Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Дорожки

Автор: vasiliska
Бета:кимка
Рейтинг:R
Пейринг:СС/ГП
Жанр:AU, Action/ Adventure, Humor
Отказ:От всего отказываюсь, ни на что не претендую!
Аннотация:Сказка о том, как Гарри Поттер шёл по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом, в компании рыжего льва, мудрой страшилы и железного зельевара.
Комментарии:
Каталог:AU, Литературные обработки. Пародии, Книги 1-7, Альтернативные концовки
Предупреждения:слэш, ненормативная лексика, OOC, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2016-10-24 18:48:29 (последнее обновление: 2017.11.28 17:33:10)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Неловко теребя рукав растянутого свитера, Гарри вполуха внимал наставлениям тётки и думал о своём. Подходил к концу восемнадцатый год его жизни — четыре часа оставалось до полуночи, но мысли завтрашнего именинника были просты и далеки от праздничных. А думал он о том, что завтра Петуния, по обыкновению забывавшая дату рождения племянника, обязательно её вспомнит и предъявит навязанному совершеннолетнему жильцу счёт за коммунальные услуги. Но оплатить их будет дешевле, нежели снимать комнату, потому месяц, оставшийся до конца лета, Гарри планировал провести в доме ближайших родственников. А уже в сентябре двери перед ним откроет замечательный медицинский колледж. Тогда он достанет из-под половицы сбережения, что успел скопить за два года подработки в аптеке и…

— И ковёр выбей! — тётка недовольно скривила тонкие губы и, шурша кринолином, скрылась за входной дверью. Лёгкий шорох колёс за окном засвидетельствовал отъезд семейства Дурсль.

Гарри запоздало кивнул и в сердцах пнул диван: хотелось завалиться на кровать в своём чулане, потянуться, хрустнув коленками и дочитать начатую накануне книгу. А перед этим поесть. Почесав нос, открыл холодильник — спаржа и цуккини: проклятый Дадли стал поперёк себя и шире, и теперь вся семья из солидарности питалась травой, и то не досыта.

Обиду свою решено было выместить на ковре, затейливые узоры которого причудливым образом сложились в лошадиное лицо тёти Петунии. Развесив на заднем дворе пыльный шедевр восточных искусниц, Гарри живенько представил ту часть тёткиного тела, которая, по его мнению, заслуживала порки, и, самозабвенно прикрыв глаза, замахнулся. Правда, ударить по ковру не успел — чуткий слух уловил за спиной движение и тотчас на плечо легла тяжёлая ладонь.

— Гарри Поттер? — прозвучал сверху грубый бас. Здоровый волосатый мужик, облачённый в длинный кожаный плащ, сверкал чёрными глазами и приветливо скалил зубы. И чего бы почтенному господину понадобилось на ночь-то глядя?

Заметив смятение в глазах Гарри, незнакомец поспешил прояснить ситуацию:

— Я за тобой, малыш! Волшебному миру вновь понадобилась помощь!

— Понятно… — почувствовав, как мышцы ниже спины предательски напряглись, Гарри, стараясь не делать резких движений, отступил назад, озираясь в поисках помощи: никого. Даже старая кошатница, что вечно торчит у окна в доме напротив куда-то подевалась. Кричать бесполезно, обороняться нечем. Заговорить зубы и сбежать? — Простите, сэр, но я не помню обстоятельств, при которых был вам представлен.

— Ты ж тогда малюткой был, вот и запамятовал! Хагрид я, лесничий тамошний, — великан неопределённо махнул рукой вдаль. — Ты уж прости, что не навещал так долго — всё недосуг. Да и теперь поговорить некогда — дело у меня срочное. Ты вот что, ты отправляйся к мудрому волшебнику Дамблдору, там и свидимся.

— Непременно, сэр! — Гарри медленно попятился к дому. — Только переоденусь.

— Брось ты эти церемонии! — замахал ручищами «тамошний лесничий». — А что одёжка не впору, так мы это сейчас поправим. Поди-ка сюда.

Сбежать не получилось. Назвавшийся Хагридом достал из-за пазухи розовый зонт и принялся выписывать им мудрёные пассы. Чего он этим добиться хотел, неизвестно, но рукава свитера Гарри таинственным образом задымились.

— Ах ты ж! — расстроился великан. — Ну с обувкой у меня всегда лучше выходило, — уверил он и ткнул зонтиком в разношенные удобные ботинки. — Вот! Нарядные какие получились!

— Да я же в них околею! — возмутился Гарри, рассматривая свои ноги в серебряных башмачках. — И мозоли натру!

— Не капризничай! Верхом летать умеешь? — Хагрид задрал голову к небу. Над домом нарезала круги чёрная крылатая тварь, страшная настолько, что летать на ней было бы впору третьему всаднику Апокалипсиса.

— Н-нет…

— Вот незадача! Ну ничего, сейчас я тебе карету смастерю.

На дальнейшие фокусы заезжего кудесника Гарри смотрел в немом изумлении. Конечно, всё происходящее можно было бы принять за розыгрыш, если бы не полная уверенность в том, что желающих разыграть мальчика-который-сжёг-школу не найдётся.

А Хагрид обещание своё выполнил: с помощью зонтика он превратил тыкву с тёткиной грядки в пузатую карету и запряг в неё вороного крылатого коня, спустившегося с неба по первому свисту. Со словами «а вот и кучер!» он выволок из кустов крысу. Повинуясь всё тому же зонту, крыс, к удивлению самого великана, обернулся мужичком, внешностью не сильно отличающимся от грызуна, и вспрыгнул на козлы.

— Что скажешь? — поинтересовался довольный «лесничий».

А что тут скажешь?

— Вы моя крёстная фея?

— Нее! Крёстный твой — пёс шелудивый, — Хагрид нахмурился. — Ну да Мерлин ему судья. Высоты-то боишься?

— До икоты! — соврал Гарри.

— Не боись! Карета крепкая получилась — до утра продержится. Полезай!

— Ни за что! — Гарри вцепился в садовую скамейку, намереваясь стоять как пуговичка, насмерть, но великан легонько подтолкнул в спину, и юноше ничего не оставалось, кроме как влететь в бывшую тыкву, весело звякнув серебряными башмачками.

— Трогай, кучер!

Карета пришла в движение.

— Погоди, погоди! Я забыл! — Хагрид на ходу открыл дверцу и просунул внутрь лохматую голову. — Это тебе! — извлечённая из-за пазухи мятая коробка шлёпнулась Гарри на колени. — Там торт! С днём рождения!

Получить такое поздравление накануне торжества — примета самая что ни на есть дурная: говорят, жизнь укорачивает. Несколько минут Гарри бездумно смотрел вниз, на удаляющуюся фигуру странного лесничего, гадая, спит он или бредит, а затем сильно себя ущипнул.

— Дикость какая-то… Во что я ввязался?!

Он плющил нос в оконное стекло, покуда совсем не стемнело, и перебирал в уме все мыслимые и немыслимые гипотезы, способные хоть в какой-то мере объяснить происходящее. Выходило плохо.

Карета взяла влево, и дрожащий луч лунного света выхватил из мрака лежащий на полу свёрток — должно быть, здоровяк обронил его, вытаскивая из-за пазухи коробку. Развернув газету, Гарри обнаружил камень: небольшой, размером с перепелиное яйцо и тёплый на ощупь. Решив отложить раздумья о ценности находки до утра, он сунул свёрток в карман и поудобнее устроился на сидении.

Засыпая, он думал, что если завтра вовремя не появится на рабочем месте, то старый аптекарь мистер Петтерсон найдёт другого помощника.


Глава 2.

Разбудил незадачливого путника сильный порыв ветра — оконное стекло с треском раскололось, пропуская внутрь ледяной воздух. Поняв причину поломки, Гарри пришёл в ужас: карета неумолимо сжималась, превращаясь в тыкву.

— Кучер! Кучер! — Гарри высунулся в разбитое окно. А кучер пропал: вместо него была ошалевшая крыса, намертво вцепившаяся зубами в хвост крылатого коня.

Земля стремительно приближалась.

— Только бы сразу убиться, чтоб не калекой на всю жизнь... — успел подумать Гарри, прежде чем карета с грохотом ударилась о землю и раскололась надвое.

Не убился! Да что там, даже очки не сломал. Только лбом ударился и локоть отшиб. Вот это удача! Теперь бы понять, где оказался.

Утренние лучи солнца освещали по-летнему тёплую и совсем незнакомую пустошь. Вдалеке виднелась опушка леса. Чёрный крылатый конь чуть поодаль щипал серый мох. Или не мох? Да он же крысу зубами ловит!

— Фу! Нельзя! — подходить к копытному было страшно, но не бросать же грызуна в беде! — Да что ж ты за тварь такая кровожадная?!

— Юноша, вы не видели жабу?

Все три участника баталии одновременно повернули голову к источнику звука. Крыса, воспользовавшись заминкой, юркнула в высокие камыши, конь недовольно фыркнул.

На кочке стояла страшненькая девушка в мешковатой одежде и потёртой обуви, в одной руке она держала корзину с мохнатыми шариками, а другой заправляла за ухо похожие на солому волосы.

«В огород бы тебя, чучело», — подумал Гарри. Или вслух сказал? Чего это она так насупилась?

— А ты не слишком-то вежлив, приятель! — из камышей вышел другой обитатель местной фауны: рыжий и грозный. На плече он держал странно шевелящийся мешок. — Кто ты и что здесь делаешь?

— Я даже не понимаю где это «здесь»! — огрызнулся Гарри, но на всякий случай представился: — Гарри Поттер.

Рыжий отчего-то разволновался:

— Гермиона, гляди: у него шрам!

— И серебряные башмачки! Рон, это волшебник Убивающего домика!

Гарри чертыхнулся — радость чокнутых аборигенов была ему непонятна:

— Какой волшебник? Какой домик? Что вы несёте?!

Рыжий замахал руками:

— Ты нас не бойся, мы свои. Как тебя на пустошь-то занесло?

— Я упал с неба, вон моя карета, — звучало дико.

— Гарри, — та, что звалась Гермионой, упихивала в корзинку разбегающиеся комочки, — если я правильно поняла, приземление в болото было незапланированным?

— Собственно, я и полёт не планировал.

— А Дамблдор знает, что ты здесь?

— Вот! Никак не мог вспомнить его имя. К нему-то меня чудак-лесничий и отправлял. Далеко до него?

— Дня три пути по дороге, мощеной жёлтым кирпичом, — Рон взлохматил рыжую гриву. — Может, в Нору к нам зайдёшь? Я тебя родне представлю, а то ведь не поверят!

— Нет, Рон, — Гермиона взяла товарища за руку и о чём-то задумалась. — Мы не пойдём в Нору.

— Чего это?

— Ты не понимаешь? Это же наш шанс попасть к Дамблдору.

— Сдурела? Филч нас на порог не пустит!

— Одних не пустит, а вот с Гарри Поттером… Гарри, ты ведь заблудился? Вот! А мы тебя проводим!

— Ребята, — взмолился Гарри, — давайте по порядку! Где я и чем обязан такой популярности?

— Ты башкой ударился, когда с неба падал?

— Рон! Ничем он не ударялся. Он вырос среди магглов, ты разве не читал? Он просто ничего не знает. Я права, Гарри? — дождавшись утвердительного кивка она продолжила: — Садись, разговор будет долгим. Итак, наша страна называется Волшебной…


Гермиона деловито и буднично рассказывала о Волшебной стране и её обитателях: трудолюбивых крестьянах и ремесленниках из Барсучьей норы, отважных боевых магах и целителях Львиного прайда, творческой и интеллектуальной элите Орлиного гнезда и Мастерах над монетой Змеиного логова. Упомянула и Мудрейшего Дамблдора, координирующего действия всех четырёх кланов на протяжении последних ста пятидесяти лет.

— А вы из какого клана?

— Ни из какого, — буркнул Рон. — Из-за проклятой войны мы школу не закончили, и теперь годимся только в собиратели лягушек.

— С кем война-то?

— Со Змееликим.

— Это имя такое?

— Нет, имя произносить нельзя. Есть поверье, что поименованный может явиться на зов.

— Как Битлджус?

— Кто?!

— А, неважно.

— Если вы не возражаете, я продолжу! — встряла Гермиона. — Так вот, в нашей стране жил тёмный волшебник, обладающий большой чародейской силой и непредсказуемым нравом. Он был умён, красив и славился незаурядной харизмой, потому без труда нашёл своё место среди старейшин Змеиного логова. Но он не хотел быть «одним из» — лавры Дамблдора никак не давали ему покоя.

Развёрнутая им кампания по свержению власти опиралась на идею чистоты магической крови. В то время любой волшебник, вне зависимости от происхождения, мог запросто поселиться в Волшебной стране. Змееликий же убеждал магов, что пришедшие из-за гор безнравственные грязнокровки не чтут устоев, не соблюдают обычаи, привносят разлад в привычную жизнь, и в конечном счёте это приведёт к упадку страны, ослаблению магического потенциала коренных жителей и полному вырождению; говорил, что Дамблдор либо слаб, если не противостоит этому, либо глуп, если не видит угрозы.

Поддержку он получил лишь в Змеином логове: идейная молодёжь повелась на провокацию, а старейшины решили, что новый лидер поможет им укрепить власть. Барсукам было всё равно — лишь бы рожь колосилась, орлы сохраняли нейтралитет.

Просчитались все — и те, кто поддерживал тёмного лорда, и те, кто смотрел на его действия сквозь пальцы: едва собрав небольшую армию Приносящих смерть, в своих пороках едва ли не превзошедшую лидера, он принялся творить уму непостижимые зверства.

Дамблдору ничего не оставалось, как вступить в противостояние, открыв вольер Львиного прайда.

Враг был силён, хитёр и условно бессмертен, покуда на него не нашлась управа в лице волшебника Убивающего Домика.

— Этим волшебником был ты, Гарри.

— Да ну? — Гарри даже опешил от подобного заявления.

— Что ты знаешь о смерти своих родителей?

— Немногое. Тётка говорила, что отца на охоте кабан затоптал, а мать с горя начала пить. Однажды она что-то напортачила с газовой плитой, случился взрыв и дом завалило. Я чудом выжил! И шрам оттуда!

— Это ложь! — возмутился Рон. — Твои родители погибли, защищая тебя! Тёмный лорд напал и… Очевидцев не было, но по основной версии, ты обрушил крышу дома на его голову. Видимо, силой стихийной магии.

Звучало всё услышанное безумно, но не безумнее ночного полёта в тыкве.

— Допустим, — тихо предположил Гарри, — а сейчас-то Мудрейшему чего от меня надо?

— Змееликий возродился и стал ещё злее. Согласно пророчеству, ты — Избранный, единственный, кто может ему противостоять.

Гарри смотрел на собравшихся, не зная, плакать ему или смеяться.

— Пророчеству? Ваш избранный вырос в тёткином чулане и воевать обучен разве что с накипью в чайнике!

— В пророчество я тоже не очень-то верю, но я верю в Дамблдора, а он ставит на тебя. Так что…

Гарри устало потёр виски — орать было стыдно, молчать муторно.

— Просто скажите, как мне выбраться из этого дурдома?

— Никак! — Рон с тоской посмотрел на последнюю надежду волшебного мира. — Поверь, мы пытались. Горы неприступны. И аппарировать нельзя.

Гарри хотел было выяснить значение последнего термина, но вдруг озаботился совсем другой проблемой:

— А где мой конь?

***

Елань, где недавно обреталась крылатая тварь, была пуста. Гарри полез в камыши.

— Да не было с тобой никакого коня, в который раз тебе говорю! — уверял рыжий, продираясь следом.

— Как не было, если я на нём прилетел? Был! Чёрный, тощий, крылатый.

— А-а-а! Так то фестрал! Их не все видят.

— Скажешь, я его развидел?!

— Не, такое, говорят, не развидишь. Может, утоп? Или ушлые цыгане увели. Места здесь глухие, опасные.

Гарри не мог понять, издевается его новый знакомый или нет, но, судя по туповатому лицу собеседника, шутить тот не умел.

В отличии от коня, крыса не утопла: сидела на пеньке, сложив на груди лапки, и заискивающе косила глазами.

— Забавная какая! — рыжий аккуратно поднял зверька. — Тебе нужна?

— На что мне крыса?

— Протеин! — буднично ответил Рон, закидывая верещащего грызуна в мешок.

Содержимым шевелящегося мешка Гарри решил не интересоваться — раздумий у него и так хватало.


Глава 3.

Чистить пушистые комочки от шкурок было тем ещё занятием, но библейское «кто не работает, тот не ест» из уст страшненькой Гермионы мотивировало к добросовестному труду. К тому же дел поважнее всё равно не было.

Навязчивые провожатые пререкались без отдыха:

— Герми, давай хоть на минутку зайдём в Нору — вещи тёплые захватим, спальник.

— У меня всё с собой, — метнув свирепый взгляд, Гермиона извлекла из маленького на вид рюкзачка здоровенный котёл. — Гарри, кидай очищенные грибы сюда.

— Маме скажемся…

— Рональд! Я уверена, что матушка Молли уже сейчас чует своей печёнкой, что сыночке грозит опасность! Она запрёт тебя в светёлке и выдаст пяльцы!

— Ты бессердечна! Мама будет волноваться.

— Ой, иди! Иди в свою нору, трус! Хочешь всю жизнь собирать лягушек — дело твоё.

— Я не трус! — Рон в гневе взмахнул палочкой в сторону сухих веток, сложенных для костра — те вспыхнули.

— Эффектно! — Гарри попытался сменить тему разговора, пока несносная девица не довела рыжего до греха. — А я так смогу? Ну… я ведь вроде как волшебник.

— Смог бы, если б не браслет, — Рон подцепил пальцем тонкую кожаную тесёмку на запястье Гарри. — Откуда он у тебя?

— Это подарок от моего учителя.

Сейчас Гарри вспоминал своего педагога с тихой грустью. Даже не с грустью — с тоской. А когда-то мечтал насыпать стрихнину в его излюбленную фляжку.

Рон не дал предаться воспоминаниям:

— Хорош подарок! У нас такие на преступников вешают — это ограничитель магии.

— Да ну?!

— Гарри, ты что-то натворил? — происходящим заинтересовалась и Гермиона — ну хоть от рыжего отстала.

Гарри задумался:

— Намеренно — ничего. Но рядом со мной всегда случались какие-то неприятности: то змея из живого уголка сбежала, то директриса раздулась, будто её водой накачали, то пожар в актовом зале приключился… Вот из-за пожара меня из школы и исключили.

— Так. А учитель? Ты про учителя говорил.

— Опекуны наняли одиозного типа, согласного преподавать за гроши. Не знаю, кто и за какие заслуги дал этому тридцатилетнему мизантропу степень профессора, но педагогический талант у него отсутствовал напрочь. Он никогда ничего не объяснял — просто давал задания и с каменным лицом садился в кресло. Зато как спрашивал! Бывало, скрестит руки на груди и давай шипеть: «наглый, глупый, безответственный!», и язык у него острый, как бритва. Браслет он на меня в первый же день надел. Но зачем?

— Видимо, чтоб ты школы не жёг!

— Так он что, из ваших был?

— Из «наших», Гарри, а не из «ваших».

***

К полудню вышли на ровную широкую дорогу, вымощенную жёлтым кирпичом.

«Жёлтый — цвет безумия» — пронеслось в голове.

Гермиона расслабилась лишь когда крепкие приземистые домики остались позади. Теперь вдоль обочины простиралось кукурузное поле, отгороженное плетёной изгородью. Когда его миновали, по обе стороны дороги раскинулась бесконечная степь. Рон трещал без умолку, то развлекая байками про фантастических тварей вроде русалок и оборотней, то путая в сложных родственных связях волшебных семей.

Если не считать болтовни Рона и стука собственных каблуков, вокруг была полная тишина.

Гарри поначалу не мог понять, что именно его смущает в окружающей природе, а потом сообразил:

— А где все птицы?

— Сдохли. Проклятье Змееликого. С помощью птиц мы обменивались корреспонденцией. Звери тоже сдохли или мутировали в тварей вроде Пушка.

— Пушка?

— Здоровая трёхголовая собака, — Рон вздохнул. — И дождя полгода не было… Вот жабы сдохнут, и жрать будет совсем нечего.

***

Когда солнце стало клониться к закату, решили устраиваться на ночлег. Выбрали место у ручья, разбили лагерь и уже почти принялись за еду, как услышали протяжный стон, доносящийся из леса.

— Что это? — встрепенулся рыжий.

— Понятия не имею, — Гермиона достала палочку. — Давай посмотрим.

Спрятавшись за толстой сосной, все трое разглядывали облачённую в чёрное фигуру: мужчина сидел на земле, облокотившись спиной на ствол дерева, лицо его было скрыто капюшоном.

— Чёрная мантия, — прошептал Рон, — это Пёс!

— Перестань, Рон! Псы не ходят по одному. И эмблемы зелёного черепа нет.

— Кто такой «пёс»? — заинтересовался Гарри.

— Приносящий смерть, — отмахнулась Гермиона, — но это определённо не он.

Рон прищурился:

— Да это же…

— Железный зельевар! — закончила за рыжего Гермиона и, всплеснув руками, выбежала из-за дерева. — Вам нужна помощь, сэр? Что-то случилось?

— Заржавел, — отозвался из-под капюшона хриплый голос. — Подай-ка мне мою маслёнку, девочка.

Гермиона подняла с земли фляжку, открыла и понюхала содержимое.

— Это абсент!

— Дай сюда и не умничай! — именуемый Железным зельеваром откинул капюшон, являя миру застланные волосами мутные глаза, и приложился к фляжке.

А Гарри растянул губы до ушей. Да какой же это зельевар? Это же Снейп, злобный профессор, пять лет пытавшийся вдолбить мудрость веков в его пустую голову!

— Сэр?

Профессор при виде Гарри поперхнулся так и не сделанным глотком.

— Опять вы, Поттер?

— Мне кажется, что я сплю, — продолжая глупо улыбаться пробормотал Гарри. — Я летал в тыкве, едва не убился, меня опознают по шраму и ждут повторения какого-то подвига, совершённого в младенчестве. Я всё ждал, что сейчас проснусь с отпечатком ладони на щеке, вытру слюни с подбородка, поудивляюсь вычурности сновидения и вернусь в свою унылую жизнь! А тут вы… Зельевар, говорите?

— Мастер зелий, — прокашлявшись, поправил Снейп. — Разница, как между герцогом и сельским старостой. Какого чёрта вы здесь шляетесь? Дамблдор ждал вас к завтраку.

— Я к нему и иду. Вы знакомы?

— Редкой души человек, — Снейп с тоской посмотрел на свою фляжку и вернул крышечку на место. — С прискорбием вынужден сообщить, что нам по пути.


Глава 4.

Мозг разрывался от множества вопросов, которые хотелось задать единственному человеку, хоть как-то связывающему с нормальной жизнью. Но сердечное «идите к чёрту, Поттер!» поумерило пыл. Гарри никогда не мог понять, чем вызывал перманентное раздражение профессора Снейпа, но твёрдо знал, что испытывать его терпение не стоит.

Пришлось довольствоваться ответами более сговорчивого собеседника.

— Рон, — Гарри придвинулся поближе к рыжему, — а почему его Железным зовут?

— Говорят, он вериги под одеждой носит.

Отвечая, Рон недобро косился на профессора, а тот, казалось, собравшихся и вовсе не замечал — расположился в дальнем углу поляны и делал какие-то пометки в блокноте.

— А он кто? Ну, из какого клана?

— Драккл его знает! — Рон понизил голос до шёпота. — Раньше был в Змеином логове. До Дня скорби и ликования — так мы называем день, когда ты Змееликому башку проломил — скакал в первых рядах Приносящих смерть. Потом, как и многие, раскаялся, отработал пять лет на рудниках и перешёл на светлую сторону. С Мудрейшим на короткой ноге. Отец его даже на собраниях Львиного прайда встречал. Но лично я считаю, что бывших Псов не бывает.

— Рон, — Гермиона отвлеклась от котла, в котором готовила ужин, — Дамблдор ему доверяет.

Рон вспыхнул и принялся громким шёпотом доказывать свою правоту:

— А Дамблдор не ошибается?! Сколько лет он уверял нас, что Избранный всех спасёт? А он вон спит и видит, как бы в тёткином чулане оказаться!

Уклоняясь от принявшего неприятный оборот разговора, Гарри опустил глаза, поковырял палкой угли и переключил внимание на Снейпа.

«Корсет, что ли, на нём? Как можно, сидя на бревне, держать спину прямо?!»

Профессор отвлёкся от созерцания своих записей и, кажется, собрался уходить.

— Вы куда?! — вопрос слетел с языка быстрее, чем Гарри успел подумать, но вместо привычного «не ваше дело, Поттер!» Снейп задумчиво произнёс:

— За пыльцой. Есть тут у меня одна делянка… Поттер, пообещайте, что в моё отсутствие не двинетесь с места.

— Не могу, профессор, — просиял Гарри. — Меня уже раздирает любопытство! Я буду шпионить за вами. Возможно, в потёмках случайно упаду в волчью яму.

— Набиваетесь в попутчики?

— Ага! Даже в помощники!

— А мы все можем помочь! — встрепенулся Рон, по-своему переживающий за судьбу Избранного, не желавши оставлять того наедине с потенциальным Псом ни на минуту.

— В другой раз, Уизли, — а сколько льда в голосе! — мне достаточно одного безмозглого альтруиста. Поттер, за мной.

***


Направляясь к делянке, профессор выглядел таким таинственным, что Гарри навоображал себе невероятных чудес: от поющих маргариток до конопляного поля, посему и не смог скрыть разочарования, глядя на невзрачную полянку с белыми зонтиками.

— Вам знакомо это растение, мистер Поттер?

— Это вёх.

— Наибольшая концентрация ядовитых веществ находится в…?

— Корне.

«Ну, похвали меня!»

— В корне, значит. И за каким чёртом, по-вашему, мне понадобилась пыльца? Вывод, Поттер?

«Может, не в корне? Или это какое-то другое растение… или…»

Вывод напрашивался только один:

— Я идиот?

— Поттер, — Снейп вдруг наклонился так близко, что Гарри, при желании, смог бы дотянуться кончиком языка до его длинного носа. — Шутки кончились. Вы не на заднем дворе своего дома. Вы находитесь в очень агрессивной среде, где всё не то, чем кажется. Здесь любое, самое безобидное с виду создание может таить смертельную опасность. Пыльца растения, которое вы ошибочно идентифицировали как вёх, при малейшем касании прожжёт в вашем теле дыру до самой кости.

— Сэр, а зачем вы нанялись преподавать мне? — невпопад спросил Гарри.

— Вопрос не по существу, Поттер, — окаменев лицом, отрезал Снейп.

— Тогда к делу! — вздохнул Гарри. — Как мы будем собирать эту ужасно опасную пыльцу?

— Как пчёлки. Раздевайтесь. Но для начала выпейте антидот — он убережёт кожу от ожогов.

— Вы это серьёзно?!

— Считаете возможным расценивать мои действия иначе? — этот тихий голос вкупе с сардонической ухмылкой будил в душе иррациональный страх.

— Что вы! Пчёлки так пчёлки! — Гарри принялся торопливо стягивать свитер, украдкой поглядывая на Снейпа.

«Да нет на нём никаких вериг! Шрамы только по всему телу, будто его по частям собирали, да татуировка на левом предплечье».

Из кармана брюк вывалился свёрток, найденный вчера в карете и напрочь забытый. Не придумав ничего лучше, Гарри сунул его в трусы — ценности лучше держать при себе, а то мало ли... Коня вот украли.

Подошедший Снейп очень напоминал своей худобой этого самого коня. Из одежды на нём были старомодные кальсоны с верёвочками, идеологически выдержанные в чёрном цвете.

— Наденьте перчатки.

— А перчатки-то зачем?

— У вас может зачесаться нос или глаз. Попадание пыльцы на слизистую крайне нежелательно. Антидот действует в течение часа; встречаемся здесь, не опаздывайте, — раздав указания, профессор шагнул в высокую траву.

Нос у Гарри не чесался, а вот уборную перед таким долгим мероприятием он не посетил, а зря. Убедившись, что пыльцы на его тело налипло достаточно, начал потихоньку выбираться с поляны — не справлять же малую нужду на виду у профессора. Зашёл за кусты, потом ещё подальше. И за холмик. Вот, теперь не видно! Отвернулся к дереву и принялся стягивать перчатки: не хватало ещё самое дорогое пыльцой заляпать — со Снейпа станется заставить и оттуда её соскребать.

Сверху что-то зарычало.

— Твою ж… — при виде страшенной трёхголовой собаки писать перехотелось. — Сне-е-ейп!!!

«Как там Рон говорил? Мутировали в тварей вроде Пушка? Что же делать-то?! Палкой такого Пушка не шуганёшь! Божечки!!!»

— Сне-е-е-ейп!!!

— Не орите, Поттер, — профессор, появившийся на вершине холма, выглядел решительно. — Пойте, и он уснёт.

— Что петь?!

— Без разницы.

Спорить с профессором Гарри не привык:

— Жил на свете человечек, он всю жизнь лечил овечек…*

Пёс зарычал громче.

— Не фальшивьте!

— Днём ли, ночью — стук-постук, прибегал к нему пастух. Человечек брал аптечку и спешил спасать... Он не спит!!!

— Видите нору на противоположном склоне?

— Вижу!

— Бегите, Карузо! — Снейп свистнул, привлекая внимание собаки, а затем запустил в неё камень.

Оскорблённый зверь кинулся к обидчику, а Гарри со всех ног сиганул к норе. Влетев внутрь, он, для надёжности, забрался поглубже и прижался спиной к мягким стеблям, оплетающим стену. Стараясь унять рвущее грудь дыхание, он думал о судьбе Снейпа, и потому не сразу понял, что безобидные с виду отростки обвивают его тело подобно щупальцам гигантского спрута.

— Чёрт! — Гарри дёрнулся, но объятия растения лишь усилились. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Стебли опутали тело целиком и теперь тащили куда-то вглубь.

«Так. Спокойно! Что ты знаешь об этом растении? Это хищник. Своими трепыханиями жертва стимулирует сенсорные волоски, ловушка захлопывается и…»

В памяти мелькнула картинка: плавающие кусочки хитина, оставшиеся от несчастных жертв венериной мухоловки и непереваренные пищеварительными ферментами, находящимися в «желудке» растения.

— Лучше бы меня Пушок сожрал!!! — Гарри с силой рванулся и поплатился за это — стебель сдавил горло, перекрывая дыхание. Когда кислород в лёгких закончился, ушла и паника. Тело расслабилось и… упало на жёсткие камни.

* В. Татаринов.


Глава 5.

Потирая ушибленный копчик, Гарри огляделся: огромная пещера, противоположный конец которой терялся в темноте, была освещена тусклым сиянием крыльев множества насекомых, жужжащих под сводом невысокого потолка. Невыносимо пахло чесноком.

Радость от чудесного спасения улетучилась, стоило Гарри заметить в тёмном углу красные глаза с вертикальными зрачками.

— Здравствуй, вишенка! — обладатель красных глаз явил себя на свет.

— Здравствуйте, — хотелось плакать: от синюшного крылатого мужика в тюрбане, напоминавшего своей странной внешностью не то утку, не то ящерицу, хорошего ждать не приходилось. Тюрбан, к тому же, был единственным предметом его гардероба.

— Какими судьбами? — вкрадчиво спросил обитатель пещеры.

— Пописать вышел и заблудился, — Гарри призвал всю данную природой кротость: — Вы не подскажете, как мне отсюда выбраться?

— Нет, не подскажу! — утящер моргнул третьим веком и переступил синими перепончатыми лапами. — Давай поиграем?

— Я не хочу, — дрогнувший голос свёл на нет все попытки казаться невозмутимым.

— А я настаиваю! Что ты больше любишь — шахматы или загадки?

— З-загадки…

— Отлично!

Крылатый с ловкостью фокусника извлёк из тёмного угла деревянный столик со склянками.

— Итак, условия задачи: тебе необходимо найти зелье, известное под названием «Зелёная фея». Здесь семь флаконов: в двух вино, в двух яд, в одном дижонская горчица. Яд не может стоять после вина, а вино не всегда стоит после яда. Горчица стоит после вина, но не может стоять между ядом и вином. «Зелёная фея» стоит перед ядом и после горчицы.

Запомнить длинную инструкцию Гарри даже не пытался.

«Зелёная фея, зелёная фея… Что за…?»

— А нюхать можно?

— Правилами не запрещено!

Вино и горчицу Гарри определил быстро, остальные зелья были зелёными и на вид абсолютно одинаковыми. Одно пахло Снейпом — наверняка самое ядовитое. Гарри принюхался получше.

«Горькая полынь, анис, фенхель… фляжка… Абсент! Абсент называют зелёной феей! Спасибо, профессор, за вашу дурную привычку!»

— Вот ваша фея.

— Молодец! Теперь в шахматы?

— Может, я уже пойду?

— С чего это?!

— Я же правильно ответил!

— Я не обещал отпустить тебя за правильный ответ, я просто предложил поиграть.

— Вы чокнутый!

— А ты скучный.

Взгляд крылатого обитателя пещеры настораживал.

— Вы пялитесь на мой пах?!

— Зачем ты скрываешь под бельём такую прелесть?

— Где скрываю?! — голос сорвался в фальцет.

— Под трусами. Дашь добровольно?

— Чёрта с два!!!

Утящер пожал плечами, показав, что не видит в строптивости визави никакой проблемы. Он вскинул руки и шагнул навстречу с неотвратимостью дредноута.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что в трусах и впрямь спрятана некая ценность, но нахлынувший ужас не давал думать рационально.

«Сейчас эта ящерка меня поймает и выебет. Срам-то какой!»

Гарри бросился бежать, не разбирая дороги, но запнулся и со всего маху грохнулся на каменный пол. Не чувствуя боли, вскочил на четвереньки и тут же был перехвачен поперёк живота. Отчаянно брыкаясь, он вырвался из цепких чешуйчатых рук, кинулся к стене и схватил камень. Но оружие не пригодилось — утящер и без того чувствовал себя дурно: сначала его руки и грудь покрылись неровными волдырями, затем кожа начала плавиться и стекать с костей вместе с кусками мышц.

Гарри в страхе и недоумении вжался в стену, наблюдая, как его преследователь, истошно вопя, корчится на полу в предсмертной агонии.

— Да что с ним? Будто кислотой облили… Ох! — до Гарри вдруг дошло. — Пыльца! Я весь вымазан этой проклятой пыльцой! А сколько времени-то прошло?! Надо смыть с себя эту дрянь. Где выход?!

Выхода оказалось целых два, и оба были запечатаны — один дьявольским растением, второй амбарным замком. В поисках ключа Гарри обшарил все углы, стены и даже тюрбан покойного — тщетно. А кожу начало слегка припекать. Лёгкое касание крыльев насекомого заставило шлёпнуть себя по щеке. Трупик бабочки упал, звякнув об каменный пол.

— Ничего себе! — Гарри наклонился.

Тело убитой бабочки было железным и по форме напоминало ключ.

— Вот оно что!

Вооружившись метлой (та будто для этого здесь и стояла), Гарри принялся лупить по всем крупным особям. Старания его были не напрасны — один из ключей подошёл.

За дверью ждало разочарование: она вела не на улицу, а в маленькую, скромно обставленную спальню — кровать, платяной шкаф, зеркало в красивой раме. Ни окон, ни других дверей.

На волю придётся ползти через дьявольскую мухоловку.

Выходя из комнаты, Гарри мельком взглянул в зеркало и замер — позади него стоял Снейп. Гарри обернулся — не было в комнате никакого Снейпа. А в зеркале-то есть!

— Всё чудесатее и чудесатее…

Зеркальный двойник профессора вёл себя до крайности странно: он улыбался. Не как граф Дракула, а нормально, по-человечески. Затем он подошёл к отражению Гарри, обнял его со спины и поцеловал в макушку.

Гарри даже дышать перестал. Какие непривычные ощущения дарило это мнимое объятие! А глаза! В эти тёплые добрые глаза можно было смотреть бесконечно…

— Поттер-р-р…

Гарри смог оторвать взгляд от зеркала исключительно благодаря условному рефлексу, сработавшему на знакомый голос — в дверном проёме стоял привычный Снейп в кальсонах и с окровавленной ногой. Ярость его была беспредельной.

Воображаемый профессор был куда приятнее.

— Поттер, ещё пять минут, и вы рискуете разделить участь покойного Квиррелла.

— Чью участь?

— Пещерного тролля, по-видимому, рискнувшего вступить с вами в близкий контакт. Экскуро, — жжение на коже исчезло вместе с пыльцой.

— Спасибо. Как Пушок?

— Ищет себе более сговорчивый ужин, — профессор набрал в лёгкие побольше воздуха и начал: — Поттер, очевидно, вы выходили, когда я объяснял вам правила поведения! Ваша безответственность…

Дальше Гарри не слушал. Он уселся на пол и уставился на зеркальное отражение. Ему тоже хотелось бы поорать. Вот почему? Почему с ним всегда так? Стоило судьбе поманить приятными перспективами, и вот на тебе: тыквы, тролли, мохнатые грибы на ужин… Тошно-то как, а рассказать некому. Вот зеркальный профессор наверняка не стал бы орать — он бы выслушал, успокоил, в макушку чмокнул. Грусть незаметно перешла в дрёму, поэтому окончание пламенной речи Гарри пропустил.

— Поттер, хоть что-нибудь ты, стыда ради, понял?

Гарри вздохнул:

— Я, бестолочь такая, подверг наши жизни опасности. Каюсь и смею надеяться, что вы в своей душевной снисходительности простите мне сию оплошность, — и глаза сделал грустные-грустные.

Профессор взглянул в эти глаза с последней надеждой, но, не найдя в них того, что искал, махнул рукой.

— Паяц, — похоже, Снейпа отпустило. — На что вы там пялитесь?

— Посмотрите сами!

Снейп заглянул в зеркало и брови его поползли вверх. Он наклонил голову вбок, выбирая удобный ракурс и почесал подбородок.

— Однако…

— Зеркало показывает будущее?

— Нет, Поттер, всего лишь фантазии.

Воображение у Снейпа было что надо, иначе, с чего бы у него на щеках появился румянец?

— А что вы там видите?

— Действия, вступающие в противоречие с актом парламента Великобритании тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Хотя, в девяносто четвёртом была внесена поправка… Когда вам исполняется восемнадцать, Поттер?

Ни о каких актах Гарри понятия не имел, и счёл, что профессор попросту меняет тему разговора.

— Исполнилось. Сегодня.

— Мои поздравления, — Снейп оторвался от созерцания отражения. — Идёмте. Ваши друзья переволновались.

— А можно, я ещё разок в зеркало загляну?

— Поттер, для личностей, склонных к эскапизму, эта безделушка представляет серьёзную угрозу.

Снейп вытолкал Гарри из спальни.

На холодном полу пещеры лежал обезображенный труп.

— Вы назвали тролля по имени. Вы были знакомы?

— Я не вожу знакомство с троллями, но этого запомнил. Квиррелл был слугой тёмного лорда. После его падения он тронулся рассудком и уверял всех, что после возрождения Змееликий выберет его тело в качестве вместилища своей души.

— Дикость какая…

В пещере было не продохнуть: к чесночному смраду прибавился тошнотворный запах протухшего мяса.

«А ведь опоздай Снейп ещё немного, и я мог бы вонять как этот тролль».

Осознание произошедшего накатилось удушающей волной.

— Что-то мне нехорошо… профессор… — Гарри сделал шаг, пошатнулся и рухнул на пол. Мозг отчаянно нуждался в перезагрузке.

***


— Гарри, Гарри! — взволнованная Гермиона трясла за плечи. — Да очнись же ты!

— Снейп… где?

— Да тут он, — Рон недовольно кивнул в сторону костра. — Лапку раненую зализывает — Пушок подрал. Певец из него неважный.

— Пушок… — Гарри снова попытался закрыть глаза.

— Да не спи ты! — Гермиона схватила за плечо. — Что случилось в пещере? Мастер зелий сказал, что ты тролля убил!

— Убил, — пробормотал Гарри, и, желая оправдаться, добавил: — Случайно.

— Как это вышло?

— Да этот извращенец сам виноват! Нечего было на меня наваливаться и лапать!

— Он покушался на твою… честь?! — Гермиона округлила глаза и прикрыла рот ладошкой.

— Вроде того.

— Это нетипично для троллей! А как он выглядел?

— Ну, голый синюшный мужик… лицом на ящерку похож, крылья у него такие небольшие тоненькие, ноги перепончатые…

— Крылья, ноги… Главное — ху…

— Рон!!!

— Что «Рон»? Живому человеку член в жопу засунуть! Зверство какое! Да за это убить мало!

— Гарри, а ты убил его до или…

— «До», Гермиона!!! — Гарри уже пожалел, что затеял этот разговор. — Что вы там ржёте, профессор?

— Радуюсь, Поттер, что цветок вашей невинности до сих пор не сорван. Вы и впрямь думаете, что Квиррелла интересовало ваше тощее тельце?

— А как по-другому можно понять фразу: «зачем ты скрываешь под бельём такую прелесть»? А предложение отдать эту прелесть доброво… Чёрт! — Гарри осёкся и хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл! Я ж в трусы камень лесничего Хагрида спрятал! Красненький такой. Может, тролль его хотел, а не меня…

Снейп перестал смеяться.

— Хагрид дал вам камень?

— Не дал! Случайно обронил, когда меня в тыкву запихивал.

— И где теперь этот камень? — на грани слышимости спросил Снейп.

Гарри ощупал себя — камня не было.

— В пещере?

Снейп закрыл ладонями лицо.

— Да объясните же, в чём дело? Что ценного было в том минерале?

— Сейчас я объясню, Поттер!

И объяснил. Если опустить ругательства, то из сказанного выходило, что данный Гарри мозг в том же объёме свойственен креветке. А камень этот назывался философским, и нужен был Дамблдору для излечения какого-то жуткого проклятия, полученного им по глупейшей неосторожности. Теперь же Мудрейший, не желавший отправляться на покой в свои седые годы, заставит штатного зельевара забыть про сон и отдых, и искать иные способы вернуть утраченное здоровье.

— Так давайте вернёмся в пещеру и поищем!

— Некуда возвращаться: болван Уизли сравнял пещеру с землёй. Из благих побуждений, конечно.

— Чё болван-то?! Место опасное, мало ли кто сунется…

— И что теперь делать?

— Спать, Поттер. Спать, пока я вас не убил.

***


Спать! Как тут уснёшь? Ощущение, будто в живот кошку зашили, а она изнутри о рёбра скребётся, пытаясь выбраться. От досады на собственную глупость хотелось побиться головой о ближайшее дерево…

Делать этого не стоило — ссадины на лбу ситуцию не изменили.

«Ладно, чего уж теперь? Было и было, — Гарри посмотрел на звёзды. — Волшебная страна… Скажи мне кто, лет десять назад, что я в Волшебную страну попаду, у меня бы от радости резинка от трусов лопнула. Тьфу ты, опять эти трусы!»

Гарри застонал и свернулся клубочком. Ночь выдалась ясная и холодная. Костёр давно догорел. Рон и Гермиона тихо похрапывали в спальном мешке, Снейп с головой замотался в свою мантию и, кажется, тоже спал. Устав стучать зубами, Гарри начал бочком подбираться к профессору. Отвоевать кусочек подола было не просто, но он справился, и, прижавшись к жёсткой спине, замер в ожидании наказания за несанкционированное вторжение. Наказания не последовало. Тёплых объятий, впрочем, тоже.

«Ну и ладно!»

Шмыгнув замёрзшим носом, Гарри моментально уснул.


Глава 6.

Вам когда-нибудь приходилось просыпаться под открытым небом с утренними лучами солнца? Тогда вы знаете, какое удовольствие обычно дарит это мягкое пробуждение. Увы, Гарри этим удовольствием насладиться не успел: сладко потянувшись, он пихнул профессора коленками под зад и едва успел откатиться, уворачиваясь от прицельного удара локтем в живот.

При свете дня идея забраться Снейпу под мантию казалась безрассудной. И как смелости-то хватило?

«Дерётся, но не выгоняет, — думал Гарри. — Видать, пригрелся! Лежит вон, жмурится как чеширский кот. Конечно, вдвоём-то оно теплее. Надо как-то завести диалог. Подойдёт что-то простенькое, вроде „доброе утро“».

— Профессор, — прошептал он хриплым со сна голосом и поперхнулся заготовленной фразой — загадочный огонёк не то безумия, не то желания, на миг промелькнувший в чёрных глазах, откровенно смутил. Гарри судорожно вдохнул, силясь унять приступ тахикардии, чем вызвал лёгкую усмешку на тонких губах. Теперь во взгляде профессора читалось снисходительное любопытство, эдакий насмешливый интерес кота к пойманной мухе.

Неловкость пикантной ситуации разрешила Гермиона:

— Проснулись? Пойдёмте завтракать!

От совместной трапезы Снейп предсказуемо отказался, предпочитая на завтрак содержимое своей фляжки, а вот Гарри жареные лягушачьи лапки очень понравились. И кофе был вкусным.

— Вам следует знать, мистер Поттер, что процесс приготовления кофе в нашей стране довольно специфический, — от елейных ноток противно заныло под рёбрами. — То, что вы пьёте, является неким аналогом знаменитого копи лювак.

— А по-английски?

— Наш кофе из беличьих какашек, — пояснил Рон.

Гарри подавился так, что кофе полился через нос.

— Поттер, вы любопытны до всяких глупостей и крайне нелюбознательны в вещах, касающихся вашего здоровья и безопасности. Мне казалось, вчерашний опыт воспитает в вас привычку с осторожностью относиться к вещам, которых вы касаетесь, и конечно, к тем, что тащите в рот.

— Вы очень заботливы, сэр! Спасибо вам за это большое!

«Дождался ведь, пока я глоток сделаю! Вот змеище!»

Гарри подхватил грязную посуду и хотел было пойти к ручью, прочь от очень довольного собой профессора, когда Гермиона истошно закричала:

— Василиск!!!

Волшебную змею Гарри не увидел, так как оказался прижат к земле неожиданно тяжёлым телом.

— Ни звука, Поттер.

«Да при желании не смогу!»

Воздуха едва хватало, чтобы вдохнуть.

Рядом что-то двигалось. Что-то большое и, судя по бешеному пульсу Снейпа, страшное. В полной тишине замершего леса Гарри отчётливо слышал, как совсем близко шелестит змеиная чешуя — звук напоминал скрежет трущихся глиняных черепков. Ладони вспотели. Пуговица чёрного сюртука больно давила на зуб. Именно мысль о возможности испортить зуб не давала панике полностью завладеть сознанием.

Наконец всё стихло. Едва освободившись от душных объятий, Гарри вскочил на ноги.

— Что это было? Все живы? Рон?

Рыжий сидел на корточках перед неподвижно лежащей Гермионой, раскачивался из стороны в сторону и кусал костяшки пальцев.

Гарри несмело подошёл к Рону, взглянул на боевую подругу и в ужасе отпрянул.

Гермиона окаменела: застыла, испуганно приоткрыв рот и вскинув руку в указующем жесте. Вблизи она походила на серый окоченевший труп.

— Не истерите раньше времени, Уизли, — профессор был хладнокровен что та змея. — Видите, — он слегка надавил на нижнюю губу Гермионы, — кожные покровы местами ещё мягкие. Василиск питается камнями. Он вернётся вечером, когда тело жертвы полностью окаменеет. Сумеете до заката раздобыть корень мандрагоры и яйца пецилотерии полосатой?

— Сумею! — Рон поднял полные слёз глаза и бодро закивал. — Всё сумею! Что такое пецилотерия?

Снейп взглянул с укором, но от читаемых во взгляде комментариев воздержался:

— Идите в Лютный. Там можно купить мандрагору.

— А яйца?

— Этот ингредиент не продают в лавках, Уизли. Единственный способ добыть яйца — залезть в паучью нору. Да не зеленейте вы! Принесите то, что велел. С остальным я разберусь сам.

— Спасите её, сэр, — Рон с мольбой посмотрел на профессора. — Я знаю, сколько стоят услуги Мастера зелий и не поскуплюсь! Всё что угодно, только спасите!

— Опрометчивое заявление, Уизли, — тон говорящего мог бы растворить металл не хуже царской водки.

— Поттер!

«Пришла моя очередь волноваться».

— Что?

— Вас я намерен привязать к дереву.

— С ума сошли?!

— Это единственный способ уберечь вас от приключений, а меня от нервного срыва. Инкарцеро.

— Нет, нет, профессор!!! — верёвки оказались довольно тугими. — Я хочу с вами! К паукам! Я буду идти шаг в шаг и молчать как омуль!

— Это и без того опасное предприятие, а с вашим участием оно примет масштаб катастрофы. Уизли, подтащите Грейнджер поближе к Поттеру и закидайте обоих еловыми ветками. Поттер, ведите себя тихо и с вами ничего не случится. До скорого, — профессор взмахнул полами мантии и исчез за деревьями.

«Один в этом лесу?! В компании полутрупа?! Я лишусь рассудка!»

— Рон! Ты не можешь меня здесь оставить!

— Гарри, без обид, но нарываться сейчас не в моих интересах, — первая веточка аккуратно прикрыла колени. — Пёс прав: ты магнит для неприятностей.

— И магнит этот привязан рядышком с твоей ненаглядной!

Рыжий задумался.

— Ну же! Возьми меня с собой! Мы быстренько! Снейп ничего не узнает! А я при случае замолвлю за тебя словечко перед Мудрейшим.

— Ты до него доберись сначала, — вторая веточка легла рядом.

— Доберусь! Я же Избранный, помнишь?

Рыжий внимательно посмотрел на ноги избранного и отложил третью ветку в сторону:

— Башмачки.

— Что?

— Ты отдашь мне свои серебряные башмачки. Я зельевару много денег должен.

— Забирай!

— Не сейчас. Потом. Босиком ты далеко не уйдёшь.

Гарри готов был идти хоть босиком по гвоздям, хоть по канату в пуантах, лишь бы не сидеть без дела, замирая от шороха, глядя в мёртвые глаза Гермионы.

***


Ещё на подступах к неприветливому городу от мальчишеской бравады Гарри не осталось и следа. Какие страшные люди рыскали в потёмках Лютного! Иных и людьми назвать было сложно. Например, темнокожий здоровяк, что недобро косился поверх пивной кружки, больше походил на орка из Средиземья. Сидящая у него на коленях рыжая полуголая девчушка подкурила сигарету и подняла на путников карамельные глаза.

— Понравилась? — орк отставил кружку и заголил грудь девицы. — Двенадцать сикклей, за двоих — семнадцать.

Рон покраснел до корней волос:

— Ты позор нашей семьи, Джиневра!

Темнокожий прищурил мутные глаза, расхохотался и вернул платье смущённой Джиневры на место:

— Пардоньте за сиськи! Не признал тебя, друг!

— Пусть лопнет твоя селезёнка, Дин Томас, если ты ещё раз назовёшь меня своим другом.

— Не кипятись, мой отважный лев! — здоровяк растянул в улыбке пухлые губы и спихнул с коленей девицу. — Что привело тебя в обитель порока?

Рон кинул на собеседника полный презрения взгляд, но, подумав, решил не привередничать — Лютный не изобиловал желающими поговорить.

— Мне нужен корень мандрагоры.

— С этим, друг, беда. Сам понимаешь — не сезон. Могу подсказать адрес одного гровера. Баба она запасливая, может, чего и осталось.

***


Домик миссис Спраут находился в самом центре Лютного и разительно отличался от окружающих его серых строений. Чистенький, утопающий в цветах фасад дома выходил на мощёную булыжником площадь и был отгорожен от неё невысоким резным заборчиком. В палисаднике имелся даже небольшой пруд с водяными лилиями.

Внутри дома было тепло и пахло травами. Хозяйка, шустрая кругленькая пышечка с добрыми глазами, участливо охала, слушая историю про окаменевшую деву.

— Не знаю, ребятки, не знаю, — садовница сложила пухлые ладошки на груди и сокрушённо покачала головой. — Поищу, конечно, но обещать не могу. А вы пока прилягте, отдохните. Кексик?

— Спасибо! — Рон схватил сразу два.

Гарри помнил о наставлениях сурового профессора, но по обыкновению ими пренебрёг.

Когда он доедал кекс, то обнаружил, что потолок стал гораздо ниже. Гарри ощутил острую необходимость обсудить эту проблему с геранью, но та была обеспокоена судьбой мальчика Кая и его ледяного сердца, а потому слушала невнимательно и постоянно перебивала. Подпирать потолок, одновременно поддерживая беседу с комнатным растением было очень тяжело, и Гарри даже вспотел. Хорошо, что Рон вовремя пришёл на помощь.

За этим занятием их и обнаружила Джиневра.

Не говоря ни слова, она за уши выволокла обоих на улицу и столкнула в пруд. Холодная вода вернула сознанию былую ясность.

Стало стыдно.

— Болваны! — негодовала Джиневра. — Плантации Спраут полны таких дураков как вы!

— Чем эта тётка нас накормила? — Рон с силой тёр глаза.

— Грибами, Рон! И кормила бы ещё недели две, пока бы вы окончательно не лишились воли.

— А чего не предупредили-то?

— Думали, ты не маленький, раз самостоятельно в Лютный забрался. Благо, Дин забеспокоился, что вас давно нет.

— Давно?! — Рон побледнел. — А сколько времени?!

— Вечереет!

— Гермиона! — Рон схватился за волосы. — Я должен принести мандрагору до заката!

— Не вопи, Рон! — рыкнула Джиневра, пресекая истерику. — Я знаю, где найти вашу мандрагору.

— Где?

— Есть у меня один клиент. В его кладовых множество всякого добра водится. Идите за мной. Быстро и тихо.

Окружающее пространство наконец обрело свою обыденность, но внешний облик внезапной спасительницы до сих пор казался странным.

— Джиневра, а по какому поводу ты так нарядилась?

Дева ночи поправила фату и небрежно одёрнула белое кружевное платье:

— Барон Синяя борода изволят любить невесту!

***


Стоящий на возвышении замок отвечал всем требованиям, предъявляемым к подобного рода постройкам: имел высокие крепкие стены, прочную башню с зубцами, глубокий ров и массивные, обитые железом двери; словом, был малодоступен для неприятеля и демонстрировал мощь, богатство и неуязвимость своего владельца.

Преодолев перекинутый через ров мост, Гарри опасливо покосился на узкие бойницы надворотных башен — стражи не видно.

Ворота были зачарованы: стоило кулачку Джинни коснуться неприметной маленькой дверцы, как та со скрипом распахнулась. Миновав цвингер, попали во внутренний дворик.

— Ждите здесь, — шёпотом приказала Джинни. — Как только будет возможность, я отлучусь, будто за вином, и провожу вас в кладовые.

— А нас здесь никто не заметит?

— Господин челяди не держит, только эльфа, но тот без дела по двору не бродит.

— А семья?

— Лорд Малфой одинокий вдовец. Причём вдовец неоднократно. Всё, ждите, я скоро.

Джиневра подкурила сигарету и скрылась, шелестя пышными юбками.

— Знаю я этого Малфоя, — Рон сел на землю и облокотился спиной на каменную стену. — Дружен, кстати, с Железным зельеваром.

— Тоже Пёс?

— А то! — Рон ухмыльнулся. — Один правая рука Змееликого, второй — левая. Когда его на рудники сослали, от него жена ушла и сына с собой забрала. Он как вернулся, совсем с катушек слетел — что ни квартал, то новая невеста. Охотниц за его добром много нашлось, только ни одна дольше месяца не продержалась — все сгинули. Куда — неизвестно. Был неоднократно судим, но отпущен за отсутствием состава преступления — тела пропавших женщин так и не нашли.

Рон замолчал и обхватил себя за плечи, неотрывно наблюдая за солнцем, что клонилось к закату. А Гарри снял очки и устало потёр глаза. Сколько страстей за два неполных дня! А то ли ещё будет?!


Глава 7.

Джиневра вернулась спустя четверть часа и, звякнув тяжёлой связкой ключей, жестом поманила за собой вглубь замка.

Спускаясь по узкой винтовой лестнице, Гарри представлял себя героем второсортного фильма ужасов: очкарик, качок и проститутка на ночь глядя крадутся в подвал, где их поджидают неупокоенные души женщин, зверски замученных владельцем мрачного замка. Будь он сценаристом, кого бы убил первым, а кого бы обрёк на финальную встречу с синебородым психопатом? По закону жанра девица должна стать очередным трофеем душегуба, поэтому на роль первой жертвы подойдёт Рон. Почему Рон? Потому что Гарри — Избранный, ему ещё со злом бороться…

Воображение Избранного разыгралось: дрожащий свет факелов искажал длинные тени, преображая их в уродливых монстров, влажный пол в красноватом отблеске огня казался вымазанным кровью; даже стены здесь шептали «убей их вс-с-сех». Причём довольно навязчиво шептали!

— Рон, — Гарри удивился тому, как глухо прозвучал его голос, — ты ничего не слышишь?

— Не, меня уже отпустило.

— Джинни, а ты?

— Ты бы отвлёкся от своих галлюцинаций, — Джинни уже остановилась у массивной двери и подбирала ключи. — Совсем скоро сиятельный лорд покинет ванную комнату и огорчится, не обнаружив меня в своих покоях. Человек он жёсткий, а потому с непрошенными гостями церемониться не станет. Сконцентрируйся! Я не хочу лишаться ни головы, ни работы.

Переступив вслед за рыжей блудницей порог огромной кладовой, доверху наполненной сундуками, мешками и ящиками, Гарри присвистнул:

— Ого! Да тут целый полк трёхлетнюю осаду переживёт! Как же мы в этом изобилии мандрагору найдём?

— Идите за мной, — проворно маневрируя между тюками и коробками, Джинни вывела Гарри и Рона к высоким стеллажам. — Все зелья и травы здесь.

— Ловко ты, сестрица, — Рон принялся шарить по полкам, — и ворота под твой кулачок зачарованы, и что где лежит, знаешь. Уж не в баронессы ли метишь?!

— А тебе-то что?

— Ничего, — Рон снисходительно хмыкнул, чем раздосадовал Джиневру:

— Да если хочешь знать, лорд мне и ключи от комнат доверяет, и даже подарки дарит!

— Ну, ну… Ты не обольщайся! Это он добром своим хвалится, больше-то, поди, нечем, — презрительно ответил Рон и, усмехнувшись, добавил: — Стыдно, Джин, детские мечты о героях на злодейские цацки менять.

Джиневра почему-то заалела щёками и бросила на Гарри настолько растерянный взгляд, что тот, даже не разобравшись в причине её смущения, от всей души захотел отвесить рыжему подзатыльник.

— Вот зачем ты так? — усовестил он Рона. — Делом лучше займись.

Сам Гарри едва ли мог отличить корень мандрагоры от корня петрушки, поэтому помощи от него было мало. Побродив вдоль стеллажей, он заинтересовался небольшим старинным сундуком. От прочих его отличала некая простота и изысканность — в таких обычно хранят милые сердцу вещи. Не удержавшись, Гарри провёл рукой по гладкой деревянной поверхности. Если бы он знал, какую цепь событий запустит этот невинный жест, то ни за что не стал бы к нему прикасаться!

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий: Рон торжествующе заорал «Нашёл!», Гарри вздрогнул и толкнул сундук, тот упал на пол, крышка его отвалилась и наружу выкатилось несколько свитков пергамента, которые тут же рассыпались в пыль.

Громкий хлопок за спиной заставил обернуться: маленький лохматый человечек в застиранной льняной тряпке в гневе хмурил чумазое личико:

— Ой, по ком это метла плачет?!

— Простите, я случайно…

Видимо, Гарри расколотил какую-то ценную вещь, потому что человечек, внимательно разглядев дело его рук, впал в отчаяние:

— Ох, беда-беда! — заголосил он, лупя себя по лбу сломанной крышкой. — Сундук разбили! Со сказками! Какой же я теперь домовой без сказок?!

На крики подоспела Джинни:

— Добби, прошу тебя: не вой!

Но Добби не внял просьбе и заревел пуще прежнего:

— Хозяин накажет бездельника Добби-и! А после и со двора погони-ит! Негде будет бедному Добби голову приклони-и-ить!

Рыдал домовик без слёз и прекратил стенания так же резко, как начал.

— Хозяину доложу, — мрачно сообщил он о принятом решении. — Пока вас мучает, глядишь, и про меня забудет.

Злобно прищурившись, домовой хлопнул в ладоши и исчез.

— И что теперь? — Гарри было немножко стыдно за собственную неуклюжесть.

— Бежим!!!

***


Гарри надеялся, что Джинни знает дорогу, потому что сам он заблудился ещё после пятого поворота. В правом боку уже не кололо, а резало от быстрого бега, а проклятые коридоры всё петляли и петляли, не желая заканчиваться. Морально он был не готов сдаваться на милость Синей бороды, но отнюдь не атлетичное тело подвело: в глазах потемнело, ноги подкосились, щека ощутила приятную прохладу каменного пола.

Эхо донесло звук быстрых уверенных шагов преследователя.

«Ну вот и бесславный конец…»

Вдруг из-под маленькой неприметной дверки в лицо дунул ветерок.

«Сквозняк!»

— Рон!

Рыжий заметил потерю бойца и кинулся на выручку.

— Дует, — прохрипел Гарри, пытаясь отдышаться, — там выход…

Подбежавшая Джинни побелела, глядя на дверь, но, заслышав приближающиеся шаги хозяина, вставила маленький ключик в замочную скважину. Все трое ввалились внутрь. Дверь с тихим щелчком захлопнулась.

— Где мы? — едва отдышавшись спросил Гарри.

— Это тайная комната, — бесцветным голосом ответила Джинни. — Единственная комната, в которую Синяя борода велел не ходить.

— Для чего эта комната? — темно, хоть глаз коли!

— Не знаю. Я сюда не заглядывала. Лорд Малфой грозил страшной карой за непослушание.

— К чёрту этого Малфоя. Люмос! — Рон огляделся, и палочка едва не выпала из его дрожащих рук.

Первым желанием было заорать, вторым — бежать навстречу Малфою, Добби, да хоть чёрту лысому, лишь бы покинуть комнату, полную изуродованных женских тел. Приложив немало усилий, чтобы не впасть в позорную истерику, Гарри принялся с остервенением терзать дверь, но как ни старался, та не поддавалась.

— Что будем делать, господа маги? — специфическое состояние женских трупов не давало простора воображению: все они являлись жертвами василиска.

— Инструкция на случай нападения василиска проста: падать ниц, — ответил Рон. — Двинешься — привлечёшь внимание и погибнешь от ядовитых клыков, в глаза посмотришь — окаменеешь и будешь сожран.

У Гарри не было причин для недоверия — ведь сегодня утром сам профессор следовал этой нехитрой инструкции, но сдаваться он не собирался.

Сквозящий туннель нашёлся без труда.

— Вот же выход!

— Оттуда змей и выползет, — Джинни уселась у стены и достала из-за пазухи небольшую тетрадь в чёрном кожаном переплёте. — В узком пространстве мы теряем даже гипотетический шанс на спасение.

— Джинни, — Рон устроился рядом с сестрой, — прости, что втянул тебя в эту историю.

— Брось, Рон. Мне редко выпадал шанс помочь кому-то, и я ни о чём не жалею.

Гарри переводил взгляд с одного рыжего родственника на другого, постепенно ощущая, как хоррор скатывается к сопливой мелодраме.

— Чёрт бы вас обоих побрал! — вызверился он. — Маги вы или кто? Доставайте свои деревяшки и готовьтесь сражаться!

— Заклинания на змея не действуют, — спокойно ответила Джинни. — По легенде, сам Гриффиндор, отчаявшись победить василиска, замуровал его в пещере.

— А размуровал кто?

— По традиции, эту заслугу присудили Змееликому.

— Ну, — вслух подумал Гарри, — от этого злодея я ушёл. И от тролля пещерного ушёл. И от василиска уйду.

Стоило помянуть в уме проклятую тварь, как стены снова заговорили:

— Гос-с-сти пож-ж-жаловали?

— Слышите? Шепчет кто-то! — рыжие взглянули с недоумением.

— С-с-сладкий дес-с-серт… — не унимались стены.

— Подавиш-ш-шься! — прошипел на незнакомом языке Гарри и сам себя испугался.

А потом пугаться стало некогда: огромная змея стремительно ворвалась в пещеру, разделив её своим телом на две половины. Таким образом, Гарри оказался ближе к двери, а Рон с Джинни — ближе ко входу в туннель.

Гарри зажмурился и упал на землю.

— Бэт Малум Окулус! — завопила Джиневра. Следом завопил василиск.

Гарри позволил себе приоткрыть один глаз: морду змея облепили здоровые летучие мыши, они царапались, кусались и били крыльями, норовя лишить чудовище зрения.

С мышами змей расправился быстро, но видеть уже не мог. А вот слух у него был в порядке: стоило Джиневре сделать шаг, как он тут же повернул голову в её сторону.

Джинни посмотрела на Гарри, будто прощаясь, и под взглядом этих карамельных глаз захотелось быть героем.

— Бегите! — крикнул он и принялся шуметь камнями, привлекая внимание змея.
Василиску было всё равно, кем ужинать, и он охотно пополз на зов.

Рыжие нерешительно толклись у входа в тоннель.

— Бегите! — повторил Гарри. — Иначе мы все погибнем напрасно!

Рон коротко кивнул и, схватив упирающуюся сестру, скрылся в туннеле.

Увидев спины товарищей, Гарри сразу приуныл, но жалеть о своём великодушии было поздно.

Змея следовало как-то задержать, иначе всё это предприятие не имело смысла. Стараясь двигаться бесшумно, Гарри принялся бросать камни в противоположную стену, заставляя зверя кидаться на звук, чем порядком его измотал. Теперь у беглецов появился шанс уйти. Устав, юный герой потерял бдительность и оступился, наделав слишком много шума и дав взбешённому василиску возможность определить своё местоположение.

Желая продать свою жизнь подороже, Гарри приподнял тяжёлый валун, намереваясь обломать проклятой твари хоть один клык, но тут заметил, что из камня торчит рукоятка меча. На первый взгляд, извлечь оружие было невозможно, но Поттер не был бы Поттером, если бы не попытался. И попытка оказалась не напрасной — оружие поддалось неожиданно легко.

Гарри зажмурился и выставил перед собой меч как раз в тот миг, когда василиск решился на бросок. Острое лезвие с противным скрежетом пробило чешую и вонзилось в толстую шею. Зверь взвыл, рухнул на землю, дёрнулся и затих.

— И всё? — Гарри, не веря себе, открыл глаза. — Так просто?

Отряхнувшись, он с видом победителя осмотрел свой трофей, но, вспомнив, что судьба — дама капризная, двинулся к выходу. Под ногой скрипнула кожаная тетрадь.

Первая мысль показалась правильной:

«Надо бы вернуть тетрадь владелице».

А вторая заставила усомниться в своей порядочности:

«О чём, интересно, пишут юные куртизанки?»

Сомневался Гарри ровно две секунды, затем поднял тетрадь с пола и открыл.

На первой странице, в обрамлении сердечек, красовалось его собственное имя. Далее шли лестные эпитеты и фантазии, о которых в приличном обществе говорить не принято. Остальные страницы занимало жизнеописание самой Джиневры.

«Тьфу ты! И как теперь ей в глаза смотреть?»

Проанализировав собственные ощущения, Гарри пришёл к выводу, что на взаимность Джиневре рассчитывать не стоит. И дело было вовсе не в репутации девицы: он легко мог вообразить себя лишь её другом, но никак не героем описанных в дневнике нефритовых откровенностей.

Вернуть тетрадь, не выдав своей бестактности, возможным не представлялось, а лишний раз смущать хорошего человека было ни к чему.

Глубоко вздохнув, Гарри наколол мемуары рыжей гетеры на торчащий из пасти чудовища клык.

То, что произошло дальше, можно было расценить как небесную кару, постигающую тех, кто суёт нос в чужие дневники: тетрадь завибрировала и издала чудовищный крик, заставив свод пещеры содрогнуться. Сверху посыпался песок, затем камни.

Потолок грозил вот-вот обрушиться, и бежать через всю пещеру к тоннелю было рискованно. Гарри с усердием принялся толкать дверь. В минуты опасности он всегда торговался с мирозданием, в случае успеха обещая избавиться от вредной привычки, перестать лениться или увлечься утренними пробежками. Сейчас же он решил пообещать что-нибудь особенно трудноисполнимое.

«Выживу — поцелую профессора. В губы!»

Мироздание заинтересовалось оригинальной жертвой — дверь распахнулась, и Гарри со всего маха налетел на хозяина замка. В том, что это был именно он, сомневаться не приходилось — с близкого расстояния легко было увидеть пробивающуюся на щеках синюю щетину. Других деталей он разглядеть не успел, так как получил удар по затылку и лишился чувств.


Глава 8.

Очнувшись, Гарри слегка приоткрыл глаза и снова зажмурился, решив не демонстрировать своё пробуждение. Причина тому была: очнулся он в чужой кровати, и не в одиночестве — рядом, слегка склонившись, сидел сиятельный лорд, глядя на своего пленника с умилением, будто на щенка померанского шпица.

— И что он в тебе нашёл? — задумчиво протянул Малфой.

«Ничего во мне нет! Страшный я, худой и маленький!»

Почувствовав чужую руку на своей ключице, Гарри подскочил:

— Не смейте меня трогать, — угрожающе прошипел он, но на всякий случай добавил: — Сэр.

— Мой лорд, — холодно поправил барон. Он нехотя поднялся с кровати и отошёл к темнеющему окну, позволяя получше себя разглядеть. А посмотреть было на что: одна только белоснежная коса чего стоила, а уж затянутая в чёрный шёлк безупречная фигура! Гарри поймал себя на мысли, что любуется лунными бликами на оттенённых лёгкой синевой скулах его светлости и встряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Уж простите безродного плебея: манерам я не обучен и желанием угождать вам не горю.

— А вы и впрямь безрассудны! — Малфой улыбнулся. Широко, как обаятельный крокодил. Гарри даже вообразил снующих возле его зубов маленьких птичек. — Вламываетесь в мой дом, грабите кладовую, крушите интерьер и после этого ещё находите возможным дерзить? Я сажал людей на кол и за меньшее. К сожалению, существующий порядок вещей исключает подобную меру наказания. И что же мне с вами делать?

— Придётся напрячь фантазию, — надменно произнёс Гарри, — по старинке накормить свою зверушку вы уже не сможете.

— Свою зверушку?! — лорд усмехнулся. — Придумайте хоть одну причину, по которой человек по доброй воле будет держать в доме василиска.

— Эм-м… охрана?

— Не смешите. Змеи не поддаются дрессировке. Василиск был заточён в подземелье задолго до строительства замка, и неприятное соседство стало для нашей семьи сюрпризом.

— А все эти женщины? Вы откупались от змея, принося их в жертву?

— У вас богатое воображение, мистер Поттер! Повторяю: василиск — всего лишь большое безмозглое пресмыкающееся; от него невозможно откупиться, его невозможно приручить.

— Выходит, вы развлекались, загоняя своих невест в тайную комнату?

— Сомнительное развлечение, — Малфой нахмурил свои прекрасные брови, демонстрируя, что беседа ему наскучила. — Неугомонные девицы и их засады у стен замка утомили меня до крайности, но я запрещал дамам спускаться в подземелье.

— А отчего было бы не предупредить их об опасности?

— Доверие, юноша. Все до одной были предупреждены о том, что, лишившись моего доверия, они лишатся и своей жизни. Однако мы отвлеклись. Я так и не решил, как с вами поступить.

— Отпустить?!

— Одного? На ночь глядя?! Да будет вам! К тому же за вашу голову назначена хорошая награда…

— Дорого дают? Может, есть шанс перебить цену?

— Не спешите доставать кошелёк — здесь в чести другая валюта. Вами интересуются очень влиятельные господа, питающие порочную страсть к зеленоглазым мальчикам. Их двое, вследствие чего возникает дилемма — кому вас отдать.

— В старости вы не станете гордиться этим поступком!

— В старости я об этом поступке даже не вспомню. Отдыхайте.

Гарри проводил взглядом надменного хозяина, подождал, пока дверь за ним закроется и подбежал к окну. Отсутствие решёток ситуацию не меняло — до земли было футов пятьдесят.

Комната, в которой он оказался, была просторной и по-домашнему уютной: в камине весело трещали поленья, в дальнем углу, за ширмой стояла большая лохань, доверху наполненная горячей водой, на прикроватной тумбе лежали пушистые полотенца и банный халат. Неожиданный комфорт настораживал.

В одиночестве Гарри пребывал недолго: дверь в комнату отворилась, и на пороге появился давешний домовой с подносом, уставленным различными яствами. Шаркая ногами, он проследовал к столу.

— С чего это такая щедрость? — при виде еды желудок заурчал, но горький опыт подсказывал пренебречь угощением.

— А это наш лорд с жиру бесится. То дамы в гостях, то господа… Корми их, пои! Разоримся, по миру пойдём…

— И что за господа навещают твоего хозяина?

Чумазый домовик опустил глаза в пол:

— Разные…

— Ты глаза не прячь! Какие это — разные?

— Порядочные господа от нас давно нос воротят. Да и где их теперь найдёшь, порядочных-то? А его светлость тоскуют! Вот и привечают упырей всяких.

— Добби, он же меня этим упырям продаст!

— Это жаль, конечно.

— Жаль тебе?! Ябеда ушастая!

— Добби каждый обидеть норовит, а Добби простыни принёс! Длинные, прочные!

— Уйди, без тебя тошно!!! — Гарри без сил рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях. — Простыни?..

***


Гарри торопливо завязал последний узел и скинул в окно импровизированную верёвку из простыней, скатерти и гардин. От страха перед высотой повело голову, но времени на сомнения не оставалось: на лестнице отчётливо слышались шаги как минимум двух человек.

Уверенности в крепости простыней не было, но погибнуть при падении было предпочтительнее, чем попасть в лапы упырей. Прочная ткань не подвела.

Ловко спустившись на землю, Гарри бросился к колодцу: с башни хорошо просматривались как ближние, так и дальние окрестности, и далеко убежать не получилось бы — следовало где-то укрыться.

На счастье, в каменную кладку колодца были вбиты скобы. Юркнув в шахту, беглец затаил дыхание и стал ждать.

Спустя минуту из башни послышался возмущённый возглас хозяина замка:

— Вандал! Это же египетский хлопок! — негодующе воскликнул он, и уже спокойнее добавил: — Напрасно ты спешил сюда, мой принц — сбежала твоя Рапунцель!

— Чем ты так напугал ребёнка, Люци?

«Послышалось, или это Снейп?»

— Его довольно сложно напугать! Вообрази, юный укротитель василисков имел наглость дерзить мне! Я вправе требовать от тебя сатисфакции.

— При чём здесь я?! — не показалось: это профессор!

— Лишь память о нашей давней дружбе не позволила мне вырвать наглецу язык!

— Можешь наказать его, — неожиданно согласился Снейп. — С одним условием: по голове не бить.

— Мне думалось, ты дорожишь мальчиком, Северус.

— Мальчик задался целью загнать меня в могилу, — голоса стихали. — Я бы сам с удовольствием научил его послушанию, но скован обетами.

«Какими ещё обетами? — от злости сводило скулы. — Бить, значит, меня нельзя! Да и зачем профессору марать руки, когда он в совершенстве владеет искусством психологического насилия? Ладно, пусть вытащит меня из обители прекрасного ледяного эльфа, а там разберусь».

Гарри слишком поспешно карабкался наверх и вполне предсказуемо свалился в холодную воду.

***


 — Вероятно, это портал, — думал Гарри, выжимая одежду и стараясь побороть подступающую тошноту.

Едва он упал в воду, как неведомая сила подхватила его и начала закручивать по спирали, всё ускоряясь и ускоряясь, будто в водовороте сливного отверстия. Затем в глаза ударила яркая вспышка, вестибулярный аппарат потерял координаты и тело ухнуло в подобие светящейся трубы. Пара секунд полёта в невесомости, и он уже лежал на кочках неведомого болота.

Положив себе на будущее никогда не выбивать ковры по вечерам, Гарри уселся на трухлявый пенёк. Самым разумным представлялось оставаться на месте: если в колодце и впрямь был портал, то хозяину о нём известно — неспроста же скобы в шахте. Скоро сиятельный лорд вспомнит об этом и сообщит Снейпу.

Мокрая одежда встала колом. Прошла целая вечность, а из портала так никто и не появился.

«Сейчас я подхвачу пневмонию. Придёт за мной профессор, а я уже умер от холода и голода…»

Гарри обхватил поплотнее колени и улёгся возле пенька. Белый мох слабо светился. Мохнатые грибы повыползали из норок и затеяли возню, деля жирного червяка. Под корягами кто-то шуршал и чавкал. Глаза закрывались сами собой.

Очнулся Гарри оттого, что кто-то настойчиво лизал щёку. «Зверёк», — подумал он, но вспомнил, что зверьки здесь сплошь мутанты и шарахнулся в сторону. Рядом стояла собака — чёрная, облезлая с ярко-синими глазами.

«Опять собака! Везёт мне на них!»

Страха не было: Гарри давно переступил грань, за которой ужас сменяется мертвецким спокойствием.

— Ждёшь, когда я сдохну?

Собака тихо заскулила и положила морду на передние лапы, но тут же угрожающе зарычала, стоило Гарри попытаться сесть.

— Чего тебе надо?! Пошёл вон!

Пёс скалил зубы, нападал и пару раз слегка прикусил ногу. Уворачиваясь от зверя, Гарри запыхался, разгорячённая кровь прогнала остатки сна и усталости. Он согрелся. Кажется, синеглазый агрессор этого и добивался.

— Кто ты?

Пёс завилял хвостом и потрусил в сторону темнеющей полоски леса, поминутно оборачиваясь. Гарри пожал плечами и пошёл следом.


Глава 9.

Сбивая башмаками иней с пожелтевшей травы, Гарри брёл по тропинке и пытался думать: во-первых, он окончательно заблудился. Можно было бы выбрать направление, ориентируясь по мху, растущему с определённой стороны дерева, но мох здесь рос как попало. И это было не единственным досадным обстоятельством — мороз крепчал. И тихо стало, как под землёй. В могиле.

На обочину выскочил белый заяц. Синеглазый пёс, до сей поры лаявший на каждую белку, при виде него приуныл, струхнул и взялся путаться под ногами.

— Ты чего, Тотошка?

— Сириус я, — человеческим голосом ответила собака.

Гарри подпрыгнул от неожиданности:

— А чего ж ты раньше-то молчал, Сириус?

— Не мог придумать, как начать разговор.

Гарри понимающе кивнул. Ему, как человеку, выросшему в условиях жёсткой социальной депривации, как никому были известны подобные трудности.

— Бывает! Зайку боишься?

— Погнался я однажды за таким — еле ноги унёс.

— Милейшее же создание!

— Очки протри.

Гарри протёр. А зверёк и впрямь необычный: лапки по земле волочатся, глазки закрыты, на шубке пятна бурые…

— Он мёртвый, что ли?!

— Разглядел? Приманка это.

— Чья?

— Лучше тебе не знать…

— Гляди! — в высокой траве чуть поодаль светились жёлтые фасеточные глаза. — Это он?

— Он, — подтвердил пёс. — Смыкут. Твари они неповоротливые. Раньше просто сети плели и ждали, а сейчас… Экологическая обстановка, чтоб её! Дичи почти не осталось. Все выживают как могут, вот и смыкуты приспособились. Напрасно только он возле моей хаты окопался!

— Хаты?

— Ну да. Заходи, гостем будешь. Погреешься!

Посреди полянки светился единственным окном небольшой домик. Обычная с виду избушка, и не было бы в ней ничего примечательного, если б не выложенные печатными пряниками стены. Пёс сел подле крыльца и комично мотнул головой, приглашая войти. Обещанное тепло могло, по сути, оказаться тем же мёртвым зайцем, но выбор был невелик: или пряничный домик, или та вон тварь с фасеточными глазами, что глядит на них из травы с явным гастрономическим интересом.

Гарри тихонечко постучал и, не дождавшись ответа, дёрнул за привязанную к косяку верёвочку — дверь и открылась. Изнутри пахнуло крепким запахом нафталина.

— Закрой, дует, — проворчал из дальнего угла кто-то.

Гарри не стал уточнять, с какой стороны следует закрыть дверь, и протиснулся в комнату, опасливо поглядывая на стеллажи со всякой сушёной пакостью.

— Ремус, я гостя привёл! — весело пролаял пёс.

— Гостя? — из-под груды тряпья, что валялась на низкой кушетке, высунулось сухое измождённое лицо немолодого мужчины. Он настороженно оглядел гостя и повернулся к собаке. — Ты где его нашёл, охламон?

— На болоте. А что? Охотничий инстинкт во мне проснулся, в лес потянуло со страшной силой.

— Охотничек… — обитатель избушки со вздохом выбрался из-под лохмотьев, запахнул на груди линялый женский халат и спустил на пол босые ноги. Выглядел он престранно: слишком большие усталые глаза, слишком большие мохнатые уши и слишком большие зубы. Такими, пожалуй, можно с лёгкостью перегрызть горло. Или любопытную голову откусить.

— А почему у вас…

— По кочану, — клыкастый назидательно поднял указательный палец, пресекая бестактные вопросы, а затем указал на кресло возле круглого стола. — Будь как дома, путник.

«Как дома» не получалось. Неуютно было как-то. Гостиная, которая здесь выполняла роль и кухни, и спальни, напоминала что-то среднее между опиумной курильней и старомодной чайной. Повсюду лежали ковры и подушки, многочисленные полки были завалены огарками свечей, запылёнными стеклянными шарами и фарфоровыми чашками, на обитом зелёным сукном деревянном столике валялась колода потрёпанных карт. И духота. Невероятная духота туманила мозг не хуже кексиков мисс Спраут.

— Вы давно здесь живёте? — попытался завязать диалог Гарри.

— В лесу — давно, — уклончиво ответил клыкастый. — Егерь я. Бывший. За охотничьими угодьями присматривал. Когда Змееликий бесчинства свои затеял, хозяйство в запустение пришло. А мне куда идти? Тут остался. Никто сюда не суётся — ни с войной, ни с миром.

Хозяин тоже чувствовал себя неловко: он долго переступал босыми ногами и хмурил лоб, явно вспоминая правила этикета, предписанные в случае появления гостей. Наконец его осенило:

— Сирька, поскреби там по сусекам.

Пёс послушно проследовал к очагу и сунул нос в кастрюльку.

— Брысь от котла, шкура линючая! — проскрежетал откуда-то приглушённый старушечий голос. — Шерсти натрясёшь!

— Угомонись уже, старая, — беззлобно огрызнулась собака.

В тёплом свете оплывших свечей хорошо просматривалась вся комнатка, и не было в ней никакой старухи.

— Мы его, можно сказать, на помойке нашли, отмыли, отчистили, — продолжил брюзжать всё тот же голос, — лучше бы Ремус вместо тебя черепаху завёл в коробочке!

— Язва, — то ли сообщил, то ли пожаловался упомянутый Ремус.

Гарри ещё раз внимательно осмотрел помещение: чуланчика нет, подпола нет, норки нет, щёлки нет:

— А где бабушка?

— Так проглотил меня волчара окаянный!

— Как… проглотил?!

— Живьём! Дурной он в полнолуние-то!

Гарри подпёр отвалившуюся челюсть. Всё верно — голос раздавался из скрытого розовым халатиком живота. Пожалуй, даже тролль меньше поразил его воображение.

— Вы сожрали бабушку?!

— Сожрал, — «окаянный волчара» удручённо вздохнул. — Но в оправдание своё хочу сказать: бабулька была та ещё дрянь.

— Что значит «была»? — возмутилась старуха. — Вот придут за тобой дровосеки!

— Полно тебе брехать, — Ремус хлопнул себя по пузу, получил изнутри ответный пинок и как ни в чём не бывало продолжил: — Я давеча прослышал от одной шутовки, что повадились к нам в лес девицы ходить: вперёд что козы брыкливые скачут, а назад все покладистыми идут. И глаза у них пустые-пустые. Разобрал меня интерес — проследил за одной. И что я вижу — пришла девица к домику ведьмы, та её чаем напоила и к пруду повела, а в пруду известно кто сидит.

— Кто?!

— Умертвия, — важно сообщил Сириус и продолжил бренчать посудой.

— Нежити, что радостью человеческой питаются, — пояснил Ремус. — Высосут они из жертвы своей всё счастье, и живёт она потом будто зомби: телевизор, тапочки, суп. Ни желаний, ни стремлений…

— Желаний, стремлений! — передразнила ведьма. — Много больно у девиц желаний было, вот их мамки ко мне и отправляли! Настрогают себе буратинок, а потом справиться с ними не могут. Капризные нынче чада пошли: раньше гребешок костяной да лента красная за радость были, а теперь закрома ломятся, но детки всё с тоски ноют. А мне — что? И мамки довольны, и умертвия сыты! А ты, зеленоглазенький, чего к стенке жмёшься? Волка боишься?

— Никого я не боюсь, — соврал Гарри.

— Маленький, но храбрый, — похвалила старуха. — Волка не бойся. Пса своего опасайся — он тебя погубит.

— За что?!

— Почём знать? Вижу только, что недолго тебе осталось — смерть твоя в конце, а конец в яйце. Или не в яйце? Мутное видение…

Пёс брякнул крышкой кастрюльки и повернул мохнатую морду к оборотню:

— Ремус, а чего у нас в доме съедобного есть?

«Я?» — подумал Гарри.

Нервы сдали.

***


— Гарри, постой! Да не беги ты так!

«Ну уж нет! Хочешь жрать — лови как полагается».

— Стой, говорю!

— Не вижу смысла потакать твоим подлым желаниям!

— Под ноги смотри!

Трухлявая ива будто из-под земли на дорогу выскочила. Гарри с разбегу наткнулся на неё и получил удар веткой в грудь, да такой сильный, что перелетел поверх колючих кустов прямо на ледяную гладь лесного пруда. Встал, огляделся: пусто и тихо, как в селе морозной ночью; с неба щербатая луна скалится, по берегу туман струится.

— Вернись, пока не поздно! — пёс всё никак не мог прорваться через кусты и скулил жалобно, как на тризне.

Не послушался Гарри говорящей собаки, а зря: через несколько шагов тонкая корочка под ногами зловеще хрустнула и во все стороны нарочито неспешно начали расползаться трещины; воздух над образовавшейся майной сгустился, пошёл клубами, а чёрная вода вспенилась. И тут Гарри почувствовал, что самообладание готово покинуть его через мочевой пузырь — цепляясь полупрозрачными, сияющими туманной белизной руками, на лёд выползали «некто». Движения их были ломаными, неловкими, но, определённо, имеющими цель, и цель эта только сейчас поняла, что окружена и отступать некуда.

«Умертвия…»

Раздутые, как утопленники, существа подползали всё ближе, шлёпали по льду вялыми ладонями, разевали забитые слизью рты и дышали протяжно, с хрипом. Гарри впервые по-настоящему ощутил, как это, когда мороз по коже. И под кожей. Всё нутро сковало ужасом.

«Им радость моя нужна? Или они и тушкой перекусить не прочь?»

Твари напали одновременно: бросились со всех сторон и повалили с ног. Толкая друг друга, они лезли в лицо, пытаясь… поцеловать?! Скользкие руки сдавили шею, от зловонного дыхания мутило, от омерзения глаза сами собой зажмурились… И тут сквозь сомкнутые веки почудилось сияние. Гарри оттолкнул морду покойника — прямо на него с неба пикировал огромный серебристый дракон. Белёсые твари, похоже, испугались: зашипели, съёжились, но от ужина отказываться не собирались — цепко ухватили за лодыжки и ухнули под воду вместе со своей добычей.

От ледяной воды дух вышибло. Умертвия удирали от нырнувшего следом дракона и тащили на дно, которого в этом озере, казалось, и вовсе не существует. Гарри что было сил лягался железными башмаками и, сумев-таки освободиться, рванул вверх.

Кислорода не хватало. Горло сдавила паника, а в голове нарастал шум прибоя.
Что-то царапнуло затылок. Гарри метнулся в сторону, но крепкая рука ухватила за чуб и резким рывком вытащила на поверхность. Едва глотнув воздуха, юный недоволшебник схватил своего спасителя за плечи, утягивая под воду, но ощутимый удар в челюсть заставил ослабить хватку — он обмяк и дальнейшие манипуляции с собственным телом пропустил.

Очнулся уже на берегу. Профессор склонился над ним и легонько похлопывал холодными ладонями по щекам.

— Живой, Поттер?

— Живой! — удивился Гарри, во все глаза рассматривая внезапного спасителя. — Вы тоже оборотень? Оборотень-дракон…

— Ты о чём?

— Там, в пруду…

Язык еле шевелился. Всё сейчас казалось неважным: дракон там был или не дракон, да хоть олень — главное, что он снова выжил! И снова за спасение своё обязан профессору. Хотелось его расцеловать. Впрочем…

— Кажется, я задолжал мирозданию, — Гарри приподнялся на локтях, взглянул на Снейпа с весёлой готовностью умереть, и, как умел, обслюнявил ему губы.


Глава 10.

Открыв глаза, Гарри встретился с очень встревоженным взглядом. В ответ на свою каверзу он рассчитывал на гнев, возмущение, издёвку, но Снейп таки удивил.

— Тихо, тихо, мой хороший, — он ощупывал затылок на предмет повреждений. — Где болит? Ты бредишь. Об лёд ударился?

— Меня сегодня дважды били по голове, но…

— Сейчас, на сухое место выберемся.

— Ничего я не бредю, тьфу, не брежу! — проворчал Гарри, удобно обхватив мокрую шею профессора, когда тот поднял его на руки. — Я высшим силам пообещал, что поцелую вас, если выживу. Ай!!! — Зачем на землю-то бросать?!

— Веселитесь, Поттер? — по бледному лицу скользнула тень обиды.

— Мне не до веселья! — а чего это его надменность такой оскорблённый?

Ох, и аукнется мне…

— Вставайте, Мудрейший заждался.

— Нет.

— Что «нет», Поттер?

— Не хочу к Дамблдору. Подумалось сегодня: а что если он закуёт меня в латы и отправит воевать со Змееликим?

— Представления о планах Мудрейшего у меня довольно смутные, но подозреваю, что так оно и будет.

— Это же абсурд!!!

— Так ему и скажешь.

— А если мне духу не хватит?

— Я распоряжусь, чтобы в комплекте с латами тебе выдали хребет и пару яичек.

— Вот сейчас обидно было.

— Вставай, Поттер, не зли меня.

— Хотелось бы внести в свою жизнь немного ясности и стабильности, поэтому я встану не раньше, чем вы ответите на мои вопросы. Во-первых…

— Ну что ты торгуешься, как индейка с поваром в День благодарения? — Снейп повысил голос, израсходовав весь скупо отпущенный природой лимит терпения.

— Вот! — Гарри встрепенулся. — А вы хоть представляете, каково это, чувствовать себя индейкой?

— Расскажешь по дороге.

Продолжение спора с этим бессердечным человеком имело бы смысл лишь в случае нахождения поблизости других попутчиков. Но их не было, и Гарри пришлось поумерить юношескую строптивость. Он плёлся следом за уверенно шагающим профессором свесив нос, и все его помыслы вертелись вокруг риторического «за что?». Были в голове и другие вопросы: «как там Гермиона?», «куда мы идём?», «скоро ли привал?», но задать их, не спровоцировав очередной колкости, возможным не представлялось.

Рассвело. Солнце на мгновение показалось над верхушками деревьев и тут же скрылось за низкими облаками. Твари под корягами поутихли. Ноги болели, как у вышедшей на песок русалочки.

— Поттер, я слышу, как ты сопишь и вздыхаешь за моей спиной. Обещаю, как только дойдём до таверны, у тебя будет возможность обсудить все свои сопливые проблемы.

— Таверны, сэр? — оживился Гарри. — Мы будем завтракать?!

— Если будешь хорошо себя вести. Стой спокойно, не вертись. Сейчас я тебя принаряжу по случаю.

***


— Прелесть моя! — оскалился очень довольный делом своих рук профессор.

— Верните как было!!!

— Поттер, тебя знает в лицо каждая собака. Я намерен выспаться, а не держать оборону у дверей спальни: башка со шрамом — лакомая добыча для любого проходимца.

— Я могу снять очки и надеть шапку!

— Это скучно, так что верни на место чепец и перестань задирать подол — подвязки на чулках видно.

Гарри в бессильной злобе скрипнул зубами.

— Мстите за пари с мирозданием, сэр?

— Мщу, — безразлично пожал плечами Снейп.

В таверне было немноголюдно: коренастые карлики в красных колпаках сосредоточенно пыхтели над мисками с кашей, серая тень в углу лениво потягивала кофе, два засидевшихся гуляки невидящим взглядом рассматривали что-то на дне глиняной кружки — словом, угрозы никто не представлял. Гарри поправил рюши и с достоинством проследовал за профессором к барной стойке.

— Доброго утра вам и вашей спутнице, мастер Снейп, — женщина средних лет без особого энтузиазма взглянула на посетителей и выложила перед собой деревянную табличку. — Желаете выпить?

— Гретхен? — Снейп учтиво пододвинул меню к Гарри.

— Что-нибудь лёгкое на ваш вкус, милорд.

— Два абсента, пожалуйста. И ключ от номера.

Хозяйка таверны сняла с гвоздя ключ, но, зажав его в руке, прищурилась:

— Надеюсь, леди совершеннолетняя?

— Ей тринадцать, — несколько монет звякнули о барную стойку.

— Приятного отдыха, мастер, — расплылась в улыбке женщина.

— Вы обещали покормить меня, милорд, — напомнил Гарри, нюхая свою порцию зелёного пойла.

— Ах, да. Завтрак в номер.

— У вас прелестная девочка! — прощебетала хозяйка, смахивая монеты под стол. — Надеюсь, вы её не обидите?

— А зачем, по-вашему, я её сюда привёл?! — Снейп разом опрокинул в себя содержимое рюмки. — Обижу! Дважды, если позволит здоровье. Гретхен, скажи мадам спасибо и двигай за мной.

***


Номер, находящийся на втором этаже, был светлым, уютным, но имел один существенный недостаток: спальное место большое, но одно. И кто это будет почивать на коврике?

Снейп завалился на кровать и, ухмыляясь, похлопал по матрасу рядом с собой.

— Двенадцать сиклей, профессор, — сквозь зубы ответил на приглашение Гарри. Он стянул обувь и попытался рассмотреть свои кровавые мозоли. — Зачем вы устроили спектакль перед хозяйкой кабака? А если она полицию позовёт?

— Не позовёт. Полицейских придётся поить, потом они устроят дебош… Чего там у тебя?

— Ноги натёр.

— Покажи.

— Да не надо, я сам!

— Чего ты сам, Поттер? Занесёшь инфекцию, а возиться с гниющей раной кому? Мне. Стягивай чулки.

Потея, как путана в церкви, Гарри потянул на себя подол платья. Возможно, он справился бы с железными заклёпками на поясе быстрее, если бы Снейп не хрюкал, пытаясь сдержать смех.

«А какого, собственно…»

— Верните мне мою одежду! Сейчас же!!!

— Чёрта с два! — Снейп уже смеялся в голос. — Видел бы ты себя: ушки розовые, глазки блестят, язык от усердия высунул!

— Я убью вас, злое чудовище!

Лелея в душе это обещание, Гарри кинулся на обидчика как храбрый лягушонок на птицееда, но паук на то и паук — одной лапкой сплёл руки, второй скользнул под кружева юбок и, ловко отстегнув заклёпку, потянул чулок вниз.

Гарри замер, переживая гамму противоречивых эмоций.

— Вы что себе позволяете?!

— Я раздеваю тебя, девочка моя! — Снейп выжидающе заглянул в глаза и прошептал: — У меня есть волшебная мазь для твоей пятки.

***


Нормальный облик одежде Снейп так и не вернул, мотивируя это тем, что в платье Гарри не рискнёт слоняться по околоткам, а вот мазь удалось отобрать и самостоятельно намазать ногу. Мозоль больше не беспокоила, беспокоило теперь другое: профессор, закончив завтрак, неспеша разделся, лёг в кровать и приглашающе отогнул угол одеяла.

— Так и будешь сидеть там и мять салфетку?

Гарри встал, прошёлся по комнате, потоптался у умывальника и снова сел на стул.

— Я гренку доедаю.

— Имей в виду, — сонно ответил Снейп, отворачиваясь к стене, — узнаю, что ты куда-то выходил — буду злой-презлой.

— Да куда я? — Гарри зевнул так, что треснуло за ушами.

— Ложись уже, бестолочь.

И впрямь: не спать же на стуле. Гарри нырнул под одеяло. День выдался безумным, и следовало бы отрубиться без задних ног, но сон не шёл.

Снаружи доносились звуки улицы: удары топора, дробный топот копыт о кирпичную мостовую, визгливая ругань кухарки. Гарри скосил взгляд на соседнюю подушку — Снейп, кажется, угомонился. Сегодня он чудаковатее обычного. Хотя профессор всегда отличался замысловатостью затей. Взять хотя бы его экзамены. Он называл их турниром трёх отвратительных качеств Гарри Поттера — лени, скудоумия и ротозейства, а задания его были на редкость негуманными: «Мистер Поттер, в этой чашке яд, который я добавил в кофе вашей тётушки. У вас есть два часа, чтобы определить, чем именно я её отравил, и подобрать антидот».

Тётушка. А ведь её куцее сердечко неровно билось при этом безжалостном человеке! Иначе с чего бы она с вечера крутила бигуди и полдня колдовала над лимонным щербетом?

— Поттер, ты чего возишься? — тёплое дыхание царапнуло кожу на загривке и по спине побежали мурашки. — Клопы кусают?

— Меня одолевают разные мысли.

— Я сейчас тебя спеленаю и дам пустышку, — проворчал профессор, натягивая одеяло на голову.

— На душе как-то неспокойно…

Гарри лукавил — причина бессонницы не имела к душе никакого отношения. Душа, по его мнению, находилась где-то в районе грудной клетки, а вызывающий смятение непокой ощущался гораздо ниже. Иными словами, уснуть Поттеру не давал банальный стояк. Подлый Снейп больше не предпринимал попыток залезть под юбку, и это отчего-то огорчало.

«Права была моя тётка, — подумал Гарри, — я ненормальный».


Глава 11.

— Это уже темно или ещё темно? — Гарри поморщился, выныривая из тяжёлого мутного небытия. Большую часть времени, отведённого на сон, он мучился от греховных мыслей, пялясь на алебастрового цвета руку, лежащую поперёк своей груди. Рука эта не то чтобы обнимала — скорее ограничивала в передвижении.

— Полчаса, как стемнело, — отозвался владелец руки.

— Проснулись, сэр?

— Уснёшь с тобой, Поттер! — недовольно проворчал Снейп. — Вертишься как жук.

Гарри решил, что разговаривать с профессором, лежа к нему спиной, невежливо и повернулся. Взгляд у того был суровый: того и гляди ухо отгрызёт.

— Чего это вы такой злой? Не выспались? Это с непривычки! Вы в следующий раз не стесняйтесь, спите под потолком, головой вниз или как вам там удобно.

Губы Снейпа дрогнули в улыбке, но он быстро придал им прежнюю строгость.

— Юноша, вам объяснить значение слова субординация?

— Ну будет вам! Субординация? После всего, что между нами было?!

— А что было, Поттер? — профессор потянулся к тумбе и потряс стоящую на ней фляжку. — Я, кажется, не пил накануне?

Гарри смутился:

— Да нет же! Я имею в виду, что мы давно знакомы, что совместное преодоление трудностей сближает людей… Быт у нас общий, опять же!

— Мне сейчас показалось, или ты увидел во мне друга?!

— Ну…

— Поттер, — Снейп приподнялся на локте и взглянул снисходительно, как на дурачка. — Заруби себе на носу: я никогда не буду с тобой дружить. Никогда!

Несмотря на убедительный тон профессора, Гарри ему не поверил:

— А чего вы тогда со мной возитесь?

— Работа у меня такая.

— Ой, и каков же ваш оклад, если вы за него в прорубь готовы нырять?

— Мне за вредность доплачивают.

— Ну если доплачивают, тогда конечно! — Гарри насупился и замолчал, но с мечтой не расстался. На память пришёл подслушанный намедни разговор: — Я, когда в колодце у лорда Малфоя сидел…

— Так и знал! — бесцеремонно перебил Снейп. — Чувствовал ведь, что ты рядом.

— Сердцем? — робко предположил Гарри.

— Седалищным нервом, — профессор без видимого сожаления покинул уютную кровать и отошёл к зеркалу, скептически разглядывая щетину на лице. — Поттер, мне нужна вода.

— И?

— Возьми кувшин и сходи к колодцу.

— Это дедовщина!

— Приятный атрибут любого старшего по званию.

— Почему я?! Позовите прислугу!

— Не люблю домовых, — пояснил профессор. — Однажды я видел, как эльф плевал в стакан лорда Малфоя.

«Он думает, я ему в кувшин не плюну?!»

— Кстати, об эльфах, — Снейп не спеша раскладывал бритвенные принадлежности, — чем ты подкупил Добби? Ушастый негодник морочил нам голову, покуда Люциус не пригрозил пустить его шкуру на обивку кресла. Мы два часа по подвалам бродили.

— Чем я мог его подкупить?! — Гарри тоже подошёл к умывальнику. Привычно удостоверившись в отсутствии поросли над верхней губой, он всё же поскрёб лицо лезвием. — Этот домовой виноват во всех вчерашних злоключениях. Сначала сдал нас хозяину, потом страсти про упырей рассказывал…

— Ты сам во всём виноват. Воспитай в себе привычку выполнять мои указания. Сказано сидеть и ждать — сиди и жди, сказано идти за водой…

— Да иду я, иду! — Гарри натянул ненавистные башмачки. — Профессор?

— М-м? — Снейп ловко орудовал помазком.

— А как вы нашли меня на том озере?

— Сначала шёл по наитию, потом увидел ныряющего за тобой дракона.

— Как? Дракона? Так это не вы были драконом?

— Ты где таких глупостей набрался?

— Ну… я собаку говорящую встретил, оборотня… подумал: может, у вас это в порядке вещей?

Гарри сбивчиво пересказал случившуюся с ним историю, отмечая, что с каждым словом складка между бровей несостоявшегося друга становится всё глубже.

— Вот как. Живы, значит, блохастые, — в чёрных глазах скользнула досада.

— Это ваши… друзья? — фраза прозвучала неуверенно.

— Это друзья твоего отца. Говорящая собака, к слову, твой крёстный.

Снейп хладнокровно вернулся к своей щетине. Что-то неуловимое в облике профессора подсказало Гарри, что беседу стоило бы прекратить, но новость оказалась столь абсурдной!

— А почему мой крёстный — собака?! А отец кем был?

— Свиньёй, — лезвие со звоном полетело в раковину, а на щеке заалела капелька крови. — Наглой самоуверенной свиньёй! Особенно когда поблизости был кто-то из его товарищей.

Гарри оторопел: никогда прежде лицо Снейпа не выражало столько злости.

— Не смейте! — прошипел он, сжимая кулаки. — Я не позволю вам… 

«Так, собрать волю в кулак, чтобы губа не дрожала. Не шмыгать носом…»

— Поттер, знаешь откуда пошло прозвище Железный?

— Нет.

— Ударь меня.

Предложение поступило как нельзя кстати. Гарри собрал весь свой гнев, всю обиду и, взмыв на их волне, обрушил кулак на грудь Снейпа. Однако та оказалась неожиданно твёрдой.

— Я думал, у вас только сердце каменное! — вскрикнул он, шипя от боли.

— Это не камень, Поттер, это металлическая пластина. Она нужна для того, чтобы уберечь внутренние органы от механических повреждений ввиду отсутствия рёбер. А теперь угадай, по чьей вине я лишился нескольких рёбер?

— По чьей?! — Гарри перестал дуть на опухшие пальцы и замер в предчувствии нехорошего.

— За разбитые костяшки можешь благодарить своего папашу и его зверинец.

Гарри в ужасе посмотрел на сеть уродливых шрамов. Такие отметины могли оставить… когти оборотня! Перед глазами встала картина: гигантский зверь рвёт на части человеческое тело. Видение было столь ярким, что он закусил губу, почти ощущая боль от острых зубов.

— Это была одна из их странных шуток, — после недолгого молчания продолжил Снейп. — Ключевой здесь является фраза «одна из». Джеймс Поттер был кошмаром моей юности, и я буду называть его как заблагорассудится.

Гарри молча подошёл к окну и облокотился на подоконник. Пожалуй, железяка в грудной клетке давала Снейпу право на подобную экспрессию. Душу охватила ненависть к треклятому волку, к собаке, к… Нет, отца Гарри ненавидеть не мог и потому пытался найти причину, толкнувшую того на зверский поступок. Обладая сатанинским нравом, Снейп мог спровоцировать кого угодно. Но не на убийство же!

Поток мыслей оборвал гневный возглас профессора:

— Поттер, из-за тебя вся пена к щекам присохла!

Гарри даже не обернулся:

— Сэр, а почему их не посадили?

— Кого?

— Моего отца, Сириуса, Ремуса.

Снейп сел на подоконник и настороженно заглянул Гарри в глаза:

— Скажи мне, что за бред ты сейчас состряпал в своём странном крохотном мозгу?

— Почему бред?! Вы же сами сказали: они напали на вас в своей звериной форме, чуть не убили…

Снейп едва не расхохотался:

— Поттер, твой отец был избалованным мерзавцем, а не психопатом.

— Да объясните же, — вспылил Гарри, — что там случилось с вашими рёбрами?!

Профессор вздохнул:

— Ладно. В тот вечер малолетние мародёры подкараулили меня возле озера. Отобрали палочку и сняли штаны. Пришлось просидеть в кустах до ночи. Возвращаясь в школу, я в темноте запнулся о корень Гремучей ивы и свалился в яму. На острые камни. Нашли меня только утром.

— Свиньи, — подытожил Гарри. — Все трое.

— Четверо. Там ещё крыса была.

Поступок «зверинца» был чудовищный, но всё же тянул на несчастный случай. Гарри испугался, что от нахлынувших чувств сейчас разрыдается. Или начнёт болтать глупости. Или полезет обниматься. Поэтому он быстренько занял руки подвернувшимся кувшином и попятился к двери.

— Я за водой! Вам же ещё нужна вода?

Снейп выглянул в окно и недовольно сдвинул брови:

— Не спускался бы ты сейчас во двор — мальчика с такой внешностью там ждут одни неприятности.

— Как же я не выйду, если они ждут? — возмутился Гарри, выскакивая из комнаты.

***


Спускаясь по лестнице, он успел подумать о многом: провёл параллель между собственным кошмаром в лице двоюродного братца и отцом, попытался утешить себя житейской мудростью «не можешь изменить ситуацию — измени своё к ней отношение» и осознать несостоятельность этой самой попытки.

Во дворе было тихо.

— Эй, неприятности, ну и где вы?

Мощёная брусчаткой площадь была практически пустой, лишь у корыта с водой, переступая копытами, стоял… Гарри попытался дать определение тому, кто там стоял: тело у животного было мощным, как у гиппопотама, но имело крылья, а крупная, покрытая перьями голова покачивалась на тонкой как у грифа шее.

— Пусть будет гиппогриф, — решил Гарри. Он подошёл ближе, запустил руку в мягкие перья и принялся чесать за ухом.

Зверь не проявлял агрессии. Напротив, кротко косил большими умными глазами и как-то грустно вздыхал, вызывая прилив щемящей нежности.

— Как тебя зовут, зверюга?

— Клювокрыл, — некто горячо дохнул в ухо. — Понравился? Хочешь, я тебя на нём покатаю?

Чертыхнувшись, Гарри обернулся через плечо: серые распутные глаза томно глядели на него из-под полуопущенных ресниц.

— Только у меня есть такой зверь, — промурлыкал незнакомец, ненавязчиво подхватывая под локоток. — Отец из Лапландии привёз. Клювокрыл только выглядит устрашающе, но на деле он жутко трусливый! Я каждый вечер щекочу его горло острым кинжалом. Он так смешно трясётся! Совсем как ты сейчас.

— Убери руки.

— Строптивая! — юноша игриво дёрнул бровью. — Люблю таких.

— Шли бы вы, милейший!

— Почему я не встречал тебя раньше? Кто ты, капризная моя?

Нахальный юнец выбрал крайне неудачный момент для знакомства, и быть бы мордобою, не хлопни за спиной железная дверь таверны.

— Драко! — Снейп рявкнул так, что Гарри рефлекторно выпрямил спину. — Чему тебя учила мать?

— Не подбирать срамных девок на постоялых дворах, — сконфуженно отрапортовал Драко.

— Где твои манеры, чудовище?!

— А может, у меня от любви рассудок помутился? Может, я жениться хочу!

— Я сейчас сам на тебе женюсь!

— Не надо, Северус.

— Как тебя сюда занесло?

— На игру направляюсь, заскочил поужинать.

— Ну так иди, ужинай.

— Спасибо, я, кажется, уже сыт. Поеду, — Драко вскочил на Клювокрыла, но исхитрился склониться к самому уху Гарри и жарко прошептать: — Я запомнил твои зелёные глаза, принцесса! Я найду тебя! — он весело подмигнул, натянул поводья и взмыл в небо.

— И что это было? — задумчиво спросил Гарри, глядя на звёзды.

— Не говори, что я не предупреждал! Юноши в гормональном угаре страшны в своей непосредственности, — профессор сейчас напоминал злого чёрного кота. Даже шипел похоже. Взывать к его совести в такой момент было бесполезно, но ждать дольше Гарри не мог.

— Профессор, снимите с меня это чёртово платье.

— Вот так сразу? — Снейп иронично заломил бровь.

— Я не шучу, сэр.

— Я тоже.

Снейп встал, оказавшись совсем близко, и расстегнул верхнюю пуговицу на своей мантии.

— Мне казалось, подобным просьбам должен предшествовать период цветов, — вторая пуговица, — проникновенных взглядов, — третья, — нелепых обещаний…

— Посиделок в кафе…

— Чего? — пальцы задержались на четвёртой пуговице.

— Где-то между цветами и взглядами должно быть кафе.

— Тебе лишь бы поесть.

— Я расту!

— Не заметно.

— Это потому что мало ем.

Снейп хмыкнул и накинул свою мантию на плечи Гарри.

— Натяни поглубже капюшон! Заклинание на одежде действует ровно двадцать четыре часа, контрзаклятия нет. Потерпи, утром получишь назад свои джинсы. Пойдём.

— Куда?

— Туда же.

— А ужин?!

— Ладно, но после ужина идём к Дамблдору.

— Договорились.

Гарри потихоньку начинал привыкать к происходящим в его жизни странностям. Визит к Мудрейшему больше не пугал. Рядом со Снейпом его вообще ничего не пугало. Кроме, пожалуй, самого Снейпа.


Глава 12.

Было около полуночи. Болотный туман белёсой дымкой окутал придорожные кусты, и оседающая на них влага порядком намочила мантию. Под ногами снова была дорога из жёлтого кирпича, впереди опять маячила неизвестность, но Гарри был сыт, а потому безмятежен. Он молчал, гонял за щекой карамельку и думал. О том, что звёзды за городом ярче, что высокая трава милее стриженных газонов и о том, что с другом совсем не тесно на узкой дорожке. «Друг» настроение, кажется, не разделял: был собран, шёл рядом, едва не касаясь плечом, и напряжённо вглядывался в окружающую темноту.

«Врагов высматривает?»

Гарри тоже пригляделся: не видно никого. А это там что? Справа, за холмом, — вроде зарево? Будто свет от прожекторов. Благодушие пропало, как и не было.

— Уж не тот ли там стадион, о котором за ужином вся таверна трещала? — шёпотом спросил Гарри.

Снейп взглянул подозрительно, заметил волнение своего подопечного и хотел было схватить за руку, но Гарри вывернулся и ускорил шаг. На холм он уже бежал.

Открывшийся внизу вид окончательно выбил юношу из душевного равновесия. Стадион! Огромный! Освещённый множеством огней! А игроки… Они летали! Ноги отказались держать, и Гарри медленно опустился на выстывший за ночь камень. Нижняя губа задрожала, будто у кошки, следящей за голубем через оконное стекло. Очки запотели.

— Квиддич… Взглянем? Одним глазком! А?

— Нет. В толпе ты обязательно влипнешь в неприятности.

Слово «нет» в исполнении Снейпа никогда не допускало иных вариантов трактовки, и без особого повода дразнить гусей не следовало, но Гарри вдруг всей своей сущностью ощутил, что если не увидит игру, то может опоздать на целую жизнь. Он взглянул на небо, потом под ноги, прочистил горло и начал издалека:

— Знаете, профессор, я сейчас думаю о том, что в этом мире, полном насилия и жестокости, жизнь моя может оказаться очень короткой. А перед лицом опасности наступает столько удивительных прозрений! Притупившиеся чувства оживают, и ты начинаешь ценить вещи, которых раньше даже не замечал. Каждое событие становится для тебя невероятно значимым. И не само по себе событие, а эмоции, которые ты из него черпаешь — ведь именно они наполняют нашу жизнь смыслом. Я думаю о том, чего не сделал, не увидел, не почувствовал…

Бестактный Снейп в психологическом дискурсе не заинтересовался:

— Много ты там ещё насочинял?

— Минут на сорок, если не охрипну. Я очень хочу на квиддич.

Снейп шумно выдохнул и скрестил руки на груди:

— Поттер, сейчас я постараюсь донести до тебя одну незамысловатую мысль.

Мысль эта сводилась к тому, что жизнь Поттера может стать ещё короче, если он немедленно не прекратит свои стенания. Призрачная надежда посетить игру таяла, но Гарри не сдавался.

— А хотите, я для вас что-нибудь сделаю? Ну?! Любое желание!

Чёрные глаза как-то нехорошо блеснули.

— Поттер, единственное, чего я хочу — это спокойно выспаться на прохладной траве тенистого луга вдали от мирских забот. Само твоё существование противоречит исполнению этого желания.

— Профессор, я прекрасно понимаю ваши чувства и когда-нибудь обязательно умру, — искренне пообещал Гарри, — но я в жизни кроме своего чулана ничего не видел!

— Я сказал — нет.

Гарри едва не взвыл от досады. Бесил не столько отказ, сколько сама ситуация: что может быть печальнее для юноши, чем бесконечная зависимость от решения старших? В сердцах плюнув под ноги, он вновь уселся на камень.

— Поттер, — профессор был холоден, как железные качели январской ночью, — ты понимаешь, что давно дышишь в долг?

— Плевать!

— Плевать?! — рявкнул Снейп. — Я рискую жизнью, оберегая твою жалкую шкурку…

— А я вас об этом просил?! — выкрикнул Гарри и тут же зажал рот ладонью, ужаснувшись чудовищности своей фразы. Он раскаялся, но было поздно — на бледное лицо Снейпа будто забрало упало.

«Ну всё. Бить будет…»

Гарри хотел уж было крепко зажмуриться, но отвлёкся на гул стадиона, сменивший тональность. Он близоруко прищурился, вглядываясь вдаль: люди у выхода толпились, как мошкара перед бурей, а в небе, переливаясь всеми оттенками зелёного, светился гигантский череп.

— Это ещё что за… Профессор?

Снейп, не меняя странного выражения лица, потирал предплечье и молча взирал на воцарившийся хаос. А под холмом творилось что-то невероятное: люди бежали, вопили, падали; пространство то и дело озарялось вспышками заклинаний, раскинувшийся возле стадиона палаточный лагерь вспыхнул. Сквозь клубы заволакивающего равнину дыма Гарри разглядел медленно передвигающиеся зловещие фигуры в чёрном. От страха кольнуло под рёбрами.

— В честь кого салют?

— Благодари творца, что не в твою. Уходим.

Ответ совсем не прояснил ситуацию, но Гарри счёл разумным отложить разговоры. Подобрав подол мантии, он поспешил за профессором, стараясь не отставать на поворотах.

***


Штормило. Над песчаным обрывом завывал ледяной ветер. Внизу, перекатываясь крупной рябью, чернело озеро.

— Смотри, Поттер, — отплёвываясь от растрёпанных ветром волос, крикнул Снейп. — Последний рубеж. Ещё немного, и мы на месте.

— Ой, скорее бы! Жду не дождусь, — буркнул Гарри и, стараясь перекричать шум, добавил: — Вплавь отправимся или в обход пойдём?

— Вплавь. Если Игорь выручит, — профессор скользнул вниз по осыпающемуся песку.

— А сейчас куда?

— В гости. Сейчас самое время поднакидаться — позже не до того будет.

У самой кромки воды стояла железная конструкция, некогда бывшая кораблём. В корме обнаружилась дыра, закрытая изнутри массивной деревянной плитой. На огромном гвозде висел колокольчик.

— Если я что-то в чём-то понимаю, то дыра — это дверь. А дверь — это чей-то дом, — догадался Гарри. Затем подумал, что приличные люди в таком месте не живут, и засомневался: — А там точно подходящая для нас компания?

— Самая что ни на есть, — Снейп звякнул в колокольчик.

За дверью послышалась возня и некто грозный рявкнул:

— Кто?!

— Я, — лаконично ответил профессор.

— «Я» бывают разные! — резонно заметили за дверью.

— Щас как дуну, — предупредил Снейп.

После недолгого колебания некто всё же принял решение. Лязгнули железные засовы.

— Действительно. Снейп, — высокий сутулый мужик в белом кителе сонно глянул из-под соболиных бровей: — Ты чего в такое время?

— Нам бы переночевать: сам я на лавочку, мальчишку под лавочку, — Снейп дёрнул за рукав. — Это Гарри.

— Гарри? — хозяин почесал бороду ручищей и посторонился, пропуская гостей в дом. — А он чего, из этих… Любит, когда волна бьёт под хвост? Чего он в платье-то?

Гарри пару секунд раздумывал над метафорой, затем возмущённо открыл рот, намереваясь оправдаться, но получил лёгкий тычок под рёбра и успокоился.

— Он у меня дурачок, — пояснил Снейп.

— Бывает! — миролюбиво заржал хозяин и, протянув мозолистую руку, представился: — Игорь Каркаров. Можно просто — капитан.

— Очень приятно.

На самом деле было совсем не приятно. Чувствовалось в хозяине что-то, что Гарри за бедностью словарного запаса охарактеризовал как недоброе.

Дом внутри был уютнее, чем снаружи. По крайней мере, здесь было тепло. Каркаров широким жестом пригласил ночных визитёров в небольшую прокуренную кухню.

— Витя, голубчик, у нас гости.

Бритоголовый спортсмен Витя обнаружился тут же. Едва удостоив вошедших тяжёлым взглядом, он вернулся к своему делу — починке рыболовной сети.

Каркаров открыл дверцу резного буфета.

— Север, тебе на меду или на можжевеловых ягодах?

— И того, и другого. И можно без хлеба.

Снейп уселся в низкое деревянное кресло, подложив под спину расшитую шёлком засаленную подушку, Гарри удовольствовался мягким пуфом.

— Ну, рассказывайте, — Каркаров разлил по глиняным кружкам ароматную настойку и плюхнулся на кушетку рядом с Виктором. — Как вас сюда занесло?

— Шли мимо…

— Ври, давай! — гоготнул капитан. — Я метку в небе видел. По какому поводу буча?

— Представления не имею. Меня не звали. Тебя, полагаю, тоже?

Каркаров ухмыльнулся:

— А я, так сказать, вне зоны действия сети! — он закатал левый рукав кителя и Гарри охнул — вместо предплечья из локтя торчал железный крюк. — Теперь не саднит каждый раз, как Змееликому вожжа под хвост попадёт.

Снейпа капитанова находка не вдохновила:

— Вне зоны ты будешь, когда лишишься головы. Как объяснишь потерю конечности, когда за тобой придут?

Кто придёт и зачем — Гарри не понял, но за объяснениями во взрослые разговоры решил не встревать, к тому же Каркаров не дал вставить и слова:

— Скажу, русалка откусила! — расхохотался он.

Снейп хмыкнул и сочувственно покачал головой:

— Всё браконьеришь? — он кивнул в сторону сложенных в углу рыболовных приблуд.

— Есть такое! — бодро подтвердил капитан: — Мы же с Витькой как на рейд встали — гори в аду Змееликий! — так вот, как здесь застряли, только рыбалкой и живём. Поднаторели маленько. Дело трудоёмкое, но прибыльное — в заказчиках недостатка нет.

Виктор, до сей поры не поднимавший глаз, шумно отложил в сторону сеть, бросил на Каркарова нечитаемый взгляд, накинул ватную стёганку и вышел.

Разговор стих.

— Чего это он? — вполголоса спросил Снейп.

— А! — Каркаров махнул здоровой рукой и после недолгого молчания продолжил: — Игра сегодня была. Витька участвовать хотел. Все жилы мне вытянул: «Купи метлу, купи метлу…» А я лодку новую купил. Лодка нужнее.

— Метлу можно купить? — оживился Гарри. — Профессор, а почему мы на метле не летаем?

— Понимаешь, Поттер, — уклончиво ответил Снейп. — Тут сноровка нужна. Ты когда-нибудь падал на раму велосипеда?

— У меня и велосипеда-то не было…

— Ну… — Снейп задумался, подбирая слова. — Если говорить коротко: девчонки поумнее замуж за ловцов не стремятся.

— К чёрту девчонок! Вы только представьте: вж-жух — и мы на той стороне озера!

— К слову, — предприимчивый Снейп вспомнил о деле. — Игорь, нам до Мудрейшего добраться надо. Выручишь?

— Не выручу, — угрюмо буркнул капитан. — Скрысили лодку.

Снейп зловещим жестом размял костяшки пальцев:

— Когда?

— Сегодня.

— Кто посмел? — тон говорящего позволял предположить, что воры пожалеют о содеянном, и не единожды, поэтому Каркаров наябедничал охотно:

— К вечеру пришли. Двое. Не местные. Девка — страшная, как броненосец, но ловкая: щит выставила так, что даже я пробить не смог, и пацан — сильный, но глупый: кормой вперёд угрёб! Быстро так. Как и изловчился? Витька их догнать хотел, но куда в шторм на гнилой посудине…

— Значит, есть ещё посудина? — Снейп задумчиво потёр большим пальцем нижнюю губу. — Если пообещаю вернуть украденную лодку, гнилую одолжишь?

— Север, говорю же: пробоина там! Залатать — дороже, чем новую купить. Не веришь, пойди глянь — в сарае стоит.

— Утром, — Снейп потянулся к кувшину с настойкой. — А что это мы всё без молока и без молока?

Под звон бокалов беседа быстро пошла на лад. Пока капитан с профессором вспоминали былое, Гарри под шумок выхлебал полкружки. Вкусненько! Бдительный Снейп, конечно, заметил нездоровую тягу к алкоголю и пригрозил завязать рот полотенцем. Сам же он себе в удовольствии не отказывал и от капитана не отставал. А тот пил как в последний раз — опрокидывал в себя кружку за кружкой, залихватски размахивал наколотой на крюк квашеной капустой и травил пошлые байки про стармеха и корабельную буфетчицу. Гарри, слушая байки, даже вспотел.

Спустя пару часов хладнокровнейшее из когда-либо виденных существ тоже оттаяло: стянуло высокие сапоги, закинуло босые ноги на низкий табурет и расстегнуло ворот рубашки. Верный признак того, что веселье стоило бы закончить. И бездонный кувшин так кстати опустел.

Гарри залпом допил содержимое своей кружки и тихо шепнул профессору на ухо:

— Может, уже пойдём?

— Сразу никто не уходит, — нетрезво отозвался тот. — В гостях так не принято. Посидим ещё немного.

И они посидели ещё немного. А потом ещё немного. Пока Снейп совсем не закончился.

Капитана в вертикальном положении удерживала сила воли. Или жёсткий китель. Он поднял на Гарри мутный взгляд, тряхнул немытыми кудрями и затянул что-то про уходящий в небеса корвет.

Смотреть на это безобразие не осталось ни сил, ни желания. Чего теперь делать-то? Спать? Гулять? Бдить? Ещё голова разболелась то ли от духоты, то ли с похмелья.

— Не было печали… — бормотал Гарри, вытаскивая своего некогда бравого командира на улицу — тот в этом сложном деле совсем не помогал. Да хоть бы не мешал! С таким трудом закинутая на плечо снейпова рука сползла по спине и ущипнула за зад. Конечно, это стоило обладателю руки равновесия.

— Возляжешь со мной? — мурлыкнули с пола.

— Тьфу на вас!

— Аль не мил тебе я?

— Профессор, шли бы вы со своей пьяной страстью… ы-ы-ы, — Гарри снова взвалил Снейпа на себя, — на воздух. Там хорошо. Там ветерок. И постарайтесь не шагать двумя ногами одновременно!

Сшибая косяки, выбрались на улицу. Гарри прислонил свою ношу к стене, проследил, чтоб ноша, сползая, не ударилась головой, и оглядел окрестности, намереваясь прогуляться.

— Не отходи от меня, — цепкая ладонь ухватила за лодыжку.

Гарри вздохнул и уселся на песок:

— Вы по какому поводу так набрались, сэр?

— Имею право.

«Кто спорит? Здесь у всех, кроме меня, права есть. Зато у меня — геройские обязанности, пусть пока и невостребованные. Ждут там, за туманом».

В душе заворочался слепой страх перед неизвестностью. Что готовят новые земли? Подвиги, славу, погибель? Снейп наверняка знает больше, чем говорит. Просто пугать заранее не хочет. И напился он неспроста… Сказал же — потом некогда будет. А что будет потом?

— Мне правда предстоит воевать?

— Поттер, — Снейп неохотно разлепил глаза, — какой, в самом деле, из тебя боец? Ты глуп, труслив…

— Порой вы излишне прямолинейны!

— Физически слаб…

— А может, я маг великой силы?

— Твоя сила сейчас как детонатор ржавого артиллерийского снаряда.

— Значит, я сам оружие. Бомба с часовым механизмом! Активизируюсь при появлении Змееликого… — в правоте собственного предположения укрепил задумчивый взгляд Снейпа. Стало не по себе. — Профессор, а может, ну его, этого Мудрейшего? Уйдём в лес, к реке; домик построим…

Снейп хмыкнул и прикрыл глаза:

— Что мы будем делать в лесу?

— Охотиться, рыбу ловить! Вечерами читать, разговаривать, пить чай. Иными словами, жить!

— Долго и счастливо? — насмешка в тихом голосе была едва уловимой.

— Угу…

— Знаешь, Поттер, а я так давно не был счастлив…

Снейп захрапел, а Гарри всё никак не мог унять колотящееся сердце. Простейшая в своей сути фраза разрушила хрупкое равновесие привычной картины бытия. Мысли разного толка толкались, путались, роились, сводясь к одной: а кто в этой проклятой стране счастлив? Рон, Гермиона, Джинни, Виктор? И кто может это исправить? Гарри взглянул на охватившие лодыжку пальцы самоотверженного стража:

— А если мне по силам всё изменить? Если я и впрямь Избранный?

Подобные мысли порой посещают людей под утро и виной тому эмоциональная нестабильность ввиду недосыпа. В такие моменты самым правильным решением бывает вздремнуть, но Гарри спать не собирался: освободив свою ногу, он крался к сараю. Только посмотреть. На состояние лодки.

В крови бурлил адреналин и капитанова настойка. Профессор, конечно, не одобрит самоуправства, но сидеть без дела возможным не представлялось. Сарай закрывался простенько, на деревянный засов, потянув за который Гарри приоткрыл дверь и … получил веслом в лоб, да так сильно, что очки слетели. Сквозь мутную пелену сумел разглядеть, как мимо, бодро прыгая на брюхе, проплюхала рыба с человеческим лицом. Секунда — и она в воде. Ещё пара секунд ушла на осознание случившейся беды.

«Мать, мать, мать!!!» — пронеслось в голове. Проблема гибнущего населения страны отошла на второй план.

— Проф! Проф!!! — жарко шептал Гарри в снейпово ухо. — Я там опять накосячил. Я русалку выпустил! Капитан меня на наживку пустит! Чего делать?

— Валить, — не открывая глаз, изрёк Снейп.

— Дельная мысль! В сарае есть лодка. Но она не развалилась только потому, что её птицы засрали. Вы со мной?

— Всегда, Поттер.

— Вот и хорошо.

Конечно, Гарри понимал, что покладистость Снейпа всего лишь следствие расстроенного алкоголем сознания. И что огребёт — тоже понимал. Но это будет потом. А пока… В доме что-то громыхнуло, мотивируя поторопиться.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"