, но решил оставить это. Они вдвоем приблизились к Гермионе и Гарри. Гермиона смотрела, как ее младшей версии пришлось прикусить губу, чтобы предотвратить еще один взрыв смеха. Видеть Рона и Фреда рядом усложняло задачу не думать о происшествии с плюшевым медведем.

Фред, казалось, почувствовал, что она на пороге еще одного приступа, и все, что ей нужно — импульс.

— Что ж, я пойду в библиотеку, господа. Надеюсь, я не окажу вам медвежью услугу, если уползу… то есть, покину вас.

Фред ушел с важным видом, довольная ухмылка появилась на его лице, когда он услышал позади себя громкое хихиканье, а его брат пробормотал: «Придурок».

Начался новый эпизод.

Некоторые шептались в углу общей гостиной Гриффиндора, и Гермиона быстро разобралась, что это воспоминание из того времени, когда студенты Хогвартса подозревали, что Гарри — наследник Слизерина. Она еще раз увидела, как Гарри сжал перо так сильно, что кончик почти порвал пергамент с эссе по трансфигурации. Неужели они всерьез думали, что он не услышит их, сидя прямо в другом конце комнаты?

Уши Рона покраснели, но он смотрел на друга так, словно говорил: «Не обращай на них внимания, дружище».

Гермиона посмотрела на себя, вперившую сердитый взгляд в старшекурсников. Старшекурсников! Они учились на пятом курсе, с какой стати они обеспокоились сплетнями об ученике второго года? Смехотворно. Когда один из них заметил ее взгляд, перешептывания усилились.

Как только она подумала послать в эту группу языки пламени, к ним присоединилось двое людей.

— Привет, Абернати, Освальд и Темпл! На что вы все смотрите? — Фред посмотрел туда, где сидели Гарри, Гермиона и Рон (и где стояла настоящая Гермиона). — А, ясно! Не бойтесь, Гарри сказал нам, что в следующий раз отправится за кем-нибудь с Рейвенкло.

— Точно, — согласился Джордж. — Нет нужды волноваться! Кроме того, он не нападет, пока вы не побеспокоите его.

Фред подмигнул им.
— Советую вам иметь это в виду.

Компания изумленно смотрела на близнецов, но те уже направились к столу. Гарри слегка улыбнулся, его эссе больше не страдало, а Рон одобрительно кивнул, в то время как маленькая Гермиона беззвучно сказала «спасибо».

На секунду все приняло неясные очертания, но едва ли что-то поменялось.

Это опять была общая гостиная Гриффиндора, и Ли Джордан бормотал о том, что слизеринцев следует вышвырнуть из Хогвартса, и сказал, что все это полностью их вина, потому как ни на кого из их факультета не напали.

Напали? О, точно, василиск…

Гермиона на цыпочках обошла хлопающую в поддержку толпу и приблизилась к Фреду. Он, необычайно тихий, стоял рядом с Гарри, Джорджем и Роном.

Я совсем этого не помню… почему это воспоминание, Фред?

Не успела она все обдумать, как Джордж наклонился к Гарри и прошептал:
— Перси в шоке.
Гермиона даже не заметила его и пристально оглядела комнату. Староста сидел позади Ли, бледный как призрак.

— Та девушка с Рейвенкло… Пенелопа Клируотер… — продолжил Джордж, но Гермиона перестала слушать.

Мерлинова борода, это после моего оцепенения.

Она встретила Пенелопу после разгадки того, какой монстр скрывается в Тайной комнате на самом деле. Они вместе использовали зеркало, проверяя с его помощью коридор для уверенности, что в самом худшем случае они окаменеют, а не умрут. И пусть на тот момент никто, кроме Джинни, этого не знал, Пенелопа встречалась с Перси.

Гарри и Рон в это время шептались между собой, оба выглядели сильно расстроенными.

«Мои друзья», — с любовью подумала Гермиона. Она знала об их беспокойстве за нее, но никогда не присутствовала там, чтобы самой увидеть реакцию ребят на ее оцепенение.

Джордж, судя по виду немного смятенный, смотрел на близнеца. Он нахмурился и тихо спросил:
— Ты в порядке, Фредди?

Фред неубедительно кивнул.
— Просто до этого момента я думал, что нападения прекратились, — прошептал он в ответ. Он прижал руки к животу и, сдвинув брови, уставился в пол.

Гермиона подняла руку, и в этот момент сцена изменилась. Моргнув, она яростно помотала головой. Что она хотела сделать?

Смех прервал ее мысли.

Она оказалась в Хогвартс-Экспрессе, и настроение не могло отличаться еще сильнее от того, какое было в прошлом воспоминании. Купе звенело от смеха. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Фред и Джордж вместе проводили последние часы перед прибытием на Кингс-Кросс, празднуя.

Гермиона пыталась прижиматься к окну, пока не поняла, что это бессмысленно, потому что все и всё просто проходит сквозь нее. Что оказалось весьма удачно. Близнецы решили взорвать свои последние хлопушки Фойерверкуса, и те неоднократно пролетели сквозь нее.

Фейерверки шипели и взрывались, все визжали от удовольствия, и маленькой Гермионе пришлось близко наклониться, чтобы спросить Фреда, как он это сделал.

— Сделал что? — спросил он, не отводя глаз от цветового представления.

— Как ты добился, чтобы они не взрывали все помещение? Это потрясающе, — похвалила она. Джордж взорвал еще пару фейерверков, когда последние затухли. Раздался громкий взрыв, и Рон подтолкнул Гермиону локтем, призывая взглянуть вверх и насладиться шоу. Она нетерпеливо отмахнулась от него и повернулась обратно к Фреду, сидящему напротив. Он ухмылялся.

— Просто сделал парочку изменений тут и там, — неопределенно произнес он. Фред знал, что Гермиону раздражает не знать чего-то, и это немедленно отразилось на ее лице.

«Я все еще не знаю, как они сделали большую часть своих товаров…» — подумала настоящая Гермиона.

Мини-Гермиона сузила глаза, поняв, что не получит ответа, и отодвинулась, завязав разговор с сидевшей рядом Джинни.

— Мне так и не удалось попрактиковаться в дуэлях как следует, — сказала она Джинни пару минут спустя. — Миллисента Булстроуд схватила мою голову в «замок» через несколько секунд после начала поединка.

— Может, вы могли бы научить нас? — предложила Джинни и повернулась к Фреду и Джорджу, так как они были старше и опытнее. Казалось, что сперва она собиралась спросить Гарри, но быстро передумала, когда на его щеках уже появился румянец. Остальные притворились, что не заметили. Фред и Джордж обычно воспользовались бы ситуацией, чтобы поддразнить Гарри, но после того, как он спас жизнь их сестре, они, вероятно, решили быть милосердны.

Гермиона удивленно моргнула и сменила позу. Я не заметила этого в тот раз. Только помню, как перебирала в голове все заклинания, используемые для защиты, о которых читала…

Они начали обезоруживать друг друга. Рон позаимствовал палочку у Гарри, потому что никто не хотел стать жертвой его, обмотанной скотчем. Стало очевидно, что Гарри лучше остальных. Фред и Джордж даже поаплодировали, когда ему удалось разоружить их.

Гермиона съежилась, когда увидела себя, пробующую это сделать. После пятой попытки слова были едва связными, поскольку она растеряла всю уверенность. Гарри пробовал показать, но у Гермионы совершенно не получалось, пока Рон, как всегда очаровательный, не пошутил о том, что это все пустые разговоры. Разозленная, она закричала: «Экспеллиармус», и палочка Гарри пролетела через все купе, а Фред ударил брата по плечу за грубость. Джинни присоединилась, целясь ему в голову, и подарила Гермионе сверкающую улыбку, которую та вернула.

И вновь все закончилось.

Гермиона вылезла из думосбора и села. Она вцепилась руками в матрац.

Что ж, воспоминания, без сомнения, обо мне. Черт возьми, я звучу самовлюбленно. Но, похоже, так и есть? Почему это заставляет меня нервничать?

Невинное счастье, которое она пережила заново, тоже не особо помогало. Она с тяжелым вздохом легла на кровать, чувствуя себя морально и эмоционально вымотанной.

Все сейчас было так несовершенно. Когда они все же находили время для смеха, он абсолютно отличался от того, каким был в воспоминании. Гермиона потерла глаза. Но было ли это от того, что они выросли с тех пор, или потому что что-то исчезло?

Или кто-то…


Глава 4. Ужин

На следующий день, когда Гермиона прибыла на воскресный ужин, «Нора» встретила ее с распростертыми объятиями. Миссис Уизли и Флер находились на кухне, готовя еду и довольно мирно болтая. Когда девушка зашла внутрь, они крепко обняли шатенку, приветствуя ее.

— Я так рада, что ты здесь, mon amie. Рональд сказал, ты не очень хорошо себя чувствовала, — Флер взволнованно посмотрела на нее. Выпустив Гермиону из объятий, она все еще нежно сжимала ее руки.

— О, нет! Не беспокойся, Флер. Со мной не было ничего… эм, — она придвинулась ближе, не желая, чтобы миссис Уизли, вновь занявшаяся обжаркой мяса и бормочущая о том, как она сделает блюдо таким вкусным, что в этот раз Гарри придется съесть больше двух порций, не услышала ее следующие слова. — Просто уборка комнаты Фреда вызвала кое-какие воспоминания… — Флер и понятия не имела, насколько это в буквальном смысле, но, казалось, она понимала.

Флер взмахнула ладонью.
— Больше ни слова, cherie. Каждый день я полна благодарности за то, что у нас осталось, однако все равно временами бывает тяжело, — она уронила руку и мягко улыбнулась. — Но мы все преодолеем. И не забывай, что мы, ко всему прочему, заставили их заплатить за то, что они сделали, — на последнем предложении ее лицо на мгновение потемнело, и Гермиона слегка вздрогнула, вспомнив еще более устрашающий вид Флер, когда весной их трио перенеслось в коттедж «Ракушка».

— Je veux ils mort! Que pensent-ils quʼils font?! Merde! — закричала на французском блондинка, увидев состояние Гермионы после Малфой-мэнора. Она быстро успокоилась, заметив, как трясет девушку, до сих пор насквозь промокшую от морской воды.

— Не бойся, petit. Они заплатят за то, что сделали, — она помогла Гермионе влезть в новую мантию и, обрабатывая руку с этим новым отвратительным словом на ней, Флер повторила предыдущие слова и поймала взгляд Гермионы в первый раз за все время. — Я обещаю.


Когда Гермиона насмехалась над Флер на шестом году обучения, то почему-то забыла, что именно она была избрана для участия в Турнире Трех Волшебников из всех подходящих студентов Бобатона. В тот день в «Ракушке» Гермионе напомнили, насколько опасной может быть другая ведьма. И она радовалась, что та на их стороне.

Гермиона прошла из кухни назад в гостиную. Андромеда Тонкс сидела в кресле, держа Тедди, и Гарри с восторгом наблюдал, как Джинни тянется за мальчиком и устраивает его у себя на коленях. Они вдвоем, суетящиеся над маленьким Тедди Люпином, действительно смотрелись как идеальная семья.

Десять галлеонов на то, что у них ребенок появится раньше, чем у нас с Роном…

Гермиона тут же застыла. О чем она думает? Ребенок с Рональдом Уизли? Конечно, он нравился ей с шестнадцати лет, а интересовалась она им еще дольше, но даже мысль о ребенке… и с ним…

Не то, чтобы Гермиона считала это невозможным в далеком будущем. Но чтобы забеременеть, нужно сперва кое-что сделать, и, ну… они еще не сделали. Они были близки к этому несколько раз, но время всегда казалось неподходящим, и Гермиона неизменно чувствовала, что словно ждет какого-то знака.

Чего ждешь? Ты много лет ждала, пока этот парень поймет свои чувства…

Гермиона никогда не понимала, как Лаванда и Бон-Бон могли часами обцеловывать лица друг друга. Когда они с Роном это делали, Гермиона едва ли могла продержаться дольше пары секунд, после чего становилась до ужаса смущенной. Когда она целовалась с Виктором, было не так уж и плохо, но тогда ее остановило ощущение, словно у нее есть более важные дела. Ну, а Кормак никогда и не был возможным вариантом.

Она испугалась и вынырнула из своих мыслей, когда чья-то рука скользнула в ее.
— Приветик.

Гермиона покраснела.
— Привет.

— Рон, Гермиона, посмотрите, что Тедди сделал со своими волосами! — позвала их Джинни, и Рон запечатлел осторожный поцелуй на губах Гермионы, прежде чем пойти с ней к сестре и лучшему другу с его крестным сыном.

***


Ужин проходил в своем обычном порядке. Присутствующие старались поддерживать бодрое настроение, Тедди находился в центре внимания, будучи ребенком и так далее, и все игнорировали дедушкины часы, которые стояли в гостиной и были видны каждому. Они действительно являлись весьма необычными и, хотя все еще оставались полезными, один взгляд на стрелку с изображением Фреда, указывающую на «В пути», причинял боль семье и друзьям. После битвы за Хогвартс она не двигалась.

Холод пробежал по спине Гермионы, когда она подумала о душе Фреда, застрявшей в загробном мире на столько месяцев и до сих пор летающей между двумя мирами. Стало интересно, хочется ли ей, чтобы стрелка сдвинулась. Куда она в итоге укажет? Или просто отпадет?

Неосознанно Гермиона взглянула на Джорджа. Он ел больше, чем на предыдущих ужинах, что являлось хорошим знаком. Возможно, расставание с вещами Фреда немного пошло ему на пользу. Она напомнила себе спросить Рона, как идут дела с квартирой. Предполагалось, что он проведет там первую ночь после Нового года, как только Гермиона вернется в Хогвартс.

— Как проходит обучение в авроры, Гарри? — спросил мистер Уизли, разрезая картофелину вилкой. — Слыхал, оно может быть весьма тяжелым.

Гарри поспешно проглотил еду и разъяснил некоторые детали своего нынешнего задания, выражаясь довольно неопределенно.
— Но я не могу рассказать слишком много. Извините.

— Нет нужды извиняться, дорогой, — заверила его Андромеда. — Помню, как часами пыталась выудить информацию из Нимфадоры, но они держат вас на коротком поводке, министерство то есть. Просто надеюсь, что тебе не окажут слишком много особого отношения, — она подмигнула. — Аврор — звание, которое надобно заслужить.

Гарри усмехнулся, но миссис Уизли не была столь позабавлена.
— Если уж кто и заслужил его, так этот мальчик, Андромеда.

— О, Молли, да ладно, я только имела в виду…

— Кто готов для десерта? — вмешалась Флер. Билл вызвался помочь унести тарелки, в то время как все остальные признательно взглянули на нее.

Гермиона извинилась, чтобы отлучиться в ванную комнату. Она поднялась по скрипучим ступенькам, вошла в ванную и сделала глубокий вдох.

Эти ужины могут так выматывать, слава богу, я проведу Рождество со своими родителями…

Она сделала свои дела, помыла руки, плеснула немного воды в лицо, вытерлась и направилась вниз, чтобы снова присоединиться к остальным.

Однако когда по пути Гермиона проходила мимо одной из комнат, она остановилась.

Комната совершенно не изменилась.

Гермиона приблизилась к ней и, даже не понимая, что делает, открыла дверь. Сохранившийся запах пороха ошеломил ее, и что-то едва уловимое в воздухе вызвало в сердце боль.

Такое глубокое погружение в воспоминания вытащило на поверхность нечто, о чем она и не подозревала. Гермиона грустила из-за смерти Фреда, не только потому, что он был частью Уизли, и его потеря опечалила их. Не только потому, что он делал людей счастливыми. Дело в том, поняла Гермиона, что он делал счастливой ее. При всех его озорных проделках и выходках, некоторые из них заставляли ее смеяться так же, как и его. Это было тем, о чем она даже не задумывалась до нынешнего момента.

Вздохнув, Гермиона повернулась и закрыла дверь, не понимая, что ожидала найти.

— Что ты делаешь, Грейнджер?

Слова застряли в горле, когда она обернулась и встретилась с Джорджем. Он выглядел крайне озадаченным.

— Я… я…

Ее щеки и шея пылали все сильнее, пока его брови продолжали подниматься все выше и выше.

— Эм, я просто… пахло порохом, и потому я…

Внезапно Джордж положил руку ей на плечо и слегка погладил его.
— Все в порядке, думаю, я понимаю. Только смотри, чтобы в следующий раз тебя не поймал Рон, — он улыбнулся ей, и ужасно, что когда впервые за долгое время на его лице появилась улыбка, она оказалась такой грустной. Джордж отпустил ее, и Гермиона сделала второй шаг вниз, когда — она могла поклясться — услышала, как он бормочет себе под нос. — Что за до отвращения неподходящее время, чтобы она поняла.

Поняла что?

***


Джинни загнала ее в угол после десерта, как только они зашли в комнату. Рыжеволосая утверждала, будто ей необходима помощь Гермионы, чтобы что-то достать. Не такой уж тонкий ход, поэтому в действительности Гермиона могла винить только саму себя, когда оказалась подвергнута расспросам.

С руками на бедрах и взглядом, сильно напоминающим материнский, Джинни приказала ей рассказать свой секрет.

— О чем ты говоришь? — Гермиона еще раз за вечер нашла себя совершенно сбитой с толку. Чувство, которое ей не нравилось, и к которому она не хотела привыкать.

— Почему мой брат смотрел на тебя весь вечер грустными глазами?

— Рон грустный?

— Не этот. Тот, что потерял ухо, разумеется.

Джордж наблюдал за ней? Она не заметила. Конечно, за последнюю пару дней в Гермионе созрело понимание, что она не замечала множество вещей.

— Ты что-то ему сказала? Почему он снова расстроенный? Ему, наконец, становилось лучше…

— О, Джинни, нет! Я ничего не сделала Джорджу, если ты об этом. И к тому же, с чего ты взяла, что я стала бы?

Суровый взгляд исчез, и Джинни вздохнула.
— Прости, просто наверно я чересчур опекаю его. Джордж не был прежним долгое время, и я надеялась, что его недавнее поведение… надеюсь, ты понимаешь — я лишь боюсь, что что-нибудь все испортит.

Гермиона почувствовала себя виноватой. Она знала, что поход в старую комнату близнецов всколыхнул что-то в Джордже, и ей стало плохо от того, что младшей Уизли пришлось взвалить на себя необходимость защищать старшего брата от страданий.
— Я понимаю, Джин. Правда понимаю, — она отмахнулась. — Просто, наверно, он считает меня странной, вот и все.

— Странной? Почему?

— Ну, я вроде как пробралась в его с Фредом бывшую комнату. Я… — как она объяснит, почему вошла туда? Она сослалась на то же самое, что сказала Джорджу. — Пахло порохом, когда я проходила мимо, и мне хотелось убедиться, что там ничего не собирается взорваться.

Джинни улыбнулась.
— Ты забыла, что их комната всегда так пахнет? Мама очень долго пыталась избавиться от запаха, но он такая же неотъемлемая часть дома, как и упырь в спальне Рона.

Они немножко посмеялись.
— Пойдем к остальным, поиграем во взрыв-карты, — сказала Джинни. — У меня чувство, что Гарри хочет ненадолго отвлечься от работы.

— Конечно.

Девушки шагнули к двери.

— Кстати о Гарри… — Джинни остановилась и покраснела. — На днях я кое-что нашла в его квартире.

Гермиона поморщилась и повернулась к ней.
— Я правда хочу это услышать? Знаешь, он мне как брат…

— Мерлин, Гермиона! Это не то, что… Я нашла кольцо!
На пару мгновений наступила тишина, пока Гермиона переваривала информацию.

— Ты шутишь? — наконец спросила она.

Джинни нахмурилась — похоже, она ожидала от подруги другой реакции.

— С чего бы?

Шатенка поспешила объяснить, дабы избежать недопонимания.
— Я не говорю, что это не потрясающие новости, просто… ну… вы так молоды.

Джинни расхохоталась, и Гермионе пришлось толкнуть ведьму локтем, чтобы та перестала и дальше над ней насмехаться. Они прошли через войну, и мысль, что их до сих пор можно считать слишком юными, чтобы жениться, казалась рыжеволосой странной.
— Полагаю, Рону придется долго ждать твоей руки, да?

— Моя рука не принадлежит никому, кроме меня, большое тебе спасибо, Джиневра, — теперь наступила очередь Джинни поморщиться. — Прости, — произнесла Гермиона, — просто я не представляю себя остепенившейся и заведшей семью прямо сейчас. Я хочу сдать ТРИТОНов и сперва заняться карьерой.

— Меньшего я от тебя и не ожидала, Грейнджер. Но, — Джинни прервалась, — не забудь, что тебе нужно позволить себе немного пожить. Наслаждайся взаимоотношениями и влюбленностью.

На этих словах глаза Гермионы расширились. Джинни сузила собственные, глядя на шатенку.
— Ты ведь любишь его, правда?

— Мне нравится твой брат с шестнадцати лет, Джинни.

— Это не ответ.

Гермиона теребила конец рукава.
— Мы еще ничего друг другу не сказали, если ты об этом. То есть, я сильно забочусь о нем, но люблю ли… Любовь — нечто, строящееся годами, верно? Она не случается просто так.

Джинни неверяще покачала головой.
— Все эти годы я смотрела, как вы двое изнываете друг по другу, а ты все еще не уверена? Гермиона, если ты до сих пор не знаешь, тогда, может, ты не любишь его так, как думала?

— Это смешно, Джинни. Забудь, что я сказала, я правда люблю Рональда. Честное слово, — судя по голосу, она больше пыталась убедить саму себя, чем другую девушку.

Рыжеволосая скрестила руки.
— Окей, ты говоришь, что любишь его, но эта любовь как к другу или семье или как к возлюбленному? — обе девушки покраснели. — Не могу поверить, что в самом деле говорю о личной жизни своего брата… — она выглядела так, словно проглотила «Драже Берти Боттс на Любой Вкус» со вкусом ушной серы.

Гермиона тем временем выглядела довольно расстроенной. Этот разговор сильно запутал ее.
— Я так долго была увлечена им — что еще это может быть, если не любовь?

Джинни взглянула на нее, сочувствие отразилось на ее веснушчатом лице.
— Только потому, что тебе кто-то нравился с юности, не означает, что нужно провести с ним всю оставшуюся жизнь.

Гермиона фыркнула.
— Кто бы говорил.

Рыжеволосая проигнорировала ее.
— Я только говорю, что желаю добра вам обоим, и тебе же будет лучше подумать, что ты на самом деле чувствуешь к нему, прежде чем пройдут годы, а ты уже стоишь с детьми на вокзале Кингс-Кросс, гадая, по-настоящему ли счастлива от того, как обернулась жизнь. Это будет нечестно и по отношению к тебе, и по отношению к Рону.

И с этими словами она обняла шатенку, заметив ее окаменевшие плечи, потом взяла за руку и повела в гостиную.

***


Вечер в «Норе» завершился чаем и тишиной. Никто не сыграл во взрыв-карты: атмосфера не особо подходила для шумной игры. Слова Джинни все еще кружились в голове Гермионы, когда она присела с книгой в руке. Гермиона читала предложение уже в пятнадцатый раз, но оно отказывалось задерживаться в мозгу — он оказался слишком занят мыслями.

Была ли Джинни права? Возможно ли, что она не проведет остаток своей жизни рядом с Роном только потому, что одна ее часть считает это долгом после стольких лет томления друг по другу? Она действительно любила Рона, знала, что любила. Но отношения, связывающие Джинни и Гарри сильно отличались от ее, как она теперьподозревала, платонических чувств к Рону. Они целовались, и это было приятно. Но разве это не должно быть больше, чем просто приятно?

Какое-то время Гермиона думала, что, может, она просто такой человек, которому не нравится физический контакт. Но это тоже было бы неправильно. Поцелуи Виктора вызывали покалывание по всему ее телу, и она никогда не чувствовала порыва оттолкнуть его или покраснеть, как это происходило с Роном. Конечно, она предпочитает учебу поцелуям в заброшенном классе, но это, вероятно, больше связано с ее приоритетами, чем с чем-то другим. И хотя Гермиона испытывала к Виктору интерес, он никогда не нравился ей в том же смысле, что Рон, и потому кажется странным, как ей куда более комфортно целоваться с болгарином, чем с любовью детства.

Из-за всего этого ее голова закружилась.

Что со мной происходит? Мне необходимо сосредоточиться на этой книге, если я хочу успешно сдать ТРИТОНа по Чарам! Я не могу тратить время, мечтая о поцелуях и мальчиках как какая-то глупая школьница.

Тем не менее, ее внимание отказывалось сосредоточиться на буквах, усеивающих страницы тяжелого тома. Вместо этого, оно, похоже, перекочевало на пару, сидящую на диване напротив Перси. Они втроем вели вежливую беседу, но оттуда, где Гермиона сидела, можно было увидеть, как палец Билла рассеянно очерчивает круги на руке Флер, а она, в свою очередь, снова и снова улыбается ему, словно никогда в жизни не видела ничего красивее его покрытого шрамами лица.

Гермиона взглянула на другую троицу, в данный момент увлеченную сбежавшей шоколадной лягушкой, прыгающей по кругу. Рон убеждал положить конец ее мучениям, а Гарри и Джинни возражали, что она неисправна, и потому они понятия не имеют, что еще с ней может быть не так. Никто не решался съесть ее.

Рон, почувствовав взгляд Гермионы, поднял глаза и робко улыбнулся ей.

То, от чего прежде появлялись головокружение и тепло, теперь мучило ее чувством вины. Он был так несведущ и невинен по сравнению с тем, что творилось у Гермионы голове, что она почувствовала себя грязной.

Прежде чем у Рона сложилось впечатление, что она закончила читать, Гермиона подняла книгу и скрыла за ней лицо, перед этим послав ему извиняющуюся улыбку, не коснувшейся глаз.

Было десять вечера, когда Гермиона покинула семейство Уизли и Гарри (Андромеда ушла еще несколько часов назад, чтобы уложить Тедди спать).

«Это будет нечестно и по отношению к тебе, и по отношению к Рону», — голос Джинни эхом раздался в голове.

Гермиона была в замешательстве, но с этим ей пришлось согласиться. Это было несправедливо по отношению к ним обоим. Она должна с этим разобраться.

Но не сегодня.

Некоторое время ей необходимо не думать об этом, ей требуется отвлечься.

Хорошо, что, когда Гермиона аппарировала домой, у нее имелось несколько флаконов, ждущих, чтобы их посмотрели.


Глава 5. Третий год

— Хорошо, Перси, твоя очередь. Где Джинни? — миссис Уизли повернулась, отыскивая на вокзале дочь.

Позади нее заговорила двенадцатилетняя Джинни Уизли.
— Мам, я прямо тут.

— О, прости, дорогая. Присоединись к брату, чтобы пробежать через барьер. Твой отец c Гарри уже там, — мать семейства Уизли подтолкнула двух своих детей вперед. Остальные ждали и смотрели, как Джинни и Перси пробегают сквозь стену на платформу номер девять и три четверти.

— Рон, Джордж, ваша очередь.

Братья решили устроить гонку и посмотреть, кто придет первым, и почти врезались в маггла по пути.

— Мальчики, осторожно! — вскрикнула миссис Уизли, но они уже не слышали её слов.

Гермиона вновь стояла в одном из воспоминаний Фреда, вникая в происходящее. Погода выдалась приятной, ее младшая версия щеголяла довольно милым загаром, полученным на каникулах во Франции, а она сама была счастлива из-за возможности отвлечься. Видеть Рона, пусть лишь только в воспоминании, заставляло ее внутренности скручиваться в узел. Она понимала, что ей необходимо кое-над чем подумать, но не прямо сейчас.

Как только в реальности Гермиона вернулась домой из «Норы», она надела удобную пижаму, почистила зубы и, в то время как родители думали, что она идет спать, волшебница на самом деле вытащила думосбор и вылила в него еще один флакон.

— Крукшанкс, успокойся. Совсем скоро мы сядем в поезд, и я выпущу тебя, — унимала Гермиона из воспоминания встревоженного кота, в данный момент сидящего в плетеной корзине. — Все в порядке.

Фред заглянул туда.
— Тебе недостаточно рыжих, да, Грейнджер? — Крукшанкс, похоже, слегка угомонился, когда к нему приблизился близнец. — Думал, тебе нас хватит на всю оставшуюся жизнь, учитывая всю мою рыжеволосую семью.

Без пяти минут четырнадцатилетняя Гермиона заглянула ему в лицо, краешек ее губ чуть изогнулся.

— Фред, Гермиона, вы чего так долго? Вперед!

При звуке материнского голоса Фред выпрямился и кивнул Гермионе, чтобы та следовала за ним сквозь толпу. Она следила за котом, стараясь аккуратно нести корзину и не трясти ее слишком сильно, и изо всех сил поспевала за Фредом. Он был быстрее, его шаги шире ее, но он, судя по всему, притормаживал так, чтобы она не отставала. Гермиона с весельем наблюдала за сценой. Нечасто кому-то приходилось сдерживать свои силы, чтобы она могла его догнать — обычно все происходило наоборот.

Они прибыли на платформу, миссис Уизли показалась прямо за ними. После того, как убрали багаж, все собрались вместе, и она обняла каждого по очереди. Гарри аж два раза.

Затем мистер Уизли отвел Гарри в сторону (предостеречь не искать Сириуса, поняла, вздрогнув, Гермиона).

Остальные по-прежнему стояли вокруг миссис Уизли, которая раздавала им сэндвичи в дорогу. Гермиона из воспоминания случайно получила два, и она рассеянно протянула лишний человеку слева, а именно Фреду.

— Он только что получил один, Гермиона, — пожаловался Рон. — Если ты не хочешь, то я возьму. Нечестно, что у него будет два.

Она обернулась к другу, ее взгляд неловко метался из стороны в сторону, словно она не могла поверить в абсурд, который только что услышала.
— Но если я отдам его тебе, то у тебя будет два, — она вздохнула. — К тому же он с тушенкой, и мне казалось, ты не любишь ее. Но я знаю, что Фреду она нравится, и поэтому я подумала…

Рон больше не слушал.
— Мам, по-моему, ты говорила, что они не с тушенкой?

— Прости, дорогой, я имела в виду, что твои не с ней. А теперь перестань капризничать как ребенок, и все вы — марш в поезд! — нетерпеливый взгляд, появившийся у его матери, подсказал единственный возможный вариант действий. — Артур!

Ее муж отозвался оттуда, где стояли они с Гарри, и он заверил женщину, что Гарри скоро к ним присоединится.

Остальные начали пробираться к поезду.

Прежде чем уйти с Джорджем искать их друга Ли, Фред поблагодарил Гермиону за сэндвич.

— Не за что, — искренне ответила она.

С этого момента начиналось воспоминание Фреда, и реальная Гермиона последовала за близнецами вместо того, чтобы смотреть, как она, Рон и Гарри попадают в то же купе, что и Ремус. Мысль о бывшем профессоре, живом в этом воспоминании, казалась странной.

Это так несправедливо. У Тедди не будет никаких воспоминаний о собственном отце, в то время как у нас есть годы…

Близнецы (и настоящая Гермиона) нашли Ли, Алисию и Анджелину с уютом рассевшихся в другом купе и обсуждающих будущие матчи по квиддичу в этом семестре.

— Первым будет Гриффиндор против Слизерина! Я собираюсь получить море удовольствия, заставив малыша Малфоя страдать, — радостно объявила Алисия. — О, приветики, Фред и Джордж!

— Привет, — хором ответили они. Остальные освободили место для появившихся друзей, присоединившихся к разговору.

— Знаешь, Алисия, не пойми неправильно, но иногда меня пугает, как кто-то такой милый может затаить обиду так, как ты, — сказал Джордж.

Алисия, как раз собиравшаяся откусить от яблока, остановилась и сморщила нос.
— Джордж, только не говори, будто забыл, что он сделал?

— Конечно нет. Вообще-то мы с Фредди все лето работали над нашим планом, как незаметно ему отомстить. Так ведь, Фред?

Фред лукаво улыбнулся.
— Так и есть. Но мы не можем сказать вам больше, — Анджелина закатила глаза. — Поскольку все в основном еще на стадии разработки.

Он протянул руку и не позволил Ли схватить что-то с его колен.

— Что? Ты же знаешь, как я обожаю сэндвичи твоей мамы.

— Что ж, может, ты мог бы послать ей сову и попросить сделать тебе парочку, друг. Однако держи свои ручонки подальше от этих, если хочешь сохранить их.

— Боже, Фред, если бы я не знала тебя лучше, то сказала бы, что их сделала твоя девушка, — поддразнила Алисия. Ни он, ни Анджелина не выглядели позабавленными, а Джордж странно посмотрел на брата.

Внезапно Гермиона ощутила прыжок во времени, и все, что она затем смогла увидеть — это темный плащ с капюшоном, пролетающий мимо них.

Дементоры.

Пусть это было всего лишь воспоминание, ей не удалось справиться с дрожью, пробежавшей по спине, и холодом, образовавшимся в груди.

— Что, черт возьми, это было? — воскликнул Фред.

Он взглянул на пол, где свалились в кучу Малфой, Крэбб и Гойл. Они тряслись и дрожали, кровь отлила от их лиц. Подобное зрелище, похоже, порадовало гриффиндорцев.

— Люблю карму, — заикаясь, произнесла Алисия, переведя дыхание.

Джордж наклонился к брату и сказал, что может, в конце концов, им и не пригодится их план мести.

Сцена поменялась.

— Тебе так сильно нужны шарики-вонючки, Фредди?

Джордж потирал руки, когда они вошли в «Зонко», его щеки раскраснелись от ветра, завывающего снаружи. Он взглянул на брата в ожидании ответа, но тот не откликнулся. Вместо этого Фред направился глубже в магазин, на самом деле совсем не слушая.

— Мы могли остаться в замке, зависая с девчонками и Ли, рядом с огнем, в тепле и уюте, — продолжил Джордж. — Можем мы, по крайней мере, взять немного сливочного пива до того, как мои пальцы отвалятся?

Фред усмехнулся.
— Братец, временами ты как будто забываешь, что мы волшебники. Просто наколдуй утепляющее заклинание.

Настала очередь Джорджа развеселиться.
— А временами ты как будто забываешь, что мы несовершеннолетние.

Фред бросил на него взгляд, словно говоря: «Разве это нас когда-то останавливало?». Он продолжил осматривать полки, проталкиваясь через толпу чересчур взволнованных третьекурсников. По знакомым лицам и их восхищенному от окружения виду Гермиона предположила, что это был их первый поход в деревню волшебников.

— И ответ на твой, Джордж, вопрос — да. У меня почти закончились шарики-вонючки. Я уже говорил это. Ты же знаешь, — нетерпеливо сказал Фред.

— Я лишь знаю, что Рон упомянул о том, что они с Грейнджер собираются в Хогсмид, и ни с того ни с сего ты начинаешь всем говорить, как тебе нужны шарики-вонючки, — он поднял взгляд от банки Икотных Конфет, которую держал, и всмотрелся в лицо брата, наблюдая за реакцией.

— Может из-за ужасного запаха Рона я просто вспомнил, что мне нужно устроить побольше вони в кабинете Финча?

Это вызвало у Гермионы смех. И немедленно она почувствовала себя виноватой.

Джордж не засмеялся и, ставя Икотные Конфеты обратно на полку, почти лениво предположил:
— Или может тебе пришлась не по нраву мысль, что Грейнджер и Рон будут гулять здесь одни без сопровождающего их Гарри?

Фред и Гермиона изумленно посмотрели на него.
— С чего ты это взял? — растерянно спросил Фред.

— Я наблюдательнее, чем ты думаешь, — небрежно заявил Джордж. — Я не собираюсь заставлять тебя отвечать на этот вопрос, просто скажи мне честно одну вещь, и я никогда не заговорю на эту тему снова.

Фред в замешательстве свел брови.
— Ну продолжай.

Джордж огляделся и тихим шепотом, боясь, что кто-то может подслушать, спросил:
— Тебе нравится Грейнджер?

Гермиона перестала дышать.

Что за чертова треклятая мерлинова борода…?!

Ей было необходимо присесть, необходимо вздохнуть, необходимо… Необходимо не слышать этого… Это шутка? Или еще хуже, это было причиной, почему Фред оставил ей воспоминания? Потому что она ему нравилась? Гермиона даже не понимала, что с этим делать.

Момент прошел, и она поняла, что Фред до сих пор не ответил. Он смотрел на брата, глаза были широко раскрыты, фигура застыла, рот слегка приоткрылся. Гермиона боялась худшего, когда Фред вдруг издал громкий, оглушающий смех, и шлепнул брата по руке. Он вытер уголок глаза.
— Нет, Джордж, это не так.

Фред успокоился, его плечи больше не тряслись и, прочистив горло, он улыбнулся.
— Ну что, мы закончили?

Кое-что было совершенно ясно еще с момента, когда Гермиона узнала близнецов: неважно, как много проделок они устраивают или как много лжи они рассказывают или убеждают в ней других — они никогда не лгали друг другу. И потому Джордж ни на секунду не усомнился в ответе брата. Как не усомнилась и Гермиона.

— Да, закончили, — улыбнулся в ответ Джордж. Минутой позже они взяли несколько коробок шариков-вонючек и с важным видом направились к кассе оплатить покупки.

— Думаю, на некоторое время этого хватит, — Фред одобрительно кивнул. — Что скажешь, Джордж?

Его близнец смотрел на вход, на веснушчатом лице расцвела ухмылка.
— Помяни дьявола…

Рон и мини-Гермиона как раз вошли в магазин.

-…И он появится, — закончил Фред за брата и фыркнул. — Честно говоря, это недалеко от правды. Насколько мы знаем, малыш Ронникинс…

— Привет, — поздоровалась с ними юная версия Гермионы. Ее загар давно сошел, волосы растрепались от ветра, отчего они выглядели еще безумнее, чем обычно, а щеки покраснели от непогоды. Рон, шедший прямо за ней, не выглядел таким же радостным от встречи с братьями, как Гермиона.

— Привет, — хором пропели близнецы.

— Наслаждаетесь первым походом в Хогсмид, детишки? — спросил Джордж.

Гермиона улыбнулась от уха до уха.
— Еще как. Так захватывающе! И история этой деревни невероятная, — можно было сказать, что она вот-вот начнет перечислять все факты о Хогсмиде, которые узнала из прочтенных книг, поэтому Рон быстро прервал ее.

— А вы тут чем занимаетесь?

Фред кивнул на коробки шариков-вонючек в руках. Гермиона прекратила хмуриться из-за того, что Рон ее прервал.
— О, точно, ты говорил, что они у тебя почти закончились, — она с опаской посмотрела на него. — Хотя мне не особо хочется знать, что вы собираетесь с ними делать, позвольте попросить держать их подальше от спален девочек и библиотеки.

Фред усмехнулся.
— Не беспокойся, Грейнджер. Мы не планируем мешать твоей учебе. По всем возможным предметам, как я слышал.

Рон кивнул.
— Она чокнутая — я даже не понимаю, как она это делает. Большинство занятий в одно и то же время…

Гермиона наблюдала, как она оттаскивает Рона за рукав подальше от близнецов, на этот раз прерывая его. — Пошли, не будем задерживать твоих братьев — уверена, у них есть более важные дела.

— Черт возьми, Гермиона! Ты можешь отпустить мою руку.

Она не обернулась и не увидела позабавленные лица Фреда и Джорджа.
— Интересно, что это было, — сказал Джордж.

— Кто знает, — произнес Фред. — Но давай скорее заплатим за все и отправимся обратно в замок. Я переживаю за Ли, одного со всеми теми леди.

Джордж тихо засмеялся.
— Да, бедный Ли.

Уют стен исчез, и новый эпизод начался на поле для квиддича.

Оливер Вуд попросил тайм-аут. Фред не особо мягко приземлился на грязную землю (Гермиона снова сидела позади него на той же самой метле) из-за ревевшего ветра и дождя, просочившегося сквозь ткань одежды. Гермиона особенно радовалась тому, что это воспоминание происходило на земле. Не то, чтобы ей вообще нравились полеты, но, по крайней мере, погода во время матча на первом году была спокойнее.

Команда Гриффиндора обсуждала тактику, когда она увидела саму себя, спешащую к Гарри.

— У меня идея, Гарри! Быстро, дай мне свои очки! — сказала она, улыбаясь.

Настоящая Гермиона повернулась к Фреду, выглядящему заинтригованным. Она оглядела всю команду и поняла, как пристально они следили за юной ею, размахивающей палочкой над очками Гарри.
Импервиус!

— Вот! Они будут отталкивать воду! — объяснила она, прежде чем побежала обратно в толпу, пока Вуд окликал ее.

— Блестяще! — капитан сборной Гриффиндора обернулся к членам сборной. — Окей, команда, сделаем это!

Перед взлетом Джордж пихнул локтем брата.
— Удачно, что ты не запал на Грейнджер, Фредди, потому что, думаю, Вуд был готов поцеловать ее прямо здесь и сейчас.

— Заткнись ты, — сказал Фред, мотая головой и отталкиваясь ногами от земли.

Окружение преобразовалось, и Гермиона молча поблагодарила Фреда за то, что сделал прошлое воспоминание коротким. В общей гостиной Гриффиндора было поздно. Фред читал, сидя у огня. Гермиона осмотрелась, ожидая найти неподалеку Ли или Джорджа, но в гостиной было совсем немного людей.

Странно

Со стороны портрета послышались два голоса.

— …все будет в порядке, Гермиона. Утром мы навестим его.

— Знаю, просто он выглядит таким расстроенным. Я бы хотела починить его метлу, но даже мадам Хуч сказала, что она не подлежит ремонту.

— Потребуется время, но он переживет это, — заверял ее Рон, когда они проходили через гостиную. — Я пойду наверх. Дин, Шеймус и Невилл наверно хотят услышать о том, что случилось.

Он ушел, и Фред на секунду поднял голову. Он сильно удивился, когда увидел, что Гермиона садится на пол рядом с его креслом.

— Привет, Фред, — она сняла все еще мокрую мантию и придвинулась ближе к огню. — Мне просто нужно немного согреться, прости, если помешала тебе читать.

— Не парься, Грейнджер, — он перевернул страницу, между бровей залегла складка, его голос казался отрешенным. — Я просто изучаю зелье.

Гермиона вспомнила, как ее удивила серьезность близнеца (не говоря уж о том, чтобы видеть его погруженным в книгу). Лицо младшей версии отразило, как шел ход ее мыслей тем вечером — брови подняты, намек на изумление. Гермиона никогда не была очень хороша в утаивании эмоций.

— Кстати, я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сказал Гарри.

— Хм?

— Та часть про то, что он лучший ловец, какой только был у команды, и что он не должен казнить себя из-за проигрыша Хаффлпаффу? По-моему, это помогло.

Фред оторвался от книги с небольшой и искренней улыбкой на губах. Такой не похожей на обычную озорную или саркастичную.
— Без проблем. Я не придал этому особого значения — все правда.

Гермиона закатила глаза.
— Тем не менее. Спасибо тебе.

Некоторое время они сидели в уютной тишине. Единственными звуками были или шелест переворачиваемых страниц, или треск огня, высушивающего промокшую одежду.

Гермиона размышляла, почему он выбрал это воспоминание. Произошло что-то еще, что она пропустила? Насколько Гермиона знала, после разговора они провели так десять минут, и затем она отправилась в постель.

Она решила поисследовать и перегнулась через плечо Фреда посмотреть, что он читает. Возможно, он солгал и на самом деле вовсе не изучал зелья. Однако, ничего подобного. Он действительно держал в руках книгу по зельеварению.

Тогда что я здесь делаю? Ничего не происходит…

После еще пяти мучительных, ничем не примечательных минут мини-Гермиона сказала Фреду, что согрелась, и пожелала ему спокойной ночи.

— Спокойной! О, погоди, ты забыла мантию!

Он поспешно потянулся и подобрал одежду с пола, и как раз собирался отдать ей, когда что-то выпало из кармана. На алом ковре засверкало золото.

— О Мерлин! — прежде чем у Фреда появилась возможность понять, что это, Гермиона быстро подняла вещь. — Эм… мое ожерелье, должно быть, выскользнуло. Похоже, все в порядке. Слава богу, или МакГон… — она остановилась, — то есть, мама убила бы меня. Спасибо, Фред. Хороших снов!

Не могу поверить в то, насколько неосторожна я была с маховиком…

Гермиона смотрела, как она сама выхватывает мантию из руки Фреда и в панике не замечает, что они коснулись друг друга. Фред смотрел вслед Гермионе, убегающей в спальню девочек, сжав свою руку.

Довольно скоро появился Джордж, выглядящий свежим после душа, и сел на диван рядом с креслом близнеца.
— Чего такой мрачный, приятель?

Его брат поднял взгляд от руки, коснувшейся Гермиониной, и выдохнул.
— Просто мечтаю, чтобы ты никогда ничего не говорил.

— Говорил что? Я говорю множество вещей. И близко не так много, как ты

— Забудь, — проворчал он.

Следующие сцены прошли как череда фотографий, одна за другой на большой скорости. Несколько, где Гермиона набрасывалась на людей, пытающихся заговорить с ней или помешать ей каким-то другим способом, пока она занималась в углу гостиной Гриффиндора. Фред избегал подходить близко к ней в каждой из них. В других был только Фред, сторонящийся ее вообще.

«Должна признать, выгляжу я довольно устрашающе… но я так уставала… — подумала она, и добавила, — трус…».

Затем появилось воспоминание длиннее, чем предыдущие, которые были больше похожи на вспышки. Ничего не менялось достаточно долго, чтобы Гермиона правильно поняла, где она. Снег покрывал землю снаружи, белая изморозь разрисовала окна. Фред шел с Анджелиной и Джорджем по коридору. Анджелина внезапно вспомнила, что ей нужно в библиотеку, и спросила, присоединятся ли к ней близнецы. После множества цветастых поклонов и увещеваний признать их репутацию джентльменов, — тут Гермиона рассмеялась, — троица наконец-таки отправилась в библиотеку.

Пройдя несколько книжных полок, Анджелина резко остановилась.
— С другой стороны, думаю, я и так справлюсь. Нам ведь не нужно в самом деле ссылаться на «Магическую историю Скандинавских Мар и других созданий», правда?

— Эндж, о чем ты говоришь? Это целое эссе… — Джордж, возвышающийся над Анджелиной, попытался обойти ее и тоже встал как вкопанный. — Хотя, — продолжил он более тихим голосом, — пожалуй, мне слишком сильно нравится жить, чтобы рисковать ради одного эссе.

Фред, стоящий позади них, терял терпение.
— О чем это вы двое?

— Шшш!

Он отшатнулся, когда его подруга и брат обернулись и зло посмотрели на него, приложив пальцы к губам.

— Тихо, или разбудишь Цербера.

Джордж мягко рассмеялся из-за шутки Анджелины.

Фред изумленно смотрел на них, как будто они свихнулись.
— Серьезно… простите, я буду потише… но серьезно, что на вас нашло?

— Знаешь, Эндж, — начал Джордж, очевидно, что-то задумавший. — Думаю, во Фредди достаточно гриффиндорского духа для этой миссии.

Анджелина быстро подхватила его мысль.
— О, да, правда? Не знаю, это довольно опасно…

Улыбка Джорджа стала шире. Гермиона попробовала вспомнить, когда в последний раз она видела ее такой яркой…

— Разумеется, но мой брат не из тех, кто отказывается от задания, тем более когда прекрасная дева в беде.

Анджелина усмехнулась.

— Честное слово, что… — Фред прошагал мимо них и теперь и он тоже замер. Он попытался повернуть обратно, но Анджелина и Джордж быстро остановили его. — Отвалите, дайте пройти, — шипел он.

Гермиона, наконец, прошла сквозь них, жаждая узнать, что могло заставить трех почти взрослых гриффиндорцев дрожать от страха. Увиденное вызвало смешок.

Ну не могут же они, конечно, беспокоиться из-за этого…?

За столом рядом с книжной полкой, таящей в себе нужную Анджелине книгу, спала четырнадцатилетняя Гермиона Грейнджер. Она уткнулась лицом в ладони, лежащие на груде открытых книг.

— Фред, пожалуйста, мне правда необходима та книга. Я бы не просила, если бы отчаянно не нуждалась в ней. Пожалуйста.

Будучи близнецом Уизли, он был беспомощен против карих глаз гриффиндорской охотницы.

— Хорошо, — уступил он. — Но за тобой должок.

— Я, может, и в отчаянии, но я не тупая, Уизли. Как будто я хочу быть тебе что-то должна.

— Тебе нужна та книга или нет?

Она замолчала, и Фред на цыпочках подошел к полке. Он сумел найти том за минуту и осторожно вытащил его. Парень облегченно выдохнул.

— Хей, вот вы где! Я искал вас повсюду!

— Ли! Шшш!

Но было слишком поздно. Гермиона зашевелилась из-за голосов (и последовавшего за ними выговора мадам Пинс). Фред запаниковал и выронил книгу.

— Подождите меня…

Но его друзей и братца уже и след простыл.

— Фред? — прозвучал хриплый голос. — Что ты делаешь… о, точно. Я в библиотеке.

Фред поднял том и прижал к себе.

— Ты в порядке, Грейнджер? — спросил он, словно приближаясь к гиппогрифу — одно неверное и оскорбительное движение, и она вспорет ему грудь.

Она потерла воспаленные глаза.
— Да, просто… просто забыла, что я в библиотеке, а не сплю у себя в спальне.

Взгляд Фреда смягчился.

— Можно? — он указал на пустой стул рядом и сел, когда она кивнула. — Я не говорю тебе притормозить, потому что иначе ты не будешь Гермионой Грейнджер, — Гермиона сумела не покраснеть, как и настоящая Гермиона. — Но, по крайней мере, хорошенько выспись, ладно?

Мини-Гермиона глубоко вздохнула, глаза заблестели от выступивших слез.
— Прости, да, я немного недосыпаю, — она прочистила горло и моргнула. — Но на учебу уходит много времени, так что вот, — она повернулась к куче книг, пытаясь собрать их.

Настоящая Гермиона заметила беспокойство, запечатленное на лице Фреда, когда тот нахмурился, и почувствовала, как что-то трепещет в животе.

Что, черт подери, это было? Трепет? Ничего не должно трепетать.

Фред вздохнул, прерывая внутренние пререкания Гермионы, и поднялся, чтобы уйти. Он опустил взгляд на шатенку из воспоминания.
— Ты невозможна, — он снова вздохнул, но в этот раз тихо.

— Хм?

— Ничего. Увидимся, Грейнджер.

— Пока, Фред.

Она больше не подняла глаз.

Последовало другое быстрое воспоминание, как Гермиона поднимается из-за стола и уносится прочь от Гарри в Большой Зал. Ее волосы встали дыбом, а пронзительный голос донесся туда, где неподалеку сидели Фред и Джордж.

— …«Молния» и теперь Скабберс, все — моя вина, не так ли?

Она промчалась мимо близнецов и выбежала прочь.

— Черт возьми, — сказал Джордж. — Все это из-за крысы? Знаю, что она была Рона, но он никогда особо не ценил ее, пока та не умерла, верно?
— Возможно, нам стоит немного вразумить его, — предложил Фред. — Наш маленький братец продолжает это слишком долго, и я сомневаюсь, что у Грейнджер осталось много терпения.

Декорации снова изменились.

— Он только и делал, что спал и ел, Рон, ты сам это сказал, — произнес Джордж.

Близнецы пытались заставить Рона забыть про потерю Скабберса, убеждая его, что можно просто купить новую, и что быть съеденным Крукшанксом возможно было для такой старой крысы, как он, лучшим способом уйти.

Пока часть Гермионы испытывала отвращение при воспоминании о Питере Петтигрю, прячущемся где-то в Хогвартсе, все еще живого, она так же была приятно удивлена, что близнецы пробовали образумить Рона. Не то чтобы Гермиона думала, что это ради нее, нет… Но даже так, она добавила это в список вещей, за которые поблагодарит Джорджа.

Снова наступило другое воспоминание.

— Фред, Джордж! Вы слышали новости? — Джинни сияла, когда практически прыгнула туда, где они сидели в общей гостиной.

— Привет, сестренка, — произнес Джордж.

— Что за новости? — спросил Фред.

— Ну, я услышала это от одного первогодки, который узнал это от какого-то четверокурсника, слышавшего это от Шеймуса, который слышал от другого третьекурсника, но я не думаю, что они врали…

— Джин, много болтовни. Что теперь сделал Гарри?

Их сестра сердито зыркнула на них, когда кровь прилила к ее щекам.
— Это… Это не про Гарри.

Джордж поднял брови.
— Надо же, впервые.

— Ага.

Джинни проигнорировала их.

— В общем, от какого-то первокурсника я услышала, что во время урока по уходу за магическими существами у третьекурсников со слизеринцами, — близнецы фыркнули при упоминании другого факультета, — Малфой так сильно оскорбил Хагрида, что Гермиона сорвалась. Она врезала ему. И, похоже, она вытащила палочку прежде, чем кто-то из его дружков успел что-нибудь сделать.

Старшие братья разинули рты.

— Рону пришлось удерживать ее, — продолжила она, удовлетворенная, что ее новости оказали желанное воздействие.

— Она чертовски изумительная, чертовски, — заявил Фред, охваченный благоговением.

Джордж бросил взгляд на брата.
— Джинни, не возражаешь оставить нас с Форджем наедине? Всего на секунду.

Джинни с сомнением посмотрела на них, но пожала плечами и отошла. Джордж повернулся к Фреду.

— Ладно, я поверил, когда перед Рождеством ты сказал, что не влюблен в Грейнджер — подожди, послушай — я поверил тебе. Но прошло несколько месяцев, и мне просто интересно, может, что-нибудь… изменилось?

Фред начал мотать головой, казалось, готовый отшутиться и на этот раз, но остановился.
— Я не… Я не знаю.

Джордж ждал.

— Думаю, я нахожу ее интересной. Но влюблен? В Грейнджер? И она младше нас, и подруга нашего брата…

Близнец хлопнул его по плечу.
— Все даже хуже, чем я думал… А я тут с самого первого года подозревал, что вы с Энджи нравитесь друг другу.

Фред стряхнул замешательство и пришел в себя. Он ухмыльнулся.
— Мы поцеловались один раз в прошлом году. Поверь мне, если бы так и было, то к нынешнему моменту уже все произошло бы.

— Я думал, ты из тех людей, кто берет дело в свои руки, или все эти годы проделок просто ложь? — Джордж притворился, что уязвлен.

У улыбающегося Фреда вырвался смешок.

Его брат продолжил, теперь уже серьезным тоном.
— Если ты не уверен насчет Грейнджер, тогда просто подожди. Может, это лишь маленький временный бзик. Не беспокойся слишком сильно, тебе это не идет.

Фред обдумал сказанное.
— Хорошо, поживем — увидим. Вероятно, я всего лишь поражен, что она врезала Малфою, не больше.

Джордж выглядел так, словно сильно сомневался в этом, но раз думать так его брату, похоже, легче, то пусть.
— Точно.


Глава 6. Разговор

Рональд Билиус Уизли был сбит с толку. И пусть он привык к этому чувству, прежде оно никогда не казалось таким сильным.

Последние несколько дней он занимался переездом в квартиру брата и приведением магазина в порядок. Его не открывали очень долгое время, но совершенно ясно, что бизнес под заботой братьев Уизли будет процветать вновь. В этот раз, понятное дело, под заботой другой команды братьев.

Хотя Рон и Фред испытывали сложности в отношениях даже в лучшие времена (учитывая неуверенный характер Рона и постоянные подшучивания Фреда и Джорджа) не возникало никаких сомнений — он любил старшего брата. И укладывать его вещи в картонные коробки было больно. Снимать картины и постеры со стен Фреда — теперь его стен — было больно. А больше всего было больно ловить Джорджа на том, как тот избегает своего отражения, словно перед ним стоит Сами-Знаете-Кто собственной персоной.

Однако теперь все это затмили странные поступки его девушки. Рон играл значительную роль в Гермиониных перепадах настроения и ее непредсказуемом поведении, но большую часть времени у него имелось хоть малейшее представление о причинах ее действий. Или, чтобы разобраться, он мог попросить помощи у Гарри.

В этот раз даже Гарри не понимал, что происходит. Рон все обсудил с лучшим другом ранее в тот день, надеясь догадаться, но это не дало результатов.

Все началось вчера, на следующий после воскресного ужина день, когда Рон пригласил Гермиону на романтическую прогулку вокруг Хогсмида. Они держались за руки и наслаждались сливочным пивом, гуляя по заснеженным дорожкам около Хогвартса и предаваясь воспоминаниям о проведенных вместе школьных годах. Неизбежно они затронули в разговоре войну и, оглядываясь назад, Рон подумал, что наверно это не лучшая тема для обсуждения на свидании.

После этого все стало хуже.

Уставшая и замерзшая, Гермиона посчитала, что лучше где-то передохнуть. Рон надеялся, что так произойдет — это было частью его плана. Он сказал своей девушке, что переезд в квартиру будет лишь после Нового Года, но он произошел быстрее. Рону помогал Гарри, который оказался удивительно хорош в уборке без магии.
— Огромное количество практики у Дурслей, — сказал он.

В общем, в квартире Рон приготовил для них с Гермионой прекрасный ужин. Все равно Джордж будет у Ли Джордана. Взяв Рона за руку и позволив ему аппарировать, Гермиона обнаружила себя окруженной свечами и розами. Он улыбнулся ей, ожидая, что девушка сделает то же самое или взорвется чувствами, или засмеется, или будет потрясена. Но нет. Если это возможно, Гермиона стала выглядеть еще печальнее, чем когда шел разговор о войне.

Они съели ужин в полной тишине, напряжение нарастало с каждой минутой. Пытаясь поднять настроение, Рон пригласил Гермиону на тур в его спальню. Ему думалось, что он довольно мило обустроил ее. Парень воображал, что они с Гермионой будут проводить в спальне много времени, так что сделал ее элегантной. За исключением плакатов «Пушек Педдл», украшающих стены… (Хотя он ограничил себя всего тремя).

Она немного приободрилась, когда увидела книжную полку и кресло, приготовленные для нее.

Затем он поцеловал ее.

И именно тогда все превратилось в кошмар.

Гермиона поцеловала его в ответ, и Рон посчитал, что все в порядке. Он углубил поцелуй и ощутил ее удивление. Но она обвила руками его шею, и потому он продолжил. Каким-то образом они оказались на кровати. Однако когда Рон начал оставлять дорожку поцелуев на шее Гермионы, она внезапно сбросила его с себя.

Он спросил, в порядке ли девушка, и она просто закричала на него. Гермиона плакала и оглядывала комнату так, словно только сейчас поняла, где находится.

— Гермиона, что такое? Успокойся.

— Успокоиться? Я не могу, Рон!

— П-почему?

— Почему? Потому что все неправильно!


И он запаниковал. Ей казалось, что все неправильно? Она больше не хотела быть с ним?

— Ч-что ты имеешь в виду — все неправильно? Я что-то сделал?

— Дело не в тебе, Рон! Мне нужно уйти.

— Гермиона…


Но было слишком поздно, она аппарировала.

Гарри поставил ему шах и мат.

— Рон, если ты не будешь выкладываться по полной, то мне не удастся действительно насладиться победой.

Рон стряхнул с себя оцепенение. Они сидели перед камином на Площади Гриммо и играли в волшебные шахматы.

— Как думаешь, что она имела в виду?

Гарри вздохнул.
— В миллионный раз тебе говорю, я не знаю. И я правда не в восторге от того, что ты просишь меня помочь подобраться к твоей девушке. Она мне как сестра.

Рон скорчил физиономию.
— Точно. А ты обжимаешься с моей настоящей сестрой, так что, похоже, мы в расчете.

Гарри, слегка покраснев, отвел взгляд.
— Хорошо, — он взлохматил волосы, приведя их еще в больший беспорядок, чем обычно. — Мне кажется, что ты, возможно, ошеломил ее. Может, Гермиона подумала, что ты собираешься попросить ее переехать в квартиру и испугалась? Ты повесил полку, поставил кресло и все такое.

Это только заставило лицо Рона скривиться еще больше.
— Нет. Полка с креслом — единственные вещи, которые ей, похоже, действительно понравились. Но… — он прервался, когда осознал, что сказанное другом может быть правдой. Наверно, Гермиона переволновалась, просто не из-за мебели. — По-моему, в твоих словах что-то есть. Вдруг вчера ей показалось, что все это слишком.

Гарри жестом предложил продолжать.

— Эм… Мы были на кровати, и обстановка… стала накаляться.

Глаза Гарри расширились.
— Шутишь?

Рон, нервничающий и сконфуженный, грозно посмотрел на него.
— Что? Ты думал, мы целыми днями только сидим и держимся за ручки?

— Совсем наоборот. Я думал… — Гарри снова смущенно взлохматил волосы. — Я думал, вы уже… ты понимаешь. Но, судя по всему, у вас еще ничего не было.

Молчание Рона говорило само за себя.

Ты шут… Прости! Просто мне казалось, что вы ждали достаточно долго. Целыми годами мне приходилось терпеть, как вы двое ненавидите друг друга, затем любите, ненавидите, любите, ненавидите, любите…

— Я понял, — рявкнул Рон. Он попытался расслабиться, но ему в голову пришла другая мысль. — Гарри?

— Да?

— Ты говорил Джинни, что, эм… любишь ее?

Гарри моргнул.
— Да, конечно. Почему ты спрашиваешь? Снова чрезмерно заботлив?

— Нет, я знаю, что ты хорошо к ней относишься, друг. Просто… Я еще не говорил этого Гермионе. Это странно?

— Ну, вы встречаетесь несколько месяцев, а увлечены друг другом еще дольше.

— Это не ответ.

Гарри минуту поразмышлял.
— Думаю, на самом деле не важно, сколько времени вы вместе. Что имеет значение, так это любишь ли ее — и тогда скажи ей.

Рон прикусил губу.
— Может, поэтому Гермиона психанула… Она не хочет переходить к следующему шагу, пока я не скажу этого?

— Вероятно. А теперь мы можем прекратить говорить об этом? Мне ужасно неудобно.

Рон фыркнул от смеха.
— Мальчик, победивший Сами-Знаете-Кого, чувствует себя неуютно, обсуждая романтику, — но покрасневшие уши выдавали его самого. Как девчонки это делают?

***


Что с ней происходит?

Гермиона сильнее обняла подушку и позволила слезам течь по щекам. Подушка под головой девушки уже промокла насквозь и прилипала к лицу, но ее это едва ли волновало. Хотя она и испытывала смущение, плача так много.

Намеренно или нет, он всегда доводит меня до слез…

Гермиона пыталась винить во всем Рона, но это оказалось сложно. Она знала, что в этот раз он не виноват. Вчерашнее свидание было идеальным по меркам любого человека. И еще идеальнее оно стало оттого, что это именно Рон приложил столько усилий, чтобы сделать для нее все те милые сюрпризы.

Но нет, ей было просто необходимо послать все к чертям. Пока они гуляли по Хогсмиду, Гермиона пыталась набраться смелости и поговорить с Роном об их отношениях. Обсудить по-настоящему. Однако деревня и его рука в ее только способствовали возникновению этого странного ощущения уюта, которое ей еще не хотелось отпускать. Знакомое, предсказуемое и безопасное. Как ее предыдущие годы в Хогвартсе. Жизнь, где Гермиона знала, какой будет следующий шаг, знала, что есть определенная цель. Финишная черта.

Но что делать после финишной черты?

А затем они пришли в квартиру. Ужин. Розы. Свечи. Романтика. С человеком, которого Гермиона считала одним из своих лучших друзей…

И поцелуи… Она так давно хотела его. Она думала, что Рон тот самый. Ведь это так просто: в конечном итоге она будет с тем, кого знает целую вечность и с кем уже создала прочный фундамент для отношений. Но теперь Гермиона испугалась. Этот фундамент разрушался. Быстро.

Уизли возненавидят ее? Если она расстанется с Роном, то окажется одной из тех, о ком на собраниях они рассказывают в качестве причудливой истории? А Рон простит ее? Они смогут снова быть друзьями? Так много стояло на кону…

И потому Гермиона сдалась. Она ответила на поцелуй и попыталась полюбить этого парня так же, как он любил ее.

Но когда Рон отстранился, и Гермиона открыла глаза, ей показалось, что кто-то вылил на нее ведро ледяной воды. Они находились в комнате Фреда. И это все было неправильно.

Девушка оттолкнула Рона, и все эмоции выплеснулись наружу. Она сорвалась на единственной живой душе, находящейся поблизости. Что нечестно с ее стороны, но Гермиона была всего лишь человеком.

Он выглядел таким потерянным перед тем, как я ушла… Правда, до него всегда доходило немного медленно…

Прекрати! Как он мог знать, что за мысли проходят через ее голову? Как кто-либо мог?

Она сама-то едва знала.

Единственное, о чем Гермиона имела представление, это что воспоминания Фреда оказались одной из нескольких вещей, которые в последнее время приносили ей радость. Странно, потому что в шестнадцать лет он, похоже, был ею увлечен.

«Это еще не точно, — сказала она себе. — Осталось несколько непросмотренных флаконов».

И, как ни странно, Гермиона с нетерпением этого ждала.

Может, ей стоило бы спросить совета у мамы? Правда, Гермиона сомневалась, что мама поймет, если она скажет, что ей нужны сохранившиеся от мертвого человека воспоминания, чтобы поднять себе настроение.

Мертвого

Фред мертв.

Во время уходов в его воспоминания Гермиона позволяла себе ненадолго забыться, но реальность вновь вылилась на нее ледяным душем. Какая разница, нравилась она Фреду Уизли или нет? Это ничего не изменит, разве что заставит Гермиону испытывать вину за то, что она ничего не заметила. Он ушел, а она все еще жива.

Слезы продолжали течь.

Почему незнание о влюбленности Фреда Уизли пугало больше? Гермиона была сбита с толку словами Джорджа из воспоминания, но после возвращения из думосбора у нее появилось время поразмыслить об этом.

Действительно ли она так удивлена? Разве она не всегда, на каком-то уровне, замечала, насколько мягче он к ней, чем Джордж? В то время как другие описали бы Фреда как более резкого из близнецов, она единственная не согласилась бы.

Гермиона всхлипнула.

«О, Грейнджер, ты никуда не годишься. Прекрати плакать! — отчитывала она себя. — Его нет, и самое меньшее, что ты можешь сделать — перестать хандрить. Все умерли для того, чтобы остальные могли жить, а не лежать целыми днями в постели».

Гермиона устала плакать. Она думала, что наступило радостное и мирное время. Боже, неужели она была неправа? Девушка казалась себе такой наивной, если верила, что все каким-то образом станет хорошо раз Волдеморт мертв. Но последствиями битв были не только взорванные башни и разрушенные мосты.

Это Гермиона, которая рассеянно потирает метку на руке и вспоминает Беллатрикс Лестрейндж, пригвождавшую ее к полу бесчисленными пыточными заклятиями.

Это держать на руках Тедди Люпина, пока бабушка и крестный отец мальчика отдают дань уважения надгробиям его родителей.

Это смотреть, как Парвати Патил теряет самообладание перед искалеченным телом лучшей подруги, в то время как Гермиона тянется к руке своего парня, чтобы утешить его, а он просто стоит там и никак не реагирует.

Это слушать, как Гарри раскрывает истинные мотивы действий Северуса Снейпа, и убеждать людей, хоть кого-то, положить цветы ему на могилу.

Это Ли Джордан, который постоянно ловит себя на том, что смотрит за спину Джорджа и ждет, когда появится второй близнец.

Это нескончаемая череда похорон.

Послышался стук в дверь.

Гермиона в спешке вытерла слезы. Вероятно, пользы от этого не будет — ее воспаленные глаза вполне выдают нынешнее состояние. Она прочистила горло.
— Заходи.

Джоан Грейнджер просунула голову в дверь. Каштановые локоны, которыми она поделилась с дочерью, изящно обрамляли лицо. Гермиона всегда завидовала элегантным маминым волосам, так отличающимся от ее собственных. Обычно мягкое лицо Джоан посуровело, когда она увидела, в каком беспорядке пребывает ее дочь.

— Дорогая, ужин готов.

Гермиона смутилась и отвела взгляд.
— Я… Я сейчас спущусь.

Но ее мама не обратила внимания. Захлопнув за собой дверь, она села рядом с дочерью на кровать.
— Что случилось?

С чего начать?

— Ничего, правда… Просто глупая ссора с Роном, — это было правдой, и потому Гермиона не чувствовала себя виноватой за то, что не рассказывает маме все остальное. Ее родители еще не забыли, как она отправила их в Австралию, пока сама рисковала жизнью. Гермионе не хотелось добавлять к их переживаниям еще и собственные.

Плечи ее матери расслабились.
— Понимаю. Хочешь рассказать, по поводу чего?

Самая выдающаяся ведьма своего поколения покраснела.

Эм, нда… Твое единственное дитя почти потеряло девственность с парнем, с которым подумывает расстаться…

— Это был еще один дурацкий спор.

— Сомневаюсь, что дурацкий, раз из-за него ты проплакала весь день в своей комнате.

Гермиона на мгновение задумалась. Было бы так приятно рассказать кому-то о своих проблемах. Вся ее дилемма по поводу Фреда могла и подождать, но говорить про неурядицы с мальчиками — часть маминой работы, верно?

Джоан ждала.

Гермиона собрала немного своего гриффиндорского мужества.
— Я не думаю, что влюблена в Рона.

Она нервно подняла глаза и встретилась с маминым взглядом. Он был печальным.

— Мне очень жаль, милая.

И тут все вылилось наружу. Как в течение менее чем семидесяти двух часов весь мир Гермионы перевернулся с ног на голову. Парень, который нравился ей с шестнадцати лет, значил для нее именно это — парня, который нравился ей в шестнадцать лет. Рон, разумеется, был одним из ее лучших друзей, и Гермиона поделилась своими страхами с мамой, терпеливо выслушивающей несчастья своей дочери. Как она боялась, что Уизли откажутся от нее, как Рон может обидеться, и как Гермиона вообще страшилась, что потеряет от разрыва больше, чем приобретет.

Когда Гермиона, наконец, закончила, миссис Грейнджер нахмурилась.
— Дорогая, если ты не счастлива с ним, тогда к черту Уизли.

— Мам!

— Я серьезно. Ты знаешь — я обожаю их, но исключить человека, к которому они относились как к дочери последние семь лет только потому, что он прекратил отношения с их сыном после пары месяцев… Ну, давай просто скажем, что тогда они не стоят всех тех слез, что ты здесь сейчас пролила.

— Да, но…

— И что Рональд Уизли хоть раз должен показать себя хорошим другом. Я не говорю, что с ним все будет в порядке после расставания, но, по крайней мере, ему стоит быть понимающим. Его должно волновать твое счастье так же, как собственное. Надеюсь, он выучил этот урок после вашей ссоры на четвертом курсе.

Гермиона пожалела, что рассказала маме про случай на Святочном Балу. Они с отцом едва сумели остановить свирепствующую и жаждущую крови Джоан Грейнджер от поиска мальчика, который разрушил особую ночь ее дочери.

Миссис Грейнджер обняла Гермиону и пригладила ее взлохмаченные волосы.
— Все, чего мы с твоим папой хотим, это чтобы ты была счастлива, дорогая, — она остановилась и поцеловала дочь в лоб. — И пообедала с нами, пока еда не остыла.

И с этими словами она оставила девушку поразмыслить еще немного.

Посидев в тишине пару мгновений, Гермиона выбралась из кровати и схватила перо и бумагу.

***


«Рон,

Прости, что вчера я умчалась подобным образом. Хочешь поговорить завтра?

Гермиона»


Рон стиснул маленький клочок пергамента.

Гермиона хотела поговорить и все исправить.

Он ощутил надежду, а после разговора с Гарри Рон был уверен — он знает, какие слова Гермиона хочет услышать. Впервые он понимал, что делать.

Улыбаясь, Рон застрочил ответ.

***


На следующее утро Рон проснулся из-за стучавшей в окно совы. Шатаясь, он пустил ее внутрь, протянул угощение и открыл письмо. Гермиона согласилась встретиться с ним в квартире в обед.

Ухмыляясь, Рон поднялся и поспешно надел штаны. Он вышел из комнаты и постучал в дверь брата.

— Эй, Джордж! Джордж!

Что-то стукнулось о стену.

— Бросай кидаться подушками и открывай!

Джордж потер глаза и вышел, одетый только в боксеры.
— Чеготебе, тыдятел?

— Через несколько часов придет Гермиона, и мне понадобится пустая квартира.

Похоже, сказанное разбудило его брата.
— Это самое отвратительное, что я когда-либо от тебя слышал.

Уши Рона покраснели.
— Не для этого. Мы собираемся поговорить.

Рыжие брови Джорджа взметнулись вверх.
— Это она так сказала? Что хочет поговорить?

— Ага, и именно поэтому мне нужно, чтобы ты ушел до ее прихода.

Джордж не мог поверить в то, насколько несведущ его брат. Если девушка хочет поговорить — жди проблем. И судя по недавнему поведению Грейнджер… Джордж поставил бы все свое золото в «Гринготтсе» на то, что она хочет разбить Рону сердце.

«Он будет не первым братом, с которым она так поступает», — подумал он и мысленно усмехнулся.

Джордж знал, что это нечестно, поскольку маленькая заучка никогда не знала о чувствах его умершего брата, но это все равно не мешало ему время от времени испытывать отвращение.

Всякий раз, когда Рон и Гермиона держались за руки или целовались, он просто хотел врезать им обоим.

Но несколько дней назад, когда Джордж поймал девушку в своей бывшей спальне, он не мог не задаться вопросом: вдруг она была не такой уж бестолковой, как он считал? Гермиона выглядела так, словно предавалась воспоминаниям. Словно она воссоздавала в памяти Фреда благодаря запаху старой комнаты так же, как это постоянно делал Джордж.

«Ох, разве это не будет трагично, — подумал он, — если только после смерти Фреда она поймет, что питает к нему чувства».

Джордж взглянул на младшего брата.

Действительно трагично.

— Не беспокойся, Ронникинс. Я уберусь отсюда подальше, — сказал он. — Только не трахайтесь на обеденном столе, мне нравится за ним есть, — закончил Джордж и закрыл дверь.

За ней послышалось рычание, а следом бормотание.

— Я же сказал, это не то, что… Придурок…

Джордж вздохнул. Сегодняшним вечером он совсем не торопился вернуться домой. Может быть, он просто должен провести ночь у Ли…


Глава 7. Разрыв и квиддич

Была середина января.

Снег все еще укрывал территорию Хогвартса, а холодные зимние ветра привели уйму школьных коридоров в непригодное состояние. Однако восстановление замка, длившееся несколько месяцев, не мешало студентам учиться. Классов для юных волшебников и волшебниц было более чем достаточно.

Тем не менее, увидеть кого-то, готового отважиться выйти в такое холодное время года — зрелище необычное.

Впрочем, Гермиона Грейнджер была какой угодно, но не обычной.

Это не так уж плохо, размышляла она. Светало, и простые согревающие чары позволили ей занять одну из уцелевших скамей во внутреннем дворике и не отморозить при этом задницу. И впрямь казалось, что Гермиона довольна чтением книги в одиночестве на холоде. Если бы кто-то проходил мимо, то не увидел бы ничего, указывающего на ее внутреннее смятение.

Прошло несколько недель с тех пор, как Гермиона в последний раз говорила с Рональдом Уизли, своим бывшим парнем.

Обстоятельство, на которое сама Гермиона пыталась не обращать внимания, однако волшебные масс-медиа сделали это почти невозможным. Похоже, все жаждали узнать причину раскола «Золотой пары Золотого трио».

Но одна вещь оставалась предельно ясной — Рон не воспринял расставание хорошо.

А почему? В это сейчас были посвящены только Рон, Гермиона, Гарри и Джинни.

Казалось, они спорили несколько часов.

План Гермионы заключался в том, чтобы просто спокойно объяснить Рону: хотя она любила его, и он — ее лучший друг, у нее больше нет к нему никаких романтических чувств.

Но, по-видимому, этого не стоило говорить.

И так начался разрыв века.

Многое всплыло на поверхность в разгар ссоры — вещи, которые Гермиона даже не осознавала, пока с сожалением не выплюнула их.

Они в самом деле не имели ничего общего, думала она, и во время особенно мерзкого момента Гермиона так ему и заявила. Рон слишком незрелый, а ей требуется кто-то на её интеллектуальном и эмоциональном уровне.

В отместку Рон высказал Гермионе все незначительные замечания, которые уже произносили другие (включая самого Рона), тем самым лишь подтверждая ее точку зрения.

Наихудшим, тем не менее, оказался не гнев. Худшее произошло ближе к концу, когда Рон рухнул на диван и спросил, встречается ли Гермиона с кем-то еще. Ее сердце разрывалось, и девушка только хотела, чтобы Рон знал — дело не в этом.

— Я просто желаю тебе счастья. И… Я тоже хочу быть счастливой. Рон, ты ведь понимаешь, что у нас на самом деле ничего не выходит? Это к лучшему.

Он отказывался смотреть на нее, и Гермиона могла поклясться, что видела скользнувшую по его щеке слезу.

— Просто уходи, Гермиона.

И она ушла. Это было наименьшее, что она могла сделать.

Когда Гермиона вернулась домой, она почувствовала себя ужасно из-за разрыва отношений, но еще хуже, когда обнаружила, что с ее души словно свалился камень. Как будто она стала свободной.

«Я отвратительна», — подумала Гермиона.

Тем не менее, девушку наполняло неоспоримое облегчение от осознания того, что больше не придется притворяться, будто ей не больно всякий раз, когда Рон жалуется на ее чтение. Или не придется иметь дело с его ревностью, когда она заговорит с парнем, не являющимся им, Гарри или ее собственным отцом. Не придется оставлять предложения растворяться в воздухе, как только она начнет обсуждать что-то, кажущееся интересным, пока ее парень будет закатывать глаза, насмехаясь над ней.

Или что она поцелует его, и это никогда не покажется по-настоящему правильным.

Гермиона обнаружила, что испытывает легкость, сидя на этой скамейке во внутреннем дворике. Она закрыла глаза, повернувшись к чистому небу, и позволила солнечным лучам греть ее.

Помогало то, что Гарри все еще разговаривал с ней. И, разумеется, Джинни никогда не волновало, если брат говорил ей что-то сделать (очевидно, Рон приказал сестре держаться подальше от «предательниц»). Девушка оказывала неоценимую помощь. Джинни заверила Гермиону (в те первые ужасные дни, когда пресса, да и она сама, задавались вопросом о ее здравомыслии), что та приняла правильное решение. Рону просто требовалось время, чтобы тоже это понять.

После разрыва Гермиона не встречала никого из остальных Уизли, и из-за этого она боялась, что самый большой ее страх может стать правдой. Но Джинни вновь была рядом, чтобы разубедить девушку и объяснить, что никто не винит Гермиону. Кроме, возможно, миссис Уизли.

Это терзало Гермиону.

Но слова Джоан Грейнджер придали ей храбрости. Мама права, она не потеряет все. А даже если семья волшебников и решит отвернуться от нее, тогда… скатертью дорога.

Гермиона вздрогнула от подобной мысли, но тут же встряхнулась. Нет, если Уизли примут решение прекратить с ней всякое общение, то…

— …к черту их, — вслух пробормотала она.

— Кого к черту?

Гермиона выронила книгу и повернулась на голос.

Драко Малфой смотрел на нее, изумленно подняв брови. В голове эхом раздался голос Фреда: «Хорошо, поживем — увидим. Вероятно, я всего лишь поражен, что она врезала Малфою, не больше».

Губы дернулись в улыбке.

— Просто проклинаю семью Уизли, Малфой. И не выгляди таким довольным из-за этого, или я снова тебя ударю.

Светловолосый юноша не смог удержаться, и с его тонких губ сорвалась усмешка.
— Наконец-то ты образумилась.

Гермиона раздраженно фыркнула.
— На самом деле я посылала к черту не всех их, — продолжила она, поднимая упавшую книгу и осушая ее чарами.

Малфой ухмыльнулся.
— Ага, я слышал про вас с Уизелби. Разбил твое сердце, да, Грейнджер?

Гермиона встала и закатила глаза.
— Не то чтобы это имело значение, но я порвала с ним, Малфой.

Одна из его бледных бровей дернулась от удивления, но слизеринец не стал расспрашивать дальше. Как и остальные в школе, а те, кто пытался, были не особо догадливыми первогодками. Казалось, будто установилось безмолвное согласие не донимать ее вопросами о личной жизни. Или так она думала еще пару дней назад.

Это из-за того, что ты героиня войны, и куча студентов видела, как ты сражалась с ними бок о бок в битве за Хогвартс, — сказал Невилл. — Здешние люди уважают тебя.

А еще мы можем пригрозить тем, кто попытается побеспокоить тебя, — предложила Луна. — Это идея Джинни.

Рыжеволосая ведьма озорно улыбнулась ей:
Мой летучемышинный сглаз тоже требует тут определенного уважения.

Малфой кивнул Гермионе, чтобы та шла за ним на следующий урок.

Пока они молча направлялись к кабинету, Гермиона добавила еще один пункт в мысленный список причин, почему она поступила правильно, положив конец отношениям с Роном.

После возвращения в школу Драко не был таким засранцем, как раньше. Он кивал, когда их глаза встречались, вел себя вежливо и тактично. Больше никаких оскорблений, никаких снисходительных взглядов.

Поначалу Гермиона относилась к этому настороженно, но быстро поняла, что Малфой испытывает раскаяние и вину за все, что случилось.

Когда бы он ни стоял неподалеку, его взгляд следовал к ее руке — и каждый раз Малфой выглядел одинаково сожалеющим.

В один день Гермиона решила, что с нее хватит, и после урока оттащила юношу в сторону, чтобы раз и навсегда объяснить: она не винит Драко за то, что сделала его сумасшедшая тетка.

Он выглядел смущенным. Затем Малфой избегал Гермиону несколько дней, пока, видимо, не решил, что верит в серьезность ее слов. Он проглотил свою гордость, и с тех пор они стали общаться друг с другом.

Они не были друзьями, но между ними установилось взаимопонимание. Этого следовало ожидать, учитывая, как они постоянно замечали, если один из них потирал свое предплечье.

Когда несколько недель назад Гермиона сошла с поезда на платформе девять и три четверти, приехав к Рону и Гарри на зимние каникулы, она, очевидно, совершила ошибку, заговорив с Малфоем на глазах у лучших друзей.

Мерлин, они даже не обнялись, едва обмолвились парой фраз. Только пожелали друг другу приятного Рождества и помахали на прощание.

Рон, глядя на это, немедленно принял угрюмый вид. Гарри просто выглядел сбитым с толку.

— О чем ты там разговаривала с Малфоем, Гермиона?

— Всего лишь пожелала ему счастливого Рождества, Рональд. Во что здесь так тяжело поверить?

— Малфою? Рождества? Счастливого? Гермиона, ты себя слышишь?

— Да, Рональд. И еще раз — в чем проблема?

— Он Малфой. Злобный мерзавец.

— Рональд, ты ничему не научился после войны? Люди меняются.


Гермиона глянула на чистокровного волшебника рядом с ней. Да, люди меняются. Но Рон зациклился на своем и отказывался признавать, что чаще всего вещи серые.

А иногда твое представление о людях может измениться даже после того, как они ушли…

***


Когда последнее занятие в тот день закончилось, Гермиона решила пропустить ужин и отправиться прямо в башню Гриффиндора.

Она прошла через портрет («Laudatores temporis acti*») и поднялась в спальню.

Под ее кроватью лежал чемодан, который Гермиона вытащила и открыла, как только поставила школьную сумку на пол.

Когда она ныряла в думосбор в последний раз, то была расстроена, нуждалась в отвлечении. Теперь же Гермиона чувствовала себя счастливее.

Давай-ка посмотрим, что во флаконе под номером четыре, ладно, Фред?

Внезапно появилось легкое чувство вины за пренебрежение подарком Фреда, но разрыв отвлекал ее внимание на протяжении последних нескольких недель. Правильнее подождать, пока она не сосредоточится, рассуждала Гермиона. Сегодня девушка ощущала себя готовой, а внутри нее нарастало предвкушение.

Ей хотелось продолжить узнавать человека, которым был Фред Уизли. Ей хотелось заметить то, что она пропустила раньше.

С этой мыслью в голове Гермиона, с парящим перед ней думосбором, поудобнее устроилась на кровати.

Когда девушка нырнула в первое воспоминание, она рассмеялась.

Разумеется, оно происходило в «Норе», в которой теперь, как она была уверена, ей запрещено появляться до конца жизни.

Гермиона повнимательнее рассмотрела обстановку.

Комната оказалась чище, чем Гермиона когда-либо видела. Кровати близнецов приведены в порядок, а безделушки, обычно раскиданные по всему полу, убраны.

На правой стороне комнаты стоял Фред в спортивной маггловской футболке и джинсах. Рядом с ним находился точно так же одетый Джордж, который помогал близнецу закидывать вещи в шкаф.

Засунув в него несколько свитеров и повернувшись лицом к спальне, Фред осмотрел проделанную вместе с братом работу.
— Этого должно быть достаточно. Билл и Чарли не особо привередливые.

— Но ты в курсе, что мама-то такая, — произнес Джордж.

Фред отмахнулся от него.
— У нее и так хватает, о чем беспокоиться. Все-таки здесь поселится Чудо-Мальчик. Она бы заставила Рона исполнить все заклинания из книг Локхарта, если бы он не был несовершеннолетним.

Желудок Гермионы сделал кульбит. Еще не прошло и пяти минут, а Рона уже упомянули, и вместе с его матерью.

Она заставила свои нервы успокоиться. То, что между ними произошло, уже произошло. Нет никакого смысла изводить себя. Все это не имеет никакого отношения к Рону. Она это делает для Фреда. Чтобы почтить его память.

И с вернувшейся решимостью Гермиона вновь обратила внимание к происходящей перед ней сцене.

Рыжеволосый, о котором шла речь, сел за стол лицом к окну. Гермиона смотрела, как Джордж присоединяется к нему, устраиваясь на одной из кроватей.

— Кстати о Гарри — я надеюсь, ты не забыл о нашем другом госте? — спросил Джордж, шевеля бровями и слегка подпрыгивая на кровати.

Фред вздохнул.
— Нет, не забыл, но я не понимаю, почему ты в таком возбуждении, Джордж.

Тот усмехнулся.
— Ты признался, что интересуешься девушкой, Фред.

— Вот именно. Интересуюсь. Это все.

Джордж прекратил подпрыгивать, но не сдался.
— Вы проведете это лето под одной крышей. Вы вместе пойдете на Чемпионат мира. Вы будете рядом друг с другом почти круглые сутки семь дней в неделю. Серьезно, ничего такого?

— Во-первых, — сказал Фред, — мы проводим под одной крышей целый год в школе. Во-вторых, Гермионе на самом деле даже не нравится квиддич. Сомневаюсь, что мы сможем разделить с ней радость. И в-третьих, — Фред посмотрел близнецу в глаза, — я не понимаю, почему ты продолжаешь настаивать, братец.

Джордж пожал плечами.
— Просто не хочу, чтобы выяснение своих чувств у тебя заняло больше времени, чем необходимо, — вдруг по его лицу проскочила ухмылка. — Но я недооценил, насколько сильно ты можешь потерять голову.

— Что ты несешь?

— Ты даже не понимаешь, что зовешь Грейнджер по имени, да?

Фред остановился, и его глаза остекленели, пока он заново проигрывал в мыслях их разговор.
— Нет, но… Я… Большое дело, ну зову я ее Гер… — голос Фреда дрогнул, — мионой.

Восхитительно…

— Видишь ли, парень, который просто интересуется девушкой, не покраснел бы как Дамблдор на нашем втором Рождестве в школе, когда его поцеловал в щеку очень пьяный Флитвик, — произнес Джордж. — Ты, друг, крупно попал.

— Так ты говоришь, что Дамблдор заинтересован во Флитвике?

— Нет, я говорю, что тебе стоит хорошенько разобраться в своих чувствах.

Фред не ответил. Затем над его головой словно зажегся Люмос.
— Ты хочешь отвлечь меня, — сказал он, его губы широко растянулись, когда он заметил растерянное лицо брата.

— Что?

— Не волнуйся, я не встану на твоем пути. И я продолжу играть в твои игры, если они помогают тебе чувствовать себя лучше.

— Честное слово, я понятия не имею, о чем ты.

И тут снизу закричал мистер Уизли.
— Все, кто хочет помочь мне забрать Гермиону, спускайтесь сейчас же.

Джордж поднялся на ноги.
— Несмотря на гору отрицания, под которой ты погребён, я все же думаю, что ты захочешь побыть истинным джентльменом и помочь Грейнджер с её чемоданом. Не так ли?

Знакомая спальня превратилась в знакомую гостиную.

— У вас очень милый дом, мистер и миссис Грейнджер, — произнес Фред.

Мать Гермионы улыбнулась.
— Спасибо, дорогой. Вы не хотели бы прогуляться по дому, Артур? — родители Гермионы повернулись к мистеру Уизли. — У нас много разных маггловских приспособлений, в осмотре которых вы, возможно, заинтересуетесь.

Мистер Уизли выглядел так, словно Рождество наступило раньше.
— С огромным удовольствием, — он обернулся к сыновьям. — Помогите Гермионе с чемоданом, и мы скоро пойдем.

Рон, Фред и Джордж посмотрели друг на друга. С отцом, давшим себе волю в доме магглов, они будут ждать дольше, чем всего несколько минут.

С лестницы послышались торопливые шаги, и затем в гостиной появилась девочка с пышными волосами.
— Мне очень жаль! Книги отказывались влезать в мой чемодан!

— Привет, Грейнджер, — сказал Фред.

— Привет! — она осмотрела комнату. — Где мама с папой?

— Они показывают нашему отцу ваш дом, — произнес Рон.

— О, ну, это не займет много времени. Надеюсь, — ответила она, прикусив губу.

Рон фыркнул.
— Давай просто заберем твой багаж, и тогда у нас не будет оправдания, чтобы оставаться здесь до наступления ночи.

Гермиона улыбнулась.
— Верно. Это прямо тут, — сказала она и повела их вверх по лестнице.

Отвернувшись, она не заметила, как Рон и Фред одновременно последовали за ней, почти загородив всю лестницу. Джордж за ними обессиленно покачал головой.

Настоящая Гермиона тихо засмеялась.

Сцена изменилась.

— И с такими СОВами вам, возможно, захочется сосредоточиться на учебе, а не этой торговле трюками, — кричала миссис Уизли.

Близнецы получали очередной неприятный выговор от своей матери. К счастью, Гермионе, похоже, требовалось пережить только последнюю его часть. И в первый раз было достаточно ужасно — тогда она, Рон и Джинни сидели в комнате рыжеволосой, слыша каждое слово.

После того, как на них наорали, близнецы ушли, и Гермиона последовала за ними по лестнице. Они, мрачные и сердитые, оказались в комнате Рона — Билл и Чарли уже заняли их спальню. Близнецы легли на кровати и уставились в потолок, атмосфера полного поражения тяжелым занавесом повисла в воздухе.

Гермионе было их жаль.

— Она не верит в нас, — констатировал Джордж.

Фред едко усмехнулся.
— А с чего бы ей это делать, если сравнить нас с Перси? Такой великий министерский работник, как он…

— Хотел бы я, чтобы она поняла, какая это хорошая идея.

— Знаю… и не только она…

— Если ты завел речь о Грейнджер…

Фред сел на кровати.
— Ты видел, как ее впечатлил Перси? Это еще хуже, чем когда она узнала про полученный им значок старосты, — Фред помотал головой. — Забудь о заинтересованности в ней, Джордж. Ей нужны такие парни, как он, а не как я, который едва наскреб несколько СОВ.

Это застало Гермиону врасплох. Она бы никогда не подумала, что Фреда волновали его оценки, и уж точно не настолько, чтобы переживать по поводу них из-за нее.

— С каких это пор кто-то из нас парится об оценках? — спросил Джордж, вторя ее мыслям.

Его брат не ответил.

— Ты в полном унынии, — продолжил Джордж.

Фред потер шею.
— Ага.

На секунду повисла тишина, а затем Джордж заговорил.
— Завтра мы увидим засранца-кузена Гарри. Как насчет того, что я окажу тебе честь дать ему ириску «Гиперъязычок»?

Фред засветился.
— Это было бы потрясающе.

Затем «Нора» исчезла и сменилась открытым воздухом.

Еще было раннее утро, по мере восхождения солнца небо из темного медленно превращалось в светло-голубое. Гермиона попала прямо на вершину холма, в котором она узнала Стотсхед Хилл, а собравшиеся тем временем ждали, пока смогут воспользоваться порталом до Чемпионата мира по квиддичу.

Фред и Джордж, хоть и слегка запыхались, и близко не были так изнурены, как Гермиона тогда. Она предположила, что они, как игроки в квиддич, обязаны быть в более хорошей спортивной форме, чем девочка, которая тратит все свободное время на чтение.

Гермиона увидела, что Фред оглянулся через плечо, добравшись до верха. Он продолжал смотреть, пока не заметил, что ее младшая версия достигла верхушки. Она поднялась последней.

Все начали искать портал, и через несколько минут о себе дал знать Амос Диггори, закричавший, что нашел его.

Мистер Уизли представил бородатого волшебника и его сына.

Гермиону охватило чувство глубокой грусти, обычно сопровождавшее имя Седрика.

Седрик посмотрел на них.
— Привет, — произнес он, его серые глаза ярко сияли, несмотря на то, что юноше пришлось проснуться в два часа ночи.

Гермиона помнила — тогда она думала о том, что он выглядит потрясающе…

Какого гиппогрифа…

Естественно, мини-Гермиона позволила себе легкую признательную улыбку при появлении хаффлпаффца и даже обменялась понимающими взглядами с Джинни. Однако для Гермионы оказалось полной неожиданностью теперь заметить, как Фред взглянул на нее и увидел это.

Когда все приветствовали Седрика в ответ, Фред и Джордж сохраняли молчание.

Странно…

Мистер Диггори только в этот момент понял, что там стоит и Гарри, и начал хвалиться своим сыном.

— Все нам рассказал о прошлогодней игре против тебя… Я еще сказал ему, сказал: «Сед, тебе будет, что рассказать своим внукам, будет… Ты победил Гарри Поттера!».

Гарри выглядел так, словно не знал, что сказать, а Фред в это время шипел себе под нос так тихо, что только близнец (и, конечно, реальная Гермиона) смогли услышать: «Только потому, что он упал с метлы из-за дементора…».

Фред и Джордж нахмурились.

— Гарри сорвался с метлы, пап, — пробормотал смутившийся Седрик. — Я говорил тебе… это был несчастный случай…

— Да, но ты-то не сорвался, верно? — продолжил Амос, по-видимому, не обращая внимания на неловкость, растущую между членами команды Гриффиндора и Седриком. Казалось, юноша стремился убедить остальных, что он не считает себя лучше Гарри. — Наш Сед всегда такой скромный, такой джентльмен… но победил лучший. Уверен, Гарри скажет то же самое, правда, а? Один упал с метлы, другой остался — не надо быть гением, чтобы сказать, кто летает лучше!

— …очевидно, — саркастично фыркнул Фред, вызвав у настоящей Гермионы сдавленный смех. Джордж, который снова оказался единственным, кто это слышал, боролся с ухмылкой.

Они расположились вокруг портала — старого башмака — и каждый из девяти схватился за крохотный его участок. Гарри втиснулся между Роном и мини-Гермионой.

Гермиона увидела Фреда, стоящего по другую сторону девочки, который неуклюже пытался никак не касаться ее своим телом, но потерпел полную неудачу — его рука почти полностью лежала на ее.

Гермиона невольно улыбнулась. У нее создавалось впечатление, что в этом флаконе заготовлены одинаково очаровательные воспоминания, и девушка с нетерпением ждала их. Прежде она никогда в действительности не замечала эту часть Фреда — часть, которая не была такой уж уверенной, и казалось, словно она в самом деле узнает юношу заново. Не говоря уж о том, что его румянец оказался самой милой вещью, какую Гермиона только видела в своей жизни.

— Три… два… один…

Они моментально переместились. Прибыв на место, мистер Уизли, мистер Диггори и Седрик единственные остались стоять на ногах, остальные упали на землю.

Рон и Гарри сцепились друг с другом, а Гермиона лежала на спине с закрытыми глазами и стонала от боли. Фред потерял равновесие и почти рухнул на нее, но в последнюю секунду, упершись коленом о землю, сумел увернуться в сторону и врезался в близнеца.

— Ау, отвали, — послышалось приглушенное ворчание Джорджа.

— Это было слишком близко, — задыхаясь, произнес Фред.

Окружение растворилось, и заиграло другое воспоминание.

Гарри, Рон и Гермиона добрались до лагеря, неся ведра с водой.

— Вас только за смертью посылать, — сказал Джордж.

— Встретили нескольких знакомых, — ответил Рон, ставя воду на землю. — Вы еще не разожгли огонь?

— Папа спичками развлекается, — произнес Фред, который, заметила Гермиона, как будто разрывался между потехой и отчаянием.

Землю вокруг мистера Уизли усыпала груда испорченных спичек.

Ему, наконец, удалось зажечь одну, но он тут же от удивления выронил ее.

— Разрешите мне, мистер Уизли, — любезно предложила младшая версия Гермионы и показала, как правильно зажигать спички.

С лица Фреда исчезло все раздражение, и теперь он был совершенно очарован… и с нежностью смотрел на волшебницу.

Щеки Гермионы загорелись.

Ох, возьми себя в руки, женщина… Он смотрит даже не на тебя, он смотрит на… ну… младшую тебя…

Фред продолжал улыбаться, глядя, как Гермиона учит его отца зажигать спички, пока легкий удар от брата не вырвал юношу из оцепенения.
— Возможно, тебе захочется стереть с лица эту одурманенную ухмылку, если только ты не хочешь дать ей знать, что уже планируешь вашу свадьбу, — прошептал Джордж, едва сдерживая хихиканье.

— Завались.

С площадки перед палаткой действие перенеслось внутрь нее.

В ней было шумно, все вспоминали матч между Ирландией и Болгарией и обсуждали понравившиеся части. Даже четырнадцатилетняя Гермиона решила присоединиться.

— Я правда думала, что они разобьются, — сказала она, когда зашел разговор о последних секундах игры. Она отставила в сторону горячее какао.

— А я сказал тебе, что этого не произойдет. То есть, Линч то разбился, но Крам ведь величайший ловец в мире! — объяснял Рон, благоговейное выражение было написано на всем его лице.

Джинни хихикнула.
— По-моему, ты влюбился, Рон.

Все засмеялись, а уши Рона покраснели. Он сказал им отвалить, но не перестал восхвалять Крама.

Фред вернулся из ванной и, взяв одну из кружек, отхлебнул теплого напитка.
— Что я пропустил?

Гарри ухмыльнулся.
— Только вспыхнувшее в Роне бессмертное пламя любви к Виктору Краму.

Фред усмехнулся.
— А, да, всеми любимый болгарин и Бон-Бон. Вы будете прекрасной парой, — произнес он и подмигнул братцу.

— Да, да, — проворчал Рон.

Фред глотнул еще раз и заметил, что Гермиона странно смотрит на него.
— В чем дело, Грейнджер?

— Эмм… просто это… ну, это моя чашка, Фред, — она указала на кружку в его руках.

Его глаза на секунду расширились, но затем он быстро взял себя в руки.
— Серьезно? — он поднял чашку, осмотрел ее, а затем снова взглянул на девушку. — Прости за грабеж, Грейнджер. Знаешь что: я принесу тебе новую! Или ты можешь просто взять мою, это будет честно.

Она улыбнулась.
— Нет, все в порядке. Но спасибо.

Джордж, бывший в курсе всего обмена репликами, достаточно громко, чтобы и остальные услышали, сказал:
— Оу, Фред, ты взял ее кружку только чтобы получить косвенный поцелуй, не так ли?

Большинство добродушно рассмеялись, Билл, казалось, находил младших братьев очаровательными, тогда как Гермиона из воспоминания и Фред слегка покраснели.

Рон выглядел так, словно кто-то сунул ему под нос драконий навоз.
— Это совсем не смешно, Джордж.

Хохот исчез, и стала расти легкая напряженность, как вдруг раздался громкий стук, и весь пол оказался забрызган шоколадом.

— Батюшки! Ваша сестра заснула, — сказал мистер Уизли. — Нет, думаю, это просто подтверждение тому, что уже поздно, и вам всем нужно поскорее в постель, всем вам.

Раздалось несколько стонов, но никто не стал спорить.

Скорджифай, — произнес Чарли, и беспорядок пропал.

Прежде чем разойтись по кроватям, они прибрали стол.

Джинни проснулась от шума, зевнула и проморгалась. Она огляделась, затем подошла к Фреду, взяла его за руку и прошептала:
— Будешь должен.

— Что? — изумленно спросил он, но Джинни уже ускользнула и присоединилась к Гермионе, выглядя на удивление оживленной для человека, который, по идее, только проснулся. Девочки ушли в свою палатку.

Гермиона раскрыла рот.

Джинни знала? Все это время она знала и ни разу не сказала мне?

Прежде чем это новое откровение действительно смогло улечься в ее голове, вокруг потемнело.

Они были в лесу, почти кромешной тьме, неподалеку раздавались крики и взрывы. Случайные вспышки света озарили напуганные лица Фреда, Джорджа и Джинни. Чуть споткнувшись, Фред зажег палочку, и они побежали по лесу дальше, пока Джинни вдруг не встала на месте.

— Фред! Фред! Отпусти мою руку!

— Мы должны отвести тебя в безопасное место, Джинни! Перестань упрямиться!

— Нет, ты не понимаешь! Остальные… они пропали!

Фред и Джордж остановились и обернулись.

— Мы должны вернуться!

Близнецы взглянули друг на друга.

— Джинни, те люди в капюшонах, скорее всего, были Пожирателями смерти, — мягко сказал Джордж. Он не звучал снисходительно. Гермиона решила, что он, наверно, просто пытается донести до сестры, в какой они находятся опасности. — Это бывшие последователи Сама-Знаешь-Кого.

Казалось, Джинни близка к тому, чтобы расплакаться.
— Именно. И что, по-твоему, они сделают, заметив Гарри? — она повернулась к Фреду, ее глаза блестели, но голос не дрожал. — И ты видел, что они сотворили с теми магглами. Представь, что они сделают с Гермионой? Она магглорожденная!

Фред вздрогнул так, словно сестра только что ударила его.

Джордж выглядел напуганным из-за того, что брат с сестрой вот-вот потеряют спокойствие.
— Послушайте, они более чем способны позаботиться о себе. И, кроме того, — продолжил он, когда Джинни открыла рот, чтобы заспорить, — я уверен, что они дошли до леса вместе с нами. Они будут защищены от толпы.

Джинни свирепо посмотрела на старшего брата, который, в свою очередь, сохранял строгое выражение лица.

Подул сильный порыв ветра, и деревья зашелестели.

— Я… — произнес Фред голосом едва громче шепота. — Я думаю, что мы должны вернуться.

— Что? — сказали Джордж и Джинни. Он недоверчивым тоном, а она почти с триумфальной улыбкой на губах.

Фред помотал головой.
— Но не прямо сейчас. Еще слишком опасно. Джин, не смотри на меня так — ты знаешь, что это правда. Мы подождем несколько минут, а потом попробуем добраться до палатки. Гарри, Рон и Гермиона наверняка будут ждать там.

— Но…

— Пока мы можем осмотреться тут среди деревьев.

— Ладно.

Они начали поиски, но за двадцать минут им на пути попались только раздраженные студенты Дурмстранга, и троица совершенно явно начала терять надежду.

— Где они? — спросила Джинни, снова почти плача.

— Теперь мы тоже можем возвращаться. Пошли, — произнес Фред, который выглядел не лучше.

Когда они, невредимые, добрались до палатки, то торопливо осмотрели ее.

— Гарри! Рон! Гермиона! — Джинни бегала из угла в угол.

— Их здесь нет, — сказал Джордж, опускаясь на пол.

— Они в порядке, они должны быть в порядке, — пробормотал Фред, меряя шагами палатку.

Кто-то зашел внутрь, и все трое резко повернули голову ко входу.

Джинни втянула воздух.

— Ох, Мерлин! Билл, что случилось с твоей рукой? — она поспешно схватила простынь с ближайшей койки и протянула ее старшему брату, который прижал ткань к кровоточащей руке. Он присел за кухонный стол.

— Спасибо, Джинни. Ауч, это больно, — он поймал обеспокоенные взгляды братьев и сестры. — Не переживайте, вам стоит посмотреть на того парня, — пошутил он.

Они слегка улыбнулись, но мрачные лица никуда не делись.

— Ты правда должен дать мне это сделать, — послышался голос на входе в палатку. Чарли указывал палочкой на отбивающегося Перси.

— Я вполне способен самостоятельно излечить свой нос, огромное тебе спасибо, братец, — протестовал Перси, держась за разбитый нос.

Билл вздохнул.
— Перс, просто позволь Чарли этим заняться. Он ломал кости чаще нас всех.

Перси обвел всех быстрым взглядом, усиленно размышляя и взвешивая варианты.
— Хорошо, — смилостивился он.

Он отпустил нос.

Чарли прочистил горло.
Эпискеи!

— Ау! — нос Перси встал на место, и кровотечение прекратилось.

— Видишь, вышло не так уж плохо, верно? — Чарли повернулся к Фреду, Джорджу и Джинни, и его небольшая улыбка дрогнула. — Где остальные?

Джинни сдвинула брови, ее нижняя губа задрожала.
— Мы потеряли их по пути в лес.

Билл, все еще прижимающий простыню, уже ставшую красной, выругался.

Фред обхватил голову руками.

— Погодите-ка, кажется, я слышу что-то снаружи, — вдруг сказал Чарли и высунул голову из палатки. Остальные увидели, как он подпрыгнул. — Пап, что происходит?

Все Уизли вскочили при упоминании отца и сосредоточили внимание на разговоре.

— Фред, Джордж и Джинни вернулись целыми, но остальные… — продолжил Чарли, но был прерван отцом.

— Они со мной, — произнес мистер Уизли, и по палатке пронесся вздох облегчения.

Гарри, Рон, Гермиона и мистер Уизли зашли внутрь. Последовало очень длинное объяснение того, что произошло, пока они были в лесу. Когда они закончили, Перси начал выступать в защиту мистера Крауча.

— Что ж, мистер Крауч совершенно прав, избавляясь от такого эльфа! — сказал он, и настоящая Гермиона усмехнулась. — Сбежать, когда он четко приказал ей этого не делать… опозорить его перед всем Министерством… как бы это выглядело, если бы она предстала перед Департаментом по регулированию и контролю…

— Она ничего не сделала… просто оказалась не в том месте не в то время! — резко ответила ему мини-Гермиона.

Челюсть Перси отвисла, потому что прежде он никогда не расходился с Гермионой во мнениях. Она помнила, что это был первый шаг к исчезновению у нее уважения к Перси. Последним, конечно, стал тот момент, когда он повернулся спиной к семье в угоду министерской лжи.

После короткого молчания бывший староста пришел в себя и задрал подбородок, решив разобраться с ней так же, как с другими.
— Гермиона, волшебник такого ранга, как мистер Крауч, не может позволить себе домового эльфа, который, чуть что, начинает сломя голову носиться с волшебной палочкой!

— Она не носилась сломя голову! — выкрикнула Гермиона. — Она просто подняла ее с земли!

Большинство людей в палатке казались такими же сбитыми с толку, как Перси, что было не так уж странно. До этого спора Гермиона была одной из немногих, кто хорошо ладил с очкастым Уизли.

Гермиона, как обычно, повернулась посмотреть на реакцию Фреда. Он был ошеломлен — точно так же Фред выглядел перед тем, как Малфой обозвал ее грязнокровкой на втором году. И в таком же хорошем смысле. Юноша не улыбался, но в его глазах сияло что-то, чего еще секунду назад в них не было.

Если бы кто-то попросил Гермиону назвать это одним словом, то она бы сказала «надежда».


Глава 8. Четвертый год (первая часть)

Шел дождь.

С потемневших от тяжести небес потоками лилась вода и собиралась в лужи на земле. Их поверхность искажали ноги спешащих студентов, желающих поскорее выбраться из карет и добежать до замка.

Там, где стояла Гермиона, было слышно чей-то громкий гогот.

Пивз, в кои-то веки приветствуя учеников, швырял в них шарики с водой, и Фред, Джордж и Ли вышли из кареты как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из них угодит в Рона.

— Великолепно. Пивз начинает этот год с огоньком, — произнес Джордж.

Фред не ответил ему, но пробормотал заклинание и взмахнул палочкой. Проследив за ее направлением, Гермиона разглядела, что он заставил шарик, летящий в мини-Гермиону, с брызгами приземлиться у ног Гарри.

Благородный жест едва успел запечатлеться у нее в голове, как Гермиона, миг назад стоявшая у входа в замок, теперь оказалась в Большом зале.

Быстро оглядевшись, она поняла, что секундой раньше Дамблдор объявил о Турнире Трех Волшебников. И еще, похоже, ученики узнали о возрастном ограничении.

— Они не могут так поступить! — заявил Джордж, который не присоединился к толпе, направляющейся к дверям, а поднялся с места и разъяренно уставился на Дамблдора. — Нам в апреле исполнится семнадцать, почему же нам нельзя воспользоваться этим шансом?

— Они не помешают мне участвовать, — упрямо произнес Фред, тоже бросая сердитые взгляды в сторону преподавательского стола. — Чемпионам позволено делать такое, что не разрешат никому другому. Да еще и приз в тысячу галлеонов!

Тогда Гермиона предположила, что близнецам хотелось выиграть награду по той же причине, что и Рону, который в данный момент вздыхал, воображая себе перспективу иметь больше денег. Теперь же она знала, что им требовался начальный капитал для магазина. И они были расстроены, потому как хотели потратить деньги на развитие своей идеи. Гермиона восхищалась ими за такую целеустремленность. В некотором роде восхищалась всегда, даже когда была младше. Если бы только она могла смотреть сквозь пальцы на то, что они крадут сиденья для унитазов…

Гермиона повела их прочь из Большого зала, переживая из-за Уизли и их финансовых проблем.

— А кто этот беспристрастный судья, который решит, кто станет чемпионом? — спросил Гарри.

— Без понятия, — ответил Фред, — но это их нам и потребуется обдурить. Думаю, Джордж, пара капель Взрослящего зелья могут нам помочь…

— Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возрасту, — возразил Рон.

— Ага, однако не он же принимает решение, кто будет участвовать, верно? — проницательно отметил Фред. — Сдается мне, что как только этот судья узнает, кто хочет стать чемпионом, он выберет лучшего от каждой школы, невзирая на возраст. А Дамблдор пытается помешать нам подать наши имена.

— Но ведь там умирали люди! — взволнованно сказала Гермиона, когда они прошли через дверь, спрятанную за гобеленом, и стали подниматься по другой, более узкой лестнице.

— Ага, — беззаботно ответил Фред.

В первый раз Гермиона сочла, что его легкомыслие вызвано безрассудным характером, но зная то, что она знает сейчас… то, как засветилось его лицо, пусть и с тонким намеком на самодовольство…

О боже, он вне себя от радости, потому что меня волнует, жив он или мертв…


Гермиона, смеясь, недоверчиво потерла лоб.

— Но это произошло много-много лет назад, не так ли? — продолжил Фред. — В любом случае, что за веселье без капельки риска?

С другой стороны, может он и вправду просто безрассудный…

Ее младшая версия все еще с укоризной смотрела на него, до сих пор обеспокоенная. Он отвел взгляд.
— Эй, Рон, — позвал Фред, поворачиваясь к брату. — Что, если мы поймем, как обвести Дамблдора вокруг пальца? Захочешь присоединиться?

И в следующую секунду Фред, Джордж и Ли шли в Большой зал.

«Довольно трудно за всем поспеть, когда окружение меняется так резко», — подумала Гермиона и переключила внимание на парней.

— Это самый наикрутейший урок, что у нас когда-либо был! — сказал Ли.

— Жду не дождусь следующего, — произнес Джордж.

Они подошли к столу Гриффиндора только чтобы увидеть пробегающую мимо них Гермиону.

— Где пожар, Грейнджер? — с усмешкой спросил Фред.

Она взмахнула своими густыми волосами.
— В библиотеке!

Он продолжал улыбаться, и Гермиона заметила, что Фред решил сесть именно на то место, которое она только что освободила.
— Муди! — сказал он Рону и Гарри. — Ну не крут ли он?

Люди приняли неясные очертания, но обстановка осталась прежней. Единственная разница состояла в том, что теперь Гермиона находилась по другую сторону стола.

— Жаль, что это не сработало. Но мы найдем другой способ достать деньги, — заверял Фред брата.

Джордж почесал подбородок.
— Наверно не стоило позволять мадам Помфри сбривать мне бороду. Она мне очень даже нравилась.

Фред фыркнул от смеха.

— Итак, мы оба согласны, что Крам станет чемпионом Дурмстранга, — Джордж показал на Виктора и Каркарова, заходящих прямо перед Гарри, Роном и Гермионой.

Троица направилась к гриффиндорскому столу — туда, где сидели Фред и Джордж.

— Ага, хотя Ли рассказывал про какого-то парня по фамилии Беликов, кто бы это ни был, — сказал Фред и закатил глаза. — Но я не уверен насчет бобатонцев, а ты?

— Говорю лишь раз — нет. Понятия не имею. Как думаешь, кто будет от Хогвартса?

— Надеюсь, что Анджелина, — ответил Фред, когда троица села рядом.

Младшая версия Гермионы возбужденно наклонилась ближе, а реальная Гермиона покраснела.

У меня совсем, что ли, нет стыда?


— Я тоже! — затаив дыхание, сообщила ему Гермиона. — Ну, скоро узнаем!

Фред выглядел почти благодарным, когда она отодвинулась и переключила внимание на пир. Он, по крайней мере, явно осознавал, как близко они были.

Теперь окружение изменилось полностью.

Фред, Джордж, Рон и Ли сидели за столиком в «Трех метлах».

Парни шутили, но Рон казался слегка сердитым. Гермиона поняла, что сейчас тот период, когда он был уверен в том, что Гарри решил принять участие в турнире без него. В те дни он много таскался за старшими братьями. Она задавалась вопросом, как они умудрились не проклясть друг друга, если обычно они начинали пререкаться по поводу любой мелочи уже через пять секунд разговора.

— Я подслушал, как девчонки болтают о той статье, — сказал Ли. — По-твоему, это правда? То есть, Рон, ты бы знал, верно?

Рон в ответ лишь пробормотал что-то нечленораздельное.

Фред и Джордж, смеясь, покачали головами.
— Ты ведешь себя, как наша мама. Есть куда более интересные вещи, чем сплетни, Ли, — произнес Джордж. — Кого волнует, обжимаются ли Гарри и Грейнджер в закоулках библиотеки?

Фред поставил сливочное пиво на стол.

— Ты же знаешь, что они этого не делают, правда? — спросил он у младшего брата, который вцепился в свою бутылку, на его лице застыла гримаса. Близнецы обменялись обеспокоенными взглядами, а Ли отвернулся, чтобы посмотреть на остальных посетителей.

— Ага, — наконец сказал Рон.

Фред не выглядел убежденным. Более того, он показался Гермионе встревоженным.

Порыв ветра пронесся через паб, и в дверях возникла Гермиона из воспоминания; на первый взгляд одна.

Однако настоящая Гермиона помнила, что, неведомо для других, рядом с ней стоял Гарри. Только он был спрятан под мантией-невидимкой.

— Почему она сидит в одиночестве? — спросил Ли.

Рон заворчал. Похоже, он понял, что на самом деле она не одна.

— Это уже просто печально, — продолжил Ли. — Она что-то царапает в том своем блокноте с Гавнэ.

— Нам стоит позвать ее? — задал вопрос Фред, игнорируя ухмылку близнеца.

Рон сделал большой глоток сливочного пива.
— Не утруждайся, — пробормотал он.

— Окей…

Остальные трое разглядывали его. Фред казался еще более взволнованным, чем прежде, и Гермиона задавалась вопросом почему. Разумеется, это не может быть целиком из-за Рона? Как старший брат, Фред должен прекрасно знать о его детском поведении. Семья и друзья были в курсе, что Рон просто таким образом бесится. Тогда почему Фред выглядел так, словно его живот скрутило из-за сильнейшей боли?

Может из-за того, что он не знает, почему Рон злится на самом деле… Он не в курсе, что Гарри прячется под мантией-невидимкой…

Паб превратился в коридор Хогвартса, и Гермиона поспешила за близнецами. У нее все лучше и лучше получалось справляться с этими изменениями окружения.

— …Я только хочу сказать — что с тобой происходит в последнее время? Это прямо как в прошлом году, когда ты избегал ее. Конечно, тогда она откусывала каждому проходящему мимо голову, но сейчас ты почти игнорируешь ее…

— Мы были заняты из-за Бэгмена, — резко ответил Фред. — Уж извини, если я трудился над этим, — тут он замедлил шаг и потер шею. — И… Ты видел Рона. Думаю, она ему нравится, Джордж.

Джордж вздохнул.
— Какая разница? Несчастный болван, наверно, даже не поймет этого и продолжит обращаться с ней как с драконьим дерьмом, потому что у него интеллект как у пятилетнего ребенка. Ты же тем временем так сильно влюблен, что даже ни слова не сказал про это ее Гавнэ…

— Г.А.В.Н.Э., — начал Фред, но остановился, потому что его слова, по всей видимости, только еще больше вывели из себя близнеца. — Забей. И я не присоединился, помнишь?

— И спасибо Мерлину за это. Однако я припоминаю, что когда она разразилась одной из своих тирад, ты, Фред Уизли, король болтовни, сидел тихо как мышь, уставившись на свой бекон.

Фред вздохнул.
— А затем ты начал болтать ерунду…

— …я всего лишь сказал правду. Эльфам-домовикам нравится нам служить.

— Знаю.

Гермиона сердито глянула на них, хотя и понимала, что для всех тут невидима. Придется ей еще раз поговорить с Джорджем о правах эльфов.

Она последовала за близнецами вниз на кухню и как всегда отшатнулась, услышав дюжину восторженных писков, приветствующих их.

— Сэры!

— Всем привет, — поздоровались с эльфами-домовиками Фред и Джордж.

— Что мы можем сделать для вас сегодня, сэры Уизли?

— Сколько раз нам придется просить тебя звать нас Фред и Джордж, Дотти?

Эльф-домовик улыбнулась.
— По крайней мере, еще тысячу, господа.

Фред рассмеялся.
— Тогда прекрасно. Дотти, ты не завернешь нам немного еды и напитков для гриффиндорской башни? У нас небольшой праздник.

— Конечно!

Получив еду, близнецы (и настоящая Гермиона) отправились в общую гостиную, но вместо того, чтобы пойти по тому же пути, какому пришли, они резко свернули налево по коридору. Затем остановились у гобелена и стукнули своими палочками по нескольким кирпичам рядом с ним. Появился проем, и близнецы как ни в чем не бывало прошли через него. Он запечатался за ними, и спустя всего несколько минут и несколько пролетов вверх юноши прошли через еще один гобелен, и Гермиона заметила, что они оказались всего в двух коридорах от портрета Полной Дамы.

— Но лучше поторопись, Фред, — сказал Джордж по дороге, очевидно собираясь продолжить их предыдущую беседу. — Хотя бы поговори с девушкой. И будь вежлив.

Фред только сморщил нос.

Загруженные едой под завязку, они прошли через портрет, и Гермиона наблюдала за тем, как люди ликуют при виде них.

Прошло немного времени, и пришли Гарри, Рон и она сама, и комната наполнилась еще более громкими возгласами. Ли запустил несколько фейерверков, и они красиво засверкали рядом с плакатом, нарисованным Дином Томасом.

Гермиона смотрела, как их товарищи-гриффиндорцы уговаривают Гарри открыть золотое яйцо, выигранное на первом задании в сражении с венгерской хвосторогой. Гарри уступил им.

Комнату наполнил ужасный шум.

«Святая Цирцея», — подумала Гермиона и закрыла уши руками.

— Закрой его! — заорал Фред, тоже схватившись за голову.

Гарри захлопнул яйцо.

Когда шок от пытки над их барабанными перепонками прошел, все принялись истолковывать значение яйца и пытаться выяснить, каким будет второе задание. Пока по всей комнате раздавались предположения, Фред схватил тарелку с десертами. Он глянул туда, где сидела Гермиона, глубоко вздохнул и нацепил любезную улыбку.

— Гермиона, не хочешь тартинку с джемом? — произнес он.

Хоть ей и было пятнадцать, она прекрасно знала, что не стоит доверять близнецу Уизли. Особенно когда он вдруг неожиданно называет ее по имени.

Зато теперь я знаю почему…

Ее младшая версия с сомнением посмотрела на предлагаемую им тарелку. Фред усмехнулся.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я ничего с ними не сделал. А вот сливочных помадок лучше остерегайся…

Невилл, который только что отправил в рот помадку, подавился и выплюнул ее. Фред рассмеялся.

— Всего лишь маленькая шутка, Невилл…

«Нет, — поняла Гермиона. — Он не просто шутил… Он был со мной милым…».

Пятнадцатилетняя Гермиона взяла тартинку и спросила:
— Фред, ты все это принес с кухни?

— Ага, — ответил Фред и снова усмехнулся. Он выглядел счастливым из-за того, что она продолжила с ним говорить. Он начал изображать эльфа-домовика, перейдя на писк. — «Все, что угодно, сэр, все, что пожелаете!». Они до смерти услужливы… дали бы мне жареного быка, если бы я сказал, что проголодался.

— Как ты туда попал? — спросила мини-Гермиона будничным тоном.

— Легко, — сказал Фред. — Через потайную дверь за картиной с чашей фруктов. Просто пощекочи грушу, она захихикает и… — он остановился и с подозрением глянул на нее. — А что?

— Ничего, — быстро ответила она, пряча покрасневшее лицо за кудрями.

Фред ухмыльнулся.

— Попробуешь заставить эльфов устроить забастовку, да? — спросил стоявший рядом Джордж, явно радующийся тому, что близнец воспользовался его советом. — Перестанешь возиться со всеми этими листовками и подтолкнешь домовиков к восстанию?

Несколько людей сдавленно хихикнули. Гермиона промолчала.

Это действительно было моим планом. Идиотским, как это, наверно, и звучит… Хотя я все равно не понимаю, что в этом забавного

— Даже не думай пойти к домовикам и расстроить их разговорами об одежде и зарплате! — предостерегающе сказал Фред, но Гермиона могла увидеть дразнящие искорки в его глазах. — Из-за тебя они перестанут готовить!

И тут раздался взрыв шокированных возгласов, сменившихся смехом, когда Невилл превратился в гигантского кенаря.

— Ох… Прости, Невилл! — перекрывая всеобщий хохот, крикнул Фред. — Я забыл… Именно помадки мы и прокляли…

Когда Фред заметил, что Гермиона смеется вместе со всеми, его усмешка стала еще шире.

Уже через секунду Невилл превратился обратно в человека и стал веселиться с остальным факультетом.

— Канареечные помадки! — объявил Фред, обращаясь к взволнованной толпе. — Наше с Джорджем изобретение — семь сиклей каждая. Выгодная сделка!

Сцена поменялась.

Парни сидели в своей спальне, и кинутые на одну из прикроватных тумбочек часы подсказали Гермионе, что сейчас два часа ночи.

Девушка впервые увидела комнату близнецов. И она была очень похожа на комнату Гарри и Рона.

Похоже, беспорядок — это один из мальчишеских закидонов.


Кеннет Таулер уже задернул свои портьеры, однако Фред, Джордж и Ли с возбуждением разговаривали.

— Ты сегодня продал гору помадок, — сказал квиддичный комментатор.

— Ага, кто же знал, что нам так поможет с продажами то, что Невилл съел одну из них, — произнес Джордж.

Ли зевнул и пожелал им спокойной ночи. Он сдвинул портьеры, и совсем скоро послышалось тихое сопение.

Фред и Джордж легли на свои кровати. Их шторы были открыты достаточно, чтобы они могли продолжить разговор.

— Спасибо, — сказал Фред.

— За что?

Фред не ответил, но Джордж понимающе кивнул.
— Кажется, ей было весело. Ты заставил ее смеяться, знаешь ли.

Гермиона могла поклясться, что видела, как у Фреда покраснели щеки.
— Мы всех заставили смеяться.

— Да, но она-то не все. Это другое дело. И она тоже вызывает у тебя улыбку.

— С каких пор ты такой романтик?

Теперь молчал Джордж.

Фред взглянул на близнеца.
— Не имеет ли это какое-то отношение к Андж…

— Ого, ты только взгляни на время. Сейчас самый хороший сон. Доброй ночи, Фред, — сказал Джордж и наглухо задернул портьеры.

Стены дематериализовались только чтобы построиться заново.

Гермиона огляделась. Еще один поздний вечер в гостиной Гриффиндора. Фред и Джордж выходили из двери в спальню мальчиков и перешептывались друг с другом.

— Мы можем использовать другую сову, — сказал Джордж.

— Ну, наверное… давай тогда найдем нашего братца, — ответил Фред.

Они осмотрели комнату.

— Но, может, для разгадки требуется несколько недель! — воскликнула Гермиона, сидя за столом с Роном и Гарри. — Ты будешь выглядеть полным идиотом, если остальные будут знать, в чем суть задания, а ты нет!

— Оставь его в покое, Гермиона. Он заслужил небольшой отдых, — встрял Рон. Он поставил две последние взрывающиеся карты на верхушку карточного домика, и тут все взорвалось, опалив ему брови.

Фред захохотал.
— Потрясающе.

Они с Джорджем подошли к троице.

— Прекрасно выглядишь, Рон… под стать твоей парадной мантии, уж точно, — пошутил Фред.

Они сели за стол к четверокурсникам, пока Рон ощупывал лицо, пытаясь оценить ущерб.

— Рон, можно позаимствовать Сычика? — спросил Джордж.

— Нет, он улетел с письмом, — ответил Рон. — А что?

— Джордж хочет пригласить его на бал, — саркастично произнес Фред.

Обе Гермионы усмехнулись, и обе незаметно для остальных.

— Хотим отправить письмо, величайший идиот в мире, — сказал Джордж.

Рон сощурил глаза и поглядел на близнецов.
— Кому это вы все пишете, а?

— Не суй свой нос не в свои дела, Рон, не то и его подожжешь, — произнес Фред, угрожающе размахивая палочкой.

Рон скис, а Гарри продолжал наблюдать за обменом репликами; его книга лежала забытой на коленях. Фред быстро обвел всех взглядом, слегка задержавшись на юной Гермионе.

— Итак… — начал он, меняя тему. — Вы, ребята, уже нашли себе пару на бал?

— Неа, — ответил Рон.

— Что ж, тогда тебе лучше поторопиться, приятель, или всех хорошеньких разберут, — сказал Фред.

— Ну, а ты с кем идешь? — спросил Рон, его глаза быстро метнулись туда, где сидела Гермиона. Видимо, он не забыл про случай с горячим шоколадом.

Фред заметил взгляд брата.
— С Анджелиной, — был его ответ. Он не покраснел, да и выглядел довольно спокойным, говоря о своей спутнице на бал.

Гермиона поймала себя на мысли, что считает поведение Фреда весьма зрелым, и вспомнила, как и в пятнадцать лет была им впечатлена. Даже Виктор нервничал, когда приглашал ее, а он был старше Фреда.

— Что? — спросил ошеломленный Рон. — Ты уже позвал ее?

— Верное замечание, — ответил Фред. Он развернулся и закричал через всю гостиную. — Эй! Анджелина!

«И вот вся эта зрелость испарилась», — подумала Гермиона, но все равно рассмеялась. Ее копия, однако, хмуро посмотрела на громогласного близнеца.

Анджелина и Алисия, которые разговаривали около камина, взглянули на своего товарища по команде.

— Что?

— Хочешь пойти со мной на бал?

Анджелина оценивающе оглядела Фреда, согласилась и повернулась обратно к Алисии, продолжая их разговор.

— Вот так, проще пареной репы, — сказал Фред Гарри и Рону. Но при этом он старался не смотреть на Гермиону.

Интересно…

Он поднялся, зевнул (не по-настоящему, поняла Гермиона) и сказал:
— Тогда лучше воспользуемся школьной совой, Джордж. Пойдем…

Они вышли через портрет.

Черт возьми, Гермиона совершенно забыла о Джордже. Она шла рядом с близнецами, направлявшимися в совятник. Джордж вел себя удивительно тихо во время всего разговора, и теперь она увидела, как юноша с силой стиснул челюсти.

Они начали подниматься по ступенькам, ведущим к совам, когда Джордж вдруг остановился, вынудив брата врезаться в него.

— Фред, что это было?

— Что было что? — ответил вопросом на вопрос Фред, схватившись за перила.

— Не строй из себя дурака! Почему ты не сказал мне, что планируешь пригласить Энджи?

— Теперь уже Энджи?

Свирепый взгляд, которым Джордж посмотрел на брата через плечо, стер любую ухмылку, готовящуюся появиться на лице Фреда.

Он потер шею.
— Ну… Понимаешь, это не совсем планировалось. Так что у меня на самом деле не было времени рассказать тебе.

Джордж вздохнул.
— Ты правда пригласил ее просто так?

Фред пожал плечами.
— Она милая девушка — уверен, ты согласишься. И, наверно, будет очень весело пойти на бал с одним из своих лучших друзей.

Что-то в последнем слове вырвало Джорджа из его непонятного настроения. Он моргнул, словно вдруг осознал, как себя ведет, и сильно покраснел.

— Ага, — ответил он и продолжил подниматься, повернувшись спиной к Фреду и Гермионе.

Фред улыбнулся так, словно его теория только что подтвердилась. Он последовал за братом по лестнице.
— И, конечно, я хотел показать мальчикам, что это не такое уж большое дело. Им просто необходима помощь.

Джордж засмеялся.
— Уверен, что ты их вдохновил. Зная Рона, он тоже наверняка закричит на девушку, когда будет ее приглашать.

Они достигли верха.

— Я не кричал, — сказал Фред.

— Ты буквально крикнул ей «эй!», — Джордж принялся искать школьную сову. — Знаешь, ты прикидываешься этаким уверенным в себе парнем, но тебе даже не хватило яиц, чтобы пригласить Грейнджер на… ну, на бал.

Фред вытащил из кармана письмо и угрожающе указал им на близнеца.
— Эй! Не втягивай в это мои яйца.

Джордж выхватил конверт из рук брата и прицепил его к сипухе со школьным гербом.
— Слушай, я знаю — ты думаешь о чувствах Рона и все такое, но я тебе говорю — это, возможно, был твой шанс. Вы могли провести вместе вечер, потанцевать так близко друг к другу и, может быть, в итоге оказаться под одной-двумя омелами. В общем, ты мог бы действительно вскружить ей голову.

— А кто сказал, что она ответила бы мне «да», если бы я ее пригласил? — засомневался Фред, но затем покачал головой. — Нет, это глупый вопрос. Разумеется, она бы ответила «да».

Джордж громко выдохнул.
— Не удивительно, что ты топчешься на одном месте! Ты не напуган. В действительности, ты так чертовски самоуверен, что даже и шага не сделаешь! Черт возьми, Фред, может тебе стоит наконец понять, что Грейнджер не будет ждать целую вечность. За последние дни даже Виктор Крам провел с ней больше времени, чем ты. Как я слышал, он постоянно торчит в библиотеке.

Фред пробормотал что-то, прозвучавшее довольно грубо, но прежде чем Гермиона успела разобрать, что именно, она оказалась в другом месте.


Глава 9. Четвертый год (вторая часть)

Внезапная вспышка солнечного света на некоторое время ослепила Гермиону, однако крики и смех, эхом раздающиеся со всех сторон, доносились совершенно отчетливо.

Гермиона моргнула и подождала, пока ее глаза привыкнут. Погода очень сильно напоминала ту, что ранее днем была в реальной жизни — нетронутый по большей части снег, который выпал совсем недавно, и сияющее синевой небо. Исключение оказалось лишь в том, что в этот момент в поле зрения возникли Гарри и семейство Уизли, устроившие снежную битву.

Сейчас за Гарри гнался швыряющий в него снежки Рон. Рыжеволосый издавал достойный любого кентавра боевой клич, а Гарри тем временем прилагал все усилия, чтобы держаться от друга как можно дальше.

Гермиона улыбнулась, когда Гарри уклонился от одного из снежков, но при этом потерял равновесие и врезался в Джинни. Он схватился за девушку, чтобы устоять на ногах, и та покраснела.

— Прости, — сказал он.

Джинни уставилась в его зеленые глаза, ее лицо стало алым. А затем она рванулась, схватила снежок и разбила его о голову Гарри.
— Все в порядке.

Они рассмеялись.

Отвлекшись от, без всяких сомнений, будущих мистера и миссис Поттер, Гермиона заметила саму себя, сидящую на старой скамейке. Ее нос покраснел от мороза.

— Грейнджер, ты замерзнешь, если будешь вот так сидеть, — сказал Фред, который стоял в нескольких шагах от нее.

Ее младшая копия только склонила голову набок и сотворила их фирменное синее пламя, которое затем поместила в банку.

— Последнее слово всегда должно быть за тобой, да?

Гермиона помотала головой.
— Нет, за тобой, Фред.

Он усмехнулся.
— О! Твоя правда.

Близнец вернулся в битву, получив от Джинни снежком в живот, и все продолжили кидать друг в друга снег, не забывая при этом заколдовывать его. Они успели построить несколько фортов, когда Гермиона решила вернуться в замок.

— Я пойду готовиться к балу, — сказала она.

Джинни на секунду прекратила посылать снег во Фреда и сообщила, что присоединится к ней позже.

— Тебе что, три часа нужно? — спросил Рон у мини-Гермионы. В этот момент ему в голову прилетел большой снежок. Джордж готовился запустить в него еще один, а Рон продолжил, теперь уже крича ей вслед. — С кем ты идешь?

Она ушла, не ответив.

— Ауч, — сказал Рон, когда Гермиона исчезла. Он зыркнул на остальных. — Кто из вас, придурков, это сделал?

— Очаровательно, Рон. И ты еще удивляешься, почему она тебе ничего не говорит, — протянула Джинни.

— А ты в курсе, Джин? — задал вопрос Фред.

Она, вздернув бровь, посмотрела на брата.
— Да. Но это только ее дело, так что и тебе не удастся что-то из меня вытащить.

— О, неужели?

Близнецы восприняли это как вызов, и вскоре повсюду снова летал снег, и началась новая снежная битва.

Белый сменился красным.

Гарри только что прошел через гостиную с Парвати, и Гермиона увидела, как Фред подмигнул нервничающему парню.

А когда Гарри, Парвати и Рон ушли через портрет, из спален девочек вышла Анджелина, облаченная в изумительное темно-фиолетовое платье.

Ее спутник тихо присвистнул.

— Ущипните меня — кажется, я сплю. Вы выглядите совершенно неотразимо, мисс Джонсон, — произнес Фред и взял ее за руку.

Девушка улыбнулась комплименту.
— Даже и не думайте, мистер Уизли. Я делаю это исключительно в качестве одолжения, так как рассчитываю на невероятно веселый вечер.

Они уже шли по коридору.

Фред моргнул.
— А ты определенно знаешь, как ранить сердце мужчины, да?

Анджелина закатила глаза.
— Ой, прошу тебя. Ты же понимаешь, что мы идем только как друзья. Я уж молчу о том, что ты выглядел таким отчаянным, когда приглашал меня — я просто не могла не сжалиться. И я, возможно, увидела в этом возможность расплатиться с тобой за библиотечную книгу, которую ты для меня достал. Стоит ли говорить, что я решила ею воспользоваться.

Фред засмеялся.
— Как обидно. Я задумал другую просьбу, которая, на самом деле, касалась моего брата и Хогсмида… — он затих и стал наблюдать за ее реакцией.

Слегка покрасневшая гриффиндорская охотница избегала его многозначительного взгляда.
— О, кстати о твоем брате — вон Джордж и Кэти!

Они заметили стоявших в Вестибюле Джорджа с его спутницей. Там уже собралась куча людей, но Гермиона посчитала, что рыжие волосы сильно упрощают поиск.

— Эндж, ты выглядишь потрясающе, — лучезарно улыбнулась подруге Кэти Белл, когда они подошли. — Правда ведь, Джордж?

Джордж ярко улыбнулся.
— Да, правда.

Кэти и Фред обменялись понимающими взглядами.

— Спасибо, — сказала Анджелина, — ты тоже.

Гермиона не знала, к кому — Джорджу или Кэти — относятся эти слова. Но она и не задавалась больше этим вопросом, поскольку теперь девушка изумлялась тому, что видит их такими юными. Зрелище заставило ее сердце одновременно воспарить и сжаться от боли. Каждую секунду перед ее глазами непрошено мелькали наполненные горем лица Анджелины и Джорджа — жестокое напоминание о том, что стоит ей выбраться из думосбора, как она увидит именно эти лица, а не те, сияющие.

— Давайте-ка отыщем Ли и Алисию и начнем уже эту вечеринку, — предложил Фред. Он протянул руку Анджелине, и та приняла ее.

Когда они двинулись с места, она приблизилась к его уху.
— Забыла упомянуть, я недавно видела Гермиону. Она тоже выглядела потрясающе.

Фред громко закашлялся, и некоторые люди поблизости повернули головы в их сторону.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — пробормотал он.

Анджелина вскинула одну из своих темных бровей.
— Не удивительно, что вас, ребята, все время ловят. Вы ужасные лжецы.

— Нет, на самом деле, это только Фред, — сказал Джордж, идущий перед ними.

Анджелина улыбнулась, в то время как Фред в шутку стукнул брата.

Сцена переменилась.

— Жареная картошка! Знаете, я могу к этому привыкнуть, — произнес Джордж, смотря на еду, появившуюся на тарелке.

Анджелина и Кэти рассмеялись. Ли, сидевший по другую сторону от Джорджа, был занят, поскольку Алисия ругала его за то, что он забрал ее свиные отбивные.

Фред, находившийся рядом с Анджелиной, глянул на главный стол. Спутница юноши проследила за его взглядом.

— Вау. По-моему, это первый раз, когда я вижу почти улыбающегося Крама, — сказала она.

— Неожиданно, ведь это значит, что он или глухой, или единственный в мире второй активист за права эльфов-домовиков, — проговорил Джордж, пережевывая кусок курицы.

Кэти засмеялась.

— Не будь врединой, — сказала Анджелина, но усмешка выдала ее.

— Хотя, должна признаться, никогда бы не подумала, что это он ее пригласил, — поделилась Кэти.

Фред улыбнулся.
— Похоже, она хорошо проводит время.

Анджелина и Джордж обменялись обеспокоенными взглядами.

Джордж наклонился к брату, стараясь, чтобы их никто не услышал.
— Уверен, что ты в порядке, Фредди? Ну, насчет Гермионы с Крамом.

— Разумеется, — ответил он. — Она заслуживает отдохнуть и как следует повеселиться.

Джордж нахмурился.
— Ты ведешь себя пугающе зрело для человека, который сохнет по ней все последние месяцы.

Фред отмахнулся от него и заказал для Ли свиные отбивные. Алисия поблагодарила его, радуясь тому, что получила свою тарелку обратно.

Столы исчезли, и Гермиона столкнулась с несколькими людьми. Или скорее, прошла сквозь несколько людей.

«Ведуньи» играли довольно быструю и жизнерадостную песню, и толпа энергично под нее танцевала.

Стоящий рядом с Гермионой Фред предложил руку своей спутнице.
— Как насчет того, чтобы показать им шоу, Эндж?

— Думала, ты никогда не спросишь, Фредди.

Они начали кружиться и вертеться на огромной скорости, и постепенно вокруг них образовалось пустое пространство — люди боялись, что окажутся к этим двоим слишком близко и получат какую-нибудь травму. Гермиона, которой не надо было об этом беспокоиться, бегала за буйной парочкой танцоров.

Они сумели направить свой танец-ураган туда, где отплясывали Гермиона и Виктор.

— Прекрасно выглядишь, Гермиона, — крикнула ей Анджелина, сияя ослепительной улыбкой. Щеки четверокурсницы покраснели. Анджелина усмехнулась и, выйдя из вращения, подтолкнула локтем своего партнера. — Правда, Фред?

— Уф, — было все, что ему удалось сказать, поскольку из него выбили весь воздух.

Виктор и Гермиона исчезли из виду.

— Батюшки, это больно, Эндж, — произнес Фред, кашлянув несколько раз.

Она не выглядела особо обеспокоенной.

Время понеслось вперед.

Гермиона услышала чьи-то крики.

— Ничего подобного! Главное — победа!

«Рон», — поняла она.

Немного погодя юная Гермиона пронеслась по танцполу мимо Фреда и Анджелины.

Они прекратили танцевать и посмотрели вслед ее постепенно исчезающей фигуре. Фред повернулся к своей партнерше.

— Она выглядела расстроенной. Иди, — сказала Анджелина, кивая в сторону убежавшей мини-Гермионы.

Фред вновь посмотрел на толпу, готовый, похоже, пойти и утешить Гермиону, но остановился, когда мимо них прошел один определенный волшебник.

— Эй, Крам! — позвал он. — Гермиона пошла туда!

Виктор задержался, а выражение его лица стало менее угрюмым.
— Спасибо, — ответил он.

Фред любезно кивнул ему, и болгарин ушел прочь.

Анджелина вздохнула.
— Что ты творишь? Это же мог быть твой момент.

Фред закружил ее, снова принимаясь танцевать.
— Будут и еще.

— Не будь так уверен.

Он секунду помолчал, а затем произнес:
— Последнее, что ей требуется, когда она расстроена, это чтобы ее смутил старший брат друга. Она растеряется и не будет знать, что делать.

Анджелина кивнула.
— Думаю, в этом есть смысл. Но у тебя может больше не появиться шанса, когда тут теперь Крам. То есть, что если в итоге они начнут встречаться?

Фред помотал головой.
— Неа. Он крутой парень, но, думаю, он не ее тип.

Анджелина подняла брови, когда он крутанул ее еще раз. Люди вокруг парочки немедленно отошли.
— Не ее тип? Он профессиональный игрок в квиддич.

— Именно.

Она усмехнулась.
— Так ты думаешь, что книжный червь предпочтет сорвиголову, да?

— Я думаю… — он перестал кружить их, — что ты должна станцевать следующий вальс с моим дорогим братцем.

Анджелина слегка покраснела.
— Ты меняешь тему.

— Нет, Эндж, ты, — и с этим он отправил ее прямо в руки брата, который стоял поблизости, говоря Кэти спасибо за танец. Джордж явно был ошеломлен внезапным появлением Анджелины в его объятиях. Он быстро пришел в себя и помог ей устоять на ногах. Тем не менее, близнец попытался испепелить Фреда взглядом, когда решил, что девушка этого не заметит.

В этот момент он увидел что-то позади Фреда и беззвучно произнес: «Бэгмен». Близнецы понимающе кивнули друг другу.

— Энджи, мне очень жаль, но нам нужно кое-что сделать, — сказал Джордж. — Сохранишь для меня следующий танец?

— Конечно, — ответила Анджелина, выглядя слегка сбитой с толку.

Фред и Джордж стали осторожно пробираться туда, где Людо Бэгмен только что закончил танцевать с профессором МакГонагалл.

Время снова помчалось вперед.

— Ну, не знаю, что вы хотели от того мужчины, но вам хотя бы удалось сделать что-то хорошее, — сообщила Анджелина и показала туда, где снова вальсировали Виктор и Гермиона.

Настоящая Гермиона увидела, что пусть юная она и улыбалась, но уже не так лучезарно, как прежде. Девушка мысленно прокляла Рона. Было так по-детски обвинять ее в обмене секретами с Виктором…

Не просто по-детски, он ревновал.

И если уж Гермиона поняла это, то Фред и подавно.

Он посмотрел туда, куда указывала Анджелина.
— Пожалуй, — сказал он.

Джордж выглядел таким же хмурым, как брат.

Кэти вздохнула.
— Ох, да ладно вам. Держу пари, что любые ваши с Бэгменом дела могут подождать еще немного. А теперь потанцуйте кто-нибудь со мной, или завтра я подложу вам в завтраки навозные бомбы.

Близнецы улыбнулись.

— Этого уж точно нельзя допустить, — произнес Джордж. Они с Кэти присоединились к толпе.

Анджелина взяла Фреда за руку, и они отправились следом.

— Думаю, она нравится ему, Эндж, — сказал Фред, положив руку ей на талию.

Анджелина вытаращила глаза.

— Я не о них, — торопливо заговорил он, указывая на брата, танцующего с другой охотницей. — Я думаю, — он вздохнул, — я уверен, что Рону нравится Гермиона.

— Не так уж маловероятно, учитывая, как он себя с ней сегодня вел, — признала Анджелина. — Но если ты не считаешь игрока мирового масштаба в квиддич своим конкурентом, то я не понимаю, почему ты беспокоишься насчет своего брата. Не в обиду Рону.

Ее кавалер не мог не усмехнуться, услышав последние слова.

— Я не переживаю насчет того, что он мой соперник, — произнес он. — Я не хочу соперничать с ним. Не хочу причинить ему боль, — Фред улыбнулся, но улыбка вышла совсем несчастной. — Несмотря ни на что, я правда люблю моего братца-идиота.

Анджелина положила голову ему на плечо и вздохнула.
— Ох, ты слишком хороший, Фред Уизли.

Он прислонился щекой к ее макушке.
— Знаю.

Они покачивались на одном месте, пока играла медленная песня.

— Но, — продолжила Анджелина, — ты же понимаешь, что люди переживают свое увлечение кем-то? Уверена, что будет лучше, если ты пресечешь все это в зародыше и начнешь ухаживать за Гермионой прежде, чем «увлечение» Рона перерастет в нечто большее.

Фред покачал головой.
— Ты не знаешь Рона. Он никогда не реагировал спокойно, если ты получал что-то, что он считал своим.

— Ты так говоришь, словно она — его собственность.

Фред пожал плечами.
— Это просто то, как мой брат видит мир.

Они продолжали медленно кружиться.

Анджелина снова вздохнула.
— Интересно, у кого-нибудь еще вечер прошел так же драматично, как у нас?

Гермиона сморгнула несколько слезинок, пока обстановка вокруг снова изменялась. Она не знала, почему у нее текут слезы. Она даже не особо понимала, когда вообще заплакала.

«Сосредоточься, Грейнджер. Мы еще не закончили, — подумала она. Утерев лицо рукавом, она огляделась. — Ладно, итак… Эм, опять „Три метлы“. И мистер Бэгмен только что ушел… о нет».

В самом деле, Людо Бэгмен только что ушел, а Фред и Джордж выглядели очень расстроенными… снова. Они заняли столик и заказали пару бутылок сливочного пива.

— Нам нужно вывести наши методы на новый уровень, Джордж, — сказал Фред. — Вежливость явно не работает, да?

— Не знаю, — произнес Джордж. — Что еще тут можно поделать?

— Ну… — начал Фред, но его прервал громкий крик, который заставил замолчать всех в пабе.

— Что с того, что он полувеликан? В этом нет ничего плохого!

Гарри стоял перед Ритой Скитер, выглядя донельзя раздосадованным.

Гермиона, совершенно потерянная после прошлого воспоминания, сначала даже не заметила их.

Рита, в отличие от Гарри, улыбалась. От этого все внутри Гермионы перевернулось. Женщина до сих пор вызывала у нее отвращение. Последнее, что Гермиона слышала — Рита собирается опубликовать книгу о Гарри и еще одну о Снейпе. Она не знала, какое из произведений будет наполнено большей чушью.

— Как насчет того, чтобы дать мне интервью о Хагриде, которого ты знаешь, Гарри? — спросила Рита. — О человеке, скрывающемся за грудой мышц? О вашей неправдоподобной дружбе и стоящими за ней причинами. Он заменяет тебе отца?

Гермиона увидела, как Фред и Джордж бросают свирепые взгляды на журналистку, а затем ее внимание моментально переключилось на скрип стула.

Мини-Гермиона резко вскочила, сжимая бутылку сливочного пива как гранату - словно она была готова швырнуть ее прямо в лицо Риты.

— Вы мерзкая женщина, — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Вам плевать, кого и что использовать для ваших статеек, верно? Сгодится даже Людо Бэгмен…

Рита Скитер холодно посмотрела на нее.
— Сядь, глупая девчонка, и не говори о том, чего не понимаешь. Я знаю о Людо Бэгмене такие вещи, от которых у тебя волосы на голове дыбом встанут… хотя ты явно в этом не нуждаешься… — добавила она, глянув на пышную шевелюру Гермионы.

— Пойдемте, — сказала Гермиона. — Давайте. Гарри, Рон…

Трое гриффиндорцев, провожаемые взглядами посетителей, вышли из паба.

Гермиона повернулась и увидела, как Джордж вцепился в плечо Фреда, который выглядел так, словно готов вскочить с места.

Постепенно помещение вновь наполнилось разговорами.

— Ну и наглости у этой женщины, — произнес Джордж, отпуская брата.

Казалось, что Фред успокоился, однако он продолжал со злостью смотреть на одетую в желтое фигуру Риты.
— Теперь она нацелится на Гермиону. Я уверен.

Джордж не выглядел таким же встревоженным, как его брат.
— Хотел бы увидеть, как она попытается. Что самое ужасное она может найти на такую ученицу, как Грейнджер? Одно среднее эссе?

Фред отвернулся от журналистки.
— Ты расслышал ту часть, где она упоминала Бэгмена? Говорю тебе, Джордж, нам придется играть грязно. Ясно же, что он совсем не честный человек.

— А я тебе говорю, что если мы опустимся до его уровня, ничего хорошего из этого не выйдет.

Раздался сильный шум, когда опрокинулся стул. Язык фотографа Риты начал стремительно расти, и мужчина, придя в исступление, создал довольно много суматохи.

Фред ругнулся.

— О, серьезно, Фредди? Ириска «Гиперъязычок»? Они же смогут нас выследить!

— Не могу поверить, что он забрал у нее ириску. Жадный ублюдок, — сказал Фред. — И не беспокойся — сомневаюсь, что она не пожалеет сил ради своего фотографа.

Джордж усмехнулся.
— И что бы ты сделал, если бы она съела ее?

Фред скопировал улыбку брата, из-за чего они стали выглядеть еще более одинаково.
— Отпраздновал.

Паб превратился в коридор Хогвартса. Гермиона обернулась на звук шагов, эхом раздававшихся по холлу.

По нему шла одетая в изумрудно-зеленую мантию женщина, которая остановилась, когда заметила две рыжие головы.

— А, мистеры Уизли! — МакГонагалл жестом подозвала близнецов.

— Моя дорогая Минерва, вы, наконец, согласитесь выпить со мной в Хогсмиде? — спросил Фред, умоляюще сложив руки.

Профессор Трансфигурации поджала губы, однако в ее глазах вспыхнул веселый огонек.
— Не совсем.

Джордж оттолкнул брата в сторону.
— Тогда, быть может, это мой счастливый день?

Фред потер руку.
— Держись подальше от моей дамы, Гред!

МакГонагалл только сильнее сжала губы.
— Никто из вас никуда меня не поведет, — сказала она, а затем ее лицо приняло серьезное выражение. — Я позвала вас, чтобы попросить привести в мой кабинет вашего брата и мисс Грейнджер.

Это привлекло их интерес.
— А зачем вам понадобились Рон и Гермиона, профессор?

МакГонагалл устало посмотрела на Фреда.
— Боюсь, что не могу сказать вам, мистер Уизли. Я бы хотела. А теперь, будьте так добры, найдите их и приведите в мой кабинет в течение часа. Благодарю вас.

Она продолжила свой путь, оставив близнецов заинтригованными.

— Это было странно. Как думаешь, где они сейчас?

Фред улыбнулся.
— Зная Гермиону, в библиотеке.

Они отправились в библиотеку и не обратили внимания на скептичный взгляд мадам Пинс, которым та наградила их, когда они вошли.

Солнце уже садилось, окутывая полки огненным светом. Близнецы прошли несколько шкафов прежде, чем нашли свои цели.

Золотое Трио сидело за столом, перед ними высились горы книг. Все трое выглядели одинаково уставшими.

— Ох, он бесполезен, — сказала Гермиона и захлопнула один из томов. Заголовок был виден, и настоящая Гермиона прочитала, что это «Странные волшебные дилеммы» — книга, которую она тогда сочла совершеннейшим мусором. — Кто вообще захочет завить волосы у себя носу?

Фред и Джордж выбрали именно этот момент, чтобы выйти из-за полки.

— Я был бы не против, — сообщил Фред. — Будет о чем поговорить, верно?

Лучшие друзья Гермионы и она сама подняли головы. Гермиона выглядела так, словно не могла решить — благодарна она появлению близнецов или в итоге пожалеет об их приходе. Гарри слишком устал, чтобы думать о чем-то подобном, а Рон тем временем казался сбитым с толку.

— Что вы двое тут делаете? — спросил он.

— Ищем вас, — ответил Джордж. — МакГонагалл хочет видеть тебя, Рон. И Гермиону тоже.

— Зачем? — удивилась она.

— Без понятия… Правда выглядела она как-то мрачно, — сказал Фред.

— Мы должны отвести вас в ее кабинет, — произнес Джордж.

Все трое встревожились. Им не хотелось разделяться, когда второе задание было так близко.

— Встретимся в общей гостиной. Принеси столько книг, сколько сможешь, хорошо? — сказала мини-Гермиона Гарри.

— Хорошо.

Они оставили его искать дальше в одиночку.

Пока они шли по коридорам и лестницам к кабинету МакГонагалл, Фред поравнялся с пышноволосой ведьмой.

«Неужели мои волосы правда выглядят так со спины?» — подумала Гермиона, но быстро помотала головой. Стоит ли на этом сосредотачиваться.

Ее внимание вернулось к тем, кто был перед ней. Особенно к мини-ней, когда та заговорила.

— Может, она намеревается попросить, чтобы мы перестали помогать Гарри? — спросила она у Рона.

— Надеюсь, нет. Если она захочет убедиться, что мы этого не делаем, то предпринять получится не так уж и много, верно? Женщина может быть пострашнее, чем Снейп, если ты ей перечишь.

— Твоя правда, — содрогнувшись, проговорил Джордж. — Помнишь второй год, Фредди?

— Я до сих пор не могу смотреть на енотов прежними глазами…

Гермиона взглянула на него.
— Что ты сделал с… Знаешь что, неважно, — сказала она, когда близнецы ухмыльнулись друг другу.

Они приблизились к лестнице, ведущей в кабинет декана, и тут Гермиона приняла решительный вид.

— Что ж, даже если она будет угрожать лишением баллов или обещанием отправить нас жить в Запретный лес, я все равно помогу Гарри, — сказала она.

— А если она завалит тебя по каждому предмету? — поддразнил Джордж.

— Тогда… эм…

Рон сумел рассмеяться.

Гермиона так глянула на друга, что тот немедленно замолк.
— Тогда я все равно помогу ему, Джордж.

Фред улыбнулся.
— Ты в самом деле восхитительна, Гермиона. О, а вот мы и на месте, — он постучал в дверь МакГонагалл. — Что ж, тут мы тебя покидаем. Если понадобится проводить тебя куда-то еще, то не стесняйся попросить.

Джордж склонился к Рону.
— А тебе может понадобиться сопровождение в Больничное крыло, если ты упомянешь при ней енотов.

Рон побледнел, а Гермиона закатила глаза.
— Пошли, — она схватила его за рукав, разворачивая к двери.

Когда МакГонагалл открыла ее, чтобы впустить двух четверокурсников, Фред и Джордж уже были за углом.

— «Если понадобится проводить тебя куда-то еще…?» Чтоб меня, Фред… — сказал Джордж.

— Я прощупываю почву. Раз она меня не прокляла, то можно предположить, что шутить о том, как я ее куда-нибудь веду, будет неопасно.

— Ты даже не планируешь куда-то ее вести, в чем смысл?

— Ну, да, из-за нашего дорогого брата не планирую. Но я все еще могу помечтать, разве нет?

— Ты жалок, ты же знаешь это, правда?

Фред насмешливо улыбнулся брату.
— Ага, зато между вами с Анджелиной все идет куда как лучше. Повтори-ка, каково было разок станцевать с ней?

— Понятия не имею, о чем ты тут болтаешь, — сказал Джордж и внезапно помчался к Гриффиндорской башне.

— Ну и кто теперь жалкий? — закричал ему вслед Фред.


Глава 10. Четвертый год (третья часть)

Гермиона оказалась на чем-то вроде трибуны. Оглядевшись, она поняла, что находится на берегу Черного озера.

В воздухе прогремел голос Людо Бэгмена, скомандовавшего участникам стартовать.

Гермиона осмотрелась по сторонам и увидела стоящих на носочках Фреда, Джорджа и Джинни, которые с тревогой наблюдали, как неподалеку от них ныряет в холодную воду Гарри.

— Надеюсь, с ним все будет в порядке, — сказала Джинни.

— Мне вот просто интересно, почему нас заставляют смотреть состязание отсюда, если вообще-то все происходит под водой, — произнес стоящий позади них Ли.

Фред и Джордж рассмеялись.

У Джинни, по всей видимости, было неподходящее для шуток настроение.
— Где Гермиона с Роном? У их лучшего друга второе задание, а я нигде их не нахожу.

Ее братья посмотрели друг на друга с широко раскрытыми глазами.
— Ты же не думаешь…

— …возможно, она…

— …а значит, это сделали мы…

— …и Гарри нас убьет.

Джинни была сыта по горло их близнецовым языком.
— Вы о чем вообще?

И именно тогда Людо Бэгмен еще раз воспользовался чарами Сонорус, призвав к молчанию всех зрителей.

— Теперь все чемпионы под водой и пытаются выполнить второе задание. Пока они там, я снова объясню вам его суть, чтобы напомнить о происходящем под поверхностью Черного озера.

Все выжидающе посмотрели на бывшего игрока в квиддич.

— У четырех участников есть час, чтобы вернуть свое самое ценное сокровище — то, что для них важнее всего на свете. Чтобы это сделать, им придется столкнуться с различными препятствиями, скрывающимися в озере, и вернуться прежде, чем закончится время.

По трибунам пробежал шепот.

— Так ты думаешь, что Гермиону и Рона попросили стать сокровищем Гарри? — спросил Фред.

Джордж прикусил губу.
— Ну, Бэгмен же сказал, что сокровище только одно, верно? Заставляет меня задуматься, что, может, кто-то из них у другого участника.

— И раз, кроме Гарри, никто и ни за что в здравом уме не посчитает Рона самым важным человеком в своей жизни, значит… — Фред замолчал, и его брат подождал, пока до того дойдет. — Ох, хренов гиппогриф, — выругался Фред. — Чертов болгарин…

Джордж похлопал его по спине.
— Ну-ну.

Фред изумленно всплеснул руками.
— Но они же только встретились!

Джинни с издевкой усмехнулась.
— Вы вообще ничего не понимаете, да?

Братья заинтересованно посмотрели на сестру.

— Чего мы не понимаем, Джин?

— Крам — международный игрок в квиддич, — начала она. — Плюс он известен как выдающийся ученик Дурмстранга. И есть множество людей, которые жаждут нажиться на его имени и статусе — только гляньте на Каркарова. Не говоря уже о толпе хихикающих фанаток.

Джордж промурлыкал:
— Точно, и мы все это знаем, только я все еще не вижу, к чему ты ведешь.

Джинни нетерпеливо щелкнула языком, словно ей приходится объяснять, что один плюс один равняется двум.
— Ну как бы вы себя чувствовали, если бы все вокруг общались с вами только затем, чтобы извлечь какую-то выгоду?

— Довольно дерьмово, наверно, — ответил Фред.

Его сестра одобрительно кивнула.
— Именно, и кому, как мы знаем, дела до квиддичных трофеев как до задницы тролля?

— Джинни, следи за языком, — шутливо попрекнул ее Ли, но и он выглядел заинтригованным.

Джинни наградила его свирепым взглядом за то, что перебил ее, но вздохнула, когда никто не осмелился высказать реальное предположение.

— Гермионе, — объяснила она. — И, наверное, именно поэтому она там внизу. Ее не волнует его слава. И еще, вы не задумывались, как это грустно, что его самое ценное сокровище — она? Потому что это значит, что в школе у него нет ни одного близкого друга. Это значит, что самый порядочный человек, которого он встречал за всю свою жизнь, это девушка, с которой он знаком всего пару месяцев.

Фред, Джордж и Ли некоторое время обдумывали новую информацию о профессиональном игроке в квиддич. Гермиона заметила, что в то время как Джордж и Ли, похоже, искренне ему сочувствовали, Фред словно делал это с неохотой. Как будто ему хотелось не сочувствовать Виктору, но у него не получалось.

— Черт возьми, это действительно грустно, — наконец сказал Ли.

К счастью, совсем скоро после этого толпа снова взбудоражилась. Речь Джинни оставила ребят в подавленном настроении, и отсутствие событий над озером никак не помогало. Серьезно, о чем только думали организаторы турнира?

Со стороны озера послышался громкий вздох.

Из воды вынырнула Флёр Делакур — не очень похожая на красивую себя и покрытая с головы до ног царапинами.

Француженка истерически зарыдала, когда мадам Максим подошла, чтобы проводить ее к мадам Помфри. Было сложно разобрать, что она говорит, особенно потому, что бормотала она по-французски.

Когда мадам Помфри предложила помочь ей, та яростно помотала белокурой головой, но, по крайней мере, заговорила на английском.

— Нет, я должна ве’гнуться! Она все еще там! Я д’лжна спасти мою маленькую сест’генку!

Джинни фыркнула.
— Не чересчур драматично?

Фред, вскинув бровь, глянул на сестру.

— Ой, да ладно, ну не может же она всерьез думать, что Дамблдор позволит им там утонуть, верно?

— Ну, не знаю, Джин. Дамблдор совершал и более безумные вещи… — ответил Джордж.

— Справедливо, — отозвалась она. — И все же… Мерлин, ты только погляди, как она рыдает! Ну честное слово.

Время промоталось вперед, и к берегу уже плыл Седрик Диггори вместе с Чо Чанг, державшейся за его руку.

— Время истекло. Как думаете, что с ними произойдет, если они не вернутся? — спросил Джордж.

— Но Диггори же только сейчас появился, — сказал Фред.

— Ну да, но он всего на минуту опоздал, верно?

Ли показал на берег.
— Похоже, ваш брат тоже начинает волноваться из-за всего этого.

Они посмотрели туда, где Перси разговаривал с Седриком.

— Ох, только не говорите, что до этого идиота только сейчас дошло, что Рон под водой, — произнес Фред.

— Рон там? — довольно громко спросил очкастый Уизли; его вопрос эхом разнесся по территории.

Седрик и Чо выглядели так, словно пытались что-то объяснить сквозь стучащие зубы.

Мадам Помфри потянула их к себе и сделала Перси выговор за то, что он не позволяет им отдохнуть после сурового испытания.

Перси тем временем становился все бледнее.

Джинни взвизгнула.
— Смотрите, кто-то еще появился!

Толпа с любопытством наблюдала, как над водой возникает акула.

— Чертов Мерлин, в Черном озере есть акулы? — закричал кто-то, подозрительно похожий на Лаванду Браун.

Остальные заохали и заахали, когда акула превратилась в Виктора Крама.

Затем они заметили кашляющую фигуру рядом с ним.

— Гермиона! — воскликнула Джинни.

— Мерлин, это Грейнджер!

— …заучка Грейнджер — самое ценное сокровище Крама?

— Да что он вообще в ней нашел, она даже не симпатичная.

— …она такая счастливица…

— Они ходили вместе на бал…

— Я думала, она с Поттером, но…

— …может, он с ней из жалости?

Гермиона буквально зарычала, когда услышала, как ее обсуждает толпа. Девушка уловила схожий звук справа от себя и поняла, что Фред раздражен точно так же, как она.

Джинни оглянулась и сказала стоящим поблизости заткнуться.

Ученики смотрели, как Виктор помогает мини-Гермионе благополучно добраться до пляжа, и, как только они выбрались, он ненадолго прижал ее к себе. Это вызвало еще больше разговоров.

Находившийся слева Джордж вздохнул, и Гермиона переключила внимание обратно на трибуну. Фред выглядел так, словно проглотил лимон.

— …интересно, что говорит Крам? — спросил кто-то неподалеку.

Гермиона неловко поежилась, вспомнив, как Виктор шептал ей на ухо что-то на болгарском, а затем пригласил провести с ним лето. Смутившись от такого публичного проявления чувств, она неподвижно стояла в кольце его рук, потому что ей нравился Виктор, и потому что ей было приятно, что есть кто-то, кто так ее держит.

Однако теперь этот жест значил намного больше. Хотя Виктор действительно говорил ей, что никогда не испытывал к кому-либо то, что испытывал к ней, она не позволяла себе действительно в это поверить. Ведь конечно в его жизни есть еще люди, которые для него важны? Но в словах Джинни был смысл, и Гермиона принялась ругать себя за то, что была так слепа.

Как она не заметила, каким спокойным стал Виктор, когда её обнял? Как она не задумалась хоть на секунду и не заподозрила, что его шепот на чужом языке скорее всего был словами, призванными утешить себя тем, что она в безопасности? Или просто не остановилась на мгновение, чтобы заметить, как бережно он завернул ее в полотенце, выданное мадам Помфри?

«Я столько всего не замечала», — подумала Гермиона и невольно посмотрела на стоящего рядом с ней высокого юношу. Он до сих пор кривился, из-за чего выглядел довольно смешно, но этот вид заставил ее улыбнуться.

Столько всего…

Мысли Гермионы прервал громкий крик.

Появился Гарри.

Она услышала громкий вздох Джинни.
— Ну разумеется ему надо спасти и всех остальных. Он любит быть героем, верно? — но, несмотря на эти слова, на лице девочки безошибочно угадывалась улыбка. В конце концов, то, что он такой хороший, и было тем, что она полюбила в Мальчике-Который-Выжил.

— Что ж, по крайней мере Делакур это, похоже, оценила, — сказал Джордж. — И, черт возьми, Перси, перестань позориться.

А тот неуклюже отправился за Роном в воду, и теперь брызгался и пыхтел, таща очень раздраженного младшего брата на берег, пока Гарри, шедший позади, возвращал Флер ее сестру.

Гарри был атакован заботой и бодроперцовыми зельями мадам Помфри, когда мини-Гермиона подошла к нему, взволнованно размахивая руками.

— Гарри, молодец!

Кто-то рядом фыркнул.

— Ох, бедный Крам. Похоже, глаза Грейнджер смотрят только на Поттера, — произнес чей-то голос.

— Теперь, когда ты упомянула — разве в «Ведьмином еженедельнике» не говорилось, что между ними что-то есть? — спросил другой.

— Ты же знаешь, что там в основном чепуху пишут.

— Да, но ты глянь…

Наступила пауза.

— Ого, не могу в это поверить — она отмахнулась от Крама! Знаешь, может ты и права, в этом наверняка есть доля правды…

Когда Гермиона резко развернулась, пытаясь узнать, кто настолько слабоумен, чтобы поверить в то, что они с Гарри не просто друзья, голоса смолкли, и она понятия не имела, как их теперь найти.

И тут же Гермиона вспомнила, как после этого на нее посыпались все те полные ненависти письма, именно это и утверждавшие: что они с Гарри вместе, и что она разбила бедному мальчику сердце.

Но ведь это-то были такие же ребята, как она сама. Люди, с которыми она ходила в школу. Те, кто посылал ей письма ненависти, основывались только на статье в журнале. Но мысль, что кто-то из близких мог в это поверить… Гермиона остановилась и вспомнила о миссис Уизли. Она поверила в эту ложь.

Воспоминание заставило Гермиону почувствовать себя некомфортно.

Краем глаза она заметила, как Джордж склонился к Фреду и зашептал ему что-то на ухо. Она вздохнула.

Они постоянно шепчутся, и становится всё тяжелее ничего не упустить.

— …Крам, Рон и теперь Гарри. А ты умеешь выбирать, Фредди, — услышала она поддразнивания Джорджа.

Фред ничего не ответил, но в его глазах промелькнула усталость.

Вдруг Джинни зарычала.
— Чертова француженка.

Трое парней и Гермиона вперились взглядом туда, где Флер расцеловывала щеки Гарри.

Следующее воспоминание заиграло в коридоре Хогвартса.

Гермиона последовала за Фредом, который сделал несколько шагов, а затем расплылся в яркой улыбке и помахал кому-то впереди.

— Эй, Грейнджер!

Гермиона увидела саму себя, направляющуюся к дверям Больничного крыла. Она прижимала к себе руки и выглядела так, будто вот-вот заплачет.

— Привет, Фред. Прости, но мне нужно…

— Что-то не так? Что случилось? — перебил он.

Настоящая Гермиона была уверена, что если бы тогда она могла мыслить здраво, то заметила бы обеспокоенный взгляд, с которым на нее смотрел старший гриффиндорец, но, увы — боль от неразбавленного гноя бубонтюбера вызывала в голове туман и рассредоточенность.

Она помнила, как ей хотелось поскорее закончить разговор, отделаться от него как можно менее грубо и обратиться к мадам Помфри за помощью.

— Просто несколько отвратительных писем от самых милых читателей «Ведьминого еженедельника». И Фред, прости, но мне нужна помощь…

Именно тогда он увидел ее руки.

— Чтоб меня, Гермиона! Что произошло с твоими руками, они огромные! — воскликнул он и рассмеялся.

Вот поэтому я никогда ничего и не подозревала! Как кто-то может заявлять, что интересуется мной и в то же время смеяться над тем, какие огромные у меня руки?

Крылья носа юной Гермионы затрепетали, и она попыталась сморгнуть слезы, грозившиеся вот-вот политься из глаз. Фред, очевидно, понял, что сказал что-то не то, но прежде чем у него появился шанс извиниться, мини-Гермиона вошла в двери и захлопнула их перед его носом.

Перед тем, как эта сцена сменилась на другую, Гермиона увидела почесывающего голову Фреда, который выглядел очень виноватым.

Близнецы поднимались в совятник.

Джордж, казавшийся доведенным до отчаяния, следовал за братом.

— Фред, я говорил тебе, что это плохая идея.

Фред помотал головой.
— Нет, Джордж, это единственная идея. Это письмо, — он поднял руку, в которой держал запечатанный конверт, — последнее, в котором мы разговариваем с ним любезно. А потом мы скажем ему вернуть нам деньги, которые он задолжал, или все узнают о его маленьком…

— …то есть мы будем шантажировать его, и из-за этого, возможно, влипнем в кучу неприятностей…

— …мы пытались вести себя вежливо. Теперь наступило время играть грязно, подстать ему. Он будет не в восторге, если министр магии узнает, что он сделал…

Джордж тщетно развел руками.
— Говорю тебе, если ты так напишешь, это будет шантаж!

— Ага, но ты же не станешь жаловаться, если мы получим отличную компенсацию, а? — чуть обернувшись, рявкнул в ответ Фред.

Он распахнул дверь и перешагнул порог, за ним по пятам следовал Джордж. Близнецы замолчали, когда поняли, что в помещении они не одни.

Там стояли Гарри, Рон и мини-Гермиона, которые, похоже, тоже были сильно удивлены.

— Что вы тут делаете? — одновременно спросили Фред и Рон.

— Шлем письмо, — в унисон ответили Гарри и Джордж.

— Что, в такое время? — произнесли Гермиона с Фредом.

Фред ухмыльнулся.

— Ладненько… мы не станем спрашивать, что вы тут делаете, а вы не спрашивайте нас, — предложил он.

Гермиона увидела, как Гарри и Рон пытаются разглядеть, кому адресовано письмо, пока сама она раздраженно краснела и отводила взгляд от смотрящего на нее Фреда. Она помнила о Больничном крыле и подумала, что его вопросительный взгляд говорит о том, что мини-Гермиона все еще сердится на него.

Сейчас это все казалось таким незначительным.

Фред не казался таким уж обеспокоенным. На самом деле, его усмешка оставалась неизменной на протяжении всей бравады, пока Рон не спросил, кого они шантажируют.

После того, как близнецы сказали младшему братцу держать свой нос подальше от их дел и послали письмо с одной из сов, они покинули троицу четверокурсников.

Спустившись, они снова заговорили.

— И это совсем не было подозрительно, да? — саркастично произнес Джордж.

— Не сваливай все на меня. Они слышали нас обоих.

— Ага, говорящих о твоей идее.

— Ну, а ты разве не хочешь открыть магазин приколов? Сосредоточься на мечте, держи цель в голове, — сказал Фред. — Если мы получим деньги, то всё это будет того стоить.

— Разумеется, я хочу магазин приколов, но шантаж… — Джордж покачал головой. — Это не лучший способ.

Фред вздохнул.
— Что еще мы можем сделать? Подождать, пока кто-нибудь достаточно добрый не протянет нам мешок галлеонов?

Гермиона почти рассмеялась.

«Да», — подумала она, наблюдая, как принимает форму следующее воспоминание.

Она стояла у стола Гриффиндора.

Это был приезд миссис Уизли и Билла в Хогвартс, когда они представляли семью Гарри, и шла вторая половина обеда с ним, Роном, Джинни, Фредом и Джорджем в Большом зале.

— Не передашь мне немного хлеба, Джин?

Джинни протянула Фреду ломоть и продолжила есть.

Рон, как обычно, набил рот, а затем поднял глаза и встретился со свирепым взглядом миссис Уизли.

— Мне казалось, что я учила тебя более хорошим манерам, чем вот это. Прожевывай свою еду, Годрика ради, — сказала она.

Остальные засмеялись, когда уши Рона покраснели, и засмеялись еще больше, когда он начал жевать свою еду как следует.

Хотя это было воспоминание Фреда, Гермиона ничего не могла поделать с тем, что некоторое время она смотрела не на него, а на лучшего друга. Гарри выглядел таким счастливым и беззаботным, что ей было больно от этого, потому что всего через несколько часов он снова встретится лицом к лицу с человеком, убившим его родителей, и увидит, как погибает Седрик. Но он еще этого не знал. Не знал, что впереди его ждут три года страданий, и только после этого он победит своего заклятого врага.

«Но, по крайней мере, я точно пройду с ним весь этот путь», — подумала она и почувствовала небольшой прилив гордости. Она правда была там ради тех, кого любит, но это было нелегко, и потому на короткий миг Гермиона позволила себе почувствовать гордость за собственные свершения.

На секунду она с грустью взглянула на Рона, когда в мыслях возникло воспоминание о его мимолетной слабости, которую ей трудно простить и по сей день. Он вернулся, да, но это причинило такую сильную боль. Слишком сильную. Она любила его, нуждалась в нем, а он ушел.

«Но разве сейчас ты не поступила с ним точно так же?» — прошептал тихий голос где-то в дальних уголках разума.

«Не смеши меня, это и близко не то же самое», — резко выплюнула она. Спорить ни с кем, потрясающе.

Внезапно улыбка Гарри пропала, когда ее юная версия подошла к столу.

Семья Уизли смотрела, как их мать утыкается глазами в тарелку, внезапно найдя нарезание стейка более интересным, чем ее окружение.

Фред, Джордж и Джинни обменялись растерянными взглядами, в то время как Рон выглядел смутившимся.

Так продолжалось до тех пор, пока Гарри не попытался задавать Гермионе вопрос, на что та молча показала ему не делать этого. Только тогда миссис Уизли наконец подняла голову.

— Здравствуй, Гермиона, — произнесла она более натянуто, чем обычно.

Гермиона увидела, как Фред нахмурился, глядя на мать.

— Здравствуйте, — нерешительно ответила мини-Гермиона из-за холодного выражения на лице миссис Уизли.

Гарри посмотрел на них обеих, а затем сказал:
— Миссис Уизли, вы же не поверили в ту чушь, что написала Рита Скитер в «Ведьмином еженедельнике», правда? Потому что Гермиона не моя девушка.

— О! — сказала миссис Уизли. — Нет… Конечно нет!

Но после этого она стала общаться с Гермионой гораздо теплее.

А еще Гермиона заметила, как Фред будто изо всех сил старается не выглядеть довольным.

Затем все вокруг завертелось и превратилось в Хогвартс-Экспресс. Солнце светило сквозь все находящиеся рядом окна, отчего рыжие волосы Фреда сияли почти как золото.

Это по какой-то неведомой причине заставило губы Гермионы растянуться в улыбке, и она чуть не пропустила момент, когда Фред положил в карман шоколадную лягушку и вдруг слегка ударил своего близнеца под ребра, пока мимо проезжала тележка со сладостями.

— Джордж, смотри-ка, кто идет к купе Гарри.

Тот нахмурился.
— Как будто у бедного паренька и так мало пищи для размышлений. Давай глянем, что они затеяли?

— Давай.

Они сгорбились и на цыпочках двинулись вперед. Где-то за ними в одном из купе прозвучал голос Кэти.

— Ой, не переживай, Эндж, они просто снова где-то шастают.

— Об этом и нужно переживать, — рассмеялась Анджелина.

Мальчики, видимо, этого не услышали, потому что были заняты тем, что прятались от Малфоя, чей голос становился все громче и громче по мере приближения.

Он громко разглагольствовал о какой-то чуши, а Крэбб и Гойл со злобными взглядами стояли за ним.

— …Темный Лорд вернулся! Первыми будут грязнокровки и любители магглов!

Палочка в руке Фреда дернулась, а Джордж стиснул зубы.

Но так как Малфой и понятия не имел о старшекурсниках, посылающих в него убийственные взгляды, он продолжил:
— Вернее вторыми, Диггори был п…

Это стало для всех последней каплей, и потому следом прогремели вспышки заклятий.

Повсюду замелькали краски и загрохотали взрывы. Гермиона заморгала, пытаясь избавиться от звезд перед глазами.

— Решил, стоит проверить, что планируют эти трое, — произнес Фред, переступая слизеринцев (и наступив на Гойла) и заходя в купе. Когда за ним последовал близнец, позволив себе чуть потоптаться ногами на Малфое, Гермиона почувствовала некий внутренний конфликт. Сейчас Малфой был не таким уж плохим. Но в то же время она только что видела, как он издевается над смертью Седрика. В конце концов девушка решила, что юная версия блондина полностью это заслужила.

У всех были вытащены палочки, и, убрав их в карманы, Рон, Гарри и Джордж выволокли трех потерявших сознание слизеринцев в коридор.

Тем временем Фред сидел и чесал раздраженного Крукшанкса за ушами. Юноша поднял голову и ярко улыбнулся, когда увидел, что Гермиона улыбается ему. Случай у Больничного крыла был полностью забыт.

И в любом случае она была слишком счастлива из-за поимки Риты Скитер, чтобы он ее волновал и дальше.

Через пару секунд с того места, где стояла настоящая Гермиона, стало видно, что шея Фреда сильно покраснела. Он поскреб ее, прочистил горло и вытащил колоду карт.
— Взрывающиеся карты, кто хочет?

Время побежало вперед, пропуская игру и ту часть, где близнецы рассказывали о том, как их обманул Людо Бэгмен, и остановилось, когда Крукшанкс столкнул сумку Гермионы, из-за чего из нее выкатилась стеклянная банка.

— Что это? — спросил Джордж, смахивая сажу с рукава. — Это… Грейнджер, зачем ты носишь банку с живым жуком?

Гермиона выглядела взволнованной.
— Ну, мы же ведьмы и волшебники, верно?

— Ясен пень, но ты ведь не собираешься на самом деле нелегально варить летом зелья, правда? Потому что если нет, то этот бедный паразит, скорее всего, все равно будет мертв к началу следующего семестра.

Рон фыркнул.
— Поверь мне, этот паразит совсем не бедный.

Гарри ухмыльнулся.
— Ага, и это не Гермиона делает нечто незаконное.

Фред отложил карты.
— Что вы трое замышляете?

Мини-Гермиона поставила банку на колени и прикусила губу.
— Что ж… во-первых, вы должны пообещать, что никому не расскажете.

Близнецы обменялись озорными взглядами.
— Ох, это будет круто, — хором произнесли они.

Она смерила их взглядом, но они не обратили внимания.

Гарри поднял брови.
— Гермиона, ты же знаешь, что можешь им довериться. Не понимаю, чего ты так беспокоишься, если едва ли сдерживалась, чтобы рассказать мне и Рону.

— Ну да, но это потому, что я хотела вам рассказать. Но я не знаю, что они, — она посмотрела на близнецов и закатила глаза, — сделают с этой информацией.

Рон рассмеялся.
— Гермиона, ты боишься, что они будут шантажировать тебя тем, что ты шантажируешь кого-то еще?

Фред и Джордж вытаращили глаза.

— …шантажируешь?

— …Грейнджер, кого…

— …что…

— …теперь ты обязана нам все рассказать!

Будучи не той, кто упускает шанс блеснуть, Гермиона принялась объяснять.

— Фред и Джордж, это Рита Скитер. Рита — Фред и Джордж.

Жук, естественно, не ответил, если только не считать за ответ бешеные метания внутри банки.

Гермиона ждала их реакции.

— Так, — начал Фред, улыбаясь, но выглядя слегка настороженно, — ты превратила ее в жука или это ее предыдущий облик? Потому что, знаешь — если второй вариант, то это многое объясняет.

Гермиона усмехнулась.
— Я не превратила ее в жука, нет. Я просто продержу ее в таком виде, пока мы не доберемся до Лондона.

— Тогда, — произнес Фред, — как она стала вот такой?

— Ну, полагаю, будучи анимагом, ты просто трансформируешься…

— Погоди-ка, — прервал ее Джордж. — Рита Скитер анимаг? Но мы никогда об этом не слышали!

Гарри с Роном ухмыльнулись, когда Гермиона изо всех сил постаралась сохранить серьезное выражение лица.
— Я и не ждала этого от вас, так как она все делает нелегально.

Настоящая Гермиона заметила, что выглядела тогда слишком уж самодовольной для своего же блага. Хотя можно ли ее винить? Это был такой потрясающий момент. А то, что она произвела впечатление на близнецов, доставило еще больше радости.

Взгляды на их лицах, когда она рассказала им, что вынудила Риту Скитер весь следующий год держаться подальше от пера, полностью подавили ее застенчивую часть — часть, которая притормаживала ее, стоило ей достигнуть чего-нибудь, из страха задеть других. Но тут она позволила себе оживиться и повосхищаться собственной гениальностью.

— Это, — сказал Джордж, когда она закончила, — самая бесподобная вещь, которую я когда-либо слышал.

— Серьезно, Грейнджер, шикарно провернула. Уверена, что не хочешь подумать о партнерстве с нами? В конце концов, у тебя, похоже, есть нужные качества, — поддразнил ее Фред.

Гермиона нахмурилась.
— Давайте не бежать впереди паровоза.

Остальные рассмеялись.

Ребята собирались начать новую игру, когда двое старших гриффиндорцев вдруг вспомнили, что забыли сообщить Ли, куда они ушли. Близнецы отпросились на минутку и закрыли за собой дверь купе.

— Знаешь, может вы двое просто созданы друг для друга, — сказал Джордж.

— О чем ты? — спросил Фред.

— Ну, я уверен, что большинство людей были бы против шантажа, но вы с Грейнджер, судя по всему, нет.

— Ой, заткнись, — ответил Фред, но он улыбался слишком широко, чтобы слова прозвучали грозно.


Глава 11. Глупые причины

Звук льющейся воды отражался от кафельной плитки.

Гермиона прижала к щекам ладони и позволила их прохладе успокоить её.

Дыши… Дыши… Ды…

Она снова плеснула в лицо водой.

Нигде не говорилось, что думосборы могут нанести человеку долго длящийся физический вред или вызвать ещё какие-нибудь серьёзные побочные эффекты. Гермиона всё проверила — ныряние в думосбор безопасно. Так почему у неё болела голова и ныло сердце?

В то же время она, конечно, понимала, что всё это скажется на психике. Даже если не додуматься до этого логически, или, например, не вспомнить, как Дамблдор делал между занятиями с Гарри большие перерывы, нельзя отрицать тот факт, что Гермиона начала понимать изменившееся мнение Гарри. Хотя раньше она считала это невозможным.

Вот так вот наблюдать за чьей-то жизнью — быть почти её частью, рассматривать каждую мелочь, проходить через все эти эмоциональные горки — Гермиона наконец поняла, как у такого человека, как её лучшего друга, ненависть к постоянно издевающемуся над ним профессору Северусу Снейпу сменилась глубоким уважением и почтением. Ей это было не по душе, но она поняла.

А ещё она поняла, что её собственные воспоминания о Фреде Уизли теперь не только нежные и ностальгические, но и безумно ценные.

Гермиона вздохнула.

Нужно многое обдумать.

Очень многое.

Но не слишком.

Несмотря ни на что, остановиться Гермиона не могла.

«Я делаю это ради него», — подумала она. Затем закрыла кран и проигнорировала маленькую эгоистичную часть, прошептавшую, что она делает это всё не только ради Фреда. Пусть та и дальше будет похоронена глубоко в мозгу.

«Я ему нравилась, — продолжила размышлять Гермиона. — По-настоящему нравилась. Но он отошёл в сторону ради Рона».

Вспомнив об этом, она снова чуть не заплакала.

А что, если бы они с Роном разобрались в своих чувствах раньше? Фред придумал бы другое оправдание или решился бы сделать шаг?

Как бы она отреагировала?

И были бы они вместе даже сейчас?

Вопросы были бесконечными, но только не все из них были новыми.

На пятом курсе, во время правления Амбридж, был один случай — всего мгновение, когда Гермиона на секунду увидела близнеца Уизли в другом свете. Секунду, за которую она успела подумать…

Именно в тот год она перестала ругать и осуждать их с Джорджем и начала уважать. А потом поняла, что и они на самом деле относятся к ней так же.

Год, когда она поняла, что оценки не равняются интеллекту, потому что в конце того года она неохотно призналась себе, что близнецы действительно довольно гениальны. Оба.

Но вот тот момент с Фредом… Щёки Гермионы загорелись, когда она поняла, что близнец мог добавить во флакон и то воспоминание. И не могла решить, что она ощущает от возможности оживить воспоминание — нетерпение или смущение.

В дверь громко постучали.

— Гермиона, ты всё? Мне нужно подготовиться ко сну, — послышался голос Парвати.

— Почти закончила! — ответила Гермиона, выныривая из своих мыслей.

Она схватила полотенце и, вытерев оставшиеся на лице капли, оставила его висеть вокруг шеи. Потом взяла косметичку с туалетными принадлежностями и вышла из ванной.

Парвати с раздраженным видом стояла снаружи. Это было неожиданно.

Последние несколько месяцев ведьма почти не проявляла эмоций. В отличие от своей сестры Падмы, у которой, как все знали, случались срывы, Парвати окружила себя невидимой, непроницаемой стеной. Она приходила на занятия и обеды, не устраивала истерик, и у этого имелась своя цена. Парвати больше не смеялась. Не хихикала тем самым хихиканьем, которое многие годы раздражало Гермиону. Она больше не сплетничала и не проявляла интереса ни к чему, что не относилось к школе.

Она больше не была Парвати.

— Прости, — отозвалась Гермиона. — Надеюсь, я не заставила тебя долго ждать.

Недовольный взгляд исчез и сменился привычным безразличием.

— Нет проблем. Но я зайду, если ты не возражаешь.

— Да, конечно… — в голове Гермионы возникла идея. — Парвати!

Девушка обернулась.
— Да?

— Эм… не хочешь присоединиться ко мне, Невиллу, Джинни и Луне завтра на завтраке?

На лице Парвати промелькнула вторая эмоция за ночь.
— Присоединиться к тебе и Лу-Луне, и Невиллу, и Джинни? Уверена?

— Да. Ну, я знаю, что ты наверно лучше сядешь с Падмой и другими рейвенкловцами, но просто подумай об этом.

— Мне не нужна твоя жалость, Гермиона. Если дело в этом.

— Нет, это не из-за жалости! Я просто… — она попыталась найти слова. Не из-за жалости ли она это делала? Возможно… но не только. — Мы несколько лет были соседками, и при этом никогда не проводили вместе время.

Парвати немного помолчала. А затем:
— Ладно. Пожалуй, я могу сесть с вами.

Гермиона улыбнулась ей и постаралась не воспринимать на свой счёт то, что Парвати не ответила тем же.

Ещё не закрыв дверь, Парвати добавила:
— И, Гермиона… мы не хотели исключить тебя, — она говорила про себя и Лаванду. — Я… мы… мы просто были очень разными людьми.

Гермиона посмотрела на лицо своей соседки, в её карие глаза, и увидела взгляд человека, который слишком рано увидел слишком многое — взгляд, который Гермиона знала очень хорошо. Тот же самый взгляд она встречала в зеркале. Но в нем было ещё кое-что. Глаза Парвати были наполнены сожалением. Сожалением из-за потраченного времени. Сожалением из-за не проведённого с кем-то времени из-за дурацких причин.

— Я знаю.

***


Завтрак прошёл лучше, чем Гермиона ожидала.

В то время, как Невилл и Джинни встретили присутствие Парвати молчанием, Луна очень громко сообщила, как она рада завести новое знакомство и как она не злится из-за всего того, что Парвати шептала о ней за её спиной.

Гермиона боялась, что из-за этого темноволосая девушка вылетит из-за стола, но вышло совсем наоборот. Парвати, похоже, нашла честность освежающей.

Когда её спросили об этом, она пожала плечами и ответила: «Большая часть войны состоит из неуверенности, страха и лжи. Меня больше не интересуют сплетни».

Когда завтрак закончился, они пошли вместе на совместный урок по Чарам. Парвати извинилась и ушла к сестре, тогда как Луна осталась со своими лучшими друзьями — гриффиндорцами.

Когда все расселись по своим обычным местам, Гермиона кивнула зашедшим в класс Шеймусу и Дину. Они ответили тем же и сели справа от неё.

— Привет, Гермиона, — произнес Шеймус.

— Привет, Шеймус. Дин, — добавила она, обращаясь ко второму парню.

— Здорово, Гермиона, — ответил он. — Луна, привет!

Сидевшая слева от неё Луна ярко улыбнулась.

Класс замолчал, когда зашёл профессор Флитвик и начал урок.

Через час, в который Гермиона без особого энтузиазма творила уже знакомые заклинания, профессор отпустил её вместе с остальным классом.

Собирая вещи, Гермиона не могла не почувствовать некоторую горечь из-за всего этого. Как она должна не думать о войне, если ей больше нечем занять свой разум? Заклинания были простыми, учебники читались почти моментально, и даже если бы это было не так, она бы мало чего упустила, вообще не читая их. Чему они могли научить её — ведьму, которая отыскала крестражи Волдеморта и приняла участие в его уничтожении? Она прошла через более тяжёлые вещи, чем те, к которым их готовила школа.

Гермиона помотала головой. Это не хорошо — она начинает говорить как Гарри на пятом курсе.

Может, вместо того, чтобы жаловаться на нынешнюю школьную жизнь, ей стоит больше думать о своём будущем. Своей карьере. Права эльфов и права других волшебных существ всегда были для неё очень важны. Может, она могла бы начать с этого? Не создать ещё одно Г.А.В.Н.Э., а отправиться прямо в логово льва — в Министерство.

Гермиона мысленно засмеялась, когда они ушли вместе с Джинни немного вперёд, пока остальные только выходили из класса. Она огрызнулась на Скримджера, стоило ему лишь предложить подобное, но ведь в этом был смысл. Если она хотела что-то изменить, то Министерство подходящее место, чтобы начать.

— Ты чего такая довольная? — спросила Джинни.

Гермиона моргнула. Она не осознавала, что улыбается.
— О, просто идея появилась, вот и всё.

Джинни казалась позабавленной.
— Не терпится услышать. Сдаётся мне, ты всё расскажешь в не-таком-уж-далеком-будущем, а не сейчас?

— В точку. Дам тебе знать, когда обдумаю детали.

Джинни улыбнулась. А затем хлопнула себя по лбу.
— Чтоб меня, я почти забыла! Билл и Флёр хотели, чтобы я тебе передала, что ты приглашена в «Ракушку» на следующие выходные.

Гермиона удивленно ахнула.
— С чего бы им приглашать меня?

— Ну, не только тебя. Меня тоже, и ещё Гарри приедет. Ему дали выходные. Вообще-то поэтому мы и собираемся. Гарри в последнее время мало отдыхал.

Гермиона вздохнула.
— И как думаешь, что почувствует Рональд, когда узнает, что его не пригласили? Боюсь, это плохая идея, — сказала она.

Джинни покачала головой.
— Нет, послушай, Гермиона: мама крутится вокруг Рона и в кои-то веки дарит ему всё своё внимание. Он будет в порядке. И, если честно, Гарри боялся, что ты отдалишься от него из-за всего этого.

— Я? Это мне нужно беспокоиться, что они отдалятся. Они лучшие друзья, в конце концов, — произнесла Гермиона.

— Ты тоже их лучший друг.

— Знаю, но ведь это немного другое, правда? Я помню, каким несчастным Гарри был на четвертом курсе, когда Рон с ним не разговаривал. Меня ему недостаточно.

— Ну, тогда хорошо, что ему не придётся выбирать, верно? — сказала Джинни, защищая своего парня. — Вы оба останетесь на месте, и Гарри больше не придётся терять кого-то из своей семьи. Хорошо?

Гермиона против воли улыбнулась.
— Хорошо.

— Прекрасно, — ответила довольная ответом подруга. — Так что присоединяйся к нам на выходные в коттедже «Ракушка» в следующую субботу. Я уже все уладила с профессором МакГонагалл. Хотя она всё равно не смогла бы нас остановить, раз мы совершеннолетние.

Гермиона хихикнула.
— С удовольствием бы посмотрела, как ты попытаешься ей это объяснить. Я имею в виду, если бы она была против нашей поездки.

— Даже я не настолько смелая, Гермиона, — усмехнулась Джинни. — И под «смелая» я подразумеваю «тупая».

***


В следующую субботу тоже было ясное, солнечное зимнее утро.

Гермиона потянулась напряжёнными конечностями и сняла заглушающее заклинание вокруг кровати. Она хорошо поспала впервые за долгое время, но каждая ночь была непредсказуемой, и потому Силенцио перед сном стало привычкой.

Она соскочила со своей кровати под балдахином и направилась в ванную. Быстро оглядевшись, она увидела, что Парвати все ещё крепко спит, или, по крайней мере, что её шторы сдвинуты.

Зайдя, она поспешила в душ. Горячая вода казалась потрясающей, и Гермиона позволила себе понаслаждаться ею подольше, чем обычно.

Приятные мелочи.

Её лицо засветилось, когда она взяла мыло, а мыслям в это время позволила уплыть к событиям прошлого вечера.

Он прошёл великолепно. Поскольку это была пятница, все с нетерпением ждали какой-нибудь факультетской активности, и когда Гермиона вызвалась принести с кухни еды, все ответили восторженным ревом. Вид дающего себе волю префекта Грейнджер был действительно редким.

Хотя она и не префект школы. Нет, эта должность досталась Латише Рэндл, рейвенкловке, после того, как Гермиона отказалась. Она не хотела лишать какую-то семикурсницу этого титула, и, откровенно говоря, в принципе не видела в этом смысла.

Зайдя на кухню и заверив эльфов-домовиков, что дни вязания окончены, она и Невилл пронесли еду по секретному пути, которым в воспоминаниях пользовались Фред с Джорджем.

Откуда ты о нём знаешь? — спросил Невилл, когда в стене возник проём.

Близнецы мне показали, — ответила она, подумав, что это не совсем ложь.

Довольно хитро, — отозвался Невилл, — только… не знал, что вы были так близки.

Она грустно улыбнулась ему.
Мы и не были.

Невилл не знал, как на это ответить. Но, потому что Лонгботтом был таким, какой он есть, он не стал давить, особенно тогда, когда его подруга выглядела такой грустной, говоря об этом.

Когда они добрались до гостиной, вечеринка началась по-настоящему.

Джинни сотворила свой Патронус и позволила ему прогарцевать по комнате, пока младшие ученики с восхищением глазели на прекрасную лошадь.

Пока та скакала у камина, Джинни встретилась взглядом с Гермионой и наградила её улыбкой. Гермиона улыбнулась в ответ. Не так давно они обсуждали свои Патронусы и пришли к заключению, что сам факт того, что они всё ещё способны его вызвать, наверняка знак, что всё придет в норму… в итоге.

Шеймус и Дин начали петь и учить всех словам «Уизли — наш король», хотя новенькие не особо понимали, почему их капитана по квиддичу называют королём, если она вообще-то девушка.

Луна появилась в башне около девяти, затянув нескольких ребят в весьма своеобразный танец.

Мозгошмыги стараются держаться подальше, если ты делаешь так время от времени, — сказала она, одновременно кружась и взмахивая руками над головой, пока Гермиона изо всех сил старалась не засмеяться.

Тут была жизнь, тут был смех. Люди хотели забыть. И на некоторое время им удалось.

Гермиона повернула ручку и вышла из душевой.

Она обернула полотенце вокруг тела и взглянула на маленькую вышитую сумочку, лежащую на раковине. Её хорошее настроение слегка рассеялось. Она ненавидела всё, что та ей напоминала: лагерь, Мэнор, расщепление Рона, крестражи… и все же она была благодарна тому, что сумочка сохраняла им жизнь, пока они были в бегах. И тому, что она до сих пор позволяла ей держать безумно много вещей в одном маленьком пространстве.

Высушив себя заклинанием, Гермиона покопалась в сумочке и вытащила маггловскую одежду. Правда ей пришлось приложить некоторые усилия, потому что одежду, судя по всему, придавил думосбор.

Когда она, полностью одетая, вышла, её встретила ждущая на кровати Джинни.
— Кажется, мы подходим друг другу, — рыжеволосая подруга указала на джинсы.

Гермиона рассмеялась.

Они взяли багаж и направились к Вестибюлю. По пути им не встретился никто, кроме Сэра Николаса. В конце концов, это было раннее субботнее утро.

Величественные дубовые двери раскрылись, и девушки вдохнули свежий зимний воздух.

— Знаешь… — начала Джинни. — Я ненавижу то, что это место всё ещё выглядит таким красивым. А ты?

Гермиона перевела взгляд с неё на огромную школьную территорию.

— Ничто не должно быть таким прекрасным после того, как тут произошло столько ужасных вещей, — согласилась Гермиона. — Это бессмысленно.

Они пошли вдоль земель, остановившись только тогда, когда заметили пролетающего над Запретным лесом фестрала.

После этого Джинни держалась за руку Гермионы.

Оказавшись в Хогсмиде, они не стали попусту тратить время, и Гермиона аппарировала их обеих.

Всё потемнело, и Гермионе показалось, что её голова взорвётся от давления, но оно исчезло так же быстро, как возникло.

Они прибыли.

Коттедж «Ракушка».

И кто-то стоял и ждал их снаружи.

— Билл! — Джинни не обратила внимания на немного дрожащие ноги и обхватила руками старшего брата.

— Привет, Джинни, — произнес Билл, награждая сестру медвежьими объятиями. — Где Гарри?

Джинни отпустила его.
— Думаю, он будет через час. Но Гермиона здесь.

Билл посмотрел поверх сестры.

— Привет, Билл, — сказала Гермиона, слегка нервничая.

Это чувство исчезло сразу же, как Билл улыбнулся ей большой, светлой улыбкой.
— Привет, Гермиона.

Он потянулся, чтобы обнять её, но в процессе что-то привлекло его внимание, и он быстро отстранился. По какой-то причине на лице старшего из детей Уизли внезапно отразились боль и растерянность.
— Скажи, Гермиона, ты случайно не пользуешься новыми духами?

— Эм, боюсь нет. Прости, от меня плохо пахнет? — она знала, что его чувства немного обострились после полуобращения, но мог ли волк в Билле в самом деле учуять запах её тела? И к тому же она принимала душ этим утром…

— Нет, дело не в этом, просто… Неважно, пойдемте в дом. Флёр до смерти хочет увидеть вас обеих, — Джинни явно боролась с искушением закатить глаза, пока Гермиона пыталась не обижаться из-за того, что Билл держался от неё на расстоянии вытянутой руки.

Зайдя внутрь, они нашли Флёр на кухне, пока та помешивала что-то, пахнувшее просто божественно. Она могла не так уж хорошо справляться с блюдами миссис Уизли, но когда дело касалось французской кухни, ей не было равных.

«К тому же, она работающая женщина. Кого волнует, может ли она готовить», — подумала Гермиона. Отчасти в собственных интересах, потому что сама она была скорее ведьмой-учёной, чем ведьмой по домашнему хозяйству. Не то, чтобы она была ужасна — Гермиона могла сварить пасту при необходимости, но ничего и близко к тому, что сейчас готовила Флёр.

Блондинка услышала, как они зашли, и зачаровала деревянную ложку, чтобы та продолжала помешивать. Она развернулась и обняла и расцеловала каждую из девушек.

— Добро пожаловать!

— Спасибо, и ещё спасибо за гостеприимство, Флёр, — сказала Гермиона.

— Да, спасибо, — произнесла Джинни.

Хотя отношения Джинни с женой брата улучшились, у неё до сих пор имелись проблемы с тем, чтобы полюбить французскую колдунью, и потому все её ответы звучали резко. Гермиона была уверена, что её подруга старается, но не могла перестать волноваться. Флёр была изумительно добра.

Единственная причина, по которой раньше француженка выводила Гермиону из равновесия, была в том, что ей нравился Рон. И то, как он смотрел на Флёр, сильно беспокоило Гермиону. И… возможно, она совсем капельку завидовала красоте Флёр.

Еще одна глупая причина, чтобы не узнать кого-то получше.

— Никаких проблем, — ответила Флёр, смотря на них. — А где Гарри?

— Будет с минуты на минуту, — ответил Билл.

— О, тогда отлично, — отозвалась Флёр, — давайте убедимся, что обед для него готов. Он так много трудится на практике. Казалось бы, — добавила она, — что, учитывая всё, через что Гарри прошёл, он выберет более счастливую карьеру. Например, профессиональную игру в квиддич. Он мог присоединиться к Виктору!

Джинни стиснула зубы и изо всех сил постаралась сдержаться, чтобы не проклясть свою золовку.
— Гарри любит бороться за добро и обеспечивать людям безопасность.
Её брат положил руку на её плечо.

— Мы знаем, — заверил он. — Просто понимаешь, мы говорили об этом на днях. Что, может, ему стоило взять небольшой отпуск, каникулы, если хочешь. Ты не можешь отрицать, что он заслужил его.

— Нет, не могу, но…

Гермиона действительно не подумала, прежде чем заговорить. Но её это тоже беспокоило некоторое время.
— Знаешь, не могу не согласиться.

Не существовало подходящих слов, чтобы описать, каким пугающим взглядом наградила её Джинни.

Гермиона сглотнула.
— То есть, выбор карьеры Гарри, эм… На самом деле я всегда думала, что он хорошо бы справился с работой преподавателя. Ты разве не помнишь ОД, Джинни?

В её глазах продолжало гореть пламя, но оно немного уменьшилось.
— Ну да, он казался очень счастливым. И мы выучили у него больше, чем у любого другого учителя по Защите…

Флёр кивнула.
— Он очень талантливый молодой человек. В конце концов, он спас мою сестру.

Джинни открыла рот, но до того, как ей удалось что-то сказать, Гермиона и Билл заговорили вместе.

— Итак, что на обед, эм, любимая…

— …ты не против, если я посмотрю, как ты готовишь? Чтобы я могла поучиться…


Глава 12. Способности Билла

Гарри присоединился к ним через сорок пять минут.

Джинни подлетела к нему в коридоре, и они принялись пылко целоваться, пока Билл не прервал их покашливанием и «Эй, твой старший брат вообще-то тут!».

— Прости, Билл, — Гарри покраснел, но румянец исчез, как только он увидел замешкавшуюся у двери в кухню Гермиону.

— Привет, — сказала она и слегка помахала.

Лучший друг ничего ей не ответил. Он просто, хотя и бережно, высвободился из рук Джинни, подошёл к Гермионе и обнял её. Та еле слышно с облегчением выдохнула ему в плечо.

— Мне так жаль, что я не виделся с тобой, — произнёс Гарри, всё ещё крепко обнимая подругу. — Просто Рон и работа… Мне так жаль, Миона.

Она обнимала его так же крепко.
— Всё хорошо, — ответила Гермиона.

И она знала, что так и есть, потому что как только Гарри её обнял, стало ясно, что он её не оставит. Он был для Гермионы братом, и она почувствовала себя глупо из-за того, что засомневалась в нём хотя бы на секунду.

Они разомкнули объятие.

— Да ничего хорошего, — заспорил Гарри. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я выбираю Рона вместо тебя. Нам больше не тринадцать, и я не могу бояться того, что он разозлится на меня.

Гермиона обязана была спросить.
— Он… он в порядке?

На лице Гарри отразились противоречивые эмоции.
— Он не полетит на Кубок Мира в ближайшее время, но… он переживёт.

— О, — отозвалась Гермиона. — Это хорошо, наверно.

Гарри почесал голову.
— Думаю, проблема больше в том, почему вы расстались. Будь это из-за какого-то другого парня, он смог бы винить тебя, но когда ты сказала ему… эм, — Гарри оглядел коридор, где их окружали Билл, Флёр и его девушка.

— Все нормально, Гарри, — сказала Гермиона.

— Сhère, пойдём накроем на стол, — позвала Флёр и слегка улыбнулась Гермионе.

— Ага, точно, — ответил Билл и последовал за своей женой.

Гарри посмотрел на Джинни, которая лишь фыркнула.
— Ой, умоляю. С кем, ты думаешь, она разговаривает, когда тебя нет рядом? Я уже знаю всё остальное.

— И вправду, — отозвался Гарри и улыбнулся своей огненной девушке. — В любом случае, — повернулся он к Гермионе, — Рону тяжелее всего из-за того факта, что ты «разлюбила» его. Потому что с этим он действительно ничего не может поделать.

Гермиона серьёзно кивнула.
— Да, такое наверняка было тяжело услышать.

— Не говоря уж о том, что его эго теперь близко к полному исчезновению.

— Джинни!

— Что? Ты знаешь, что я права, Гермиона! Он такой неуверенный в себе! Думаешь, я не слышала, как на рождественских каникулах вы спорили с ним из-за Малфоя? В школе я проводила с тобой почти каждый день, и ты едва разговаривала с хорьком, и я так и сказала Рону. Но он послушал? Нет. Поверь мне, вы не подходите друг другу.

Гермиона вздохнула.
— Я знаю, поэтому я и покончила со всем этим, помнишь?

Гарри как будто находился не в своей тарелке.
— Ну, в итоге, учитывая всё, Рон в принципе в порядке.

Гермиона улыбнулась другу детства.
— Я правда рада. Надеюсь, ты передашь ему, что я всё ещё хочу быть с ним друзьями?

— О, нет. Мне еще не надоело жить, и, уверен, тебе тоже.

Девушки рассмеялись.

Они пошли обедать, и когда все, сев за стол, начали обмениваться историями и шутками, Гермиона не могла не испытать ощущение покоя, которое не посещало её долгое время.

***


Когда обед закончился, гости отправились в свои спальни, чтобы разобрать вещи. Джинни кинула сумку на свою часть комнаты и сказала Гермионе, что пойдет поможет Гарри. Гермиона не была уверена, что Джинни осознаёт, насколько очевидна эта ложь, но она решила пропустить её мимо ушей и позволить подруге уйти без всяких насмешек.

Она успела только положить одну из книг, взятых для лёгкого чтения, на тумбочку, как кто-то постучал в открытую дверь.

— Не против, если я ненадолго загляну? — спросил Билл.

— Нет, ничуть. Я тут просто некоторые вещи раскладываю.

Билл озадаченно посмотрел на маленькую вышитую сумочку.
— Заклятие невидимого расширения?

— Да, сама заколдовала.

Билл кивнул.
— Очень умно. Малость коварно. Похоже на то, что могли бы сотворить близнецы…

Возникла неловкая пауза.

Гермиона притворилась, что занята водружением на тумбочку очередной книги.

— На самом деле это то, о чём я хотел с тобой поговорить, — сказал Билл.

Гермиона замерла, и чувство мгновенной паники прошило её насквозь. Он знает? Билл знает про флаконы?

Но с другой стороны — откуда? Гермиона не рассказывала даже Гарри и Джинни.

— О? — ответила она, пытаясь говорить ровным голосом.

— Да, — продолжил Билл. — Я хотел извиниться за то, что вёл себя тогда странно. Просто я почуял его, и это сбило меня с толку, но потом я вспомнил, что вы с Роном убирали его комнату, и поэтому в запахе нет ничего удивительного, если в тот день ты была в этом свитере, и…

— Погоди-погоди, Билл. Кого его? — спросила Гермиона, но она знала ответ ещё до того, как Билл заговорил.

— Фреда.

— Ты почуял на мне Фреда? — произнесла Гермиона и почувствовала, как лицо заливает краска.

Билл грустно улыбнулся ей.
— Да, я всё ещё иногда чувствую его. В основном на Джордже, но в последнее время немного и на Роне. И к тому же ещё «Нора»… Я просто не ожидал, что он будет на тебе, вот и всё.

Гермиона вздохнула. Она предположила, что Билл учуял Фреда, потому что её одежда лежала под думосбором. Коробка с флаконами стояла рядом. Скорее всего так запах и передался.

— Вот почему ты так себя вёл, когда я появилась? — заключила Гермиона.

— Да, и ещё раз — прости.

Гермиона покачала головой.
— Ничего страшного. До сих пор чувствовать его запах и вспоминать… это наверняка тяжело для тебя. Мне жаль, — последняя часть была ложью. Будь она до конца откровенной, она бы признала, что ей не жаль — Гермиона завидовала Биллу. Конечно, она могла учуять порох и фейерверки, но они были лишь частью Фреда. И никогда единым целым. Это никогда не был сам Фред.

Гермиона избегала взгляда старшего Уизли. Она не могла заставить себя лгать прямо ему в лицо, поэтому лгала полу. Спустя мгновение Билл сдался.

— Это тяжело, — согласился он. — Но в то же время я думаю, что мне повезло. Ведь это значит, что у меня осталось от него что-то, за что я могу удержаться.

Взгляд Гермионы был прикован к вышитой сумочке, лежащей на кровати.

— Конечно, его потеря тяжелее всего для Джорджа… — Билл выглянул в окно, но его глаза словно смотрели куда-то за линию берега. — Я просто… он был хорошим братом.

— Он был хорошим другом, — отозвалась Гермиона. Теперь она позволила Биллу поймать её взгляд. — Мы не были близки, но он был хорошим человеком и хорошим другом, — повторила она.

Его губы чуть изогнулись.
— Уверен, он был бы рад услышать, что ты так сказала.

Сердце Гермионы пропустило удар, и она задалась вопросом, услышал ли это Билл.

Его чувства ведь не могут быть настолько усилены волчьей сущностью, правда?

Он мягко засмеялся.
— В общем, позволю тебе вернуться к распаковке вещей. О, и Флёр просила передать, что, если захочешь, внизу тебя ждёт чай, — добавил Билл и вышел из комнаты. Но перед этим Гермиона сумела разглядеть на его лице лёгкую усмешку.

Гермиона ударила подушку.

Есть в этой чёртовой семейке хоть кто-нибудь, кто не знал, что я нравлюсь Фреду?

Гермиона чувствовала себя одураченной из-за того, что так долго была в неведении. Особенно когда возникало ощущение, будто это был чуть ли не общеизвестный факт.

По крайней мере, она была уверена, что Гарри с Роном не знали. Они бы не стали скрывать это от неё, да и попросту не смогли бы. Хотя вот Джинни знала, но не озаботилась сказать ей хоть что-нибудь… Но опять же, решила Гермиона, преданность рыжеволосой своему брату просто перевесила преданность подруге. Она не могла винить Джинни за это.

Хм…


Гермиона поймала себя на том, что нюхает край рукава.

Ничего.

Даже самой малости.

В первый и последний раз Гермиона пожелала быть хоть немножко оборотнем.

***


— Привет, — произнес Гарри.

Гермиона стояла за ним и наблюдала, как её лучший друг кладёт на камень букет и носок. Носок был в красно-золотую полоску. Цвета Гриффиндора.

— Надеюсь, у тебя всё хорошо. Прости, что долго не навещал. Понимаешь, мне нечасто разрешают выходить. Я тренируюсь, чтобы стать аврором, — продолжил Гарри. — Буду сражаться с плохими волшебниками и ловить их. Я знаю, что ты бы захотел помочь, но мне кажется, ты заслужил перерыв, правда? — камень не ответил, но волшебник с волосами цвета воронова крыла всё равно улыбнулся. — Я скучаю по тебе, приятель.

Гермиона сдержала угрожающий вырваться наружу всхлип. Она взяла Гарри за руку, когда опустилась на колени рядом с ним. Свободной рукой она вытащила другой носок, сделала его серебряно-синим и положила рядом с тем, что оставил Гарри.

— Противоположные — теперь они настоящая пара, — произнесла Гермиона.

Гарри одарил её признательной улыбкой.

Они сидели, не разговаривая, и наслаждались умиротворяющим звуком мягко бьющих о берег волн. Солнце садилось и накрывало сиянием всё вокруг, заставляя горизонт казаться тёплым, несмотря на то, что была зима.

Волшебно

— Знаешь, я на самом деле привёл тебя сюда за кое-чем ещё, — через какое-то время признался Гарри.

— Что такое? — спросила Гермиона.

Тот внезапно покраснел и полез в карман. Затем вытянул перед ней ладонь, только теперь она была не пуста.

— Гарри, это…

— ...да.

— Я польщена, но, думаю, Джинни убьёт нас обоих.

— Очень смешно, — отозвался Гарри.

— Можно?

Гарри кивнул.
— Вперед.

Гермиона взяла маленькую коробочку для украшений и открыла её. Внутри было золотое кольцо, украшенное посередине крохотными рубинами, окружавшими один большой бриллиант.

— Вау, — выдохнула Гермиона.

— Чересчур?

— Может капельку.

Гарри взлохматил волосы.
— Оно лежало в семейном хранилище. Подумал, что оно могло принадлежать моей маме.

Грустные слова «но я не уверен точно, потому что люди, которые могли знать, мертвы» остались не произнесёнными.

— Что ж, я легко могу понять, почему она оставила его там. Учитывая всё, что рассказывал нам Сириус, твоя мама вроде как была не из тех, кто любит обвешивать себя дорогими вещами.

— Ага, я подумал, что наверно мой папа купил или унаследовал его, а потом подарил ей, решив, что она будет впечатлена. А потом дулся, когда она закинула его обратно в хранилище, — рассмеялся Гарри.

Гермиона улыбнулась ему.
— Но она всё равно вышла за него.

— Да, — отозвался он.

— Не уверена, что Джинни полюбит его, но она точно любит тебя, — сказала Гермиона. — И в общем-то, это всё, что имеет значение.

— Так ты не считаешь, что она швырнёт мне его в лицо?

— Точно нет.

Плечи Гарри немного расслабились.
— Но я хочу, чтобы оно было идеально. Если оно ей не понравится…

— Оно идеально, потому что ты выбирал его с особым вниманием. Это кольцо твоей матери, и я уверена, что когда ты расскажешь об этом Джинни, она будет самой счастливой девушкой на свете, — Гермиона приобняла его. — Поверь мне, Гарри Джеймс Поттер, я знаю, о чём говорю.

— Ты же в курсе, что сама одинока, да?

Она посмотрела на Гарри убийственным взглядом и слегка стукнула его по руке.

— Ай, Гермиона, — рассмеялся он. — Полегче с силой, хорошо?

Она отозвала свои войска (то есть, убрала кулаки) и положила голову ему на плечо.
— Когда ты собираешься спросить её?

Гермиона знала, что Джинни ждёт еще с самого Рождества. Она никогда не говорила, что думает о кольце, но её нетерпение было очевидно.

«Я не знаю, чего он так тянет, — сказала она. — Я нашла его несколько недель назад».

— После выпуска.

— Что?

— Я собираюсь сделать ей предложение после выпуска через несколько месяцев.

Гермиона кивнула.
— Звучит как хорошая идея.

Гарри засмеялся.
— Из твоих уст это наивысшая похвала. Я приму это за добрый знак.

— Тебе стоит, — Гермиона взглянула на него. — Ты, Гарри Джеймс Поттер…

— И снова полное имя…

— …проживёшь долгую счастливую жизнь с женщиной, которую любишь, и заведёшь много детей, и все они будут гениями в квиддиче. И ты не забудешь пригласить меня на их дни рождения, иначе я превращусь в грустную старую деву с двадцатью кошками.

Её друг, видимо, счёл это забавным, и Гермиона вспомнила его истории про то, как в детстве он ходил в гости к Арабелле Фигг.

— Мне стоит за тебя переживать, Миона? — спросил Гарри; его голосе приобрёл серьёзный оттенок.

Она покачала головой.
— Я буду в порядке. У меня больше нет парня, но в жизни есть не только это, как бы странно это ни звучало. Вообще, думаю, я выбрала для себя карьерный путь.

— Правда?

— Угу, я собираюсь присоединиться к Департаменту регулирования и контроля за магическими существами. С очень многими из них обращаются жестоко, и я хочу это изменить. Не только с эльфами-домовиками и кентаврами, но и оборотнями. С такими людьми, как Ремус, которые не хотят никому вредить, но они всё равно не могут получить достойную работу из-за того, кем являются. Волшебники не обладают никаким превосходством, и я думаю, что наступило время вспомнить о жизни в гармонии и сосуществовании и отложить устаревшие взгляды в сторону.

Гарри обнял её крепче.
— Я думаю, это великолепная идея. И думаю, что они с Ремусом были бы рады.

Гермиона посмотрела на выгравированные в камне слова «Здесь лежит Добби, свободный эльф».

— Да, я тоже так думаю.

***


Когда они вернулись к дому, поджидающая их у кухонного окна Джинни выскочила наружу, как только они приблизились к двери.

— У меня есть идея! — сообщила она.

— А можешь поделиться ею внутри, пожалуйста? Я замёрз.

Джинни закатила глаза.
— Как тебе угодно.

Они зашли на кухню, сняли мантии и направились в гостиную, где Флёр уже приготовила чай.

Гермиона попивала свой, пока Джинни объясняла свой план.

— Косой переулок, завтра. Что скажете?

— По какому случаю?

— Ни по какому, просто хотела заскочить в магазин.

— Магазин? Джинни…

— Рона там не будет. Я уже говорила с Джорджем, и Рон уйдет на целый день.

Гермиона в размышлении прикусила губу.
— Может быть…

— Отлично!

Остальным было ясно, что Гермиона не находила это отличным, но поскольку она не стала возражать, все решили, что всё в принципе в порядке.

Джинни знала, что Гермионе всё равно требуются объяснения. Они понизила голос.

— Рон рассказывал мне, что в целом у Джорджа всё хорошо, но в последнее время он выглядит немного подавленным… или подавленнее, чем обычно. Я подумала, что раз мы и так не в школе, и нам не нужно возвращаться до самого вечера…

Гермиона накрутила на палец прядь волос.
— Понимаю. Просто надеюсь, что он не против, что я буду там, — она отпустила локон и посмотрела, как тот упруго возвращается на своё место.

Джинни издала нетерпеливый звук.
— Никто тебя кроме мамы не винит, Гермиона, я уже говорила.

Гарри кивнул.
— И даже она это несерьёзно. Да, она сказала что-то про то, что жалеет о сделанном для тебя свитере на Рождество, но это всё.

Гермиона приоткрыла рот.
— Но она не дарила мне свитер в этом году!

Джинни наградила парня в очках сердитым взглядом.
— Честное слово, ты иногда не лучше Рона.

Гарри моргнул.
— Что?

Его девушка глубоко вздохнула.
— Мерлин, дай мне сил не проклясть этого невероятного, потрясающего парня за его, к несчастью, полное отсутствие такта, — затем Джинни продолжила. — Гермиона, мама связала для тебя свитер Уизли, но когда она узнала, что ты порвала с Роном, она вроде как… сделала некоторые поправки.

— Например?

— Ну… только не переживай, ведь она его так и не отправила — но на нём была «Г», только она означала не «Гермиона», а… вместо этого она расшифровывалась как… «Гореприносящая».

Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё взорвалось.

— Эта… мелочная, мелочная женщина.

— Эй, — сказала Джинни, — ты вообще-то о моей матери говоришь!

Но Гермиона не слушала.
— Это прямо как когда мне было пятнадцать, и твоя мать послала мне то крошечное пасхальное яйцо! Не удивительно, что на третьем курсе Рон болтал себе под нос что в голову взбредёт, не парясь, если я плакала из-за этого. Он научился этому у вашей матери!

Джинни собралась что-то сказать, но её прервала зашедшая в комнату пара. На плечо Гермионы легла рука.

— Ты не против помочь мне с кое-чем в саду, Chérie? — спросила Флёр. — Кажется, я заметила там бадьян, но не уверена…

Учитывая, насколько далеко зашло искусство оправданий, это прозвучало довольно слабо. Гермиона была уже готова сказать ведьме "нет" и то, что ей нужно выпустить на волю свою злость, но что-то в тёмно-синих глазах убедило её пойти за Флёр.

Они вышли из комнаты, и Гермиона задумалась, что, может быть, контролирование женщин не имеет никакого отношения к крови вейлы.

Билл посмотрел, как его жена уводит Гермиону из комнаты, и снова повернулся к сестре.

— Итак, ты успокоилась? — спросил он.

— Я? — спросила в ответ Джинни.

— Да, ты. И ты тоже, Гарри.

Гарри моргнул.

Билл улыбнулся и постучал пальцем по уху.
— Волчий слух, друг. Твой пульс стал гораздо чаще.

— Эм, точно.

Джинни скрестила руки.
— Она моя лучшая подруга, но я никому не позволю так говорить о моей семье.

Её слова заставили улыбку на лице Билла исчезнуть.
— Разве не ты мне до этого рассказывала, как пыталась убедить Гермиону, что она часть нашей семьи, но у тебя не вышло? Ты правда можешь винить её за то, что она тебе не верит, если сама говоришь такие вещи?

— Это не то же самое. Я… — Джинни замолкла, когда до неё дошел смысл его слов.

Её брат продолжил:
— Мама продолжит обижаться ещё какое-то время, но, когда она успокоится, будет здорово, если и Гермиона окажется рядом, тебе так не кажется? Но ты не можешь ожидать, что она будет спокойно сносить всё, что в неё прилетает. Так что просто дай ей выпустить пар и попытайся не принимать это близко к сердцу.

Джинни вскинула бровь.
— Говоришь по собственному опыту?

Брат подмигнул ей.
— Возможно. Но ведь явно сработало, правда?

— Да-да. У тебя потрясающий дом и потрясающая жена, мы поняли.

— Снова хвастаешься, Билл? — послышался из коридора голос Флёр. Она приобнимала Гермиону, которая, хоть и выглядела замёрзшей из-за температуры снаружи, казалась гораздо более спокойной, чем до этого.

— Не могу удержаться, любимая, — ответил Билл и заставил шрамы на своём лице танцевать, когда при виде жены уголки его губ потянулись вверх.

Джинни прикинулась, будто её тошнит от увиденного, а затем она поймала взгляд Гермионы, и они обе расхохотались.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"